Формирование литературной критики русского зарубежья: берлинский период icon

Формирование литературной критики русского зарубежья: берлинский период



НазваниеФормирование литературной критики русского зарубежья: берлинский период
страница1/3
Сорокина Вера Владимировна
Дата конвертации11.07.2012
Размер0.64 Mb.
ТипАвтореферат
  1   2   3




С сайта: http://vak.ed.gov.ru


На правах рукописи


Сорокина Вера Владимировна


Формирование литературной критики

русского зарубежья:

берлинский период


Специальность 10.01.01 – русская литература


АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук


Москва

2010

Работа выполнена на кафедре истории русской литературы ХХ века Московского государственного университета имени М.В.Ломоносова

^ Официальные оппоненты:

Доктор филологических наук академик РАЕН

Николюкин Александр Николаевич

Институт научной информации по общественным наукам РАН

Доктор филологических наук

Николаев Дмитрий Дмитриевич

Институт мировой литературы имени А.М.Горького РАН

Доктор филологических наук профессор

Клинг Олег Алексеевич

Московский государственный университет имени М.В.Ломоносова, кафедра теории литературы


^ Ведущая организация – Литературный институт имени А.М.Горького


Защита диссертации состоится «___» ___________ 2011 г. в 16 часов на заседании диссертационного совета Д.501.001.32 при Московском государственном университете имени М.В.Ломоносова.

Адрес: 119991, Москва, ГСП-2, Ленинские горы, МГУ имени М.В.Ломоносова, 1-й корпус гуманитарных факультетов, филологический факультет.


С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке Московского государственного университета.


Автореферат разослан «____» _____________ 20__ г.


Ученый секретарь

диссертационного совета

доктор филологических наук

профессор М.М.Голубков

^ Общая характеристика работы

Предмет исследования – литературная критика русского Берлина 1920-х гг. как неотъемлемая часть литературно-критического процесса русского зарубежья ХХ в. Сложившаяся вследствие объективных причин литературная критика русского Берлина – понятие несколько условное, так как существование любого художественного процесса трудно представить в пределах одного, пусть даже и огромного, города. Но эта критика настолько значительна и интересна, что представляется возможным и необходимым выделить существенные особенности данного явления в литературной критике и даже в рамках ограниченного пространства и времени.


Рассеянность русской диаспоры в Европе способствовала созданию многих духовно-культурных центров: в Берлине, Праге, Париже, Белграде, Софии, Варшаве, Риге и других городах. В каждом из них литературно-художественный процесс, а следовательно, и критика, являющаяся формой самосознания литературы, приобретали качества, позволяющие говорить о специфике критики «парижской», «пражской» или «белградской». Отличительные черты есть и у литературной критики русского Берлина, представляющей собой начальный этап формирования литературной критики русского зарубежья и исторически восходящей к традициям русской литературной критики. Она в целом продолжала развиваться по законам, сложившимся еще в предшествующие десятилетия, вырабатывая свои подходы и приспосабливаясь к новой социо-культурной ситуации. Кроме того, эпоха 20-х гг. как в Европе, так и в России имела общие черты, влиявшие на характер литературной критики и в России, и в зарубежье, и на Западе. Важным фактором также является, безусловно, и уникальность культурной, экономической и политической ситуации в Берлине, благодаря чему с этим городом связывается начальный период формирования культуры русского зарубежья. «1920-1924 годы получили в истории русского зарубежья названия - «берлинский период русской культуры ХХ века», «Русский Берлин», «романтический период» русской эмиграции»1.

^ Материалом исследования являются литературно-критические публикации, вышедшие на русском языке в издательствах и периодике Берлина в 20-е гг. ХХ в.

Научная новизна диссертации заключается в том, что впервые вводится в научный обиход обширный разножанровый русскоязычный материал и осуществляется последовательный его анализ. Выявляются специфические особенности тематики и проблематики этих работ, жанровое своеобразие и стилистические нюансы, связанные с условиями существования русской критики в условиях уникальной межкультурной общности русского Берлина. При анализе публикаций, посвященных проблемам русской зарубежной критики 1920-1930-х гг., обнаруживается, что такое понятие, как «литературная критика русского Берлина», не рассматривается современными исследователями. Оно не выделяется в научных публикациях ни в связи с изучением русской литературной критики ХХ в., ни на фоне разговоров о последующих этапах развития критики в зарубежье2.

В то же время в современных исследованиях сам историко-культурный феномен русского Берлина получил освещение под разными углами зрения. Начало было положено в Германии работами Х. фон Римша, который ещё в 1920-е гг. посвятил изучению этого явления несколько научных работ3. В 60-е гг. в Европе и Америке выходят труды, продолжившие научные исследования политических и экономических предпосылок возникновения в Берлине в начале 20-х гг. ХХ в. уникальной межкультурной общности. В книге Г.Фолькмана «Русская эмиграция в Германии, 1919-1929»4 прослеживается поэтапное развитие русско-германских отношений с начала ХХ в.

В книге Р.Уильямса «Культура в изгнании. Русские эмигранты в Германии»5 словосочетание «русский Берлин» употребляется уже как устойчивое понятие. В отличие от Г.Фолькмана, уделяющего в своей книге больше внимания социологии и статистике, Р.Уильямс обращается к культурной инфраструктуре русского Берлина. Именно после выхода этой книги в 1972 г. начинается процесс осмысления культурно-исторической ценности русского феномена в Берлине начала 20-х гг. Следующая волна интереса к русскому Берлину приходится на 80-е гг., когда исследователей начинают привлекать материалы архивов и мемуары: процесс познания направляется вглубь явления. В Париже в 1983 г. выходит книга «Русский Берлин 1921-1923» под редакцией Л.Флейшмана, Р.Хьюз и О.Раевской-Хьюз, где публикуются архивные материалы Б.И.Николаевского, хранящиеся в Гуверовском университете. Сведения из этой книги позволяют издателям ввести в научный обиход новое понятие - «русский литературный Берлин», что значительно расширяет ранее существовавшие представления о жизни русских в германской столице. Авторы отмечают, что характерной чертой «русского литературного Берлина», выделяющей его из других столиц эмиграции первой волны, является «беспрецедентность «диалога» метрополии и эмиграции внутри данного «острова» русской культуры. «Диалог» этот выразился в различных формах неожиданного симбиоза противостоявших друг другу литературных и общественных сил, в лихорадочной их перегруппировке, калейдоскопической пестроте культурных антреприз, но более всего - в характере деятельности причастных к «берлинскому периоду» литераторов»6.

В Берлине одна за другой также выходят книги, в основе которых лежат воспоминания, мемуары, письма, газетная хроника 20-х гг., позволяющие представить картину берлинской жизни в наибольшей полноте. Сборник «Берлинские встречи»7 обращает внимание на факты культурной жизни Берлина, указывающие на взаимопроникновение, взаимообогащение народов, объединенных германской столицей. Правда, другой точки зрения придерживается издатель книги «Русские в Берлине. 1918-1933» Ф.Мирау. Подобранные им цитаты из воспоминаний В.Андреева, Л.Лунца, А.Белого, Б.Пастернака, В.Шкловского иллюстрируют мысль автора о том, что «остров» русских в огромном «море» Германии был поначалу довольно изолированным.

В 80-е гг., когда отношение к русскому Берлину на Западе значительно отличалось от восточногерманского, исследователи тем не менее сходились в одном - признании уникальности явления и необходимости его углубленного изучения. Начиная с 90-х гг. ситуация в деле изучения феномена русского Берлина принципиально меняется: начинается процесс систематизации разрозненных сведений о «берлинской» культурной жизни, и в него включаются российские исследователи, ранее не имевшие широкого доступа к эмигрантским архивам и центрам.

Среди публикаций обобщающего характера, вышедших на Западе, следует отметить работы, выполненные под редакцией К.Шлёгеля, «Великий исход. Русская эмиграция и ее центры с 1917 по 1941 год» и «Русская эмиграция в Германии с 1981 по 1941 год», в которых прослеживается мысль об уникальности берлинского периода русской эмиграции. Редактор отмечает, что благодаря многочисленным изысканиям, проведенным учеными за последние десять лет, были выявлены новые аспекты изучения пребывания русских в Германии: школьное образование, церковь, издательская деятельность и периодическая печать, научные институты, писательские объединения, театр. Публикации источников и различных антологий, по мнению автора, свидетельствуют об «интенсивности и плодотворности «русского Берлина» как узлового пункта самопознания и культурного обмена между русскими по эту и ту сторону границы, а также между русскими и немецким окружением...»8.

В отличие от работ К.Шлёгеля, затрагивающих все аспекты культурной жизни русского Берлина, книга Б.Кодзиса «Литературные центры русского зарубежья: 1918-1939» имеет дело в основном с литературным или окололитературным материалом. Касаясь «берлинской» специфики, автор особо выделяет «идею примиренчества, предотвращения расколотости между метрополией и зарубежьем, которая была примечательной чертой культурной жизни «русского Берлина» начала 1920-х годов»9.

Возросший к началу 90-х гг. интерес к литературе русской эмиграции в России в первую очередь был направлен на изучение творчества писателей-эмигрантов, затем внимание постепенно перешло на освещение литературной и культурной жизни Парижа, столицы русской эмиграции. Крупных обобщающих работ, изданных в России, о культурном феномене русского Берлина пока не появилось, однако отдельных статей, публикаций, обзоров, в которых так или иначе затрагиваются вопросы «берлинского» периода русской эмиграции, в последние годы опубликовано большое количество. Об этом писали И.Вайнберг, Л.Юниверг, А.Резниченко, А.Лысенко, Г.Михеева, Д.Николаев, И.Реброва, Ю.Емельянов, И.Олегина, А.Старкова, В.Финогенов, К.Панков и др. В 1995 г. в Петербурге вышел сборник научных статей «Русские в Германии»10, где впервые в российской науке ставится вопрос о специфичности этого явления в культуре русской эмиграции; правда, литературная жизнь в нем не освещается. В основном статьи посвящены периодике и издательствам, а также общественно-политической ситуации внутри русской диаспоры. Естественным продолжением работы над систематизацией сведений о русском Берлине стала «Литературная энциклопедия Русского Зарубежья 1918-1940. Периодика и литературные центры»11, вышедшая под редакцией А.Н.Николюкина в 2000г., куда были включены словарные статьи о берлинских издательствах, периодических изданиях, Союзе русских журналистов и литераторов в Германии (1920-1935), Русском научном институте в Берлине (1923-1925), Клубе писателей (1922-1923), Комитете помощи русским литераторам и ученым (1920-1933).

Благодаря этим работам в исследованиях русской эмиграции сформировалось устойчивое понятие «русский Берлин», обозначающее не только начальный этап на долгом пути русской эмиграции ХХ в., но и особую межкультурную общность, способствовавшую выработке новых художественных форм.

Актуальность диссертации определяется неразработанностью данной темы. Как видно из работ о русском Берлине, вышедших в нашей стране и за рубежом, вопросы литературной критики и литературоведения в них не поднимались. Но литературно-критическое наследие русской эмиграции в целом довольно подробно освещено современными учеными. В изучении этой проблемы принимают участие исследователи, живущие в эмиграции, а также российские. Западноевропейских специалистов эта тема еще не коснулась.

Заметный интерес к русскому зарубежью как уникальному феномену в истории ХХ в. породил большой поток работ по вопросам культуры и литературы эмиграции. Однако литературная критика в этих сочинениях или не рассматривается, или пути ее изучения лишь намечены, что свидетельствует об актуальной необходимости обстоятельного исследования в данной области. Постепенно пришло понимание того, что без учета богатого опыта русской литературной критики, созданной в эмиграции, нельзя осознать динамику социо-культурного процесса новейшего времени, специфику художественного творчества крупнейших писателей ХIХ - ХХ вв. Тем более что предпосылки для этого уже созданы появлением обобщающих работ о восприятии русской зарубежной критикой творчества отдельных авторов - Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Достоевского, Чехова, Маяковского, Цветаевой, Есенина12. Появились также публикации об известных критиках зарубежья - Айхенвальде, Беме, Слониме, Ходасевиче, Адамовиче и др., исследования, посвященные критике русского зарубежья в целом.

В задачу этой работы входит выявление специфики формирования литературной критики русского Берлина 20-х гг. как начального этапа литературно-критического процесса русского зарубежья ХХ в., исследование ее жанров, тематических и стилистических особенностей.

В основе методологического и теоретического подхода к изучению литературной критики лежат работы известных отечественных и западноевропейских специалистов по теории и истории критики: Л.Гроссмана, Б.Егорова, В.Кулешова, В.Прозорова, А. Бочарова, В.Кожинова, Н.Анастасьева, Л.Крупчанова, В.Перхина, Р.Уэллека, Е.Ивановой.

^ Практическая значимость работы заключается в возможности использовать ее основные положения в учебном процессе: при чтении общих и специальных курсов по истории русской критики, в работе специальных семинаров, а также в процессе углубленного изучения культуры русской эмиграции ХХ в.

^ Апробация работы. Основные положения исследования изложены в более чем 30 научных работах, посвященных изучению культуры русского зарубежья и литературной критики. Наблюдения и выводы, к которым приходит автор, были доложены на различных научных собраниях: Ломоносовских чтениях, проводимых в МГУ (в 2006, 2008, 2009 гг.), Соколовских чтениях (2009) и Андреевских чтениях (2009), проводимых филологическим факультетом МГУ. Диссертация обсуждена на заседании кафедры истории русской литературы ХХ века филологического факультета МГУ.

^ Структура работы. Диссертация состоит из введения, четырех глав, заключения и библиографии, включающей 1512 наименований, из них 1092 источника. Главы делятся на тематические разделы, внутри которых выделены имена наиболее значительных писателей и критиков.
^

Основное содержание работы


В первой главе «Условия и среда формирования литературной критики русского Берлина» рассматриваются особенности социо-культурной ситуации, возникшей в Берлине в 20-е гг. ХХ в. Фактор места для литературной критики русского Берлина оказался исключительным. Если предмет критики и время ее существования позволяют связывать это явление с русской литературно-критической традицией в целом и с литературной критикой русского зарубежья в частности, так же как и с литературной критикой в Советской России, то влияние места, наоборот, позволяет увидеть неповторимое, уникальное, ни на что в своей совокупности не похожее.

В истории русской эмиграции именно Берлин, где существовала русская послереволюционная диаспора, объединяющую роль сыграл не случайно: зерна русской культуры упали на хорошо подготовленную почву давних и традиционно прочных российско-германских связей. В Берлине и его пригородах находилась примерно треть русского населения Германии, в этом городе сложился мощный культурный центр, вокруг которого объединились русские, жившие в Лейпциге, Дрездене, Гамбурге и рассеянные по всей Германии. Эмигранты обосновались в Берлине довольно прочно, там издавались русские газеты, журналы, открылись русские магазины, банки, учебные заведения, возникли общественные организации, профессиональные союзы.

Особая культурно-историческая общность, сложившаяся в Берлине, оказала влияние не только на развитие художественного мастерства того или иного писателя, художника, будь то русский или представитель западноевропейской культуры. В этот период шел активный процесс взаимного обогащения общекультурного менталитета разных народов и обмена творческими приемами, создавался новый оригинальный тип общеевропейского художественного мышления. Во многом благодаря русскому Берлину Западная Европа познакомилась c таким явлением, как русский формализм в литературоведении, под влиянием которого сложились многие западные теории и школы изучения литературы (среди последних следует упомянуть структурализм, «новую критику» и современную герменевтику), а также с такими влиятельными течениями в мировом искусстве ХХ в., как русский авангард и модернизм.

Несмотря на определенные трудности с получением виз и заграничных паспортов, едва ли можно назвать крупного писателя, художника, артиста или деятеля искусства Советской России, не побывавшего в 20-е гг. в Берлине, не выезжавшего в этот город в связи с творческой работой.

В начале 20-х гг. издание русскими книг за границей еще не рассматривалось советскими властями как враждебный шаг. То время можно с полным правом охарактеризовать как не имеющий в мировой истории аналогов момент уникального, но вместе с тем скоротечного баланса политических, экономических и культурных условий, позволявший за пределами России сохранять, развивать и распространять по всему миру подлинные ценности русской культуры и русской литературы, оказавшие заметное влияние на все западноевропейское искусство ХХ в. и навсегда вошедшие в его историю.

Взаимный интерес обоих народов к культурным, научным и экономическим достижениям существовал на протяжении столетий. После 1900 г. контакты эти стали весьма интенсивными. В 1900-1905 гг. Германия сделалась центром русской либеральной эмиграции, искавшей в немецком социалистическом движении идейную и материальную поддержку.

Относительная простота получения германских въездных виз, территориальная близость, политика «заигрывания» германского правительства с большевиками и большевиков с германским правительством, низкая цена подверженной инфляции немецкой марки по отношению к доллару и франку - основным платежным средствам русской эмиграции, - а также традиционно прочные культурные отношения явились объективными причинами того, что к концу 1919 г. в Берлине проживало около 7 тысяч русских, и ежемесячный приток доходил до тысячи человек. В конце 1923 г. этот процесс пошел на убыль, и к 1930 г. русских в Германии оставалось примерно 100 тысяч.

Характерное настроение русских, оказавшихся в Берлине, при всей их политической, сословной и имущественной разнице, состояло в том, что подавляющее большинство из них рассматривало свое положение как временное. Постоянным оставалось стремление развивать национальную культуру, науку, систему образования. Эта идея объединяла всех русских за границей в 1921-1923 гг.

Одним из ярких воплощений идеи объединения явился организованный в феврале 1923 г. ^ Русский научный институт. Важную роль в объединении русских и в сохранении традиций национальной культуры за границей сыграл основанный в ноябре 1921 г. «Дом искусств», насчитывавший в период наиболее активной работы 58 постоянных и 83 ассоциированных члена (члена-соревнователя). В «Доме искусств» и «Писательском клубе» широко обсуждались художественные тенденции и направления развития нового русского искусства на родине и за рубежом13. Среди их основателей были Андрей Белый, Алексей Ремизов, Алексей Толстой, художник Иван Пуни, Ксения Богуславская, а также Александр Ященко, издатель библиографического журнала “Русская книга”, Кальпун-Сумской, директор издательства “Эпоха”.

Культурная жизнь русского Берлина начала 20-х гг. включала в себя вечера в литературных кафе, лекции в многочисленных литературных кружках, например, в «Литературном кружке имени профессора Ю.И.Айхенвальда», до смерти критика бывшего его главным руководителем. В Берлине даже был создан «Союз русских писателей и журналистов в Германии», возглавляемый в разное время И.В.Гессеном, А.А.Яблоновским, Ю.И.Айхенвальдом, С.П.Мельгуновым, В.Е.Татариновым. Уже на самом закате существования русского Берлина, в феврале 1928 г., появился союз «Кружок поэтов», который регулярно (дважды в месяц) проводил собрания, посвященные чтению авторами своих произведений и их обсуждению.

В Берлине были сосредоточены и крупные артистические силы из России, существовало три постоянных русских театра с серьезным репертуаром: “Русский романтический балет”, “Синяя птица” и “Русский театр Ванька-встанька”. Большая группа русских художников разными путями оказалась в Берлине. В 1922 г. издательство “Русское слово” организовало выставку работ Н.С.Гончаровой, Н.Ф.Ларионова, Н.К.Рериха, С.А.Сорина, А.Н.Бенуа, Н.В.Добужинского, К.А.Коровина, К.А.Сомова. Кроме того проходили выставки Ивана Пуни, Георгия Лукомского, Эль Лисицкого, Павла Челищева, Василия Кандинского. Выставлялись в Берлине и полотна Марка Шагала, Марианы Веревкиной, Алексея Явлинского.

Одной из причин массового «исхода» интеллигенции и деятелей культуры в Берлин была традиционно развитая в Германии книжная промышленность с совершенной полиграфической базой, которая сложилась еще в ХIХ в. и не пострадала во время Первой мировой войны. Лучшие книги европейских авторов часто впервые выходили в Лейпциге и Берлине. И русские писатели, среди которых можно упомянуть И.С.Тургенева, Л.Н.Толстого, А.П.Чехова, стремились издать свои произведения в Германии. До мировой войны в Берлине существовало издательство И.П.Ладыжникова, печатавшее небольшими тиражами книги русских писателей, и это помогало им защитить свое авторское право за границей, так как Россия не подписала соответствующей Бернской конвенции.

В 20-е гг. русские издательства в Берлине часто возникали как “дилетантские фирмы” без необходимого опыта коммерческой деятельности, без денежных средств, так что достаточно было малейшей заминки с реализацией тиража, чтобы потерпеть крах. Тем не менее целому ряду издательств удалось не только удержаться на книжном рынке Германии и России, но и внести значительный вклад в развитие русской культуры.

Центром организационной работы по распространению печатной продукции сделался русский книжный магазин “Москва”, открывшийся еще в 1919 г. Целью своей деятельности магазин считал сосредоточение в одном месте всей русскоязычной литературы, выходящей за границей.

В начале 20-х гг. в Берлине действовало несколько крупных русских издательств, среди которых «Слово», «Геликон», «Знание», «Ольга Дьякова». В 1920 г. З.Гржебину удалось организовать в Германии свое издательство и получить огромные льготы. В первый же год им было напечатано около пятидесяти книг, среди которых главное место занимали произведения Горького, активно поддержавшего идею З.И.Гржебина о создании собственного российского книгоиздательства за границей, где лучше полиграфическая база. Эта идея была принята и даже субсидирована советским правительством. Так в Берлине начали выходить книги с указанием места издания «Берлин – Петроград» и «Берлин – Москва» и направляться в первую очередь на российский рынок.

Едва ли не каждое издательство, существовавшее в то время в Берлине, помимо финансирования своих организаторов черпало средства из публикаций периодики. Выходило несколько ежедневных русских газет: «Голос России», «Дни», «Руль», «Накануне». Кроме эмигрантских периодических изданий в Берлине печаталась ежедневная газета «Новый мир», издаваемая советским полпредством. Газета для берлинцев была основной формой и центром всей духовной, культурной, экономической, бытовой жизни,

Самая крупная ежедневная газета «Руль», основанная И.В. Гессеном, А.И. Каминкой и В.Д. Набоковым, на протяжении всей своей одиннадцатилетней деятельности постоянно имела не только полосу литературы и литературной хроники, но и литературно-критический отдел, редактируемый до 1928 г. Ю. Айхенвальдом. Содержание этой газеты несомненно отражало литературоцентризм всей русской культуры, унаследованной ею от прежних времен. Литературно-критический отдел «Руля» отличается не столько глубиной и основательностью публикуемого материала, сколько широтой охвата литературных явлений. Имена практически всех русских и западноевропейских писателей от Данте и Шекспира до Т.Манна и Э.М.Ремарка, от Радищева и Карамзина до Л.Леонова и Г.Гребенщикова в той или иной связи там упоминаются.

Газета «Дни» выходила в Берлине с октября 1922 г. по июнь 1925 г. под редакцией А.Милашевского и позднее М.М.Тер-Погасяна, а затем переехала в Париж, где она просуществовала до июня 1928 г. По-настоящему популярным это издание стало благодаря разделу «Литература и искусство», постоянно действовавшему в газете и возглавляемому М.Осоргиным. В отличие от «Руля» литературно-критические материалы давались здесь на более профессиональном уровне, с ориентацией на углубленный интерес аудитории к новинкам литературы и на пропаганду классического наследия прошлого, понимаемого в контексте единой литературной традиции.

Газета «Голос России», выходившая с 1919 г., постепенно с общеполитических вопросов стала переносить свое внимание на литературу и культуру, жизнь и работу писателей, на новые книги, выходившие как в эмиграции, так и в самой России. Газета «налаживала мосты» между Советской Россией и эмиграцией, поэтому материалы печатались разные.

Но, несомненно, центральное место среди русских литературно-критических периодических изданий Берлина занимает «^ Русская книга», позднее – «Новая русская книга», выходившая в 1921-1923 гг. под редакцией А.С.Ященко. Журналы дают возможность показать, как оценивалось то или иное произведение, и учесть все эстетические, нравственные и даже идеологические и личностные факторы этой оценки.

Журнал взял на себя функцию объединения рассеянных по разным уголкам земного шара русских литераторов, ученых, историков, философов. Структура издания позволяла привлечь к нему внимание широких кругов русскоязычных читателей и специалистов в разных областях литературно-художественной и философской мысли. Характер издания, ставшего важным источником информации о литературной жизни 20-х гг. и судьбах современных писателей, определил исследовательский интерес к нему14.

В регулярных обзорах литературы А.Ященко неизменно настаивал на том, что географическое и политическое деление России не привело к разделению литературы.

Продолжил и расширил работу, начатую А.С.Ященко, критико-библиографический журнал «Новости литературы», выходивший с августа по октябрь 1922 г. в издательстве «Грани» под редакцией М.Л.Слонима. Помимо необходимого для подобного рода журналов библиографического отдела и справочного материала в «Новостях литературы» публиковались работы о западноевропейской литературе, пушкиноведческие, статьи о литературной жизни в Москве. Желая заинтересовать своих читателей, редакция помещала на страницах журнала литературоведческие обзоры и полемические статьи. В разделе «Иностранная литература» давались обзоры эстонской, латышской и даже украинской литератур. В разделе «Rossica» печатались обзоры русских книг, вышедших в Англии с января по май 1922 г., чешской литературы о России. Раздел «Новые книги» представлял книги, вышедшие как в России, так и за ее пределами. Несмотря не относительно короткое время существования, в журнале успели опубликовать литературно-критические статьи М.Слоним, Е.Аничков, В.Шкловский, А.Амфитеатров, А.Бем.

Журнал «Русский эмигрант» выходил в Берлине всего полгода в 1920-1921 гг. под редакцией Б.С.Оречкина (И.Грязнова). Основные материалы его были посвящены деятельности «Русской колонии» в Берлине по оказанию материальной помощи эмигрантам, а также по удовлетворению их культурно-просветительских запросов. Из литературно-критического наследия журнала особенно выделяется статья А.Ященко, приуроченная к 10-летию со дня смерти Л.Н.Толстого, в которой рассматривается связь русской революции с идеями великого мыслителя, увидевшего в русском народе «склонность к пассивному сопротивлению злу»15. Интересный материал представил А. Ященко в публикации «Печать в изгнании»16: со свойственной профессионалу скрупулезностью приводится перечень всей периодики русского зарубежья, существовавшей на тот момент.

Судьбы литературно-политических и научных журналов «Русская мысль» и «Голос минувшего на чужой стороне» («На чужой стороне», «Голос минувшего») во много схожи и очень показательны для начального периода формирования эмигрантской периодической печати. Дореволюционный журнал «Русская мысль» прекратил свое существование в 1918 г., чтобы возродиться в Софии в 1921 г. Через год он уже переместился в Прагу, но и там долго не приживался и какое-то время издание выходило то в Праге, то в Берлине, пока окончательно в 1923 г. не переехало в Париж, где просуществовало до 1927 г.

«Голос минувшего на чужой стороне», как и предшествовавшие ему сборники «На чужой стороне», является непосредственным продолжением исторического журнала «На чужой стороне», выходившего в Москве в 1913-1923 гг. под редакцией С.П.Мельгунова и В.И.Семевского. Журнал сохранил свою прежнюю структуру, в нем печатались статьи по вопросам русской и западноевропейской истории, культуры, искусства, литературы; публиковались обширные архивные материалы – воспоминания, дневники, письма, документы. Он содержал богатый критико-библиографический отдел «Среди книг», где рецензировались издания историко-культурной тематики, выходившие как за рубежом, в русской эмигрантской и иностранной печати, так и в Советской России. Многие статьи о русских классиках были приурочены к юбилейным датам. В.А.Розенберг писал о Салтыкове-Щедрине, А.Кизеветтер об Островском, М.Гофман о Жуковском, о смерти Пушкина, психологии творчества у Тургенева, много внимания уделялось западноевропейским классикам – П.Мериме, Унамуно, при этом публикации о современной литературе крайне редки, что объясняется её «сумеречностью» и кризисностью.

В литературно-художественном ежемесячнике «Сполохи», редактором которого сначала был А.Дроздов, а позднее редактор-издатель Е.А.Гутнов, печатались произведения К.Бальмонта, В.Ходасевича, Г.Струве, Б.Пильняка, Н.Гумилева, М.Арцыбашева, Ю.Слезкина, А.Ремизова, М.Булгакова и графические работы И.Пуни, Г.Нарбута, И.И.Мозалевского. Своей прямой задачей редакция журнала считала служение русской культуре и русской литературе «из неласкового и невольного далека»17. Некоторые произведения из напечатанных в журнале были отдельно переизданы в виде карманных книжечек «Библиотеки “Сполохов”», всего их вышло 26. В этой серии была опубликована работа Г.Алексеева «Деревня в русской поэзии». После ухода А.Дроздова издательская программа меняется в сторону сокращения материалов отдела художественной литературы и увеличения публикаций по самым широким вопросам современной культуры, что сделало журнал научно-популярным.

Решение А.Белого издавать собственный журнал «Эпопея» явилось значительным событием в культурной жизни русского Берлина. В первом номере были опубликованы стихи А.Белого, «Временник» А.Ремизова и “Мятель” Б.Пильняка. Далее в четырех номерах А.Белый печатал свои воспоминания о А.Блоке. А.Белому удалось привлечь к сотрудничеству в журнале М.Цветаеву («Световой ливень», стихотворения), В.Ходасевича («Об Анненском»), В.Шкловского («К теории комического»).

Два издания – «Беседа» и «Накануне» – более чем другие издания, выходившие в тогда в Берлине, отражали состояние русской художественной мысли и духовной жизни начала 20-х гг.

Журнал литературы и науки «Беседа», издаваемый при «ближайшем участии» профессора Б.Ф.Адлера, А.Белого, профессора Ф.А.Брауна, М.Горького и В.Ф.Ходасевича, задумывался и создавался его основателями для советского и зарубежного книжного рынка.

М.Горький много сил отдавал организационным и редакторским проблемам, связанным с “Беседой”. В сотрудничестве с Кальпун-Сумским и Гржебиным ему удалось объединить вокруг “Беседы” В.Шкловского, Э.Триоле, А.Белого, К.Васильеву, В.Ходасевича и Н.Берберову. Но журнал долго не просуществовал: из-за начавшегося в 1922 г. политического размежевания русской эмиграции издание М.Горького утратило постоянную читательскую аудиторию. “Беседу”, как и газету “Накануне”, не считали эмигрантским изданием, поскольку первоначально журнал ориентировался на распространение большей части тиража в Советской России. Однако даже несмотря на авторитет М.Горького на родине, эта задача оказалась неосуществимой.

Журнал все же внес свой вклад в русскую литературу середины 20-х гг. М.Горький особенно внимательно следил за тем, чтобы читатель получил представление о состоянии современной мировой литературы, в этой связи он просил крупных западноевропейских писателей регулярно присылать специально для “Беседы” свои статьи. Так в журнале появились публикации Р.Роллана, Дж.Голсуорси, Б.Кларка, В.Петерса, Л.Пиранделло.

История литературного приложения к газете «Накануне», позднее названного “Литературной неделей”, достаточно известна и хорошо изучена18. Неоднозначный характер издания определил и состав сотрудников: с одной стороны, постоянные сотрудники из среды берлинской эмиграции - критик Э.Голлербах и руководитель издательства “Скифы” Е.Лундберг, с другой - постоянные авторы из России или других стран, где была русская эмиграция. Редакция “Накануне” никогда не разделяла русскую литературу на две. В журнале также не было пристрастий к тем или иным литературным группам.

Выходили в Берлине и русские альманахи: «Веретено», «Грани», «Серапионовы братья», «Завтра».

Уникальность берлинской жизни начала 20-х гг. тесно переплетала пути людей и судьбы писателей. Для многих Берлин оказался не только остановкой в пути или местом первой зарубежной публикации. Большинство русских писателей, живших в Берлине или наезжавших туда время от времени, стали активными участниками берлинского литературно-критического процесса.

А.Белому принадлежат публикации в берлинских изданиях, посвященные юбилеям Г.Гауптмана, М.Горького, Л. Толстого, литературные воспоминания о А.Блоке и Вяч. Иванове. В Берлине Б.Пастернак надеялся опубликовать “Темы и вариации”, купленные позднее А.Г.Вишняком - издателем “Геликона” - с правом продажи книг в России, и встретиться с М.Цветаевой, но не застал ее. Зато он встретился и восстановил прерванные ранее отношения с В.Маяковским, который приехал в середине октября 1922 г. В Берлине состоялся дебют М.Цветаевой как критика – одного из самых тонких ценителей русской поэзии.

Настоящая известность пришла к В.Набокову-романисту. Ранние его стихи и рассказы, разбросанные по разным газетам и журналам Берлина и Парижа, - их некоторая часть составила книги избранных стихов “Гроздь” и “Черный путь” (1923), – как и рассказы того же периода творчества, опубликованные главным образом в берлинской газете “Руль”, были сдержанно встречены критикой и успеха не имели.

Набоков-критик требовал от писателя пристального внимания к стилю и точности воспроизведения деталей окружающей действительности, особенно пристрастен он был к молодежи: И.Одоевцевой, Р.Блох, Д.Кобякову, Е.Шаху, Н.Берберовой, а таже к М.Цветаевой19. Непревзойденными мастерами для него оставались Л.Толстой, И.Бунин, Б.Зайцев20.

Участие писателей в литературно-критическом процессе является довольно характерным явлением его берлинского периода, однако не ими в значительной степени он формировался. Самой знаменитой фигурой, определявшей его развитие, был Ю.Айхенвальд. Именно в Берлине получил развитие особый художественно-критический метод Ю.Айхенвальда, сформулированный им еще до революции в «Силуэтах русских писателей» как «принципиальный импрессионизм», в основе которого отказ от научности литературоведческого анализа, утверждение невозможности науки о литературе: «Искусство недоказуемо; оно лежит по ту сторону всякой аргументации»21. До революции критик не был так популярен, как в эмиграции, и в России позднее не был признанным авторитетом. Его взгляды на теорию и предмет критики вызывали неприятие. «Айхенвальд собирает всевозможные обвинения против «реальной критики», ее действительные и мнимые промахи, лишь бы сокрушить ее в главном – в глубокой вере, что искусство – зеркало действительности и могучее средство критики существующего", - замечает В.Кулешов, автор «Истории русской критики ХVIII – начала ХХ века»22.

Практически сразу по прибытии в Берлин Ю.Айхенвальд включается в деятельность ^ Религиозно-философской академии, где читает курс «Философские мотивы русской литературы», а с февраля 1923 г. начинает работу в Русском научном институте с чтения курса истории русской литературы и проведения семинара по творчеству Пушкина.

Издание дополненной редакции «Силуэтов русских писателей» в 1923 г. в Берлине вызвало высокую оценку критики. Автора называют «классиком русской критики»23. В его «этюдах» и «заметках» нет эстетического метода анализа, поэтому он скорее не критик-эстет, а критик-публицист. Задачу критики он видел в том, чтобы «уловить и отчетливо воспроизвести перед читателем то, что составляет душу произведения. Критик – психологический комментатор духовной личности поэта. Критик сам должен стать поэтом, конгениальным разбираемому им писателю и потому способным угадать и воспроизвести в отчетливой характеристике те духовные пружины, которыми приводится в движение творческое вдохновение разбираемого поэта»24.

«Твердое философское мировоззрение» сформировалось у Айхенвальда в процессе работы над переводом книг Шопенгауэра «Мир как воля и представление» и «Афоризмы житейской мудрости». Из шопенгауэровских представлений об этике заимствовал Айхенвальд и понятие «сострадание», благодаря которому происходит преодоление субъективной воли, что и приводит к действенному единению индивидуума с миром. Ориентация Ю.Айхенвальда на западную культуру, на западную художественную критику обнаруживает свойственный ему евроэстетический стиль мышления. С этим связано вхождение в систему ценностных понятий критика индивидуализма, свободы, воли, разума и справедливости и, как следствие, обостренное внимание к человеческой личности, что неизбежно приводит его не к обобщениям, а к выделению отдельности явления, его оригинальности.

Отказываясь от полемического метода оценки современной литературы, Ю.Айхенвальд, тем не менее, подвергал острой критике услужничество, тенденциозность, подчинение таланта политической конъюнктуре. Таковы, например, его замечания о книгах В.Вересаева «В тупике» (1923-24), Н.Никитина «Сейчас на Западе» (1924), И.Ясинского «Роман моей жизни» (1924), А.Толстого «Хождение по мукам» (1922). Но особенно «убедительно разоблачал он ничтожество двух кумиров русской литературы – Горького и Брюсова – когда их слава стояла в зените»25.

В то же время он обращал внимание пусть на художественно слабые, но искренне написанные книги Ю.Лебединского «Комиссары» (1923), Д.Четверикова «Бунт инженера Каринского» (1924), Ф.Гладкова «Цемент» (1922-1924), М.Слонимского «Лавровы» (1926). С особым интересом и симпатией знакомил Ю.Айхенвальд читателей с произведениями «Серапионовых братьев». Особенно высоко он ценил «Рассказы Назара Ильича Синебрюхова» (1922) М.Зощенко, стихи Н.Тихонова, «Вне закона» (1920) Л.Лунца, прозу Вс.Иванова, «Сентиментальное путешествие» (1923) В.Шкловского, близкого к «Серапионовым братьям». Эстетический вкус критика улавливал задатки таланта у Г.Алексеева, С.Заяицкого, В.Катаева, К.Тренева, В.Шишкова.

Главную цель эмиграции он видел в сохранении и дальнейшем развитии русских культурных традиций. В этой связи он стремился к изучению классического наследия и популяризации среди читателей «Руля» творчества продолжателей русской традиции – Бунина, Шмелева, Зайцева, Куприна. Он ставил целью своих «Литературных заметок» сократить дистанцию между классиками и современниками, выделял среди эмигрантской молодежи М.Алданова, Г.Газданова, Н.Берберову, В.Набокова.

Предметом особого внимания Айхенвальда был его собственный литературный стиль, складывающийся из особой организации текста очерков, которая постоянно менялась в зависимости от идейного и эмоционального содержания. Он менял интонационную окраску при помощи инверсий, чередования предложений разной сложности синтаксиса, использования метафорической лексики, повторов, риторических вопросов. Стиль и композиция его работ закономерно повлияли на постановку вопроса о том, является ли Ю.Айхенвальд литературным критиком в том смысле, который вкладывается традиционно в это понятие. Его называют то «необыкновенным читателем», то «читателем-художником»: «…сам я, - уточнял писатель, - разумеется, не только не причисляю себя к критикам научного типа, но и думаю, что критик моего стиля не вполне критик вообще, во всяком случае, не чисто литературный критик»26.

К концу 1923 г. Берлин постепенно утрачивает значение одного из центров русской культуры наряду с Москвой и Петроградом. Однако до того времени он был в большей степени способен объединить и реально объединял представителей литературных и общественных полюсов, чем обе советские столицы.

В результате введения в Советской России НЭПа в марте 1921 г. - после Х съезда РКП(б) - среди выехавшей из страны интеллигенции начался процесс идейной дифференциации, выражением которого явился выход в Праге сборника «Смена вех», послуживший причиной возникновения “примиренческих” настроений. Эти настроения нашли отражение в литературно-критических оценках произведений современной литературы и их авторов.

Несмотря на относительно недолгий период существования “русского Берлина”, он - в силу интенсивности культурной жизни и её насыщенности событиями - оказал определенное влияние не только на немецкую, но и на всю западную культуру. Этот период отмечен своеобразным духовным взаимопроникновением творческого сознания русских и немецких художников, скульпторов, философов, писателей: Карла Айнштайна и В.Кандинского; Т.Манна и Д.Мережковского и А.Ремизова; Ивана Фалуди и С.Есенина; Вальтера Беньямина и Аси Лацис; Б.Брехта и С.Третьякова.

Своеобразие литературно-критического наследия русской эмиграции кроется в сознании ею своей особой миссии. Большое значение в эмиграции придавалось философскому осмыслению миссии русской литературы, которое ей предопределялось русскими учеными, в частности Н.Бердяевым. Он считал ее «памятником русского духа» и видел в этом ее мировое значение и мировое пророчество: «Русская литература – самая профетическая в мире, она полна предчувствий и предсказаний, ей свойственна тревога о надвигающейся катастрофе»27.

В поисках «русской идеи» приняли участие и евразийцы, видевшие истоки своего движения в славянофильстве. В их работах обосновывалась уникальность исторического развития российской государственности, подчеркивалась религиозно-церковная установка евразийства при явно выраженной антибольшевистской направленности, а также утверждалась критика «романно-германского мира» на фоне мира евразийского. В 1922-1525 гг. в Берлине вышло несколько книг евразийского цикла: «На путях: Утверждение евразийцев» (1922), «Евразийский временник» (1923), «Евразийский временник» (1925). Статей о литературе в них мало, но в имеющихся отражены особенности литературной критики своего времени, а их содержание может быть понятно лишь в системе евразийского мировоззрения.

Эти факторы коренным образом повлияли на характер зарубежной критики, которая в основном была эссеистической, философской и импрессионистической, соединявшей в себе элементы литературоведения с публицистикой и мемуаристикой, а также философией.

Благодаря осознанию своей особой социо-культурной миссии критика русского зарубежья обрела черты, отличные от параллельно развивавшегося литературно-критического процесса в Советской России. Каждый из критиков участвовал в создании русской культуры вдали от дома, от родной речи. Поэтому и задачи, стоящие перед литературной критикой, вытекали из общих задач эмиграции: сохранение русского культурного наследства, объяснение причин духовного кризиса нации и поиск путей выхода из него. Именно с этой социо-культурной причиной связаны тематические и идеологические особенности эмигрантской критики.

В целом для литературной критики зарубежья было характерно желание разобраться, что случилось с миром, человеком и обществом в последние десятилетия и почему это произошло. Важным обстоятельством, определявшим положение критики, было бесцензурное существование: свобода выбора анализируемых текстов, независимость аргументации при рассмотрении литературных произведений. Ведь до этого в России и затем в Советской России существование русской критической мысли всегда было связано с теми или иными цензурными ограничениями. Впервые в русской истории представители интеллигенции не были ограничены никакими «запретительными» рамками.

Исходя из вышеуказанных особенностей и приоритетов русской зарубежной литературной критики, можно выделить ключевые проблемы, вызывавшие ее постоянный интерес:

- изучение русского классического наследия (прежде всего творчества А.Пушкина, Н.Гоголя, Ф.Достоевского, Л.Толстого, И.Тургенева, А.Чехова) и его места в духовном становлении человека, оказавшегося «вне дома»; параллельно ставилась еще одна задача: ознакомить Запад с русской культурой, утвердить ее место в общеевропейском и мировом контексте и установить ее связь с западноевропейской литературной традицией;

- наблюдение за процессами в современной литературе вне ее политической ориентации, выявление истинных художественных ценностей из общего потока тенденциозной продукции.

В своем развитии критика русского зарубежья получила довольно сильный импульс от предыдущей эпохи русской критики и унаследовала многие ее черты. Уже в конце ХIХ - начале ХХ в. сформировалась «массовая» журнальная и газетная критика, появились новые жанры: беллетризованный репортаж, статьи-лекции. За этим последовало появление литературно-критических концепций, обращенных к широкому историко-культурному контексту, и как следствие – в противовес критике социологической - изучение «философии» автора, пафоса его творчества.

Участие в литературной жизни русских религиозных философов началось еще до эмиграции. Благодаря этому их философские рассуждения начали наполняться аллюзиями и реминисценциями из русской классической и современной литературы, что значительно содействовало углублению философского взгляда на литературу в критике эмиграции.

Возрастание потребности выражения литературных оценок в обществе рубежа веков привело к появлению литературных клубов и литературных кафе, которые способствовали зарождению вольной критической мысли. Можно, однако, говорить и о том, что литературная критика зарубежья является также наследницей русской критики ХIХ в. с ее обращением к конкретному читателю и желанием оказывать на него воздействие, формировать общественно-политическую позицию, с необходимым учитыванием и специфики европейской литературной жизни, которая повлияла на повышение интереса критики к психологии и биографии писателей. Очевидно, что в Берлине уже проявились эти черты критики, получившие развитие в Париже.

В культурной инфраструктуре 20-х гг. литературной критике принадлежала огромная роль: она обеспечивала исключительный по своей динамичности литературный процесс, имела дело с различными эстетическими концепциями и программами, требовавшими внятного объяснения и обоснования. Она была непосредственно вовлечена в политическую борьбу, а порой и ее стимулировала, чего не было раньше и что передалось только зарубежной критике 30-х гг. Проблематика критики этой эпохи менее всего являлась академической. Споры о судьбе Серебряного века, об авангарде, о формализме, о пролетарской культуре, о «традиции» проходили довольно эмоционально и в Берлине, и в России: с одной стороны, критиков беспокоил вопрос о том, одна или две существуют теперь русские литературы; с другой – они разбирались в спорах между пролетарскими писателями и «попутчиками».
  1   2   3




Похожие:

Формирование литературной критики русского зарубежья: берлинский период iconФормирование литературной критики русского зарубежья: берлинский период
Работа выполнена на кафедре истории русской литературы ХХ века Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова
Формирование литературной критики русского зарубежья: берлинский период iconВсероссийская государственная библиотека иностранной литературы им. М. И. Рудомино (вгбил)
Научно-исследовательский отдел религиозной литературы и книг русского зарубежья вгбил приглашает Вас принять участие в научной конференции...
Формирование литературной критики русского зарубежья: берлинский период iconФестиваль поэзии и авторской песни, посвященных Русскому Воинству, Белому движению и Российскому Зарубежью Проводимый Домом Русского Зарубежья имени А. И. Солженицына фестиваль поэзии и авторской песни «Белая Лира»
Проводимый Домом Русского Зарубежья имени А. И. Солженицына фестиваль поэзии и авторской песни «Белая Лира» — первое подобное мероприятие...
Формирование литературной критики русского зарубежья: берлинский период iconКапитолина кокшенева о русском типе критики
Нет никакого резона обсуждать в “Российском писателе” (газета Союза писателей России) проблемы либеральной критики – какое дело нам...
Формирование литературной критики русского зарубежья: берлинский период iconУважаемые коллеги! Сектор истории культуры Российского Зарубежья Российского института культурологии проводит заочный международный научный коллоквиум «Перспективы изучения истории культуры Российского Зарубежья»
Целью коллоквиума является поиск и определение актуальных задач современного гуманитарного и социального знания, анализ и разработка...
Формирование литературной критики русского зарубежья: берлинский период iconВсе та же любовь Проза молодых: мифы и реальность
Если это так, то необходимо, собственно, ответить на два вопроса: связана ли молодая проза с реально существующим молодым поколением....
Формирование литературной критики русского зарубежья: берлинский период iconА. Квакин, профессор мгу
По­этому представляется своевременной попытка выявления воздействия русского на­ционального характера на историческую судьбу российской...
Формирование литературной критики русского зарубежья: берлинский период iconОбщественная мысль Русского зарубежья: Энциклопедия / Отв ред. В. В. Журавлев; отв секр. А. В. Репников. – М., Российская политическая энциклопедия (росспэн), 2009. – 704 с.: ил

Формирование литературной критики русского зарубежья: берлинский период iconСодержание: Понятие о герменевтике, экзегезисе, правила и методы экзегезы
Протестантская экзегеза: реформационный период, школы библейской критики, гегельянство и библейская критика, понимание Библии в современном...
Формирование литературной критики русского зарубежья: берлинский период iconИсторическая наука Русского зарубежья 1920-1930-х годов в отечественной и зарубежной историографии
Работа выполнена в Отделении истории Учреждения Российской академии наук Институт истории и археологии Уральского отделения ран
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов