Нелли Богуславская icon

Нелли Богуславская



НазваниеНелли Богуславская
Дата конвертации17.07.2012
Размер78.33 Kb.
ТипДокументы



Нелли Богуславская

«Ты посто-о-о-о-о-о-й!!!», или Начало начал

Зимой 1967 года мой муж Измаил Капланов собирал для меня аккомпанирующий музыкальный ансамбль. После рождения ребенка я начинала новую жизнь на белорусской эстраде. Раньше мне приходи­лось выступать номером в сборной концертной программе, а теперь, после победы в конкурсе, на котором выступала вместе с Виктором Вуячичем, я имела право петь сольное отделение. Отныне у меня был свой коллектив, который в филармонических рапортичках именовался «Бригада Богуславской». Музыканты должны были соответствовать. Ими оказались пришедшие из армии Володя Мулявин и Влад Мисевич, а также гобоист симфонического оркестра филармонии Валерий Фро­лов, который у нас играл на бас-гитаре, ритм-гитарист Юрий Мари-новский, трубач из оркестра Белорусского радио под управлением Райского Михаил Гольдштейн и ударник Марк Шмелькин. Сам Капла­нов играл на клавишных, Мисевич — на саксофоне и флейте, а Володя Мулявин — на соло-гитаре. Короче говоря, ансамбль подобрался заме­чательный, а назвали его ребята «Орбита-67» (причем писали «ОР-бита», имея в виду вовсе не путь движения небесного тела по косми­ческим просторам, а завуалированное словосочетание «Оркестр БИТА», что призвано было таить в себе определенную интригу).

Мы сделали новую программу, прошли все сдачи и просмотры, получили добро филармонического худсовета и Министерства культу-


ры — и с головой окунулись в гастрольную жизнь, колеся по Союзу и родной Беларуси. Наши концерты проходили с неизменным успехом, нравились публике. А нам нравилось ощущать, как мы растем, как становимся все более уверенными, набираем репертуар, приобретаем опыт. Нравилось чувствовать свою молодую силу, понимать, что мы нужны публике и что у нас есть возможность воздействовать на нее, создавать настроение. Всё в наших руках, мы — профессионалы, и вся жизнь у нас впереди! Мы были — одна бригада, проводили вместе большую часть суток. А гастроли длились недели и даже месяцы. Всех это устраивало, ведь жилья почти ни у кого из нас не было. Местом нашего проживания и работы были концертные площадки, гостиницы, поезда, вокзалы и аэропорты. Мы тесно общались, знали друг о друге почти всё, жили одними интересами и по одному расписанию.

Вот тогда-то мы и подружились по-настоящему с семьей Мулявиных.

В отличие от Володи его Лида (в свое время довольно известная эстрадная артистка оригинального жанра Лидия Алексеевна Кармаль-ская) была очень практичным человеком. Наша ровесница, она облада­ла куда большим жизненным опытом, чем все мы, вместе взятые. Она прекрасно управлялась со всеми бытовыми делами. А умела всё. Хоро­шо готовила, вязала, шила, что-то вечно мастерила, была замечатель­ной собеседницей и рассказчицей, ее обожали дети и животные. Без преувеличения, в нашей группе она была неким центром. Не лидером, но именно центром.
Отлично разбираясь в людях и трезво взвешивая любую ситуацию, она вечно кого-то за что-то поругивала, что-то кому-то подсказывала, советовала, кого-то с кем-то мирила, была всем нам нужна, и ее хватало на всех. Всегда строгая и требовательная, Лида вместе с тем обладала замечательным чувством юмора, любила и це­нила шутку, сама хохотала заразительно и откровенно. И никогда не была эпицентром раздора. Умела вовремя расставить все точки над «i». Конечно, такая ситуация не всех устраивала. Есть ведь люди, которые испытывают дискомфорт, когда всем хорошо на фоне даже не очень хорошей жизни. Были такие, к сожалению, и в нашей бригаде, но — речь не о них...

Советской эстраде тогда было еще ой как далеко до массового увле­чения ВИА. Даже понятия такого не было в помине. Но уже существова­ли ансамбли «Орэра» и «Дружба», которые приобретали все большую известность в стране. И если «Орэра» с его потрясающим мужским вокалом был одной из непосредственных предтеч «Песняров» (о чем Володя Мулявин говорил сам), то творчество ленинградского ансамбля «Дружба», аккомпанирующего и подпевающего Эдите Пьехе, подтолкну­ло к зарождению «Песняров» косвенно, но вполне реальным образом.

В то время в репертуаре «Дружбы» в исполнении Эдиты Пьехи была русская народная песня «Вдоль по улице метелица метет». Обра-


ботку песни для нее сделал руководитель ансамбля (а одновременно и муж певицы) Александр Броневицкий. В этой обработке была одна изюминка: на словах «Ты постой, постой, красавица моя!» вступал хор, который красивым вокалом допевал куплет, эффектно задерживая верх­нюю ноту. Мне очень нравилось.

Однажды на репетиции, отлично зная, что никто из моих музы­кантов никогда не пел, и даже не подозревая, что у кого-то из них может быть голос, я просто сказала вслух:

— Да-а... А хорошо, если б кто-то из вас подпел мне таким же
образом!

И вдруг на наши уши обрушилась лавина:

— Ты посто-о-о-о-о-о-й!!!

Это Володя спел ту самую фразу, в точности повторив все ее вокальные нюансы и тональность. Мы обомлели.

— Да тебе петь надо! — заорала я.
Муля счастливо улыбался.

Вот так впервые выяснилось, что у него не просто голос, а голос с большим диапазоном, о чем впоследствии узнала вся страна.

То было время «битломании», покорившей весь мир. Теперь я по­нимаю, что идея мужского ансамблевого пения просто носилась в воздухе. «Битлз» были первыми, кто ее подхватил. Вслед за ними ВИА начали появляться, как грибы после дождя. И стало очевидным не только то, что поющих музыкантов — огромное множество, но и то, что по вокальным возможностям они часто превосходили профессио­нальных певцов. Наши ребята не были исключением. Оказалось, что от природы голоса есть у них у всех.

И Володя начал пробовать. Спонтанно, неожиданно вдруг предла­гал каждому спеть определенную ноту по его руке. Выстраивался ак­корд — стройный, чистый, а он то снимал его до pianissimo, то доводил до мощнейшего forte. Ребятам, да и всем нам, нравилось это звучание, умение по Володиной руке делать с этим аккордом то, что он хочет. Появлялся азарт, желание снова и снова делать новое, непривычное, но такое приятное и вполне подвластное действо. Успешно проходив­шие повседневные концерты уже занимали меньше, ушли на второй план. Репетиции превращались в поиски того, что было за рамками концертной программы. Рождалось нечто новое, и ребятам хотелось идти ему навстречу.

Но это шло вразрез с интересами бригады. «Орбита-67» — хоть и поющий ансамбль, но все же аккомпанирующий, а им хотелось петь — мы все это уже понимали. Наше совместное творчество закан­чивалось. На первый взгляд такой исход был логичен и закономерен. Но к обстоятельствам моего с «Орбитой-67» мирного «развода» при­мешивалось и кое-что другое, оставшееся за кадром. Это «другое»


было обусловлено тем, что обычно связывают с понятием «челове­ческий фактор».

Наступило время отпусков, бригада разъехалась. А ребята остались вместе, приняв решение работать. По вечерам они играли на танцах, а днем занимались, искали себя в пении и даже уже пробовали какие-то миниатюры вставлять в музыку танцев. Но аппаратуры, которая бы давала возможность звучать одновременно всем поющим, не было. Микрофон-то был всего один, а для такой работы требовались другие технические возможности. Филармония ими не располагала. И нужно было сделать неимоверное, чтобы «выбить» аппаратуру, заставить руко­водство вложить деньги, поверить в «рентабельность» зарождающегося коллектива. Нужно было «потрясти» начальство перспективами — толь­ко тогда оно смогло бы поверить в успех нового дела. Выход был один — создать оригинальную программу. Они решились, и дело сдви­нулось с мертвой точки, уже не казалось утопией,— наоборот, с каж­дым днем приобретало всё более реальные очертания.

Поначалу, правда, «Лявоны» (ребята приняли новое имя) пытались, в подражание «Битлз», петь по-английски, но это увлечение отпало. «Лявоны», вскоре переименованные в «Песняров», выбрали единствен­но правильное направление — самобытное, необычное, новое, никем ранее не использованное. Дальнейшее известно. Белорусская народная песня, очаровавшая некогда Володю Мулявина и чудесно преломивша­яся — благодаря его увлеченности — в творчестве «Песняров», покори­ла всю страну.

Тогда же он был еще очень молод, ему не было и тридцати. И взлет его был во многом обеспечен (не могу не сказать об этом) уместной, тактичной и всегда своевременной поддержкой жены, ее тонким музы­кальным вкусом и удивительным чутьем во всем, что касалось его работы, его успеха, его перспектив. Она умела спокойно прервать его «парение в облаках», опустить на грешную землю, настойчиво напоми­ная, что он — Му-ля-вин! — что это ко многому обязывает.

Лида обладала и еще одним достоинством: разговоры о бытовых неурядицах и неудобствах она сводила к шуткам, что сглаживало углы и гасило раздражение, переставало портить настроение. А неудобств было множество, ибо своего жилья еще ни у кого не было, все были неженаты, просто музыканты-мальчишки. Они очень уважали Лиду и сначала в шутку, а потом по привычке называли ее — «мать». В житей­ских делах она и «выдавала» им частенько, как родная.

Муля (уже в «Песнярах») написал для Лиды сногсшибательную композицию на тему белорусской народной песни «Зязюленька». Этот ее номер был прекрасным дополнением к фольк-роковым композици­ям, которые демонстрировали «Песняры», он органично вплетался в программу и оценивался публикой соответственно. Увы, запись не


могла сохраниться, так как ее просто не существовало. У нас вообще не было моды что-либо записывать, мы не знали, что такое фонограм­ма, всегда работали «живьем», вынося на сцену свое состояние здоро­вья и свое настроение. Публика получала «живого артиста со всеми его потрохами», все видела, понимала и принимала (или не принимала, что тоже случалось)...

Вскоре Мулявины привезли из Свердловска в Минск свою дочь Маринку. Ей было около пяти лет. Смешная, непосредственная, с мно­жеством вопросов и неожиданными рассуждениями, она была очень похожа на отца и просто обожала его, а он позволял ей любые шалос­ти и хитренькие штучки. Весь ансамбль, все ребята-музыканты естест­венным образом лепились к Мулявиным, тем более что они стали единственными обладателями комнаты в коммуналке над кинотеатром •Центральный», на 6-м этаже, без лифта, без телефона. Покупали 2—3 буханки хлеба, чистили ведро картошки — и это была идеальная тра­пеза. Иногда общих средств хватало на палку «мокрой» колбасы. А после гоняли чаи. Все были довольны, много шутили, смеялись, изощ­рялись в остроумии. Перед поездкой на гастроли мы с Лидой вручную шили из мешковины чехлы для колонок и усилителей, чтобы они выглядели более «фирменно», не были обшарпанными и ободранными.

Таким было начало, вернее — начало начал всемирно известных впоследствии «Песняров»...




Похожие:

Нелли Богуславская iconКерен Климовски Вы заслоняете мне океан
Слева и справа от Статуи – скамейки. Левая освещена. На ней сидит Нелли Дрим, одетая в мужской костюм и галстук. Вxодит Феликс Дрим....
Нелли Богуславская iconРасследование # 9 "Тайна таинственного лимузина"
Зеленые Ворота I и увидели знакомого человека, идущего в дом миссис Нелли, соседей Джонсов. Мальчики переглянулись: возможно, произошло...
Нелли Богуславская iconДокументы
1. /1 Сергей.doc
2. /2 Светлана.doc
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов