RELIC 1 icon

RELIC 1



НазваниеRELIC 1
Дата конвертации29.07.2012
Размер343.74 Kb.
ТипДокументы
1. /RELIC_1.TXT
Василий Головачев. 

                                  Реликт 
                              (книга первая)

   -----------------------------------------------------------------------
   Авт.сб. "Спящий джинн". Киев, "Радянський письменник", 1988.
   OCR  spellcheck by HarryFan, 2 November 2000
   -----------------------------------------------------------------------


КНИГА ПЕРВАЯ


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ОБОРОТЕНЬ


ПРИШЕСТВИЕ

   Сигнал SOS в системе Юлии - все равно, что выстрел из "универсала"  при
полном отсутствии энергозапаса...
   Сравнение пришло в голову без усилий, в то время как тренированный мозг
Батиевского безошибочно  отрабатывал  режим  бедствия,  а  руки  исполняли
сложный порхающий танец на панели монитора связи.
   Через минуту в зал станции вбежали Шубин и Георгиу.
   - Что случилось? - спросил запыхавшийся Шубин.
   - SOS, - коротко ответил Батиевский.
   Спутник-координатор, зависший над полюсом Юлии, уже включился в работу,
по  белому  экрану  дисплея  побежали  зеленые   строки   бланк-сообщения:
координаты источника, привязка карты местности, характеристика сигнала.
   - Модуль серии "Коракл", - проговорил черноволосый, энергичный Георгиу.
- Откуда он здесь?!
   Удивился третий член экипажа станции не зря. Юлия не входила  в  разряд
колонизируемых  планет,  на  ее  поверхности  была  выращена  всего   одна
станция-стационар с бункером биомеханических исследовательских систем типа
"Кентавр",  и  для  пуска  и  наладки   систем   достаточно   было   троих
специалистов. Корабль-матка  ушел  к  другой  звездной  системе,  на  Юлии
остался экипаж под началом исследователя  первого  класса  Батиевского,  и
вдруг - SOS!
   - Где это? - прищурился Шубин.
   - Сто двадцать километров,  в  горах  Пегаса.  Странно,  слышен  только
сигнал бедствия, на вызовы никто не отвечает. Погибли?
   - И  откуда  на  Юлии  "Кораклы"?  Грузолеты  этого  типа  не  способны
преодолевать межзвездные расстояния,  две-три  АЕ  [АЕ  -  астрономическая
единица - средний радиус земной орбиты, равен 149,6 млн.км] - максимум.
   Батиевский не вмешивался в разговор. Ему  все  яснее  становилось,  что
назревал спасательный рейд. На любой  другой  планете  этот  рейд  был  бы
обыденным делом, двадцатиминутным прыжком на любом  антиграве,  но  не  на
Юлии, по которой каждые шесть  часов  перед  заходом  и  восходом  светила
прокатывался грохочущий вал урагана,  сметая  все  на  своем  пути.  А  до
очередного "бала Сатаны" оставалось всего полтора часа.
   - Выводить куттер? - спросил в нетерпении Георгиу,  уже  направляясь  к
двери.
   - Нет, - сказал Батиевский. - Пойду я, на "Мастиффе".
   - Но по воздуху мы будем там через...
   - Я сказал - нет! Источник SOS уже в зоне  урагана.
Анатолий, проверь "Мастифф": НЗ, энергозапас, капсулу УСН [УСН - универсальный спасательный набор], зонды. Гера, ты останешься на связи. Георгиу пытался протестовать, но Батиевский не повторял свои просьбы-приказы дважды. Через несколько минут танк-лаборатория "Мастифф", созданный для работы в бешеных атмосферах планет типа Юпитера или Сатурна, выполз из ангара, упрятанного в пещере, и резво побежал по гладкому, лавовому полю на восток, навстречу глухой черной стене на горизонте, скрывшей звезды. Минут сорок они мчались со скоростью девяносто километров в час, пересекая плоскогорье, держа направление по пеленгу и целеуказаниям со спутника, затем пришлось сбросить скорость, танк сразу перестал трястись и раскачиваться. Дорога пересекала полуразрушенный временем моренный вал, похожий на след древнего ледника. У бортов танка проплывали выпиравшие из-под слоя маслянисто-синей почвы каменные отроги и валуны, поросшие куртинами красивых радужных перьев. Дальше дорога ныряла в узкую вади - долину высохшей реки, петляла между плоскими увалами и скрывалась в клыкастой стене горной гряды. День засыпал. Яркая голубизна неба потускнела, на западе оно было еще свежее, чистое, будто умытое дождем, на востоке клубилась сине-фиолетовая мгла, рождающая далекий глухой рокот. - Эх, сейчас сшибемся! - сказал, Шубин. - Через несколько минут стемнеет, и мы потеряем пеленг. Забьют помехи. - Танк не куттер, выдержит. - Батиевский снова увеличил скорость. - На всякий случай проверь груз и закрепи, где надо. Стемнело. Первый порыв ветра подхватил песок на гребне холма и бросил на броню машины. Гремело уже отовсюду, грохот волнами перекатывался по всему небосводу, хотя обычных для земных гроз молний не было - шла сухая и темная ханахада, юлианская гроза. - Проверил, - появился Шубин, останавливаясь за спиной Батиевского. - Давай наденем скафандры, хотя бы легкие. Надежней как-то. - Тащи, если тебе так хочется. Я только что разговаривал с Герой, он тебе привет передает, говорит, чтобы не рисковал, ты у нас отчаянный. - Так и сказал? - усмехнулся, Шубин, заметно успокаиваясь. - Что будем делать, шеф? Двигаться в этой теснине рискованно, а искать пристанище поздно, да и негде. - Ничего, пробьемся, пеленг слышен хорошо. Батиевский был так невозмутим и обыкновенен, что Шубина оставили почти все его тревоги и опасения, и он даже стал воспринимать ситуацию в героическом ключе: это была его первая прогулка по Юлии, да еще ночью, в ураган! Танк, кренясь и раскачиваясь, продолжал мчаться сквозь беснующийся мрак, гулом брони отзываясь на удары небесного грома. Столбы белого прожекторного света выхватывали из тьмы то синие откосы берега, то глыбы ноздреватого голубого известняка, то мохнатые шапки сжавшегося под напором стихии юлианского мха. Воздушные вихри подняли в воздух тонны песка и пыли, и вся эта сине-зеленая пелена вскоре скрыла за собой и близкие холмы, и каменистые осыпи, и горный кряж, видимый по ночам благодаря флуоресценции открытых руд ураноторианита. Грохот, вой и гул ханахады достигали такой силы, что Батиевский вынужден был до отказа убавить громкость внешних звукоприемников. Один раз он попытался поискать поблизости мало-мальски пригодное убежище, однако напор ветра был так силен, что пятисоттонная машина едва не сделала "сарвангасану" [сарвангасана - одно из упражнений хатха-йоги] - по образному выражению Шубина, и Батиевский решил больше не рисковать. Глубина русла высохшей реки была пока достаточной, чтобы ураган проносился над танком, задевая лишь его антенны, и хотя они едва не потеряли направление движения, следуя изгибам вади, Батиевского это беспокоило мало, потому что ложе бывшей реки должно было привести их к горной гряде Пегаса, где ураган был уже не страшен и где прятался в горах модуль "Коракл", подающий сигнал бедствия. Еще через полчаса Батиевский уменьшил громкость приемника, тикающего звонким SOS. Цель была близко причем по всем данным находилась она недалеко от русла реки. За одним из поворотов дорогу преградила неясно видимая черная масса, вершина которой уходила на неведомую высоту. Лучи прожекторов уперлись в ее подножие, высветив бугристую, в складках и наростах поверхность невесть откуда взявшейся скалы. Батиевский резко затормозил, озадаченный препятствием. - Там вход! - вскричал вдруг Шубин. - Витя, давай туда, видишь? Батиевский и сам заметил в только что бывшей сплошной скале обширное отверстие, в которое, пожалуй, пролез бы и танк. Но ведь отверстия до этого не было... или он так невнимателен? - Ну что же ты? - плясал на месте обрадованный, Шубин. - Здесь и переждем грозовой фронт. Дырка такая, что и спасательный модуль пролезет, не то что наш "Мастифф". - Не нравится мне эта скала, - сквозь зубы проговорил Батиевский. - Чуешь, какой мощный сигнал? "Коракл" должен быть где-то здесь, но не в скале же? - За скалой, пройдем - увидим. - Скала - хороший экран, а приемник орет так, словно перед нами сам модуль, а не скала. Может быть, он и в самом деле внутри? Недоумевающий, Шубин не нашелся, что ответить, и с минуту они молча дивились на феноменальную черную глыбу, перегородившую сухое русло. Ветер здесь неистовствовал вовсю, засыпая русло песком и каменным крошевом; и танк иногда качало с боку на бок, когда ветер срывался по касательной с отполированной им спины берегового вала и набрасывался на земную машину со слепой яростью носорога. - Не поеду я туда, - решился наконец Батиевский, не глядя на удивленное лицо товарища. - Что-то здесь не так... Не знаю что, но не так. Попробуем объехать. Шубин пожал плечами, радость его поутихла. - Мы же не выедем из русла, перевернемся. Мне казалось, что ты не веришь в предрассудки. - В предрассудки не верю, - рассердился водитель. - Но и в случайно появляющиеся в нужный момент проходы в скалах тоже. Он дал задний ход, и в это время громада черной скалы впереди стала крениться в их сторону, накрывая тысячетонной тяжестью. - Витя, назад, быстрей! - успел крикнуть Шубин... Куттер [название летательного аппарата, использующего принципы антигравитации, указывает также класс аппарата: пинасс - класс одно- и двухместных аппаратов, триер - трех-четырехместных, флейт - пятидесятиместных, куттер - грузопассажирский аппарат, вмещающий три тонны груза или тридцать человек; все названия подобного рода в тексте суть термины мореходов прошлых столетий] мягко опустился на холм, и пятеро археонавтов [археонавт - космонавт-археолог, исследователь истории древних внеземных цивилизаций по материальным остаткам их жизни и деятельности, сохранившимся памятникам (фант.)] молча выпрыгнули из кабины один за другим, невольно выстраиваясь плечом к плечу. - Бьюсь об заклад, как говорили предки, что храм этот появился только вечером, - сказал светловолосый гигант с выражением вечного недоумения на лице. - Дня два назад мы с Ришаром пролетали недалеко отсюда, над Диким лесом, и ничего не заметили. - Ваша невнимательность, Юра, не аргумент, - спокойно сказал Ранги. - Хотя я тоже не понимаю, как это зонды пропустили столь крупную постройку, ведь высота храма метров сто! Может быть, снимки этого района материка еще не прошли обработку? То, о чем они говорили - древний храм, след затерявшейся в веках цивилизации, - высился перед ними гордо и величаво, будто не был наполовину разрушен временем и все еще служил своим создателям, по неизвестной причине канувшим в небытие. Собственно, храмом эту колоссальную постройку с двумя тысячами колонн назвали уже люди, аборигенам она могла служить чем угодно - от тюрьмы до театра; археонавтические экспедиции на Гийасе только начинали свою работу, и люди не открыли пока ни одной тайны планеты. - Ранги, сообщи в центр, что мы на месте, - сказал наконец начальник группы Шустов, разглядывая строение из-под козырька руки. - Из всего, что мы уже обнаружили, храм наименее разрушен. Тут какая-то загадка... Идем в пробную вылазку, пусть пришлют второй куттер с интравизорами и кибер-уборщиками. Негр нырнул обратно в кабину куттера, остальные с радостными возгласами устремились с холма к ближайшим колоннам храма, многие из которых были повалены и полускрыты многовековой пылью. - Держаться в пределах прямой видимости, - предупредил Шустов, внезапно проваливаясь в какую-то колдобину. - Юра, не спеши к славе, ты не на соревнованиях. - Я и не спешу, - укоризненно ответил светловолосый. - Разве я когда-нибудь не выполнял инструкций? И разве планета по безопасности не соответствует индексу Ад-ноль? - Соответствует-то она соответствует, - проворчал Шустов, - да не нравятся мне храмы, растущие, как грибы. Они медленно прошли гигантскую колоннаду, миновали заваленный обломками портала проход, равный по величине жерлу вулкана, и вошли в холодную тень коридора. - Жутковато, - подал голос четвертый археонавт, включая фонарь. - Смотрите, пыли и песка здесь почти нет. Луч света выхватил из темноты странный пол коридора - черный, в ямках и бороздах, словно изъеденный коррозией, и такие же складчатые стены. - Подождите, - негромко сказал Шустов. - Незачем заходить далеко вглубь без аппаратуры. - Он быстро прошел вперед и посветил за угол коридора. Ему открылось просторное помещение неопределенной формы: стены - словно из разномастных каменных глыб, заросшие странными колышущимися перепонками и паутиной; высокий - куполом - потолок, с которого свисали пятнистые, в прорехах полотнища и перепончатый вырост, напоминающий человеческое ухо; под выростом располагался гладкий черный диск, окруженный десятком тонких гофрированных трубок. Пол помещения густо усеивали небольшие серые холмики с дырами на вершинах, ни дать ни взять - вулканы в миниатюре. Пахло здесь неприятно, незнакомо, и тишина стояла, как вода в черном омуте. Шустов постоял, посмотрел и вернулся к товарищам. - Тут впереди ритуальный зал, - сказал он, к чему-то прислушиваясь. - Далеко не расходитесь, посмотрим - и довольно. Подождем Ранги и распределим обязанности. Археонавты вошли в зал... Ранги передал известие о находке храма диспетчеру исследовательского центра, захлопнул фонарь кабины и, посвистывая, пошел вниз, разглядывая рыжие фестоны пыли на портике храма и с уважением прикидывая его размеры. Как видно, обитатели Гийаса были весьма умелыми строителями и зодчими. Сколько же труда надо было вложить в постройку таких колоссов, труда и времени?! У храма уже никого не было - археонавты, очевидно, вошли внутрь. Ранги прошелся у вызывавшей трепет своими габаритами колоннады, вслушиваясь в долетающие из храма звуки, но голосов друзей не услышал. "Странно все-таки, - подумал он, останавливаясь. - Что-то мне мешает... какая-то подсознательная тревога... будто я что-то забыл или упустил из виду... Что же именно?" Он поднял голову и еще раз внимательно оглядел оранжевые песчаные холмы, поросшие на макушках гийасским саксаулом, желтое небо в клочковатых зеленых облаках, тяжелую громаду храма, ощутимо придавившую почву. Ничего... Впрочем, здесь почему-то нет ящериц, а на других развалинах пройти невозможно, не подняв их писка. Что же еще? - Юра, Властислав, - позвал Ранги, посмеиваясь в душе над своими страхами. - Р-р-ра... слав-лав-ав... - ответило эхо. И тут наконец Ранги понял, что его смущало. Храм это или не храм - не суть важно, но к нему должны подходить дороги, и неплохие дороги, строили-то его в местах, удаленных от горных разработок, и перевезти сотни тысяч тонн строительного камня, не оставив следа... где эти дороги? Неужели засыпаны песком? Не может быть. Здесь даже подходов к храму не видно... Не по воздуху же переносили многотонные гранитные блоки... Ранги сделал шаг назад и почувствовал, что падает... Лабовиц повел стволом и плавно нажал на спуск. - Дан-н-н! - отозвался карабин, и змееногий мышелов свалился с дерева и остался лежать, выделяясь издали на сером фоне травы яркой пятнистой окраской. - Ловко! - прищелкнул языком Свиридов. - Метров семьсот? - Километр, ближе он нас не подпустил бы. Беги скорей, через полчаса он очнется и ты не успеешь с программой. Я бы не хотел стрелять в него еще раз. - Ему же почти не больно, снотворное действует мгновенно. - Какая разница? - Охотничек! - фыркнул Свиридов, передвинул сумку с приборами на живот и рысцой побежал в распадок, стараясь не терять из виду дерево с гнездами древесных мышей. Издали оно напоминало новогоднюю елку, украшенную бриллиантовыми шарами. Лабовиц лег на спину, придвинув к ноге карабин, заложил руки за голову и стал смотреть в легкое летнее небо - на Быстрой оно было удивительно густо-синего цвета; голубое око светила только подчеркивало его синеву. Через двадцать минут вернулся Свиридов и привел с собой невысокого, приятной наружности человека, одетого в вязаную безрукавку и белые шорты. В одной руке тот держал цилиндрик камеры для объемной видеосъемки, в другой - ремни антиграва. - Эрнест Гиро, - представился незнакомец, наклоняя голову. - Турист, - отдуваясь, сказал Свиридов. - Вчера с Земли, на "Римане". - Очень приятно. - Лабовиц привстал, называя себя. - Вам повезло, насколько берусь судить? Ведь пассажирского сообщения с Быстрой еще нет, а "Риман" - крейсер погранслужбы. - Едва ли это можно назвать везением, - пожал плечами Гиро. - Я в общем-то не турист... пограничник, член экипажа "Римана". Свиридов с удивлением уставился на робкого с виду человечка, потом с видимым наслаждением сел на траву. - Пограничник? Никогда бы не подумал... извините. Лабовиц в свою очередь с любопытством разглядывал нового знакомого, пытаясь увидеть в нем те качества, которые соответствовали, по его мнению, работнику пограничной службы Даль-разведки. С виду неловок, неуклюж, но внешность далеко не всегда отражает истинную линию характера... - Вам нравится Быстрая? - спросил Лабовиц после некоторого молчания. - Красивая планета, - ответил Гиро с заминкой. - Решил полетать над лесами с камерой. Знаете, здесь леса - почти как на Земле. - А вот он не любит летать, - проворчал Свиридов, возясь с сумкой. - И я из-за него вынужден скакать галопом по всем местным буеракам. Гиро поднял вопросительный взгляд. - Местная живность не любит летунов, боится, - пояснил Лабовиц. - Здесь обитают милые птички - птерольвы, напоминающие летающих крокодилов. Так что вы осторожней с полетами, могут напасть, особенно если у вас нет оружия. Удивительное дело, но они словно чувствуют, когда нет оружия. А скорость антигравов - далеко не гарантия безопасности. Ничего, пешком ходить полезно. А по какому случаю "Риман" причалил к Быстрой? Случилась какая-то неприятность? - Вынужденная остановка, - сказал Гиро; видимо, это было в его характере - обдумывать каждый свой ответ. - Разве прибытие погранкрейсера всегда связывается с неприятностями? Лабовиц улыбнулся. Разговор ему нравился, как и этот мягкий, по всей видимости, человек с абсолютно нетипичной для пограничника внешностью. - Аварии и катастрофы вы считаете просто неприятностями? - Катастрофы и аварии не в нашей компетенции. - А что в вашей? Гиро повесил видеокамеру на грудь. - Все то, с чем сталкивается человек ищущий, - в космосе, на Земле, по всем направлениям изысканий. - Психологический фронт, - понимающе кивнул Лабовиц. - Фронт? - Слово из лексикона двадцатого века, обозначающее линию встречи двух воюющих сторон. Недавно я читал историю мировых войн... - Занятие, достойное охотника, - насмешливо обронил Свиридов, вытирая пот со лба. - ...и это обогатило меня некоторым военным и историческим знанием, - хладнокровно закончил Лабовиц. - Хотя охотоведу оно и необязательно. Да вы присядьте, жарко сегодня. Гиро покосился на карабин у ноги Лабовица и, сложив антиграв, сел рядом. - Это был самец, - сказал Свиридов, с треском захлопывая футляр какого-то прибора из своего спецснаряжения. - Теперь нужна самка. - А чем вы занимаетесь, если не секрет? - вежливо спросил Гиро, чтобы поддержать разговор. - Биомониторингом [мониторинг - система наблюдения за элементами природной среды в пространстве и во времени по заранее подготовленной программе; биомониторинг - система наблюдений за биосферой планеты (фант.)]. - Мой товарищ - эколог, - пояснил Лабовиц, - причем молодой и очень эрудированный. (Свиридов насупился.) Он изучает стереотипы поведения животных на этой планете, что входит в функции биомониторинга... - Будет тебе, - хмуро сказал Свиридов. - Я всаживаю в животное иглу со снотворным, - невозмутимо продолжал охотник, - а он запихивает в него тьму разного рода датчиков, вот и все. - Интересно, - серьезно сказал Гиро. Лабовиц засмеялся, легко вскочил на ноги и потянулся сильным телом. - Хорошо!.. Хотя и жарковато, конечно. Искупаться бы сейчас. Ну что, пошли, эколог? Свиридов молча встал. - А я видел неподалеку озеро, - заметил Гиро. - Километра два отсюда. Хотите, покажу, да и сам с удовольствием искупаюсь. - Озеро? - удивился Лабовиц. - В округе на десятки километров нет ни одного мало-мальски пригодного для купания озера. Гиро вежливо улыбнулся, не желая возражать. - Охотник! - съязвил Свиридов, отыгрываясь. - Тебе к карабину недостает телескопа. Ведите, Эрнест, докажем этому Фоме неверующему, что у него слабое зрение, а может быть, и память. Гиро сориентировался и пошел напрямик через негустой, усыпанный мелкими желтыми цветами кустарник в сторону от базового лагеря экологической экспедиции. Сбитый с толку Лабовиц и повеселевший Свиридов тронулись следом. Через четверть часа они вышли на край небольшой долины, окаймленной со всех сторон сосновым - по виду - лесом и остановились. Перед ними во всей своей хрустальной красе раскинулось большое голубое озеро, лизавшее волнами желтый песчаный пляж. - Диво-дивное! - завопил Свиридов и первым бросился на берег, раздеваясь на бегу. - Странно! - задумчиво сказал Лабовиц, покусывая травинку. - Могу поклясться, что раньше этого озера здесь не было. Гиро перевел внимательный взгляд с озера на лицо охотника, словно взвешивая его слова, и снова посмотрел на озеро, в волны которого с уханьем бросился Свиридов. - Знаете, - сказал он медленно, - мне оно тоже не нравится. - Дело не в эмоциях... мертвое оно какое-то. На Быстрой мало надземных озер, зато все, какие есть, поросли всякой растительной мелочью. Здесь же вода чистоты необыкновенной, да и птиц не видно... и песка я у здешних озер не видел. - Ну что же вы? - кричал им Свиридов, поднимая тучу брызг. - Вода великолепная, пресная, пить можно... Гиро вдруг надел антиграв и сунул в руки Лабовицу видеокамеру. - Держите. Вам не кажется, что озеро меняет цвет? Я верну вашего товарища, а вы пока снимите всю эту картину. Он подпрыгнул и, как пущенный из пращи камень, выписал аккуратную траекторию к ныряющей голове Свиридова в сотне метров от берега. И не успел он зависнуть в воздухе, как воды озера совершенно бесшумно встали вокруг него стеной. Реакция у Лабовица была отменной, и он отскочил прежде, чем метнувшийся к нему голубой рукав "озера" успел его коснуться. Дважды прогремел карабин и наступила тишина. Последнее, что увидел Лабовиц, - уплывающее в небо гигантское черное яйцо, все в складках и бороздах, похожее на увеличенный в сто тысяч раз грецкий орех. ВЫЗОВ Ушли вниз отвесные стены ущелья. Горизонт накренился, брызнуло в глаза алым светом. Шедший впереди пинасс внезапно вильнул вбок, кувырнулся и, кружась, как осиновый лист, потянул к пикам Кинжального хребта. Вторая машина резко прыгнула вверх, избегая столкновения с "паутиной", но гигантская, сплетенная неведомыми пауками сеть испустила вдруг сноп ярких искр, достигших пинасса, снова перекосился горизонт... Изображение в виоме смазалось, покрылось радужными пятнами. Грехов протянул руку и выключил проектор. - Третья попытка за последние два месяца, - нарушил молчание, Шелгунов. - Погибли двое, во второй машине, - водитель-пограничник и коммуникатор; первый пинасс вели автоматы. "Паутины" до сих пор на контакт не идут, даже в экстремальных для них условиях. - Мы же говорили со Свекольниковым! - Грехов резче, чем хотелось, убрал пульт в стену кабинета, нажал кнопку киб-секретаря и направился к порогу. - Прежде чем претворять идеи коммуникаторов в жизнь, он, как старший погранотряда, должен согласовывать их с руководством! Со своим хотя бы. Он что, хочет угробить контакт в самом начале? - Меня в тот момент не было на Станции, - виновато проговорил Шелгунов. - Поэтому я ничего не знал об экспериментах с "паутинами". Есть какая-то порочная логика в том, что "паутины" - всего-навсего сторожевые автоматы цивилизации Тартара. Все эксперименты ученых направлены на проверку этого постулата. Отсюда и неудачи. А у тебя есть насчет всего этого свежие идеи? Грехов задержался на пороге, покачал головой. - Свежими идеями я, увы, тоже поделиться не могу. А Свекольникова предупреди, чтобы не шел на поводу у исследователей. Хотя за гибель людей на Тартаре первым я спрошу с тебя, а не с директора Станции. Ну и с него, конечно. Они вышли к лифту, который вынес их под купол обзорной башни базы, возвышающейся на полторы сотни метров над дном кратера Аристарха. Голубовато-пепельное лезвие земного серпа заливало площадку над куполом мягким сиянием, скрадывающим тени и истинные размеры предметов. Площадка была пуста: сама башня давно устарела, стала памятником традиций земных строителей, пришедших на Луну более двухсот лет назад, и редко кто из сотрудников Управления аварийно-спасательной службы (УАСС) заходил в башню в часы отдыха. - Меня почему-то частенько тянет сюда, - пояснил Грехов в ответ на недоумевающий взгляд Шелгунова. - Ностальгия по прошлым временам штурма Луны. - Мне это не дано. - В голосе Шелгунова прозвучало сожаление. - Я не поэт и не лирик, но тебя понимаю. Я передам Свекольникову твои пожелания. Грехов протянул ему руку. Не успели они разойтись, как под куполом башни прозвучал сигнал интеркома: - Заместителя начальника отдела безопасности вызывает секториат. Повторяю: заместителя начальника отдела безопасности вызывает секториат Управления на тринадцать ноль-ноль. Грехов переглянулся с Шелгуновым, добрался вместе с ним к залу таймфага и перенесся в здание секториата УАСС, располагавшееся в Брянске, на берегу Десны. Ровно в тринадцать ноль-ноль по среднесолнечному времени он вошел в кабинет руководителя пограничной службы Дальразведки Торанца. Кубическое помещение кабинета было погружено в полутьму, озаряемую всполохами видеоселектора. Два виома показывали пейзажи знакомых планет Солнечной системы, третий отражал чей-то кабинет. Торанц, длиннолицый, Длинноносый, весь словно вытянутый в длину, тронул сенсор селектора, и последний виом погас. - Проходите. - Он кивнул на кресла. - Выбирайте место. Грехов коротко поздоровался с присутствующими, огляделся, заметил Пинегина и сел. Петр Пинегин был начальником отдела безопасности, то есть непосредственным руководителем Грехова, уже второй год, и ровно столько же его другом. Подружила их не работа, подружил Диего Вирт, друг Габриэля с детства, хотя Диего и не работал в Управлении. Пинегин был великодушен и деликатен, в меру требователен, ценил юмор. Фигуру его, кряжистую, плотную, можно было узнать издалека по чуть косолапой медвежьей походке. При первом знакомстве Пинегин показался Габриэлю медлительным, ленивым и даже туго соображающим, но впоследствии оказалось, что это далеко не так, хотя медлительная осторожность и входила составляющей в черты характера начальника отдела. - Прошу внимания, - сказал Торанц, хотя в кабинете и без того было тихо. Голос его был глуховат и невыразителен, но Грехов почувствовал смутную тревогу. Вызов к начальнику погранслужбы сам по себе не означал ничего особенного, совместные совещания безопасников и пограничников были не в диковину, но в том, что, кроме Пинегина и Грехова, были вызваны все начальники отделов УАСС, крылось нечто тревожное. Торанц повозился и выключил остальные виомы. Вспыхнул белый свет. Грехов встретился глазами с Пинегиным и они одновременно подмигнули друг другу. - Итак, - продолжал Торанц, - здесь все руководители отделов УАСС и погранотряда Даль-разведки. Как вы уже знаете, в течение прошедшей недели погранслужбой второго сектора отмечен ряд непонятных исчезновений людей. В первом случае это произошло в системе Гаммы Единорога, на второй планете системы - Юлии. Во время спасательного рейда в условиях ночной грозы исчез тяжелый танк-лаборатория типа "Мастифф" с двумя членами экипажа. Во втором случае без вести пропала группа археонавтов из пяти человек на Гийасе, третьей планете системы Альфы Единорога. В обоих случаях причины исчезновений выяснить не удалось. Спецгруппы пограничной службы второго сектора, а это специалисты высокой квалификации, не обнаружили в местах исчезновений никаких следов. - То есть совсем никаких? - недоверчиво спросил Пинегин. - То есть совсем. По рядам прошло легкое движение. - Но это еще не все. Вчера вечером получено сообщение от Дельты Орфея - как видите, это уже третий сектор - планета внутреннего пояса Быстрая. По счастью, единственный свидетель происшествия, некто Герман Лабовиц, успел перед смертью (по комнате снова прошло движение) заснять виновника, как мы теперь полагаем, всех исчезновений, вернее, похищений. Двух мнений здесь быть не может: мы столкнулись с проявлениями неизвестной и, весьма вероятно, разумной жизни. Посмотрите снимки. Торанц положил руку на панель своего стола-пульта, и стенной виом воспроизвел перед ними один за другим объемные голографические снимки: сначала удивительное синее озеро с купающимся в нем человеком, потом то же озеро, сворачивающееся в полупрозрачный кокон, и наконец гигантское - судя по визирным меткам - черное сморщенное яйцо. Форма конечного продукта трансформации "озера" ничего не говорила ни пограничникам и спасателям, ни представителям Института внеземных культур. Торанц из-под насупленных кустистых бровей оглядел людей. - Налюбовались? Ну и каковы же мнения? - Мнениями делиться рано, - прозвучал сзади Грехова знакомый голос. Он оглянулся и встретил спокойный взгляд светло-серых глаз Диего Вирта. - Возникает вопрос другого рода. Созвездие Единорога бедно звездами и планетами, как, впрочем, и система Орфея. Ни на одной из планет обеих систем нет неизвестных и тем более разумных форм жизни; открыты планеты давно и исхожены экспедициями вдоль и поперек. - Неизвестная форма жизни не обязательно должна быть планетарной, - сухо сказал Торанц. - В том, что исчезновение хотя бы последних двух человек - не случайное явление, вы убедились. Как я уже сказал, двух мнений быть не может. Другое дело - кто совершил нападение? Неизвестное науке хищное существо или же разумные повелители машины с колоссальными возможностями к трансформации? Для конкретности руководство погранслужбы предложило назвать эту машину... или существо, не суть важно, сверхоборотнем. Ибо превратиться в озеро так, чтобы оно для сенсомоторных реакций человека было неотличимо от настоящего, может только суперподражатель. На пульте зашелся писком зуммер. Торанц включил Дежурную линию связи, виом отразил серо-фиолетовую пустыню, фиолетовое небо и двух человек в одинаковых белых комбинезонах и унтах, стоящих под прозрачным куполом станции связи. - Корабль готов, - сказал один из них. - Скоро ждать пассажиров? И сколько их будет? - Около пятидесяти. Жди через три часа по своему ТФ-каналу. Экипаж предупрежден? Человек то ли кашлянул, то ли засмеялся. - Что ты имеешь ввиду? - Неразглашение тайны, - серьезно ответил Торанц. Снова тот же смешок. - В рамках инструкции. - Стандартно отвечаешь. - Каков вопрос; таков и ответ. Не беспокойся, не в первый раз идем в поиск, жду гостей. Человек махнул рукой, Торанц вырубил связь, мельком посмотрел на часы и нахмурился. - Вопросу есть? - Я понял так, что все три случая произошли в разных звездных системах, - нарушил молчание Пинегин. - Это не вопрос, а утверждение. Если наши предположения верны и все три похищения совершены сверхоборотнем, несмотря на то, что расстояние между посещенными им системами значительны - от четырех до одиннадцати световых лет, - факт передвижения сверхоборотня в пространстве со скоростью наших крейсеров имеет колоссальное значение! Если же сверхоборотень - порождение агрессивной цивилизации, опасность настолько велика, что недооценка ее граничите преступлением. Мы уже на собственном опыте знаем, на опыте земной культуры, что выход в космос может совершить и цивилизация, не решившая на своей планете всех социальных противоречий. Отсюда и выводы. - По-моему, пограничники подкинули нам хорошую свинью, - шепнул Пинегин на ухо Грехову. - Ситуация неординарная. - Нештатные ситуации всегда необычны, а эта и впрямь таит резервы неожиданности, - отозвался Грехов. Торанц посмотрел в их сторону, но прерываться не стал. - В связи с появлением сверхоборотня сегодня состоится заседание Совета безопасности, но ситуация столь тревожна, что требует немедленных действий. Считайте, что вы уже начали операцию. В распоряжение поисковых групп, несмотря на огромные энергетические потери, связанные с широким пространственным поиском сверхоборотня, отдаются два крейсера А-класса "Ильмус" и "Риман". Командира "Ильмуса" Виктора Ненарокова вы только что видели. Руководителем операции назначается начальник отдела безопасности Петр Пинегин. Основная нагрузка, естественно, ляжет на безопасников ("Что я говорил?" - шепнул Пинегин Грехову) и на погранотряд Вирта, ибо он начинал поиск, но всем остальным начальникам служб необходимо подготовить оперативные группы по четыре-пять человек из числа самых опытных специалистов. Группы должны быть укомплектованы аппаратурой и готовы к вылету в течение суток. Сбор на Титане у резервного ТФ-приемника, шифр я дам. Все. Грехову, Пинегину, Вирту и ученым остаться. Кабинет почти опустел, оставшихся вместе с названными и представителями ИВКа оказалось всего шесть человек. - Продолжим, - сказал Торанц, хмуря брови. - Времени до обидного мало. Начать вам придется с оповещения населения поселков, станций и лагерей экспедиций в тревожной зоне Рукава, особенно там, где уже поставлены таймфаги, об опасности свободных поисков и выходов вообще. Пусть свернут на время исследования, туристские турне и прочее. Эта часть операции должна пройти в строжайшей тайне. Объявить по всеобщей информсети о появлении сверхоборотня, об опасности прямых контактов с ним мы не можем по той простой причине, что это вызовет обратный эффект: десятки, если не сотни, юнцов, молодых сорвиголов тотчас же устремятся на поиски сверхоборотня - слово "дисциплина" не всегда в почете у юных любителей, острых ощущений - и не только раскроют неведомому врагу... ну, может быть, не врагу, не знаю, - наши планы и сорвут операцию, но и подставят себя под удар, защиты от которого мы не знаем. Помните о Большом радиовсплеске - вспышке на Солнце, случившейся сорок лет назад? Тогда в поток мощного корпускулярного излучения попали многие сооружения Меркурианской и Венерианской зон, об опасности лучевой волны было передано по глобальному видеовещанию и в результате сотни энтузиастов, самодеятельных спасателей, кто на чем мог, устремились к Солнцу, тут же попадая в положение пострадавших - Торанц помолчал. - Среди этих горе-спасателей был и я... - Порыв их понятен, - после некоторого оживления сказал Диего Вирт, - но допустить подобное в нашем случае нельзя. Хотя, честно говоря, я не верю, что тайна о появлении сверхоборотня просуществует долго. Слухи имеют обыкновение просачиваться даже сквозь вакуум быстрее света. Торанц едва заметно поморщился. - Допустим, но именно поэтому и нет времени на обсуждение гипотез. Все таймфаговые станции в тревожной зоне мы, конечно, поставим под контроль, остальное будет зависеть от вас, как ни тривиально подобное заявление. Думаю, на отдел безопасности ляжет дополнительная обязанность снабжать отряды обученными работе в сверхтяжелых условиях специалистами, в том числе и следователями. Петр, какого рода специалисты понадобятся в первую очередь? - Пока никакие, - ответил вместо Пинегина Грехов. - Для начального этапа операции нужны люди с универсальной подготовкой, как технической, так и коммуникаторской, и у вас и у нас в отделах таковых достаточно. В дальнейшем, возможно, понадобятся консультанты ИВКа по экзобиологии, ксенопсихологии, истории. - Наши мнения совпадают. - Торанц встал из кресла, седой, угрюмый, кругами заходил по кабинету. - Консультанты ИВКа перед вами. Сергиенко, ксенопсихолог-универсалист. Широкий, костистый старик с прозрачно-голубыми глазами привстал и слегка поклонился. Грехов знал его давно. - Нагорин, экзобиолог и врач-универсалист. Рослый, с коротким ежиком волос, врач напомнил Грехову Сташевского: тот же взгляд исподлобья и жесткие губы. Сташевский... На миг защемило сердце: Сташевского не было рядом уже четыре года, со дня его гибели на Тартаре. - Распределить обязанности сумеете сами. - Торанц остановился, услышав зуммер вызова. Быстро подошел к пульту и сердито отключил сигнал. - Я же просил не соединять! - Детали обговорим в рабочем порядке, - подтвердил Пинегин. - В таком случае все свободны. На вас, Габриэль, кажется, возложена работа с Тартаром? Насколько она важна? - Думаю, на время операции с ней справится руководитель группы Шелгунов. Он в курсе всех трудностей. - Хорошо. Петр, вы задержитесь на минуту... Грехов вышел первым, подождал Диего и пошел рядом. - Не ожидал, что придется работать вместе. Но задание не из простых. Поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что... - Но там гибнут люди! - отозвался Диего, обнимая миниатюрного - сам он был на полторы головы выше - Грехова за плечи. - Если гибнут люди - это отвратительно! Понимаешь, я влип в это дело случайно: прибыл на "Римане" к Быстрой - обычная погранпрофилактика, и тут случай с Эрнестом Гиро и Лабовицем, можно сказать, прямо на наших глазах!.. Ты в отдел? Тогда нам по пути, обещал Анне навестить ее родителей. Кстати, как Полина? Где она сейчас? - Дома, готовится к родам. Мы наконец решились... - Поздравляю! И кого ждете? - В этом наши желания и мнение диагноста совпадают: сына. ПОИСК Несколько дней крейсеры УАСС и погранслужбы - "Ильмус" и "Риман" - "пахали" пространство в кубе с ребром в десять парсеков. Все немногочисленные планеты этой бедной звездами области космоса были обследованы тщательно и придирчиво, но чуда не произошло: разумных существ, которым приписывали создание сверхоборотня, ни на одной из планет, а также и вне планет, не оказалось. То ли сверхоборотень пришел сюда издалека, то ли маскировался столь успешно, что земная техника не могла его обнаружить, то ли гипотеза о самом сверхоборотне оказалась несостоятельной. О последнем не говорили вслух, но многие участники поиска склонялись именно в пользу этого соображения. А на шестой день похода сверхоборотень объявился у Беты Зайца, на три парсека в стороне от направлений поиска. Разведмодуль Грехова заканчивал патрулирование системы небольшой зеленой звезды, имевшей лишь кодовый номер в звездном каталоге, когда прозвучал сигнал срочного вызова, и появившийся в виоме Пинегин коротко сказал: - Всем срочно на крейсер! Грехов переглянулся с пилотом, и тот молча привел в действие автоматику возвращения. Через минуту они уже выводили свой иглообразный кораблик из фокуса приемной антенны крейсера, пронзив около двух световых лет. Пока модуль отрабатывал команды финиш-робота. Грехов любовался корпусом "Ильмуса", излучающим ровный оранжевый свет; в настоящее время походный диск корабля оброс шестью лепестками силовых антенн и напоминал исполинскую ромашку... Крейсеры А-класса создавались как аварийно-спасательные корабли и корабли сверхдальней разведки. Они сами могли создавать "мнимые" коридоры - основы мгновенной таймфаговой связи. Но в то время, как система стационарной ТФ-связи имела и передатчик и приемник, разнесенные на необходимые расстояния, и все время поддерживала открытые каналы между ними, - крейсеры создавали векторные коридоры, по которым и передвигались они сами и корабли маневренной разведки в пределах двух-трех парсеков. А поскольку для поддержания векторного коридора требовалось энергии на порядок больше, чем для двухстороннего, крейсеры были мощными кораблями. Диаметр диска "Ильмуса" достигал трех километров, корпус "Римана" - двойной конус - был в полтора раза крупнее. Один за другим вынырнули ниоткуда модули других групп: мелькнули и пропали беззвучные вспышки инверсионных переходов. "Ильмус" втянул все аппараты в ангар и погасил маяки. В экспедиционном зале, где уже сошлись командиры поисковых групп, Грехову стала известна причина срочного свертывания поисков. Сверхоборотень снова показал зубы, причем буквально под носом у экспедиции. Объявился он у Беты Зайца, звезды, известной землянам под названием Арнеб. Эта небольшая желтая звезда имела семью из четырех планет. Одна из них, покрытая карликовыми лесами, пользовалась славой курорта и заповедника. Именно на ней сверхоборотень и показал еще раз свои возможности. Он опустился вблизи северного полюса. Когда и как он там появился - не видел никто: ни отдыхающие, ни многочисленные планетарные службы, ни астрономические станции. Факт тот, что проник он на планету незамеченным и изобразил нечто вроде разбитого космического корабля, который и обнаружила семья Стенсенов. Первым его увидел шестилетний Иво и рассказал отцу. Вдвоем они смело пошли на штурм древней межзвездной развалины - были уверены, что корабль оставлен нарочно, как памятник погибшим, - и... Миссис Стенсен видела все со стороны и успела сделать несколько снимков "разбитого корабля", а также поймала момент, когда он внезапно свернулся в чудовищное черное яйцо... Ее нашли потом возле триера, пораженную неизвестным видом лучистой энергии. В сознание она так и не пришла. - Каким же образом узнали, что именно сын первым заметил сверхоборотня? - спросил Грехов. - Инфор, - коротко ответил Сергиенко. - Миссис Стенсен была профессиональным корреспондентом агентства передачи новостей и успела записать несколько фраз для репортажа. Случай уникальный! - Здесь много непонятного, - проговорил Диего Вирт. - Во-первых, сверхоборотень допустил явную ошибку, не подождав, пока третий свидетель его "открытия" не войдет в него. Во-вторых, стартуя, он вдруг оставляет следы, голограф с его изображением и инфор, что является для него прямой утечкой информации. Все это указывает либо на узколобость автомата - в таком случае сверхоборотень всего лишь автомат, действующий по программе, - либо на странность логики существ, создавших его и не боящихся, что их раскроют, если они сами находятся на его борту. Но тогда получается явное противоречие между их техническим потенциалом и логикой действий. - Может быть, - сказал Грехов задумчиво, - сверхоборотня кто-то спугнул? Отсюда и его ошибки - торопился. - Допустим, согласен, могли и спугнуть. Но ведь и на Быстрой, и у Дельты Орфея произошло то же самое. Третий человек, не попавший в загадочные апартаменты сверхоборотня, успевает заснять его, и снимки эти доходят до нас. Совпадения? - Это можно проверить. - Пинегин повернулся к пульту команд. - Я дам запросы на Быструю и на Арнеб-3, какие события происходили там во время похищений. - Он набрал шифр и отдал приказание инженерам связи корабля. Потом повернулся к остальным. - Продолжим. У Беты Зайца нам делать нечего. Местные власти собственными силами прочесали планету и окрестности звезды, сверхоборотня там, естественно, не оказалось. У кого есть предложения, рабочие гипотезы? Оборотень действует рядом с нами, а мы его не видим и не знаем, что он предпримет в следующую минуту. Мнение Диего мы выслушали, кто еще? - Непонятно также, почему именно человек заинтересовал его, - сказал сосредоточенный Нагорин. - Сравнительно недалеко, в нескольких парсеках есть система, населенная расой Орилоуха... Или то, что сверхоборотень наткнулся на землян, случайность? Но самое поразительное - ни одной попытки вступить в контакт, ничего похожего на научное исследование! - Мы избаловались, - усмехнулся Сергиенко. - Все нам доступно, мы кажемся себе могучими и непобедимыми. Галактику считаем собственным двором, и в результате появляется сверхоборотень и на своем языке поясняет: нет, ребята, космос - это не увеличенная до бесконечности Земля, это иное качество, и населен он такими существами, логика жизни которых принципиально отличается от человеческой! А может быть, причина похищений, наоборот, столь банальна, что наш увлеченный высокими материями ум просто пропустил готовое объяснение. - Например, людей ловят для приготовления особого деликатеса, - предложил Нагорин без тени юмора. - Контакт, но, так сказать, чисто гастрономический. - Разве первый раз мы спотыкаемся о свои заблуждения? Вспомните Тартар... "Сергиенко вовремя упомянул Тартар, - подумал Грехов. - Нелишне вспоминать Тартар почаще. Там остался Сташевский... и многие другие. Я помню страх и боль, я дважды воскресал после Тартара... Тогда я был просто исполнителем, а теперь мои ребята, безопасники, ненамного моложе меня, идут туда выполнять то, что не выполнил я, и теперь я понимаю Кротаса, который не выдержал нервной нагрузки руководителя и ушел из Управления... Я помню Тартар и потому, что не забывал его, забыть его нельзя, для меня он надолго останется точкой отсчета времени взросления. Но если там мы споткнулись о собственное незнание, что оправдывало нас социально, то теперь мы не имеем права спотыкаться, ибо никто и ничто нас не оправдает, пока гибнут люди..." - Все мы помним Тартар. - Пинегин рассеянно пригладил прядь русых волос на лбу. - Если у вас нет предложений, то послушайте мое. Пока "Риман" обследует окрестности Арнеба, у нас есть шанс опередить сверхоборотня. Торанц вопросительно поднял брови. - Как? - Первое появление сверхоборотня предполагается у Гаммы Единорога, так? Потом была Альфа Единорога, потом Дельта Орфея, и наконец. Бета Зайца. А теперь соедините эти системы линией. Что получается? Идеальная прямая, вектор, идущий откуда-то из внегалактического пространства. И если это не случайное совпадение, то следующего появления оборотня следует ожидать... - У одной из звезд Зайца, - закончил Диего Вирт, проделав в уме быстрый расчет. - У Тэты Зайца, - согласился Пинегин. - Конкус, красный карлик с единственной геоподобной планетой. Теперь давайте обсудим план действий... "Задача усложняется, - думал Грехов. - Предстоит, наверное, блокировать целую планету! Хватит ли двух наших крейсеров и полусотни модулей? Что, если предположение Петра не отражает истины? Что тогда? Где искать сверхоборотня? И кто он? Пришелец из глубины метагалактики? Случайный гость? Или наоборот - хозяин?" Он невольно посмотрел на черный провал главного виома, открытого на бедную звездами область пространства. "Ильмус" плавно изменил ориентацию и замер перед прыжком, пока автоматы рассчитывали тончайшие процессы таймфагового режима. ЗАСАДА Невидимой и неслышимой тенью модуль скользнул над сплошным морем тумана, окунулся в него целиком. Едва ощутимая дрожь корабля ушла в корму, он медленно и плавно развернулся в положение финиша и замер. Пилот включил обзорный виом, и словно водопад мутного молока хлынул в рубку - туман был непроницаем. Грехову показалось, что он одновременно ослеп и оглох. Он даже протер глаза и потряс головой, избавляясь от наваждения. Но это длилось лишь несколько мгновений. Туман заговорил. В его речи слышались вздохи, тяжелые шаги, мокрые шелесты, шлепки по воде и долгое булькающее пыхтение... Утро в этом мире без конца и без начала уже наступило, серо-белое и безотрадное, но рассеять туманный слой, плотный, как желе, было не в силах. Модуль оказался в белесом нигде без неба и земли, лишь виом спутника-сторожа, сброшенного перед посадкой, показывал над сплошным плесом тумана изломанную дугу горного хребта, словно плавающего в воздухе невесомой громадой. Грехов представил, как на планету сейчас со всех сторон садятся корабли десанта, и унял поднявшееся было волнение. В ходовой рубке, кроме него, располагалось еще одиннадцать человек и пилот, поэтому рубка представляла собой зрелище странное и не радующее глаз, особенно для пилота Саши Леха. Но если бы можно было сюда впихнуть еще с десяток оперативников. Грехов сделал бы это не задумываясь, так как модули садились на расстоянии в пятьсот километров друг от друга, и двенадцати человек для контроля гигантского квадрата суши в двести пятьдесят тысяч квадратных километров было слишком мало, несмотря на отличное техническое оснащение групп. Даже сотни человек, наверное, было мало. "Риман", высадив свои засадные отряды, умчался к Земле за помощью, но успеет ли он до появления сверхоборотня, никто не знал. - Сначала небольшой инструктаж, - сказал Грехов негромко. - Касается всех, руководителей патрульных групп тоже. Вот карта нашего квадрата. - Он включил проектор и развернул цветную объемную карту района патрулирования. - Группе Шебранна: район от западного склона хребта до Чероки-озера. Рубиновые линии отчеркнули на карте квадрат группы. - Группе Танича: от реки Воскрешения до цепи морен Форта Надежды. Дальше иду я. Особенно внимательным надо быть тебе, Алеша. У тебя там туристский кемпинг, и хотя люди предупреждены... - Все будет, как надо, командир. Грехов поморщился и запнулся, тонкое живое лицо его стало непривычно хмурым и неприветливым. - Люди предупреждены, но риск не уменьшается, причем риск смертельный. Конкретных примет сверхоборотень не имеет, поэтому о любых, пусть самых неожиданных ассоциациях немедленно сообщайте мне. Главное - упредить оборотня, найти его прежде, чем он успеет поймать очередную жертву. Хочу предупредить также: знаю, стрелять вы умеете, так вот - стрелять только в случае прямой угрозы для жизни. Понятно? - Понятно, - ответил за всех скучающий Шебранн. Грехов внимательно посмотрел на него, но промолчал. Он обратил внимание на поведение пограничника еще на крейсере. Шебранн работал у Вирта, ничего существенного о его характере Грехов не знал, но помнил предупреждение Диего, что, Шебранн пограничник опытный, хотя и не без некоторой рисовки. Что ж, поживем - увидим. - Теперь экипировка. Грехов кивнул, пилот вскрыл в полу рубки люк багажного отсека. - Антигравы. Лех опустился вниз, и через минуту манипулятор подал из-под пола связку ремней крест-накрест, скрепленных квадратными пряжками излучателей. - Экзоскелетные пленки... Лех достал ворох коричневых толстопленочных костюмов, увеличивающих силу человеческих мышц. - Рации и оружие. Рации представляли собой дырчатые шлемы с наушниками, оружие - пистолеты "универсал", привлекающие внимание хищной и грозной красотой. - Вылет через полчаса. Сейчас всем полная медицинская профилактика, без исключений. Еще раз спрашиваю - всем все понятно? - Ясней ясного, - сказал, Шебранн. - Одно непонятно: зачем нам экзоскелетон? Лишний вес. Мы и сами не хлюпики. У Грехова сузились и расширились крылья тонкого носа. Несколько секунд он молчал, потом неожиданно усмехнулся. - Лишний вес, говорите? Подойдите ко мне. Шебранн пожал плечами и протиснулся между креслами к пульту управления. Он был на две головы выше и чуть ли не вдвое шире командира, и Грехов снова усмехнулся в душе, зная, насколько обманчив его мальчишеский вид. - Вот моя рука, согните в локте... так. Возьмите мою, упор в ладонь, а теперь попытайтесь пережать мою руку вниз. Шебранн откровенно улыбнулся, оглядываясь на оживившихся товарищей, которые продвинулись ближе, ожидая необычного состязания. Забара и Лех, знавшие силу командира, переглянулись. - Начинайте, - кивнул Грехов, - смелее... Шебранн осторожно нажал, боясь сломать хрупкую, по сравнению со своей, руку Грехова. Тот даже не пошевелился. Тогда он нажал сильнее - никакого результата! Покраснев от досады, пограничник напряг мышцы в полную силу - рука Грехова и он сам казались отлитыми из металла. - Все? - буднично спросил начальник отдела, будто вовсе не он сопротивлялся мощному натиску соперника. Потом медленно оттеснил руку, Шебранна влево и дожал. - Теперь понятно, зачем экзоскелетон? Красный и злой, Шебранн вскочил с пола, растирая запястье правой руки. Во взгляде его читалось недоумение. - Вы, наверное, заранее надели на себя экзопленку. - Обыкновенный рабочий костюм. Кстати, вешу я при моем росте сто с лишним килограммов. А виновато в этом феномене мое детство. Наверное, мало кто из вас помнит аварию на "Дерзком"? Я родился на этом корабле и десять лет рос в поле тяготения в три раза превышающем земное... Ну ладно, это все дела давно минувших дней. А усилители силы мышц нам очень могут пригодиться, потому что никто не знает, во что или в кого превращается сверхоборотень. Забара и вы, Шебранн, останьтесь. Группу Шебранна поведете вы, Ивадари. Пожалуй, так будет лучше. Сам он пойдет со мной. Если нет вопросов - в дезкамеру! Ходовая рубка постепенно опустела, груда снаряжения на полу растаяла. Грехов подождал, пока закроется люк, и посмотрел в лицо Шебранну. - Мне не нравится ваша амбиция. В деле, которое нам предстоит, слишком много неизвестного, поэтому я не имею права рисковать, посылая старшим патрульной группы несдержанного человека. Пограничник побледнел, уши его, наоборот, вспыхнули. - Я мог бы вообще отстранить вас от операции, - продолжал Грехов холодно, - но, во-первых, катастрофически не хватает людей, а во-вторых, за вас поручился Диего Вирт, а ему я верю. Габриэль отвернулся и щелкнул пальцами, переводя взгляд на пульт. Пилот понял, что нужна связь с крейсером. - Пойдете со мной, - закончил командир отряда. - Все, что я говорил на инструктаже, вы обязаны выполнять безоговорочно, и мой вам совет: не щеголяйте своим послужным списком и не делайте вид, что вам сам черт не брат! Это не принято даже среди стажеров. Вы поняли меня? Шебранн молча отвернулся. - Крейсер на связи, - сказал Лех. - Хорошо, - сказал Пинегин, выслушав краткий отчет Грехова, и отвел в сторону свои мрачноватые, близко посаженные глаза. - Связь со мной с этого момента держи лишь в случае крайней необходимости: кто знает, на что еще способен сверхоборотень. Может, он пеленгует и ТФ-передачи. - Как дела у Диего? - Все в порядке. Он только что спрашивал о тебе. Кстати, ты особенно в бой не рвись, мне нужны лишь сведения о появлении оборотня, а не лихие погони со стрельбой. Как говорили раньше: вперед не суйся, сзади не оставайся, в середине не толкайся, но... - ...инструкцию знай! - без улыбки докончил Грехов. - Инструкцию я знаю. Лучше скажи, ученые могут наконец определить, что такое сверхоборотень? Трудно бороться с неведомым противником. У нас же куча представителей ИВКа: Сергиенко, Талгревенн, Нагорин. Они-то почему не подключаются? - Они давно подключились, но информации, сам знаешь, - кот наплакал. Кстати, откуда тебя знает Сергиенко? Он тут мне все уши прожужжал, распевая тебе дифирамбы. - По Тартару. Пинегин кивнул и перевел разговор на другую тему. Он знал, какую роль сыграл Грехов в конфликтной ситуации контакта на Тартаре. - Ты ждешь чего-то еще? - спросил он. - С Землей связи пока нет, на время операции. Я понимаю, Полина... Попробуем связаться через ретранслятор, я потом дам знать. Не волнуйся, все будет хорошо. Грехов прищурился, слабо усмехнулся. - Философ ты, однако... Посидев минуту, он протянул руку и выключил связь. Тень грусти промелькнула на его лице так быстро, что ее заметил только сидевший рядом внимательный Игорь Забара. - Вот и наша минута пришла, - проговорил наконец заместитель начальника отдела, - уходить и прощаться без слов... Они уходили последними. Туман у модуля так и не рассеялся: то ли корабль сел в болотистой низине, то ли это было особенностью местной природы. Обходя круглое тело модуля, Грехов спугнул стайку каких-то молчаливых существ и включил антиграв. Все трое выскочили из туманного одеяла прямо под серебристым шариком телезонда и направились в сторону моренной гряды под названием Форт Надежды, к границе подконтрольного группе района. Всем участникам операции пришлось выучить с помощью гипнопеда планетографию своего участка, поэтому в рельефе проплывающей под ними местности Грехов разбирался хорошо. Над рекой Воскрешения он уверенно повернул навстречу встающему светилу. Редкие туристы и многочисленные исследователи посещали эту планету просто: входили в кабину таймфага на Земле и спустя мгновение выходили из кабины приемного таймфага на планете. Но именно присутствие на Конкусе стационарного ТФ-комплекса и увеличивало опасность положения: несмотря на то, что пассажирское сообщение Конкуса с Землей было временно приостановлено, все же сверхоборотню самым удобным для засады местом являлся таймфаг, а также поселки исследователей и туристов вокруг него. Снизившись над сплошным лиственным покровом сельвы, Грехов оглянулся, но найти место посадки уже не смог: сзади до горизонта тянулась однотонная стена серого тумана, смыкающаяся с такой же однообразной стеной небосклона. Все на этой планете казалось серым или бесцветным, то ли из-за эффекта освещения, то ли в действительности мир Конкуса имел серую окраску. Экзоскелетный костюм почти не увеличивал массивность и объем человеческого тела, и двести километров до Форта Надежды они преодолели за три четверти часа. Отсюда и следовало начинать патрульное барражирование вдоль полосы обитаемой земли, в центре которой находилась станция ТФ-сообщения. С воздуха моренный вал, источенный эрозией, действительно напоминал полуразрушенные каменные постройки, вернее, многокилометровую каменную стену с бойницами и башнями, и Грехов понял планетографов, давших следу древнего ледника название Форт Надежды. У одной из башен они спланировали на почву, и Грехов проверил связь с остальными группами. Все складывалось нормально: спасатели и пограничники начали патрулирование, ничего подозрительного за это время не наблюдалось. - Пойдем и мы, - сказал Грехов, оглядывая напарников. Шебранн был хмур и рассеян, но и это было в порядке вещей. Главное, чтобы урок пошел впрок. Второго спутника, Забару, Грехов знал давно и был спокоен за него во всех смыслах. - Вперед пойду я и... Шебранн. Ты, Игорь, пойдешь страхующим. Следи не столько за обстановкой, сколько за нами. Держись метрах в двухстах, но не отставай. - За тылы не беспокойся, командир. - Поначалу, думаю, осмотрим таймфаг и его окрестности. Потом поселок биологов и всю остальную территорию. Ну, вперед! Грехов полого поднялся в воздух, сориентировался и направился к небольшому ржавому облачку на горизонте - единственному объекту, нарушающему серую "гармонию" Конкуса в этом районе. ЗАСАДА (продолжение) ТФ-комплекс открылся неожиданно за крепью пузырчатых растений в котловине: голубая искусственная платформа с жилыми коттеджами, эллингом для прогулочных аппаратов и техническим центром. Самой примечательной чертой комплекса была приемная ТФ-камера, построенная в стиле "модерн" - эллипсоид, рассеченный тремя плоскостями. Передающая камера была построена в стиле "ретро" - миниатюрный замок с зубчатыми стенами и башенками. Грехов посмотрел на часы, хмыкнул и опустился за полкилометра до платформы, жестом давая понять Забаре, что тот должен остаться здесь. - Пройдемся пешком. Посмотрим издали на эллинг, камеры, генераторы. Потом проверим границы квадрата. - Вид у нас довольно подозрительный, - сказал Шебранн, похлопав по упругой пленке экзоскелетона. - Не покажется ли это странным наблюдателям оборотня? Грехова тоже беспокоил этот вопрос, но отвечать он: не стал. Лес у ТФ-комплекса был редкий, похожий на свежую посадку. Деревья в нем достигали высоты всего двух-трех метров и напоминали пыльно-прозрачных водянистых осьминогов с ветвями-щупальцами, утыканными присосками-пузырями. В этом лесу невозможно было спрятаться, он просматривался метров на двести вперед, и тем не менее оказалось, что в нем прятались... нет, не люди. Гуманоиды - может быть, но не люди. Разведчики успели пройти половину расстояния до платформы с таймфагом, и в это время на них со всех сторон набросились странные существа, не то заросшие густой серой шерстью, не то одетые в пушистые комбинезоны. Руки и ноги - вполне человеческие, а головы напомнили Грехову стереографии из цикла "Вещи смотрят на нас": круглые башни с глазами-бойницами, ртом-дверью и конической макушкой-вершиной. Носов у незнакомцев не было совсем. Грехов реагировал мгновенно, мозг работал ясно и четко, страха не было. - Беги! - выдохнул он. Шебранн заколебался, не отрывая взгляда от стремительно приближавшихся серых фигур. - Пошел! - глухо рявкнул Грехов и с силой толкнул пограничника в спину. Шебранн включил антиграв, стал подниматься в воздух, но двое серых прыгнули за ним, схватили за ноги, остальные бросились на Габриэля. Оружия у них не было, и Грехов не стал вытаскивать свой "универсал". Не потому, что это было бы "не по-джентльменски", а потому что всегда помнил завет Даль-разведчиков: применять оружие только в случае прямой угрозы для жизни. Все дальнейшее произошло в течение полуминуты. Шебранн смог освободиться от захвата серых и свечой взмыл в воздух, подавая сигнал тревоги. Забара уже мчался к ним на полной скорости, но опоздал. Грехов увернулся от первого нападавшего, схватил второго за шею и ударил приблизившегося сзади обеими ногами в прыжке. Падая, увлек противника за собой и с трудом перебросил через себя, удивляясь неожиданной его массе: весил серый нечеловек килограммов двести. Мгновенно вскочив, Габриэль оказался лицом к лицу с двумя оставшимися серыми, не успевшими вмешаться в схватку. Азарта не было, был холодный расчет и желание объясниться. - Послушайте... - начал он, но договорить ему не дали. - Что же вы, ребята, так невежливы? Выпад в живот, нырок под стремительный ответный удар второго. Еще выпад, тяжелый удар в плечо, "аж загудело!" - как сказал бы Нагорин. Еще двое сзади. Одного в лицо - извините, жестоко, но не смертельно! Второго боковым "косым флинтом", третьего на себя и сверху "цепом", полежи, дружок... Четвертый все же успел зацепить - словно молотком ахнул! Габриэль отлетел в сторону. На ногах однако удержался, помог экзоскелетон, но по достоинству оценил чудовищную силу противника. "Вот тебе и контакт! - мелькнула мысль. - Обыкновенная, ничем не спровоцированная драка!" Габриэль отступил на шаг - для обдумывания ситуации, но серый не дал на это времени. Он неуловимо быстро шагнул к человеку, рука дернулась вперед вместе с плечевым суставом, совершенно не по-человечески. Грехов уклонился от нового удара, не слыша, как Забара и Шебранн кричат "держись, командир!", перехватил длинную серую руку, завел ее за себя и вбок, одновременно делая поворот вправо. Серый переломился в поясе, и тогда Грехов рубанул его сверху по безобразно толстой шее, вкладывая в удар всю силу и мощь скелетона. В следующее мгновение Грехов нырнул вниз, под руки очухавшихся серых, перекатился на бок и включил антиграв, дав полную тягу. От перегрузки едва не потерял сознание. Серых внизу словно ветром сдуло, исчезли, как тени. Сквозь прорвавшиеся извне звуки конкусского вечера донесся тихий отчетливый свист, и с высоты сотни метров, куда унес его антиграв, Грехов увидел, как недалекая поверхность платформы таймфага исказилась, задрала края вверх, превращаясь в кокон, и на человека надвинулось нечто, напоминающее гигантское черное яйцо. Удар столкновения сбросил Грехова с пути движения "яйца", прочертив дугу, он упал в заросли пузырчатого кустарника. Переворачиваясь на спину, достал "универсал", но выстрелить не успел: одолела внезапная слабость, Грехову все стало безразлично. "Уйдет!" - вяло подумал он, роняя оружие. С громовым ударом черное пятно сверхоборотня исчезло. А еще через некоторое время яркий белый свет упал сверху и огромный диск придавил ложбину. Крейсер "Ильмус" опоздал всего на минуту. В долине, которую только что покинул сверхоборотень, начался переполох: бежали люди, кто-то громко давал распоряжения, а над Греховым склонились два лица: недоверчиво-испуганное Шебранна и озабоченное Диего Вирта. "Ничего, все в порядке", - хотел сказать Грехов, но сознание почему-то ускользало, он с удивлением прислушался к своему телу, не веря, что оно отказывается повиноваться... НА ГРАНИ ПРОВАЛА Сознание вернулось к Грехову только спустя двое суток. Крейсер совершал челночный поиск по трассе Тэта Зайца - Кси Голубого Колодца. Сверхоборотень ушел куда-то в этот район, ушел не один: как теперь знали люди - Передвигались сверхоборотни группой в девять-десять особей. На Конкусе они появились сразу в девяти районах, и, если бы не принятые меры, могло произойти массовое похищение людей. Но несмотря на тщательную подготовку операции и техническую оснащенность отрядов сверхоборотни ушли все до единого. Локаторы крейсера поймали их в околопланетном пространстве сразу же после выхода и почти тут же потеряли, успев засечь примерное направление бегства. Группа оборотней ушла к оранжевому карлику Кси Голубого Колодца, подтвердив тем самым гипотезу Пинегина: двигались они действительно по прямой. В медцентре крейсера было тихо, но откуда-то до слуха долетали неразборчивые фразы, обрывки слов. Грехов сначала отнес это к слуховой галлюцинации, потом понял, что слышит голоса из динамика в углу комнаты. Тогда он приказал координатору палаты включить интерком - систему внутренней связи. Стена напротив кровати "провалилась" в экспедиционный зал крейсера, и Грехов увидел компанию: Торанц и Джаваир, руководитель второго сектора УАСС, сидели, Диего Вирт, Нагорин и Пинегин стояли. Петр, сцепив руки на груди, рассуждал: - Мне кажется, появление сверхоборотня не следует считать вторжением, хотя выглядит это именно так. Движутся они прямолинейно, я не понимаю, в чем тут дело, почему они так несвободны в выборе направления; о причине такой скованности можно только гадать. Появление их так же загадочно: у ближайшего звездного окружения мы не обнаружили цивилизаций. Может быть, это пришельцы из другой галактики? Правда, если обратить вектор их движения вспять, то он упрется в абсолютно свободное пространство. И хотя примерно в том направлении находится квазар Дитя Большого Взрыва, до которого около семнадцати миллиардов световых лет, предполагать, что сверхоборотень явился оттуда, несерьезно. С другой стороны, скорость движения их группы довольно высока... - Главное сейчас не в их загадочности, - сказал бесстрастный как всегда Джаваир, щуря узкие черные глаза жителя Азии, создающие впечатление бойниц на сухой, коричневой от загара крепости лица. - Главное, что оборотни постепенно проходят бедные звездами и населенными планетами окраины Галактики и скоро вонзятся в недра нашего спирального рукава [наша Галактика состоит из пяти спиральных рукавов, Солнце входит в число звезд Рукава Ориона]. А там, вы знаете, десятки аванпостов и поселений человечества. Это новые потери и жертвы. Кроме того, возможно, пойдут планеты, населенные существами иных цивилизаций, и за них мы теперь тоже в ответе. - Говорите конкретно, - глуховатым голосом произнес Торанц. - Что можно сделать со сверхоборотнями и какие средства может выделить Земля на эту операцию? - Любые! - раздался высокий, с металлическими обертонами голос из затемненного угла зала. Человек встал, и Грехов узнал Банглина, заместителя председателя Высшего координационного Совета Земли (ВКС). - Любые. Но это совсем не означает, что достижение контакта с ними возможно лишь посредством оружия. Последнее условие налагает на всех нас дополнительную ответственность, причем не столько за установление контакта, сколько за жизнь людей, которые и не подозревают о существовании оборотней. Прав Доминик, не время сейчас решать, разумен сверхоборотень или нет, животное или звездолет с экипажем. Действуют оборотни не совсем чисто, но ведь и мы действуем не лучшим образом. Необходимо как можно скорее выработать стратегию дальнейшего поведения, учитывая прошлые ошибки, а они, к сожалению, были. Банглин вернулся в кресло, помолчал и спросил: - Почему же, однако, все девять оборотней ушли от нас? Столько усилий - и впустую! И еще это странное происшествие с группой Грехова... Кстати, почему заместитель начальника отдела лично участвовал в операции? Не хватает специалистов? Пинегин нахмурился. - Специалистов такого класса действительно мало, хотя я и не одобряю его решения. Что касается срыва операции... Сверхоборотни взлетели до того, как мы узнали, где и в качестве кого они прячутся. Мне кажется, они централизованно получили сигнал от одного из своих приятелей на орбите. Этот оборотень мог заметить что-то подозрительное из космоса, как было уже два раза - мы проверили случаи на Быстрой и Арнебе-3. А с Греховым действительно произошел интересный случай, и необъяснимый. - Не из-за действий ли этой группы все остальные оборотни встревожились и ушли? - Нет, - уверенно возразил Пинегин. - Габриэль Грехов действовал абсолютно правильно и сделал все, что мог. - Понятно. - Банглин погрузился в размышления. - Так что, по-вашему, представляют собой эти серые драчуны? - Есть целых три гипотезы на этот счет, - вступил в разговор Нагорин. - И все три, - он помолчал, подбирая формулировку, - одинаково уязвимы. Первая: серые люди - название условно - существа, захваченные оборотнем на его пути. Вторая - это "люди для контакта", нечто вроде роботов или биороботов, существующих для переговоров с людьми. И третья гипотеза: серые люди - члены экипажа сверхоборотня, его строители или повелители. Почему они напали на Грехова, с какой целью, - неизвестно. - Любопытно, - сказал Банглин. - Ну, а какая, по-вашему, гипотеза ближе к истине? Грехов почувствовал головокружение и некоторое время отдыхал, потеряв нить разговора. Ответ Нагорина он пропустил, но затем говорил Сергиенко, совершенно не изменившийся за четыре года, истекшие с момента первого штурма Тартара. - Мы знаем, - сказал он, - что сверхоборотни путешествуют группой. Мы знаем, что они могут превращаться в любое материальное тело, вплоть до, казалось бы, непредставимого - в озеро! Размеры их колеблются от сотен метров до одного километра, такова оценка машин. Скорость передвижения в космосе лишь немногим уступает скорости наших кораблей в ТФ-режиме, хотя расчеты мои неточны: я считаю скорость оборотней по их появлению у звезд, а ведь они, наверное, не сразу начинают охоту, определенное время тратится на разведку и подготовку. Таким образом, скорости их огромны, что указывает на энергетическую независимость. В сущности, мнение моих коллег и мое собственное таково: сверохоборотень - аппарат, управляемый разумными существами. Происшествие с Греховым, на мой взгляд, подтверждает это достаточно основательно. - И все же что-то здесь не так, - задумчиво сказал Торанц. - До сих пор поведение оборотней было так прямолинейно, что разумным его не назовешь. А нападение серых людей, живущих в сверхоборотне, только подтверждает их низкий уровень. Что кроется за нападением? Какая цель? Захват в плен? Это можно было бы сделать гораздо проще и изящней, без кулаков и приемов, устаревших более двухсот лет назад. Какое-то странное несоответствие логики: колоссальная мощь соседствует с примитивностью способов ее использования!.. Грехову не суждено было выслушать всех участников оперативного совещания. В комнату вошел врач, выслушал сообщение киб-диагноста и, несмотря на слабый протест больного, выключил виом. Через три дня крейсер прибыл в систему Кси Голубого Колодца. По мнению Грехова, название для созвездия, состоящего из дюжины желтых, оранжевых и красных звезд, было выбрано неудачно. К тому времени Габриэль был уже почти здоров. Разряд неизвестного излучения, которым окатил его сверхоборотень на прощание, оказался слабым и не затронул основных нервных центров. Оранжевый карлик Кси Голубого Колодца не имел официального названия, только регистрационный номер, зато владел обширной планетной системой в двенадцать планет и двумя поясами астероидов. Одиннадцать внешних планет походили на древний Плутон - снежно-ледяные облака, не успевшие сформироваться в "настоящие" плотные планеты, и лишь ближайшая к звезде обладала атмосферой и хилой растительностью. Поселений землян здесь не было, только вблизи экватора некогда разведчики - причем разведчики другой цивилизации, орилоухской - оставили автоматическую станцию-маяк, для тех, кого фантазия когда-нибудь заставит посетить эту систему. "Ильмус" вышел на мегаметровую орбиту вокруг планеты и выслал во все концы системы модули и автоматические зонды. Сверхоборотни должны были хотя бы пройти мимо, обследуя планеты, и стоило попытаться обнаружить их в этот момент. Правда, эта точка зрения была уязвимой с тех позиций, что целей экипажей оборотней никто знать не мог. "Задерживаться они, скорее всего, не станут, - думал Грехов, покидая медцентр. - Убедятся, что система необитаема, и уйдут. Успеем ли мы обнаружить их до этого момента? Конечно, на всем предполагаемом пути их следования люди предупреждены и готовы к встрече, но ведь ничто не мешает им изменить маршрут..." Он остался на крейсере вместе с Пинегиным. Диего руководил звеном модулей и ушел со своими к самой отдаленной планете; уходя, пожелал Грехову скорейшего выздоровления. В полутемном зале мерцали виомы, связывающие крейсер со всеми модулями. Банглин переговаривался с Ненароковым, Сергиенко с эмканом на голове работал с координатором корабля. Один Пинегин медленно ходил вдоль вогнутой стены главного виома и посматривал на окно оперативных экранов, показывающих одну и ту же картину: темный шар планеты и черно-звездное поле космоса. Если приглядеться, шары планеты были разными, - это значило, что модули заняли места каждый возле своей планеты. Подойдя к Грехову, Пинегин остановился. - Выздоровел? - Вполне. Но ты же знаешь врачей... - Ожидание, боюсь, будет долгим. - Пинегин посмотрел на часы. - Извини, ничего нового о Полине сообщить не могу. - Я понимаю, Петр, - сказал Грехов. - Я спокоен. Сам же говорил: в наше время от родов не умирают. Твои слова? - Добро. - Пинегин внимательно всмотрелся в спокойные черные глаза заместителя и встал. - Отдыхай, ты мне нужен здоровым и уверенным. Чует мое сердце, что и в этот раз операция сорвется. Он махнул рукой и отошел. - Типун тебе на язык! - пробормотал Грехов ему вслед, оставаясь сидеть. Напоминание о жене задело струну памяти, и та послушно нарисовала перед ним плачущую Полину... Интересно, где она сейчас? Неизвестность - хуже беды, хотя к делу это не относится. Приказано отдыхать и быть здоровым и уверенным. Грехов соединился с рубкой и попросил Ненарокова дать ему любой модуль. Командир "Ильмуса" был немолод и опытом обладал немалым. Зная ранг пассажира, он не стал спрашивать, зачем ему модуль, и доказывать, что одному на разведшлюпе уходить с корабля рискованно, а просто и спокойно посоветовал взять с собой группу. - Спасибо, - ответил Грехов. - Я возьму с собой вашего пилота и одного из своих парней. Желание выбраться "на волю" возникло остро и сильно. Оно не подкреплялось оперативной обстановкой или практическими соображениями, но Габриэлю хотелось убедиться, что с ним все в порядке, поэтому он не стал углубляться в дебри самоанализа. Через десять минут десантный шлюп типа "Привидение", способный становиться невидимым в очень широком диапазоне частот электромагнитного спектра, оторвался от технопалубы "Ильмуса" и за полчаса покрыл расстояние до ближайшей к звезде безымянной планеты, у которой кружил крейсер. Облетев ее кругом. Грехов дал знак пилоту, и модуль вошел в атмосферу экваториальной зоны, направляясь к единственному океану, на берегу которого стоял построенный косморазведчиками Орилоуха маяк. Сели на широкой полосе ослепительно белого кварцевого песка, за которой шло зеленое глянцевое поле с едва заметной рябью волн на редких чистых от водорослей полосах, - таким здесь был океан, почти целиком заросший водорослями. Поглядев в пустое зеленовато-желтое небо, Грехов в сопровождении Забары направился в сторону куполовидного возвышения, похожего на лысый череп погрузившегося в землю великана. На макушке холма играло разноцветными огнями непонятное издали сооружение - орилоухский маяк. Подножие холма заросло буро-коричневыми, с фиолетовым отливом, папоротниками - единственным видом растений, выбравшимся на сушу из океана. Папоротники были хрупкими на вид, но железными и упругими на ощупь, с режущими кромками листьев. Если бы они росли гуще, пробираться через них было бы непросто. Поднялись на вершину холма и остановились. Даже вблизи орилоухский маяк ничем не раскрывал своего предназначения, он вообще ни на что не походил, хотя по человеческим понятиям и принадлежал к классу искусственных сооружений, созданных разумными существами. Судя по архитектуре сооружения, орилоухцы не были гуманоидами. Их маяк был сложным нагромождением всевозможных геометрических фигур: "ежей", решеток, труб, конусов, плоскостей, коленчатых рычагов и сотен других мелких деталей, создающих необычный пространственный рисунок, который, тем не менее, не был бессмысленным, но подчинялся иной, отличной от человеческой, логике и мироощущению. Многие детали светились, а в глубине выпуклых полушарий на концах гофрированных шлангов, похожих на фасетчатые глаза насекомого, мигали огни голубые, желтые, зеленые, оранжевые. Мигали с разной частотой, как подметил Забара. Обошли маяк кругом. Ни одного следа, холодная серо-белая поверхность скалы была девственно чистой, орилоухцы знали свое дело и построили маяк без единого нарушения экологической этики. - Желудок, - нарушил молчание Забара. - Что? - удивился Грехов. - Похоже на желудок, оперированный и выброшенный за ненадобностью. Габриэль улыбнулся, оценивающе глядя на маяк. - Что-то в этом есть. Вероятно, орилоухцы не придавали большого значения эстетике своих изделий. Вы когда-нибудь видели орилоухца? Забара отрицательно качнул головой. - Вообще-то странная раса. Непонятно, почему они не идут с нами на контакт... Грехов вспомнил, как впервые увидел орилоухца, мертвого. Было это семь лет назад, еще до экспедиции на Тартар. Крейсер Даль-разведки "Урал", в экипаж которого входил молодой Габриэль, открыл у Альфы Рыси планету, на которую в это же самое время пыталась высадиться экспедиция орилоухцев. В реестре экологических типов планета значилась под индексом Ад-9, то есть имела природные условия, близкие к пределу Тагора - максимальной непригодности не только для колонизации, но и для исследования. Даже Юпитер, гигант Солнечной системы, был проиндексирован по шкале Тагора как планета типа Ад-4. А тут Ад-9! И все же орилоухцы пошли на планету, невзирая на вежливый совет командира "Урала" не рисковать понапрасну. Они разбились и не стали звать на помощь, хотя могли это сделать не раз. Неизвестно, что ими руководило, гордость или сложные расовые традиции. Когда спасательный отряд с "Урала" нашел их корабль, в живых не осталось никого. Грехов в числе семи человек группы риска впервые увидел мертвого орилоухца: трехметровую глыбу не то металла, не то камня, с тремя выпуклостями на теле, с большей из которых смотрели на людей остановившимся взглядом неожиданно земные, не человеческие, а скорее кошачьи, прозрачно-желтые глаза... Так и осталось тайной стремление экипажа орилоухского космолета произвести посадку в кромешной тьме электрического ада, пронизанного дыханием смерти... Вернувшись на "Ильмус", Грехов доложил Пинегину о своей готовности к работе, ни словом не обмолвившись о полете к орилоухскому маяку. Надо было бы оправдываться, искать объяснение поступку, хотя ничего криминального в нем и не было. Но короткое полуторачасовое путешествие помогло Габриэлю встряхнуться и настроиться на необходимую волну готовности к новым неожиданным встречам. Спал он спокойно. Трое суток дежурили земные корабли в системе Кси Голубого Колодца. Локаторы крейсеров прощупывали межпланетное пространство с точностью до метра. Казалось, ни одно тело не могло проскочить сквозь этот заслон незамеченным. Скептические настроения среди экипажей крейсеров множились и росли. Гипотеза Пинегина подвергалась нападению специалистов ИВКа, которые не оставили от нее камня на камне. Но сверхоборотни "не подвели" начальника экспедиции. Они появились неожиданно и в самом центре системы, подтвердив тем самым умение двигаться в высших пространствах таймфаговых коридоров. Пинегин сыграл тревогу, и через несколько минут все модули повернули к четвертой планете звезды, возле которой хищной стаей кружили девять тел. - Мне почему-то в последнее время кажется, что мы поспешили с выводами, - нарушил молчание Сергиенко. - Это семья, семья животных пространства. - Почему? - спросил Банглин. - Потому, что любое разумное существо способно к обобщениям и давно бы поняло, что за ним следят, его ищут. Оборотни же сломя голову мчатся по прямой! Действительно никого не боятся? Открытие их - великая и трагическая случайность! Их счастье, что на пути то и дело попадаются звезды с населенными планетами. Измени оборотни угол вхождения в Галактику на градус, они пронзили бы ее, почти ни разу не встретив звезды. - Но, может быть, это все-таки автоматические устройства, действующие по программе? - пробормотал Банглин. Пинегин включил главный виом крейсера, и присутствующие в зале оказались в черной пустоте над пепельно-серебристым серпом планеты. Передачу вел модуль, шедший малой маневровой скоростью, поэтому серп постепенно утончался и скоро исчез совсем. - Где же они? - поинтересовался Сергиенко, разыскивая глазами сверхоборотней. - Виктор, дай контуры на виом, - попросил Пинегин. Ненароков подключил локаторное зрение на видеосистему экспедиционного зала, и все сразу увидели впереди модуля мерцающее зеленоватое пятно. Это шла группа оборотней. Выделились и остальные модули, ранее не видимые, - рубиновые черточки по разные стороны тесной группки неведомых созданий. Из-за горба планеты выскочило оранжевое светило, и видимость ухудшилась. Земные корабли снова затерялись в пространстве. - Сближайтесь, - подал команду Пинегин. - Будьте внимательны. Все наблюдают объект? Сколько оборотней в группе? - Вижу девять, - отозвался Диего Вирт. - Их же было десять, - тихо сказал Сергиенко. - Вполне вероятно, что десятый пошел на планету для разведки. А может быть, прячется где-то для страховки. - Витя, обыщи всю систему, - сказал Пинегин. - Появится десятый - немедленно сообщи. - Не вижу, - отозвался командир крейсера. - Кругом пусто. - Хорошо. Продолжаем. Расстояние до объекта? - Пять мегаметров. Пинегин оглянулся. - Всем аварийный пеленг! Грехов прыгнул в кресло вслед за остальными и вдавил рукой красный грибок кнопки защитной автоматики. Рядом стоящее кресло застонало от могучего тела Сергиенко. - Крейсеру - готовность один к ТФ-режиму! - Опасно, - коротко отозвался Ненароков. - Модули слишком близко, можем задеть энерговыхлопом. - Сделай, что можешь. Вирт, как слышишь? Бери командование на себя. В полусотне километров от объекта выныриваете из ТФ-коридора и врубаете разгонное поле, одновременно форсируя тормозящее фокусом к объекту. - Понял, - донесся спокойный голос Диего. - Пусть летят генераторы, но дайте нужную плотность поля! - Постараемся. Теперь группа сверхоборотней были видна хорошо - девять круглых зеленых пятен, убегающих в тень планеты. Впрочем, не девять - десять. - Их уже десять! - воскликнул Сергиенко, встречая взгляд Грехова. - Проморгали! - Они как-то должны общаться, - негромко сказал Банглин. Ненароков услышал и тут же ответил: - Я слушаю их со времени обнаружения. На всех диапазонах тишина. - Странно, связь между ними должна быть. Внезапно впереди модулей встало мгновенное туманное облако, расползлось в стороны волокнами и образовало струящийся зонт, охватывающий когорту сверхоборотней. Навстречу ему от других модулей протянулся второй такой же зонт, еще чуть-чуть - и группа окажется в силовой ловушке. В следующее мгновение ослепительная зеленая вспышка разорвала пространство, люди невольно закрыли глаза, и этого мига оказалось достаточно, чтобы сверхоборотни исчезли. ПРИМАНКА Еще сутки дежурил "Ильмус" в системе оранжевого карлика Кси Голубого Колодца. Сверхоборотни больше не появились. Вырвавшись из ловушки, они снова ушли в космос, и на этот раз вероятность их последующего обнаружения падала почти до нуля. Как сказал Сергиенко: - Не будут же они вечно идти по прямой! Еще предстоит объяснить, почему они шли прямолинейно, никуда не сворачивая, так долго. - Дрейф, - буркнул Джаваир. - Дрейф со скоростью выше световой?! С избирательными остановками в пути? Странный дрейф... - Разве все поведение оборотней менее странно? - Есть одна идея, - медленно произнес Грехов в наступившей тишине. - С оборотнями надо бороться их же оружием... - Каким же? - требовательно спросил Банглин, пронзительный взгляд которого был трудно переносим. - Оружие сверхоборотней - способность к сверхподражанию. Почему бы и нам не скопировать что-либо для приманки? Облик самого оборотня, например. Может, увидев его, остальные подойдут "познакомиться". Что еще? Давайте думать вместе. - Это мысль! - признал Торанц. - Вот и проанализируйте ее. - Банглин резко повернулся к руководителю пограничников. - И побыстрее. Если все же допустить, что оборотни и дальше будут идти по прямой, - а кстати, ничего другого нам не остается, - что у них на пути следующее? - Гамма Суинберна, - ответил Пинегин. - Сто пять парсеков, почти предел прямого хода наших кораблей. Двигаясь с прежней скоростью, они появятся там дней через пять-семь. - Семь дней, - повторил Банглин. - Что ж, видимо, придется давать "Шторм" всему Управлению. Уверенности в том, что они не свернут, у нас нет, и надо успеть подготовиться к встрече с ними на всех форпостах Рукава. - Может быть, не стоит торопиться со "Штормом"? - пробормотал Торанц, не глядя на заместителя председателя ВКС. Неудачи с захватом сверхоборотней ложились прежде всего на погранслужбу, и было горько осознавать себя виноватым, хотя, в общем-то, винить в неудачах было некого. В истории расселения человечества по Галактике подобных инцидентов не было, и учиться приходилось на своих собственных ошибках. Банглин думал долго, потом необычно глухо сказал: - Последняя надежда - Суинберн. Если и там не удастся договориться с оборотнями - объявим "Шторм"... Крейсер медленно опускался в глубокую воронку планеты - именно такой представлялась она с высоты в сорок километров. До сплошного голубого облачного покрова оставалось совсем немного, когда корабль перестал двигаться и замер. С час он висел неподвижно, не выказывая признаков жизни. Потом скачком прыгнул вверх, прочь от планеты. На его месте остался ребристый шар диаметром около сотни метров. Шар подождал, пока крейсер перейдет на другую орбиту, затем в три секунды превратился в бурое непрозрачное облако, отчетливо видимое в разряженном воздухе стратосферы. Грехов наблюдал эту картину с поверхности планеты, опустившись в модуле задолго до появления шара. Шар, конечно, загадочным не был, представлял он собой генератор силового поля и в данный момент успешно превращался в копию сверхоборотня. Облако достигло километра в поперечнике и застыло. Грехов, один из немногих видевших оборотня вблизи, отметил большое сходство копии с оригиналом. Лишь цвет копии, как показалось ему, не соответствовал цвету настоящего оборотня, ведь он видел его черным. - Ну все, - вздохнул Грехов и посмотрел на невозмутимую физиономию Диего. Между модулями была включена постоянная связь, и космонавты могли разговаривать и видеть друг друга, словно находясь рядом. Всего на поверхности планеты ожидали своей работы четыре модуля, оснащенные дополнительным энергетическим оборудованием. По мысли руководителей операции они должны были взлететь, как только группа сверхоборотней подойдет к ловушке, и, включив концентраторы гравиполя, как бы "вморозить" всю группу в сверхплотное силовое поле, чтобы не дать ей уйти. Эксперимент был опасен, и экипажи модулей состояли всего из двух человек: начальника группы - он же пилот - и инженера по энергоснабжению. Грехов пошел в паре с Забарой. - Будем ждать, - сказал Вирт в ответ на вздох Грехова. - Видимо, это наш последний шанс. Пока что в этой игре пять - ноль в пользу сверхоборотней, а? - Где-нибудь эти чудовища нарвутся на достойным ответ, - сказал Нагорин, появляясь в соседнем виоме. - Им и так слишком долго везло. А наши неудачи говорят о многом: о нашей беспомощности, традиционном подходе к решению задач поиска, о несовершенстве логического аппарата... ну, и так далее. Тот, кто назвал этих незнакомцев сверхоборотнями - смотрел в корень. Такой суперподражатель может предстать кем угодно, и поймать его чрезвычайно трудно, если вообще возможно. - Что вы этим хотите сказать? - удивился Диего. - Сомневаетесь в успехе операции - так и скажите. - Я и сам не знаю, чего хочу, - подумав, сказал Нагорин. - Зато знаю, что я могу. - Судить об этом будут наши последователи, - пробормотал Грехов. - Что мы можем - покажут наши успехи. А вот чего мы стоим... об этом говорят пока наши неудачи. Диего иронически приподнял бровь. - Лично я стою больше, чем ты думаешь. Обменявшись полуулыбками, они прекратили разговор. Нагорин пожелал осмотреть окрестности на месте посадки. Диего пошел спать, сославшись на "отсутствие стимулов к активной жизни". Командиром четвертого модуля был сам Пинегин, упросивший Торанца принять руководство всей операцией на себя. Еще на крейсере Грехов случайно услышал разговор начальника погранслужбы с Банглиным. - Почему вы посылаете на планету начальников отделов? - резко спросил Банглин в обычной своей манере разговаривать. - Потому что они лучшие оперативные работники, - сухо ответил Торанц. - Я не могу рисковать успехом дела, посылая на самый важный участок менее опытных оперативников. У вас иные соображения? Банглин промолчал. Самые опытные... Габриэль с тоской посмотрел на фиолетово-синий ландшафт, окружающий корабль. Вдруг остро захотелось увидеть Полину, взглянуть в ее теплые карие глаза, ощутить особый фиалковый запах волос, почувствовать нежность и ласку маленьких рук... Чувство одиночества охватило его неожиданно и сильно, как никогда прежде, и было это, вероятно, признаком усталости или последствиями последних травм. "Почему так тоскливо в последнее время? - подумал он, включая музыку. - Неужели я так слаб? Или дело в другом - я просто-напросто чувствую приближение смерти?.." Солист известного ансамбля "Василиск" пел песню на слова старинного поэта Аполлинера: ...Мы будем все дальше и дальше идти, Не продвигаясь вперед никогда. И от планеты к планете, И от созвездий к созвездиям, Даже не покидая Земли... "Странная тяжесть на душе... словно я на перепутье и не знаю, куда свернуть... И ведь уверен - с Полиной действительно ничего не случится, но это знание не спасает... почему-то кажется, что я виноват перед ней... в чем? Не все сказал перед расставанием? Так нет же, она привыкла к частым моим путешествиям. Что-то упустил? Или во мне заговорила экстрасенсорная система - дар предвидения? О чем же хочет он меня предупредить? Чего тебе надо, интуиция? Что нас ждет впереди?" ...Белорунных ручьев Ханаана Брат сверкающий - Млечный Путь! За тобой к серебристым туманам Плыть мы будем. О, дай нам взглянуть Мертвым взором на звездные страны... День прошел. Под циановыми облаками, рассеивающими ровный синий свет, он наступал и уходил незаметно, похожий на долгий мучительный рассвет: солнце сквозь облака не просвечивало, и заметных колебаний освещенности смена дня и ночи не вызывала. Ночь тоже прошла спокойно. Грехов отметил это с некоторой долей сожаления - душа жаждала действия. Планета не была заселена, и даже маяков здесь не оставили разведчики. Нагорин выходил из модуля, но, побродив около часа среди сумрачных фиолетовых скал, вернулся разочарованный и недовольный: фауны и флоры планета не имела никакой, и от тишины, от мысли, что гигантский ее шар, покрытый полями игольчатых кристаллов и скалами, пуст и безмолвен, становилось неуютно. Пинегин вышел на связь всего один раз, собрал всех и попросил проверить готовность аппаратуры. Диего выразил общее мнение, вежливо послав ему привет от бабушки удава, и это ненадолго развеселило компанию. К десяти часам по корабельному времени, когда Забара любопытства ради собрался на прогулку, внезапный сигнал общего внимания заставил его побежать в рубку со всех ног. На пульте горел сигнал экстренной связи, чей-то энергичный и даже веселый голос повторял: - Экипажам группы риска срочно вернуться на крейсер! Тревога по форме "три"! Экипажам группы риска... Виом экстренной связи мерцал тусклым золотом и напоминал речное дно, просвечивающее солнечным днем сквозь толщу воды. - Форма "три" - это же вооруженное столкновение! - присвистнул Забара. - Неужели оборотни осмелились напасть?! В соседних виомах появились встревоженное лицо Нагорина и недоумевающее Вирта. - Ты что-нибудь понимаешь? - спросил Диего. - Я слышу только вызов, картинки нет. Твой виом работает? Грехов вместо ответа включил системы дальновидения, и главный виом модуля отразил фиолетовый бархат неба и плывущий над планетой многокилометровый "цветок" крейсера. - "Ильмус", - пробормотал Забара. - А где же имитация оборотня? Неужели автоматы проморгали появление настоящего? - Нас должны были предупредить в первую очередь, - возразил Нагорин. - Да и в "слепоту" автоматики я не верю. - В таком случае возможности оборотней шире, чем мы думали. Появился Пинегин, бледный и словно помятый. - Чего ждете? Особого приглашения? - Странный вызов, - отозвался Диего. - Видеосвязи нет, но голос слышен. Слушайте, братцы! - Диего встретился взглядом с Греховым. - Что, если это... - Сверх оборотень! - закончил тот. - Конечно, это не крейсер, это наш приятель. Но где тогда настоящий "Ильмус", хотел бы я знать? Почему не отвечает? - Готовили ловушку для оборотней, а они сделали нам, - хохотнул Диего. - Не лишено остроумия. Грехов усмехнулся. - Остроумно, говоришь? Примитив, никакого остроумия! Вот что, мужики, я не знаю, где сейчас Крейсер, но стоит попытаться захватить хотя бы этого оборотня. Время не ждет, кто "за"? Я пошел! - Куда? - крикнул Пинегин, но модуль Грехова уже скользнул белой молнией в небо и пропал в облаках. - Григ, старт! - приказал Диего своему напарнику, демонстрируя отличную реакцию. - Вперед! - махнул рукой Пинегин. Вслед за ним стартовал и Нагорин. Крейсер "Ильмус" "настоящий" - не отзывался на запросы, и Пинегин мимоходом подумал, что сверхоборотни затеяли игру по своим правилам, игру, из которой люди могут и не выйти живыми. Если крейсер не придет на помощь... "Ильмус" в это время отражал атаки оборотней, создавших в пространстве такую бурю помех на всех диапазонах связи, что сквозь нее не могло пробиться к модулям ни одно сообщение. ДУЭЛЬ НЕ ПО ПРАВИЛАМ Модуль Грехова чуть опередил остальные корабли. Он был уже в нескольких сотнях метров от мнимого крейсера, как вдруг его подхватила мягкая, но властная сила и понесла на центральный диск. - Держитесь! - рявкнул Забара, поправляя на голове эмкан защиты. Они невольно сжались в креслах. Тоненько запел фиксатор защитного поля рубки, спасающего людей от перегрузок. Диск надвинулся вплотную, но в последнее мгновение в нем образовалась щель, в которую и ухнул модуль, как в пропасть. Именно в этот момент возле лжекрейсера выросли с разных сторон модули засады, разом затормозились и включили капсулирующие гравитационные генераторы. Гигантское тело мнимого корабля тут же сломалось, все его "ажурные конструкции" - стометровые лепестки-антенны, купола энергокамер, фермы захватов - поплыли, укорачиваясь, и спустя несколько секунд в космосе мчались два белесых шара, окруженные всполохами борющихся силовых полей. Один из сверхоборотней почти сразу вырвался и мгновенно растворился в пустоте, другой почернел, словно обуглился, пытался резкими маневрами вырваться из цепких объятий земных кораблей - мошек рядом с дыней, но что-то мешало ему набрать нужную скорость, сковывало движения. Вел он себя странно: то замирал на месте, распухая в размерах, то сжимался до предела, испуская яркий свет. - Габриэля работа! - тихо сказал Диего Вирт, сжав зубы и кивая в сторону метавшегося оборотня. В рубках модулей, несмотря на титаническую схватку, стояла тишина, и разговаривать можно было свободно. - Надолго нас не хватит, - неожиданно тонким голосом отозвался Нагорин, впервые попавший в такой переплет. - Ну и силища у этого чертового мешка! - Сближайтесь! - прохрипел Пинегин. - Легче будет держать... Всей борьбой, невидимой, но жестокой, руководили автоматы, но люди были напряжены так, будто это они наносили миллиардоваттные удары шпагами силовых полей и отражали такие же ощутимые выпады противника. Схватка продолжалась еще некоторое время. Второй раз оборотень испустил тонкие, пронзительно яркие лучики света, пока Пинегин не догадался, что это вторичный эффект направленной ТФ-передачи: сверхоборотень издал призывы о помощи. - Сейчас будет туго, - сказал Пинегин. - Он зовет своих. - Где же крейсер? - Вирт возился с передатчиком и бросал яростные взгляды на пустой объем экрана. Оборотень делал отчаянные попытки вырваться из объятий силовых полей, которыми его окружили модули, но мощности его противодействия явно не хватало. К тому же "проглоченный" модуль Грехова отнимал у него свободу маневра, и он менял форму и метался, как огромный жук, запутавшийся в паутине. Внезапно Пинегину показалось, что звезды тронулись с небес и ринулись к кораблям, словно брошенные горстью. - Один, два... семь... девять, - насчитал Пинегин шепотом. - Держитесь плотнее! - приказал Пинегин. - Переключите кормовую автоматику на отражение новых целей. Идут остальные. Но сверхоборотни не успели прийти на помощь своему собрату: в полукилометре от сплетенного клубка борющихся гиганта-оборотня и земных пигмеев-кораблей возник вдруг истекающий белым пламенем корпус крейсера, и по характерной лучистой короне, окружившей его, Пинегин понял, что крейсер выстрелил по хищно приближающейся стае струями жесткого гамма-излучения. Все девять загадочных тел разом окутались зеленоватым облаком, за которым, когда облако рассеялось, космос был пуст. Крейсер медленно приблизился к замершему последнему оборотню вплотную, тот рванулся было в сторону, но переливчатая пелена, похожая на мыльный пузырь, окутала его со всех сторон и повлекла к главной силовой антенне "Ильмуса". В виомах модулей возник экспедиционный зал крейсера, тревожные лица дежурных бортинженеров, Торанца, Сергиенко и Банглина... - Там у него модуль Грехова... внутри, - устало сказал Пинегин. - Надо что-то срочно предпринимать. - Я могу попытаться проникнуть внутрь оборотня, - быстро сказал Диего Вирт. Банглин отрицательно качнул головой. - Вряд ли это возможно... сейчас, по крайней мере. - Мы сейчас хозяева положения, - сказал Торанц, понимая чувства пограничника. - Военные действия закончились, но мы все равно диктуем свою волю. Те, кто командует оборотнем, должны это понимать. - Но модуль Грехова - их единственный шанс ультимативного контакта. Надо немедленно лишить их этого шанса! - Правильно, - кивнул Пинегин. - Иначе они могут потребовать: вы нам свободу, мы вам модуль. Торанц задумчиво поковырял ногтем браслет видео на руке и отошел вглубь зала, к Банглину. Вернулся он через несколько минут, угрюмый, но спокойный. - Каким образом вы думаете проникнуть внутрь оборотня? - Значит, разрешили? Торанц усмехнулся подтексту ехидного замечания Диего, но промолчал. - Сначала надо прощупать яйцо интравизорами, - сказал Пинегин. - А потом посмотрим. Торанц скептически поджал губы. - Весьма конкретная программа. Оборотня мы прощупаем, а вы пока думайте, что будете делать дальше. Следующие два часа прошли в попытках просветить километровую глыбу сверхоборотня с помощью локационных систем "Ильмуса". В радиодиапазоне оборотень оказался непроницаем, словно одетый в металлическую броню. Нейтринные прожекторы тоже не помогли: картинка на экранах получалась странная - сверхоборотень походил на гранат, начиненный зернами уплотнений; ничего похожего на "нормальный" космический корабль, построенный по законам определенной технологии. Зато гравизондирование позволило определить несколько массивных центров внутри оборотня, два из которых примерно соответствовали массе проглоченного модуля, и Банглин после долгих споров о "гуманности действий людей в отношении неизвестного объекта" дал разрешение "руками" прощупать подозрительные места. Первая же попытка дала положительный результат: на экранах появился знакомый силуэт модуля, упрятанный под поверхностью оборотня на глубине около ста метров. Оборотень не подавал никаких признаков жизни, равнодушный, как настоящий камень. Не ответил он и на попытки радиоконтакта, предложенные ему специалистами Института внеземных культур. "Ильмус", опутавший странное яйцо невидимыми глазу силовыми сетями, медленно уходил прочь от голубой звездочки Гамма Суинберна. Модули Пинегина, Вирта и других патрулей сопровождали его почетным эскортом. - Итак, дальнейшие ваши действия? - спросил Торанц, вызвав на связь Диего и Пинегина. - Первым пойду я, - сказал Диего и так посмотрел на Петра, что тот понял - решения своего Диего не изменит. - Петр подстрахует меня сверху. Действовать надо жестко, никакие программы интеллектуального контакта нам сейчас не помогут. Сначала я, конечно, попробую посигналить, чтобы нам открыли дверь, а потом... потом вскрою скорлупу яйца над модулем Габриэля. - М-да. - Торанц покосился на Банглина, явно не одобрявшего их действия. - Штурм унд дранг!.. Что ж, пробуйте. Не мы всю эту кашу заварили, но нам расхлебывать, и расхлебывать все равно где - на Земле или здесь, у Суинберна. Говорилось это, вероятно, для Банглина, а может, Торанц сам сомневался в правильности принятых решений, но оба понимали, что отступать нельзя: двое людей ожидали помощи, захваченные чьей-то недоброй волей с неизвестной целью. - Есть такой старинный термин - плен, - пробормотал Диего, усаживаясь и закрепляясь в кресле перед центральным виомом модуля. - Нравится это нам или нет, но наши друзья в плену. Готов, Григ? - Готов, - сказал вернувшийся пилот, надвигая на лоб эмкан. - Тогда вперед! Модуль вырвался из строя своих собратьев и сделал красивую дугу, сверкая обшивкой корпуса в свете прожекторов крейсера. Поверхность сверхоборотня была бугристая, в ямках и бороздах, складках и рытвинах, похожая на выветрившийся лавой поток. Не верилось, что под аппаратом загадочный исполин, могущий превращаться в любую конструкцию и даже в часть ландшафта. - Не подходи близко, - посоветовал из виома связи Пинегин. - Выведи включение защиты на М-управление. - Не беспокойся, Петр, - кивнул Диего. - Держись в стороне. Габриэль все еще не отвечает? - Не отвечает. Радиосвязь, сам знаешь, не годится, а ТФ-обмена не слышно. Видимо, или поврежден ТФ-передатчик, или... Второе "или" означало гибель экипажа модуля. - Давай нашу программу, Мэт, - повернулся Диего к помощнику. Мэтьюз Купер растопырил руки над своим крылом пульта, управляющим всей научной аппаратурой модуля. Ничего не произошло. Полчаса они "крутили" программу контакта на всех мыслимых диапазонах волн, сверхоборотень не отзывался. Диего, не мудрствуя лукаво, посигналил лазерными прожекторами, но и это не помогло. Никто этому особенно не удивился: "разговор" со сверхоборотнем велся с тех пор, как он оказался под силовым колпаком, но до сих пор получался лишь монолог - говорили люди, оборотень молчал. Диего одним словом "нуль" передал на крейсер результаты своих "переговоров" и решил действовать более круто. Сначала он провел серию легких "уколов" гамма-излучением вокруг того места, где был запрятан модуль Грехова, потом дал более мощную вспышку над модулем. Снова отметил нужную зону слабыми уколами гамма-излучения, и повторил более мощный удар по крыше над модулем. Выждав некоторое время, еще раз прошелся по периметру выбранного участка гамма-пушкой, а затем дал по центру участка лазерный импульс на поражение. Черная поверхность сверхоборотня словно вскипела, выбросив снопы искр и клубы дыма. Диего подождал, пока рассеется дым, и увеличил длительность импульса, делая глубокий надрез в оболочке сверхоборотня. Снова клубы дыма скрыли под собой черную, сморщенную "скорлупу яйца". В тот же миг закричал Мэтьюз: - Диего, осторожней! Пилот мгновенно отвел модуль назад, хотя еще ничего не увидел. В теле сверхоборотня на месте шрама, выжженного лазерами модуля, появился звездообразный провал, расползся громадной кляксой и остался. - Вход! - прошептал Мэтьюз. - Оборотень раскрылся! - Все-таки они поняли, - донесся голос Торанца. Кого он имел в виду под понятием "они", не знал, наверное, и он сам. Диего посмотрел на пилота - и тот понял. Модуль медленно приблизился к провалу, размеры которого позволяли свободно проникнуть в глубины исполина. - Берегитесь! - вырвалось у Пинегина, напряженно следившего за событиями. Диего включил прожекторы. Толщина оболочки сверхоборотня достигала двадцати метров, а под ней просматривалась какая-то полость, заполненная пеленой тающих в вакууме испарений. - Пар, что ли? - буркнул пилот, переключая зрение модуля на радары. Взору открылось обширное помещение, на дне которого, накренившись, стоял знакомый конус модуля. Возле конуса копошились две фигуры в мерцающих комбинезонах, и Диего чуть не закричал: "Габриэль!" - но вовремя прикусил язык. Это были не члены экипажа Грехова, это вообще были не люди. - Серые! - ахнул Мэтьюз. Модуль продолжал опускаться в недра сверхоборотня, оставив позади тревожную перекличку друзей и надежду на быструю помощь. Приблизился бугристый - бугры располагались в строгом шахматном порядке, словно здесь недавно посадили какие-то злаки, - пол. Модуль придавил кормой один из холмиков, накренился. Двое у земного корабля перестали копошиться и молча обратили свои неподвижные лица-маски к пришельцу. Диего спохватился и включил передатчик, вызывая Грехова. Двое серых одновременно вздрогнули, один из них попятился и скрылся за модулем. Второй вразвалку направился к модулю Диего. - Хозяева... - пробормотал Вирт, переставая вызывать Грехова. - Мэт, продолжай за меня, я выйду к нему. Может, договоримся. - Я с тобой. - Ты останешься. - Тогда я вынужден напомнить тебе об инструкции - не выходить в поиск одному... Диего отстегнулся от кресла, подошел к Мэтьюзу и, наклонившись к нему, похлопал по плечу: - Ты думаешь, мне хочется идти туда? Ошибаешься, Мэт. Но мы пограничники... Он вышел из рубки. Серый человек, плохо видимый из-за тумана, ждал его в двадцати шагах от модуля, верно угадав расположение выходного люка. Заметив блистающую металлом фигуру, - Диего надел противоядерный комплект, и остроконечный капюшон-шлем и горб генератора поля на спине превратили его в диковинное существо, - шагнул к нему и вдруг гигантским прыжком метнулся прочь. Исчез в туманной пелене. В наушниках раздался вздох пилота и смешок Мэтьюза. - Напугал ты его, однако! - Черт с ним! - сказал Диего. - Не хочет разговаривать - не надо. Самое интересное, что здесь почти земная сила тяжести. Искусственная гравитация? Он огляделся. Серых нигде видно не было, белесая пустота, высвеченная прожекторами модуля, скрывала истинные объемы помещения и поэтому оно казалось бескрайним. Шлюп Грехова был едва виден в полутора сотнях метров. Диего махнул наблюдавшим за ним товарищам и быстро пошел сквозь туманную кисею, успевая глядеть и под ноги и по сторонам. Люк корабля был закрыт, кругом никого. "Если автоматика не работает - я не войду", - подумал Диего, обходя модуль. - Люк закрыт, - сообщил он в микрофон. - Как там у вас, тихо? - Порядок, - отозвался Мэтьюз. - В радио видим тебя хорошо, в световом - сплошная муть. Откуда здесь туман, Диего? - Спроси чего-нибудь полегче. Как хоть выглядит это подземелье? - Диаметр около ста восьмидесяти метров, высота метров сорок. Стены очень странные, в каких-то перепонках и дырках - решето в лохмотьях. Бугры ты видел. А чуть левее от нас по направлению к тебе виднеется нечто похожее на трехметровое ухо. - Выход не закрылся? Молчание, потом голос пилота: - На месте. Что собираешься делать? Безопасники предлагают помощь. - Пусть ждут. Грехов молчит? - Тишина... - Я сейчас подойду к люку, а вы включите запросчик. Если автоматика у них в порядке... Диего еще раз обошел модуль, заинтересовался одним из холмиков, ряды которых составляли правильный узор. В вершине холмика зияла круглая дыра величиной с кулак. Диего нагнулся, и ему показалось, что на него глянул внимательный, пристальный глаз. От неожиданности он отшатнулся, и в то же мгновение на него набросились сзади, выкручивая руки и сдавливая ноги. Скафандр противоядерной защиты не имел жесткого панциря, это был многослойный балахон с встроенной сеткой-антенной для создания защитного силового поля, и все же на первые мгновения он не позволил нападающим добиться желаемых результатов. А потом опомнившийся Диего начал действовать, не слыша тревожных криков товарищей. Он не стал включать защиту, вернее, просто забыл о ней, но, к счастью, как и в случае с Греховым, нападающие не имели понятия о приемах рукопашного боя, это были все те же серокожие "хозяева сверхоборотня", и тела их ненамного превышали плотность человеческих тел. Через несколько секунд они были повержены на пол и тут же ретировались, хотя Диего и не собирался их преследовать. - Иду к тебе! - крикнул Мэтьюз. - Не смей! - чуть задыхаясь, отрезал Диего. - Включай запросчик. Пошли томительные секунды, потом в кормовой броне модуля на уровне человеческого роста появилась щель - пошел люк, но до конца не открылся. - Еще раз! Короткий свист, крышка люка подается на несколько сантиметров и окончательно замирает. - Осторожно, Диего! Снова серые... Я иду к тебе и прикрою с тыла. Ты в это время расстреляешь люк. - Всем оставаться на местах! - рявкнул Диего, но Мэтьюз не отвечал, ответил пилот: - Он вышел, бежит к тебе... упал... не встает! На него напали, Диего! Серые! Тянут куда-то... Мэт, откликнись! Диего выдохнул ругательство и бросился назад к своему модулю. Мэтьюза он нашел в полусотне шагов от себя, лежащего без движения на перепончатом наросте, похожем на исполинское ухо. Двое серых держали его за ноги, тут же бросили, когда Диего выстрелил в воздух, и мгновенно исчезли в дыму. Частокол шлангообразных стеблей, окружавших "ухо", заволновался, как живой, когда Диего попытался вытащить Купера. Конечно, на щупальца эти трубки не походили, но их конвульсивные движения явно таили угрозу. Озноб омерзения пробежал по спине Диего. Он отмахнулся от ближайшего "щупальца" и всадил в "ухо" заряд из "универсала". Забор из трубок сломался, они опали дряблыми, содрогающимися сосками. Диего подхватил тело Мэтьюза на руки и едва не выронил - скафандр был скользким. Кто-то помог ему удержаться. Пилот! - Какого черта ты здесь?! - проговорил пограничник сквозь зубы и, не оглядываясь, побрел к модулю. Если бы он оглянулся, то увидел бы, как пилот борется с неожиданно напавшими серыми, но он не оглядывался, надеясь, что пилот идет следом, охраняя тыл. Лишь втащив Мэтьюза в тамбур, обнаружил отсутствие пилота. Молча побежал назад, не отвечая на пробившийся с поверхности вызов Пинегина. Пилота он нашел в таком же положении, что и помощника - тело на перепончатом "ухе", двое серых держат его за ноги, словно исполняют ритуал. Диего сбил их выстрелом из пистолета, не заботясь о величине заряда. Не помнил, как тащил пилота к модулю. Потом оказался у корабля Грехова, сменил обойму и тремя выстрелами вдавил крышку люка в тамбур, пробрался в рубку. Грехов и его напарник лежали без движения у выхода из рубки, видимо, пытались выбраться наружу. Пульт управления был мертв, указатели энергии высвечивали нули. Затем в сознании Диего был провал, а очнувшись, он понял, что сидит на полу рубки своего модуля, а рядом лежат товарищи, все четверо, и кто из них жив - неизвестно. У него еще хватило сил выйти в последний раз - забрать записи приборов и регистраторов связи первого модуля. Остальное помнил смутно: как стоял у тамбура и смотрел на толпу приближавшихся серых - не стрелял, хотя желание стрелять кипело в крови жаждой мести; потом выводил модуль из "подземелья" сверхоборотня, чуть не протаранив идущий навстречу корабль Пинегина; снимал скафандр, бормоча "спасибо" заботливым рукам друзей; шел в медцентр крейсера, волоча скафандр за рукав... Очнулся окончательно в зале через час. "Ильмус" шел домой, к Солнцу, в режиме ТФ-пробоя, ведя в кильватере на незримом канате силовой ловушки равнодушного и таинственного сверхоборотня. "Риман", опоздавший к основной драме, замыкал колонну. Месяц спустя сверхоборотни появились в созвездии Ориона, но предпринять ничего не сумели: люди были предупреждены и вооружены знанием, которое дал им захват одного из оборотней. Как и прежде, оборотни двигались по прямой - объяснить этот факт удовлетворительно так никто и не смог - и, как прежде, пытались "пассивно" охотиться на людей, превращаясь в знакомые сооружения. На заседании Совета Безопасности, состоявшемся на лунной базе УАСС, Торанц докладывал о результатах операции "Оборотень". - Таким образом, - говорил он, - сверхоборотень почти полностью загадочен для нас. На равных продолжают существовать три гипотезы. Первая: сверхоборотень представляет собой звездолет, управляемый командой серых "человеков". Вторая: сверхоборотень - живое существо с огромной, можно сказать, "машинной" памятью. Третья - это автомат для сбора информации. Конечно, в первом и последнем случаях существа, управляющие оборотнем или запустившие его в космос, обладают странной моралью, нравственными и этическими нормами, ибо способы добычи информации оборотнями представляют смертельную опасность для всего живого, для человека тоже. Многие экзобиологи, участвовавшие в изучении пойманного экземпляра, убеждены в том, что он - животное космоса, способное к мимикрии, фантоматическому преобразованию колоссального масштаба. Конечно, месяц изучения такой поразительной изменчивости, какую демонстрирует сверхоборотень, не может дать многого, но уже сейчас известно, что жизнедеятельность этих странных объектов по всем параметрам отлична от жизнедеятельности как живых существ, так и кибернетических механизмов. Ученый-универсалист Сергиенко, занимающийся проблемой оборотней, сказал даже, что подобные чудовища вообще не имеют права на существование, ибо некоторые показанные оборотнем эффекты опровергают законы физики. Я закончил. По залу пробежал легкий шумок. Следующим выступал заместитель председателя ВКС Банглин. - Возможно, - звучным голосом начал он, - мы столкнулись с жизнью, которая в процессе эволюции перешла в открытый космос, но странным образом не переступила грань, отделяющую инстинкт от разума, животную интуицию от интеллекта. Возможно, оборотень действительно автомат, запущенный когда-то и кем-то, о ком мы можем только догадываться. Более вероятна гипотеза, в которой сверхоборотень предстает перед нами звездолетом, управляемым негуманоидным разумом. Единственное, что пока известно точно - он имеет устройства, способные усваивать не только приобретенную человеком информацию, но и наследственную, непосредственно из клеток мозга! - Банглин переждал шум. - Открытие устройств произошло при трагических обстоятельствах: первая же попытка освободить захваченный оборотнем модуль Грехова закончилась гибелью пилота второго модуля и помощника командира патруля. При обследовании оказалось, что вся информация в их мозгу стерта! Клетки мозга разрушены! Каким образом "считывается" информация, мы не знаем, но этот факт проверен последующими экспериментами. Таким образом, информация добывается оборотнями практически мгновенно и без тех колоссальных затрат сил, энергии и времени на усвоение знаний, которые тратит человек на протяжении всей жизни. Если они живые существа, - что тоже вероятно, не будем скатываться в схоластические споры о разнице живого и неживого, - то именно этот факт и мог не позволить сверхоборотням подняться над уровнем животного сознания - легкость приобретения информации. Человек, как вы понимаете, оказался для оборотня лакомым куском: знания его обширны и касаются многих граней жизни космоса. Ну, а если оборотни - автоматические устройства... - Если попытка изловить их снова закончилась бы неудачей, - сказал Пинегин на ухо Вирту, - то вся информация о наших приготовлениях и способах охоты была бы ими впитана и понята, и тогда уже окончательно был бы решен вопрос контакта с ними - только с помощью оружия. Иначе каждая встреча заканчивалась бы трагически. Но как изобретателен космос!.. - К сожалению, общение с оборотнем возможно пока в прямом смысле только через его "желудок", - продолжал Банглин. - Звучит неправдоподобно, но это так. Самое плохое, что мы столкнулись со столь диковинной жизнью совершенно неподготовленными и при обстоятельствах, не оставляющих места для долгих размышлений. Но все же давайте поразмыслим, как, не уничтожая сверхоборотней, которые могут встретить в Галактике других разумных, обезопасить этих неведомых нам братьев. Уничтожать автомат или животное, или управляемый механизм, пусть даже чрезвычайно опасные для человека, но обладающие такими поразительными свойствами, не попытавшись прежде отыскать какие-то пути взаимопонимания, мне кажется недопустимым. Постановление Совета безопасности, как наиболее компетентного органа, будет решающим в ВКС по вопросу судьбы оборотней, поэтому ошибаться в выборе решения мы не имеем права. - А пока мы решаем, оборотни продолжают охоту, - не выдержал кто-то из сидящих в зале. - Продолжают. Тем не менее контакт с ними исключительно важен. Многие ученые склоняются к тому, что сверхоборотень - древнейшая форма жизни в космосе, реликт невообразимо далеких эпох... - Неубедительно, - прозвучал тот же голос. - Вопрос стоит так: или мы или они. Ведь действенных методов защиты от них нет? - Разрешите, я отвечу? - поднялся с места Пинегин. Банглин нахмурился, на миг задержал взгляд на кряжистой фигуре руководителя отдела и согласно кивнул. Пинегин несколько мгновений смотрел в пол, потом сдавил пальцами усталые глаза - отдохнуть ему за месяц так и не пришлось - и выпрямился. - Когда-то в девятнадцатом и двадцатом веках люди, наши предки, истребили почти всех хищных животных на Земле. Некоторые редкие виды исчезли совсем, безвозвратно. О нарушения экологического баланса Земли я не говорю, стоит ли напоминать и о том, что каждый вид животных уникален? Кроме прочего, это истребление не украсило цивилизованную деятельность человека, как не украсило ее покорение "дикого Запада" - Америки с уничтожением и порабощением коренных жителей, варварское уничтожение лесов, загрязнение водоемов, атмосферы и многое другое. Сейчас мы столкнулись с редчайшим явлением в космосе, со сверхоборотнем - либо "одичавшим" автоматом, либо формой жизни, способной к супермимикрии, к перемещению в межзвездном пространстве, владеющей неизвестным видом лучистой энергии! Кстати, вы знаете, что представляет собой оболочка сверхоборотня? Это одна колоссальная молекула воды! Полимерная вода! Гравихимики устроили в связи с этим открытием торжественные похороны прежней теории и уже строят новую. Да это же невероятная удача, открывающая простор для изучения и познания жизни во вселенском масштабе! Да, это хищная форма жизни: человек давно забыл, что такое людоед. Но имеется одно маленькое соображение: нападения оборотней на человека так часты не потому, что они ищут встреч с нами, а потому, что мы нарастающими темпами исследуем Галактику. Сверхоборотней всего десять. Несколько выстрелов, - а я знаю, любителей пострелять и сейчас немало среди нас, - и сверхоборотни исчезнут. А вы, здесь сидящие, хорошо представляете, какие последствия несет уничтожение их рода? Последствия необратимые, ибо стоит поразмыслить на досуге и над тем, в борьбе с какими врагами обрели такую защиту оборотни! И еще одна мысль: память их не имеет себе равной в мире, и ценность запасенной в ней информации наверняка велика, потому что сверхоборотни до встречи с нами могли посетить сотни планет и встретиться с не менее диковинными формами жизни, чем они сами. Конечно, стоимость человеческой жизни измерению не подлежит, я и не пытаюсь сравнить ее с ценностью этой информации. И все же проблемы: мы или они - не должно быть! Возможен только один по-настоящему разумный подход - и мы, и они! Пинегин, не поднимая головы, сел рядом с Диего. Зал молчал... - Куда теперь? - спросил Пинегин Вирта, останавливаясь у входа в зал таймфага. - В медцентр на Камчатке, там врачи сейчас решают судьбу Габриэля. Потом... потом в Даль-разведку, за новым назначением. А тебе пора отдохнуть, выглядишь ты скверно. - Торанц дал всем официальное разрешение на неделю отдыха. - Тем более. Оборотень в надежных руках. Кстати, ты в своей грандиозной речи говорил о сверхоборотнях, как о живых существах. Ты всерьез думаешь, что они - живые космические левиафаны? А как же серые люди? Пинегин вздохнул, поглядел на часы. - Это объяснить легко - симбиоз. Ты будешь у Габриэля первым, обрадуй его, у него родился сын. Назвали Святославом. - Так звали Сташевского. - Диего погрустнел. - А вот Анна не хочет детей. Пока ты пограничник, говорит, я не могу быть спокойна и не хочу растить сына без отца. - С одной стороны она права. - Права, конечно. - Диего пожал протянутую руку. - Зайди как-нибудь, попробуй переубедить. Ну, до связи? Надеюсь, следующая наша встреча уже не будет связана с проблемой сверхоборотня? ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ПОЛИГОН Диего стоял перед синеватым остекленелым куполом и смотрел на свою раскоряченную тень. В полупрозрачной глубине расплавленного песка светились серебристые на свету петли, узлы, жилы, и пограничник представил себе ажурные металлические стрелы опор, возносившие на километровую высоту решетки силовых отражателей. Теперь кругом пустыня, напоминавшая ад, и посередине оплавленный купол энергостанции с полурасплавившимся раструбом энергоотвода, пялившим зев на оплывшие воском холмы. Интересно, как он-то уцелел в пробушевавшем ядерном костре? Диего поежился и перевел скафандр на охлаждение. "Марс, - подумал он, - горная страна Эллада... Идеальный полигон для "громких" экспериментов. А если бы сверхоборотня вздумали изучать на базах Луны? Или вообще на Земле?" - Обхожу активную зону, - негромко сказал он, хотя мог бы и не говорить - за ним наблюдали. Над полигоном кружило чуть ли не с полсотни разного рода зондов, в зените для страховки висел крейсер спасфлота, а вокруг уничтоженного полигонного комплекса располагались передвижные силовые установки, способные выдержать любой ядерный взрыв. "Двенадцать человек обслуживающего персонала!.. Двое ученых с мировыми именами!.. Кто из них ожидал подобного конца?! Понадеялись на силу... Какой жестокий урок человеческой самонадеянности! Взрыв, и - ни оборотня, ни полигона! Впрочем, может, он выжил в этой свистопляске? Сохранился же купол энергостанции..." Сквозь шелест помех в наушниках пробился голос Торанца: - Следи за энергоотводом. Станция по всем признакам работает, потребителей нет и выбросы не исключены. Сигнализатор поставь в фокальной плоскости отвода. Как понял? - Понял хорошо, - равнодушно ответил Диего. На глаз измерив расстояние, он с помощью присоса прикрепил основание сигнализатора к луже бирюзового стекла, и продолговатый баллон на конце тонкого шеста затеплился розовым огоньком, а в наушниках раздалось тихое пульсирующее гудение, предупреждающее о слабом потоке жесткого излучения, струящегося из раструба энергоотвода. Диего показалось, что в тяжелой черноте раструба бродят неясные тени, он подошел ближе - тени исчезли. Тогда он не спеша направился к гигантской по человеческим меркам воронке в теле материкового щита марсианской Эллады. Воронка эта, около двух километров в диаметре и глубиной в полкилометра, не была порождением взрыва. Когда-то ее накрывал золотистый купол, скрывавший под собой технический комплекс полигона, все его службы, склады и лаборатории. В ядерном огне испарился не только купол, но и вся его начинка, и воронка теперь была залита лишь черной тушью тени; бока ее кое-где просверкивали холодными бликами расплавленной породы. Диего обошел скособоченный купол энергостанции, стоявший на краю воронки, поднес к глазам двадцатикратный бинокль. - Видно плохо, тень, - сказал он через минуту. - Но вход в тоннель не завален. Попробую спуститься. В центре воронки начиналась шахта, уходящая некогда к командному пункту полигона и его вычислительному центру. Шахта была неглубокой, всего сорок метров, но у людей все же таилась надежда - вдруг помещения центра уцелели и люди там живы? Диего понаблюдал за воронкой еще несколько минут и со вздохом опустил бинокль. Сверхоборотень исчез. Или он действительно взорвался, или каким-то образом вырвался из плена, взорвав полигон. Не мог же он спрятаться в жерле шахты? Хотя... кто знает, на что он способен. Может, он так уплотняет свое тело, что становится в сотни раз меньше. Но и в этом случае он был бы доступен человеку: гравитационные детекторы сразу засекли бы концентрацию массы. А на сегодня таких концентраций известно две: купол энергостанции и шахта в центре воронки. По всей вероятности, шахта завалена не успевшими испариться обломками громадного здания, но не исключено, что сверхоборотень нашел себе убежище там... Диего включил антиграв и на малой скорости облетел купол - для очистки совести. Ни одного отверстия, никаких следов люков и дверей на его гладких до зеркальности боках, конечно, не было: здесь в течение двух минут бушевал небывалый костер звездных температур, купол оплыл и прогнулся, ни одно живое существо внутри него выжить не могло... но сам он сохранился! Неужто материал корпуса выдерживает миллионы градусов?! - Странно, - сказал Диего, стоя на куполе. - Энергостанция тоже должна была взорваться. - У нее была собственная силовая защита, - донесся голос одного из технических экспертов. В голос Диего вслушивались десятки человек и отвечать на его вопросы мог любой из них. "И все же здесь какая-то неувязка, - упрямо подумал Вирт. - Параметры силовой защиты энергостанций я изучил хорошо, она могла защитить реактор только от обычного взрыва, неядерного. От того, что здесь произошло, она не спасла бы. Но купол-то стоит!.." Диего в раздумье смотрел, как сверкает голубой глазурью двадцатиметровый купол, как наливается розовым сиянием баллон протонного сигнализатора, как искрится и играет блестками уходящая вдаль стеклянная поверхность плато, сглаженная взрывом, покрытая сетью белых трещин на пологих буграх; вслушивался в тишину, подчеркиваемую долгой нотой радиометра... Ничто не нарушало мертвого спокойствия полигона, ни одно движение, ни один внешний звук. Даже далекие голоса людей, пославших его на разведку, умолкли: советовать в данной ситуации было нечего. - Пошел, - сказал наконец Диего сам себе, подпрыгнул в воздух. Над центром воронки, все еще скрытой в тени, он завис на некоторое время. Гигантская двухкилометровая чаша - древний метеоритный кратер с дырой в центре - показалась ему вдруг жерлом орудия, готового к выстрелу. Он подавил в себе желание окликнуть Торанца и включил фонарь. Кратер наполнился бликующим сиянием, из-за которого рассмотреть шахту было невозможно. - Осторожнее, - напомнил о себе плохо слышимый руководитель погранслужбы. - Зря не рискуй, мы получили информацию от следящих станций и постов службы пространства: сверхоборотень не мог уйти с Марса. И если он не испарился вместе с нашей техникой... В общем, понимаешь, о чем речь... - Понимаю, - рассеянно ответил Диего, примериваясь, как будет спускаться в отверстие шахты. - Фон вполне сносный, около трехсот рентген, спускаюсь в тоннель. - На всякий случай я подниму когг, по твоему вызову он прибудет к тебе через три-четыре минуты. - Хорошо-хорошо. Все? - Помни о сигнализаторе... и о том, что жертв уже предостаточно. Не лезь на рожон... Голос Торанца постепенно затих, поглощенный шумами помех, - Диего начал падать в воронку, окунаясь в ее чернильную липкую тень. В десятиметровом виоме, отражавшем часть полигона с куполом энергостанции и гигантской воронкой, было видно, как серебристая искра, замершая ненадолго над воронкой, вдруг начала падать вниз и исчезла из поля зрения. - Дайте увеличение, - попросил Торанц. Воронка стремительно понеслась на людей, разрослась, уходя краями за пределы виома, но тень в глубине чаши была столь густой, что человеческий взор проникнуть в нее был бессилен. Оператор слегка подрегулировал изображение, и теперь стал виден осклизлый купол с наростом энергоотвода, часть покрытой стеклянной коркой пустыни вокруг воронки и сам кратер, залитый тенью, материальной, как черная смола. - И все же я не верю, что сверхоборотень уничтожил себя, - сказал Сергиенко, продолжая разговор. - Этот ничем не спровоцированный взрыв - всего лишь демонстрация неповиновения. - Тогда где он сам? - морщась, заметил Торанц. - Прячется в кратере. - А это возможно? - Кто может сказать, что нет? Кое-какие свойства оборотня мы узнали, но сколько их осталось невыясненными? До сих пор остаются неизвестными происхождение оборотня, его энергетические возможности, информационные запасы, способы трансформации собственного тела... что там перечислять, не хватит времени. Единственное, чего мы добились, - установили причину охоты на людей. - Интеллектуальный паразит, - усмехнувшись, сказал Нагорин, так же, как и Торанц, не отрывающий взгляда от зева кратера, в котором скрылся Диего Вирт. - Признаюсь, это качество сверхоборотня мне сильно не по душе. Верить в подобное трудно. - Еще бы, - сказал Торанц, отмечая время. - Мгновенное считывание информации, запасенной мозгом! Даже наследственной! Эдакий утонченный каннибализм. Хотя, кстати, пандологи давно ищут способы записи нужных сведений непосредственно в мозг человека, способы так называемого рапид-обучения. Для них оборотень - сверхнаходка. - Над чем работали ученые на полигоне до взрыва? - спросил Пинегин, назначенный руководителем реализации мер, принимаемых Управлением аварийно-спасательной службы после катастрофы. Сергиенко пожал плечами. - Анализом физических, химических, биологических и прочих свойств. Хотя, - вспомнил он, - Талгревенн за день до взрыва говорил, что они собираются проникнуть в оборотня для спасения "проглоченных" им ранее людей. - Верно, - поддержал коллегу Нагорин. - Незадолго до... гм, случившегося на полигон прибыла техника для просвечивания тела оборотня, и в разговоре Талгревенн коснулся этой темы. - А как вел себя сверхоборотень? - Как глыба мертвого металла - совершенно ни на что не реагировал, не верилось, что внутри него кто-то есть, что он может двигаться, трансформироваться и так далее. Серые о себе тоже не напоминали. Одни только приборы и отмечали происходящие внутри оборотня процессы. - Какие же? - Какие именно - не скажу, - подбирая слова, сказал Сергиенко. - Но в результате изменялись потенциалы излучаемых им полей, медленно уменьшалась плотность одних объемов тела и увеличивалась других... ну и тому подобное. - Виктор, - окликнул Пинегин. - Ты сверху там ничего не видишь? - Все то же, - пробился голос командира крейсера, зависшего над полигоном на высоте ста километров. - Даже при максимальном увеличении. Не волнуйся, десантники у меня в готовности один, успеем, если что. - Успеем... - проворчал Пинегин. - Вот что, прощупай-ка ты всю панораму локаторами на гравиплотность. Для страховки. - Сейчас сделаем. Пинегин отвернулся от виома и прошелся по залу. Медленно текло время. Диего Вирт не показывался. Огромная плешь полигона лежала перед людьми мертвой пустыней, ни одно движение не нарушало ее пугающего спокойствия. Зуммер прямого канала связи с правительством Земли заставил многих в зале вздрогнуть. Стоявший у пульта селектора Торанц тронул сенсор, и напротив него возник сидящий в кресле Банглин. - Ну что? - быстро спросил он, вперив взгляд в руководителя погранслужбы. - Пока никаких результатов, - сообщил Торанц, кашлянув. - Визуальные наблюдения мало что дают, а более действенные меры только начинают приниматься. Банглин нахмурился. - Это вы говорите через двое суток после взрыва? - Двое суток в месте взрыва радиация была такой, что не помогала никакая защита. После дезактивации уровень радиации понизился, и мы отправили к шахте разведчика. - Сверхоборотень?.. - Возможно, прячется в шахте. - Плохо, - после некоторого раздумья сказал Банглин. - Прошу вас докладывать в Президиум Совета обо всем существенном. Через три дня состоится заседание ВКС, на которое вынесен и вопрос о сверхоборотне. Вы будете готовы дать нам информацию? Торанц покосился на делавшего ему какие-то знаки Пинегина и проговорил: - Сделаем все от нас зависящее. Банглин снова нахмурился, и связь прекратилась. - Я же тебе сигнализировал, - с сожалением сказал Пинегин. - Он не любит неточных и туманных формулировок. - Как будто я его меньше знаю, - через силу усмехнулся Торанц. - Не мог же я ответить "да", будучи уверенным в обратном. Внезапно вспыхнул виом связи с крейсером, и перед людьми в зале появился встревоженный бортинженер корабля. - Зондирование на гравиплотность показывает, что в кратере происходит перераспределение масс. Принимайте картинку, сделана на волне ноль две в течение трех минут. Продолжаем наблюдение. Второй виом воспроизвел объемную схему поверхности полигона: на голубой плоскости розовая полусфера - купол энергостанции и желтая воронка - кратер. Цвет воронки изменялся со временем, по ее стенам ползли алые пятна. К тому же стало заметно, что купол энергостанции и кратер связаны нитью пульсирующего багрового свечения. - Оборотень! - побледнел Нагорин. - Вне всяких сомнений! - Но где? - яростно спросил Пинегин. - Купол или кратер? - Оригинальная маскировка, - произнес Торанц. - Мне кажется, что оборотень в кратере, вернее, сам кратер. Да, сверхоборотень не так прост... хотя я, кажется, и в самом деле начинаю относиться к нему, как к живому существу. - Это неважно, - пробормотал Сергиенко. - Пусть оборотень управляется экипажем, что это меняет? Почему раньше не догадались пройтись гравилокаторами по полигону? - В том-то и дело, что обшарили полигон на всех мыслимых диапазонах волн. - Пинегин гневно раздул ноздри. - Надо вернуть Диего, срочно. Виктор, десантному коггу старт! Прикрой его полем. Внимание водителям силовых установок: полная отдача на отражение! Шли минуты. Ничего не менялось над полигоном. Только медленно опускалась в разверстую пасть кратера золотая капля десантного когга. МЕТАМОРФОЗЫ Диего погрузился во мрак столь плотный и вязкий, что ему на мгновение захотелось глотнуть воздуха, как при нырянии в воду. Приостановив падение, он включил нашлемный фонарь и зажмурился от брызнувших со стен шахты бликов. Видимо, температура и здесь достигала точки плавления пород и покрыла стены вертикального тоннеля многоцветной пленкой глазури. Металлические бока и крепления подъемника то ли сгорели, то ли расплавились и стекли вниз, на дно шахты. - Дно... - пробормотал Диего, преодолевая нервный озноб. Он уже видел это дно, свет прожектора отражался в нем, как в кривом зеркале. Где-то там, на глубине тридцати метров, должны были ответвляться горизонтальные штреки, ведущие к машинному и командному залам. Но вот в брызжущем искрами отсвете от стен появилось черное пятно. Диего замедлил скорость спуска и посмотрел вверх. Кружок входа в шахту был еще достаточно светел. "Горизонтальный штрек? Не рано ли? Пройдена только половина пути. Впрочем, сведения строителей могут быть и не точны. Зато можно быть уверенным, что сверхоборотень здесь не прячется". Диего завис на уровне четырехметрового темного провала горизонтального коридора и посветил внутрь. Световой конус выхватил из тьмы серый пол и... неподвижную серую фигуру с лицом-маской! Серый человек! "Приехали! Оборотень здесь! Замаскировался и лежит себе спокойно... Не меня ли поджидает?" Диего опустился на пол, зорко следя за серым незнакомцем и не забывая боковым зрением отмечать детали картины вокруг себя. Страха не ощущал, только веселую злость и готовность к действию. Так они стояли друг против друга с минуту: человек в блестящем скафандре с горбом генератора поля на спине - и серый монстр, длиннорукий, косолапый, уродливо асимметричный, с серым мертвым лицом. Диего чувствовал на себе его изучающий взгляд. Одно время ему казалось, что кто-то еще смотрит в спину, но он поборол в себе желание оглянуться. Серый вдруг поднял руку и... слепящий огонь факелом ударил в лицо Диего. Открыв ослепленные глаза, Диего увидел себя стоящим в странном багровом светящемся лесу. Из темно-вишневой почвы выпирали тысячи тонких и толстых стволов, переплетавшихся друг с другом так, что просветов почти не было; со всех сторон, сверху нависали такие же стволы, канаты, лианы, свиваясь в бесконечный, пышущий жаром клубок. Первым делом Диего проверил генератор защиты - работает! "Что ж, в таком случае никакие градусы не страшны. Куда же это я попал? Неужто серый так могуч - забросил меня сюда усилием воли? Скорее всего, я нахожусь внутри сверхоборотня, просто мне решили устроить экзамен. Ну, погодите, серые!" Диего огляделся и, заметив в одном месте просвет, направился туда, с трудом пробираясь между сплетениями стволов и лиан. Вскоре он выбрался на край небольшой поляны, в центре которой росла источавшая приятный золотистый свет многометровая "еловая шишка", от которой во все стороны отходили отростки, утолщаясь и тускнея по мере удаления, превращаясь в знакомые стволы и петли "лиан". Приборы, встроенные в браслеты на руках, говорили, что температура "шишки" две тысячи градусов, материал не идентифицируется. Еще приборы уловили пульсацию какой-то субстанции в стволах "деревьев", и генератором этой пульсации служила загадочная "шишка". Диего показалось, что плотность "лиан" на другой стороне поляны меньше, и он направился в ту сторону, сожалея, что кроме визуальных наблюдений и киносъемки ничего не может сделать. Единственным утешением было то, что ученые когда-нибудь увидят в цвете все виденное им... если только ему удастся выйти из глубин сверхоборотня живым и невредимым. По мере того, как Диего продвигался вперед, он начал подмечать некоторые изменения в окружающем его багровом мире. Медленно, но неуклонно происходило упорядочивание ветвистых переплетений "лиан", "лес" становился ровнее, геометричнее, пока наконец не превратился в сросток каких-то удивительных кристаллов. А потом произошло то, чего объяснить Диего не мог уже никак. За очередным кристаллическим массивом дорогу преградила стена. Диего остановился, рассеянно коснулся ее рукой и... очутился в зеркальном многограннике, отражавшем и преломлявшем в своих гранях его фигуру. С минуту разведчик не двигался с места, продолжая ожидать развития событий. Ничего не происходило. Многогранник был освещен так, словно светился сам воздух. Каждое движение отражалось в зеркале граней тысячекратно, и глаза от этого уставали очень быстро... Вздохнув, Диего сделал шаг, другой... Казалось, весь объем многогранника переместился вместе с ним. Тогда он побежал - никакого результата. Остановился, сел. И тут же вокруг проявились полупрозрачные сложные геометрические фигуры, пересекающиеся плоскости, ажурные конструкции - все это в процессе роста, смешения, нагромождения друг на друга, сплетения в невообразимый абстрактный геометрический ком... Тряхнув головой, Диего зажмурился, и услышал нарастающий отчетливый свист, заполнивший его до краев. Апатия овладела им, свист усилился до боли в ушах, и Диего стал растворяться в нем, проваливаться в небытие... Два раза ему на мгновение удавалось приоткрыть дверцу сознания: сначала он ощутил себя стоящим над бездной на краю узкой площадки, потом увидел над собой нависшее жуткое серое лицо-маску... В сознание он пришел, будто его включили. Долго потом мерещилось тихое клацание тумблера, который фантазия поместила почему-то подмышкой. Клац! - и вот он уже бодр и свеж, тело легкое, послушное - сказка, а не пробуждение. А потом Диего понял, что видит перед собой, и замер с поднятой рукой. Сначала пришло впечатление необычного простора: он стоял на плоской вершине будто срезанной лезвием горы и смотрел на равнины, горные страны, океан - уходившие в бесконечную даль. Странность номер один: именно в бесконечную - горизонта не было, на пределе видимости все детали ландшафта сливались в цветную мозаику, уходившую все дальше и дальше. Затем Диего заметил вторую странность: то, что он сначала принял за узор и вязь облаков над собой, оказалось такой же плоскостью с лесами, горами, морями и реками, но обращенной вниз головой к нормальному ландшафту и видимой как сквозь мерцающий слой голубого тумана. И еще: сверкание вдали над равнинами и совсем близко от вершины горы полупрозрачных стен, как бы скрывавших за собой другие миры, обращенные к нормальному по перпендикуляру. Диего долго всматривался в один из загадочных бликов, пока не разглядел туманный гигантский горный хребет, расположенный на такой же туманно-эфемерной вертикальной платформе. - Пересечение миров! - вслух сказал он. - Как же они не влияют друг на друга? Словно для демонстрации возможностей местной физики из-под горы выскочил скособоченный ажурный короб - летательный аппарат - и на большой скорости проделал несколько челночных походов из края в край равнины, теряясь в голубоватой дымке атмосферы. Затем он вспыхнул белым светом, одна из вертикальных поверхностей с равнинным ландшафтом при этом мгновенно приобрела четкие формы, цвет и плотность, так что у Диего даже дух захватило, словно он наклонился над пропастью, и тут же вертикальный мир и коробчатая машина стали невидимыми: вероятно, машина перешла в иное измерение и мчалась теперь где-то над горами другого мира. - Великий Космос! - пробормотал Диего. Он только сейчас заметил, что в небе не было ни светила, ни звезд, ни лун, но освещенность загадочного, тысячекратно пересекающегося в самом себе, бесконечного мира была такой, словно он имел по крайней мере два солнца. Диего попробовал вызвать Пинегина или крейсер, но динамики молчали. "Кинозал" сверхоборотня продолжал работать. И тут пограничник почувствовал на плече тяжелую руку. Он повернул голову и вздрогнул, несмотря на всю свою выдержку. Рядом, в знакомом белом комбинезоне спасателя, который из-за многих преимуществ носили все космонавты, стоял человек. Высокий, атлетически сложенный, смуглолицый, с упрямой складкой бровей и настороженным взглядом. - Черт возьми! - пробасил он, ни снимая руки с плеча Диего. - Скафандр ВЗ! Кто вы? Что здесь делаете? И где это мы? - Он только теперь огляделся, на лице отразилось недоумение. Диего включил внешний звуковой передатчик. - А вы кто? - Я Батиевский, транс-наладчик, последнее место работы - система Гаммы Единорога. На Юлии нас застала гроза и... не понимаю, как я здесь оказался. Где мой напарник, Шубин? - Я думал, мы это узнаем от вас. А вы хоть представляете, где находитесь? Смуглолицый Батиевский еще раз, более внимательно, огляделся, пожал плечами. В глазах его загорелся интерес, но лицо осталось замкнутым, не дрогнуло. "Серьезный мужик, - отметил про себя Диего. - Не паникует. Однако, если он жив, то и другие похищенные живы?! Значит, все-таки плен? Не значит ли это, что и я в плену? Но чего от нас хотят хозяева сверхоборотня?" - Мы выехали по сигналу SOS... - начал Батиевский и вдруг глаза его расширились. - Кто это?! Диего оглянулся. От края площадки к ним неторопливо шествовал серый человек. - И я этого не знаю, - помедлив, ответил Диего. - Может быть, хозяин, а может, такой же пленник, как мы. - Чего он медлит? - пробормотал Торанц. Десантный когг перестал опускаться и завис над дырой шахты, скрытой тенью кратера. - А что он может сделать в данный момент? - ответил вопросом на вопрос Пинегин. - Витя, кто у тебя в ДК? - Игорь Забара и Саша Лех. - Хорошо. - Что хорошо-то? - не понял Сергиенко. - Хорошо, что пошли эти ребята. Лех - пилот-виртуоз, ну а Забара смел и умен... Витя, дай прямую связь с ребятами. - Бери. На пульте селектора вспыхнул крошечный зеленый огонек. Пинегин тронул сенсор и проговорил: - Игорь, что случилось? Почему висишь? - Дырка узковата, - тотчас же отозвался Забара, - когг не пройдет. Придется дальше идти на антиграве. Саша подстрахует полем. - Добро, - после некоторого колебания сказал Пинегин. - Спустишься до уровня отверстия шахты и посигналишь прожектором. В шахту не спускайся, сам знаешь, чем кончаются объятия сверхоборотня. От десантолета оторвалась серебристая пылинка, исчезла в тени кратера. Потом там вспыхнул свет, и стены кратера заиграли сотнями радуг. - Витя, генераторы на пределе! - вполголоса произнес Пинегин. - Если что - ребята должны уйти... - Он хотел сказать "живыми", но удержался. - Уйдут, - пообещал Ненароков, не выразив ни досады, ни раздражения. - Автоматика настроена надежно. При первом же всплеске координатор закапсулирует когг и Забару, а оборотня мы прижмем. Слова командира крейсера несколько разрядили обстановку в зале, он, наверное, именно такого эффекта и добивался, и Пинегин в душе поблагодарил его, хотя сам был настроен далеко не так оптимистично. Вирт не возвращался, и каждая минута уменьшала надежду на его благополучное возвращение. "Авантюра! - с горечью думал Пинегин. - Зачем только я согласился на эту разведку? Упала бы радиация - послали бы роботов. Так нет же, уговорил... И самое страшное - если и он не вернется..." Свет в кратере погас. Прошла минута, вторая... - Игорь, возвращайся, - приказал Пинегин. - Пилот, вы там ближе, Забара виден? - Он пошел в шахту, виден хорошо. - Верните его, немедленно! Пилот вызвал Забару, подождал ответа. - Не слышит, что ли? Модуль переместился, совсем окунаясь в кратер. - Сорвиголовы! - буркнул Торанц. И в этот момент ландшафт с кратером, куполом энергостанции, блестящим стекловидным полем стал изменяться. Люди ничего не успели предпринять, автоматы тоже не отреагировали, запрограммированные на резкие изменения напряженности электромагнитных и гравитационных полей. На полигоне вспыхнул сказочно красивый фейерверк: переливы чистых спектральных цветов, ленты, ручьи и реки цветного сияния, калейдоскоп красок! Потом краски потускнели и стало заметно мелькание картин, одна сменяла другую, но так быстро, что мозг не успевал запомнить их и сравнить, оставить в памяти хотя бы одно из мелькавших изображений. Было ясно, что сверхоборотень уцелел, раскрылся и, быть может, впервые повел разговор на своем языке, а люди ничем не могли ему ответить, кроме стандартных программ контактов, разработанных в Институте внеземных культур, рассчитанных на гуманоидный разум и потому мало пригодных практически в данном случае. Верчение картин замедлилось. Теперь люди успевали выхватить из общего мелькания отдельные фрагменты: то странный, кипенно-белый лес, то непонятные циклопические сооружения, то вереницу каких-то существ, то еще более непонятные машины, формы, контуры зданий и фигур. Оборотень выдыхался. Еще с минуту продолжалось это невероятное светопреставление, потом перед людьми на несколько секунд задержалось видение: полированный идеальный круг, отсвечивающий синим, и неправдоподобная, жуткая в своей неземной нечеловеческой гармонии фигура, от которой исходила - все почувствовали это - гипнотическая, властная сила, довлеющий над миром разум! - и все кончилось. На полигоне лежало почти километровое черное яйцо сверхоборотня, замкнувшегося в свою обычную оболочку. Открылся вид на кратер, но купола энергостанции уже не было, и люди поняли, что и купол был порождением оборотня. Рядом с исполинским эллипсоидом Пинегин заметил конус десантного когга и, дав вариацию увеличения в общем виоме, увидел рядом две блестящие фигуры: одна из них поддерживала другую. В корме когга открылся люк, двое вползли внутрь, и аппарат взмыл в небо. КРИТЕРИЙ ИСТИНЫ Пинасс миновал шпиль марсианской ТФ-станции и провалился в причальный туннель, выведший его на посадочную платформу. Диего нашел эскалатор, поднялся в центральный зал станции, почти пустой в это время дня. Через минуту он был на Земле. После разведки на полигоне, когда произошло странное информационное извержение сверхоборотня, пограничник полмесяца пробыл в марсианском медцентре, излечиваясь от нервной перегрузки и пересыщения увиденным, освобождая организм от немалой дозы всевозможного рода излучений, пробивших даже скафандр высшей защиты. Он уже знал, что снятый им во чреве сверхоборотня фильм, а также записи аппаратуры полигона были переданы во все институты Земли, где подверглись обработке большими вычислительными комплексами. Знал и то, что ближе всех к расшифровке записей специалисты ИВКа, но конкретных сведений об этом не имел: врачи умело блокировали каналы связи, могущие повлиять на спокойный ход лечения. Некоторое время Диего колебался между желанием повидаться с женой и обязанностью явиться в погрансектор Даль-разведки, потом все же набрал код службы и выбрался из кабины таймфага уже в Австралии, под Тидбинбиллой. Ему повезло: первым, кого он встретил, был Нагорин. Диего поздоровался, не подав виду, что удивлен встречей, - врач-универсалист не работал в погранслужбе и мог попасть в этот сектор Даль-разведки лишь случайно или по вызову. - На ловца и зверь, - мрачновато пошутил Нагорин. - Ты как нельзя более кстати. Хочешь - пойдем со мной, в ИВКе сегодня небольшая пресс-конференция по поводу последних событий, для тебя она представляет несомненный интерес. - Но... - неуверенно начал Диего, подумал и, решив, что два-три часа роли не играют, он не на дежурстве, добавил: - Согласен. Через несколько минут они выходили из таймфага Института внеземных культур, расположенного на территории Рязанского парка Победы. Нагорин, хорошо знакомый с системой лифтов комплекса, уверенно вывел Диего в демонстрационный зал отдела внеземных технологий, представляющий собой полусферическое помещение со встроенным в него инженерно-техническим обеспечением. Зал был невелик, но кто-то включил видеопласт и зал казался бесконечным. Диего с трудом отыскал в этом "колоссальном" пространстве знакомые лица. Пинегин с заметной радостью сжал его руку. Торанц тоже несколько оживился, отбросив на время свою обычную внешнюю сумрачность. - Рад. Не ожидал, что отпустят так скоро. Подлечили? - Еще как! - улыбаясь, ответил Диего. - К работе готов. - Ну, уж сразу и к работе, - засмеялся Пинегин. - Я вижу, Игорь зацапал тебя где-то по пути в секториат? Диего смущенно кивнул. Теперь уже смеялись все. - Сегодня у нас обсуждение выводов спецкомиссии по делу сверхоборотня, - сказал Пинегин. - У специалистов Института есть к тебе масса вопросов. - Вряд ли от моего рассказа что-то станет понятнее, - усмехнулся Диего. - Вот у меня вопросов наверняка больше. Кстати, где Грехов? Пинегин отвел его в сторону. - Он дома, в Деснянске. Врачи и на этот раз не сплоховали. После совещания съезди к нему. Диего удивился тону начальника отдела и внимательно посмотрел на его вспухшие желваки щек. - В чем дело? Ты какой-то... - Какой? - Пинегин встретился взглядом с Диего и отвел глаза. - Я такой же, как и всегда. А вот Габриэль... ему, наверное, уже не работать в отделе безопасности, а может, и вообще в Управлении. Диего отстранился, недоверчиво покачал головой, но сказал не то, что хотел: - Полина? - Нет, не в ней дело, он сам... Да и сколько можно? Катастрофа на Чаре, потом Тартар, потом сверхоборотень дважды... не слишком ли много для одного человека? Даже если это Грехов? - Много, - согласился Диего задумчиво. - И все же... - Вот и расспроси его. - Пинегин отвернулся. - Кажется, сейчас начнем. Пошли сядем. Они выбрали кресла неподалеку от пульта управления всей техникой зала. Говор двух десятков человек постепенно стих. К пульту подошел Сергиенко, повернулся к слушателям. - Сначала о фильме, снятом Виртом внутри оборотня, - неторопливо начал он. Ослепительно белая рубашка подчеркивала его густой загар, как и белые брюки. - Первая загадка - серый человек. Большой виом зала заполнился радужным туманом и воспроизвел изображение серого существа, встреченного Диего в шахте. - До сих пор непонятны функции этого монстра. Мнения специалистов разделились. Одни считают, что серый человек - разумный хозяин сверхоборотня, член его экипажа, другие - что он такой же пленник, каким был некоторое время Вирт. Последнюю точку зрения подтверждает встреча Вирта с одним из похищенных оборотнем людей, Виктором Батиевским. В связи с этим - загадка номер два: при первом плановом эксперименте, когда мы пытались найти внутри оборотня всех похищенных, люди обнаружены не были. Откуда там появился Батиевский? Вывод комиссии: считываемая оборотнем полная информация обо всех биопараметрах живого существа хранится в памяти оборотня и он по ней способен воссоздавать любое существо, захваченное им когда-то в космосе. - Слишком уж экстравагантно, - прошептал Диего на ухо Пинегину. - Не проще ли оборотню хранить самих людей, а не информационные копии? Я бы все же попытался заставить его вернуть всех наших. - Пытались, и не раз, - ничего... Сергиенко переждал легкий шумок, пробежавший по рядам кресел. - Третья загадка - светящийся "лес", по которому Диего Вирт путешествовал около получаса. "Лесу" подходит лишь одно объяснение: оборотень показал нам материальное воплощение каких-то математических структур, которым в природе ничто не соответствует. К сожалению, более точно сегодня я ответить не могу, не хватает информации. Очевидно, в зоне "леса" могли изменяться очень многие параметры среды: плотность и виды излучений, полей, но в скафандре Диего не было регистрирующей аппаратуры. Он шел в первую разведку, и никто из нас не мог предположить, чем она закончится. В качестве примера интерпретации этой части фильма приведу мнение Института математики высших пространств: сверхоборотень изобразил часть формулы эс-узлов Шеннона. Для тех, кто не является специалистом в данной области науки: математика эс-узлов Шеннона применяется в теории ТФ-связи. Сергиенко сменил изображение - и Диего снова ощутил себя стоящим в диковинном, багрово светящемся "лесу", переплетенном "лианами", с толстыми и тонкими "ветвями" и выступающими "корнями"... Присутствующие в зале рассматривали "лес", тихо переговаривались. Многие записывали картину на ручные инфоры. Потом Сергиенко выключил виом и с усмешкой сказал: - Иногда становится обидно, что ум человеческий имеет пределы. Все, что мы можем понять, есть комбинация реальных величин. Но ведь, наверное, могут быть и такие величины, которых мы просто не в состоянии воспринимать? Впрочем, я отвлекся. Как говорили в старину: вернемся к нашим баранам. Следующая загадка - пейзаж невероятного по масштабам мира. Большинство ученых склоняется к тому, что сверхоборотень показал нам ландшафт системы, гораздо более сложной, чем планета. И не только более сложной, но и во много раз большей. Стены зала исчезли, люди оказались в странном, перекрещивающемся в самом себе, бесконечном краю, насыщенном чужой, непривычной для восприятия жизнью. В мире, в котором терялось представление пространства и собственное тело казалось ничтожней комариного крыла... - По оценке универсальных машин, диаметр данной системы достигает двух миллионов километров, объем - около четырех миллиардов мегаметров! То есть, система - больше Солнца! Диего переглянулся с Пинегиным; масштабы чужого мира потрясали воображение. - Естественно, у всех возникает вопрос: зачем сверхоборотень показал все это людям? С какой целью? Некоторые специалисты утверждают, что оборотень (или его экипаж) пытается откупиться: дескать, я вам открою все, что знаю сам, а вы отпустите меня на волю. Другие, в том числе и я, считают, что оборотень ищет пути контакта, ибо понял, несмотря на свою неземную логику, что мы не просто живая материя, но - мыслящая материя! Здесь уместно будет высказать точку зрения специалистов отдела ксенопсихологии полнее. По нашему мнению, сверхоборотень - автомат с неограниченной памятью, способный осуществлять любые эффективные преобразования информации. Приемы сбора информации сверхоборотнем, ставящие его в разряд смертельных врагов всего живого, кажутся нам несовместимыми ни с чьей логикой. Однако следует учесть, что цивилизация, породившая оборотня, могла-иметь принципиально отличимые от человеческих формы и цели бытия, логический аппарат мышления, этические нормы и так далее. Иначе говоря - иметь иную форму отражения реального мира, хотя и адекватную законам природы... Сергиенко убрал суперпланетный пейзаж и с минуту молчал, словно давая всем время на переваривание сказанного. - Все мы вольны соглашаться или не соглашаться с любой гипотезой, - продолжал он, посмотрев на часы. - Увы, гипотез многовато. Единственное, с чем, наверное, согласятся все: сверхоборотень являет собой совершенный фантоматический генератор, создающий мир ситуаций, нереальность которого обнаружить нашими методами, с нашей технологией нельзя. - Не поступаем ли мы жестоко по отношению к оборотню? - спросил после непродолжительного молчания один из ученых-универсалистов. - Если сверхоборотень - разумное существо или несет в себе разумные существа... не секрет же, что многие наши методы исследования далеко не безобидны. - Вы были бы правы, - ответил жестко Торанц, поднимаясь со своего места, - если бы не действия самого сверхоборотня, поставившие его, как только что говорил докладчик, в разряд наших врагов. Конечно, мы далеки от того, чтобы намеренно причинить вред этому "черному ящику", клубку загадок, кем бы там он ни был, но если на нас нападают, и нападения ведут к жертвам, то мы обязаны защищаться. Другое дело - следует найти такие способы защиты, которые наиболее эффективны для нас и приносили бы минимальный ущерб "противнику". - Хочу вам сообщить, - продолжал Торанц, проходя к пульту, - что сверхоборотни - их осталось восемь, один исчез по неизвестной причине в неизвестном направлении - продолжают движение во втором спиральном рукаве Галактики - Рукаве Стрельца, и уже вышли из контролируемой нами области пространства. Движутся они все так же по прямой и, вероятно, скоро затеряются в галактическом ядре. Поэтому наш экземпляр становится уникальным: едва ли когда-нибудь еще мы встретимся со столь загадочным объектом... если только повелители сверхоборотня не захотят сами посетить нас, после установления контакта. - Согласен, - кивнул Сергиенко. - Добавлю, что возраст материальной оболочки, кокона сверхоборотня, по оценкам УВМ равен трем миллиардам лет. Не знаю, каким образом столь сложно организованная материальная система, как сверхоборотень, может сохраняться три миллиарда лет! И если он действительно создан очень давно... - Все-таки создан? - переспросил кто-то в зале. - А что, это противоречит вашей точке зрения? - в свою очередь спросил Сергиенко, вызвав легкий шумок. - Жить сверхоборотню так долго - если вы считаете его живым существом - не дадут элементарные законы термодинамики. Ни одно живое существо не способно поддерживать функции саморегуляции и непрерывную память не то что три миллиарда лет, но даже несколько тысяч. По-моему, это бесспорно. - Не тычемся ли мы в застарелые истины, как кроты в попадающиеся на пути камни? - спросил тот же человек, и Диего наконец узнал Забару, своего спасителя, который вытянул его в последний момент из "кинозала" сверхоборотня. - Недаром говорят: истина - это заблуждение, длящееся столетие; заблуждение же - это истина, просуществовавшая минуту. Формирование оболочки сверхоборотня может не соответствовать дате его рождения или постройки. Это первое. Второе: оборотни по всем признакам, несмотря на гигантские возможности, всего лишь автоматы с запрограммированным детерминатором действий, или автоматические хранилища информации, отвечающие определенной цели создателей. Но не кроется ли именно здесь дефект в нашей человеческой, антропоцентрической логике? Мы не боги и можем многое не видеть. Вспомните Тартар... Крепенько мы там споткнулись, пока "серые призраки" не помогли подняться и не растолковали, что необъяснимое на планете еще долго будет оставаться необъяснимым для нас. "Не в бровь, а в глаз, - подумал Диего, одобряя речь Забары. - Сколько зубов мы сломали об тайну Тартара, пока не помогли нам совершенно чужие мыслящие существа, которых мы, кстати, принимали за коренных обитателей Тартара. Теперь появился сверхоборотень, новая тайна, новая встреча с неведомым, а объяснения нет. Есть десятки гипотез, каждая из которых отражает лишь уровень знания ее создателя, и ничего больше... воз и ныне там. Сколько раз попытки объяснить поступки сверхоборотня с точки зрения здравого смысла заводили нас в тупик? А если он - гость из такой области пространства, где все иное: физика, логика, психология, этика, если вообще там существуют подобные понятия?.." Сергиенко задумался на минуту, никто не нарушал ломкой тишины, потом сказал: - В принципе я с вами согласен. Самая горькая истина лучше самого приятного заблуждения. В отношении сверхоборотня мы тоже можем заблуждаться... какое-то время. Однако, мы снова ушли в сторону от основной темы. Итак, мы разобрали фильм, снятый Виртом внутри оборотня. Что же показал оборотень внешним наблюдателям? А вот что. Ученый поколдовал над пультом, и виом отобразил колоссальное здание, сложенное из многотонных на вид, грубо обработанных каменных блоков, цветом напоминавших ярко-желтый сфен. Здание было сработано явно нечеловеческими руками, все в нем было вытянуто в высоту: узкие и высокие окна, невероятно узкие - человеку не пройти - проходы-щели между колоннами, какие-то ниши, складывающиеся в странный асимметричный узор... И все же впечатление грубой и зримой мощи, величия говорило об уровне его создателей, и люди в зале невольно прониклись симпатией к этим неведомым существам, схожим с людьми в строительном творчестве. Диего не успел рассмотреть здание как следует: изображение сменилось. Теперь это была часть горного пейзажа - несколько скал, язык ледника, корявые деревья, похожие на земные пинии. Пейзаж сменился гигантским механизмом, состоящим из вращающихся решетчатых колес, рычагов, валов и грубых, на заклепках, металлических башен. За механизмом следовал еще пейзаж, с озером. По озеру ходили желто-оранжевые волны, и один раз мелькнуло чье-то длинное и черное, как затонувшее бревно, тело. Снова конструкция: плавные линии, изящные обводы, пересечение и переход друг в друга геометрических фигур, создающих впечатление гармонии. Странный город, состоящий из одних толстых стен, напоминающий сверху лабиринт. Город был полон бочкообразных существ, таскавших в приземистых колясках груды коричневых параллелепипедов. "Кирпичи", - усмехнулся про себя Диего. Густой черно-зеленый лес, проткнутый во многих местах снежно-белыми шпилями... Виом погас, но все продолжали рассматривать пустую стену, не сразу освобождаясь от груза впечатлений. Сергиенко, щурясь, оглядел аудиторию и хмыкнул. - Эффектно, не правда ли? А ведь я показал всего лишь сотую часть того, что преподнес нам сверхоборотень, и далеко не самое грандиозное и непонятное. Вот, например, полюбуйтесь. Люди увидели фиолетово-черный, блестевший, как полированный металл, круг, на котором располагалась до жути странная, отталкивающая своими пропорциями, и в то же время завораживающая взор фигура: конус, сложенный из натеков лавы, поросший "пухом" мелких светящихся деталей, от которых рябило в глазах; этакий космический левиафан непонятного происхождения и назначения. Казалось, от фигуры исходит проникающий в мозг будоражащий взгляд, всеподавляющая, повелевающая, непреодолимая сила, отчего у зрителей невольно возникло желание спрятаться за какой-нибудь "крепостной" стеной. Виом свернулся в светящуюся нить и погас. - Необыкновенное впечатление, верно? Лично у меня всегда возникает впечатление, будто я вижу застывшее в хищном повороте тело, оглядывающееся через плечо... Последняя картина, показанная оборотнем, еще одна загадка. Вполне вероятно, что это разумное существо, жившее очень и очень давно, может быть, миллионы лет назад. - Уж не своего ли бывшего хозяина показал сверхоборотень? - пробормотал Диего Пинегину. - А может, и настоящего? Пинегин с удивлением посмотрел на товарища. - А что, идея стоящая. Подари. - Не возражаю. Сергиенко в это время заканчивал сообщение. - Последней своей трансформацией, - а все, что вы видели, не что иное, как материальные воплощения, а не просто изображения, - сверхоборотень показал, что обладает огромным информационным запасом. Выводы комиссии, занимающейся проблемой оборотня, я уже сообщил: он, очевидно, предлагает обмен - информацию на свободу. И, может быть, это единственный критерий истины, который нам доступен. Сергиенко отошел от пульта, задумчиво сошел с возвышения. Кто-то кашлянул в тишине зала, слабо прозвенел звонок чьего-то индивидуального вызова. - А почему он взорвался? - подал голос один из присутствующих на конференции работников планово-экономического комитета. - Он не взорвался, - покачал головой Сергиенко. - Просто хотел вырваться в космос, создав векторный ТФ-канал, взрыв - вторичный эффект его броска. Кстати, на все эти действия нужна колоссальная энергия, расходовал ее сверхоборотень много, и сейчас, на наш взгляд, переживает энергетический голод. В связи с чем он стал менее опасен и исследования его следует ускорить. Для многих отраслей науки он является ценнейшим кладом, отрицать этого нельзя. Вот и все, что я мог сегодня сообщить. На вопросы ответят сотрудники Института, непосредственные исследователи оборотня. - У меня вопрос к Диего Вирту, - сказал бронзовый от загара физик-универсалист. Диего молча поднялся. - Каким образом вам удалось выбраться из оборотня? - Не знаю, - ответил Диего. УГЛУБЛЕНИЕ ТУПИКА Диего сошел с пластолитовой дорожки на траву и быстро разулся, надеясь, что его никто не видит. Но тревожился он напрасно: в этот поздний утренний час веселые желтые дорожки, соединяющие отдельные здания Деснянска, были пусты - работа в учреждениях, институтах и на предприятиях города начиналась в восемь утра, и в девять редкий пешеход спешил к таймфагу или на стоянку такси. От центральной станции таймфага Диего шел пешком, не прибегая к услугам транспорта. По пути встретил всего двух человек: серьезного молодого человека примерно шести лет от роду, который, заметив взрослого, опрометью кинулся в спасительную тень кустов, и древнюю старушку, подозрительно оглядевшую незнакомца. Трава приятно холодила ступни, и Диего с наслаждением окунулся в древние запахи нагретой земли, травы и леса. Хотелось продлить удовольствие сколько возможно, забыть обо всех обязанностях, идти по траве, обходя стволы елей и сосен, и вспоминать полузабытые детские игры, товарищей по школе, ушедшее в прошлое детское единение с природой, слепое доверие к ней, граничащее с восторгом... Диего не был слишком чувствительным, сентиментальным, но и рационалистом не был. Работа в погранслужбе многому его научила, в том числе бережно хранить в памяти прошлые радости, печали и переживания... и прошлые тревоги за жизнь близких друзей и людей совсем незнакомых, но землян, братьев по духу и крови, из-за которых работа пограничника, связанная с обеспечением безопасности работы первопроходцев, косморазведчиков, стала единственно важной и стоящей. Правда, Диего давно тянуло перейти на работу к безопасникам, хотя назначение и цель погранслужбы и отдела безопасности в общем совпадали. Но одно дело - наткнувшись на опасное препятствие, обойти его, дав возможность Даль-разведке и всем ученым переднего края науки следовать своим курсом без потерь, и другое - изучить препятствие и уничтожить или блокировать его до лучших времен... На окраине города Диего остановился. Перед ним, почти полностью скрытый кустами черемухи и сирени, стоял дом Грехова, выполненный в стиле древнерусского зодчества: три резные башенки, центральное строение с двускатной крышей и две низкие пристройки, светлые, все с резными стенами и высокими окнами с резными же наличниками. Похоже было, что вместо обычного светопластика все строение сделано из древесины - материала столь редко употребляемого во второй половине двадцать второго века, что Диего невольно прикинул ущерб, нанесенный строителями лесу. Диего хмыкнул, критическим взглядом прошелся по ансамблю - все было безупречно, гармонировало с окружающим лесным великолепием, и стал обуваться. "Лесопарковая зона, - подумал он с непонятным самому себе сожалением. - Древние Брянские леса... Единственное, чего здесь не хватает - реки". Но подойдя к дому вплотную, Диего увидел, что выстроен он на крутом речном обрыве, невидимом ранее из-за лесной стены. Пограничник мысленно развел руками и шагнул в дверь. Габриэля он нашел в центральной комнате, три стены которой служили окнами видеопласта, а четвертая - виомом связи. Пахло настоянной на солнце древесиной, смолой и цветами. Грехов сидел на корточках перед полутораметровым хрустально-прозрачным шаром, в котором Диего узнал масштабную модель Галактики. Одет Габриэль был в шорты, сетчатую майку, хорошо загорел. Взглянув на вошедшего, он стремительно встал, и улыбка преобразила его тонкое, немного сумрачное лицо. - Диего! Вот это сюрприз! - Здравствуй, Ли, - улыбаясь в ответ, сказал Диего, и они обнялись. - Дом у тебя - высший класс! Возьму и перееду к вам из своего Заозерска. Правда, мелькнула мысль, - Диего смущенно взъерошил волосы, - что напрасно ты извел столько деревьев... - Понятно. - В глазах Грехова вспыхнули и погасли веселые огоньки. Он прошел на середину комнаты. - Это все сделано из сухостоя, так что отбрось свою экономику и подсчеты. Проходи, садись. Полины нет, сегодня она дежурит. - А где сын? - Где ж ему быть - в яслях, конечно. Каждый день забираем вечером. Оставайся до вечера, сам увидишь. - А что, и останусь. Я как раз сегодня свободен от всех обязательств. Кстати, Полина все там же? - Оператор форм-стана металлокомплекса. Соку хочешь? - Еще как! - закатил глаза Диего. Грехов засмеялся, подошел к стене, открыл бар и достал четырехугольную бутылку и бокалы из мерцающего малиновым огнем стекла. - "Северный букет", - прочитал Диего. - Хорошо живешь! - А почему я должен жить плохо? - Грехов наполнил бокалы и поднял свой. - За встречу? - За встречу. И за отсутствие тревог. Диего выпил терпкий, пузырящийся, кисловатый напиток и поставил бокал рядом на низкий столик. Грехов, помедлив, выпил тоже и расположился напротив, на ворсистом толстом ковре. - Рассказывай. Никакой фальши в поведении Габриэля Диего не заметил. Заместитель начальника отдела безопасности выглядел, как и прежде, спокойным, уверенным в себе человеком. Почему же Пинегин говорил о нем с сожалением? - Я слышал, ты уходишь из Управления, - тихо сказал Диего. - Это правда? Грехов задумчиво погладил ковер. - Правда. Диего несколько секунд рассматривал его лицо, потом опустил голову, скрывая вздох. - Причину ты мне, конечно, раскроешь? - Как-нибудь потом... Ну, как вы там, справляетесь? Диего собрался с мыслями, затем принялся за неторопливое повествование. Времени до вечера у него было достаточно. - Так, - сказал Грехов, когда он закончил, и это его "так" отозвалось в душе Диего эхом грусти: любимое слово Сташевского... - Возникли две проблемы, - Диего встал и обошел прозрачный шар, внутри которого плыли золотистой пылью мириады звездочек. - Первая: оборотень задал вопрос и надо решить, что ему ответить. Вторая: нельзя ли попытаться вызволить из плена всех похищенных им людей? Ведь я встречался с Батиевским вполне реально, без всяких там штучек с видеоконтурами и голографическими копиями. - Это еще вопрос. Разве ты не знаешь, что такое гипноиндукция? Или наведенная галлюцинация? - Но вся встреча записана на кристалл. И потом, ты тоже встречался с серым человеком, а он-то не менее реален, чем Батиевский. - Не знаю, - подумав, ответил Грехов, - не уверен. Странные встречи, что еще можно сказать. Сколько вы уже возитесь с ним? - "Вы", - усмехнулся Диего. - В основном не мы, а ученые. Около полугода... до взрыва. И месяц после. - Ну вот. А узнали - с комариный чих. Может быть, дело не в том, что сверхоборотень не хочет вступать в контакт, а в том, что мы не можем уяснить себе его желания? - Не знаю, - сказал теперь уже Диего. - Одни гипотезы, ты прав, ни одного мало-мальски пригодного факта. Я был на полигоне после своей неудачной вылазки, ничего нового. Оборотень лежит черной горой, и никаких реакций. Энтузиасты бьются с ним, бьются, но... - Псевдоинтеллект, - пробормотал Грехов неизвестно в чей адрес. - В конце концов ученые размотают и этот клубок. Ты же знаешь Сергиенко - настырный мужик и умница. Кстати, его мнение о том, что сверхоборотень - автомат для сбора информации, совпадает с моим. - А кто тогда серый человек? Робот-служитель? - с иронией заметил Диего. - Автоматический уборщик, ассенизатор и так далее? - Почему бы и нет? - Да я не возражаю. - Диего щелкнул пальцем по шару и прислушался к его тонкому звону. - "Серого призрака" бы сюда, а? Слетать за ним на Тартар и... Он-то уж разобрался бы, кто такой сверхоборотень. Отрешенное лицо хозяина вдруг изменилось. Он встал и уставился на огоньки в толще хрустальной сферы. - Знаешь, хорошая мысль!.. Диего взглянул на него с удивлением. - Что ты на меня так смотришь? - очнулся Грехов. - Ладно тебе. Я сморозил глупость, а ты ее развиваешь. Давай лучше... - внезапно Диего краем глаза заметил какое-то движение, обернулся и увидел Полину. Она молча смотрела на них с порога, и глаза у нее были большие и черные, такие же бездонные, как у мужа. Лишь тревогу скрывать они не могли. Горизонт накренился, стремительно побежало навстречу гладкое поле полигона с черным эллипсоидом сверхоборотня в стороне от недостроенных зданий нового исследовательского комплекса. - Тише, черт! - сердито сказал Пинегин. - Сплошь лихачи в вашем погранотряде. Диего, сидящий слева от него, посмотрел на пилота и улыбнулся. Шебранн даже бровью не повел, продолжая ввинчивать пинасс в пространство, словно огромный штопор. Они приземлились возле вновь отстроенного купола энергостанции, окруженного цепью защитных решеток. Пинегин мельком посмотрел на гору сверхоборотня в полукилометре, прищурился на низкое голубоватое солнце и направился к лифту. Диего и, Шебранн шагали следом. В командном зале полигона было удивительно тихо, светло и просторно. Трое человек в голубом что-то обсуждали возле плоского, расчерченного координатной сеткой экрана. Еще трое сидели за пультом вычислителя, похожие в эмканах связи на застывших рыцарей. Остальные - в основном молодые ученые и инженеры, представители разных научных дисциплин - работали у стендов и пультов, не нарушая тишины. Зал был во многом похож на зал Центра дальней космосвязи. Один из работающих у вычислителя снял эмкан, Диего узнал Торанца. Начальник погранслужбы пригладил волосы, подошел к ним и, жестом указав на группу пустующих кресел в углу зала, первым направился туда. - Я вызвал вас вот по какому поводу, - сказал он, почесав свой длинный нос. - Сверхоборотень, как это ни досадно, не хочет "разговаривать". Вернее, он не хочет разговаривать так, как хотим мы. Возможно, он и говорит с нами, - все эти "стеклянные" окна со звездами, радиогудение, вспышки и тому подобное, - но мы его не понимаем. Все попытки ученых исследовать его со всех сторон в последнее время терпят провал. Оборотень закапсулировался и не подпускает к себе никого, а роботов он просто уничтожает. Прибывшие переглянулись. Торанц кивнул. - Именно уничтожает. Скачок плотности гравиполя - и роботы плывут, превращаются в слитки металла. Многие институты пробовали на нем свою технику, тактику и стратегию. Отдача мизерная. - Мы в курсе дела, - сказал склонный к прямоте Пинегин. - Да, конечно. - Торанц не обратил внимания на реплику. - Вы больше других принимали участие в поисках сверхоборотня, знаете его слабые и сильные стороны. Что, по-вашему, заставит его раскрыться? Что нужно сделать? Мы не оставляем попыток освободить похищенных людей, хотя ученые и сомневаются в успехе. - Не готовится ли оборотень к новой попытке освобождения? - сказал Пинегин, подумав. - Вы же помните, в системе Кси Голубого Колодца они ушли несмотря на плотнейший силовой заслон. - Сейчас он никуда не уйдет. - Торанц поморщился. - Универсалисты разгадали способ его передвижения в пространстве - это необычный по исполнению ТФ-прокол. Ну и окружили его вдобавок к силовым полям еще и зеркальным ТФ-экраном. - До взрыва? - спросил Шебранн. - Конечно, иначе он, накопив энергию, ушел бы. - Было мнение, что оборотень будто бы задал вопрос, - сказал Диего, - мол, существует возможность обмена: я вам интересующую вас информацию, вы мне свободу. - Проверили и это. - Торанц вздохнул. - Как ни мудрили лингвисты - ничего, как об стенку горох. - Ситуация! - пробормотал Пинегин. - Надо подумать. В это время к ним робко приблизился молодой оператор связи. - Кто из вас Диего Вирт? - Я, - обернулся Диего. - Вас запрашивает Земля. Диего недоуменно пожал плечами. - Земля? Может, Грехов? Вызов рабочий? - Нет, личный. Диего извинился и прошел вслед за оператором к пульту. Виом ввел его в дом Грехова, но вызывал его не Габриэль - Полина. Диего никогда не видел на ее лице такого выражения: боль и растерянность отражались в нем, как облака в воде. - Диего, - сказала она тихо. - Почему ты не отговорил Габриэля? - От чего?! - с изумлением спросил Диего. - Он улетел на Тартар. - Улетел на... - Диего замер с открытым ртом. - Ах ты, черт возьми!.. Извини, Поль... Но ведь это была только шутка - о "сером призраке"! Так он улетел на Тартар? Когда? - Сегодня утром к Тартару ушел "Риман". Диего машинально посмотрел на часы, перехватил взгляд Полины и покачал головой. - Честное слово, я не знал, что он собирается на Тартар. Странно, что он полетел сам, там же работают безопасники... спецы из его отдела, мог бы дать задание им... - "Впрочем, не мог, - подумал Диего. - Если он полетел на контакт с "серым призраком", то не вправе был рисковать ребятами, не посвятив их в свои планы. А посвящать он никого не стал, даже меня..." - Верни его, Диего. Он столько раз... - Она хотела сказать "был на грани гибели", но не сказала. - Он уже не сможет нести нагрузки, какие нужны для вашей работы. Я не врач, но знаю. - Я полечу за ним. - Диего отвел глаза. - Кстати, он мне сказал, что уходит из Управления, так что полет к Тартару - его личная инициатива, ни о каком задании не может быть и речи. Я полечу за ним, Поль. Грехова молча кивнула, зная, что Диего сделает все, чтобы выполнить обещание, и разговор прервался. - Ну, что там? - подошел к пограничнику Пинегин. - Я видел Полину. А где сам Габриэль? - Ушел на Тартар, - хмуро сказал Диего. - Хочет предложить "серому призраку" исследовать сверхоборотня. Вернее, это я так думаю, у нас с ним был разговор недавно. Когда пойдет очередной грузовик к Тартару? - Он ходит раз в месяц, - только и сказал изумленный Пинегин. - Узнай в космоцентре, может, пойдет кто-нибудь вне графика? ТАРТАР Тихий, постепенно затухающий свист коснулся слуха. Это означало, что корабль вышел из таймфагового режима и включились разгонные двигатели, сообщающие трансгалактическому кораблю скорость, близкую к световой. Или наоборот - гасящие эту скорость. Диего шевельнул рукой, прислушался и медленно встал. Прошел к виому, включил. Корабль подходил к окутанному розоватым туманом шару. Кольнуло тревогой сердце. "Тартар! - понял Диего. - Прыжок, равный одному сну, - и ты на Тартаре... Сташевский остался здесь навечно, Грехов оставил треть жизни... и вернулся. Что это - безрассудство? Потеря реальных представлений о своих возможностях? Нет, Габриэль всегда рассчитывал свои шаги, наверное, рассчитал и теперь. На что же он надеется?" Из-за горба планеты вынырнула серебристая искра - Станция, стала медленно расти. Нет, после того памятного сообщения "серого призрака", когда он открыл людям положение вещей на планете, исследования Тартара не прекратились. Просто люди стали осторожнее в выборе средств исследований. Станция осталась на орбите. Менялись экипажи, техническое оснащение, теории и мнения ученых, одно оставалось неизменным - жизнь Тартара. Молчаливо высились черные массивы Городов, плавали в дымной атмосфере планеты гигантские "паутины", скапливаясь иногда в колоссальные "паутинные" поля... "Что дали нам прошедшие четыре года? - думал Диего, глядя на приближающийся выпуклый диск Станции. - Научились ли мы не нарушать покой Городов так, чтобы "паутины" не обращали внимания на наше присутствие? И остались ли на Тартаре "серые призраки"? Вдруг ушли уже, установив контакт с цивилизацией Тартара?.. Впрочем, если Габриэль прилетел сюда, то "призраки" не ушли, уж замначальника-то отдела безопасности обязан знать это... А я не знаю. Словно вычеркнул Тартар из жизни, отрезал от своей судьбы. - Диего оценивающе посмотрел на свое отражение в боковом зеркале каюты. - Почему? Неужто боюсь?" Корабль остановил движение совершенно незаметно. "Классные пилоты!" - Диего бросил взгляд на близкий, жемчужный в свете звезды щит планеты и покинул каюту. Пассажиров было всего трое: сам Диего и двое ученых, судя по эмблемам на рукавах - врачей-универсалистов. Пограничник удивился, в его бытность на Станции не нуждались в специалистах-медиках, пропустил врачей вперед и зашагал в центральный командный зал спутника-базы, все больше волнуясь - не опоздал ли? Зал почти пустовал. Главный виом показывал каменистую пустыню, редкую цепочку пальцеобразных скал, пятнистое темно-зеленое небо; видимо, на поверхность Тартара был опущен зонд с видеокамерой. У пультов управления сидели люди, ушедшие с головой в работу, и Диего по ассоциации вспомнил центр управления полигоном: обстановка и там, и здесь была стандартной. Навстречу пограничнику встал из кресла грузный, краснолицый человек с крупным носом и толстыми губами. Маленькие глазки беспокойно обшарили гостя, не узнавая, потом вдруг блеснули радостью, и Диего улыбнулся в ответ. Это был начальник погрангруппы Станции Свекольников. - Сколько лет! - пророкотал он, пожимая руку Диего громадной волосатой лапой. - Сначала Грехов, теперь ты. Уж не с инспекцией ли? - Есть тут одно дело... Кстати, где Грехов? - Там, - кивнул Свекольников на центральный виом. - Это передача с его танка. Вероятно, Диего переменился в лице, потому что Свекольников поспешил его успокоить: - Не беспокойся, мы давно уже не даем себя в обиду. Иначе зачем я здесь? Научились и защищаться: от "паутин", любопытников и синих чистильщиков. Видишь, какая чистая передача? Никаких искажений! А вспомни связь четыре года назад... Диего вспомнил, и призрак взрыва танка Сташевского снова встал перед глазами. Нападения любопытников, гравистрелков, чистильщиков, "паутин", взрывы, гибель друзей... ничего он не забыл... Диего усилием воли вернулся к действительности и повторил: - Значит, Грехов на Тартаре? Свекольников усмехнулся. - Он здесь собрал всех своих орлов и целую неделю пытался связаться с "серыми призраками". Испробовал все средства, десятки вариантов передач, но так ничего и не добился. - Зачем же вы пустили его вниз? - грубовато бросил Диего. - Я бы на твоем месте не пустил. - По-моему, командует здесь он, - слегка обиделся Свекольников. - Я всего лишь исполнитель его приказов. - Хорошо, хорошо. - Диего оглянулся на ряд пультов, отыскивая свободные кресла. - Мне нужно связаться с ним. Пошли, посидим, расскажешь, что у вас нового. Они уселись лицом к виому, и Свекольников неторопливо и методично, в своем обычном стиле, пересказал Диего новости Станции. За четыре года, прошедшие с тех пор, как Грехов и Диего покинули Тартар, многое изменилось. Ученые нашли способы защиты от излучения "паутин", охраняющих Города, научились не мешать странной деятельности Городов. Значительно пополнились знания о физической природе многих странных образований на поверхности планеты, расширились возможности людей по исследованию недр Тартара, его удивительной флоры и фауны... - Но до самостоятельного контакта с цивилизацией Тартара нам еще ой как далеко! - вздохнул Свекольников. - Да и таинственную природу "серых призраков" мы не постигли. Пробовали и сами с ними связаться, информативно такой контакт многое бы дал, ведь их культура опередила нашу на миллионы лет! Но никаких эмоций с их стороны! За все время "призраков" наблюдали всего три раза. По-моему, лишь Габриэлю и везло на контакт с ними, после него они вообще перестали обращать на нас внимание. Кстати, зачем Грехову понадобился такой срочный контакт с "призраками"? Он что-то говорил насчет этого, но так туманно... Диего с минуту размышлял, потом сказал: - О сверхоборотне что-нибудь слышал? - Как-то в разговоре ребята упоминали об этом. Кажется, он охотится на людей? - Их было десять, одного поймали, остальные путешествуют через Галактику. Странно, неужели вам не передают сводки важнейших событий? Свекольников виновато заерзал в кресле. - Передают, конечно. Видимо, я пропустил. Свободного времени почти нет, ты же знаешь службу пограничника. - Знаю. - Диего вздохнул. - Покой нам действительно только снится... А Грехов прилетел сюда, чтобы уговорить "серого призрака" исследовать вместе с нами сверхоборотня. Нашим ученым он оказался не по зубам, тебе знакома эта ситуация по Тартару. Они помолчали. Свекольников искоса посмотрел на твердое лицо Диего, порывался что-то сказать, потом наконец проговорил: - Обязательно прослушаю сообщение о сверхоборотне... А Диего вдруг отчетливо понял ход мыслей Грехова, почему тот решился на столь дерзкий шаг - вызов "серого призрака". Серый человек... серый человек в сверхоборотне и "серый призрак"... Нет, дело не в названии, конечно, но сущность... Реликтовая форма разума - цивилизация "серых призраков", и загадочный сверхоборотень - тоже реликт, по одной из гипотез ученых. Не было ли между ними точек соприкосновения? Пусть даже в глубоком прошлом, сотни веков назад?! - Ай да Габриэль! - пробормотал Диего, поднимаясь. - Ну, что ж, давай мне с ним связь. Виом, все так же показывающий панораму скал с плывущими между ними белыми дымками, вдруг превратился в белое облако и свернулся в радужную нить. - Седьмой, седьмой, - тотчас же подал голос оператор связи у пульта контроля. - Почему прекратили передачу? Седьмой... "Серые призраки" разговаривать не хотели. Ни одна из серий программы контакта, запущенных Греховым, их не заинтересовала. Не помогли и прямые встречи, когда оперативники Шелгунова по командам наведения со Станции выходили на "призраков" лоб в лоб. "Призраки" легко избегали столкновений, исчезали, неутомимо занимаясь своей таинственной деятельностью возле Городов. На пятый день пребывания у Тартара терпение Грехова истощилось. Он распустил группу Шелгунова и занялся проблемой сам. Вниз на Тартар его доставили парни Свекольникова, с уважением отнесшиеся к своему единственному пассажиру. Габриэль нашел, Шелгунова в машзале базы и без всяких предисловий сказал: - Александр, мне необходимо спровоцировать черное извержение. Поможешь? Глаза, Шелгунова, всегда внимательные и добрые, сузились. - Ты думаешь, что... - начал он. - Да, - кивнул Габриэль. - "Серый призрак" наверняка примчится к этому месту. Он не договорил, что сам он в это время выйдет из-под защиты - единственный способ обратить внимание "призрака" на себя. - Авантюра, - сказал наконец, Шелгунов, и непонятно было, осуждает он решение Грехова или одобряет. - Хотя, если это нужно для дела, я готов. Но все ли ты рассчитал до конца? Грехов отвернулся, помолчал. - В случае неудачи тебя дисквалифицируют. - Он искоса посмотрел на товарища и встретил его спокойный взгляд. - Но риск, я считаю, оправдан. Хотя, с другой стороны, официальную санкцию на этот эксперимент нам никто не даст. - Ну, это-то понятно, - улыбнулся, Шелгунов. - Вероятно, даже в случае удачи нам крепко достанется, как ответственным лицам, но если заместитель начальника отдела рискует без оглядки, то что делать подчиненному? Грехов хотел сказать, что он уже не замначальника отдела и вообще не состоит в отряде спасателей, но передумал. Видимо, Пинегин не распространял эту новость по секториату, надеясь, что Грехов вернется, и эта мысль вызвала у Габриэля горькую усмешку. К десяти утра в танк загрузили антигравитационный генератор и нейтринный прожектор - то и другое было необходимо для проведения негласного рискованного эксперимента с вызовом черного извержения. Но перед этим Грехов с трудом доказал начальнику наземной базы Молчанову целесообразность применения этого оборудования (истинной причины, естественно, он не сообщил), выслушал получасовой инструктаж и, как мог, ответил на вопросы свободных от дежурств пограничников базы, не знающих, куда деть свою неуемную энергию и профессиональную готовность к рискованным операциям. Шелгунов тоже выдержал осаду на высшем уровне, и на базе так никто и не узнал, какой сюрприз подготовил Грехов Тартару. Экипаж занял места, и тяжелая машина взяла курс на Ущелье Чужих Следов. Именно в этот момент Диего Вирт входил в центральный зал орбитальной станции, главной базы исследователей Тартара. - Не делаем ли мы ошибку? - негромко сказал Габриэль, когда "Мастифф" подходил к отвесной стене скал. - Я ведь не просчитывал вариантов последствий эксперимента. Думал он в это время о другом. - Может быть, - помедлив, ответил Шелгунов. - Конечно, для всей планеты черное извержение меньше, чем булавочный укол, но кто знает, чем оно грозит аборигенам даже в малом масштабе. По некоторым данным, черное извержение - явление нежелательное для Тартара, нечто вроде аварийной ситуации, и очень редкое: я наблюдал его всего один раз, да и то в записи. - Я тоже один, - пробормотал Грехов, вспоминая, как они мчались когда-то в танке прочь от страшной черной струи, ударившей из-под земли в сотне метров. - Если ты не уверен, что затея удастся... - Шелгунов покосился на помрачневшего Грехова. - Я понимаю, - ответил тот. - Выглядит это мальчишеством, но риск, повторяю, оправдан. Контакт с "серым призраком" необходим всем, он может полностью прояснить ситуацию со сверхоборотнем на полигоне Марса. Загадка его не решена до сих пор, и я очень надеюсь, что "призрак" нам поможет. Понимаешь? Не длинный, мучительный путь к истине, копание в фактах, аналогиях, поиск новых методов исследования, а мгновенный прыжок к вершине, всего один прыжок. - Штурм и натиск, - без улыбки произнес Шелгунов. - Извини, Габриэль, но раньше я знал тебя не таким, и как руководителя, и как человека. Кстати, я знаю и то, что ты ушел из Управления. - Знаешь? - Петр сообщил мне об этом две недели назад, когда ты только собирался на Тартар. Он не скрывал сожаления, надеется, что решение твое не окончательное. Но я не осуждаю тебя, ты знаешь. Так что мы сейчас равны в ответственности, не бери на себя больше, чем сможешь вынести. - И многие знают?.. - Здесь только я один. Разговор с шефом был строго конфиденциальным. Грехов долго молчал, глядя на плывущий мимо ландшафт. Вспоминал Сташевского, Диего, лицо Полины, когда он сказал ей, что летит на Тартар. Думал о словах Шелгунова. Потом проговорил: - Понимаешь, Саша, человек смертей, и самое плохое, что иногда он смертен внезапно. Поэтому мне стало позарез необходимо узнать тайну сверхоборотня, это мучит меня так, словно жизнь моя зависит от ее разгадки. Шелгунов промолчал, отключая автоводитель и берясь за ручное управление. Вскоре перед танком распахнулись мрачные ворота Ущелья Чужих Следов. Грехов надел сверкающий зеркальный балахон скафандра, посмотрел на третьего члена их маленькой группы - тот продолжал работать как ни в чем не бывало, - и перевел взгляд на водителя: - Я заметил, вы передаете панораму на Станцию? Это обязательно? - Строжайшим образом! Приказ начальника погрангруппы Свекольникова. - Они переглянулись с улыбками. - На базе видят то же, что и мы - подстраховка. - А нельзя на время передавать не весь круговой обзор, а только часть панорамы? - Понял. - Шелгунов поколдовал над пультом. - Ущелья они не увидят. Пойдешь один? - Возьму лишь робота, будет тащить генератор и излучатели. Пока я буду их устанавливать, сдай назад от Ущелья, под скалу. - В таком случае ты окажешься вне защитного пузыря. - Ничего, я ненадолго, едва ли "паутины" почуют меня так скоро. Уверен, что "призрак" после извержения пойдет на контакт. То, что они не отвечали на наши вопросы со Станции, еще ни о чем не говорит, они могли просто не вникать в смысл наших предложений или вообще не обращать внимания на надоедливых соседей. Извержение заставит их узнать причины нашей настойчивости. Шелгунов молча встал, заставил третьего члена экипажа надеть скафандр, надел сам и снова сел. - Иди, - сказал он. - Я подстрахую. Ни пуха, ни пера... - К черту! Грехов накинул капюшон, выбрался из кабины в грузовой отсек, задействовал робота, похожего на индийского бога Шиву, скомандовал ему взять двухметровый тор генератора антигравитации, излучатели частиц, и вылез в сумеречный день Тартара. ЧЕРНОЕ ИЗВЕРЖЕНИЕ Модуль падал вечность. Диего со злостью посмотрел на широкую спину пилота: ему казалось, что тот медлителен, как коала. На самом деле с момента старта от Станции прошло всего немногим более двух минут, а они уже пронзали атмосферу Тартара, направляя полет в сторону плато Спокойствия. В рубке десантного когга находилось всего три человека: пилот, сам Диего и пограничник из отряда Свекольникова Зубавин. Все трое были облачены в скафандры, и поэтому лиц товарищей Диего не видел, зато нет-нет да и вспоминалось ему лицо Грехова, упрямое и задумчивое, жесткое или улыбающееся... Когг содрогнулся, некоторое время шел по спирали, - каруселью закрутилась недалекая коричневая поверхность плато, - потом выровнялся. - Магнитная воронка, - раздался в наушниках голос пилота. - До цели три минуты. Посадка по ранжиру? - Аварийная, - отрывисто бросил Диего. - Есть, - безразличным тоном отозвался пилот. В нескольких километрах от вертикального гребня Кинжального Хребта Диего наконец заметил исследовательский танк. Он был накрыт слоем "паутин" возле группы тонких свечеобразных скал, стоял спокойно, но Зубавин удивленно воскликнул: - "Паутины"? Паша, видишь? Здесь их никогда не было. И почему танк стоит без защиты? Пилот кинул руку на пульт, когг отозвался на это быстрым скачком в воздухе. Мелькнули скалы, "паутины", встала дыбом поверхность плато, и движение разом оборвалось. - Есть финиш, - буднично сказал пилот. Диего покрутил головой, нашел танк (они сели всего в сотне метров от него) и первым выбрался из рубки. Недоумевающий по поводу такой спешки Зубавин последовал за ним. Они были уже у "Мастиффа", - Диего заметил распахнутый люк, змеящийся из люка кабель, - как вдруг в двухстах метрах от них, в устье близкого ущелья раскололась твердь плато и ввысь взметнулась гигантская черная струя. Толчок бросил людей на землю; грохот небывалого явления был так силен, что пробил звукозащиту скафандров, и Диего даже схватился руками за шлем: ему показалось, что скафандр лопнул. Второй толчок был сильнее первого, Диего, не успев сгруппироваться, налетел на скалу боком. Все же на ноги он встал, морщась от звукового урагана, бушующего над ущельем. Вокруг стали падать крупные обломки скал, грозя похоронить под собой и танк, и людей. Кто-то в машине, видимо, сообразил включить защитное поле, и камнепад прекратился, вернее, камни стали падать на зонтик силового поля и скатываться за границу защищенной территории. Земля тряслась так сильно, что трудно было сделать шаг. Диего включил антиграв, оторвался от скалы и направил полет вокруг растущего черного фонтана. - В танк! - крикнул он, надеясь, что его услышат. Но Зубавин и без приказа сориентировался и нырнул в люк шелгуновского "Мастиффа". А Диего, чувствуя, как от грохота подступает к горлу дурнота, все же попытался отыскать в этой свистопляске Грехова. Он не сомневался, что именно Габриэль и является виновником черного извержения. Впереди треснула почва, из образовавшегося кратера с воплем плюнул в небо еще один черный гейзер. Диего закричал в ответ от боли в ушах, земля под ним встала дыбом, отколовшаяся многотонная глыба увлекла его за собой в растущий кратер. Вторая плита вспорола склон холма, на который взобрался танк, ударила его в пузырь силового поля и отбросила от кратера. Диего ушел от брызнувшего из-под земли заряда каменного щебня, вывел регулятор мощности антиграва на максимум и тут наконец увидел Грехова. Тот висел в воздухе чуть поодаль от созданного им вулкана. Рядом плавал двухметровый металлический тор - генератор антигравитации. Внизу, под скалой, ползал многорукий робот-погрузчик, устанавливая излучатели частиц. - Габриэль! - крикнул Диего. Грехов метнулся в сторону, тотчас же новый заряд черного вещества выстрелил из-под земли в том месте, где он только что висел. Как всегда при черном извержении, к месту происшествия примчались отряды "паутин", пытаясь остановить развитие необычного "холодного" вулкана. Это им отчасти удалось, и тут же свободные от дела "паутины" обратили внимание на людей. Две из них бросились к Грехову, одна навстречу Диего. - Защиту включи, защиту! - закричал Диего, снимая с пояса "универсал". Он уже мчался наперерез "паутинам", выжимая из антиграва все, на что тот был способен, и все же понимая, что не успеет. Первый силовой залп "паутин" застиг Грехова у вершины ограненной, как кристалл, скалы. Сила удара была столь велика, что скалу вывернуло из каменного пласта словно ураганом. Но Габриэль лишь отлетел немного в сторону, видимо, защиту он все-таки включил. Второй удар подбросил Грехова в небо, и Диего понял, что через пару шлепков Габриэля не спасет уже никакая защита: "паутины" будут наращивать мощь ударов до тех пор, пока не выбросят человека или его расплющенный труп за пределы атмосферы планеты. Шедшая над Диего "паутина" наградила его чувствительным выпадом, и тот, бессильный помочь другу, поднял "универсал" и ответил на удар. Он мог бы еще успеть спрятаться в танке, но мысль мелькнула и ушла. И уже отбрасывая бесполезное оружие, Диего заметил нависшую над скалами кружевную тень "серого призрака". Черное извержение как-то сразу ослабело, вой и грохот прекратились, как по мановению волшебной палочки. "Паутины" образовали решетчатый купол над свежим кратером, и струи черной породы, бьющие из-под земли, постепенно иссякли, ушли в кратер. Черное извержение успокоилось. "Серый призрак" был невелик: полупрозрачное, непрерывно меняющее форму серое облако, ось которого не превышала пятидесяти метров. Поражала текучесть его форм - от ажурного шара до эллипсоида, капли, сигары, плоской чечевицы. И снова - шар... При его приближении "паутины" будто потеряли интерес к человеку и умчались к утихающим, дымящимся воронкам, изменившим местность до неузнаваемости: вокруг были навалены груды каменных обломков, странные черные блоки, у которых суетились "паутины" помельче. В почве появились глубокие трещины и разломы, вспученные неведомой силой широкие псевдобазальтовые плиты. Грехов опустился у одного из обломков, сквозь багровый туман в глазах заметил приблизившийся танк и с трудом помахал рукой: говорить он не мог. - Ну, ты себе и позволяешь! - сказал подбежавший Диего. - Сейчас здесь будет вся группа Свекольникова... - Главного я достиг, - пробормотал Габриэль едва слышно. "Серый призрак" завис над ними, словно раздумывая, что делать дальше, опустился рядом, стал ощутимо плотным, блестящим, как металл, и тут же из него вышел... человек без скафандра! Диего ошеломленно перевел взгляд на друга, но Грехов уверенно пошел навстречу незнакомцу. Он уже имел контакт с "серым призраком" и знал, как выглядит эта процедура. Они остановились друг против друга: Грехов в блистающем скафандре и незнакомец в меняющей цвет одежде. Человек как человек, ничего в нем не было особенного, тем не менее Диего почувствовал странное томление, давление на виски, сменившееся покалыванием под черепной коробкой. Голос незнакомца прозвучал неожиданно, непривычно мягкий в плотной атмосфере планеты: - Здравствуйте, люди. К сожалению, вы еще не способны на прямой мысленный контакт, что упростило бы разговор. Прошу прощения за опоздание. Итак, что вам нужно? Я понимаю, вы не пошли бы на риск с черным извержением, не имея на то важной причины. Какова же причина? Тон, каким произносились эти слова, был безукоризненно вежлив, и все же и Диего, и Габриэль на миг ощутили себя виноватыми в том, что явились сюда с таким пустяком, как сообщение о сверхоборотне. "Впрочем, - подумал Диего, - сверхоборотень - далеко не пустяк, и будет обидно, если шкалы социальных и научных ценностей у нас и у "призраков" не совпадают..." Грехов в это время, включив внешние звукопередатчики, сказал: - Мы пытались связаться с вами с орбиты. Но ответа не получили, вот и пришлось пойти на этот жестокий шаг... А вы не помните меня? - спросил он вдруг. - Помню, - ответил без запинки разноцветный незнакомец. - Вы - Габриэль Грехов, четыре года назад по вашему исчислению вы помогли нам оценить ситуацию на Тартаре. Контакт был недолгим, но мы помним все. Однако время уходит. Что же вынудило вас нарушить запрет? Даже собственно не сейчас, - для вас это, видимо, действительно крайняя мера, - а вообще? Почему вы не покинули Тартар? - Потому что для нас до сих пор существует тайна Тартара, - помедлив, сказал Грехов. - Потому что весь смысл нашей жизни - постижение тайн. - Потому что мы не останавливаемся на полпути, - хрипло добавил Диего, забыв, что не включил свой звукопередатчик. Но его услышали: "серый призрак" посмотрел на него оценивающе, а Грехов обернулся и помахал рукой. - Подойти, Диего, познакомься - это... по-моему, вы Сеятель? Незнакомец засмеялся. - Да, "серых призраков", как вы нас называете, гораздо труднее распознать, чем людей. У вас значительно больше индивидуальных различий. Мы же все - клетки одного мозга, единой энергетической мыслящей системы, чисто внешних различий не имеем, и все же каждый из нас по-своему индивидуален. Зовите меня Сеятелем, смысл этого имени несколько отражает характер моей деятельности. - Я понял, - с облегчением сказал Грехов. - У меня почему-то была уверенность, что именно вы придете на вызов... Теперь к делу. Вот объяснение нашего желания встретиться с вами. - Габриэль протянул руку в перчатке скафандра ладонью вверх, показывая кристалл видеозаписи. - Прочтите это сообщение. Сеятель в ответ протянул свою руку и взял кристалл. На секунду он вдруг потерял четкие очертания, расплылся облачком, теряя цвет до прозрачности, потом снова обрел человеческий облик. Кристалла в его руке уже не было. - Мы приняли информацию, - сказал он, улыбаясь так естественно, словно и вправду был человеком. - И принимаем предложение. Один из нас сможет участвовать в исследовании сверхоборотня. - Когда? - спросил Грехов. - И кто? - Вероятнее всего я, - ответил Сеятель. - Когда вам будет удобно. - Хоть сейчас, - проворчал Диего. Сеятель кивнул и легким серым дымком втянулся в металлический шар основного тела. Мгновение все оставалось на местах, потом шар неуловимо быстро просветлел, превратился в переменчивое, полупрозрачное, как вуаль, облако и умчался вверх. Люди молча смотрели ему вслед, обескураженные исходом встречи. - Он что - уже полетел к Земле? - осведомился Диего. - Не должен, - неуверенно произнес Грехов. - Ему ведь тоже надо подготовиться. Как и нам, кстати. - Точно, надо еще определить, куда его поместить. Захочет ли он лететь в грузовом отсеке наших транспортников? Может быть, пойдет своим ходом? К ним подошел танк, из него выпрыгнули на ходу, Шелгунов и Зубавин. - Это и был "серый Призрак"? - спросил Зубавин. - Сижу здесь второй год, а вижу впервые. - Габриэль добился своего, - сказал Диего. - Я так и понял, - сказал Шелгунов. - Свекольников поднял по тревоге группу, надо сообщить ему, чтобы не гонял зря ребят. - Пожалуйста, Саша, - кивнул Грехов. - Пусть даст отбой. Шелгунов рысцой побежал к танку. - Да, но что же делать дальше? - задумался Грехов. И в это время между земной машиной, в которой скрылся Шелгунов, и людьми словно взмахнула крылами гигантская бабочка - из воздуха родился Сеятель в облике все того же человека без скафандра. - Дьявольщина! - отпрянул в сторону Зубавин. - Значит, летите вы? - спокойно констатировал Грехов, будто продолжая разговор. - Я, - ответил "серый призрак". - Если бы у вас были записаны координаты вашей звезды, то не пришлось бы ломать голову над проблемой доставки меня на вашу планету. Он так и сказал - ломать голову - и Диего еще раз ощутил все превосходство этого странного разумного существа, превосходство его интеллекта и такого чисто человеческого качества, как великодушие. Он наверняка знал о людях многое, если не все, но ничем не выдал ни своего нетерпения, ни преимуществ своего ума. - Я предвидел это. - Грехов вытащил из кассеты на поясе еще один кристалл. - Здесь эфемеридные координаты Солнца и Марса - планеты, на которой в данный момент находится сверхоборотень. - Тогда поехали? - Сеятель махнул рукой в сторону, и сквозь новый взмах "крыла бабочки" проявился серый шар его основного тела. ЧУЖОЕ РЕШЕНИЕ - Сообщи Свекольникову и Молчанову, - сказал Диего Зубавину. - Пусть передадут на Землю. Вполне возможно, что мы там окажемся и раньше, но... пусть передадут. Из люка танка высунулся, Шелгунов. - Не беспокойтесь. - Он поднял над головой сцепленные руки. - Счастливого пути. - Может, вас как-то подстраховать? - добавил Зубавин. - Как? - улыбнулся Грехов. - Не надо, все идет нормально. Забирайтесь в танк и ждите нашего старта. Диего помахал спасателям в ответ и кинул взгляд на безрадостный ландшафт Тартара, словно прощаясь с ним навсегда. Нет, он не грезил, все это происходило наяву: черное извержение, контакт с "серым призраком", прощание с товарищами... Вот он ждет, громадный серый шар - Сеятель. Кажется, дунь - и дым разойдется клубами и струйками... Но не расходится, не дым это - разумная энергосистема, наделенная сверхинтеллектом. Откуда же это странное ощущение нереальности происходящего... - Пошли, что ли? - сказал наконец негромко Грехов. - Куда? - отозвался Диего, смущенный словами друга. Тотчас же шар "серого призрака" отвердел, в нем появилось круглое отверстие в рост человека. Грехов, не колеблясь, полез в него первым. "В ком я только не бывал, - подумал Диего, шагнув следом. - Сначала в сверхоборотне, теперь в "сером призраке". Разница в том, что один из них друг, а другой... впрочем, врагом оборотня я бы не назвал... как и "призрака" другом..." Внутри "призрака" оказалось небольшое кубическое помещение с зыбкими светящимися стенами. Грехов прошел на середину по пружинящему полу и остановился, с любопытством осматриваясь. - Риск - благородное дело, - пробормотал подошедший Диего, так же рассматривая совершенно пустой куб. То, что его слышит "хозяин", уже не беспокоило: "серый призрак" должен был понимать их состояние, а в нетактичности упрекнуть его было нельзя. Истекла минута, вторая, третья... Ничего не изменилось. Лишь показалось Диего, будто где-то слышится далекая знакомая мелодия. А затем стены помещения сомкнулись вокруг, так что люди не могли пошевелиться, и темное забытье погасило сознание. Очнулись они уже на небольшой возвышенности, окруженной привычным марсианским пейзажем. Рядом неподвижно парил "серый призрак", размером почти вдвое меньше прежнего. - Нормально! - сиплым голосом сказал Диего, посмотрев на часы. - По моим прошло всего две минуты! А? И никакой техники! - Он сам себе и техника, и энергия, - пробормотал Грехов. - Что касается времени, я не уверен, что прошло всего две минуты. Однако, это Хриса? До полигона около тысячи километров... Шар "призрака" превратился вдруг в ослепительно-синюю стрелу с двумя сидениями в носовой полости. - Садитесь, - раздался голос в наушниках. - Я знаю, где находится полигон. Через несколько минут ураганного полета на горизонте открылись высокие мачты силовых заградителей, за которыми простиралось бирюзовое поле полигона. В центре блестящей пустоши, рядом с бронированными колпаками вновь отстроенного исследовательского комплекса покоился километровый "кокосовый орех" сверхоборотня. "Серый призрак" бережно опустил их возле одного из куполов и скользнул к черной, как вход в ад, громаде. Из купола выглянул человек в прозрачном пленочном скафандре, воздел руки к небу. - Иди к ним, Диего, - сказал Грехов тихо. - Объясни Петру, Торанцу... Сергиенко, если они здесь. А я пройдусь, устал... И он неторопливо зашагал прочь от куполов, в поблескивающую под лучами низкого солнца пустыню. Диего провожал его взглядом до тех пор, пока выбежавший Пинегин не окликнул его по имени. Известие о прибытии на марсианский полигон "серого призрака" облетело всю Солнечную систему за полчаса. От нашествия любопытных полигон спасло только оперативное вмешательство Торанца, перекрывшего ТФ-каналы, связывающие Марс с остальными планетами. На полигон срочно прибыла группа контакта Института внеземных культур. Вместе с обслуживающим полигон персоналом прибывшие составили солидную аудиторию, окружившую сверхоборотня, несмотря на уговоры и угрозы безопасников Пинегина. "Серый призрак", очевидно, проник внутрь черного исполина-оборотня и не показывался, но люди стояли у подножия гиганта, обсуждали случившееся, спорили и не расходились. Грехов тоже стоял в общей толпе и молчал. На него посматривали с недоверием и уважением, а Диего и Пинегин - с тревогой, оба знали, что нервные потрясения и нагрузки Грехову вредны как никому. У Пинегина душа была не на месте. Он отвечал не только за осуществление официального контакта - как с "призраком", так и со сверхоборотнем, - но и за безопасность участников контакта, поэтому он с тревогой посматривал на угрюмое марсианское небо, предвещавшее бурю, на кольцо окруживших сверхоборотня десантных коггов, на установки всеобщего видеовещания - всю процедуру контакта решено было показать по системе всесолнечного информационного оповещения. Диего разделял тревогу руководителя отдела и потихоньку отдал приказ сотрудникам группы обеспечения безопасности понемногу теснить людей к защитным куполам, подальше от сверхоборотня. "Серый призрак" появился через три часа. И хотя он не был сейчас ни серым, ни полупрозрачным - идеальный серебристый шар диаметром около двадцати метров, - все сразу поняли, что это за шар. Он скатился по горбу никак не реагирующего сверхоборотня, опустился на оплавленный песок и снова предстал перед людской толпой в облике гуманоида, но уже не человеком, не землянином: четырехметровый рост этого существа говорил сам за себя. Разговоры все стихли, операторы видеокамер раздвинули толпу и направили стволы своей аппаратуры на Сеятеля; ученые выжидающе смотрели на представителя древней цивилизации "серых призраков", ожидая, какой сюрприз он преподнесет им на этот раз. Сеятель не торопился, он тоже думал, каким образом внушить людям ту мысль, которая владела им, убедить людей в правоте этой мысли. Наконец он сказал: - Я знаю, что такое сверхоборотень. Но единственное мое преимущество перед ним, равно как и ваше, - то, что мы с вами в данный момент сильнее его, диктуем ему свою волю. Однако в любой последующий момент он может стать неизмеримо сильнее всей вашей технически развитой цивилизации! Ситуация настолько неопределенна и тревожна, что я не берусь судить о последствиях дальнейшего контакта со сверхоборотнем. Во-первых: все ваши гипотезы о сущности оборотня несостоятельны, он не является ни автоматом-сборщиком информации, ни управляемым разумными существами межзвездным кораблем, ни живым существом-хищником. Во-вторых, для того, чтобы объяснить вам, что такое сверхоборотень, требуется сделать небольшое отступление, экскурс в прошлое. Итак, около двенадцати миллиардов лет назад взрыв сингулярности. Большой Взрыв, как вы называете, породил нашу Вселенную. Уже через сто миллионов лет после этого момента в одном из образовавшихся после эры раздувания доменов, континуум которого нельзя назвать ни пространством-временем, ни космосом, появился первый разум. Праразум! Он совершенствовался не сто, не тысячу, не миллион - миллиарды лет! Мы не можем представить, какие задачи поставил перед собой этот разум, какие цели стояли перед ним, но результаты его деятельности видны всем. Метагалактика, являющаяся одним из мириад родившихся во взрыве доменов, существующий космос - это всего лишь его полигон! А галактики, звезды, возможно, и пространство - все это результаты его экспериментов! Вы и мы тоже в таком случае - разум второго поколения, вторичные, еще слабые ростки всесильного в будущем разума, под силу которому будет другая перестройка части, а то и всей Вселенной, уже по другим меркам и законам. Сеятель замолчал. Люди стояли не шевелясь. Низкое солнце гнало по оплавленной равнине голубые блики, небо наливалось чернотой, проступили звезды. Четырехметровый гигант смотрел на людей странно, с сожалением, словно ждал их реакции. Но молчания так никто и не нарушил. Не потому, что все сказанное Сеятелем было слишком удивительным, многое люди знали и сами, - они просто ждали продолжения. - Извините, если я повторил известные вам истины. Это было необходимо. Теперь вернемся из дали времен. Сверхоборотень - это спора, зародыш, почка - называйте как угодно - того великого Конструктора и Строителя, кто строил наши звездные дома - галактики в нашей части Вселенной! Но самое главное - эта спора опасна! Она дрейфует в пространстве миллиарды лет, генетическая программа, наследственные структуры ее нарушены излучениями и полями. Претерпел изменения весь геном, отсюда и попытки "тихой охоты" за человеком, и теперь, если спора вдруг оживет, в чем я, правда, сомневаюсь, может произойти катастрофа! Я лишь в самых общих чертах могу предсказать, во что выльется рождение разумного существа той невообразимо далекой эпохи. Не думаю, что вместо великого созидателя родится великий разрушитель, но не исключено и это! Да, вы многое можете почерпнуть, изучая оборотня, он достаточно ценен для вашей цивилизации в информационном отношении. Но даже мы, ваши старшие братья, не в состоянии оценить и понять всю эту информацию полностью, и поэтому, возможно, действительность более грандиозна, чем я нарисовал. Мое мнение - сверхоборотня необходимо уничтожить! Снова короткое молчание. Сожалеющая усмешка на лице Сеятеля. - Понимаю, коллективная оценка вырабатывается у вас медленно, все-таки звуковая связь значительно беднее мыслесвязи. Что ж, решайте, и если уничтожение оборотня покажется вам слишком жестокой мерой - отпустите его. Остальные споры почти прошли Галактику, и я буду очень рад, если все они навсегда покинут этот мирный район. И "серого призрака" не стало. Только слабенький воздушный смерч коснулся людей теплым дыханием. - Я догадывался, - тихо сказал Грехов. - Но не счел возможным поверить в столь сумасшедшую идею... Зародыш Звездного Конструктора! Значит, "серые призраки" знали о сверхоборотнях и, наверное, встречались в прошлом... и нет больше тайны... - Разве это плохо? - буркнул Диего, исподлобья глядя на гору сверхоборотня, словно прицеливаясь, как половчее выпихнуть ее за пределы марсианской атмосферы. - Плохо тем, что не мы сами нашли решение задачи, - сухо проговорил Пинегин. Грехов быстро взглянул на него и болезненно усмехнулся. - К сожалению, я не мог поступить иначе. Мной вдруг овладело какое-то безумие - действовать, действовать, пока не поздно... - Безумие - это избыток надежды, как выразился когда-то старик Дюма, - сказал сосредоточенный Диего. - Тебе не в чем себя упрекнуть, не для себя же старался. Мне почему-то кажется, что нам предстоят такие испытания, перед которыми прошлые беды - искры перед костром... ИГРА С ОГНЕМ Ажурные стрелы силовых антенн цепью уходили влево и вправо, теряясь в желтой дымке несущего пыль ветра. Небо позеленело, потеряло глубину; звезды, видимые на Марсе даже днем, несмотря на искусственно повышенную плотность атмосферы, исчезли, словно их поглотил надвигающийся песчаный ураган. Диего подсоединил к разъему круглую коробку анализатора, посмотрел, как в боковом окошечке прибора в привычном порядке загораются цифры, и крикнул вверх: - Порядок, можешь включать. Через минуту с вершины антенны спустился на песок инженер полигона Мансуров. - Ну что, выдержит? Имею в виду не ураган. - Выдержит, - уверенно сказал Мансуров, кривя в полуулыбке загорелое лицо. - Даже если сверхоборотень вздумает взорваться по-настоящему. - Это хорошо, - пробормотал Диего, погружаясь в свои мысли. После разговора с "серым призраком", когда тот ошеломил ученых короткой, в несколько минут, речью, всю Солнечную систему всколыхнул бум дискуссий и споров - что делать со сверхоборотнем? И можно ли относиться к сообщению неведомого облакообразного мыслящего пришельца с Тартара серьезно? Всесолнечный научный совет положил конец почти двухмесячным спорам, и хотя решение совета было далеко не единодушным, резюме звучало кратко и однозначно: информацию "серого призрака" принять к сведению, исследования оборотня продолжать, максимально обезопасив исследователей от любых угрожающих их жизни действий реликтовой споры. Но еще задолго до совета пограничная служба Даль-разведки и УАСС начали подготовку к новому этапу исследований, призвав на помощь весь технический гений человечества. Умудренные опытом пограничники и работники аварийно-спасательной службы решили, что во сто крат легче принять профилактические меры, чем ликвидировать последствия катастрофы. Строительство силовых экранов вокруг полигонов, в котором участвовал и Диего Вирт, было звеном в цепи таких мер. - Когда наконец здесь заработают макропогодные установки? - проворчал Мансуров, надвигая на лицо щиток респиратора. Воздух Марса был уже годен для дыхания, но пыль, поднятая с холмов воздушной волной, - предвестницей приближающейся бури, забивала носоглотку, и работающим пришлось надеть респираторы; никто не хотел глотать эту железистую, пахнущую серой газопылевую смесь. - Пошли к следующей? - А успеем? - Диего с профессиональной тревогой посмотрел на запад, где клубилась желтая мгла. Солнце уже влезло в эту мглу, и свет его слабел на глазах. В долинах ложились синие холодные тени. - Успеем, отсюда к лагерю всего пять минут хода. - Рисковые молодцы в полигонной команде, - сказал Диего с восхищением. - Любят играть с огнем. - При чем тут игра с огнем, - обиделся Мансуров. - Работы всего на четверть часа. Или перестраховка - основной принцип работы пограничников? - с сарказмом спросил он. Диего засмеялся, включил антиграв и умчался к соседней ажурной башне. Мансуров, подождав, тоже прыгнул в небо. "Игра с огнем, - повторил про себя Диего, шагая от башни к башне и вслушиваясь в зуммер искателя - ему досталась обязанность проверять волновод, соединяющий этажерки антенн на глубине в пять метров. - Именно так: дальнейшее копание в оборотне - игра с огнем. Доводы ученых на совете понятны: такого шанса исследовать спрессованную в одном кубическом километре Вселенную больше не будет! Но и риск велик. Говорили же об этом Пинегин и Торанц. Пожелание "серого призрака" - не шутка, это очень серьезно. Или ученые мужи почувствовали себя уязвленными? Как же: наука Земли, раскрывшая не одну тайну природы, - и спасует перед каким-то "черным ящиком"? С одной стороны, правильно, если бы людей не влекло неизведанное, человеческой цивилизации просто не существовало бы. С другой стороны, надо же знать, какие задачи в какое время нам по плечу. Неужели год исследований сверхоборотня, год поисков наугад, вслепую, не давший почти ничего, кроме новых вопросов, неужели этот год ничему нас не научил? Что мы можем противопоставить сверхоборотню, не зная, на что он способен еще? Взрыв, стоивший жизни семи изыскателям... кто-нибудь смог его предугадать? Никто! Поведение оборотня не поддается никакому прогнозу, потому что еще не создана теория поведения зародышей сверхразума. А кто может предугадать, какие формы примет рождение Конструктора? Если даже "серый призрак" не знает, что произойдет?" - Готово, - крикнул Мансуров, кончив возиться на вершине многолопастной решетчатой конструкции. - Подключаем и удираем. А то с высоты вид не очень уютный... Диего повернул плоский ключ в соединительной коробке на одной из опор антенны, нажал кнопку пуска защиты и закрыл дверцу. Работа была закончена. - Пошли, - сказал он и первым взлетел в помутневшее зеленое небо. Ураган над пустыней Эллады бушевал вторую неделю. Но невидимые силовые стены, оградившие полигон от возможных катастрофических действий сверхоборотня изнутри, так же надежно защищали полигон и снаружи. Беснующиеся ветры, поднявшие в воздух миллионы тонн песка и пыли, проносились над силовым колпаком без вреда. Над территорией полигона, занимавшей восемьдесят квадратных километров, ограниченной тремя слоями защитных сооружений, воздух был тих и неподвижен. Лишь желто-оранжевая, стремительно несущаяся над ним пелена, рассеивающая ровный сумеречный свет, напоминала людям об урагане. Диего стоял у прозрачной стены наблюдательного пункта и, сцепив руки на груди, рассматривал черную гору сверхоборотня в центре ровного лазурного пустыря. До него было около двух километров, тем не менее выглядел он внушительно и несколько необычно: так и казалось, что сверхоборотень сейчас под собственной тяжестью уйдет в песок, уж очень массивным и тяжелым он казался, не соответствующим своему строго геометрическому телу. "Сколько же он весит?" - подумал Диего, мельком оглянувшись на чей-то возглас. Кроме него, под куполом наблюдательного пункта находилось еще несколько человек: инженеры полигона, устанавливающие пульты дистанционного управления исследовательской техникой, и работники технической бригады отдела безопасности, занятые монтажом спецоборудования, разработанного в лабораториях УАСС. Решение научного совета о продолжении исследований сверхоборотня легло на плечи пограничной и аварийно-спасательной служб тяжким грузом ответственности за безопасность ученых, и все действия спасателей сводились к тому, чтобы всем научным работникам были обеспечены все условия безопасности работы. "Вплоть до индекса Ад-ноль, - повторил про себя Диего, - что соответствует ловле бабочек на земном лугу. - Он усмехнулся. - Все, что можно предусмотреть, мы предусмотрим, но можем ли мы в принципе учесть все, вот вопрос?" У купола опустился ярко-голубой флейт, и через минуту в помещение вошли Пинегин и Нагорин. Один контролировал работу безопасников, другой - своих специалистов. - Тебе привет от Габриэля, - сказал Пинегин, здороваясь со всеми. - Как вы тут? - Кончаем, - сказал Диего, пожимая руку универсалисту. - Интересно, сколько весит оборотень? - Пятьсот миллионов тонн, - ответил Нагорин. - Но это здесь, на Марсе. Масса же его - семьсот миллионов тонн. Что это вдруг пограничников заинтересовал его вес? - Показалось, что он погружен в песок не пропорционально весу. - Вероятно, уперся в скальное основание. Мы проверим. - Нагорин извинился и отошел к группе инженеров. - Что-нибудь заметил? - спросил Пинегин, понижая голос. - Просто неспокойно на душе. Интуитивно чувствую, что сверхоборотень приготовил нам еще немало сюрпризов. И если из него начнет вылупляться... как его назвал "серый призрак"? - Звездный Конструктор... Да-а, не дай бог, как говаривали в старину. Сверхразум, сверхинтеллект, сверхсозидатель... - Что-то раньше ты стоял на другой позиции: мол, сверхоборотень - сверхподарок для науки. Надо-де его исследовать, изучать. Говорил? - Ну, говорил. Это когда было... Язва ты, Диего. Тебе не в погранслужбе работать, а в СЭКОНе. Нет чтобы успокоить... - Да уж какое там спокойствие. А если наоборот - из оборотня получится сверхразрушитель? Правда, если верить прогнозам "серого призрака", спора не прорастет. - Ученые тоже сделали вывод, что спора мертва. В том плане, что уже не способна прорасти. За миллиарды лет скитаний в космосе механизм воспроизведения наверняка стал нежизнеспособным. Да и для рождения Конструктора нужны специфические условия - это уже не гипотезы, а научно обоснованные выводы. - Ничего не имею против, - усмехнулся Диего. - Один из ученых деятелей, молодой парень, с которым я недавно имел честь вести спор, ответил мне английской пословицей, когда я сослался на "серого призрака": "Черт знакомый лучше черта незнакомого". В том смысле, что оборотень уже знаком, "серого призрака" знают единицы, а как к нему относиться - не знает никто. Значит, относиться следует критически. - Максимализм и скептицизм молодости общеизвестны, - задумчиво сказал Пинегин. - Меня в этом деле успокаивает лишь то, что мы в данный момент, как говорил Сеятель, сильнее оборотня. Конечно, ученым очень хочется, чтобы он вдруг начал расти, но... Ладно, Диего, эмоции - ничто против научно установленного факта. Надо делать свое дело, от этого нас никто не освобождал. Планомерное наступление на тайны - не это ли вывело человека в космос? Отними у человека возможность рисковать - и, я уверен, он затоскует и вымрет со скуки. - Тяга к знаниям равнозначна тяге к риску? - Диего невольно посмотрел на оживленную группу ученых, обступивших Нагорина. - Именно, - сказал Пинегин и перевел разговор на другую тему. - К концу дня с Земли прибудет последний груз - новейшая аппаратура для медиков и биологов. Тебе нужно взять троих и сопровождать груз от Марсопорта до полигона. Ураган не ослабевает, и на автоматы полностью полагаться нельзя. - Это я знаю, - вздохнул Диего. Танк медленно подкатил к исполинскому, нависающему над песком боку сверхоборотня и остановился. Казалось, машина въехала под козырек каменной глыбы в теле горы: сразу стемнело, горизонт отодвинулся и засверкал желтым блеском. - Интуиция тебя не подвела, - повернулся к Диего Нагорин. - Масса оборотня растет. Медленно, конечно, но растет. - Это значит, что растет его энергопотенциал, - сказал Сергиенко. - Опасная тенденция. Что еще заметили автоматы? - Сверхоборотень начал излучать в длинноволновом диапазоне, - сообщил один из физиков; в кабинете их было двое, кроме Нагорина и Сергиенко. - И что интересно - день ото дня частота излучения растет. - Все это, очевидно, разные стороны одного процесса. - Нагорин встал и нагнулся над пультом. - Возрастание массы, запаса энергии, излучения... Только какого? - Следовало бы с этого дня все походы к оборотню запретить, - вступил в разговор Пинегин. - Пора полностью переходить на дистанционные исследования. Мне кажется, прогнозы ученых и ваши, кстати, прогнозы насчет нежизнеспособности споры ошибочны. Когда на совете вы докладывали об этом, ваш вывод был обоснован, оборотень действительно был больше мертв, чем жив. Но теперь-то иное дело, не пора ли пересмотреть теории? Пинегин махнул рукой водителю, и тот повел танк вокруг неправдоподобного яйца сверхоборотня. - Может быть, стоит добиться постройки на полигоне стационарного ТФ-эмиттера? - добавил начальник отдела как бы про себя. - Ну, а это еще зачем? - угрюмо полюбопытствовал Нагорин. Пинегин поднял спокойные глаза. - Я думаю, что мгновенного изменения метрики пространства в скалярном ТФ-поле сверхоборотень не выдержит. - И ты надеешься, что под угрозой уничтожения оборотень сразу пойдет на контакт? Каким же он мыслится, этот контакт? - Нет. - Пинегин подал знак Диего, подождал, пока тот вылезет из кабины, и продолжал: - Просто вероятна ситуация, когда, кроме как уничтожить его, нам не останется выбора. У меня нет причин сомневаться в информации "серого призрака"... то есть Сеятеля. Если сверхоборотень действительно представляет собой спору или зародыш какого-то необычайного существа... - Ага, так ты все же сомневаешься в этом! Петр пожал плечами. - Не ловите меня на слове. Я привык мыслить категориями спасателя-безопасника, по мне лучше перестраховаться, чем недооценить противника. С некоторых пор я уверен, что мы недооцениваем сверхоборотня, его возможности и потенциал. А все эти явления, которые улавливают приборы: рост массы, энергии, плотности излучений и так далее - суть явления одного порядка - спора пробуждается от спячки. В молчании танк объехал глыбу сверхоборотня, минуя скопления универсальных роботов, и направился ко входу в подземное убежище основного центра управления полигоном. - Еще раз убеждаюсь, что безопасники проницательнее, чем можно подумать, - грустно пошутил Нагорин, заворочавшись в кресле. - Мы пришли к такому же мнению - спора Конструктора оживает. Просто у нас еще мало четких доказательств, поэтому и не доводим имеющуюся информацию до всеобщего сведения. Но, Петр, ведь это должно быть грандиозное явление! Сколько нового может почерпнуть земная наука в результате рождения суперинтеллекта на наших глазах? И, кстати, под нашим контролем. - Не заблуждайтесь, - пробурчал Пинегин. - Еще неизвестно, кто находится под контролем - мы или сверхоборотень. Вас интересует только, что мы можем найти, и совсем не заботит, что можем потерять. А вы представляете себе - какая нужна мощь, чтобы экспериментировать в масштабе Галактики?! Да ведь Конструктор, родившись, раздавит не только Марс, но и всю Солнечную систему, и даже не заметит! Что для него планеты? Он же Звездный Конструктор! - Ну, это ты хватил, Петр, дружище, - укоризненно проговорил Сергиенко. - Я бы не стал оперировать такими масштабами, выбивая у Земплана средства на строительство ТФ-эмиттера. Все засмеялись, только Пинегин молчал, прищуренными глазами вглядываясь в исполинское черное яйцо сверхоборотня, заслонившее половину небосклона. ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ДУРМАН НЕИЗВЕСТНОСТИ ПЕЙЗАЖ Грехов сел в предложенное кресло и бегло огляделся. Зал Центра управления полигоном, заполненный тонким пением приборов и шелестом переговоров, ничем не отличался от прочих залов управления любого исследовательского или производственного комплекса. Только пейзаж, отраженный громадным виомом, был необычен: мерцающее в свете Фобоса поле и жуткая, черная - чернее неба - гора сверхоборотня. - Удивлен? - спросил Грехов, перехватывая взгляд Диего Вирта. Лицо пограничника было непроницаемо, но Габриэль безошибочно читал во взгляде друга интерес и надежду. Надежду на его возвращение в отряд спасателей. Что ж, не надо будет ни оправдываться, ни произносить высоких слов: призвание, долг, любовь, - которые живут в душе у каждого, но повергают в смущение, стоит их только произнести. Труднее всего бывает понять поступки близкого человека, но Полина поняла, поймет и Диего. Хотя он-то, наверное, не только понимал - знал, что Габриэль Грехов вернется. - Нет, - помедлив, сказал Диего. - Хотя не ждал так скоро. Грехов улыбнулся. - Полгода - это скоро? А ведь сначала я действительно отдыхал, чувствовал себя заново родившимся. Исходил все Брянские леса, удил рыбу, охотился... с фоторужьем. Как-нибудь покажу тебе великолепные снимки... Но потом был твой визит, и Тартар, и "серый призрак"... Встряска была такой, что Полина созвала консилиум невропатологов. Неприятная, скажу я тебе, штука - гипнолечение, не верь рекламе. Однако я вытерпел все. - Понятно. - Диего остался бесстрастным и спокойным, таким, каким его знали всегда. Но в душе... Нет, он не задумывался над своими чувствами, характер уверенного в себе человека не приучил его к этому, но в душе он сознавал, как дорог ему Габриэль. Заместитель начальника отдела безопасности был частицей сознания, частицей собственного "я", и не будь этой частицы, Диего знал, - жизнь его была бы неполноценной. Точно так же, как стала она неполноценной после гибели Сташевского. Правда, тут они были равны: Сташевского в равной мере недоставало обоим. Да, встречи их редки, но так ли уж они важны? Память - вот главное, память и тонкий мостик биосвязи, позволявший чувствовать друг друга на громадных расстояниях, то, что когда-то люди назвали экстрасенсорной координацией или телепатией. - Понятно, - повторил Диего. - А у нас тут закручивается пружина странных событий. С одной стороны, до сути многих загадочных явлений в сверхоборотне мы докопались, например: научились проникать внутрь него, вводить телезонды, нашли центры его памяти, определили механизм информационного накопления. Кстати, ты знаешь, из какого материала сделана оболочка оборотня? Гравихимики уже полгода воют от восторга. Это одна громадная молекула воды! - Не воды, - поправил Диего Грехов мягко, - а гомополимера воды, а это совсем другое вещество, хотя и обладает некоторыми свойствами аш-два-о в определенных условиях. - Все равно не могу представить, что оборотень на девяносто процентов состоит из воды! Ну, а с другой стороны - глобальные процессы, идущие внутри него, в необъятных его недрах, остаются нам неведомы. Тот же загадочный серый человек... кто он? Проглоченный оборотнем сапиенс или же симбиот споры, выполняющий какие-то определенные функции? Впрочем, если хочешь знать обо всем подробнее, я дам тебе копию отчета в ВКС, каждый месяц мы посылаем туда отчеты о ходе исследований. Будут вопросы - поговорим. Через полчаса у меня дежурство, не хочешь пойти со мной? - Мог бы и не спрашивать, - сказал Грехов. - Патрулирование? - Не совсем, но смысл тот же, увидишь. - Я гляжу, работа у вас не прекращается и ночью. - Грехов кивнул на пульты, возле которых царило оживление. - Нет, отбой в десять, вот и торопятся. Ночью все спят, кроме сверхоборотня. Ну что, пошли? Сверхоборотень медленно вырастал в размерах - исполинский черный монолит, чудом сохраняющий свою форму эллипсоида вращения под давлением сотен миллионов тонн массы. Лишь вблизи становилось видно, что оболочка его изрыта ямками, бороздами, складками и буграми, словно сморщенная шкура древнего ящера. Да он и был ящером, древним, невообразимо древним реликтом эпох звездообразования. - Впечатляет! - пробормотал Грехов, когда танк оказался накрытым ощутимо тяжелой тенью. - Или я отвык от него за полгода? - Ну нет, - сказал Диего, поворачивая "Мастифф". - Привыкнуть к нему невозможно. И дело даже не в масштабах, подумаешь - гора высотой в километр, мы сами строим сооружения в десятки раз большие! Нет, проблема глубже, мы подсознательно догадываемся о мощи самого Конструктора; мы знаем, что она должна быть колоссальной, но какой? Какой! Не потому ли стынет в жилах кровь, когда остаешься с ним один на один? И не потому ли нас тянет к нему, тянет не профессионально, как исследователей, вернее, не только профессионально, но и эмоционально - хочется потягаться с ним, сравниться, доказать, что и мы не пигмеи, не разумная протоплазма, мы - гиганты по духу! - Может быть, - тихо проговорил Грехов. - Гиганты по духу и тем равны... Может быть, ты и прав, хотя я, честно говоря, просто не задумывался над этим. Но твоя концепция и уязвима: кто может знать, какие задачи волновали Конструкторов в те времена, и какие цели появятся у нашего, когда он родится? Возвышенное и земное - удел человека, и оторваться от Земли, от антропоцентристского взгляда на вещи, от опыта человеческой культуры ты не сможешь, как бы ни хотел. И мысль, которая движет тобой, - это мысль идти вперед во имя всего человечества и во имя каждого человека в отдельности. А у него? Во имя чего жили Конструкторы? Во имя чего будет жить один из них, родившись в эпоху, в которой он будет одинок? "Мастифф" медленно пересек границу тени и остановился у странной машины, напоминающей тяжелый старинный танк, только вместо пушки у него выдавалась вперед ферма с конструкцией, издали очень похожей на хищную морду. Машина достигала двадцати метров в высоту и метров пятьдесят в длину, и все же выглядела ничтожной рядом с километровым "орехом" сверхоборотня. От нее веяло угрозой и мощью. Диего долго молчал, сосредоточенно работая с пультом. Грехов не мешал ему, со смешанным чувством сожаления и восхищения рассматривая "танк". Он уже догадался, что это такое, - ТФ-эмиттер, превращенный жесткими обстоятельствами и умом человека в оружие, равного которому не было в мире ничего. Даже аннигилятор не шел ни в какое сравнение с излучателем скалярного ТФ-поля, преобразующего любое вещество и физические поля в кварко-глюонные облака. "Но справится ли ТФ-эмиттер с ним? - Грехов оглянулся на угрюмую выпуклую стену сверхоборотня. - С тем, кому когда-то подчинялись звезды? Ведь Конструктор был почти всемогущим. Смешная мысль... страшная мысль!" Диего сидел откинувшись в кресле, долго смотрел на медленно отступающую к горизонту тень сверхоборотня, потом повернул голову к Грехову: - Я боюсь его. Ли, Иной раз хочется включить ТФ-эмиттер и - пафф! - Диего резко взмахнул рукой. - Может, ты и прав, у меня начинают сдавать нервы. Да и кто сможет остаться спокойным в ответ на это грозное молчание?! Холодное тяжелое молчание готового к прыжку чудовища! Да, я боюсь оборотня, не за себя лично, и даже не за сто моих товарищей, терпеливо, шаг за шагом изучающих его. Понимаешь, я боюсь, что Земля слишком близко от Марса, Ли... Внезапно часть черного бока сверхоборотня прямо перед танком посветлела, на глазах превратилась в полупрозрачную глыбу стекла, в глубине которого поплыли хороводы искр. Одновременно с появлением искр Грехов ощутил давление на виски, возбуждающее покалывание в затылке, странное чувство невидимого, немо кричащего собеседника... Это чувство было знакомо ему по Тартару - отзвук излучения, действующего на нервную систему человека. Вероятно, и сверх оборотень излучал нечто такое, что влияло на мозг, вызывая странные и непривычные ощущения. Габриэль заметил, что Диего не столько разглядывает феномен, сколько следит за его реакцией, за лицом, спросил: - Что, не в первый раз? Почему не записываешь? - Количество записей перевалило за сотню. Пробовали и расшифровывать, но однозначных результатов нет. Нагорин в ВЦ Академии пришел, например, к выводу, что этот звездный узор не что иное, как психологический тест. Грехов хмыкнул, оценивающе разглядывая хрустальное окно. Искры в его глубине собрались в шары, шары в свою очередь стали сближаться, и вся эта система превратилась в красивый ажурный пояс, медленно вращающийся вокруг черного, как дыра в преисподнюю, пятна. Изменилось и внушаемое людям чувство. Теперь Грехову казалось, что за полупрозрачной стеной стоит человек и смотрит на них, упершись руками в "стекло" с той стороны и приблизив к нему заплаканное лицо... Грехов мотнул головой, освобождаясь от навязчивого видения. Почти сразу же "окно" разгорелось алым сиянием и погасло. - Все, - вздохнул Диего. - Представление окончено. Поехали по периметру, посмотрим хозяйство. Я, собственно, не только из-за этого повез тебя сюда, хотя и явление "окон" само по себе интересно: просто хочется знать, как ты оценишь нашу подготовку. Они объехали полигон кругом, не встретив ни одного человека. Люди были надежно укрыты под толщей базальта от всех неожиданностей, но Грехов вдруг засомневался в этой надежности. Он знал Диего так давно, что не верить ему не мог, к тому же не только одному Грехову было известно об интуиции Диего: еще в студенческие времена будущий пограничник удивлял преподавателей прогностики точностью прогнозов, а став работником погранслужбы, не раз доказывал, что он интуитив высшего класса. И сейчас, слушая его, видя, как взволнован "каменный" Диего, Грехов понял, что тот подсознательно уловил опасность, исходящую от сверхоборотня, и реакция его была реакцией спасателя. - Экстрасенсорная система, - пробормотал он, когда Диего закончил. - У тебя очень хорошо развита экстрасенсорная система, Диего, именно поэтому ты так часто выходил целым и невредимым из самых опасных ситуаций. Но людям еще далеко до психосвязи, твои слова мало убедят ученых. Ну, а меня убеждать не надо, я ведь чувствую то же самое. Диего виновато опустил голову. - Извини, сорвался. Приму тонизирующий душ - и все пройдет. Но мне тебя не хватало. Ли. Некому было поплакаться в жилетку. - Он улыбнулся. - Я это понял, - невозмутимо ответил Грехов. Зонд походил на сверкающую каплю воды, сползающую по крутому горбу сверхоборотня. Внутренние его передатчики еще не работали, и поэтому второй виом справа от пульта, который должен был принимать передачу с зонда, создавал впечатление серой облачной стены. Изображение в первом виоме передавалось с телезонда, подвешенного над сверхоборотнем на высоте полукилометра. "Капля" наконец перестала сползать, остановилась: - Есть "окно"! - отозвался один из операторов, следивших у пульта за зондом. - Укол! - скомандовал Сергиенко. Зонд на мгновение вспыхнул ярким голубым светом, в оболочке оборотня, в так называемом "бродячем слепом пятне", появилось отверстие, и зонд провалился в его недра, исчез. Вспыхнул правый виом - автомат включил видеопередатчик. Серый складчатый тоннель, кажущийся бесконечным. Детали затушеваны, видны словно сквозь туман. - Инфракрасный диапазон, - пояснил Диего Грехову; оба стояли за рабочей зоной центра управления, возле зрительного амфитеатра. - Мы стараемся как можно меньше привносить "загрязнений" внутрь оборотня. Прожекторы у зонда, конечно, есть, но мы их не включаем. Иногда в некоторых помещениях есть свет, чаще - нет, тогда переключаются диапазоны видения. Тоннель в виоме посветлел, сузился. Зонд замедлил движение. - Тупик, - сказал кто-то из руководителей эксперимента. - Быстрее назад! Зонд дернулся, в следующее мгновение тоннель погас. Виом снова превратился в туманное облачко. - Так всегда, - вздохнул Диего. - Стоит зонду попасть в тупик - и конец! Сверхоборотень его уничтожает. Исследователи в это время посылали второй автомат. Снова блестящая капля поползла по черной спине исполина. Через минуту приборы отметили резкое убывание магнитного поля - зонд набрел на "слепое пятно". Световой укол и - автомат-разведчик падает в серый тоннель, ничем не отличающийся от первого. Но скоро выясняется, что на этот раз его информационный путь богаче. Сначала виом отразил обширную пещеру, всю обросшую колышущимися занавесками вуалей. Из-за этих занавесей выплыл серый человек, как торпеда ринулся на земной аппарат, раздался глухой удар. Зонд содрогнулся, изображение покрылось цветными пятнами. Диего присвистнул. - Таран! Ну и ну!.. Зонд поплыл дальше. Одна из видеокамер отыскала безвольное тело серого человека и передала увеличенное изображение. Серый урод не двигался, до жути человеческим жестом раскинув длинные руки. - Может, это его жилище? - сказал Грехов. - Может быть. Гадание не поможет. Короткий, теперь уже заполненный синим светом коридор вывел зонд в бесформенный синий зал. Стены зала поросли сотнями плоских перепонок, пересекающихся самым причудливым образом. Все это напомнило Грехову плантации, и он поделился мыслью с Диего. - Грибы? - развеселился тот. - То, что ты видишь - кладовая памяти оборотня. Каждый раз, когда зонд проникает в такую "грибницу", оборотень выдает нам каскад картин. О, видишь, зашевелились? Внизу у пультов среди ученых началось оживление. Зонд осторожно двинулся вперед, приблизился к стене, густо усеянной перепонками, - теперь Грехов увидел, что среда, в которой двигался аппарат, является какой-то прозрачной жидкостью. Из тела зонда выдвинулась лапа манипулятора, коснулась одной из перепонок, и в следующий миг произошла быстрая смена изображений в виомах: правый погас, сигнализируя, что зонд прекратил существование, а левый, на котором только что был виден купол сверхоборотня, взорвался фейерверком красок. Верчение ярких радуг скоро замедлилось, буйство цветных вспышек прекратилось, и людям предстала удивительная картина! Кошмарные существа над жутким ландшафтом - вот что увидел Грехов, жадно разглядывая пейзаж. На переднем плане созданной сверхоборотнем панорамы возносились в небо пушистые полупрозрачные стрелы, поддерживаемые гнутыми серебристыми перепонками. Тонкие золотые "канаты" во всех направлениях пересекали пространство между перепонками, пронизывали "стрелы", сплетались в узлы, веера и у самой "земли" создавали впечатление непроходимой чащи. За "стрелами" шел пологий склон холма, на котором вспыхивали разноцветными языками пламени облачка какой-то меняющей густоту субстанции. На самом холме громоздились угрюмые черные кубы, пирамиды, конусы, и оттуда время от времени проглядывали жуткие, выразительные морды с блюдцеобразными светящимися глазами. А над всем этим неземным кошмаром торчали на длинных суставчатых лапах брюхастые паучьи тела! Многометровые черные мешки на длиннейших ногах, похожие на пауков, - других земных аналогий Грехов не нашел. Лишь спустя несколько минут он начал различать детали: странного вида кусты синего цвета, плавающие шапки белого, как кипень, пуха, изогнутые коричневые конструкции, похожие на засохшие ветви мертвого леса или ржавые поваленные фермы. Главным во всей картине были безусловно "пауки" и высверкивающие из геометрического мрака блюдцеобразные глаза. Серебристые "стрелы" и "канаты" явно относились к растительному миру. И все, на что ни обращал бы взгляд Грехов, все четко укладывалось в рамки какой-то неслыханной гармонии, опирающейся на логику и мироощущение чуждые тому, с чем приходилось сталкиваться людям прежде. Снова Грехов и Диего почувствовали знакомый тяжелый взгляд, возбуждающий ощущение чьего-то незримого, но грозного присутствия. Картина чужого мира была вызывающе яркой и зловещей, все в ней было чуждо человеческому восприятию: формы, пропорции, движение; все, казалось, имело скрытый и ужасный смысл. И когда люди пресытились феерическим зрелищем - сверхоборотень крутнул свой обычный калейдоскоп. Пронеслись один за другим в немыслимом темпе пейзажи иных миров, звездных систем, галактик, непонятные сооружения, невиданные существа, и снова черный эллипсоид одиноко высился в центре полигона, угрюмый и неподвижный, словно не он только что претерпел удивительную множественную трансформацию, последовательно превращаясь в то, чему был свидетелем миллионы лет назад. - Полнейший уход от всего человеческого! - пробормотал Диего, покосившись на Грехова. - Смело могу сказать, что такой картины мы еще не наблюдали. Что-то невероятное... интересно, как оценят ее ученые мужи? - Уж не обиталище ли Конструктора показал нам сверхоборотень? А "пауки" - не его ли предки? - Ты думаешь, оборотень показал палеопейзаж своей родины? Любопытно. Поделись своей догадкой с Сергиенко. Кстати, ты заметил? - изменился цвет оболочки оборотня. Теперь он темно-серый, а не черный, и оброс снизу каким-то белым пухом. - Ну и что? Это еще раз доказывает, что внутри оборотня идет скрытая от нас перестройка организма. Спора Конструктора пробуждается от спячки. Интересно, когда она созреет? - По расчетам, с теперешними темпами изменений Конструктор вылупится лет через двадцать. А по моим... - Диего кинул последний взгляд на виом и направился к выходу из зала, - по моим гораздо раньше. И будем ли мы готовы к этому - не знаю. НАД СПЯЩИМ ВУЛКАНОМ Тихое ночное небо Марса казалось бездонной пропастью, в которой навеки умер солнечный свет, раздробившись на мириады осколков-звезд. Грехов стоял на вершине крутого вулканического конуса, запрокинув голову, и мог бы простоять так еще долго, впитывая всем телом непреходящую красоту звездного города, если бы не раздавшийся в наушниках голос Диего: - Ау, Габриэль, где ты? - Здесь, - с опозданием ответил Грехов, с трудом отрываясь от влекущей бездны. "Становлюсь сентиментальным, - с досадой подумал он. - Не хватало, чтобы Диего поймал меня за столь бессмысленным, с его точки зрения, занятием". - Я над кратером, - добавил он. - Надень инфраоптику и увидишь. Надвинув очки. Грехов окунулся в призрачный мир алых, багровых, вишневых красок, сотен оттенков коричневого цвета. Теперь было заметно, что дно неглубокого кратера разогрето больше, чем остальной конус вулкана, об этом говорило пурпурное озерцо света в его центре. Через несколько минут рядом возникла багрово светящаяся фигура пограничника. - Еле нашел... Мне сказали, что ты совершаешь вечерний моцион, и я удивился. Раньше за тобой любви к одиноким прогулкам не замечалось. - Все течет, все изменяется, - меланхолически сказал Грехов. - Да, конечно, мысль интересная, свежая. Кстати, ты так и не удосужился сообщить, в качестве кого явился на полигон. Как рядовой спец или... - Как рядовой, - спокойно ответил Грехов. - Руководить отделом я уже не гожусь, укатали сивку крутые горки. Ты же знаешь, какие у нас требования... - Безопасники... конечно! - с невольной обидой заметил Диего. - Безопасники, - тихо сказал Грехов. - Есть такое обширное понятие - безопасность цивилизации. Не государства, заметь, даже не союза республик и народов - всей цивилизации! Жестокая работа, работа, требующая полной самоотдачи, самообладания, призвания и всего остального, без чего человек не был бы человеком. Уж ты поверь. Многие не выдерживают... не выдержал и я... - Ты - иное дело, не каждому перепадает на долю столько испытаний. - И все же... Решив пойти к Тартару, я думал, что компенсирую свою прогрессирующую нерешительность... Не удалось. Понимаешь, я вдруг понял, насколько далеко право рисковать собой от права рисковать другими. И у меня родился страх, страх рисковать чужими жизнями, а это в нашей работе зачастую необходимо. И этот страх убил во мне руководителя. Диего некоторое время молчал. Плыло мимо не нарушаемое ни одним звуком безмолвие марсианской ночи, плыли в вышине вереницы созвездий, мчался, качаясь, по двухлетней орбите вокруг Солнца каменный шар Марса. - Я подал рапорт о переводе в отдел безопасности. Или специалистов моего класса у вас хватает? Грехов шевельнулся, зашуршали, скатываясь в кратер, камни. - Ты тоже работаешь на переднем крае, иначе наши дороги не пересекались бы. Что касается перехода... Торанц рапорт подпишет. Ну, а я отговаривать не стану. Другое дело - поймет ли тебя Анна? Диего благодарно пожал плечо Габриэля, и снова они постояли молча, касаясь друг друга локтями. - Я тебе зачем-то был нужен? - спросил Грехов. Диего нагнулся, поднял камешек. - Мне оборотень уже снится. Понимаешь, ученые сошлись во мнениях, что тот пейзаж, что мы с тобой видели позавчера, это пейзаж родины Конструктора, а черные "пауки" - его далекие предки. Твоя догадка оказалась верной. Представляешь эволюцию? - Нет. У тебя в связи с этим есть причины искать меня ночью? - А с кем еще могу я поделиться тревогой, не рискуя быть непонятым? С одной стороны, мы убедились, что спора Конструктора созревает медленно, и энергетически мы сильнее ее, если только она не умеет черпать энергию из неведомых нам источников. А с другой - уж если "серый призрак", стоящий на лестнице эволюции гораздо ближе к нам, чем к сверхоборотням, то есть Конструкторам, не идет с нами на обоюдовыгодный контакт, то почему все уверены, что пойдет Конструктор? Откуда такая уверенность? - А ее и нет, - буркнул Грехов. - Всех загипнотизировало обладание такой чудовищной игрушкой, как оборотень. Но должны же мы, люди, шагать вперед? Сами? И кто, как не исследователи, делают этот шаг первыми? Изучение оборотня, которое уже много принесло нашей науке, - тот же шаг. Рискованный, согласен. Но тут-то и выходим на сцену мы, пограничники и безопасники, и я должен спросить у тебя - все ли ты сделал для того, чтобы свести риск к минимуму? Если гибнут люди - это беда, но беда вдвойне, если они гибнут по нашей вине. - Ты что. Ли? - опешил Диего. - Укор твой суров, но не обоснован. Ты же знаешь, как мы... - Знаю, извини. Сердит я по другой причине. Ведь ты нашел меня не для того, чтобы делиться гипотезами об эволюции Конструкторов? - Да, - признался Диего. - Я хотел сказать тебе, что вблизи оборотня со мной начинают происходить... мерещится всякая чертовщина! Иногда накатывает такая тоска - просто жуть берет! И мысль при этом - один! Один на весь космос! - Я так и думал, - кивнул Грехов. - Нечто подобное испытывал и я. Снова наш тяжкий крест - экстрасенсорная система. Излучение оборотня воспринимается нами в гораздо большей степени, чем остальными. Не мерещилось ли тебе нечто вроде гигантской растущей трещины? Или взметнувшейся на километры ввысь каменной волны? Или жерла вулкана, извергающего тучу раскаленного пепла? Диего шумно выдохнул. - Я даже слышу при этом гул и грохот... - Не только ты. Забара, Нагорин, Танич... я опросил всех спасателей, многие испытывают то же самое. Торанц называет это явление сверхчутьем, а Нагорин погружением дискурсивного мышления в подсознание. Когда-нибудь медики назовут это шестым чувством, например, диегозрением. Или виртосязанием. Диего повертел в руке камешек и забросил его в кратер. - А цунами... вулкан... что означают наши видения? Грехов прошелся по кромке кратерного вала, остановился. - Это значит, что сверхоборотень или кто-то внутри него предупреждает нас о последствиях пробуждения споры Конструктора. - Серый человек? - Не знаю, может быть. Одно знаю точно: испытание нашей готовности встретить опасность во всеоружии - еще впереди. Назад они летели на высоте двухсот метров. На востоке уже засветилась серебристая полоса рассвета, на западе росло зарево полигона, и между двумя этими светлыми дугами прятал свою угрюмую ночную усмешку искалеченный древними извержениями великий лик бога войны Марса. Зал был тих и темен. Панорамный виом был выключен, пульты и аппараты связи и контроля не работали. У малого виома сидел дежурный наблюдатель, изредка переключая каналы приема с одной видеокамеры на другую, цепочкой расположившихся вокруг сверхоборотня. Изображение при этом не менялось: черное яйцо почти не выделялось на фоне ночного неба и мрака пустыни. Диего подошел к своему пульту, эхо шагов заметалось между стен. Пограничник успокаивающе кивнул обернувшемуся наблюдателю и включил видеосистемы центра. Ночь Марса придвинулась вплотную, словно зал из-под километрового слоя базальта вынырнул вдруг на поверхность полигона. Диего коснулся пластины сенсора, и ожерелье прожекторов высветило четкую фигуру сверхоборотня. - Влечет? - спросил напарник, молодой светловолосый парень, одетый в модную черную куртку с короткими рукавами и такие же черные с искрой брюки. - Только с точки зрения борьбы с опасностью, - ответил Диего, подумал и добавил: - Хотя неправда, конечно, влечет. Как-никак, загадка века. Он погасил прожекторы и со вздохом сел в кресло. Уже два месяца, как Управление ввело обязательные двойные дежурства по ночам: наблюдатель-ученый и наблюдатель-пограничник. По мнению Диего, эти дежурства ничего не давали, один из наблюдателей был лишним, а именно - ученый. Потому что в случае непредвиденного поворота событий право решения принадлежало отвечающему за безопасность. Диего перевел задумчивый взгляд на пульт. Спокойная россыпь зеленых и белых огней на панели говорила, что дежурный монитор защиты включен и работает нормально. Ни одно движение сверхоборотня не могло пройти незамеченным, и в случае необходимости автоматы сами смогли бы экстренно подключить дополнительные системы защиты - реактивные экраны, гравиконденсаторы и индукторы поля. Но заменить человека полностью компьютеры не могли. Диего покосился на приставку управления ТФ-эмиттером, усмехнулся. "Успеть бы! - подумал он. - Вся жизнь спасателя в этом "успеть бы!" Успеешь - и одной бедой меньше, и кто-то останется жить... И долго потом вспоминается молчаливый укор в глазах совершенно незнакомых людей - если не успеешь, если не сможешь победить время и обстоятельства..." - О чем задумался? - напомнил о себе дежурный, вставая. - Как ты думаешь, если мы сгоняем партию-другую в шахматы, это не будет нарушением режима? - Не будет, - подумав, ответил Диего. - Я играю черными. Несколько раз звонки с пультов заставляли Диего и его напарника по имени Зигмунд бросаться к аппаратуре, но в первый раз оборотень просто усилил радиосвечение, во второй - изменил положение тела, пошевелился, и потом каждый час "вздыхал" - объем его то увеличивался, то спадал. - Что-то новое, - задумчиво сказал Зигмунд. - Такое впечатление, будто ему что-то мешает. Молодой ученый-экзобиолог некоторое время наблюдал за черным колоссом, потом сел за пульт многофункционального исследовательского комплекса и надел эмкан. Диего не мешал ему, зная столько же, сколько и Зигмунд. Недоброе предчувствие сжимало сердце, в такие минуты начинало казаться, что тьма готова хлынуть из всех виомов и затопить зал, пустыню, всю Вселенную! Диего напрягался, с трудом собирал волю в кулак и раз даже с ужасом подумал: уж не болен ли он?! Такого с ним не было никогда! За все двадцать два года работы он никогда не чувствовал такого страха, как теперь, особенно последние полгода на полигоне Марса... Так, может быть, все дело в том, что его нервная система пошла вразнос?.. Нервная... Нервы... Никогда не жаловался на нервы, и на тебе! А может, это первые признаки обыкновенной усталости и ничего более? Пришла пора искать другую работу?.. - Вот так новость! - сказал Зигмунд, сбрасывая эмкан и торопливо приглаживая взъерошенные волосы. - Оборотень пророс! - Что?! - спросил Диего, возвращаясь к действительности. - Оборотень пророс! То есть, иными словами, пустил корень! Несколько суток центр лихорадило. Известие о том, что сверхоборотень "пустил корень", всколыхнуло научные круги, и на полигон снова налетели десятки специалистов из многих институтов Земли. Размещать их было негде, да и пользы от нашествия не предвиделось, поэтому Пинегин и его безопасники здорово потрудились, прежде чем последние теоретики и жаждущие "громких" экспериментов практики покинули полигон. Снова в подземном хозяйстве Пинегина установилась рабочая тишина, пронизанная эмоционально давящим соседством споры Конструктора. Ничего особенного со сверхоборотнем не происходило. Корень, если можно было его так назвать, был едва заметен в лучах интравизоров - маленькая трехметровая опухоль в дне километрового эллипсоида, но опухоль эта постепенно прогрессировала, росла и спустя месяц достигла шестидесяти метров, привлекая к себе пристальное внимание ученых. И спасателей. И тут случилось происшествие, сломавшее привычный ритм работы центра. Во время одного из ночных дежурств погиб Шебранн. Случилось это на глазах Диего и Грехова, которых вызвал растерявшийся дежурный, напарник Шебранна, Мансуров. Когда Грехов прибежал в зал, там уже находился Диего. Видеосистемы работали, показывая белое от прожекторного света поле и мрачный выпуклый бок сверхоборотня. - Назад! - кричал Диего. - Вильям, назад! Слышишь? Только теперь Грехов заметил зависший над горбом оборотня маленький оранжевый пинасс. - Кто это? - быстро спросил он побледневшего парня. - Зачем его туда понесло? - Это Шебранн, - заторопился тот. - Понимаете, сам собой ожил один из виомов... тот, который служит для связи с зондами... Вчера мы запустили в оборотня два аппарата, они попали в тупики, замолчали... а сейчас один из них стал передавать изображение... Они играли в шахматы, - универсальный способ времяпровождения на любом дежурстве, - как вдруг ни с того ни с сего заработал метровый виом оперативной связи с телезондами. Возникшее объемное изображение могло свести с ума кого угодно: комната, полная людей! Длинное прямоугольное помещение, залитое желтым мигающим светом, и люди! Внутри сверхоборотня - люди! Двое в знакомых комбинезонах спасателей. - Смотри. - Один из них обернулся. - Телезонд. Откуда он здесь? Ребята, где мы? Кто-нибудь может объяснить? - Люди! - хрипло произнес Шебранн. - Это же Эрнест Гиро... Батиевский... Черт побери! Эрнест, ты меня слышишь? Гиро? - Не слышит, - неуверенно произнес Мансуров. - Рация зонда работает только на передачу. - Координаты! Можешь дать мне координаты зонда? Возьми пеленг, быстро! - Попробую. - Мансуров метнулся к панели управления зондами. - Сейчас подключу машину... Через минуту он определил примерное направление передачи, и Шебранн выскочил из зала, крикнув на ходу: - Разбуди смену и Диего Вирта! - Вильям, что ты собираешься делать? - продолжал звать Диего. - Да объяснись ты наконец! - Там люди, внутри, - донесся голос Шебранна. - Попытаюсь пробиться. Пустите за мной телезонд и пустой куттер, всех на одной своей лошади я не увезу. Следите по видео, я пошел. На горбу сверхоборотня сверкнула синяя вспышка, и пинасс провалился в черноту. Диего действовал быстро. Мгновение спустя зонд ушел к сверхоборотню, отыскал не успевшее зарасти "слепое пятно" и нырнул в недра исполина. За ним ушел и ведомый киберпилотом пустой куттер. Снова зажегся виом, погасший, по словам Мансурова, как только, Шебранн выскочил из зала. Поплыли по нему серые стены тоннеля, вывели в освещенную красным светом пещеру с бахромой черной паутины - ничего похожего на прямоугольную комнату с людьми. Пинасс Шебранна, накренившись, стоял на дне пещеры, порванные полотнища паутин, медленно колыхаясь, создавали видимость снегопада. - Готовь когг. Ли, - сказал Диего, не оборачиваясь. - Может быть, успеем... Но они не успели. Последнее, что увидели люди, - разверзлась бездна, поглотила пинасс, и виом погас. Вбежавшие в зал поднятые по тревоге спасатели молча остановились у пульта, освещенные белым сиянием главного виома. Сверхоборотень невозмутимо выпирал из тьмы черно-серой громадой, порождение стихии и мрака, волей случая столкнувшееся с человеком. Трагедии хомо сапиенс его абсолютно не волновали. Запущенные Диего зонды и автоматический спасательный модуль не вернулись. - С идеей вызволения похищенных оборотнем людей придется расстаться, - сказал хмурый Сергиенко. Обычное жизнерадостное выражение лица покинуло его, сейчас он казался постаревшим и усталым, словно после длительной вахты на потерпевшем аварию корабле. - Решение Шебранна было бессмысленным, он никого не спас бы, потому что людей в оборотне нет, лишь информационные копии. - Возможно, гибель Шебранна и была бесполезной, - сказал Пинегин, - но решение его бессмысленным назвать нельзя, он шел на помощь, не зная нынешних ваших выводов. Кстати, выводов запоздалых, так как, если бы он знал о них, трагедии бы не случилось. - Не надо спорить - чья вина, - тихо сказал Нагорин. - Погиб человек, погиб в тот момент, когда мы сделали все, чтобы предотвратить чью бы то ни было гибель. Договориться с оборотнем "на предмет" возвращения им похищенных невозможно: спора сверхразума - не сам разум, сейчас она слепа и глуха. Впрочем, она и прежде была слепа и глуха по нашим меркам. Все ее действия, вроде "сбора информации", только кажутся осмысленными - опять же по нашим, человеческим меркам. Кто знает, следствием каких процессов внутри споры были эти действия? Что касается людей, которых видел Шебранн, по всем данным это информационные копии когда-то существовавших реально личностей. До сегодняшнего дня я думал иначе, был уверен, что мы всегда сумеем укротить сверхоборотня, сможем с ним договориться на любой основе, хотя бы и с помощью силы - это, к сожалению, универсальный аргумент. Я думал, что сила слабого в умении замечать слабость у сильного, то есть, как ни слаб человек, он всегда сможет обнаружить слабые стороны даже у такого противника, как сверхоборотень. Да, мы нашли у него уязвимые места, но я вдруг понял - это все физика, материальный и энергетический перевес. Человек более слаб, чем он привык о себе думать, потому что ему не вырваться из круга антропоцентризма, потому что он мыслит как человек. Как _человек_, понимаете? Теперь ответьте на такой вопрос: всегда ли гуманен разум? По лицам вижу, что быстро ответить не сумеете. Безусловно - говорили мы: разум гуманен, тем более высший разум. Но ведь это наш, _человеческий_ вывод, потому что гуманны мы сами, гуманна вся наша цивилизация, несмотря на эпохи варварства, войн и насилия. Суть, кровь и плоть нашей культуры - гуманизм, ибо в противном случае эволюции просто не под силу было бы поднять в человеке разум до нынешнего состояния. Но вернемся к сверхоборотню, который многому нас научил, но, к сожалению, не научил мыслить по-иному, иными, отличными от человеческих, категориями. Мы инстинктивно видим в этом сверхсуществе разум того же порядка, что и человеческий, и это психологически понятно, но ведь уже "серые призраки" отличаются от нас так же, как мы сами, скажем, от динозавров, а тут существо, возраст которого сравним с возрастом Вселенной! А если разум Конструктора гуманен по _своим_ законам? И эти законы, в нашем понимании, - _законы зла_?! В темном зале связи наступила тишина. Совещание было закрытым, присутствовали только руководители исследований и служб УАСС, работники СЭКОНа и правительства Земли, в том числе Банглин. Они, конечно, находились в настоящий момент не на Марсе: кто на Земле, кто на других планетах Системы, но иллюзия присутствия их в зале была полной - вплоть до осязания - новые приемы объемной видеосвязи позволяли сделать это без труда. - Серьезное заявление, - сказал наконец Банглин, переглядываясь с членами ВКС. - Видимо, придется пересмотреть решение Совета о дальнейшем продолжении исследований. Нужны все данные о сверхоборотне, его эволюции как споры Конструктора. СЭКОНу необходимо провести тщательный анализ информации и дать прогноз возможных осложнений по индексации спасателей. Возражений нет? - Погранслужба и УАСС давно настаивали на пересмотре решения Совета, - сказал Торанц. - К тому же у нас есть сведения, которых нет у научного центра. - То есть? - прищурился Банглин. - Некоторые оперативные работники-пограничники обладают нервной организацией типа "интуитив". Поступающая от них информация достаточно тревожна и может дать многое для анализа ситуации. - Экстрасенсы? - спросил Банглин. - Я забыл, что у нас есть люди с повышенной чувствительностью к излучениям и физическим полям. Хорошо, познакомьте с вашей информацией комиссию. Итак, срок - месяц. Через месяц плановое заседание Совета, будем решать... Зал опустел, все "немарсиане" выключили свои каналы связи, остались только те, на которых лежала прямая ответственность за правильность выбора дальнейшей стратегии и тактики работы, за комплекс проблем под названием сверхоборотень. - Он ничего не сказал о гибели Шебранна, - пробормотал Пинегин. - Потому что на нас нет формальной вины, - глухо сказал Торанц. - Но отвечать нам придется, если не перед Советом, то перед собой, Шебранн не был идеальным работником и, вероятно, для многих был даже просто несимпатичен, но он всегда был готов пожертвовать собой ради других и доказал это, не зная, что бессилен помочь тем... в темнице оборотня. А если бы и знал - наверное, решил бы так же. Долг, понимаете? И я не знаю, плохо это или хорошо. - Я тоже решил бы так же, - сказал молчавший до сих пор Грехов. - Ладно, ладно, - махнул рукой Сергиенко. - Все вы всегда на все готовы, рыцари риска и мгновенной реакции... Но надо же иногда и думать! Думать, что делаешь! Всегда ли вы знаете точно, правильно действуете или нет? Иной раз труднее, рискованнее и вернее остаться, а не кидаться сломя голову в пропасть, зная, что ничем никому не поможешь. - Всякое бывало, - нехотя ответил Пинегин. - Может быть, и, Шебранн был неправ, даже наверняка был неправ, - что это доказывает? Ночные дежурства безопасников я отменить не могу. - А, да не о том я! - Сергиенко поморщился и замолчал. - Не можете ли вы подробнее рассказать об ощущениях интуитивов? - тихо спросил Нагорин. - Их информация может действительно оказаться важной. - Вот он расскажет. - Торанц мотнул головой в сторону Грехова. - Как бывший замначальника отдела безопасности он знает всех спасателей на полигоне. Ну что, закончили? Второй час ночи... - Закончили, - вздохнул Сергиенко. - Да разве сейчас уснешь... - Подожди, Петр, - пробормотал Торанц, задерживая Пинегина, когда в зале остались только они одни. - Вы не пробовали еще раз... пройтись тем путем, что и Шебранн? - Мы потеряли пять зондов... - Я не о зондах. - Без официального разрешения СЭКОНа? Торанц покривил губы, но глаз не отвел. - Пробовали, конечно... на когге. Ничего. То ли "слепое пятно" переместилось, то ли оборотня раздражают наши уколы. Модуль тоже застрял в тупике, и вытащить его не представляется возможным. - Понятно... Кто ходил на когге, Диего? - А кто еще у нас может рискнуть побороться с оборотнем? - Он?.. - В порядке, жив и здоров. - Если бы в верхах об этой твоей инициативе... Пинегин согнал с лица усмешку и совсем тихо спросил: - Что бы это изменило? СЕРЫЙ ЧЕЛОВЕК Утром Диего проснулся от едва заметного толчка: качнулась кровать. Он полежал с закрытыми глазами, ожидая, повторится ли толчок. Решив, что все это является результатом сновидений, повернулся на бок, но тревога не покидала его, вернее, не тревога, а отзвук какой-то не схваченной еще мысли, комариным жужжанием пробудившей сознание в реальность наступившего утра. Он встал, выгоняя из тела остатки сна, и в это время мягко зазвенел интерком. Пограничник шагнул к универсальной стойке домашнего комбайна и включил связь. Угол комнаты "перестал существовать", вместо него появилась вторая такая же комната и стоящий босиком посредине Грехов. - Проснулся? Мне показалось, что дом колыхнулся. - Мне тоже. Но, случись что серьезное, нас подняли бы по тревоге. Подожди, узнаю у дежурного. На этот раз в центральном зале дежурил Нагорин. Он не удивился вопросу Диего. - Был толчок, силой около трех баллов. Мизер, конечно, спите спокойно. - Но насколько я осведомлен, марсотрясения в районе Эллады не случались ни разу - толстая континентальная кора. Не следует ли связать толчок с нашим любезным гостем? - Вы правы, я только что получил данные от автоматической сети сейсмографов: эпицентр толчка в районе полигона с точностью до километра. - Значит, оборотень. Как он сейчас выглядит? - Как обычно, ничего внешне не изменилось. - Может, шевельнулся корень? Все-таки длина его достигла четырех сотен метров. Проверьте. Одевшись, Диего встретил Грехова в коридоре, и они направились в столовую, на ходу делясь впечатлениями утреннего подъема. После завтрака пошли в центр, постепенно заполнявшийся работниками исследовательского комплекса. Вычислители и задатчики программ для киберов уже работали, наполняя зал тихим звоном и писком. - Вот человек, который, по-моему, что-то знает, - пошутил Диего, подходя к Сергиенко, наблюдавшему за одним из виомов. - Это вы о толчке? - спросил тот, оборачиваясь. - Скорость роста корня резко возросла, думаю, это и породило колебание почвы. - Вот как? - нахмурился Грехов. - И как велика скорость роста на данный момент? - Четыре метра в час. А была три сантиметра... Некоторое время все молчали, разглядывая грузный бочонок геологоразведывательного робота. Не верилось, что робот свободно проникает под землю на несколько сот метров и движется сквозь горные породы так же легко, как игла сквозь воду. - Долго будет расти корень? - спросил наконец Грехов. - Не знаю, - с неохотой сказал Сергиенко. - Может быть, он решил достичь мантии - для эффективного пополнения энергозапаса, а, может быть, скоро остановится. - А вы представляете, что будет, если корень оборотня в самом деле проткнет кору Марса до мантии? Сергиенко посмотрел на губы Грехова и не ответил. - Я уже сообщил Пинегину, - сказал подошедший Нагорин, более угрюмый, чем всегда. - До заседания ВКС осталось шесть дней... - Он замялся. - Договаривай, - скривился Сергиенко. - Картина остается неясной, вот и все, собственно. Но вывод комиссия сделала однозначный: мы будем требовать удаления сверхоборотня с поверхности Марса в открытый космос. - Тогда лучшее место для нового полигона - девятый сектор Пояса астероидов, - сказал Грехов. - Самый безлюдный уголок Солнечной системы. А базой для полигона может послужить древняя станция болидного патруля. Правда, метеоритная опасность там повыше, чем в других секторах Пояса. - О размещении полигона решит Совет, хотя при веском обосновании подойдет и Пояс астероидов. Что же касается вашего вполне уместного волнения по поводу роста корня оборотня... - Нагорин посмотрел на Сергиенко. - Говори все, - махнул тот рукой. - Все равно ничего изменить нельзя. Все-таки человечество заметно усредняется... В прошлые века гениев, возвышавшихся над средним уровнем науки, умеющих верно оценивать основные направления развития общества, было больше. Здесь я не вижу никого, кто смог бы оценить реальные объемы того богатства, которое заключено в сверхоборотне; даже не в самом Конструкторе - только в его споре! Оценить тот толчок, который даст науке овладение тайнами величайшего экспериментатора и строителя во Вселенной! - Один толчок мы сегодня уже ощущали, - с иронией заметил Диего. - Не согласен с вами, - сказал Грехов. - Я не социолог, но по сравнению с прошлыми веками уровень знаний и задачи человечества существенно изменились, от дифференциации наук мы идем к их интеграции, и любой ученый-универсалист нашего времени способен на то, на что были способны великие умы прошлого. Сегодня не до полемики, но, вероятно, в данной ситуации следует прогнозировать не пользу сверхоборотня для науки, а тот вред, который может принести человечеству рост споры Конструктора. Это гораздо трудней... и ответственней. Давайте вернемся к корню. Сергиенко сжал побелевшие губы в линию, отвернулся. Напряжение разговора стало спадать. Диего понимал ученого, да и как его не понять, когда обстоятельства дают в руки человеку прекрасный материал для исследований, цена которому - рост могущества цивилизации?! Но, с другой стороны, можно так обжечься на этом невидимом огне любопытства! Сколько людей во все века гибло в атаке на неизведанное? Сколько погибло при изучении того же сверхоборотня? Но сколько еще может погибнуть в результате катастрофы, связанной с рождением Конструктора? "Черт возьми, как ты бываешь слеп и недальновиден, человек!" - подумал Диего. - Сегодня стало известно, - виноватым тоном сказал Нагорин, не глядя на спасателей, - что оборотень начал активно поглощать энергию всей поверхностью своего тела. В результате вокруг него температура понизилась на пятьдесят два градуса. Плюс к этому возросло энергопотребление силового пояса. - Это значит, - Грехов переглянулся с Диего, - что полигон фактически остался без защиты? Так вас понимать? - Ну, остаются реактивные экраны, гравиконденсаторы... хотя вполне возможно, что он может поглощать все виды материи от полей до вещества. Растворяет же он породы континента! Единственная мера, с которой ему не справиться, - удар скалярного ТФ-поля. - Веселенькое дело, - пробормотал Диего. - Неужели мы опоздали? В зале вдруг произошло какое-то замешательство. У одного из виомов столпились люди, работа прекратилась. - Что там у них случилось? Грехов первым подошел к мигом собравшейся толпе и замер от изумления. В боку сверхоборотня распахнулись "ворота", часть корпуса опустилась пандусом на песок, и по этому наклонному желобу шествовали серые люди, вереницей вытягиваясь к куполу одного из наблюдательных пунктов! Было их много, около сорока, а они все шли и шли, и наконец остановились толпой у купола и замерли, превратившись в "глиняные" уродливые статуи, ни одним движением не напоминая, что они живые существа. - Сто тридцать три! - подсчитал кто-то у пульта. Дыра в боку оборотня закрылась, и все замерло. Толпа серых монстров не шевелилась, словно в них выключили жизненные центры. Молчание плыло по полигону, омывая зал центра управления волной немого удивления и ожидания. - Роботы они, что ли? - пробормотал кто-то. И снова тишина... Грехов очнулся первым. - Прилипалы, - пробормотал он. - Рыбы-прилипалы на шкуре акулы, очищающие ее от паразитов. Симбиоты. Так? Существо-чистильщик - вот что такое серый человек. И не только чистильщик, а в зависимости от требований хозяина и чистильщик, и охранник, и связной, и существо для контакта, и, возможно, приманка, и, вероятно, множество профессий, которых я не знаю... Оборотень попросту выгнал их, выдворил своих добровольных помощников, потому что больше не нуждается в их заботе. - А это значит, надвигаются кардинальные события. Надо что-то решать, и решать быстро, времени у нас, кажется, нет совсем! - Что же нам с ними делать? - пробормотал Сергиенко. Диего впервые увидел растерянность на его лице. - О них позаботятся экзобиологи, - сказал он, выступая вперед. - Срочно запросите ВКС и СЭКОН. - Он повернулся к Грехову. - Кто возьмет на себя смелость сообщить об этом Банглину? - Я, - пожал плечами Грехов. - Вот только не знаю, успеем ли мы. - Он подошел к пульту монитора, тронул алый сенсор и негромко, но так, что у каждого в зале побежал озноб по спине, сказал: - Тревога по форме А на все базы патруля! Экстренный вызов руководства Управления! Готовность центрам пояса энергостанций Марса и всей зоны к перебросу энергии на полигон Эллады! Повторяю... ВХОД В АД Из-за горизонта доносился глухой рокот, мелко-мелко тряслась почва, иногда вздрагивая более ощутимо. Над северным горизонтом вставало в фиолетовое небо удивительное цветное зарево: шатер, сотканный из радужных нитей, полос и шарфов света, над которым изредка вспыхивали, расплываясь, зонты чистого голубого пламени. - Пора, - сказал Грехов, с трудом отрывая взгляд от феерии. Диего Вирт молча кивнул. Постояв с минуту, он повернулся, быстро прошел к "Мастиффу", помахал рукой и скрылся в куполе башни. Громада танка дрогнула, звенящий гул двигателей тугой волной ударил в уши. Головной "Мастифф" разогнался и скрылся в пелене взвихренного песка. За ним поползли остальные машины, веером расходясь по пустыне. Рев двигателей постепенно стих, вал гонимых танками пыли и песка уползал к световому шатру на горизонте и вскоре скрылся в ночном пространстве, высвечиваемый полосами прожекторного света. Остался лишь далекий, не стихающий рокот, там, где люди вступили в титаническую битву с выползающим из бутылки джинном - прорастающим из споры сверхоборотня Конструктором. - Заградители не помогут, - помолчав, сказал Грехов. - Знаю, - зло сказал Пинегин. - Но если ничего не предпринимать... - Боишься, что обвинят в бездействии? Петр пошевелил губами, черными в сине-зеленом освещении грандиозного пожара, хотел ответить резкостью и сник. - Не боюсь. Я боюсь другого - что мы окажемся бессильными. - Сергиенко сейчас рассчитывает свою зону активного поглощения энергии. Сверхоборотню для роста нужна энергия, и все наши экраны ему ее поставляют. Вот если вокруг него создать вакуум-зону, которая со своей стороны будет отнимать у него самого... Возможно, это и в самом деле остановит его рост. - Ты уверен? Сергиенко в этом уверен? Вот то-то же... - Если не поможет вакуум-зона - не поможет ничто. - ТФ-эмиттер? - пробормотал Пинегин. Грехов некоторое время разглядывал цветное зарево взбунтовавшегося исполина, до которого было около двадцати пяти километров, потом сказал: - А кто нам позволит привести его в действие? Даже не так: кто из нас способен привести его в действие, зная, что этим он убивает величайшее из существ, живших когда-либо на свете? Грехов не ждал ответа. Пинегин не ждал продолжения. Ночь плыла над марсианской Элладой, тряслась почва, далекий глухой рокот рождающегося Конструктора будил отголоски в пустыне; казалось, каменистый шар Марса, раскачиваясь и кренясь, летит в бездну, и ничто не может остановить этот его ужасный, гремящий полет... - Две тысячи квадратных километров! - тихо произнес Пинегин. - За десять суток!.. И расширяется... Кто его остановит? Ведь если он не остановится сам, он сожрет весь Марс! Это же катастрофа, Габриэль! Катастрофа!! Нет, ты неправ, я не буду ждать. Пусть я буду трижды убийцей неведомого мне Конструктора, чем стану убийцей тысяч, может быть, миллионов людей! Я включу ТФ-эмиттер! И даже если не миллионов, не тысяч, а единиц! - Пинегин уже почти кричал, и Грехов его не останавливал. Десятые сутки без отдыха, бесконечные попытки остановить экспансию сверхоборотня, рискованные эволюции заградительных отрядов вблизи его расширяющейся границы измотали руководителей Управления вконец. Пинегин мог позволить себе сорваться... пока они были одни, вдвоем. Слишком велика была нервная нагрузка этих десяти дней, слишком велико бремя обязанностей, тысячекратно возросших после первых неудачных попыток преградить путь жуткому явлению. Ответственность... жестокое испытание человеческого бесстрашия, мужества и ума, умения правильно и быстро решать, ориентироваться в обстановке. Проблему не выразить двумя словами: победа или гибель, она гораздо сложнее, потому что на этот раз перед человеком не просто слепая стихия, перед ним _разумная_ стихия, понять которую он не успел, и успеет ли - неизвестно. - Ирония судьбы, - грустно сказал Грехов. - Бороться с врагом, разум которого настолько отличен от твоего, что тебя не видит и не понимает. Да и можно ли назвать оборотня врагом? Разве годятся человеческие мерки для подобного случая? В который раз убеждаюсь, насколько некорректно применение наших этических формул к поведению негуманоида... Пинегин уже остыл, сгорбившись смотрел на далекий переливающийся костер, имеющий неповторимый и ужасный смысл. Он ни о чем не думал, просто смотрел, зная, что скоро, может, уже через минуту, придется окунуться в океан спешки, новых распоряжений, тревоги и муки управления человеческой метелью и ожидания неумолимого прихода того часа, когда ты начинаешь расплачиваться сединой и сердцем за свое и чужое решение и за гибель друзей. Из общего ровного гула вдруг выделился басовый удар, ощутимо дернулась земля; снова удар и снова толчок. - Что там еще? Грехов обернулся. В стоящем сзади в полусотне шагов триере открылась дверца, высунулся Нагорин и крикнул: - Планетологи сообщают, что корень достиг второго обращающего слоя! Это около сорока километров! - Пошли, - буркнул Пинегин. В кабине Грехов потеснил пилота, сам сел за управление и поднял машину в воздух. В виоме связи молодой ученый из центра наблюдения продолжал комментировать событие: - ...электростатический прокол. Уже сейчас заметны изменения общего магнитного поля Марса, активизировались древние сейсмические и вулканические зоны в районах Хриса, Тарсис, Элизиум, Аргир и других. В экваториальном поясе начались пылевые бури, сопровождаемые вихрями и смерчами... Грехов выключил связь и увеличил скорость аппарата. Внизу промелькнули расходящиеся цепочкой огни танковой группы, выходящей на позицию для силового заграждения. По мере приближения к световому куполу рев усиливался, к нему добавился тонкий вой и грохот взрывов, и наконец шум стал настолько непереносим, что пришлось надеть звуконепроницаемые шлемы. Триер стало болтать в воздухе, Грехов повел его в небо, держа курс на эпицентр светопреставления. С высоты в три километра перед глазами предстала грандиозная панорама гигантской строительной площадки, которую представлял сейчас растущий Конструктор. Идеальный черный круг диаметром в полсотни километров, окаймленный ослепительной огненной стеной - там, где края развивающейся споры вгрызались в породу плоскогорья. А в центре этого круга странный бесформенный нарост, ежесекундно меняющий форму и цвет, создающий тот самый красочный фейерверк, из-за которого эволюционирующий Конструктор был виден за десятки километров от этого места. Мрачной угрозой веяло от нароста, уже превысившего высоту Джомолунгмы - восемь тысяч восемьсот метров. Грехов медленно поднял триер над световым куполом и остановил его точно над вершиной рожденной оборотнем горы. Без оптических усилителей с высоты в пятнадцать километров можно было заметить лишь пляску огненных протуберанцев над ней, но в кабине все зримо представляли себе, как кипит раскаленная добела масса, как непрерывно течет снизу вверх, образуя многосотметровые пузыри, вздутия и острые пики... и нигде не выплескивается за край незримо отчерченного ею пространства. "Вулкан, - подумал Грехов, - живой действующий вулкан в ретроспективе..." "Ад! - подумал Пинегин. - Так, наверное, рождалась Земля... и Марс, и все планеты. Если Конструкторы могли переделывать Вселенную, то рост нашего остановить невозможно. Прав был "серый призрак". Но если уже сейчас это явление вызывает трепет, то с чем сравнить его тогда, когда Конструктор вырастет величиной с планету?! И остановится ли потом его рост?" - Ад! - проговорил Пинегин вслух с горьким восхищением. Грехов пристально разглядывал огненную гору под ногами. Потом оглянулся, бросил сквозь зубы: - Зарастите скафандры, я опущусь немного ниже, - и повел триер на снижение. На высоте полутора километров над мечущим колоссальные языки огня наростом грохот достиг апогея, не спасали даже шлемы и звукозащита машины. Но не это заставило Грехова прекратить спуск. Ощущение постороннего присутствия усилилось настолько, что казалось, триер будет сейчас разорван чьей-то грозной и неумолимой силой, что уже занесен гигантский кулак, удар - и аппарат с людьми будет сброшен вниз и втоптан в гору! Под триером с неистовым треском расцвел многосотметровый алый фонтан, машину подбросило вверх и потащило боком. - Возвращайся, - прокричал Пинегин. - Нашел время заниматься гусарством. Грехов не ответил, с упорством одержимого решив добиться своего - чтобы и Пинегин, и пилот прочувствовали то же, что и он в первой вылазке. Они миновали металлическую "черепаху", утыканную рогами антенн, - один из автоматических зондов-наблюдателей, теперь уже к голосу Пинегина присоединился и голос Сергиенко, заметившего их триер через видеотрансляторы зонда. Стиснув зубы, Грехов продолжал опускать дергающийся, рыскающий из стороны в сторону, вверх и вниз аппарат. Страха он не чувствовал, верил, что все обойдется, и наконец поймал то, что искал. Люди в кабине ощутили болезненный удар по сознанию, чувство одиночества охватило их с такой непередаваемой силой, что хотелось кричать и бежать куда глаза глядят, бежать изо всех сил, лишь бы выбросить из головы этот ужас, ужас одиночества!.. Опомнились они уже далеко от исполинского костра, зажженного волей неведомого существа. Грехов угрюмо вел триер в ночь, окаменев над панелью управления. "Теперь и вы знаете, - думал он, - как бывает велико отчаяние, как оно чудовищно, не по-человечески огромно, когда заслоняет весь мир. Еще не родившись, Конструктор знает, что одинок, и боюсь, эта его реакция на одиночество, пожалуй, единственное, что мы способны воспринять!" - Я понял, - сказал Пинегин, заворочавшись на сидении. - Ты хотел доказать, что сверх оборотень - живое существо, способное ощущать боль? Я знал это и без твоих экспериментов. - Одно дело знать теоретически... - пробормотал Нагорин. - Простите... Пинегин посмотрел на него с удивлением. - Он летал со мной, - пояснил Грехов. - Он и Диего. Не обижайся, Петр, иначе как бы я смог убедить тебя, что выстрел из ТФ-эмиттера не альтернатива для нас. Внизу под триером загорелась редкая россыпь огней Марсопорта. Чуть поодаль светился квадрат финишного поля спасательных модулей, эвакуирующих население города. Жизнь на Марсе замирала: УАСС не стало рисковать, и, как только принятые меры оказались недостаточными для остановки роста сверхоборотня, последовал приказ об эвакуации колонистов. К началу второй декады из двенадцати миллионов жителей возрожденной для обитания планеты на Марсе осталось не более сорока тысяч человек, в основном персонал энергостанций, центров связи и автоматических горнорудных комплексов. Сажая триер на освещенную полосу. Грехов оглянулся. Но отсюда факел сверхоборотня не был виден, лишь в появившихся облаках мелькали иногда всполохи - отражения бушующего за сотни километров от города живого вулкана. - Все тот же черный круг, - сказал Диего, отрываясь от окуляра перископа. Спасательный модуль висел в стратосфере Марса на высоте шестидесяти километров. Под ним по вертикали почти все видимое пространство занимал двухтысячекилометровый диск Конструктора, продолжавший расти с прежней скоростью. Центральная гора на плоскости черного круга выросла до тридцати девяти километров, превысив величайший из вулканов Марса - вулкан Олимп! Даже с расстояния в миллионы километров из космоса на поверхности планеты было заметно нетускнеющее зарево ядерного огня: диск Конструктора, разрастаясь, продолжал уничтожать породы горных массивов, а его "корень" достиг глубины двухсот километров. Марс трясла лихорадка планетотрясений и гигантских пылевых бурь. Пробудились древние вулканы Тарсиса и Большого Сырта, заливая старые ландшафты новой лавой. Оранжево-фиолетовая пелена пыли, дыма и пепла затянула лик Марса, разрушались многочисленные города и поселки, созданные людьми за полтора века выхода в космос. - Высота шапки уже сорок, - продолжал Диего. - Он и не думает останавливаться. Помнишь, оборотень показывал нам облик Конструктора? Уже тогда его взгляд было трудно переносить, даже его изображение создавало психологическое давление. Представляю, как велико сейчас его влияние на психику вблизи шапки, если и на этой высоте я постоянно ощущаю на себе его взгляд... - Вероятно, мы потеряем-таки Марс, - сказал Грехов. - Не пора ли снова идти на поклон к "серому призраку?" - Сегодня очередная "пятиминутка" руководителей отделов, - сказал Нагорин, колдуя у своих приборов, загромоздивших рубку модуля. Непонятным образом он ухитрялся следить за показаниями приборов, записывать результаты и не терять нить разговора. - Вот и выскажетесь. - Он пошутил, - сказал Диего, покачав головой. Грехов покосился в его сторону, отстегнул карабины страхующих ремней и выбрался из кресла. - Выскажусь, конечно. Только едва ли мой совет примут. Многие не только в ВКС, но и в УАСС все еще уверены, что мы способны укротить сверхоборотня, хотя его уже нет, нет споры, есть младенец-Конструктор, растущий не по дням, а по часам. Нагорин оторвался от созерцания экранов и мельком посмотрел на Грехова. - Вы что же, считаете, что мощь сверх... э-э, Конструктора беспредельна? - Я считаю, что Конструктор не даст нам ни одного шанса, как только поймет, что мы решили его уничтожить. - Разве мы уже решили его уничтожить? - пробормотал Нагорин. - Я готов молиться всем богам, - проворчал Диего Вирт, - чтобы этого не случилось! Но, боюсь, у нас не будет выбора. Несколько минут по рубке струилась шелестящая тишина. Потом Нагорин с треском произвел несколько переключении на панелях приборов и сказал неприветливо: - Не слишком ли экстравагантное слово появилось в лексиконе спасателей - боюсь? Что это - дань моде или психологическая обработка собеседника? Если уж спасатели, да еще те из них, которых я уважаю, твердят "боюсь", то не пора ли нам, простым смертным, сложить руки и спокойно ждать конца? Диего с интересом взглянул в колючие глаза врача-универсалиста, подумал и проговорил: - Если бы спасатель не пребывал в постоянном страхе, не только за жизнь спасаемого, но и за свою собственную, то спасательной службы не было бы. - Диего невольно улыбнулся, заметив тень озадаченности, промелькнувшую на лице Нагорина. - Я пошутил, хотя, как говорили издавна, - в каждой шутке есть доля правды. Конечно, "боюсь" - нетипичное слово в устах спасателя, но тут уж ничего не поделаешь. Бояться, кстати, надо уметь. Так же важно, как и вовремя останавливаться, а не упорствовать при движении по неправильному пути. - Что ты называешь неправильным путем? - Всю возню со сверхоборотнем, особенно после предупреждения "серого Сеятеля", то бишь "призрака". - Эта возня - шаг человека к новому знанию. Как может быть неправильным путь человечества в будущее? - Может, если он связан с неоправданным риском. У меня сейчас не то настроение, чтобы спорить, мы и так погрязли в спорах, а истины что-то не видно. Я, например, считаю, что уже нет смысла создавать вокруг Конструктора вакуум-зону: дело не только в том, что она потребует колоссальных энергетических затрат, но и в том... В это время вспыхнул виом связи с центром управления аварийными патрулями, находившимся на Деймосе. - Каковы результаты? - спросил усталый и чем-то недовольный Сергиенко. Рядом с ним стоял Пинегин. - Ниже сорока двух километров зонды опустить не удастся, - сказал Нагорин. - Перепады полей над Конструктором сбивают настройку электроники, зонды входят в вихревые слои и падают. - Мы поставим дополнительную защиту... - Автономные панцири? Они, пожалуй, выдержат, но где взять столько корпусов? - Это уже забота Совета. Свяжусь с приземельскими заводами, заказ пустим вне всякой очереди. Скорость роста не упала? - Центры слежения в Северске, Первомарске и Викингтауне отмечают некоторое замедление, - ответил Диего. - Незначительное, сантиметров на десять, но все же есть надежда. Пинегин скептически поджал губы, но снова промолчал. - Поднимайте модули за критическую границу, - приказал Сергиенко, вопросительно посмотрев на Пинегина. - Будем опускать вакуум-заградители. Диего кивнул, и виом погас. Вошел Грехов. - Поднимать так поднимать, - пробурчал Нагорин. - Приказ - идти вверх, - пояснил он в ответ на вопросительный взгляд спасателя и повернулся к Диего. - Ну что ж, сообщи нам и вторую причину, по которой создание вакуум-зоны бесполезно. Диего надел шлем мыслеуправления и с неохотой произнес: - Просто мы опоздали с зоной, вот и все. Надо было создавать ее в тот момент, когда корень Конструктора достиг всего двух десятков метров, вот тогда эта превентивная мера помогла бы. Но не сейчас. Перекрыть рост сверху мы перекроем, но движение корня вглубь уже не остановить. - Что-то я вас обоих не пойму. То вы стоите на максималистских позициях, высказываясь в пользу уничтожения Конструктора, то вдруг поворот на сто восемьдесят градусов! - Да потому что никто из нас не знает, как предотвратить катастрофу, - мягко сказал Грехов. - А сидеть сложа руки мы не умеем, да и не имеем права. Отступать же можем только в том случае, когда испробуем все средства, предоставленные наукой. Наука дает нам вакуум-зону - мы ее используем. Что она может дать еще? - ТФ-эмиттер, - усмехнулся Диего. Нагорин, отвернувшись, возился над приборной панелью. - Приготовьтесь, - сказал Грехов. - Идем вверх... ПРЕДЕЛЫ ТЕРПЕНИЯ В зеркальной глади поля карикатурно отражались передвигающиеся по залу люди, аппаратные стойки и пульты. Грехов посмотрел на свое волнистое отражение и подумал, что такой эффект может сразить любого оптимиста, довольного своей внешностью. - Любуешься? - остановился рядом Сергиенко. - Пошли к видео, минут через десять будут транслировать включение зоны. Они пересекли зал, поражающий новичков тишиной и голубизной центроплана. Несмотря на то, что здесь постоянно царила атмосфера лихорадочной человеческой деятельности, десятки людей были заняты работой с вычислителями, виомами, связывающими зал с десятками патрульных кораблей, баз, абонентских пунктов, зондов-автоматов во всех уголках Солнечной системы, - неведомым техническим ухищрением строители обеспечили такую общую тишину в зале, какая редко бывает даже в лесу перед грозой. Пояс главного виома слева был залит тушью пространства, справа нависла красно-оранжевая с фиолетовыми и черными тенями выпуклая стена Марса. Очевидно, кто-то подал общую команду, и суета в зале стала стихать. Грехов заметил у главного пульта Торанца и направился к нему. Рядом с начальником погранслужбы стояли Банглин, Пинегин, председатель ВКС Тимур Северов, высокий, бронзоволицый, с шапкой совершенно белых волос. - Внимание! - проговорил Торанц; только теперь, стоя в пяти метрах. Грехов услышал его голос. - Включаю трансляцию. Первый горизонт... Картина в виоме изменилась: все пространство заняла поверхность Марса, на месте Эллады простиралась странная черная плоскость, окруженная неэффектной с высоты огненной змейкой. В центре плоскости светился голубовато-призрачным светом широкий конус. Все это казалось накрытым тонкой вуалью или сеткой, едва видимой в просветы легких перистых облаков. - Второй горизонт. Изображение передавалось с телезондов, зависших ярусами на разных уровнях над поверхностью планеты. Несмотря на то, что Деймос в данный момент пролетал над другими районами Марса, казалось, он висит над Элладой, скачками передвигаясь вглубь потревоженной, потерявшей былую прозрачность атмосферы. - Третий горизонт! Теперь черный диск разросся до размеров планеты. Конус в его центре оказался колоссальным горным пиком, состоящим из светящегося "льда". Но вглядевшись, можно было увидеть, как поверхность его непрерывно струится от подножия к вершине, истекая дрожащим копьем голубого света. Иногда в толще горы загорались злые пронзительно-зеленые звезды, отзывающиеся в зале звонками регистраторов радиации. Вуаль оказалась металлической решеткой, окутывающей всего Конструктора гигантским ажурным куполом. - Патруль готов? - Готов, - донесся голос из динамиков. - Включаю! И... ничего не изменилось. Минуту, другую... А потом Грехов заметил, как изображение черного диска стало "Постепенно затягиваться белой мутью, тускнеть все быстрее и быстрее, пока вовсе не скрылось под белой пеленой. - Что это? - спросил Банглин. - Зона начала отнимать энергию в первую очередь у атмосферы, - пояснил Сергиенко. - Температура в воздушном слое под поглотителями понижается, начинает конденсироваться влага... Потом и газы. - Но ведь это вызовет струйные течения в атмосфере, - сдержанно сказал Северов. - Ураганы, песчаные бури усилятся... Все это учтено? - Учтено, - кивнул Торанц, - приняты все меры безопасности... - Нет, я не то имел в виду. Как работа зоны отразится на Марсе? На городах и поселках? - Ураганы, конечно, усилятся, - осторожно начал Сергиенко, переглядываясь с Банглиным. - Но по мере энергопоглощения мощность их тоже будет падать... почти до нуля. Правда, все равно все высокоширотные поселения, включая Первомарск и Тревор, пострадают. Лесные массивы в долинах, очевидно, будут уничтожены полностью. - Не зона - основной виновник катастрофы, а Конструктор, - своим металлическим высоким голосом сказал Банглин. - А может быть, все же мы сами? - тихо произнес Северов. Перекликались инженеры связи, операторы слежения и координации патрулей. Метались в пределах слышимых зон рабочие попискивания и пересвистывания автоматов, универсальных счетно-решающих машин, но Грехову показалось, что в зале наступила полнейшая тишина. У него было такое ощущение, будто ему отвесили пощечину, и предстояло еще разобраться - справедливо или несправедливо. Хотя... если уж Северов говорил что-нибудь, он отвечал за свои слова. - Переключите на какой-нибудь пост на поверхности, - попросил председатель ВКС. Бело-желтая пелена в виоме сменилась коричневой. Под куполом сразу стало темно. Оператор подключил и звук, и в зал ворвался рев урагана, проносившегося над прозрачной башней поста. Башня вздрагивала и вибрировала - судя по миганию изображения. - Радиодиапазон, - приказал Торанц в микрофон. - В обычном свете мы ничего не увидим. В коричневой с черными струями стене появились просветы, потом рыжая пелена стала светлеть по всей поверхности и почти полностью исчезла. На горизонте показалась удивительная ярко-алая завеса, колеблющаяся, как занавес северного сияния. - Двадцать два километра. Если Конструктор не остановится, через три часа граница диска снесет башню поста. - Когда будут известны результаты эксперимента? - Примерно через час. Станции не сразу развивают предельную мощность. Северов кивнул и покинул зал. Вместе с ним ушел и Торанц. Грехов остался. До начала дежурства оставалось около часа, и он решил узнать, чем закончится сражение вакуум-зоны с Конструктором. Вакуум-зона не остановила Конструктора. Рост его сначала замедлился до трех сантиметров в час, потом постепенно достиг прежней величины. Колоссальная система поглотителей энергии, созданная людьми, оказалась неэффективной, она отбирала энергию отовсюду, только не из тела Конструктора, а так как площадь последнего все время росла - вместе с ее ростом падала и мощность системы. Через двое суток с момента запуска вакуум-зоны люди вынуждены были прекратить эксперимент, довольствуясь лишь наблюдениями с безопасных орбит. В кабинете начальника УАСС Джаваира состоялся неконфиденциальный разговор, в котором приняли участие глава правительства Земли председатель ВКС Северов, председатель СЭКОНа Бардин, Сергиенко, Торанц и Пинегин. Северов был на вид спокоен и уравновешен. Бесстрастный, как монгольский божок девятнадцатого столетия, Джаваир изредка посматривал на руководителя правительства сквозь узкие щелочки глаз и кивал головой, словно соглашаясь со всем, что тот говорил. - Пора наконец решаться на радикальные меры. - Говорил Северов чуть медленнее обычного, обводя собеседников пристальным взглядом. - Так дальше продолжаться не может. Кто-нибудь из вас способен проанализировать ситуацию до конца? После некоторого молчания заговорил сосредоточенный Сергиенко: - Возможны только два выхода из создавшегося положения. Первый - катапультировать Конструктора хотя бы за пределы орбиты Юпитера; другой - уничтожить его с помощью ТФ-эмиттера. - Или просто ждать... - пробормотал Торанц. - Не слышу предложений, - чуть резче сказал Северов. - Договаривайте, Сергей. Что вас смущает? Сергиенко сжал большие руки в кулаки, посмотрел на них и вздохнул. - На первое у нас не хватит энергии, масса Конструктора оценивается сейчас в триллионы тонн. В результате второго мы... станем убийцами. Подходит вам такая перспектива? Красноречивая тишина была ответом. - И все же, - нарушил молчание Бардин. - Объясните поподробней, что значит - не хватит энергии? - Это значит, что всех энергетических запасов Дальразведки и УАСС не хватит, чтобы выбросить четыреста триллионов тонн Конструктора даже за пределы самого Марса. Формула Ромашина, расчет прост... можете убедиться сами. - А на то, чтобы уничтожить - хватит? - Ни одно материальное тело не выдержит удара скалярного ТФ-поля, когда взрывается, изменяется даже вакуум! И никакая, самая фантастическая защита не поможет Конструктору, убежден. Мы живем в реальном физическом мире, в котором законы физики едины и для нас и для него. Джаваир продолжал молчать. У него было свое мнение, но он ждал, пока выскажутся другие. - Зато я далеко не уверен, что та физика, которую мы знаем, - это истинная физика космоса, - сказал Северов. - Как часто мы заблуждались, объявляя, что знаем о каком-то явлении все! Примеры, надеюсь, приводить не нужно? Перед нами же не просто какое-то физическое явление - _иная Вселенная_! Вдумайтесь - _иная Вселенная_! А если не поможет и ТФ-эмиттер, тогда что?! Перемигивались на пульте видеоселектора огни индикаторов - нервных окончаний глобальной сети контроля за безопасностью человеческих жизней; тихий непрерывный шелест переговоров доносился из динамиков; стенные виомы то вспыхивали цветными волнами, то гасли, - за стенами кабинета кипела жизнь миллиардов человеческих существ, в большинстве своем не предполагающих, что над ними, над их спокойным бытием навис дамоклов меч неизвестности. - Так что мы решим? - очень тихо и спокойно спросил Северов. - Мы, понимаете? Не полумифический Сеятель, "серый призрак", - мы сами? - Ждать, - холодно и тоже спокойно отозвался Джаваир. - Выигрывает в конечном итоге тот, кто не имеет пределов терпению. Непосредственной опасности нет, мы эвакуировали всю рабочую примарсианскую зону. Вот если Конструктор вздумает выйти за пределы Марса... Что ж, тогда остается последний шаг, о котором почему-то никто из вас не произнес ни слова. Никто! А ведь вы руководители главных организующих центров человечества! - Не кори, - нахмурился Северов. - Мы тоже способны ошибаться. К сожалению. Разве что ошибки наши обходятся дороже... в этом ты прав. Что же это за шаг? - Контакт! По наступившему молчанию Джаваир определил всю глубину замешательства собеседников. - Вы не так меня поняли, друзья, - мягко сказал он. - Я имел в виду контакт с остальными сверхоборотнями. - Ты с ума сошел, - сказал Торанц. - Они же вышли из нашего звездного рукава. - Да, вышли, но все же догнать их можно. Догнать и попытаться убедить забрать с собой Конструктора. Шанс невелик, но он есть. - Думайте, - сказал Северов. - Думайте, асы. Времени у нас нет. Вступайте в контакт со сверхоборотнями, с серыми людьми, с чертом и дьяволом, но придумайте что-нибудь! Грехов включил запись, и распахнувшиеся стены комнаты ввели его в концертный зал Большого Кремлевского дворца в Москве, заполненный до отказа. Три века служил этот зал искусству, и даже в век совершеннейшей видеопередачи, эйдопластической техники и сенсорных эффектов он не устарел; было что-то трогательно-нежное в том сложном комплексе чувств, с которым люди приходили в этот зал: словно ветер старины, древности и... детства овевал его, заставляя с особой остротой чувствовать приобщение к прекрасному, вспоминать подернутые пеплом времени страницы жизни древней столицы мира, и приходить сюда снова и снова... Грехов не раз бывал во дворце, был и в тот вечер, когда впервые дал о себе знать ансамбль "Василиск", рожденный талантом его руководителя, композитора и певца Веселина Ярова. Эту запись он тоже смотрел не однажды, но для Диего Вирта концерт "Василиска" был откровением. После того, как замолк ручей хрустальных звуков и замер голос певца, Диего долго сидел в темноте без движения, думал о чем-то своем, словно забыл о существовании друга. Когда наконец свет вспыхнул и вокруг них сомкнулись стены комнаты, затерянной в недрах деймосской базы, Диего поднял голову и посмотрел на Грехова, глядевшего на него со странным выражением на лице. - Ты что-то задумал, - утвердительно сказал он. Грехов усмехнулся, выключил видеорейдер и спрятал кристалл записи в карман. Походив по комнате, в которой ничего не было, кроме трех кресел и пульта управления домашней роботехникой, встроенного в стену, он поколдовал над пультом, и стенной виом воспроизвел вид Марса с высоты орбиты Деймоса: громадный пухлый оранжевый шар, на котором уже нельзя было разобрать ни морей, ни горных хребтов, ни каньонов и метеоритных кратеров. Лишь чередующиеся полосы оранжевого и бурого цвета - свидетели глобального урагана, поднявшего в воздух планеты веками накапливавшуюся силиконовую пыль и песок. - Музыка - универсальный язык человечества, - сказал наконец Грехов, - как и математика. Чьи слова - не помню, но ты мог их оценить, слушая запись. Пока наши попытки контакта с Конструктором заканчивались неудачами, а я хочу на всех мыслимых диапазонах, в том числе и в звуковом, передать Конструктору шедевры человеческой музыки. - Идея не новая, - с едва заметным колебанием сказал Диего. - Это если использовать ее прямо, буквально. Я же хочу дать не просто музыку, а ту, которая по тысячелетнему опыту человечества наиболее восприимчива детьми. Понимаешь? Ведь Конструктор - еще малыш, ребенок, мать ему требуется, или отец, уж не знаю, кто у них был. Но был! Я дам ему колыбельную, материнские песни без слов и со словами, успокаивающие мелодии, песни, несущие нежность и любовь. Пусть прислушается и поймет, что не одинок, что мы предлагаем помощь. И еще хорошо бы дать психомузыку последних лет, соответствующую устойчивой полосе положительного спектра эмоций. - Детская музыка?.. Что ж, по-моему, неплохо. Может быть, он хоть чуть-чуть притихнет, посмотрит на свою разрушенную колыбель. Только сможешь ли ты убедить ученых, занятых контактом, имеющих собственные разработанные до мелочей теории, что твоя гипотеза имеет право на существование? Грехов сжал кулаки, в глазах его мелькнул знакомый упрямый огонек. - Я не собираюсь никому доказывать. Пусть ученые пробуют свои программы на оборотнях, как предложил Джаваир, а я попробую проверить свою идею сам, монтаж записи почти готов. Диего грустно покивал, тяжело поднялся и подошел к Габриэлю. - Ты все-таки здорово изменился, Ли. Извини, но у тебя был великолепный дар убеждения окружающих в своей правоте, этот дар меня всегда удивлял. А теперь его нет, ты все хочешь сделать сам, по-своему, и тверд ли в собственной правоте - неизвестно. - Может быть, все дело в том, что раньше я управлял людьми, а теперь только самим собой? - Может быть. Не знаю, легче ли от этого... - Кому? - Нам всем. Мне тоже... тебе самому. Грехов резко толкнул пальцем пульт, постоял, хмуро глядя, как тот самостоятельно прячется в стену, потом вдруг посветлел лицом и достал из кармана небольшую видеокассету. - Хочешь посмотреть на сына? Уже разговаривает! Диего улыбнулся и взял кассету... Через час модуль Грехова снялся со стартодрома деймосской базы и устремился к Марсу, туда, откуда взирал на космос не затронутый ураганом исполинский черный глаз Конструктора. Вслед за ним стартовал и патрульный когг Диего. В их обязанности входило наблюдение за участком околопланетного пространства над Конструктором, чтобы суета его исследователей не превратилась в бедствие: очень часто лихие научные сотрудники опускались со своими приборами слишком низко во взбаламученную атмосферу Марса, пересекая границу безопасности и норовя сесть Конструктору "на голову", и тогда спасателям приходилось чуть ли не силой возвращать их на прежние высоты. Дежурство Диего совпало по времени с ночью в том широтном поясе Марса, где зловещим грибом рос Конструктор. Когг медленно дрейфовал в тени планеты. В ходовой рубке на этот раз находились лишь пилот модуля и сам Диего: патрулей не хватало и дежурить приходилось по двое, иногда и по две смены подряд. Приемник работал в режиме радиотраления, и голоса переговаривающихся людей глухим жужжанием заполняли рубку. По экранам локаторов ползли столбцы цифр - координаты попадающих в луч локатора модулей, и если некоторые из них вспыхивали красным светом - Диего настораживался, а пилот рефлекторно поправлял на голове эмкан управления. Уже с час Диего наблюдал странное свечение в районе центральной горки Конструктора. Там зажглось переливчатое облако света, всплывающее из глубины атмосферы. Оно разошлось волшебным букетом, мерцающие шары которого повисли на длинных светящихся шлейфах. Частые зеленые полосы побежали вдоль пелены свечения, разбили "букет", и вот уже эфемерное море катит сине-зеленые волны, постепенно гаснущие в ночи... - Наблюдаю необычные световые эффекты, - донесся сквозь рабочее бормотание эфира чей-то близкий голос. - Записываем, - отозвался другой. - Каждый день что-то новое, - пробормотал пилот. - Вчера на месте "моря" я видел самый настоящий костер, разве что в тысячу раз больше... - Габриэль! - окликнул Диего, переводя передатчик на особую волну, на которой переговаривались только пограничники и спасатели. - Диего? - откликнулся Грехов. - Ты где? - ДИС-сектор, квадрат Эллады, высота сто сорок. - Значит, я под тобой, высота сто. Что случилось? - Ничего особенного, проверка связи. Ты не следишь за Конструктором? Грехов не отвечал минуты две. - Ты об этом свечении? Красиво... Кстати, наблюдатели на поверхности отмечают ослабление песчаных бурь. Уж не ответ ли это Конструктора на наши попытки контакта? - Спроси у Сергиенко, он тебе ответит. Динамики донесли смешок, и Грехов отключился. В это время локаторы засекли уползающий за границу сектора "панцирник", и Диего погнался за ним, сообщив на базу номер машины нарушителя. Догнав неповоротливую полусферу, Диего заставил ее пилота бежать вверх со всей скоростью, на которую она была способна, а сам огляделся, прикидывая, где может находиться в этот момент модуль Грехова. Они опустились ниже восьмидесяти километров, Грехов по идее должен был идти выше, но что-то подсказывало Диего, что это не так. Он покачал локаторами, пронзая муть атмосферы в направлении Конструктора. В створе черного окна азимутального локатора мелькнула зеленая искра, и тотчас же алые цифры показали координаты чьего-то корабля. Пилот выжидающе смотрел на Диего, пока тот вызывал "наглеца". Неожиданно отозвался Грехов: - Я борт-117, высота пятьдесят семь... Диего, ты, что ли? - Веду вас на луче. Помощь нужна? - Почему ты решил, что нам нужна помощь? Здесь, правда, здорово трясет... Еще пару километров - и я снова пущу запись. Понимаешь, о чем речь? - Ли, высота Конструктора уже сорок восемь! Там вихревые поля! Поднимись выше и крути свою запись... - Не могу, хочу убедиться, что запись будет принята. Ты же знаешь, мощность передатчиков имеет пределы... а тут вихревые поля... корона помех... - Вниз! - шепотом скомандовал Диего пилоту, прикрыв ладонью микрофон. - За мной не идти... - продолжал говорить Грехов, голос его постепенно слабел, пока не пропал совсем. - О черт! Габриэль! - крикнул Диего, не заботясь о нервах дежурного на базе. - Габриэль, отвечай! Тишина на аварийной волне. И новый взрыв переливающегося свечения над Конструктором. В ответ на передачу Грехова? Или совпадение? Где же они? - Вниз, быстрее! Когг набрал скорость. Бок Марса приблизился вплотную, прорвалась легкая пелена рыжих облаков. Чуть в стороне, справа по ходу движения, люди увидели колоссальный пик центральной надстройки Конструктора, исторгающий ввысь струи холодного огня. Удар! Зловещий треск под пультом! Волна мучительной вибрации, потрясшая корпус аппарата! Качнуло влево, потом вправо, завертело штопором... где верх, где низ - не разберешь... Еще удар! - Падаем, - будничным тоном сказал пилот. - Уходим аварийно... - Вниз! - яростно прохрипел Диего, на которого навалилась душная волна страха и боли - влияние излучения Конструктора. - Я их вижу. Переходи на ручное... Бесшумные огненные змеи пронеслись рядом, осыпали модуль фонтаном искр. Диего включил внешние акустические приемники, и рубку заполнили странные звуки: гулы, свисты, трески, булькание, множественное эхомузыкальные аккорды! И снова удары, толчки, слепое кружение вокруг невидимого смерча... Потонул в шуме голос вахтенного базы, вызывающий патрули Диего и Грехова. Диего торопливо сообщил ему о своих действиях и начисто забыл о его существовании. Они нашли модуль Грехова случайно. Диего включил прожекторы, и на совсем близкой черной поверхности диска Конструктора, абсолютно не отражающей свет, показался корпус модуля: конус, плавно переходящий в блюдцеобразную решетку ускорителя. - Финиш! - бросил Диего. У диска трясло не так сильно, но пилот посадил когг только с третьей попытки: приборы давно перестали показывать действительное положение вещей. Динамики доносили лишь тысячеголосый электронный вопль потревоженной радиокороны Конструктора, сквозь эту адскую музыку передатчики земных машин пробиться, конечно, не могли. Диего проверил герметичность скафандра и выскочил из рубки. Спрыгнув с трапа на невидимое, но ощущаемое твердое нечто, он огляделся. Кругом царил полный мрак, до горизонта - абсолютно черное поле, в котором бесследно тонули лучи прожекторов. И черное небо над головой, корчащееся в судорогах лиловых зарниц. Только на западе прорезал этот мрак грозный огненный конус, вокруг которого вились вихри голубого и зеленого пламени, дробясь на уносящиеся вверх струи, стрелы и копья. Диего сделал шаг и... упал! Удар по нервам был так силен, что на некоторое время он почувствовал себя падающим в грохочущую бездну. Внезапно тьма отступила, тело пугающе выросло. Диего увидел разом сначала всю поверхность Марса, потом простор космоса, близкие шары планет, Солнце... Границы обозрения все расширялись, появились кипящие шары других звезд, все больше и больше, одни звезды вокруг... Ушли звезды, приблизились галактики, света все меньше, мрака больше... Угол зрения охватил Метагалактику, похожую на светящуюся ячеистую сеть, потом и "сеть" сжалась, потускнела, сплошной мрак вокруг, лишь вдали, как грани исполинского куба, просверкивают призрачные контуры "стен" - границы Метагалактического домена, за которыми прятались другие метагалактики... Диего очнулся лежащим на черном монолите. Бешеный гул крови постепенно стихал, он встал, шатаясь на ослабевших ногах, но что-то мешало, заставляло оглядываться в поисках неведомого препятствия, и тогда он окончательно пришел в себя и понял, что взгляд Конструктора может быть тяжелее горного хребта! Налетевший воздушный вал едва не сбил пограничника с ног. Он включил генератор защиты, стало легче идти. Если бы не прожекторы когга - он наверное заблудился бы, хотя до корабля Грехова было всего с километр. Уже подходя, Диего наконец заметил, как изуродован модуль. Садился он правильно, кормой вниз, но от страшного удара весь оплыл к корме, сплющив решетчатое тело ускорителя, став чуть ли не в полтора раза короче! Диего обошел корабль раз, другой, отыскивая люки. Ему вдруг показалось, что все это уже с ним было: разбитый модуль Грехова, темнота кругом, ощущение нависшей беды... Впрочем, действительно было - в сверхоборотне. События повторяются на новом витке... - Габриэль! - позвал Диего, стараясь перекрыть вой в наушниках. - Пиу, пиу, тю-лю-лю-у-у! - ответила ночь. Нижний, кормовой люк модуля превратился в узкий овал, второй вообще не был виден, лишь верхний, аварийный, выгнувшийся пузырем, еще мог послужить выходом. Диего достал "универсал", направил ствол излучателя на горб люка и выстрелил два раза подряд. Люк оплыл, открыв черный зев входа. - Габриэль! - еще раз крикнул Диего, обернулся, помахал рукой в сторону ослепительных солнц прожекторов и полез в густую черноту сплюснутого коридора. Взгляд Конструктора уже не занимал его, хотя и давил невыносимой ношей. Ярость, и гнев, и желание быстрее найти друга, и боль, и ожесточение, и вызов - вот что представлял собой Диего Вирт в этот момент. ЧЕЛОВЕК НЕПРЕДСКАЗУЕМ Когг бросало из стороны в сторону, трясло и раскачивало. Толчки следовали один за другим, словно Конструктор не хотел отпускать людей из своих объятий. Диего, закусив губу и ощущая во рту солоновато-сладкий привкус крови, медленно выводил модуль по наклонной траектории в светлеющее небо. А в соседнем кресле, слева, моталось плохо закрепленное тело мертвого Забары, и справа в другом кресле лежал Грехов, и был ли он жив, никто не знал. Пилот Виртового когга сидел на полу рубки, глядя на экраны равнодушным взором: шок не отпускал его, и пилот тоже был как мертвый. Когг пробил тропосферу, стратосфера встретила его слабым шорохом человеческих голосов, усиливающихся с каждой секундой. - Держитесь, ребята, - шептал Диего в полузабытьи, и все увеличивал и увеличивал скорость, не надеясь на свои силы, зная, что работает на пределе. - Держитесь... держитесь... Он потерял сознание уже над базой. Но кораблю не дали упасть: спасательные шлюпы перехватили его и бережно отнесли в ангар техобслуживания. Очнулся Диего через несколько часов, сразу поняв, что лежит в медцентре одного из крейсеров флота УАСС. - Грехов? - требовательно проговорил он в спину врача. - Жив, - не удивился его вопросу врач; это был Нагорин. Он кивком отпустил коллегу и присел рядом с "саркофагом". - Остальные? - Забара... в гипотерме, мозг отстоять не удалось. Диего застонал и отвернулся. Но тут же снова повернулся к Нагорину. - Почему вы здесь? Вы же в комиссии по безопасности... Нагорин сидя проверил показания кибердиагноста, переключил что-то на панели автомеда и откинул прозрачную крышку "саркофага". Ванна "саркофага" со всем ее оборудованием откатилась к стене комнаты. Диего остался лежать на трубчатой раме постели, поддерживаемой спиралями гашения колебаний. Нагорин встал, сел снова и, поколебавшись, сказал: - Прилетели "серые призраки". Все наши базы на Марсе свернуты, центр координации перенесен на "Витязь", ты в его медсекторе. - "Витязь"? Я так и подумал. А чем занимаются "серые призраки"? Поглядеть бы... - Я включу связь с рубкой, - вздохнул Нагорин без улыбки. - Иначе ведь тебя здесь не удержишь. Нагорин повернул кровать в другое положение, придал ей небольшой наклон, чтобы удобно было смотреть, и вскрыл в стене универсальную подставку виома. Стена напротив стала зыбкой, подернулась перламутровым туманом и исчезла. Вместо нее появился "вход" в экспедиционный зал крейсера. Главный виом зала показывал черноту космоса, бурый с оранжевым глобус Марса и рядом еще один белесоватый шарик, имеющий нечеткие границы. Шар этот внезапно распался на десятки "снежных хлопьев", и Диего понял, что это "серые призраки". "Снежинки" "призраков" стали уменьшаться в размерах, направляясь к громаде Марса. В северном полушарии планеты виднелось проглядывающее сквозь космы пыли и облаков черное пятно, занимающее площадь едва ли не с половину ее видимого диска. - Зонд! - сказал кто-то в зале. Диего узнал Торанца. Крейсер выстрелил несколько телезондов вслед уходящим к Конструктору "серым призракам", изображение в виоме разбилось на четыре сектора: в каждом своя картина, в зависимости от расстояния между зондами и Марсом. "Серые призраки" скрылись в дымке атмосферы. Зонды остановились на ее границе, стабилизировали положение, и виом переключился полностью на прием от одного из них. Черный идеально правильный круг на красно-буром фоне, похожий на вход в пещеру, - вот что представлял собой уже четырехтысячекилометровый круг Конструктора. Атмосфера Марса перестала быть прозрачной, волны мутных воздушных течений пронизывали ее в широтном направлении, поэтому иногда Конструктор казался скатом-хвостоколом, погружающимся в придонную муть морских глубин... Внезапно то тут, то там по границам черного круга начали вспыхивать колоссальные факелы белого пламени. Динамики донесли далекие гулы потревоженной воздушной толщи. В зале крейсера произошло общее движение. - Дайте максимальное увеличение! - бросил Торанц. Операторы быстро нашли очередной растущий факел, поверхность Марса рванулась навстречу, расползлась во все стороны, факел вырос до размеров солнечного протуберанца, на него больно было смотреть, так он был ярок. Вытягивался он откуда-то из неведомых глубин атмосферы, детали которых не просматривались. Вот он съежился, опал и исчез. Сквозь вихрящиеся белые полосы облаков проступил край черного диска Конструктора. - Ничего не видать, - сказал Пинегин с сожалением. - Может, это работа "серых призраков"? Картина в виоме снова изменилась, появилась вся панорама Марса с непередаваемо черным зрачком Конструктора. Диего вгляделся, и по центру пятна явственно разглядел непрерывное изменение форм центральной надстройки. Было такое впечатление, будто там кипит и вспучивается черная смола, выдувая пузыри, сигаровидные отростки, купола и острые иглы, каждая из которых была величиной с крейсер, а то и больше; гигантский кипящий котел, извергающий в небо черные струи, опадающие зализанными, округленными волнами... Вдруг виом мигнул, изображение исказилось, и все исчезло, остался ровный белый фон холостого режима. - Что там у вас? - повысил голос Торанц. - Разбило зонд! Прием переключили на другой зонд, но и этот аппарат через минуту прекратил существование. - Отведите их подальше, - посоветовал Пинегин. - Видимо, "серые призраки" в самом деле начали свои эксперименты. Что показывают приборы? - Свистопляска! - отозвался кто-то у пульта. - Оставшиеся на поверхности автоматы передают такое, что просто глазам не верится! Диего почувствовал слабость и прикрыл глаза. - Может, выключить? - спросил Нагорин, озабоченно читая показания автомеда. - Не надо. Лучше дай чего-нибудь укрепляющего из твоего медицинского арсенала и иди туда, к ним, с меня хватит и киберняньки. Если понадобится, я выключу сам. Нагорин поколдовал над автомедом, убедился, что Диего чувствует себя лучше, и вышел. Пограничник остался один. "Жив! - подумал он. - Главное, что Габриэль жив... я вытащил его чудом... если только Конструктор не приложил к этому свою "руку"... Жив, а там посмотрим, медицина еще не сказала своего последнего слова. Знал бы он, что тут сейчас творится!" В виоме ничего не менялось. Шар Марса отодвинулся, превратившись в странную голову с единственным зловещим черным глазом. Спустя сутки, в течение которых от "серых призраков" не поступало никаких вестей, словно они бесследно растворились в атмосфере Марса, наблюдатели с крейсеров УАСС, окруживших планету, доложили, что Марс потрясли новые серии марсотрясений силой свыше десяти баллов! Кора планеты не выдерживала чудовищных напряжений, гигантские многосоткилометровые трещины рвали ее на отдельные платформы, из трещин кое-где вырывались исполинские языки огня и потоки вязкой вишневой лавы. В атмосферу было выброшено за несколько часов столько пыли и пепла, что она стала полностью непрозрачной. - Агония, - тихо сказал Пинегин. В экспедиционном зале крейсера находились лишь руководители погранслужбы и УАСС, ученые и члены экипажа. Диего чувствовал себя вполне сносно, что дало ему возможность покинуть медсектор и тоже присоединиться к руководству. Все понимали, что решается судьба Марса, судьба отношений Конструктора с людьми, а может быть, и судьба человечества. Никто не знал, каковы размеры взрослого Конструктора, может быть, он способен расти до размеров Солнечной системы, может, планетарной материи ему окажется мало и он примется за Солнце!.. Неизвестность - вот что терзало людей - худшая из пыток! - Если Сеятели не помогут - не поможет никто, - сказал Торанц. - Завтра, возможно, будет уже поздно начинать войну. - Разве ТФ-удар уже решен? - спросил Нагорин, испытывающим взором обводя лица руководителей операции. - Решен. Сначала в качестве предупреждения, потом... - Но уничтожение Конструктора - это мера, которую требуют, как вы сами говорили, только чрезвычайные обстоятельства! Да, Марс мы потеряли, как новый дом, новую базу отдыха, экспериментальную базу и так далее... Но разве не мы сами виноваты? Разве не мы спровоцировали, если так можно выразиться, развитие Конструктора из яйца сверх оборотня? - И все же вопрос уничтожения Конструктора решен, - угрюмые глаза Торанца скользнули по фигуре ученого. - Как только возникнет прямая угроза Земле - удар будет нанесен. Иного выхода у нас нет! - Возможно, мы все же сумеем объяснить Конструктору, чем грозит его присутствие в Системе? - Все попытки контакта окончились неудачей, - пробормотал один из ученых ИВКа. - Мы и сейчас не оставляем таких попыток, но результат... - А свечение сутки назад? - спросил Диего. - Я помню, тогда ваш Институт пытался его анализировать. - Да, - нехотя признался ученый. - Свечение - это, возможно, его реакция на какой-то из наших сигналов. Мы смогли выявить несколько гармонических рядов свечения, поддающихся сложнейшим пространственным формулам, но дальше дело не пошло... А продолжения не последовало, и на какой именно сигнал прореагировал Конструктор, мы не знаем. Пробовали повторить программу дня - ничего похожего. - Я, кажется, догадываюсь, на какой сигнал он прореагировал. Именно в тот день... - Диего рассказал о попытке Грехова передать Конструктору запись, включающую лучшие музыкальные произведения человечества для детей и психосигнал, содержащий волну нежности и любви. - Весьма любопытно, - оживился ученый. - Ведь Конструктор действительно еще дитя, а мы ему все время долдоним взрослые истины. Где же этот ваш экспериментатор? - Он... в реанимации, в медцентре Управления. Во время патрулирования его модуль упал на диск Конструктора. - Извините, я не знал. Вы разрешите повторить эксперимент? - обратился ученый к Торанцу. - Если есть хоть малейший шанс, его надо использовать. Жаль, что Грехов не поделился своей идеей раньше. Действуйте. Ученый отошел к пульту технических операций, потом подозвал Диего: - Запись у вас сохранилась? - К сожалению, нет, модуль Грехова остался... внизу, и тогда мне было не до аппаратуры воспроизведения. - Жаль, но попытаемся синтезировать новую запись. В течение последующих двух часов крейсер несколько раз менял позицию вокруг Марса, вскипающего по всей поверхности султанами дыма, пара и огня. А потом в зале появился "серый призрак". Произошло это неожиданно для всех - ни одна сторожевая установка не отметила приближения к крейсеру какого бы то ни было тела. Главный виом зала вдруг словно раскололся, впустив в зал сгусток серого тумана. "Туман" собрался посередине зала в причудливое облако, из которого к людям вместе с волной теплого воздуха вышел человек! Не великан-гуманоид, как в прошлый раз, на полигоне, а обыкновенный человек с усталым лицом, одетый в серебристо-голубой комбинезон спасателя. Он сделал несколько шагов, остановился, оглядел присутствующих в зале и сказал: - Странные вы существа - люди. Вы не останавливаетесь на достигнутом даже в том случае, если материальные издержки превышают моральный выигрыш. Нам казалось, что в прошлую встречу мы хорошо объяснили ситуацию, что ваше стремление обуздать силы, многократно превышающие ваши собственные, - не более чем своеобразная реакция вашего сообщества на сопротивление окружающей среды, что разумные доводы понятны всем разумным существам. И снова убеждаемся - человек непредсказуем! Не потому ли, что разум ваш еще не закончил эволюцию социальных форм? Нам надо было еще в первые встречи обратить на вас, на ваше движение к познанию пристальное внимание, ведь мы знаем - история сохранила факты: познание может принимать столь уродливые формы, что подобные цивилизации гибли в чрезвычайно короткие промежутки времени, не успев даже осознать причин своей гибели. Мне кажется, переоценка своих сил и возможностей тоже ведет к отклонениям в развитии цивилизаций, и вот об этом вам придется подумать всерьез, и думать не после развязанных событий, а до их свершения. Как ни горька преамбула, примите ее такой, какова она есть. Сеятель прищурился, прошелся перед сбившимися в группу людьми, озабоченный и усталый, как человек, на которого неожиданно свалилось бремя ответственности за жизни других. Поднял голову. - Конструктор родился. Он еще не созрел, но и от этого ребенка можно ожидать любого действия, сравнимого по мощности со вспышкой новой звезды! Уничтожить его не удастся, я слышал - в качестве экстренной меры вы были готовы пойти на это. Не удастся даже локализовать его в пространственном коконе, как только что пытались мы. Он слышит нас, но то ли не понимает, то ли не хочет понимать, то ли занят более важными делами - у сверхразума их более чем достаточно. Но вернее всего, он не может ответить так, чтобы мы поняли, ибо живет уже и в ином времени, и в ином пространстве... Сеятель замолчал, к чему-то прислушиваясь. - Чтобы оценить дорогу, надо ее пройти, - тихо сказал Торанц. - Как же иначе? И выхода... нет? - Мы подстрахуем вас, но только что мне сообщили - кажется, Конструктор сам нашел выход. Я покидаю вас, но не верю, что в последний раз. До свидания, следите за Конструктором... Облако вспыхнуло радугой. Сеятель расплылся в ленту дыма, и в зале стало пусто. И тотчас же донеслись чьи-то тревожные запросы и крики наблюдателей с других кораблей спасфлота. - Конструктор поднимается! - Он зашевелился!.. - Уходит! Сориентировавшийся Пинегин включил сигнал тревоги, крики стали стихать. - Внимание! Всем кораблям немедленно покинуть примарсианскую зону! Координаты выхода по базисному расписанию - вектор Юпитер - Земля. Как поняли? Вокруг пылающего Марса стали зажигаться огоньки: крейсеры отвечали своему флагману и покидали примарсианское пространство в ТФ-режиме. Через несколько минут остался только их корабль, малым ходом уходящий прочь от Марса, к Земле. Внезапно из багровой пелены атмосферы выпрыгнул, как поплавок из воды, белый шар "серых призраков", перестроился в кольцо, и оно поплыло в сторону от планеты. А вслед за ним всплыл жуткий в своем неземном, нечеловеческом величии, исполинский диск Конструктора. Впрочем, не диск - обращенный острием вниз черный конус, на гладком торце которого вырос странный нарост; на людей повеяло ощутимым ветром властной, всепокоряющей силы! Марс кипел, выбрасывая в космос щупальца смерчей, словно пытаясь удержать странного и страшного пришельца, а тот медленно и торжественно всплывал над ним, окутанный бледным голубым сиянием и короной гигантских молний. "Серые призраки" - снежинки рядом с айсбергом - окружили его со всех сторон, потом снова собрались в кольцо, уже под ним. А он все поднимался и поднимался, волоча за собой сверкающий воздушный шлейф, прошел мимо крейсера, качнув его волной гравитационного возмущения, и, постепенно уменьшаясь в размерах, затерялся в пространстве, направляясь в сторону северного Галактического полюса. Мимо Земли, мимо Солнца... А потом из тьмы космоса в том месте - все увидели это совершенно отчетливо - проявилась колеблющаяся фигура, полупрозрачная, сотканная из света... нет, не фигура - печальное лицо ребенка! И растаяла... - Господи, он понял! - проговорил Торанц сдавленным голосом. - Он понял нас!.. И словно в ответ Конструктор вдруг передал в эфир отрывок из песни, одной из тех, что записал для него Грехов. И ушел. И во всем мире остался лишь этот печальный звук - тонкий и нежный, хватающий за душу, замирающий человеческий голос...



Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов