Квжд и дальневосточная политика Российской империи icon

Квжд и дальневосточная политика Российской империи



НазваниеКвжд и дальневосточная политика Российской империи
Дата конвертации16.07.2012
Размер118.16 Kb.
ТипДокументы



КВЖД по воспоминаниям Витте дополнительное письменное задание

КВЖД и дальневосточная политика Российской империи


Попытка найти истоки печально знаменитой русско-японской войны 1904–1905 годов уводит по крайней мере в 80-е годы предыдущего века, а то и глубже. Но если сначала обстановка развивалась вяло и нерешительно, то с 1896 года начинается столь же краткий, сколь и стремительный отрезок необратимо нарастающего жёсткого противостояния. Водоразделом между двумя периодами российской дальневосточной политики стало заключение союзного договора с Китаем, в соответствии с которым началось строительство Китайско-Восточной железной дороги. Решающую роль в этой политике на первых порах играл С. Ю. Витте, отрывок из воспоминаний которого и приводится ниже.

Для чего, судя по воспоминаниям Витте, России была нужна железная дорога на китайской территории? Чего, судя по ходу переговоров, опасались китайцы? Почему они всё-таки согласились на строительство КВЖД?


^ Из Воспоминаний С. Ю. Витте.




В конце царствования императора Александра III отношения между Японией и Китаем крайне обострились, а затем вспыхнула война между Японией и Китаем. У нас тогда войска на Дальнем Востоке во Владивостоке было очень мало. Ту часть войска, которая была во Владивостоке, мы направили к Гирину на тот случай, чтобы эти самые военные действия между Японией и Китаем не подвинулись на север и не коснулись в том или другом направлении русских владений и интересов, – вот все, что мы сде­лали.

В это время император Александр умер. Война эта кончилась полной победой японцев. В начале цар­ствования императора Николая II, как известно, японцы взяли весь Ляодунский полуостров и при за­ключении мира с Китаем выговорили себе различ­ные, выгоды и главным образом – приобретение всего Ляодунского полуострова. <…>

Князь Лобанов-Ростовский 1, как я уже прежде го­ворил, был человек очень образованный, он знал все, что касается Запада, Дальний же Восток его никогда не интересовал, и он ничего о нем не знал.

Не успел он получить пост министра, как война между Японией и Китаем кончилась известным Симоносекским соглашением.
Соглашение это представлялось мне в высокой степени неблагоприятным для России, ибо Япония получала территорию на Китайском материке и благодаря этому приблизи­лась к нам в том смысле, что наши приморские вла­дения, Приморский край прежде отделялся от Японии морем, а теперь Япония переходила уже на материк и завязывала интересы на материке, на том самом материке, где были и наши весьма существен­ные интересы, а потому возник вопрос: как же по­ступить?

В то время вопросами Дальнего Востока зани­мался исключительно я. Государь император желал вообще распространить влияние России на Даль­ний Восток и увлекался этой идеей именно пото­му, что в первый раз он вышел, так сказать, на сво­боду поездкой на Дальний Восток 2. Но, конечно, в то время у него никакой определенной програм­мы не сложилось; было лишь только стихийное желание двинуться на Дальний Восток и завладеть тамошними странами. Поэтому мне в то время при­шлось всесторонне обдумать: как же надлежит по­ступить по поводу заключенного договора между Японией и Китаем, по которому к Японии перехо­дил весь Ляодунский полуостров. Я пришел тогда к заключению, которого держался все время, а имен­но, что России наиболее выгодно иметь около себя соседом своим сильный, но неподвижный Китай, что в этом заключается залог спокойствия России со стороны Востока, а следовательно, и будущего благоденствия Российской империи; поэтому мне ста­ло ясно, что невозможно допустить, чтобы Япония внедрилась около самого Пекина и приобрела столь важную область, как Ляодунский полуостров, кото­рый в известном отношении представлял собой до­минирующую позицию. Вследствие этого я поднял вопрос о том, что необходимо воспрепятствовать осуществлению указанного договора между Япони­ей и Китаем.

Благодаря этому Его Величеству благоугодно было назначить совещание, которое имело место на временной квартире, занимаемой тогда недавно назначенным министром иностранных дел князем Лобановым-Ростовским.

<…> Я сказал, что Японии необходимо поставить ультиматум, что мы не можем допустить нарушения принципа целости и неприкосновенности Китай­ской империи, а потому не можем согласиться на тот договор, который состоялся между Японией и Китаем; конечно, согласие Китая на этот договор было вынужденным, так как Китай является сторо­ной побежденной. Затем я сказал, что Японии, как стороне победившей, надо предоставить вознагра­дить свои расходы посредством более или менее значительной контрибуции со стороны Китая. Если же Япония на это не согласится, то нам ничего дру­гого не остается делать, как начать активные дей­ствия; что теперь еще не время судить о том, какие активные действия предпринимать, но я того убеж­дения, что можно дойти и до бомбардировки неко­торых японских портов.

Таким образом, в этом совещании было ясно формулировано и мое убеждение, и какие средства я предлагаю для достижения этого моего мнения.

<…> В конце концов Государь согласился принять мое предложение, и князю Лобанову-Ростовскому поручено было привести его в исполнение. Нужно отдать справедливость князю Лобанову-Ростовскому, он это исполнил ловко: не­медленно вошел в соглашение с Германией и Францией, которые изъявили согласие поддержать тре­бование России; затем без промедления Россией был поставлен Японии ультиматум. Япония была вынуждена принять его и взамен Ляодунского полу­острова потребовала значительную денежную контрибуцию. <…>

Одновременно я вошел в сношения с Китаем и предложил услуги России по заключению займа. Конечно, такой большой заем не мог быть совер­шен Китаем только на основании кредита Китая, а потому Россия дала свою гарантию, т. е. что заем должен быть гарантирован таможенными пошлина­ми, затем вообще достоянием Китая, а в случае не­исправности Китая Россия дала этому займу гаран­тию.

Кроме того, я же в сущности и совершал для Китая этот заем между парижскими банкирами на бирже; в этом займе принимали участие банк dе Paris et Pays bas, Crédit Lyonnais, банкирский дом Готенгер; по этому делу представители этих домов, а именно Несгли и Готенгер, приезжали сюда, причем они просили меня, чтобы взамен той услуги, которую они мне делают по заключению займа, я помог им по расширению банковой деятельности в Китае со стороны французского рынка.

Вследствие этого по моей инициативе и по просьбе этих французских банкиров мной был основан Рус­ско-китайский банк, в котором главное участие при­няли французы. Сперва значительным акционером этого банка была и наша государственная казна, а в последнее время она в этом деле не принимает почти никакого участия. После несчастной русско-японской войны мы значительно потеряли наш престиж в Китае, и этот Русско-китайский банк, мной основанный, в котором принимали участие как фран­цузские банкиры и Россия, так и Китайская империя, которая сделала довольно значительный вклад, – после того как я ушел из Министерства финансов, и после того как произошла несчастная русско-япон­ская война 3, – потерял в значительной степени под собой почву и в настоящее время соединен с Север­ным банком; таким образом, образовался новый банк, который называется Русско-азиатским банком.

<…> Когда наступило время коронования Его Величества, то все страны, как это принято в таких случаях, послали в Россию своих представителей; представи­тели эти были большей частью или же лица царствую­щих домов, или же высшие государственные сановники. От Китая был послан Ли-Хун-Чан – это самый выдающийся деятель, занимавший в то время наивысший пост в Китае, так что отправление Ли-Хун-Чана на коронацию должно было обозначать особую благодарность Китая нашему молодому императору за оказанную им Китаю услугу в том смысле, что благодаря нашему Государю была спасена целость китайской территории, а потом благодарность за оказанную нами помощь в денежных делах Китая.

Между тем в то время наш великий Сибирский путь 4 уже подходил к Забайкалью, и появилась необходи­мость решить вопрос, как же вести его дальше. Весьма естественно, у меня родилась мысль вести железную дорогу далее напрямик во Владивосток, перерезывая Монголию и северную часть Маньчжурии. Этим достигалось значительное ускорение в его сооружении. При этом великий Сибирский путь являлся действи­тельно транзитным мировым путем, соединяющим Японию и весь Дальний Восток с Россией и с Европой.

В
есь вопрос заключался в том, чтобы достигнуть этой цели путем миролюбивым, основанным на вза­имно-коммерческих выгодах. Этой мыслью я увлекался и посвятил в нее князя Ухтомского и имел случай докладывать об этом и Его Величеству.

Между тем в это время доктор Бадмаев 5 ездил к себе на родину к бурятам; он непременно желал вести дорогу прямо через Кяхту в Пекин, считая, что до­рога, идущая на Владивосток, представляется второ­степенной. Я, конечно, этой мысли никак не мог со­чувствовать, так как, во-первых, я считал необходимым соединение нас с Владивостоком; во-вторых, я считал, и весьма основательно, что такая дорога в Пекин не­сомненно поднимет против нас всю Европу.

Между тем само проведение великой Сибирской дороги, по мысли императора Александра III, вовсе не являлось делом военно-политическим, а только экономическим, касающимся внутренней политики, а именно: с помощью этой железной дороги импе­ратор Александр III желал достигнуть кратчайшего соединения одной из наших окраин – Приморской области с Россией. Иначе говоря, вся великая Сибир­ская дорога имела в глазах императора Александра III, а также и в глазах императора Николая II, только экономическое значение; значение в смысле оборонительном, а никак не наступательном; в особенности она не должна была служить орудием для ка­ких бы то ли было новых захватов.

<…> Государь император поручил мне вести перего­воры с Ли-Хун-Чаном, а поэтому князь Лобанов-Ро­стовский с ним никаких переговоров не вел, да он и не мог их вести с Ли-Хун-Чаном, так как в то время князь Лобанов-Ростовский решительно ничего не знал, да и не интересовался тем, что касалось на­шей политики и наших вопросов на Дальнем Вос­токе.

Сначала Ли-Хун-Чан сделал мне официальный визит в доме Министерства финансов, потом я ему отдал этот визит, а затем мы с ним несколько раз ви­делись и вели политические беседы относительно улаживания взаимных отношений между Россией и Китаем.

При этом с первого же раза мне сказали, что при ведении переговоров с китайскими сановниками прежде всего никогда не надо спешить, так как это считается у них дурным тоном, надо все делать крайне медленно и обставлять все различными китайс­кими церемониями.

И вот когда вошел ко мне Ли-Хун-Чан в гостиную, я вышел к нему навстречу в виц-мундире; мы с ним поздравствовались, очень низко друг другу покло­нились; потом я его провел во вторую гостиную; и приказал дать чай. Я и Ли-Хун-Чан сидели, а все лица его свиты, также как и мои чиновники, стояли. За­тем я предложил Ли-Хун-Чану, не желает ли он заку­рить? В это время Ли-Хун-Чан начал издавать звук, подобный ржанию жеребца; немедленно из сосед­ней комнаты прибежали два китайца, из которых один принес кальян, а другой табак; потом началась церемония курения, которая заключалась в том, что Ли-Хун-Чан сидел совершенно спокойно, только втягивая и выпуская из своего рта дым, а зажигание кальяна, держание трубки, вынимание этой трубки изо рта и затем вставления ее в рот – все это дела­лось окружающими китайцами с большим благого­вением.

Подобного рода церемониями Ли-Хун-Чан явно желал произвести на меня сильное впечатление. Я к этому относился, конечно, очень спокойно и делал вид, как будто я на все это не обращаю никакого внимания.

Конечно, во время первого визита я ни слова не говорил о деле. Мы только друг друга десятки раз расспрашивали: он о том, как здоровье Государя им­ператора, как здоровье Государыни императрицы, как здоровье каждого из детей; а я расспрашивал, как здоровье богдыхана и вообще всех ближайших род­ных богдыхана. Так что в первый раз, в первое наше свидание, разговоры наши только этим и ограничи­лись.

Затем, в следующее наше свидание, Ли-Хун-Чан ознакомился ближе со мной и, видя, что на меня, собственно, все эти церемонии не особенно действуют, начал говорить со мной нараспашку и уже более этих церемоний не делал. В особенности же мы с ним сблизились после, в Москве, где уже виде­лись друг с другом совсем попросту.

По поводу Ли-Хун-Чана я должен сказать, что мне в моей государственной деятельности приходилось видеть массу государственных деятелей, имена не­которых из них вечно останутся в истории, и в числе их Ли-Хун-Чана я ставлю на высокий пьедестал: это был, действительно, выдающийся государственный деятель, но, конечно, это был китаец с отсутствием всякого европейского образования, но с громадным китайским образованием, а главное, с выдающимся здравым умом и здравым смыслом.

Недаром поэтому он имел такое громадное зна­чение в истории Китая и в управлении Китаем; в сущ­ности Ли-Хун-Чан и управлял Китайской империей.

Вот я и начал говорить с Ли-Хун-Чаном о том, что мы оказали такую громадную пользу Китаю, что бла­годаря нам Китай остался цел, что мы провозгласили принцип целости Китая и что, провозгласив этот прин­цип, мы будем вечно его держаться. Но для того что­бы мы могли поддерживать провозглашенный нами принцип, необходимо прежде всего поставить нас в такое положение, чтобы, в случае чего, мы действи­тельно могли оказать им помощь. Мы же этой помощи оказать не можем, пока не будем иметь железной дороги, потому что вся наша военная сила находится и всегда будет находиться в Европейской. России; следовательно, необходимо, с одной стороны, что­бы мы могли, в случае надобности, подавать войска из Европейской России, и, с другой стороны, чтобы мы могли подавать войска также и из Владивостока, А что теперь, – говорил я, – хоть мы во время войны Китая с Японией двинули некоторые части наших войск из Владивостока по направлению к Гирину, но по неимению путей сообщения войска эти шли так медленно, что не дошли до Гирина даже тогда, когда война между Китаем и Японией уже окончилась.

Наконец, для того чтобы комплектовать войска в Приамурской области, нам нужно оттуда возить но­вобранцев и туда их перевозить.

Таким образом, для того чтобы мы могли поддерживать целость Китая, нам прежде всего необходима железная дорога, и железная дорога, проходящая по кратчайшему направлению во Владивосток; для это­го она должна пройти через северную часть Монго­лии и Маньчжурии; наконец, дорога эта нужна и в экономическом отношении, так как она подымет производительность и наших русских владений, где она пройдет, и также производительность тех китай­ских владений, через которые она будет идти. Нако­нец, дорога эта, вероятно, будет встречена без вся­кой злобы, – что и оказалось в действительности, – со стороны Японии, так как путь этот будет, в сущно­сти говоря, соединять Японию со всей Западной Ев­ропой, а между тем Япония, как известно, еще ранее и уже давно приобщилась к европейской культуре, по крайней мере к внешней, во всей ее технической части, и, следовательно, дорога эта может быть встречена Японией только благожелательно.

Ли-Хун-Чан, конечно, ставил различные препят­ствия. Но из разговоров с ним я понял, что он на это согласится, если увидит, что этого желает наш император. Поэтому я сказал Государю, что было бы очень желательно, чтобы он увидел Ли-Хун-Чана. Государь принял Ли-Хун-Чана, но принял его почти частным образом, так как в то время об этом при­еме совсем не говорилось в официальных органах; весь прием этот прошел незаметно. <…>

Затем я видел Ли-Хун-Чана, и мы с ним обо всем условились и установили следующие начала секретного соглашения с Китаем:

1) Что Китайская империя разрешает нам прове­сти железную дорогу по своей территории по пря­мому пути, из Читы к Владивостоку, но устройство этой дороги должно быть поручено частному об­ществу; Ли-Хун-Чан ни в каком случае не согласился на мое предложение, чтобы дорогу эту строила каз­на или чтобы эта дорога принадлежала казне и госу­дарству. Вследствие этого пришлось образовать об­щество Восточно-Китайской железной дороги, которое, конечно, было и до настоящего времени состоит в полном распоряжении правительства, но так как оно числится как частное общество и так как все частные общества находятся в ведении Министерства финансов, то служащие там не суть чи­новники государственной службы, а или же они со­стоят на равном положении со служащими частных железнодорожных обществ, или же находятся в ко­мандировке в частном обществе Восточно-Китай­ской железной дороги, подобно тому, как инженеры путей сообщения, находящиеся в ведении Мини­стерства путей сообщения, служат в частных желез­нодорожных обществах Европейской России.

2) Затем, что мы будем иметь под эту дорогу полосу отчуждения, необходимую для железнодорожного движения. В этой полосе отчуждения мы будем хозяевами в том смысле, что так как эта земля принадлежит нам, то мы можем там распоряжаться, иметь свой полицию, иметь свою охрану, т. е. то, что и образовало так называемую охранную стражу Восточно-Китайской железной дороги. Но количество земли, отчуждаемое под железную дорогу, будет столько, сколько это необходимо для эксплуатации железной дороги, и вот в этой полосе Россия, т. е., вернее, Восточно-Китайская железная дорога, является хозяином. Окончательное направление железной дороги будет определено по изысканию, но, во всяком случае, железная дорога будет проходить более или менее по прямому пути из Читы во Владивосток. Китай не несет никакого риска по сооружению и по эксплуатации этой дороги.

С другой стороны, мы обязуемся защищать китай­скую территорию от всяких агрессивных действий со стороны Японии. Таким образом, мы вступаем в обо­ронительный союз с Китаем по отношению к Японии.

Вот сущность тех начал, относительно которых мы договорились с Ли-Хун-Чаном.


Витте С. Ю. Воспоминания, мемуары. Т. 1. М., 2002. С. 109–125.


1 Лобанов-Ростовский Алексей Борисович (1824–1896). Министр иностранных дел России в 1895–96 годах.

2 В 1890–91 годах 22-летний наследник престола совершил (впервые без отцовской опеки) 9-месячное путешествие через Грецию, Египет, Индию, Китай, Японию и Сибирь.

3 Витте здесь забегает вперёд: пост министра финансов он оставил в 1903 году; "несчастная" война – война 1904–1905 годов.

4 Транссибирская железная дорога, строительство которой началось в 1891 году.

5 Бадмаев Пётр Александрович (1849 или 1851–1920). Бурятский врач, специалист по тибетской медицине, популярный при дворе Александра III и Николая II. Удачливый предприниматель. Активно выступал по общественно-политическим вопросам, связанным с сибирским и дальневосточным регионами.




Похожие:

Квжд и дальневосточная политика Российской империи iconМилевский О. А. Российская дальневосточная политика конца XIX – начала ХХ в в геополитической проекции Л. А. Тихомирова
Л. Тихомирова, который в отличие от большинства политических деятелей "правого" лагеря полагал, что геополитическое закрепление Российской...
Квжд и дальневосточная политика Российской империи iconВнешняя политика Империи
Россия становится слишком сильной, чтобы кто-либо из соседей дерзнул нарушать спокойствие российских границ. К чему теперь стремится...
Квжд и дальневосточная политика Российской империи iconКонсервативный курс. Внутренняя политика при Александре III и его сыне
Губернатор при этом получал право закрывать любые организации (предприятия, учебные заведения, органы самоуправления). "Положение...
Квжд и дальневосточная политика Российской империи iconКвжд: русская дорога в Китае Китайская Восточная железная дорога
Прочитайте договоры, связанные со строительством квжд. В чём, судя по тексту документов, состоит интерес России при строительстве...
Квжд и дальневосточная политика Российской империи iconСтукалов П. Б. П. И. Ковалевский и М. О. Меньшиков о теоретических принципах и стратегии решения национального вопроса в Российской империи
П. И. Ковалевский и М. О. Меньшиков о теоретических принципах и стратегии решения национального вопроса в Российской империи
Квжд и дальневосточная политика Российской империи iconДокументы
1. /Миранда_Путешествие по Российской империи.doc
Квжд и дальневосточная политика Российской империи iconДокументы
1. /Собрание законодательства Российской Империи (Том 14-й).doc
Квжд и дальневосточная политика Российской империи iconДокументы
1. /ОСНОВНЫЕ ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ЗАКОНЫ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ 1906.txt
Квжд и дальневосточная политика Российской империи iconОмельянчук Игорь Владимирович внешнеполитические проблемы в идеологии черносотеных партий в российской импери
Российской империи начала ХХ ст долгое время оставались вне поля зрения отечественной историографии. Фактически нет работ, посвященных...
Квжд и дальневосточная политика Российской империи iconВнешняя политика империи Минимум для запоминания Что произошло в
В 1856 году? В 1860 году? В 1871 году? В 1873 году? В 1875 году? В 1877–1878 годах? В 1896 году? В январе 1904 года? В июле 1914...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов