Специфика рецепции русской литературы ХIХ века в критике Д. С. Мережковского (1880-1917 гг.) icon

Специфика рецепции русской литературы ХIХ века в критике Д. С. Мережковского (1880-1917 гг.)



НазваниеСпецифика рецепции русской литературы ХIХ века в критике Д. С. Мережковского (1880-1917 гг.)
страница1/3
Коптелова Наталия Геннадьевна
Дата конвертации11.07.2012
Размер0.77 Mb.
ТипАвтореферат
  1   2   3


С сайта: http://vak.ed.gov.ru


На правах рукописи


Коптелова Наталия Геннадьевна


Специфика рецепции

русской литературы ХIХ века

в критике Д. С. Мережковского (1880–1917 гг.)


Специальность 10.01.01 – русская литература


АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук


Кострома

2011

Работа выполнена в ГОУ ВПО

«Костромской государственный университет имени Н. А. Некрасова»


^ Научный консультант: доктор филологических наук, профессор

Тихомиров Владимир Васильевич 


Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор

Холодова Зинаида Яковлевна

доктор филологических наук, профессор

^ Дефье Олег Викторович

доктор филологических наук, профессор

Ёлшина Татьяна Алексеевна


Ведущая организация: ГОУ ВПО «Воронежский государственный

университет»


Защита состоится 21 апреля 2011 года в 11.00 на заседании диссертационного

совета Д.М. 212.094.04 при ГОУ ВПО

«Костромской государственный университет имени Н. А. Некрасова»

по адресу: 156961, г. Кострома, ул. 1 Мая, д. 14 а.


С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке ГОУ ВПО

«Костромской государственный университет имени Н. А. Некрасова»


Автореферат разослан «____»____________2011 г.


Ученый секретарь диссертационного совета

доктор культурологии, доцент Е. Б. Витель

^ ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ


Актуальность исследования.

Вклад Д. С. Мережковского в русскую культуру колоссален, однако в российских и зарубежных исследованиях присутствуют совершенно противоположные оценки его личности и творчества. «Возвращение» и серьезное научное освоение творческого наследия одного из основоположников русского символизма началось в 90-е годы ХХ века. Значимой вехой на пути постижения сложного феномена Мережковского стало издание отечественных монографий, посвященных самым различным аспектам его деятельности1. Новый импульс для исследования тенденций, свойственных творческому мышлению Мережковского, был связан и с выходом в свет антологии «Д. С. Мережковский: pro et contra»2.


В течение двух последних десятилетий литературоведы в основном успешно изучали биографию Мережковского, стремились охарактеризовать отдельные периоды его творчества и ввести в научный оборот новые факты и источники, так или иначе освещающие личность и наследие одного из самых «многоликих» и противоречивых деятелей Серебряного века. В связи с этим уместно назвать работы А. Г. Бойчук, Р. Ю. Данилевского, Ю. В. Зобнина, С. П. Ильева, М. Ю. Кореневой, Н. В. Королевой, О. А. Коростелева, З. Г. Минц, О. Н. Михайлова, А. Н. Николюкина, В. В. Полонского, В. И. Хрисанфова, М.-Л. Додеро Коста, Б.-Г. Розенталь, Т. Пахмусс и др. Исследователи также прояснили ряд особенностей жанровой поэтики Мережковского. Прежде всего, они уточнили специфику романного мышления писателя-символиста. Русские и зарубежные ученые (А. М. Ваховская, О. В. Дефье, А. В. Дехтяренок, Т. И. Дронова, М. А. Ковыршин, Л. А. Колобаева, О. Ю. Круглов, Н. В. Кузнецова, А. В. Лавров, Д. М. Магомедова, З. Г. Минц, В. О. Михеев, А. Н. Михин, О. В. Пчелина, Н. М. Сергеева, А. Л. Соболев, Е. К. Созина, Л. Н. Флорова, И. А. Хромова, А. В. Чепкасов, Эридано Баццарелли и др.) достаточно убедительно показали, как художественные трилогии Мережковского формировали его историософию.

Начато изучение поэзии (А. Г. Бойчук, К. А. Кумпан), а также драматургии Мережковского (Е. А. Андрущенко, Б. С. Бугров, Е. В. Васильева, О. К. Страшкова). Следует упомянуть и труды отечественных литературоведов, расширяющие представления о деятельности Мережковского-журналиста (Х. Баран, Е. В. Ивановой, М. А. Колерова, И. В. Корецкой, Ю. Р. Кричевской, П. В. Куприяновского, А. В. Лаврова, Д. Е. Максимова и др.). В указанный период исследователи (Ф. Т. Ахунзянова, С. П. Бельчевичен, В. Н. Быстров, Е. В. Васильева, О. В. Дефье, Н. П. Дворцова, О. В. Десяткова, Е. В. Кардаш, Е. М. Криволапова, О. В. Кулешова, Е. А. Осминина, Я. В. Сарычев, В. Л. Семигин, В. В. Стебляк, А. А. Холиков, О. Матич и др.) внесли также заметный вклад в постижение специфики «нового религиозного сознания», культивируемого и моделируемого Мережковским-художником и мыслителем.

Из обширного творческого наследия Мережковского необходимо особо выделить литературную критику, оригинальность и глубину которой признавали и ценили его выдающиеся современники (А. Блок, А. Белый, П. Перцов, В. Розанов). Нельзя обойти молчанием и тот факт, что влияние литературно-критических работ основоположника русского символизма на отечественное литературоведение ХХ столетия ощущалось даже тогда, когда ссылки «на Мережковского» были невозможны. Мережковский во многом перевернул существовавшие ранее представления о литературе ХIХ века: он предложил новое истолкование произведений классиков, вызывающее споры и сегодня.

Критическое творчество Мережковского стало предметом самых разноречивых суждений и вызвало отклик у многих представителей Серебряного века: Ю. Айхенвальда, В. Базарова, А. Белого, Н. Бердяева, А. Богдановича, Г. Брандеса, В. Брюсова, С. Булгакова, А. Волынского, Е. Герцык, А. Горнфельда, Б. Грифцова, А. Долинина, Вяч. Иванова, Иванова-Разумника, Н. Коробки, В. Кранихфельда, Е. Лундберга, С. Лурье, Е. Ляцкого, М. Меньшикова, Н. Минского, Н. Михайловского, Б. Никольского, В. Розанова, А. Скабичевского, В. Соловьева, В. Спасовича, П. Струве, С. Франка, Л. Шестова, В. Чудовского, К. Чуковского, Б. Эйхенбаума, Эллиса и др. Даже вступая в конфронтацию с критическими оценками Мережковского, современники неизменно отмечали новизну предлагаемой им интерпретации литературных явлений. Они находили у Мережковского также дар интеллектуального, эмоционального и эстетического убеждения, связанный с неподдельной заинтересованностью и «влюбленностью» в темы, которые он разрабатывал. Под воздействием работ Мережковского многие авторы рубежа веков корректировали и развивали свои литературно-критические концепции. Однако «источники» и способы создания суггестивной энергии, пронизывающей многие критические высказывания Мережковского, при его жизни активно не изучались.

Исследование критического наследия Мережковского заметно активизировалось в последние десятилетия. Главным образом литературоведы были сосредоточены на вопросе о логике интерпретации Мережковским творчества одного или нескольких писателей ХIХ столетия, стремились кратко охарактеризовать главные черты его критического метода и стиля. В этом русле выполнены некоторые труды Т. А. Александровой, Е. А. Андрущенко, С. Н. Бройтмана, А. Л. Гришунина, И. Ю. Искржицкой, Е. Г. Кабаковой, А. П. Казаркина, В. А. Келдыша, Ю. Р. Кричевской, В. Н. Крылова, О. В. Кулешовой, Н. П. Лебеденко, В. М. Марковича, З. Г. Минц, Н. Н. Мостовской, Е. Ю. Осмоловской, С. Н. Поварцова, Я. В. Сарычева, Л. А. Сугай, И. Е. Усок, Л. Г. Фризмана, М. А. Хуберт, А. П. Чудакова, В. В. Шабаршиной, Т. С. Шевчук, Л. Пильд, М. Астмана, И. Надя и др.

Важно то, что в работах ряда исследователей была затронута проблема генезиса и жанровой специфики литературной критики Мережковского (В. Н. Крылов, В. В. Шабаршина), показана ее мифотворческая сущность (Е. В. Кардаш, В. Н. Крылов, В. М. Маркович, И. С. Приходько, В. Л. Семигин, А. В. Чепкасов).

^ Степень разработанности проблемы. В последнее десятилетие литературоведение в определенной мере продвинулось к тому, чтобы специфика рецепции русской литературы ХIХ века в критике Мережковского стала предметом целенаправленного, системного исследования. Так, обзорная статья В. Н. Быстрова «Исповедание красоты и веры (Творчество Д. Мережковского-критика)», опубликованная в журнале «Русская литература» (2005, № 2), высветила ряд важных особенностей, характерных для рецепции критика-символиста, и наметила некоторые подходы к постижению природы его творческой индивидуальности.

Значимый вклад в разработку интересующей нас научной проблемы внесли также следующие кандидатские диссертации: М. А. Хуберт «Основные принципы символистской субъективной критики в творчестве Д. Мережковского 90-х годов ХIХ столетия», В. В. Шабаршиной «Своеобразие литературной критики Д. С. Мережковского конца ХIХ – начала ХХ веков», А. А. Журавлёвой «Эволюция литературно-критической концепции русской классики у Д. С. Мережковского»3. Но и названные работы все-таки не охватывают всей широты и не раскрывают всей сложности указанной темы исследования. В центре внимания М. А. Хуберт оказывается только текстовой сегмент «субъективной критики» Мережковского 90-х годов. Диссертация В. В. Шабаршиной тоже базируется на ограниченном количестве источников: в поле зрения исследователя попадают далеко не все работы критика-символиста, созданные до 1917 года. Главное внимание в диссертации В. В. Шабаршиной уделяется статье Мережковского «Пушкин» и его критическим исследованиям «Л. Толстой и Достоевский», «Гоголь и чёрт». Диссертация А. А. Журавлёвой, напротив, претендует на «сверхширокий» охват материала, в ущерб глубине и основательности анализа. В работе предпринята попытка рассмотреть качественное изменение литературно-критической концепции русской классики Мережковского в целом: и в русский, и в зарубежный период. Диссертация А. А. Журавлёвой отличается конспективностью, а подчас и схематичностью суждений, недостаточной обоснованностью выводов. При этом автор практически не погружается в противоречия, столь характерные для творческого мышления основоположника отечественного символизма, значительно упрощая траекторию движения его критической рецепции. А. А. Журавлёва очень мало использует контекстный подход к изучению критической деятельности Мережковского, позволяющий выявить общее и особенное в эволюции его литературно-критической концепции русской классики.

Итак, обращение к проблеме рецепции русской литературы ХIХ века в критике Мережковского русского периода в современном литературоведении имеет эпизодический, фрагментарный характер. Кроме того, во всех упомянутых работах мало внимания уделяется исследованию поэтики критики Мережковского. А через изучение поэтики можно более детально увидеть своеобразие «эстетических ожиданий», воплотившихся в критической рецепции основоположника русского символизма.

Таким образом, актуальность темы диссертации определяется ее недостаточной изученностью, дискуссионностью, а также значимостью для понимания не только творческого феномена Мережковского, но и критики начала ХХ века в целом.

^ Историко-литературный аспект актуальности темы работы состоит в том, что ее исследование позволяет понять логику истолкования критиком «пути» русской литературы ХIХ века, выявляет открытые им художественные и духовные смыслы, воспринятые как наследство, переданное классикой отечественной словесности ХХ столетия. Анализ рецептивно-интерпретационных механизмов, действующих в творческом сознании Мережковского, поможет уйти от широко распространенных, хотя часто априорных и упрощающих суть дела суждений о том, что критические высказывания основоположника русского символизма диктовались исключительно «конъюнктурными» соображениями. Кроме того, итоги предложенного исследования дадут возможность объяснить присутствие в критике Мережковского «сочетания несочетаемого»: схематизма и диалектичности, рационального и эмоционального, парадоксальности и логики, подвижности и устойчивости, аргументированности и произвольности суждений.

Литературная критика Мережковского, как и все его творчество в целом, представляет собой особый феномен многоплановой (мировоззренческой, методологической, эстетической, концептуальной, формальной и т. д.) «переходности», «пограничности», природа, специфика и роль которой в культуре Серебряного века еще мало изучены. Повышенный интерес современной гуманитарной науки к проблемам «переходных», «пограничных» процессов в литературе4 делает актуальным теоретический аспект рассматриваемой в диссертации темы.

Актуальность исследования специфики литературно-критической рецепции Мережковского 1880–1917 гг. обусловлена также необходимостью развития новой научной дисциплины – рецептивной поэтики.

^ Научная новизна исследования заключается в том, что впервые раскрываются рецептивно-интерпретационные механизмы, формирующие в критике Мережковского предреволюционного периода целостную концепцию развития русской литературы ХIХ века.

Новизна диссертации состоит:

– в привлечении широкого круга источников, позволяющих более детально и точно, чем это сделано в работах литературоведов-предшественников, описать генезис критической рецепции Мережковского и показать ее сложную эволюцию;

– в обогащении представлений о диалогических отношениях критики Мережковского с творчеством предшественников и современников;

– в выявлении разных форм «пограничности», «синтетичности» критической рецепции Мережковского, воплощенных на уровне метода, жанра, стиля его работ, посвященных осмыслению русской классики;

– в выяснении индивидуально-авторской специфики критической рецепции Мережковского в контексте эстетических исканий русского символизма и литературы Серебряного века в целом;

– в доказательстве того, что литературную критику Мережковского русского периода можно рассматривать как единый метатекст, находящийся внутри мегатекста его творчества и в то же время содержащий внутри своей структуры другие эстетические и смысловые целостности;

– в более основательной и развернутой, по сравнению с предшествующими литературоведческими исследованиями, аргументации, позволяющей объективно соотнести «открытия» и «утраты», присутствующие в интерпретации Мережковским русской литературы ХIХ века.

^ Объектом исследования стали критические работы Д. С. Мережковского1880–1917 гг., посвященные осмыслению пути русской словесности ХIХ века, рассматриваемые в историко-литературном контексте рубежа веков. В диссертации пристальное внимание обращается на разнообразные диалогические отношения, в которые Мережковский вступал с критиками ХIХ и ХХ веков. В исследовании учитывается, что его концепция развития литературы Золотого века и критический метод создавались не в эстетическом вакууме, а в тесном взаимодействии с исканиями предшественников и современников.

^ Предмет исследования – особенности рецепции русской литературы ХIХ века в критике Мережковского дореволюционного периода.

Источники исследования. Основным материалом исследования послужили критические работы Мережковского 1880–1917 гг., характеризующие творчество тех писателей-классиков, которые в его рецепции определяют магистральные линии развития отечественной литературы: А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, Н. В. Гоголя, И. С. Тургенева, Л. Н. Толстого, Ф. М. Достоевского, Ф. И. Тютчева, Н. А. Некрасова, А. П. Чехова, Г. И. Успенского.

В качестве источников «второго ряда» в диссертации использовались статьи Мережковского, посвященные А. В. Кольцову, А. Н. Майкову, И. А. Гончарову, А. Н. Плещееву, В. Г. Короленко, а также его критические опыты, рассматривающие проблематику и поэтику зарубежной литературы (эссе о Флобере, Сервантесе, Плинии Младшем, вошедшие в книгу «Вечные спутники»).

Кроме того, для реконструкции диалогического контекста, обеспечивающего сопоставление критической рецепции Мережковского с творческими исканиями его предшественников и современников, привлекались художественные произведения и критические тексты многих авторов ХIХ – ХХ веков: В. Г. Белинского, А. А. Григорьева, Н. К. Михайловского, В. С. Соловьева, В. В. Розанова, З. Н. Гиппиус, М. И. Цветаевой, В. Ф. Ходасевича, А. Белого, Вяч. И. Иванова, А. А. Блока, В. Д. Спасовича, Н. М. Минского, Ф. К. Сологуба, М. А. Волошина, С. Н. Булгакова, И. Ф. Анненского.

^ Целью диссертации является постижение специфики индивидуально-авторской рецепции русской литературы ХIХ века в критике Мережковского 1880–1917 годов.

Задачи исследования. В соответствии с выдвигаемой целью и обозначенным подходом ставится ряд основных взаимосвязанных задач.

– охарактеризовать истоки и структуру литературно-критической рецепции Мережковского, раскрыть механизмы ее действия;

– показать, как опыт индивидуальной рецепции формирует в критике Мережковского дореволюционного периода целостную концепцию «пути» русской литературы ХХ века;

– объяснить логику формирования, проследить эволюцию и описать способы воплощения концепции развития русской литературы ХIХ века, созданной критиком-символистом;

– рассмотреть, как соотносятся теоретические представления Мережковского и его литературно-критическая рецепция;

– выявить и проанализировать «переходность», «пограничность» рецепции Мережковского, преломляющуюся в особенностях метода, стиля, жанровой поэтики его литературно-критических работ русского периода;

– уточнить, каков тип критического сознания Мережковского, сопоставив его с критическим мышлением предшественников и современников.

^ Теоретические и методологические основы исследования.

Цель, задачи и специфика материала исследования обусловили выбор определенной научной методологии анализа.

Теоретико-методологической базой исследования стали труды представителей традиционной герменевтики (Г.-Г. Гадамера, П. Рикера, Ф. Шлейермахера, Г. Г. Шпета, М. М. Бахтина), заложившие основы теории восприятия, понимания и интерпретации художественного произведения. В диссертации мы также опираемся на работы ряда отечественных литературоведов, разрабатывавших теоретическую проблему воспринимающего сознания: В. Ф. Асмуса, А. И. Белецкого, Ю. Б. Борева, Е. Е. Захарова, А. Я. Зися, Б. О. Кормана, А. Н. Николюкина, А. А. Потебни, В. В. Прозорова, М. П. Стафецкой, В. Е. Хализева, Л. В. Чернец, А. М. Штейнгольд.

Научные идеи и принципы исследования дополняются некоторыми положениями «рецептивной эстетики», сформулированными главным образом в трудах В. Изера и Х.-Р Яусса.

Научная стратегия исследования строится с учетом современных достижений исторической поэтики, обобщенных в работах С. С. Аверинцева, М. Л. Андреева, С. Н. Бройтмана, М. Л. Гаспарова, П. А. Гринцера, А. В. Михайлова. Теоретико-методологическая база диссертации включает также положения ряда современных научных концепций «переходных», «пограничных» процессов в литературе, созданных в работах Е. В. Ивановой, В. Б. Земскова, О. А. Клинга, И. В. Кондакова, О. А. Кривцуна, И. П. Смирнова, В. Н. Топорова, Н. А. Хренова, И. Г. Яковенко, Н. Я. Ястребовой.

Кроме того, в диссертации осваиваются фундаментальные выводы и принципы изучения специфики литературной критики, почерпнутые из работ ряда отечественных исследователей: Е. А. Андрущенко, Ю. Б. Борева, Б. И. Бурсова, В. Н. Быстрова, А. Л. Гришунина, Б. Ф. Егорова, М. Г. Зельдовича, В. А. Келдыша, В. В. Кожинова, В. Н. Коновалова, В. Н. Крылова, И. К. Кузьмичева, П. В. Куприяновского, Д. Е. Максимова, В. М. Марковича, З. Г. Минц, А. В. Михайлова, В. В. Перхина, В. И. Плюхина, С. Н. Поварцова, И. С. Приходько, Я. В. Сарычева, В. В. Тихомирова, Л. Г. Фризмана, В. Е. Хализева.

Исследование основывается на комплексном подходе, сочетающем сравнительно-типологический, системно-структурный, историко-функциональный методы, а также приемы лингвистического и текстоведческого анализа.


В соответствии с полученными результатами исследования сформулированы следующие основные положения, выносимые на защиту:

1. Рецепция русской литературы ХIХ века в критике Мережковского (1880–1917 гг.) была, прежде всего, способом его духовного и творческого самосознания. В ней реализовалось стремление критика к диалогу и к сотворчеству с рассматриваемыми писателями. В этом плане Мережковский выступает как прямой продолжатель критической программы А. А. Григорьева, не имеющей наследников в ХIХ столетии.

2. Специфика рецепции русской литературы ХIХ века в критике Д. С. Мережковского (1880–1917 гг.) во многом определялась «пограничностью», «переходностью» его творческого мышления как одного из лидеров русского символизма. Мережковский воспринимал и характеризовал символизм как направление, призванное решить задачи «рубежного» времени, заключающиеся в «переходе» к новому типу художественного творчества, и даже жизнетворчества, имеющего религиозный смысл.

3. Мережковский накладывает свою апокалиптическую систему координат не только на всемирную историю, но и на весь путь русской литературы. История русской литературы ХIХ века в рецепции Мережковского предстает как смена «апокалипсисов». «Первым» литературным «апокалипсисом» был назван этап «перехода» отечественной словесности от Пушкина к Гоголю. «Второй» и последний «апокалипсис» Мережковский видит в «перевале» от художественного апогея, достигнутого в творчестве Л. Толстого и Достоевского, к исканиям «новой» литературы начала ХХ столетия. Один из основных выводов «религиозной футурологии» Мережковского заключался в утверждении, что именно писатели, художники Слова, займут высшее положение в духовной иерархии, созданной в искомом Третьем Завете. Согласно религиозному проекту Мережковского, Достоевский и Толстой вполне могли стать «великими апостолами» «нового христианства».

4. В толковании Мережковского символ – не просто элемент поэтики, но и особый путь гнозиса, и глобальное взаимодействие искусств, и форма «эстетической соборности», и апокалиптическое преображение мира, соединяющее дух и плоть.

5. Литературная критика Мережковского прочитывается как особое смысловое и эстетическое единство, метатекст, находящийся внутри мегатекста всего его творчества. Причем внутри единого грандиозного цикла, возникающего в критике Мережковского, образуются и локальные целостности. Литературная критика, как и все творчество Мережковского в целом, взяла на себя решение колоссальной сверхзадачи построения «нового христианства». В сущности, это была утопическая претензия на создание «сверхкритики».

6. В процессе своей критической деятельности русского периода Мережковский использовал индивидуально-авторские категории, позволяющие осмыслить особенности художественного творчества писателя, его жизнь и религию как некое нерасторжимое единство. К ним относятся следующие концепты: «сознание», «ясновидение», «чувство», «молчание»; «эстетическое созерцание» и «пророческое действие». Дифференциация творческих индивидуальностей писателей в критике Мережковского имеет во многом мифотворческую природу.

7. Литературная критика Мережковского представляет собой модификацию символистской рецепции литературных явлений. Эстетика Мережковского, подобно концепциям других символистов, исходит из положения, что существует метафизическое противоречие между «явлением» и «сущностью». Литературный процесс, творческий путь и личность отдельного писателя, в истолковании Мережковского, предстают противоречивыми и раздвоенными. Рецептивные механизмы литературных явлений, характерные для критика-символиста, определяются глобальным катастрофизмом, окрашивающим его мировидение.

8. Критическое творчество Мережковского не укладывается в жесткие рамки никакой определенной системы, хотя имеет ярко выраженные признаки и «писательской», и религиозно-философской, и публицистической критики. Особенности индивидуальной рецепции Мережковского определяют методологическую и жанрово-стилевую «многослойность» его литературной критики. Причем эта «многослойность» выступает и в форме эклектического смешения, и в форме органического синтеза. В критической рецепции Мережковского русского периода на отдельных этапах ее эволюции можно выделить свои методологические «полюса»: «полюс» мифотворчества, художественности, и «полюс» публицистики. Критическая рецепция Мережковского в значительной мере «подпитывается» его писательским опытом. С другой стороны, в критических работах Мережковского намечаются нарративные компоненты, образы и идеи, которые впоследствии обретут собственно художественное воплощение в его прозе и драматургии. Взаимодействие и синтез самых разнообразных методологических стратегий можно видеть в критическом исследовании Мережковского «Л. Толстой и Достоевский», продуктивно сочетающем элементы объективной и субъективной интерпретации литературных явлений. В этой «вершинной» работе концентрируются самые яркие открытия и значительные творческие достижения критика-символиста, в определенном смысле предсказывающие эвристические идеи литературоведения ХХ – ХХI веков.

^ Теоретическая значимость диссертации. Исследование уточняет и обогащает существующие в науке представления о природе, границах, функциях и типологии литературной критики: выявляет и конкретизирует специфические черты символистской критики; характеризует различные формы ее взаимодействия с художественной литературой, публицистикой, религией; обозначает новые теоретические подходы к изучению проблем поэтики критического творчества.

^ Практическое значение исследования состоит в том, что его результаты могут использоваться при дальнейшем изучении творчества Мережковского. Итоги работы могут найти применение при рассмотрении проблем теории и истории литературной критики, в том числе в процессе становления и развития новой научной дисциплины – рецептивной поэтики.

Материалы и выводы диссертации могут быть востребованы в практике вузовского преподавания: при чтении курсов «История русской литературы ХХ века», «История и теория критики»; при разработке учебно-методических пособий для студентов, избравших дополнительную специализацию «Литературная критика и редактирование»; при подготовке спецкурсов и спецсеминаров, посвященных проблемам русского символизма.

^ Апробация работы. Основные положения диссертации излагались в докладах на международных, всероссийских, межвузовских, региональных научных конференциях в период с 2001-го по 2010 годы, в том числе «Н. А. Некрасов: современное прочтение» (Кострома, 2001) «Лермонтов: проблемы жизни и творчества» (Кострома, 2004), «Розановские чтения» (Кострома, 2004, 2005, 2006, 2007, 2008), «Медведевские чтения» (Иваново, 2004, 2005, 2006, 2008, 2010), «А. Н. Плещеев и русская литература» (Кострома, 2005)», «Художественный текст и культура» (Владимир, 2005), «Диалог культур – культура диалога» (Кострома, 2005, 2007, 2010), «А. Блок: Жизнь и творчество. Окружение и рецепции» (Москва-Шахматово, 2005), «Куприяновские чтения» (Иваново, 2005, 2009), «Межкультурное взаимодействие: проблемы и перспективы» (Кострома, 2006), «Духовно-нравственные основы русской литературы» (Кострома, 2007, 2009), «Духовно-нравственные основы русской и славянских литератур» (Кострома, 2008), «Память литературы и память культуры: механизмы, функции, репрезентации» (Воронеж, 2009), «Русская литература ХIХ – ХХ веков в современном мире» (Кострома, 2010), «Актуальные проблемы теории и истории литературной критики» (Кострома, 2010).

Принципы и результаты исследования апробировались в процессе преподавательской деятельности в Костромском государственном университете при чтении курсов «История русской литературы ХХ века», «Теория и история литературной критики», а также в рамках спецкурса «История русского символизма»; как составная часть они вошли в учебно-методическую разработку: Программа дисциплины «История и теория литературной критики» по специальности «Филология» / сост. канд. филол. наук. Н. Г. Коптелова. – Кострома: КГУ им. Н. А. Некрасова, 2007.

Основное содержание и выводы диссертации отражены в публикациях, среди которых – монография, статьи в научных журналах и сборниках, в том числе – 15 статей в изданиях, рекомендованных ВАК для опубликования основных результатов исследования в области литературоведения. Общий объем опубликованных работ по теме диссертации составляет 38,45 п.л.

^ Структура и объем исследования. Диссертационное исследование состоит из введения, пяти глав(12 разделов), заключения и списка использованной литературы, включающего 530 наименований. Общий объем работы – 430 страниц.


^ ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ


Во введении обосновывается выбор темы, обозначается степень разработанности проблемы, раскрываются научная новизна, формулируются цель и задачи исследования. Определяются объект и предмет исследования, характеризуются его теоретико-методологические основы, описывается источниковая база работы. Излагаются основные положения, выносимые на защиту, и высказываются соображения о теоретическом и практическом значении результатов исследования.

В главе 1 «Теоретико-методологические основы изучения литературной критики Д. С. Мережковского» «закладывается» теоретико-методологический фундамент исследования.

В разделе 1.1. «Природа, границы, функции и типология русской литературной критики: теоретический и исторический аспекты» проводится аналитический обзор работ ведущих отечественных ученых, пытавшихся определить специфическую роль критики в литературном процессе. Методологической доминантой исследования становится вывод, сделанный в результате осмысления фундаментальных работ по теории и истории литературной критики: на всех этапах своего исторического развития литературная критика нацелена на обоснованную, мотивированную оценку художественных произведений с точки зрения проблем современности, формирующей ту или иную систему аксиологических координат. При этом она обязательно выполняет миссию творческого посредника между писателями и читателями, выступает в качестве одной из главных форм самосознания общества.

В этом разделе как научно плодотворная оценивается исследовательская стратегия, взятая на вооружение в последние два десятилетия представителями исторической поэтики. Она связана с попыткой соотнести периодизацию русской критики с концепцией стадий всемирного литературного развития, выдвинутой и обоснованной С. С. Аверинцевым, М. Л. Андреевым, М. Л. Гаспаровым, П. А. Гринцером и А. В. Михайловым5, а затем конкретизированной и обновленной С. Н. Бройтманом6. В указанном разделе подчеркивается, что в литературной критике ХIХ – ХХ веков, связанной с «индивидуально-творческим периодом», стала доминировать интерпретирующая функция7. В это время русская критическая мысль, с одной стороны, все более настойчиво стремилась осознать свою специфику, определить свое отличие от художественной литературы и науки. А, с другой стороны, она активно искала новые «союзы» и контакты не только с самыми разными отраслями гуманитарного знания и творчества (литературой и другими видами искусства, публицистикой, литературоведением, историей, философией, социологией, психологией), но и с религией.

Как показали исследования последних лет, противопоставление «периодов» в истории русской литературной критики, как и разграничение ее доминирующих функций, нельзя считать абсолютным. Весьма важный методологический импульс заключен в осознании того, что «нормативный», в частности, «идеологизирующий» подход к оценке литературных явлений, выраженный в самых разнообразных формах и модификациях, по сути, в той или иной мере оказался характерен для отечественной критики на протяжении всего ее развития8. Это – ее устойчивый, специфический, маркирующий национальное своеобразие признак.

Принципиально важными и продуктивными для понимания механизмов преемственности между критикой «классической» и «неклассической» стали выводы литературоведов, касающиеся закономерных тенденций, наметившихся в критике «на исходе» ХIХ столетия. Исследователи, характеризующие русскую литературную критику 70–80 годов ХIХ века, используя вариативные формулировки, пришли к общему заключению о том, что на данном этапе укрепился вектор «эстетизации критики»9. В указанный период стали активно «размываться» традиционные формы и границы критики. Литературоведы также вполне правомерно обнаружили обозначившиеся на излете ХIХ века интегративные процессы в области методологии «классической критики», проходящие в широком эстетическом спектре форм: от «диффузии» до «эклектики»10. Все названные особенности критического мышления оказываются симптомами вызревания «новой» критики Серебряного века, характеризующейся разветвленным философско-эстетическим и литературным полигенезисом. Здесь мы видим момент перехода традиции в новаторство. Именно поэтому рассмотрение критики рубежа ХIХ – ХХ веков окажется, в принципе, невозможным по четко выстроенным «методическим лекалам», созданным в процессе изучения предшествующей, «классической» критики. Это обстоятельство почувствовал и акцентировал Д. Е. Максимов, предложивший для характеристики работ А. Блока новое понятие: «критическая проза». Д. Е. Максимов справедливо ратовал и за поиск новых методологических подходов к изучению критики Блока, других представителей Серебряного века, адекватных их принципиально иной, по сравнению с Золотым веком, природе и функциям. Новизну и главные открытия критики Блока Д. Е. Максимов верно объяснял ее художественной природой11.

В разделе делается вывод о том, что в отечественном литературоведении уже наметился методологический базис для осмысления символистской критики как сложной целостности, как единой эстетической стратегии, определяющей критическое мышление Серебряного века вообще12. Однако научные концепции, представляющие символистскую критику как сложное целое, в настоящее время могут быть только предварительными и «эскизными». Несмотря на существование фундаментальных работ по истории и теории русского символизма, еще нельзя говорить о детальном исследовании этого масштабного направления, отличающегося сложностью и разнонаправленностью развивающихся внутри него эстетических тенденций.

Литературная критика Д. С. Мережковского должна быть включена в общесимволистский контекст, поскольку опыт его индивидуальной рецепции в определенной мере формирует всеобщую модель восприятия литературы. Вместе с тем она может рассматриваться и автономно, как один из главных эстетических «стержней» русской символистской критики и персональный ее «извод», в чем-то полемичный по отношению к критическим системам его соратников по направлению и неизбежно выходящий за его рамки.

В разделе 1.2. «О понятиях “рецепция” и “интерпретация”» определяется содержание ключевых категорий, используемых в диссертации.

Указывается, что термин «рецепция» (от нем. Rezeption – восприятие), заимствованный от литературоведческого направления рецептивной эстетики, основанного Х.-Р. Яуссом и В. Изером в 1970-е годы ХХ столетия13, в последние два десятилетия уверенно обрел права гражданства в отечественной науке. В настоящее время в России активно осваивается и исследуется теория и методология, предложенная сторонниками рецептивной эстетики14. Это объясняется тем, что теоретическая проблема воспринимающего сознания, ставшая объектом научного изучения представителей «констанцкой школы», находилась в центре внимания русских литературоведов еще с конца ХIХ – начала ХХ веков. В разработку названной проблемы значительный вклад внесли такие крупные отечественные ученые, как А. А. Потебня, М. М. Бахтин, А. И. Белецкий, В. Ф. Асмус. Ю. Б. Борев, В. Е. Хализев, Б. О. Корман, В. В. Прозоров, А. М. Штейнгольд, Л. В. Чернец, Е. Е. Захаров и др. тоже плодотворно изучали коммуникативные начала литературы, рассматривая художественные произведения как своего рода «послания», ориентированные на чье-либо восприятие. Научные идеи и принципы исследования перечисленных ученых, дополненные некоторыми положениями «рецептивной эстетики», стали импульсом для становления и развития новой научной дисциплины – рецептивной поэтики.

Представляется заслуживающей внимания предпринятая сторонниками «констанцкой школы» попытка моделирования процессов восприятия литературы с опорой на термин «горизонт ожиданий»15. «Горизонт ожиданий» составляют самые разнообразные установки и требования, ориентации и стратегии, характерные для реально существующих читателей и их групп. В свете сказанного одной из важных научных проблем при изучении рецепции художественной литературы становится вопрос о мере соответствия – несоответствия «горизонтов ожидания» реципиента (читателя, критика) самой сущности словесного искусства и его реальному состоянию в данный период. Вслед за отечественным литературоведением, ориентированным на герменевтику, мы выделяем в рецептивной деятельности две равноценных стороны: читателя и автора. Опираясь на идеи М. М. Бахтина, мы рассматриваем отношения читателя и автора как равноправный диалог16. Полагаем, что в процессе оптимальной, адекватной рецепции художественного произведения должен осуществляться синтез глубокого постижения авторских намерений и раскрытия духовно-творческого опыта читателя. Однако на практике формы и ракурсы рецепции словесного искусства бывают самыми разными.

Литературная критика дает богатейший материал для изучения феномена рецепции художественных произведений, для уяснения исторического функционирования литературы, потому что критики, по самой природе своей деятельности, оказываются представителями и читающей публики, и мира писателей. Однако, по мнению Е. Е. Захарова, в определенном смысле совпадая с читательским восприятием, литературно-критическая рецепция отличается от него изначальной установкой «на дискурсивное осмысление текста»17. Этот вывод литературоведа представляется вполне справедливым и станет одной из теоретических предпосылок наших дальнейших рассуждений.

В диссертации, помимо понятия «рецепция», активно используется также понятие «интерпретация», утвердившееся в отечественной науке и методологически обоснованное в 1970-х годах ХХ века с опорой на положения герменевтики. Теоретико-философское осмысление проблем интерпретации (истолкования) стало главной исследовательской задачей в трудах представителей традиционной герменевтики (Ф. Шлейермахера, Г.-Г. Гадамера, П. Рикера, Г. Г. Шпета, М. М. Бахтина18). Интерпретация оценивается названными исследователями как ступень, как структурный элемент понимания, возникающий вслед за интуитивным постижением смысла высказывания. Сторонники герменевтического подхода к изучению литературы считают интерпретацию (истолкование) производной от рецепции (восприятия) художественного произведения19. Научная стратегия нашего исследования строится на фундаменте этого теоретического положения.

В разделе 1.3. «Д. С. Мережковский и В. В. Розанов как теоретики субъективной критики» сопоставляются концепции «новой» критики, предложенные названными деятелями Серебряного века.

В разделе доказывается, что именно В. В. Розанов в статье «Три момента в развитии русской критики» «заложил первый камень» в фундамент «субъективной критики» начала ХХ века, которую затем Д. С. Мережковский сделал одной из главных целей своих творческих усилий. Розанов предвосхитил заявление Мережковского о мистическом содержании «нового», символистского, словесного искусства, сделанное в лекции (трактате) «О причинах упадка и о новых течениях современной русской литературы» (1892–1893). Мережковский и Розанов провозгласили «субъективный» метод в критике наиболее перспективным.

Главным условием, необходимым для постижения критиком «тайны» творчества писателя, Мережковский и Розанов называют «влюбленность» в его произведения. Подобно Розанову («Три момента в развитии русской критики», «Не в новых ли днях критики?»), Мережковский в трактате «О причинах упадка…» призывает своих современников судить художника слова с позиции «любви». Это максималистское требование Мережковского и Розанова, адресованное критикам, имеет разветвленные корни. Оно аналогично «закону симпатии», сформулированному В. Н. Майковым. В то же время данное положение в теории субъективной критики Мережковского и Розанова восходит и к безоглядной вере А. Григорьева в могущественную познавательную силу «мысли сердечной», в противоположность «мысли головной». Мережковский, Розанов, Блок (статья «Судьба Аполлона Григорьева») и другие представители Серебряного века стремились восполнить недостаток внимания к наследию А. Григорьева, явно недооцененного современниками, создав своеобразный культ критика-«почвенника». А. Григорьев был дорог Мережковскому и другим критикам рубежа веков, символистам, прежде всего, потому, что умел постигать художественное слово «сердцем»: через со-переживание, со-чувствие. При этом последователи метода «органической критики» сублимировали и отчасти радикально трансформировали многие эстетические идеи А. Григорьева. По Мережковскому, «любовь» как точка отсчета в суждениях субъективного критика исключает «благоговение» перед писателем, творчество которого оценивается. Трезвость, объективность, учет «за» и «против», как полагал основоположник русского символизма, суть неотъемлемые части подлинной литературной критики.

Мережковский-критик иногда пользовался идеями Розанова, как «компасом», чтобы следовать в своих творческих исканиях в новом направлении. Отталкиваясь от Розанова, Мережковский шел дальше своего предшественника и в теоретическом обосновании метода «субъективной» критики. Уже в трактате «О причинах упадка…» он дополняет принцип «субъективности», утвержденный в качестве основы «нового» критического метода, принципом «художественности». «Художественность» Мережковский объявляет обязательным компонентом критического мышления. Сама установка на усиление начал художественности в критике была воспринята Мережковским, главным образом, от того же А. Григорьева (статья «Критический взгляд на основы, значение и приемы современной критики искусства»). Мережковский был уверен в том, что «тайна» творчества, «тайна» гения, иногда более доступна поэту-критику, чем объективно-научному исследователю. И в более поздний период творчества, уже находясь в эмиграции, Мережковский остался верен своим представлениям о художественной природе критики (статья «О мудром жале»).

Мережковский уточняет и конкретизирует представления Розанова о «новом» критическом методе, вводя в предисловии к книге «Вечные спутники» (1897) понятие «двойной субъективности». Первый «слой» «субъективности» в подходе к литературе он видит в том, что «новый» критик должен «показать за книгой живую душу писателя – своеобразную, единственную, никогда более не повторявшуюся форму бытия»20. Второй «слой» «субъективности» Мережковский обнаруживает в требовании «изобразить действие этой души» на внутренний мир критика как представителя известного поколения. Это кредо также оказывается отзвуком эстетических исканий главным образом А. Григорьева, относившегося к критике как к своеобразному сотворчеству, способу самовыражения и самораскрытия. Историко-функциональный аспект прочтения классических произведений «субъективной» критикой Мережковский не только отчетливо сознает, но и декларирует, приветствует.

Мережковский и Розанов пересекаются не только в теоретическом обосновании «субъективной» критики, но и в критической практике. Обращаясь к произведениям классиков, оба они в соответствии со своими эстетическими декларациями на деле утверждают приоритет «субъективного» подхода к оценке литературных явлений: стремятся найти «неожиданное в знакомом, свое в чужом, новое в старом». Однако критическая деятельность Мережковского и Розанова осложнена их творческой рефлексией и религиозными исканиями. Она гораздо богаче теоретических выкладок идеологов «субъективной критики».

Представляется, что последующая организация материала в диссертации по принципу «персоналий» вполне отвечает особенностям критического мышления Мережковского, ставившего во главу угла постижения литературы разгадку «тайны» личности художника. В то же время расположение глав и разделов в работе и логика осмысления объекта исследования внутри них, так или иначе, соответствует хронологии обращения Мережковского к творчеству того или иного писателя, отражает эволюцию, сложную динамику представлений критика, прочерчивает «векторы» трансформации его аксиологии. Правда, в ней нет главы, специально посвященной Гоголю. Это объясняется наличием ряда достаточно глубоких исследований (Л. А. Сугай, Е. В. Кардаш, Т. А. Александровой, В. В. Шабаршиной, М. В. Подоплёкиной, А. А. Журавлёвой), в которых тема «Гоголь в интерпретации Мережковского» является предметом специального изучения. Тем не менее, интерпретация Мережковским наследия Гоголя характеризуется в других частях работы, прежде всего, в разделе, в котором проводится анализ восприятия критиком-символистом «тайны Пушкина».

Критическая деятельность Мережковского начинается с попытки оценить творческие открытия и духовные «уроки» его старших современников – Чехова и Г. Успенского. Именно поэтому
  1   2   3




Похожие:

Специфика рецепции русской литературы ХIХ века в критике Д. С. Мережковского (1880-1917 гг.) iconСофиология о. Сергия булгакова в богословской критике XX века
В настоящее время сохраняется проблема церковной рецепции софиологии, которая была разработана о. Сергием Булгаковым в ответ на необходимость...
Специфика рецепции русской литературы ХIХ века в критике Д. С. Мережковского (1880-1917 гг.) iconВ. Г. Воздвиженским курсу истории русской литературы 1-й семестр (текущий семестр см со стр. 40) Появ нов учебник
Появ нов учебник Мусатов В. В. История русской литературы первой половины ХХ века. (Советский период). М.: 2000, Academia
Специфика рецепции русской литературы ХIХ века в критике Д. С. Мережковского (1880-1917 гг.) iconМинералова И. Г. Курс читается в Госиря (4 курс, бакалавры)
Общие тенденции в развитии русской литературы к концу 30-х гг. ХХ века. Характерные черты русской прозы. Проза русская и советская....
Специфика рецепции русской литературы ХIХ века в критике Д. С. Мережковского (1880-1917 гг.) iconФормирование литературной критики русского зарубежья: берлинский период
Работа выполнена на кафедре истории русской литературы ХХ века Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова
Специфика рецепции русской литературы ХIХ века в критике Д. С. Мережковского (1880-1917 гг.) iconФормирование литературной критики русского зарубежья: берлинский период
Работа выполнена на кафедре истории русской литературы ХХ века Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова
Специфика рецепции русской литературы ХIХ века в критике Д. С. Мережковского (1880-1917 гг.) icon«Северный текст русской литературы»
Вас принять участие в Международной научной конференции «Северный текст русской литературы», посвященной исследованию образа Русского...
Специфика рецепции русской литературы ХIХ века в критике Д. С. Мережковского (1880-1917 гг.) iconКомедия – жанр драмы Аристофан Ж. Б. Мольер
Как и в XVIII, в середине XIX века начали появляться выдающиеся драматурги, только теперь это стало следствием открытия Александром...
Специфика рецепции русской литературы ХIХ века в критике Д. С. Мережковского (1880-1917 гг.) iconМетафизика русской литературы льва шестова
Диссертационная работа выполнена на кафедре истории русской философии философского факультета мгу имени М. В. Ломоносова
Специфика рецепции русской литературы ХIХ века в критике Д. С. Мережковского (1880-1917 гг.) iconПредставления и Эксперименты ХIХ начала ХХ веков, приведшие к возникновению Теории Относительности, с точки зрения ХХI века

Специфика рецепции русской литературы ХIХ века в критике Д. С. Мережковского (1880-1917 гг.) iconТематическое планирование по литературе в 11 классе. 4 часа в неделю (136 часов по программе)
Лекция учителя об особенностях развития литературы. Великие традиции русской классической литературы и устного народного творчества....
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов