Противостояние. 1874–1881: революционеры, власть и общество icon

Противостояние. 1874–1881: революционеры, власть и общество



НазваниеПротивостояние. 1874–1881: революционеры, власть и общество
Дата конвертации16.07.2012
Размер328.03 Kb.
ТипДокументы



Èñòîðèÿ Ðîññèè. 11 êëàññ Òåìà 3. Ïðîòèâîñòîÿíèå. 1874–1881

Противостояние. 1874–1881:

революционеры, власть и общество


Всё издалёка предвещало,

Что час свершится роковой,

Что выпадет такая карта.

И этот века час дневной последний –

Назван первым марта.

(Александр Блок, тридцать лет спустя)


1860-е годы – время богатое на события, определяемые обществом. Но первую скрипку в общественно-политической жизни страны играет правительство. Правительство предлагает новые условия игры, и общество перестраивает свою жизнь по этим правилам. Не то – в 1870-е годы. Новости теперь определяет общество, правительство только отвечает на его вызовы. Символ десятилетия – революционер, отвергающий личное благополучие ради народа. Кульминация десятилетия – истекающий кровью император, среди бела дня в собственной столице взорванный террористами-народовольцами.

Революционеры погибли, не добившись от власти никаких уступок. Либералы не получили тех, пусть скудных, перемен, которые всё-таки обещал проект М.Т. Лорис-Меликова. Проиграли все, кроме консерваторов. Получается, что революционеры ошиблись в своей тактике? Как же следовало вести себя в тех условиях честному человеку, думающему не только о своём кармане, но и о нуждах общества? Таков основной вопрос данной темы.


^ 1. "Новый нигилизм"

Разных чинов люди.

Говоря о 1860-х годах, мы обращали внимание на молодых людей, решительно недовольных проводимыми реформами. Расклеивающих прокламации за народные интересы. Историки называют этих людей радикальными демократами. Современники говорили короче: нигилисты. Это словечко запустил в широкий оборот писатель Иван Тургенев, напечатавший в 1862 году роман "Отцы и дети". Тургенев среди читающей публики был очень известен, словечко прижилось. В нём – и восхищение перед смелостью разрыва со старым, но и осуждение "юношеского максимализма". Нигилизм – это не идеология, это, скорее, манера поведения. Любого студента, демонстративно предпочитающего свежую книгу свежей рубашке, назовут нигилистом.

Но вот что пишет III Отделение в отчёте за 1869 год: "Нигилизм в последние годы видоизменился. Из гадкой шалости небольшого числа молодых людей <…>, видевших в непризнании <…> общепринятых приличий способ доказать свою самостоятельность, он перешел в положительное учение, преследующее определенные социальные и политические цели. Он уже не только отрицает, но утверждает". Далее автор отчёта говорит о том, что понятие "нигилист" уже слишком узко для обозначения лиц, которые встали в оппозицию существующему устройству общества. Автор называет это "четвёртым сословием".


"“Четвертое сословие” заключает в себе не только людей праздных и ленивых, но и работающих, не только бедных, но и состоятельных; оно обнимает всех тех, которые вышли или были вытеснены из общественных групп, к коим они до тех пор принадлежали".

Почему "четвёртое сословие"? Не дворяне, не крестьяне, не купечество… Со временем их назовут "разночинцы", ещё позже "интеллигенция". Раньше сын священника становится священником, дворянина – дворянином, крестьянина – крестьянином. Теперь же их дети заканчивают университет, занимаются одной работой, и становятся все одинаковы.

Правда, университеты существуют не первый десяток лет. Но раньше львиная доля людей, работающих головой, – на службе у государства. Теперь их всё больше появляется и на частной службе. Они материально не зависят от государства, что позволяет им быть оппозиционными. Они небогаты и добывают хлеб лишь своей головой (как рабочий – руками), поэтому им, по большому счёту, нечего терять. Они образованны, что позволяет им сравнивать Россию с другими странами и учитывать революционный опыт.

^ Две идеологии конца 60-х годов.

Итак, III Отделение говорило о каком-то "положительном учении". Речь, конечно, о социализме. Но социализм – понятие широкое; оно объединяет целый набор теорий, которые сводятся к тому, что интересы общества ставятся выше корыстных интересов личности. В России конца 60-х – начала 70-х годов социалисты делятся преимущественно между двумя течениями.


^ Бунтари – сторонники Михаила Бакунина.


Бакунин Михаил Александрович. Родовитый тверской дворянин, состоятельный, отлично образованный, вращавшийся в высшем интеллектуальном кругу подмороженной николаевской России. Исключительно деятельный, неусидчивый, подвижный, самостоятельный. В 1840 году, 26-ти лет, выехал за границу. Через четыре года заочно осуждён российским судом на каторгу за печатные выступления в революционно-демократическом духе и отказ вернуться. Кипучий непоседа: в 1848–1849 годах принимал деятельное участие в европейских революциях, в Пруссии арестован, выдан России и посажен в Петропавловскую крепость – главную политическую тюрьму империи, из которой никто никогда не сбегал.

Человек резкий, не склонный к уступкам – но способный на военную хитрость. В 1857 году, видя безвыходность своего положения, написал молодому императору униженное покаянное письмо. Александр II смягчил ему наказание и сослал в Сибирь. Отсюда он бежал в Америку, оттуда – в Европу, включился в мировое революционное движение. Участвовал в I Интернационале (международном обществе революционеров), разошёлся во взглядах с его вождём Карлом Марксом, создал собственный анархический союз, которым руководил до смерти в 1876 году. Именно как вождь анархизма Бакунин и известен.


Где есть государство, – утверждал Бакунин, – там обязательно есть и неравенство, поэтому общество будущего должно являть собой федерацию небольших самоуправляющихся общин с коллективной собственностью на средства производства. В России зародыш нового общества налицо: это крестьянская община. Остаётся только сагитировать народ на революцию, на бунт. Дальше всё устроится само собой.

^ Пропагандисты – сторонники Петра Лаврова.


Лавров Пётр Лаврович (1823–1900). Человек мягкий, интеллигентный, вдумчивый, склонный к философии. Дворянин, быстро дослужившийся до полковника в артиллерийском училище. Сильный математик. В 1866 году, в возрасте 43 лет, за революционные стихотворения сослан, через 4 года бежал за границу, где и провёл оставшиеся 30 лет своей жизни – в тесном общении с Марксом, Энгельсом и другими ведущими социалистами. С 1873 года он издавал журнал "Вперёд", известный среди российских революционеров.

Прославился написанными в вологодской ссылке "Историческими письмами" (изданы после бегства за рубеж). "Развитие личности в физическом, умственном и нравственном отношении, воплощенное в общественных формах истины и справедливости, вот краткая формула, обнимающая, как мне кажется, все, что можно считать прогрессом".

“Надо было жить в 70-ые годы, в эпоху движения в народ, — вспоминал Николай Сергеевич Русанов (ему в 1870 году было 11 лет), — чтобы видеть вокруг себя и чувствовать на самом себе удивительное влияние, произведенное “Историческими письмами”! Многие из нас <...> не расставались с небольшой, истрепанной, <...> истертой в конец книжкой <...> К черту и “разумный эгоизм”, и “мыслящий реализм”, и к черту всех этих лягушек и прочие предметы наук, которые заставили нас забывать о народе! Отныне наша жизнь должна всецело принадлежать массам”.


Народ, по мнению Лаврова, не готов к революции, и надо его готовить. Идти в народ надо, но не для подъёма его на революцию, а для пропаганды своих идей; лозунгом его было "подготовлять и подготовлять". Соответственно, о грядущем устройстве сторонники Лаврова думали меньше, но в общем тоже склонялись к анархическим идеям.

Народница Вера Фигнер в своих воспоминаниях так объясняла разницу между двумя течениями: и пропагандисты, и бунтари "сходились в одном: в признании единственной деятельностью – деятельность в народе. Но характер этой деятельности понимался обеими фракциями различно. Пропагандисты смотрели на народ как на белый лист бумаги, на котором они должны начертать социалистические письмена; они хотели поднять массу нравственно и умственно до уровня своих собственных понятий и образовать из среды народа такое сплоченное и сознательное меньшинство, которое вполне обеспечивало бы, в случае стихийного или подготовленного организацией движения, проведение в жизнь социалистических принципов и идеалов. <…>

Бунтари, напротив, не только не думали учить народ, но находили, что нам самим у него надо поучиться; они утверждали, что народ – социалист по своему положению и вполне готов к социальной революции <…> Современное положение крестьянина таково, что недостает только искры; этой искрой будет интеллигенция. Когда народ восстанет, движение будет беспорядочно и хаотично, но народный разум выведет народ из хаоса, и он сумеет устроиться на новых и справедливых началах".

^ Нечаев и чайковцы

Чтобы воплотить теорию в практику, требовались деятельные люди. Выдающийся представитель такого рода людей – Сергей Нечаев.


Нечаев Сергей Геннадьевич, 22 года. Вольнослушатель Петербургского университета, выходец из бедных мещан, учитель приходского училища.

"Как товарищ он был, с одной стороны, хороший товарищ: честный, правдивый, охотно делящийся всем материальным с другими, но с другой стороны, был несносный, много спрашивающий и ничего о себе не говорящий, все толкующий в дурную сторону, чересчур жестокий в обращении с другими, пренебрегающий приличиями, способный иногда на цинические выходки".

Нечаев – выдающийся вожак. Приехав ненадолго в Лондон – центр российской политической эмиграции – завоевал симпатию Бакунина, который выдал ему удостоверение агента "Интернационала". Добился безграничного доверия Огарёва, который передал ему 10 тыс. рублей из особого революционного фонда. Много позже, в заключении, в одиночной камере Алексеевского равелина, где охране вообще запрещалось разговаривать с узником, смог распропагандировать жандармов так, что едва не устроил побег (начальство раскрыло замысел, охрану сменили).

Вера Фигнер: "Солдаты-равелинцы, сосланные в Сибирь, встречались в свое время со многими политическими ссыльными из интеллигенции... Никогда ни у кого из этих людей не вырывалось упрека, слов укоризны по адресу Нечаева, разорившего их жизнь. Все они отзывались о нем с особенным чувством, похожим на страх, и признавались в своем подчинении его воле: "Попробуй-ка, откажись, когда он что-нибудь приказывает! Стоит взглянуть ему только!" – говорил один из них".


В 1869 году Нечаев создал тайное общество "Народная расправа", основанное на чёткой организации и жёсткой дисциплине. Быстро столкнулся с тем, что один из участников "Народной расправы" отказался безоговорочно ему подчиняться. Нечаев и несколько ближайших помощников убили этого студента. Полиция нашла виновных, власти устроили над нечаевцами показательный суд. Нечаева, вытребовав из Швейцарии как уголовного преступника, до конца жизни заточили в главную политическую тюрьму империи – Петропавловскую крепость.

Таким образом, Нечаев ничего не успел сделать с точки зрения практической революционной борьбы. Но успел сформулировать положение о том, что революционер должен быть жёстким и прагматичным. Хрестоматийно известным стал документ, найденный при обысках по делу "Народной расправы" и получивший от полиции название "Катехизис революционера".


"У каждого товарища должно быть под рукою несколько революционеров второго и третьего разрядов, то есть не совсем посвященных. На них он должен смотреть, как на часть общего революционного капитала, отданного в его распоряжение. Он должен экономически тратить свою часть капитала, стараясь всегда извлечь из него наибольшую пользу. На себя он смотрит, как на капитал, обреченный на трату для торжества революционного дела. Только как на такой капитал, которым он сам и один, без согласия всего товарищества вполне посвященных, распоряжаться не может".

Революционер "презирает и ненавидит во всех её побуждениях и проявлениях нынешнюю общественную нравственность. Нравственно для него все, что способствует торжеству революции. Безнравственно и преступно все, что мешает ему."


Пример "Народной расправы" вызвал категорическое отторжение в образованном обществе, включая и социалистов. Следующие организации были устроены более демократично. В начале 1870-х годов в Европейской России насчитывалось порядка 200 кружков, так или иначе связанных между собой. В Санкт-Петербурге с 1870 года действовало "Большое общество пропаганды", или кружок чайковцев (называемое так по имени Николая Чайковского, более известного участием в антибольшевистских правительствах времён Гражданской войны). Чайковцы были знакомы с Нечаевым ещё до создания "Народной расправы", и уже тогда отказались от сотрудничества с ним: разошлись в моральных принципах.

В январе 1871 года по инициативе чайковцев в Санкт-Петербурге состоялся всероссийский подпольный съезд студентов, который одобрил идею повсеместного создания кружков для развития "книжного дела" (издание антиправительственной литературы). Действовали также кружки самообразования: от изучения книг вообще был один шаг до чтения подпольных книг. По существу, под влиянием чайковцев находилось все подпольные кружки северной половины Европейской России. У них по-прежнему были две идеологии, ведущие к одному выводу – идти в народ. И они были готовы действовать.

^ 2. Народники и народ

Людей, "ходивших в народ", называют народниками (а всё движение – народничеством). Эти понятия распространились тогда же, в 1870-е годы. Если попробовать определить это расплывчатое понятие, то получится: человек (не обязательно революционер), который ставит во главу угла интересы народа, который сам народ ставит как ведущую и направляющую силу развития страны.

Вот как объяснял один из вождей народников следующего поколения Виктор Чернов: народничество – это "деятельность не только среди народа и для народа, но и обязательно через народ, чем исключалось использование его, как простого орудия; всё должно быть проведено через его сознание и волю, ничего не должно быть навязано извне или предрешено за его спиною".

^ Хождение в народ.

В 1874 году несколько тысяч участников социалистических кружков отправились в деревню. Они рассчитывали разъяснить крестьянам грабительский характер царской власти и поднять их на восстание. Несли с собой писаные "простым языком" книги.

Вот – "Хитрая механика":

"– Куда же нам, мужичью, да противу такой силищи?

– Да пойми же ты, милый человек, что силища-то их вся в нас же, мужиках. Их что – горсточка: плюнуть да растереть. А нас, мужиков, большие миллионы. Их войско-то откуда? Из нашего же брата. Их деньги-то откуда? Из нашего же кармана. Ну, а кабы мужичьё-то за ум ухватилось, тогда ведь совсем бы другая песня вышла! Кабы солдатики-то, братья наши, стали на нашу сторону против своего офицерства да генеральства; кабы мы, мужики, им-то денежек платить не стали, да и то, что отнято у нас да у наших дедов этими кровопийцами, у них бы отобрали? Как ты думаешь, Андрей, много ли осталось бы у них силищи-то?"


Пока народники разоблачали тяжёлые налоги и неправедную полицию, крестьяне их одобряли. Но бунтовать против царя они были не готовы. Одни – не готовы вообще, потому что верили в справедливого царя. Другие – не готовы бунтовать прямо сейчас, потому что не верили в успех. А полиция быстро вылавливала подозрительных грамотеев.

Знаменитая картина Ильи Репина "Арест пропагандиста" – это не просто рисунок на модную тему. Это картина с подтекстом: в небогатой крестьянской избе пропагандиста на пару держат полицейский и простой крестьянин.

Общее число арестованных "ходебщиков в народ" (прокурорское выражение) достигало 8000 человек. Аресты производились поспешно, хватали всех "подозрительных", против большинства арестованных никаких улик не было. Только 770 человек были привлечены к следствию, только 193 – к суду, и даже из них 90 человек были оправданы, лишь 28 человек получили тяжкое наказание в виде каторги. Но 97 из привлечённых к следствию умерли или сошли с ума из-за тягот тюремного заключения, не дождавшись свободы.

Судебные процессы над участниками хождения в народ – самостоятельное событие в российской истории. На высшее общество они оказал большее влияние, чем само "хождение в народ" – на крестьян. Самый известный из этих судов вошёл в историю как "процесс 193-х". Политические дела ко времени его начала уже были выведены из компетенции общего суда и поручены Особому присутствию Сената. Здесь не было присяжных и не было свободного доступа. Но не было и секретности: министры изначально решили сделать процесс показательным. Чтобы высшее общество узнало, сколь опасно народническое "лжеучение", и помогло правительству в борьбе с этой заразой.

Больше трёх месяцев с октября 1877 по январь 1878 года тянулись судебные заседания. Самым ярким событием стала речь Ипполита Мышкина в ноябре 1877 года.

Мышкин Ипполит Никитич, 29 лет. Сын военного писаря и крепостной крестьянки. Пройдя суровую школу кантонистов, он и сам служил унтер-офицером, затем перешёл на вольные журналистские хлеба. В 25 лет уже был владельцем типографии, печатающей в том числе и подпольную литературу. После её разгрома полицией – бегство за рубеж и возвращение с мыслью освободить из якутской ссылки Николая Чернышевского. Переодетый жандармом, на свой страх и риск, Мышкин пытался вызволить его по подложным документам – и поплатился свободой. Осуждённый по процессу 193-х на долгую каторгу, он успел в тюрьме заслужить дополнительный каторжный срок за речь на похоронах товарища. После побега и новой поимки в 1882 году Мышкина упрятали в Шлиссельбург, где три года спустя расстреляли за "оскорбление действием" охранника: так он протестовал против режима самой страшной российской политической тюрьмы, где скудное питание отягощалось запретом на общение с другими заключёнными и отсутствием книг.


На суде Мышкин пытался изложить идеи социалистов, но был остановлен. Пытался говорить о нарушениях закона по ходу следствия, но судья запретил это делать. Последние слова Мышкина были: "Теперь я имею полное право сказать, что это не суд, а пустая комедия... или... нечто худшее, более отвратительное, позорное, более позорное, чем дом терпимости: там женщина из-за нужды торгует своим телом, а здесь сенаторы из подлости, из холопства, из-за чинов и крупных окладов торгуют чужой жизнью, истиной и справедливостью, торгуют всем, что есть наиболее дорогого для человечества!"

При этих словах судья приказал Мышкина увести, товарищи за него вступились, началась драка, публика в зале подняла шум, женщины падали в обморок, заседание пришлось прекратить. Речь Мышкина, записанная присутствовавшими, разошлась по рукам российской молодёжи в подпольных публикациях.

^ Второе хождение в народ.

Разбитые кружки народников смог вновь объединить и вдохновить на возобновление борьбы Марк Натансон. В 1876 году он как раз вернулся из сибирской ссылки.


Натансон Марк Андреевич, 26 лет. У него состоятельные родители, брат – предприниматель и банкир. Он мало известен, но высоко ценим крупнейшими деятелями народничества. Он не прославился, потому что в самые горячие времена – и на пике хождения в народ, и на пике "охоты за Александром II" – оказывался в ссылках. Но именно он стоял у истоков кружка чайковцев, который по праву следовало бы называть кружком натансоновцев. Он начал восстановление старых связей в 1876–1877 годах, вплоть до нового ареста. И даже в 1890-е годы он попытается объединить народников и социал-демократов в обществе "Народное право" (быстро разгромленном). В 1900-е станет одним из основателей партии социалистов-революционеров. "Иван Калита" – так прозвал его один из товарищей за его деятельность по собиранию революционного движения.


Уже после очередного ареста Натансона его собирательская работа увенчается созданием в 1878 году подпольного общества "Земля и воля". Это уже вторая "Земля и воля" в российском революционном движении (она подхватила знамя организации 1861–1864 годов, опиравшейся на идеи Чернышевского). В отличие от всех предыдущих кружков и обществ, вторая "Земля и воля" имела чёткую, продуманную организацию наподобие нечаевской "Народной расправы". Она имела свои печатные органы, типографии, отдел по подделке документов, всеми признаваемых руководителей и конспиративные правила, наконец – программу.

Юрий Богданович: "Основные начала ее таковы: естественный путь прогресса заключается в постоянном удовлетворении насущных и уже сознанных потребностей народа. <...> Исходя из такого основного начала, программа ставит только такие требования как обязательные, которые признаны уже наукой и историей всех народов необходимыми условиями прогресса, без которых невозможно всестороннее развитие так же, как дыхание без кислорода, а именно: свобода мысли, совести и слова, уничтожение всех сословных привилегий, право каждого на землю и орудия труда и свободу обществ и ассоциаций, не имеющих явно вредных целей, которые будут определены законом. Вот единственные регламентированные требования партии; что же касается остальных экономических и политических вопросов, то, если партия и имеет свои собственные взгляды по поводу их, она не признает за собой права и компетентности ставить их как обязательные, так как истину в этом случае может сказать только сам народ. В виду этого партия находит нужным, для решения всех общегосударственных вопросов, созвание Земского Собора.

...Партия не только не враждебна государству, она не враждебна и существующей форме правления, т.е. монархии. ...Живя долго и близко с народом, мы не могли не видеть, что монархический принцип силен и живет в народе. Мы убеждены, что если бы даже совершилась революция, то и она, изменивши все, не коснулась бы принципа монархии, но еще санкционировала и укрепила бы его, создавши действительную, жизненную связь народа с его государем."

Изменилась и тактика. Раз крестьяне не готовы подняться на революцию немедленно, их надо убедить постепенно. Для этого молодые люди устраивались в деревнях на постоянное поселение под видом ремесленников, фельдшеров, учителей, волостных писарей.

Вот что вспоминала о замысле "второго хождения в народ" Вера Фигнер: "Живя среди народа в форме, не насилующей резко привычек и слабостей культурного человека, но тем не менее близкой к народу, форме полуинтеллигентной, если можно так выразиться (волостного писаря, бухгалтера ссудо-сберегательной кассы, фельдшера, мелкого торговца и т. п.), революционеры должны пользоваться всеми случаями и сторонами крестьянской жизни, которые дают повод оказать поддержку идее справедливости или возможность помочь личности и обществу в защите ими своих интересов или достоинства. Становясь в положение, близко соприкасающееся с повседневными интересами народа, каково, например, положение волостного писаря, революционер должен влиять на волостной суд, изгоняя из него водку и подкуп и делая его настоящим судом народной совести; он должен поднять значение мирской сходки и волостного суда, делая их действительным выражением общественного мнения, а не игрушкой разных сельских проходимцев; он должен оттирать от общественных дел кулаков и мироедов и поднимать значение деревенской голытьбы; возбуждать и поддерживать тяжбы с помещиками, кулаками, с казенными учреждениями, везде, где возможно, настаивать на защите крестьянами их прав и домогательств – словом, развивать в крестьянстве дух самоуважения и протеста; вместе с тем высматривать энергичных людей, вожаков, которые особенно горячо относятся к интересам мира; сплачивать и соединять их в группы, чтобы на них опереться в борьбе, которая, начинаясь с легального протеста, должна вступить наконец на путь чисто революционный".

В 1877 году землевольцы пошли в народ вторично, уже по новой тактике. Но это не помогло. Всех пропагандистов правительство отлавливало; любой образованный молодой человек в деревне, хотя бы работавший учителем или фельдшером, рассматривался как враг, ему создавались невыносимые условия.

3. Либералы

Каждая из противоборствующих сторон – и правительство, и социалисты – старалась пытались привлечь на свою сторону образованное общество. Социалисты печатали листовки и излагали свои идеи в судебных заседаниях. Правительство же решило привлечь общество к наказанию революционеров. Для этого было использовано дело Веры Засулич.

В январе 1878 года 28-летняя дворянка Вера Засулич пистолетным выстрелом ранила Петербургского градоначальника Трепова. Она пояснила, что это было возмездие за незаконное, жестокое и унизительное наказание Треповым одного из политзаключённых (народников). Несмотря на явную политическую подоплёку, дело под видом уголовного было отдано в общий суд. Поэтому Веру Засулич судили присяжные заседатели. Места для публики распределялись среди благонадёжной публики.

Однако прокуратура переусердствовала: стремясь добиться для обвиняемой наказания потяжелее, прокурор обвинял её в покушении на убийство. Между тем, защита доказывала, что Засулич стремилась лишь так или иначе отомстить градоначальнику, но не воспользовалась возможностью его убить. Подробности судебного процесса живописал либеральный судья Анатолий Фёдорович Кони:


«Звонок, звонок присяжных!» — сказал судебный пристав, просовывая голову в дверь кабинета… Они вышли, теснясь, с бледными лицами, не глядя на подсудимую… Все притаили дыхание… Старшина дрожащею рукою подал мне лист… Против первого вопроса стояло крупным почерком: «Нет, не виновна!..» Целый вихрь мыслей о последствиях, о впечатлении, о значении этих трех слов пронесся в моей голове, когда я подписывал их… Передавая лист старшине, я взглянул на Засулич… «Нет!» — провозгласил старшина … «не вин…», но далее он не мог продолжать…

Тому, кто не был свидетелем, нельзя себе представить ни взрыва звуков, покрывших голос старшины, ни того движения, которое, как электрический толчок, пронеслось по всей зале.

Крики несдержанной радости, истерические рыдания, отчаянные аплодисменты, топот ног, возгласы: «Браво! Ура! Молодцы! Вера! Верочка! Верочка!» — все слилось в один треск и стон, и вопль. Многие крестились; в верхнем, более демократическом отделении для публики, обнимались; даже в местах за судьями усерднейшим образом хлопали… Один особенно усердствовал над самым моим ухом. Я оглянулся, Помощник генерал-фельдцейхмейстера, Г. А. Баранцов, раскрасневшийся седой толстяк, с азартом бил в ладони. Встретив мой взгляд, он остановился, сконфуженно улыбнулся, но, едва я отвернулся, снова принялся хлопать…


Оправдание Засулич показало, что не только правительство, сворачивая реформы, опирается на общество, но и народники, которые требуют новых реформ, тоже имеют поддержку в обществе.


^ 4. "Народная воля"

Политические убийства. Выстрел Засулич важен и в другом отношении. Он стал вехой в развитии новой формы борьбы – личного террора.

Смысл террористической борьбы по-разному воспринимался её участниками. В первое время, по примеру Засулич, его рассматривали как месть тем, кто виноват в мучениях и гибели товарищей. 4 августа 1878 года Сергей Кравчинский в центре столицы заколол начальника III Отделения Мезенцева и объяснил свои побуждения в статье "Смерть за смерть!". Кравчинский мстил за недавнюю казнь одного из народников в Одессе.

Кравчинский (псевдоним: Степняк) Сергей Михайлович, 27 лет. Сын военного врача, год отслужил поручиком (после военного училища), затем поступил в Лесной институт в Петербурге, уже осенью 1873 года (раньше других) пытался ходить в народ, был арестован, бежал в Швейцарию.

Человек впечатлительный, увлекающийся, кипучий. Проникнувшись идеологией Бакунина, стал даже причёску носить косматую, "под Бакунина". Помогал итальянским бакунистам. В 1878 году вернулся к товарищам, в Россию; вызвался привести в исполнение приговор "Земли и воли" шефу жандармов. Дважды, выходя на покушение, проходил мимо своей жертвы, не в силах так просто ударить кинжалом человека. Но получив известие о казни Ковальского, решился и провёл уверенно всю операцию, включая уход от погони.

Вернувшись в Европу, занялся пропагандой российского освободительного движения в Европе. "Россия под властью царей", "Россия подпольная" и другие его книги стали знамениты на европейских языках раньше, чем были изданы на русском. Именно глазами Степняка-Кравчинского смотрело на русских революционеров большинство не революционных интеллигентов Запада, таких как американец Марк Твен.


Вдохновившись такого рода событиями, Николай Морозов писал в "Листке "Земли и воли"": "Политическое убийство – это самое страшное оружие для наших врагов, оружие, против которого не помогают им ни грозные армии, ни легионы шпионов. Вот почему враги так боятся его. Вот почему 3–4 удачных политических убийства заставили наше правительство вводить военные законы, увеличивать жандармские дивизионы, расставлять казаков по улицам, назначать урядников по деревням – одним словом, выкидывать такие salto mortale самодержавия, к каким не принудили его ни годы пропаганды, ни века недовольства во всей России, ни волнения молодежи, ни проклятия тысяч жертв, замученных и на каторге и в ссылке... Вот почему мы признаем политическое убийство за одно из главных средств борьбы с деспотизмом".

Таким образом, террор для Морозова – не просто месть, но средство ограничения деспотизма.

По существу от этого же восприятия отталкивается и Вера Фигнер, но она пишет иначе: "Когда Плеханов и Попов настаивали на сохранения старой программы и боролись против того, что они называли опасным увлечением, они обыкновенно упрекали товарищей в том, что боевые акты отвлекают молодежь от стремления жить и работать в деревне. Они не были правы: не террор отвлекал молодежь от деятельности в народе, а отсутствие результатов... Все рассказы лиц, живущих в деревне, говорили одно: даже легальная культурная работа там невозможна; каждый деятель в деревне – в тисках урядника, волостного писаря, станового и исправника, и нет ему места в поле зрения этой вездесущей полиции".

Как бы то ни было, террор в 1878 году приобрёл право на жизнь. Даже те, кто для себя выбирал мирную работу в деревне, в большинстве признавали за террористами право на такую деятельность. В то же время, часть народников выступала решительно против террора. По мере усиления репрессий правительства отношения между "деревенщиками" и "револьверщиками" обострялись. Летом 1879 года произошёл раскол. Вторая "Земля и воля" прекратила существование. На её месте возникли две новых организации.

"Чёрный передел". Перевести это название на современный язык можно было бы как "крестьянский передел" или "всеобщий (уравнительный, справедливый) передел". "Чёрнопередельцы" приняли пропагандистскую тактику. Поднять крестьян на революцию они считали возможным только с помощью длительной пропаганды, постепенного развития народа. Самые известные люди среди руководителей "Чёрного передела" – Вера Засулич и Георгий Плеханов.

Плеханов не отказывался от насилия, от революции. Позже он заочно спорил с известным народовольцем: "Если Морозов думал, что наши разногласия выражаются антитезой: или террор, или убеждение, то он просто-напросто ничего не понимал в тактике общества «Земля и Воля». Это общество было обществом бунтарей, стремившихся вызвать путем агитации массовое движение в народе. Стало быть, спор между нами мог быть выражен формулой: или агитация в массе, или террор. Но об этом до сих пор забывают те, которым хочется изобразить тогдашних «народников» в виде «культуртрегеров»".

Но в 1879 году он подчёркивал другую сторону дела: "Пока существуют "герои", воображающие, что им достаточно просветить собственные головы, чтобы повести толпу всюду, куда им угодно, чтобы слепить из нее, как из глины, все, что им вздумается, – царство разума остаётся красивой фразой, благородной мечтой. Оно начнет приближаться к нам семимильными шагами лишь тогда, когда сама "толпа" станет героем исторического действия и когда в ней, в этой серой "толпе" разовьется соответствующее этому самосознание".

Чёрный передел" не принимал никакого участия в терактах, но после убийства Александра II и эта организация попала под правительственные репрессии. Те, кто не успел скрыться за границу, были арестованы. И Плеханов, и Засулич оказались в эмиграции.

"Народная воля".

Организация эта значительно разрослась по сравнению с "Землёй и волей": она объединяла до 250 кружков (в 50 городах) с 2 тысячами человек, располагала 11 подпольными типографиями, издавала несколько газет. Вся эта машина нацеливалась на свержение существующего строя и обеспечение равных, справедливых выборов в Учредительное собрание, которое и определит новое политическое устройство страны.


Вера Фигнер на суде: В программе, по которой я действовала, самой существенной стороной, имевшей для меня наибольшее значение, было уничтожение абсолютистского образа правления. Собственно, я не придаю практического значения тому, стоит ли у нас в программе республика или конституционная монархия. Я думаю, можно мечтать и о республике, но что воплотится в жизнь лишь та форма государственного устройства, к которой общество окажется подготовленным, так что вопрос этот не имеет для меня особенного значения. Я считаю самым главным, самым существенным, чтоб явились такие условия, при которых личность имела бы возможность всесторонне развивать свои силы и всецело отдавать их на пользу общества. И мне кажется, что при наших порядках таких условий не существует.


Заявление Исполкома "Народной воли" в 1881 г.: "8 сентября 1881 г. скончался от ран президент Соединенных Штатов Америки Д. А. Гарфильд. Смерть президента явилась следствием покушения на него в Вашингтоне террориста Ч. Гито. <...> Выражая американскому народу глубокое соболезнование по случаю смерти президента Джемса Авраама Гарфильда, Исполнительный Комитет считает долгом заявить от имени русских революционеров свой протест против насильственных действий, подобных покушению Гито. В стране, где свобода личности дает возможность честной идейной борьбы, где свободная народная воля определяет не только закон, но и личность правителей – в такой стране политическое убийство, как средство борьбы – есть проявление того же духа деспотизма, уничтожение которого в России мы ставим своею задачею".


Одним из главных руководителей "Народной воли" стал Андрей Желябов.


Желябов Андрей Иванович. Он родился в семье крепостного дворового крестьянина за десять лет до отмены крепостного права. Дед выучил его читать; узнав об этом, помещик-хозяин пристроил его в уездное училище, позже – в гимназию. Закончил её с медалью, поступил на юридический факультет Новороссийского университета, откуда его в 1871 г. отчислили за организацию студенческих выступлений.

"История движется ужасно тихо, надо ее подталкивать. Иначе вырождение наступит раньше, чем опомнятся либералы и возьмутся за дело..." – это его слова в 1874 году. Первой попыткой "подтолкнуть" было "хождение в народ" – для Желябова оно закончилось судом и оправданием.

Крупный и сильный физически – настоящий крестьянин – Желябов был отличным оратором. Он умел внушить слушателям уверенность в своих взглядах; вселить уверенность в победе. Буквально накануне раскола "Земли и воли" выступал против террора, называл террористов большими врагами, чем монархисты. Однако переменив точку зрения, принялся за проведение новой линии – так же решительно, как и за всё, что ему доводилось делать в жизни.

Именно он в последние месяцы был главным руководителем "Народной воли", но случайно (по пустяковому поводу) оказался арестован за два дня до убийства царя. После цареубийства потребовал приобщения себя к делу 1 марта: "...было бы вопиющей несправедливостью сохранить жизнь мне, многократно покушавшемуся на жизнь Александра II и не принявшему физического участия в умерщвлении его лишь по глупой случайности". На суде отказался от защитника и использовал трибуну для изложения принципов "Народной воли". "По своим убеждениям, – говорил он, – я оставил бы эту форму борьбы насильственной, если бы только явилась возможность борьбы мирной, т.е. мирной пропаганды своих идей, мирной организации своих сторонников".


В августе 1879 года народовольцы объявили в своих подпольных газетах о вынесении Александру II смертного приговора и начали приводить его в исполнение. Немалую роль в этом играло собственное производство динамита. Главным химиком в этом деле был Николай Кибальчич.


Кибальчич Николай Иванович, 27 лет. Сын священника заштатного города Черниговской губернии. Из института исключён за хранение запретной литературы. Человек уравновешенный, мягкий, добродушный. Последний рубль с готовностью отдавал товарищам. Непрактичный – сам не умел самовар поставить. Серьёзный – не любил праздные разговоры, при первой же возможности углублялся в чтение; если книги под рукой нет – размышляет сам.

"Женщины любят, чтобы за ними ухаживали, а я этого не умею, да и некогда мне".

Последний месяц от ареста до смерти его занимал только проект воздухоплавательного прибора на реактивном двигателе. Проект, впрочем, похоронили в архиве – отдавать его специалистам было сочтено несвоевременным, чтобы не вызвать "неуместные толки".


В течение следующих полутора лет им удалось совершить ряд опасных покушений, после которых царь только по стечению случайностей остался жив. А ведь покушались не только на царя, но и на других высокопоставленных чиновников, отвечавших за борьбу с революционерами. Это создало напряжённую обстановку. Время 1878–1880 годов современники вспоминали не иначе, как "смуту".

^ 5. "Лисий хвост и волчья пасть"

В апреле 1879 года, после очередного покушения на царя, Россия была разделена на 6 временных военных генерал-губернаторств во главе с героями минувшей войны: генералами Иосифом Гурко, Эдуардом Тотлебеном и другими. Используя свои чрезвычайные полномочия, они начали активную расправу со всеми недовольными. Но это не предотвратило новых покушений.

5 февраля 1880 года мощнейший взрыв раздался в самом Зимнем дворце, погибло несколько человек из царской охраны. Из дневника наследника престола: "Страшное чувство овладело нами. Что нам делать?".

Ответ на этот вопрос предложил император. 12 февраля была создана Верховная распорядительная комиссия по охране государственного порядка и общественного спокойствия. Во главе её встал граф Лорис-Меликов. Вскоре ему же было подчинено и III Отделение Канцелярии Его Величества. По существу, Лорис-Меликов стал вторым человеком в государстве.


Лорис-Меликов Михаил Тариелович, 55 лет. Участник Русско-турецкой войны (это он штурмом взял Карс), затем – харьковский генерал-губернатор. Действуя так, чтобы вызвать симпатию царя, он одновременно умудрился оказаться единственным из генерал-губернаторов, кому не вынесли смертного приговора революционеры.

12 февраля 1880 г. он получил полномочия "делать все распоряжения и принимать вообще все меры, которые он признает необходимыми для охранения государственного порядка и общественного спокойствия как в Санкт-Петербурге, так и в других местностях империи".

Как рассказывал об этом сам Лорис-Меликов (в передаче Кони): "…А тут эта война, Карс… Зовут затем "усмирять чуму". Я Поволжья вовсе не знаю. Нет! Поезжай. А там – вдруг сатрап на 12 млн в Харькове. Делай, что хочешь: судью застрели, губернатора сошли, директора гимназии повесь!! Едва успел оглядеться, вдуматься, научиться, вдруг – бац! – иди управлять уже всем государством. Я имел полномочия объявлять по личному усмотрению высочайшие повеления. Ни один временщик – ни Меньшиков, ни Бирон, ни Аракчеев – никогда не имели такой всеобъемлющей власти".


Имея задачей подавить революционный террор, он беспощадно ссылал и вешал. Но в то же время, стремился привлечь на свою сторону общество. Потому-то саркастические современники окрестили его политику "политикой лисьего хвоста и волчьей пасти".

"Лисий хвост" вымел из Министерства народного просвещения Дмитрия Толстого. Эту должность весной 1880 года занял сын декабриста, либерал Андрей Александрович Сабуров. В августе было объявлено о ликвидации ненавистного либеральной интеллигенции III Отделения (переименовано в Департамент государственной полиции и подчинено МВД); тогда же Верховная распорядительная комиссия отменена, а Лорис-Меликов стал просто министром внутренних дел. Как видно, ореол диктатора его не привлекал.

Не забывал Лорис-Меликов и про крестьян. Началась подготовка закона о снижении выкупных платежей и обязательном переходе на выкуп тех, кто ещё оставался на временнообязанном положении (этот закон вышел в свет уже при новом императоре, в конце 1881 года).

Главное же, чем Лорис-Меликов вошёл в историю России, это выработка проекта привлечения народных избранников к законодательной деятельности. 22 января 1881 года он представил документ, получивший название "конституции Лорис-Меликова".

В проекте речь идёт об "учреждении в С.-Петербурге временных подготовительных комиссий, наподобие организованных в 1858 г. Редакционных комиссий с тем, чтобы работы этих комиссий были подвергаемы рассмотрению с участием представителей от земства и некоторых значительнейших городов".

Комиссии должны состоять из назначаемых "сведущих и благонадежных служащих и неслужащих лиц, известных своими специальными трудами в науке или опытностью по той иди другой отрасли государственного управления или народной жизни".

Основные направления работы комиссий:

"дополнение, но указаниям опыта, положений 19 февраля 1861 г. и последующих по крестьянскому делу указаний, соответственно выяснившимся потребностям крестьянского населения"

"изыскание способов: 1) к скорейшему прекращению существующих доныне обязательных отношений бывших крепостных крестьян к своим помещикам и 2) к облегчению выкупных крестьянских платежей в тех местностях, где опыт указал на крайнюю их обременительность; 

пересмотр положений земского и городового, в видах пополнения и исправления их по указаниям прошедшего времени".

Итак, назначаемая царём комиссия (их две – по тематике занятий) вырабатывает проект; этот проект обсуждается теми же комиссиями с привлечением выборных от земств и крупнейших городов. А затем опытнейшие из этих выборных (10–15 человек) участвуют в обсуждении тех де проектов в Госсовете.

Как видно, от этого проекта далеко до настоящей конституции, ограничивающей волю монарха. Тем не менее, многие современники (как противники, так и сторонники проекта) восприняли его как первый шаг к парламенту. Выражение "конституция Лорис-Меликова" дано не историками, но современниками.

Проект Лорис-Меликова в целом получил одобрение Александра II, и на 4 марта было назначено обсуждение законопроекта о создании при Госсовете совещательной комиссии выборных от земств для участия в разработке законопроектов.

^ 6. Новый курс

Неизвестно, перерос ли бы этот скромный эксперимент по привлечению местных выборных к законотворчеству в нечто приближающееся к парламенту, но 1 марта 1881 года революционеры наконец привели в исполнение свой приговор Александру II. Императора подстерегли в самом центре Петербурга. Первая бомба разбила карету, а когда Александр II, по своему обыкновению, попытался заговорить с террористом, подоспел второй метальщик. Царь скончался через несколько часов. Действиями метальщиков руководила Софья Перовская.


Перовская Софья Львовна, 27 лет. Дворянка. В середине 60-х её отец недолгое время был даже столичным генерал-губернатором.

Твёрдая, но отзывчивая Соня тяготилась тем, что её отец – один из душителей свободы. Поэтому в 17 лет она ушла из дома и стала жить независимо от родителей. Ходила в народ, работала в деревнях сначала народной учительницей, потом фельдшером. Была арестована. После суда выслана на север (в Олонецкую губернию), но по дороге бежала и с тех пор жила нелегально.

Человек открытый и общительный, но серьёзный и целеустремлённый. Совершенно равнодушная к модным одеждам и вообще к богатству, она направляла силы лишь на достижение общей цели.

Сергей Степняк-Кравчинский о Перовской: "...Вечное искание чего-нибудь нового, лучшего было в ней исключительно результатом сильной критической мысли, а не чересчур пламенного воображения... Она была человек слишком положительный, чтобы жить в мире химер, и слишком энергичный, чтобы стоять скрестивши руки. Она брала жизнь такою, какова она есть, стараясь сделать наибольшее возможное в данный момент. Бездеятельность была для нее величайшим мучением".

Он же – о её побеге 1878 года: "...Несмотря на твердое решение бежать, она долго не приводила своего намерения в исполнение, пропуская очень удобные случаи, потому что во всю дорогу от самого Симферополя ей, как нарочно, попадались жандармы, что называется, "добрые", предоставлявшие ей всякую свободу, и она не хотела их "подводить". Только под самым почти Петербургом, к счастью для русской революции, ей попались чистокровные церберы".

Он же – о первом марта: "...Ввиду недостаточного исследования недавно изобретенных бомб Кибальчича, метальщиков решено было употребить лишь в виде резерва на случай неудачи взрыва на Садовой – и только в крайнем случае отдельно. Подробности применения этого плана были предоставлены Перовской, и когда, стоя на своем посту, она узнала, что царь направился новой дорогой, она поняла, что этот крайний случай наступил, и уже по собственной инициативе, как опытный полководец, по глазомеру переменила перед лицом неприятеля фронт, выбрала новую позицию и быстро заняла ее своим резервом – метальщиками. Этому-то решительному маневру и обязаны революционеры своей грозной победой".


Победа обернулась поражением. Участников покушения повесили, но главная трудность народовольцев оказалась не в этом, а в том, что крестьяне и не подумали восставать! Таким образом, весь план народовольцев разрушился, и эта организация себя исчерпала. В течение следующих двух лет она была почти полностью разгромлена полицией: аресту и дальнейшему наказанию (вплоть до смертной казни) подверглись более 6 тыс. человек.

Самое же неприятное и для революционеров, и для либералов, состояло в том, что взошедший на престол Александр III свернул с курса, принятого его отцом.


Из обращения Исполкома "Народной Воли" к Александру III.

"Ваше Величество! <...> Условия, которые необходимы для того, чтобы революционное движение заменилось мирной работой, созданы не нами, а историей. Мы не ставим, а только напоминаем их. Этих условий – по нашему мнению, два: 1) Общая амнистия по всем политическим преступлениям прошлого времени, так как это были не преступления, но исполнение гражданского долга.

2) Созыв представителей от всего русского народа для пересмотра существующих форм государственной и общественной жизни и переделки их сообразно с народными желаниями. Считаем необходимым напомнить, однако, что легализация верховной власти народным представительством может быть достигнута лишь тогда, если выборы будут произведены совершенно свободно. Поэтому выборы должны быть произведены при следующей обстановке:

1) Депутаты посылаются от всех классов и сословий безразлично и пропорционально числу жителей;

2) никаких ограничений ни для избирателей, ни для депутатов не должно быть;

3) избирательная агитация и самые выборы должны быть произведены совершенно свободно, а потому правительство должно в виде временной меры, впредь до решения народного собрания, допустить:

а) полную свободу печати,

б) полную свободу слова,

в) полную свободу сходок,

г) полную свободу избирательных программ.

Вот единственное средство к возвращению России на путь правильного и мирного развития. Заявляем торжественно, пред лицом родной страны и всего мира, что наша партия с своей стороны безусловно подчинится решению народного собрания, избранного при соблюдении вышеизложенных условий, и не позволит себе впредь никакого насильственного противодействия правительству, санкционированному народным собранием.

Итак, ваше величество – решайте. Перед вами два пути. От вас зависит выбор. Мы же затем можем только просить судьбу, чтобы ваш разум и совесть подсказали вам решение единственно сообразное с благом России; вашим собственным достоинством и обязанностями перед родною страной.

Исполнительный комитет 10 марта, 1881 г."


"Конституция Лорис-Меликова" обсуждалась в Государственном совете 8 марта 1881 года. За проект высказались военный министр Дмитрий Милютин, министр народного просвещения Андрей Сабуров, министр финансов Александр Абаза. Однако Александру III больше понравилось выступление обер-прокурора Синода Константина Победоносцева, который активно выступил против.

Как писал Победоносцев своему единомышленнику, "с 8 марта ни Лорис, ни Абаза, ни Милютин не говорили со мной и избегали меня, отзываясь на стороне, что я невозможный человек, что я из XVI столетия, а ныне XIX-е...".

29 апреля 1881 года вышел документ, который расставил все точки над i.

Он вошёл в историю как Манифест о незыблемости самодержавия. Прочитав этот документ, ушли в отставку Абаза, Лорис-Меликов и Милютин. В этом документе (его составил для царя Победоносцев) заявлялось, что император "с верою в силу и истину самодержавной власти" будет её утверждать и охранять "для блага народного от всяких на неё поползновений". Так был провозглашён новый политический курс.




Похожие:

Противостояние. 1874–1881: революционеры, власть и общество iconПротивостояние. 1874–1881 Минимум для запоминания Что происходило
Народная расправа"; "Хитрая механика", вторая "Земля и воля"; Верховная распорядительная комиссия; "конституция Лорис-Меликова"?
Противостояние. 1874–1881: революционеры, власть и общество iconДокументы
1. /Вопли Видоплясова/1997 - Музiка/01 - Vesna.txt
2. /Вопли...

Противостояние. 1874–1881: революционеры, власть и общество iconГосударственная культурная политика
Эти взаимоотношения, в сущности, являются процессом субъект-объектных отношений, в которых власть и общество поочередно выполняют...
Противостояние. 1874–1881: революционеры, власть и общество iconТема Судебная власть в РФ
Судебная власть как ветвь государственной власти: понятие и основные признаки. Ее соотноше­ние и взаимодействие с законодательной...
Противостояние. 1874–1881: революционеры, власть и общество iconПрограмма развития лицея на 2009 2012 годы Формирование культуры личности лицеиста в условиях развивающейся образовательной модели школы
Современное общество переживает этап глубоких фундаментальных трансформаций. Власть осознаёт значимость происходящих изменений, пытается...
Противостояние. 1874–1881: революционеры, власть и общество iconУбийца должен быть убит терпимость – мать нетерпимого
России: становятся преступными и власть, и общество, и отдельно взятая личность. Так, быть может, то, что мы по привычке называем...
Противостояние. 1874–1881: революционеры, власть и общество iconСудебная власть в зеркале реформ
Киминчижи Е. Н. Судебная власть в зеркале реформ. – Белгород: Везелица, 2006. – 42 с. ? Isbn 5-86295-115-6 (Белгородская областная...
Противостояние. 1874–1881: революционеры, власть и общество iconДокументы
1. /Противостояние.txt
Противостояние. 1874–1881: революционеры, власть и общество iconВзгляд из россии: Пьяницам Германии уже не нужно ничего
Целью брака на Земле является продолжение рода. Цель брака однополого прекращение рода. Но если власть тому пособник, от Бога ли...
Противостояние. 1874–1881: революционеры, власть и общество iconV. Право на смерть и власть над жизнью
Власть здесь была, в первую очередь, правом захвата – над вещами, временем, телами и, в конечном счете – над жизнью; ее кульминацией...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов