Леонид Боровский icon

Леонид Боровский



НазваниеЛеонид Боровский
Дата конвертации17.07.2012
Размер174.8 Kb.
ТипДокументы



Леонид Боровский

10 дней, которые потрясли США

Начало моих непосредственных контактов с Владимиром Муляви-ным и «Песнярами» относится к 1973 году. Как сотрудник управления по делам искусств Министерства культуры БССР, курировавший работу филармонии, я сопровождал ансамбль в польский город Зелена Гура на популярный в то время фестиваль советской песни.

На следующий год, осенью 1974 года, когда я уже был художе­ственным руководителем эстрады филармонии, мне пришлось сопро­вождать «Песняров» в Болгарию на Дни советской культуры. Тогда вместе с нашим ансамблем выступали Центральный театр кукол Сер­гея Образцова, музыкальная группа композитора Василия Соловьева-Седого и другие известные коллективы СССР. В течение месяца мы исколесили с концертами почти всю Болгарию.

По-видимому, в результате того, что эти гастроли прошли успешно и без всяких накладок, руководство нашего Министерства осенью 1976 го­да приняло решение утвердить меня руководителем первой и очень ответственной поездки «Песняров» в США. Честно говоря, для меня это было неожиданностью. В то время такие вопросы, в принципе, реша­лись в Москве, в структурном подразделении Министерства культуры СССР — Госконцерте, который тогда был в стране монополистом по организации зарубежных гастролей. К тому же, так было заведено, белорусские коллективы очень редко выпускали на гастроли в дальние страны. Вот обслужить советские воинские части, скажем, в ГДР, Польше, Чехословакии или Венгрии — это пожалуйста! Что же касает­ся поездок в капиталистические страны, то здесь решения принима­лись только в Москве, и, как правило, возглавляли такие делегации москвичи.


Здесь же произошло что-то невиданное: руководителем назначен человек из Белоруссии! Что вдруг случилось в московских госконцерт-ных «недрах» — не знаю. Возможно, готовилась в США другая концерт­ная группа, но что-то сорвалось, и тогда решили бросить «в прорыв» наших «Песняров». Как я сейчас понимаю, эта первая поездка совет­ского эстрадного коллектива в США для ее организаторов была абсо­лютно непредсказуема по своим последствиям.

Известие о предстоящей поездке пришло буквально за два месяца до отбытия ансамбля на американский континент, и времени на под­готовку специальной программы у Мулявина, разумеется, не было. Замечу, что все зарубежные гастроли обычно планировались там, «на­верху», не менее чем за полгода-год.

В состав «песняровской» делегации, кроме самих артистов, были вклю­чены переводчица из управления внешних сношений Министерства куль­туры СССР Наташа Пархоменко, композитор Игорь Лученок и я.

Несмотря на то, что это была первая поездка советских рок-музы­кантов за океан, подготовка к ней шла у «Песняров» по обычной программе, без всякой суеты.


После двух-трех бесед в соответствующих инстанциях — «как себя вести за границей», после инструктажа по разным организационным и финансовым делам мы на самолете «Ил-62» вылетели в Вашингтон. В этом восьмичасовом полете (с остановкой в Париже) мы познакоми­лись с членами сборной команды советских гимнасток (в их числе была и наша Ольга Корбут), которые тоже направлялись в Штаты. Откинув спинки кресел, сообща организовали своеобразный творческий «салон» и в дружеских беседах, под звуки гитары, скоротали время полета.

А вот когда приземлились в аэропорту американской столицы, тогда-то и началась для меня и для Мулявина очень серьезная и слож­ная работа, так как до прилета в США у нас не было ни конкретной программы пребывания в этой стране, ни даже расписания концертов. Знали только, что такого-то числа прилетаем в Вашингтон и такого-то возвращаемся в Москву.

В аэропорту американцы с большими почестями встретили наших гимнасток, посадили их в черные лимузины и куда-то увезли. А нас после прохождения паспортного и таможенного контроля пригласили в небольшое душное помещение, заполненное десятками репортеров. К сожалению, мы не были готовы к таким неожиданным, спонтанным пресс-конференциям, о которых нас никто в Москве не предупреждал.

Однако из, казалось бы, сложного положения вышли с честью. Я отвечал в основном на общеполитические вопросы, Мулявин и Луче­нок — на профессиональные, касавшиеся музыкальной жизни «Песня-ров» и вообще состояния рок-музыки в СССР. Сотрудники советского Посольства, которые нас встретили и присутствовали на этой пресс-


конференции, сказали нам, что все прошло отлично и мы можем спокойно продолжать свою работу. Поздно вечером нас посадили в длинный серого цвета автобус с изображением на борту распластан­ного в прыжке желтого леопарда и доставили в близлежащий городок Манассас, где нас ждала гостиница «Holiday Inn». Отели под таким названием разбросаны по всем штатам, где «Песняры» должны были выступать, и в каждом городе нас потом принимали именно такие «Holiday Inn» с уютными и приятными номерами.

За ужином в ресторане познакомились с менеджером Сиднеем (Сидом) Харрисоном, который и организовал через Госконцерт гастро­ли «Песняров» в США. Там же мы оговорили с ним все основные пункгы нашей десятидневной гастрольной программы но 11 городам США. Сам он был продюсером очень популярной в Америке рок-кант-ри-групиы «New Christie Minstrels». На нашем ансамбле в тандеме с этими «Менестрелями» (их табличка была наклеена у двери автобуса рядом с американским флажком) Сидней хотел провести как бы экспе­римент по «внедрению» советской рок-музыки в Новый Свет. Хотя он и здорово рисковал, так как «Песняры» были для него, как и для всего Нового Света, коллективом неизвестным, причем из какой-то загадоч­ной страны под названием Белоруссия. Правда, шарлоттская газета «Локал ньюс» популярно объяснила читателям, что Белоруссия распо­ложена на дальнем западе Советского Союза, рядом с Польшей. Надо полагать, о Польше американцы что-то слышали.

Не удивительно, что Харрисон очень волновался перед первым концертом,— у него буквально тряслись поджилки. Провал проекта с «раскруткой» «Песняров» означал бы для него, по меньшей мере, крах коммерческой карьеры на этом участке «музыкального фронта». Впро­чем, переживали и мы, так как времени на подготовку концерта прак­тически не было: еле успевали поставить аппаратуру, проверить акус­тику и на ходу прорепетировать известную песню «Дорогой длинною», что по-английски звучит как «Those Were the Days». Этим шлягером, по просьбе Харрисона, мы должны были совместно с группой «New Christie Minstrels» заканчивать концерт: они — па английском языке, наш ан­самбль — на русском, что должно, по замыслу, хорошо восприниматься публикой.

Наша работа началась на следующий день после приземления на американской земле, и времени на акклиматизацию не было. А тут — новая напасть. Когда приехали на концертную площадку, оказалось, что наши европейские шнуры, разъемы и прочие технологические приспособления не соответствуют американским стандартам. При­шлось проявить чудеса мастерства и находчивости звукорежиссеру Николаю Пучинскому и монтировщику сцены Григорию Шнейдерма­ну, которые через пару часов все же сумели адаптировать нашу аппара-


туру к их розеткам. Мулявин не отходил от ребят ни на минуту, сам все пробовал, чтобы избежать всяких случайностей.

Итак, микрофоны ожили, лампы усилителей зажглись, и концерт начался. Это был город Харрисберг с концертным залом в 1000 мест. В первом отделении выступала группа «New Christie Minstrels»; получи­лось веселое, красочное, типично американское шоу о «противобор­стве» хорошего Ковбоя с плохим Джентльменом Джо, в результате которого смелый Ковбой с помощью неразлучного кольта побеждает соперника. Второе отделение было предоставлено «Песнярам».

Сначала публика встретила «Песняров» настороженно, хотя и веж­ливо поаплодировала. После песни «Ой, рапа на Ивана» по залу прошел некоторый шумок. А когда через пару номеров Мулявин блестяще исполнил «Крик птицы», вещь, где-то близкую американцам по энерге­тике и стилистике, зал взорвался аплодисментами. И вдруг — опять плавный переход к белорусской классике. Интересно было наблюдать, как завороженная публика перестраивалась на «Веранiку» и «Александрыну», как напряженно слушала «Ave Maria» и как начинала топать, свис­теть, стучать от восторга в такт песни «Kaciy Ясь...». Ну конечно, зал очень хорошо принял и финальный помер, исполненный «Песнярами» совместно с американской группой. Публика аплодировала уже стоя.

После концерта Сид Харрисон подошел к Мулявину с сияющими глазами и сказал, что теперь он не сомневается в успешном продолже­нии нашего турне. Да и у самого Владимира Георгиевича мосле этого «американского» дебюта появилась твердая уверенность, что все будет о'кей. Правда, кое-где репертуарные акценты приходилось смещать, но стержень программы сохранялся на всем протяжении гастролей.

Концерты проходили в основном на спортивно-концертных пло­щадках университетских городов Бекли, Блуфилд, Моргантои, Шар­лотт, Спартапбург, Роум, Шривпорт, Кларксвилл... Это штаты Виргиния. Западная Виргиния, Северная Каролина, Южная Каролина, Джорджия. Теннесси, Луизиана. Перед въездом в некоторые города пас встречали световые табло с приветствиями «Песнярам».

Много писали о концертах «Песняров» средства массовой инфор­мации. Так, газета «Нью-Йорк дейли ньюс» констатировала, что «публи­ка буквально штурмовала зал, где выступали артисты, и после исполне­ния ансамблем очередной песни им дружно и долго аплодировали... Они демонстрируют серьезное отношение к музыке, и очень жаль, что «Песняры» не приедут в Нью-Йорк».

Позже, в информации Телеграфного Агентства Советского Союза, подготовленной нашим земляком, собственным корреспондентом ТАСС в США Виталием Ганом, я прочитал высказывание и самого Сиднея Харрисона: «Я счастлив, что мне выпала честь способствовать знаком­ству американцев с вашим музыкальным богатством. Хотелось бы от-


метить, что для музыки не нужны переводчики и она предоставляет огромные возможности для налаживания дружбы между народами СССР и США». Кстати, по пути на концерт Ган был задержан полицией за превышение скорости, что впоследствии вылилось в крупный между­народный политический скандал.

Надо сказать, что все наши концерты доброжелательно освеща­лись радиостанцией «Голос Америки», ее сотрудники постоянно следо­вали за нами, как бы опекая нас, и аккуратно записывали не только собственно концерты, но и все, что происходило вокруг и около кон­цертов. А потом но «Голосу» музыкальный комментатор Уиллис Конновер ежедневно давал подробные информации, в том числе, разумеется, и на весь Советский Союз. Благодаря этому многие поклонники «Песняров» на Родине были подробно информированы о ходе нашего американско­го турне. Но об этом мы узнали после возвращения домой.

Широкий интерес американской публики к «Песнярам» заставил даже одну канадскую телекомпанию снять музыкальный фильм о тех гастролях.

Статьи и репортажи в прессе были в основном положительные. Может быть, кроме одной статьи, кажется, в газете «Вашингтон пост». Откуда она взялась? Дело в том, что на второй или третий день наших гастролей в автобусе, в котором ехали мы и группа «New Christie Minstrels», появился незнакомец. Сначала я подумал, что это случайный попутчик. Но он не собирался выходить и па следующий день. Я спросил Сиднея Харрисона через американского переводчика, кто это. Тот ответил нечто невразумительное. Тогда я прошу нашу переводчицу Наташу передать Харрисону мою настойчивую просьбу познакомить меня с этим попутчиком. Вскоре после этого тот быстренько исчез.

Через некоторое время и вышла статья. В ней, кроме всего прочего, были использованы такие подробности, вырванные из контекста наших автобусных бесед, анекдотов и шуток, которые мог знать только он, тот самый незнакомец. Вспомнили, что в автобусе этот журналист-инког­нито чаще всего общался с Леней Тышко и Сашей Демешко, которые сносно говорили по-английски, но, скорее всего, он знал и русский.

Вскоре мне позвонил из Вашингтона сотрудник нашего посоль­ства и спросил, все ли у нас в порядке. Я сказал: да, все нормально. Мы тогда не знали еще, что вышла эта статья. Через некоторое время сотрудник приехал к нам и привез ту самую статейку, наполненную определенным политическим душком, в которой шла речь в основном о том, что мы засланы в Америку в качестве агентов КГБ, и тому подобными инсинуациями. Разумеется, я объяснил всю ситуацию с этим, как бы сегодня сказали, папарацци. Сотрудник посольства нас успокоил, сказал, что было бы удивительно, если бы американская пресса писала исключительно положительно, и чтобы мы особо не волновались по этому поводу.


В одном из городов Западной Виргинии после концерта американ­ские студенты устроили нам вечеринку. Они испекли огромный, мет­ровый, торт и поставили его на специальную подставку. Конечно, на этом вечере звучало много вопросов к нам, иногда смешных, иногда нормальных, чаще наивных. Например, есть ли у нас такое явление, как «группис», когда ансамбль постоянно сопровождают девушки-по­клонницы? Существует ли у нас наркомания? Какой доход у «Песня-ров»? Какие музыкальные рок-группы нам нравятся? Как мы относимся к джазу? И вообще, что такое белорусская народная песня? Чем отлича­ется американский зритель от советского? На этот вопрос Мулявин, помню, ответил так: «Вообще-то эта серия концертов не отличается от тех, что мы даем дома, в маленьких городах. Но скажу, что советский зритель более внимателен, ваш — более эмоционален». А среди заоке­анских рок-групп Володя отдал предпочтение группе «Chicago», что вы­звало шумное одобрение студентов.

С «Песнярами» мне работалось хорошо. Конечно, были какие-то нежелательные моменты, в отдельных эпизодах приходилось «попри­жать», «повоспитывать» ребят, не без этого. Но что касается Владимира Георгиевича, то тут никаких проблем не возникало. Он всегда и везде был весь в работе. Когда бы я утречком ни зашел к Мулявину в гости­ничный номер, как правило, заставал его... в домашнем халате, шапочке и непременно с гитарой. Даже в автобусе, в пути, он что-то изобретал, что-то придумывал ради одного: как интересней сделать предстоящий концерт. Его заряженность и нацеленность на творчество, его потряса­ющая работоспособность, фантастическая энергия всегда поражали меня.

А как он проводил репетиции? Мне кажется, очень верно и эмоцио­нально описал это «действо» журналист А. Поликовский в материале «Пес-няры» в Америке», помещенном в журнале «Ровесник» (1977, № 7). Приве­ду один фрагмент, который — могу лично засвидетельствовать это — точ­но характеризует творческий характер Владимира Георгиевича.

«Репетиция идет своим чередом. По краю сцены ходит Мулявин. У него нервное, отрешенное лицо и руки, которые не хотят остановить­ся, пока не кончится музыка,— руки летят вверх так, что кажется, кожаная курточка сейчас лопнет в плечах, руки надают вниз - бес­сильно или, наоборот, со всей силой отчаяния; когда группа на долю секунды замолкает, колени Мулявина припадочно подгибаются, и он скользит к полу — но с первым тактом он, как камень из рогатки, летит вверх, вздев над безумной артистической лысой головой кулак, силь­ный и грубый. Мулявин не стоит на месте ни минуты — он дирижиру­ет всем телом; когда группа в конце играет диминуэндо, лицо его становится таким, будто тут, рядом, спит ребенок, и Мулявин, стоя вполоборота к сцене, пальцами одной руки стягивает звук с оператор­ского пульта — как покрывало стягивает; пальцами другой руки он ло-


вит в воздухе ночную бабочку, и вот звук исчезает, и еще несколько секунд Мулявин боится разжать кулак.

Начинается новая вещь — послушаем, что скажет Мулявин в следую­щие десять минут: «Раз, два, три, четыре! Готовы, да? Раз... раз... раз... раз... раз... два, три, четыре... Шурик, не слышно тебя, я не знаю, что ты там играешь... там на три голоса! А капелла! Пошли... пошли... так он будет петь? А Толя в унисон поет с Лешей! Такое впечатление, что хор поет! Раз, два, три, четыре... дайте звук! А то как котята, понимаешь... сначала, раз! не прогонять надо вещи, надо делать вещи! Та-та-та-та-дум — вот как он играет! Теперь, пожалуйста, все это на два нюанса тише... алло, пожалуй­ста, ну, что вы стоите? А ты, Шурик, не выхиливай! Пошли...»

Тут Мулявину что-то сказал из зала Игорь Лученок, и Мулявин, подняв руку, пошел к краю сцены. Но пианист Анатолий Гилевич, разго­ряченный работой, продолжал ронять в тишину быстрые, изящные ак­корды, и Мулявин закричал тогда грубо и властно: «Эй, дайте паузу, алло!»

(Анатолий Кашепаров: «Я сначала пел в группе «Синие гитары». Тогда модно было — синие, голубые, червонные... Ну я там и пел — хрипел и кричал. Там меня Муля и нашел. Это было в январе 1972 года. Муля меня стал учить ПЕТЬ: на народных песнях стал учить — чище, яснее, что ли... А так, как Муля репетицию организует,—это дар надо иметь. К примеру, кто-то тебе показывает, как сыграть или спеть надо,— ну, показывает, так и так, минут за двадцать дойдет. А Муля — он два слова скажет, покажет, и все ясно — за минуту. Муля талант — как му­зыкант и как организатор».)

Прошу прощения за столь пространную цитату, по журналист довольно точно уловил сущность Мулявина-художника — Творец! До­статочно было ему появиться до или во время репетиции, как туг же создавалась необычайно творческая атмосфера в зале: все ненужные дискуссии, дебаты, бытовые споры в коллективе вдруг испарялись, и начиналась работа. Как известно, «работа» было любимым словом Вла­димира Георгиевича, в которое он вкладывал свой, особый, может быть, философский смысл.

Запомнился эпизод записи пластинки на студии грамзаписи извест­нейшей фирмы «Columbia/CBS» в городе Нашвилле. «Песняры» записа­ли одну сторону для совместного диска с «New, Christie Minstrels» и три песни для «сорокапятки» — такие маленькие пластинки обычно крутят на дискотеках и на их основе составляют хит-парады. Аплодисменты в студии раздались при совместном исполнении обоими коллективами песни «Расцвела сирень-черемуха в саду».

Запись продолжалась часов восемь, звукорежиссеры и все техни­ческие службы работали очень профессионально. Наши ребята чув­ствовали себя уютно: под рукой постоянно были кофе, чай, соки, бутерброды, которыми нас потчевали сотрудники «Голоса Америки». В


свою очередь американских специалистов приятно удивил высокий профессионализм наших музыкантов. После завершения работы руко­водство студии преподнесло всем нам в знак признания комплекты грампластинок, выпущенных их фирмой.

Кроме того, в студии американцы для меня и Володи Мулявина сделали, так сказать, «па память» две копии записи наших пластинок. У меня до сих пор хранится магнитная лента с этой записью. Но, веро­ятно, мулявинская копия не сохранилась, так как незадолго до траге­дии, весной 2002 года, при нашей встрече Владимир Георгиевич, узнав, что моя копия целехонька, очень просил ее. Договорились встретить­ся. Но запланированной встрече не суждено было состояться. Впрочем, эта, cyгyбo рабочая, запись может представлять интерес только для специалистов и меломанов. Или для будущего мемориального музея В. Г. Мулявина.

В Нашвилле американские друзья организовали для нас посещение знаменитого салона звукозаписывающей и звуковоспроизводящей ап­паратуры. Знакомство с самой современной но тем временам техни­кой ведущих мировых производителей «Technik», «Sony», «Panasonic», «JVC», «Pioneer» буквально потрясло довольно подготовленных и осве­домленных в этой области «Песняров».

Хотя график наших гастрольных поездок был очень напряженным, это не означало, что у нас совсем не было свободного времени. И эти короткие часы мы использовали для отдыха — игры в американский футбол где-нибудь на лужайке у гостиницы и, конечно, для посещения магазинов. Однако везде и всюду мы находились под постоянной, довольно навязчивой опекой репортеров. Они следовали за нами бук­вально по пятам, снимали на кинокамеру и фотопленку все, что можно и чего нельзя: с кем мы общались, к кому подходили, чем интересова­лись, что покупали. И даже во время наших прогулок по городу репор­теры, забегая вперед, ослепляли нас блицами. Это подсознательно фор­мировало и стереотип нашего поведения. Например, при посещении магазинов все члены нашей делегации спонтанно задерживались в основном у отделов музыкальных инструментов, аппаратуры, грамза­писей или у секций дорогих товаров. Что, естественно, мешало нам купить подарки родным и близким в пределах полученной во время поездки символической суммы, которая составляла 170—200 долларов на каждого члена делегации.

Как-то Шура Демешко зашел в секцию одного из дорогих супермарке­тов и купил там вечернее платье для своей жены. И это привлекло при­стальное внимание папарацци. Когда он шел из супермаркета к автобусу, в фотообъективы «крупным планом» попал и пакет в его руках, в кото­рый было аккуратно упаковано это самое платье. Конечно, такое вни­мание к нашим персонам несколько нас утомляло и даже раздражало.


Вечером 5 декабря, в день Советской Конституции, в городе Шар­лотт мы решили устроить дружеский прием для ребят из ансамбля «New Christie Minstrels». Номера в нашем отеле «Холидей» были сблоки­рованы: два отдельных номера, а между ними — общий вход. И мы всегда селились так: например, в одном номере — я, в соседнем — Мулявин с Лученком. А когда двери открывали, получались настоящие аппартаменты — как бы один большой номер. Так сделали и на этот раз. Приготовили отличный стол: водка, икра, белорусское сало, до­машние колбасы и прочие национальные закуски. Гости были просто поражены таким богатством, сказали, что у них далеко не каждый американец может позволить себе купить икру. Ужин проходил шумно, весело, все были в хорошем настроении. А к концу вечера Мулявин объявил гостям, что мы собрались здесь не просто поужинать, а отме­тить наш национальный праздник — День Советской Конституции. «Менестрели» были несколько озадачены и смущены. После полуночи все стали расходиться, и перед уходом каждому из приглашенных мы подарили по бутылке водки, по баночке черной икры и по «песняров-ской» пластинке. Радости наших коллег не было предела...

Аналогичная вечеринка прошла и в городе Спартанбурге после концерта, который мы давали в переполненном зале «Мемориал Ауди-ториум», рассчитанном на 2000 зрителей. На этот раз «Песняры» с «Менестрелями» отмечали день рождения водителя автобуса Билла Броу-ли, очень симпатичного человека, служащего известной автобусной фирмы «Грейхаунд».

За тортом и чаем говорили о разном, в том числе и о таких категориях, как «классовые отношения», которые американцам не со­всем были ясны. Игорь Лученок пытался втолковать Биллу, что тот и есть самый настоящий пролетарий, разъяснял, что означает пролетар­ская солидарность и каковы основы пролетарского государства, а име­нинник все это никак не мог уразуметь.

Последний концерт «Песняров» состоялся в промышленном городе Шривпорте, штат Луизиана. Затем мы вместе с «Менестрелями» были приглашены в гости к местному миллионеру, шикарная вилла которо­го находилась прямо на берегу реки Ред-Ривер, притока Миссисипи. В теплой домашней обстановке, созданной хозяевами виллы, у «Песня-ров» появилась ностальгия но своей родине и ребята раскрепостились, что и вылилось в хоровое исполнение куплета знаменитой революци­онной песни «Вихри враждебные веют над нами», разумеется, с шуточ­ным подтекстом.

К этому времени, несмотря на то, что большинство из нас плохо владели английским, мы уже могли обходиться и без переводчика. Жизнь достаточно тесно сблизила нас с теми людьми, с которыми пришлось поработать целых 10 дней, вместе проехать на автобусе


почти 2,5 тысячи километров и дать 11 аншлаговых концертов перед 15 тысячами американских зрителей.

За день до окончания гастролей Сидней Харрисон уехал в Вашинг­тон, чтобы подготовить наш отлет на родину. Ну, а «Песняры», попро­щавшись с «Менестрелями» и городом Шривпортом, сели в самолет и — прощай, Луизиана! После нескольких промежуточных посадок мы наконец увидели в иллюминаторах город Балтимор. Это уже штат Мэриленд, самый восток страны. Садимся в международном аэропорту, между Балтимором и Вашингтоном.

Идем по длинному коридору в зал ожидания. И вдруг на повороте видим бегущего нам навстречу Сиднея Харрисона! Метров за десять до нас он неожиданно бросается на колени и со слезами на глазах выска­зывает самые лестные слова в адрес Мулявина и «Песняров».

И вот — Вашингтон. До отлета в Москву оставалось полдня свободно­го времени, и мы были приглашены Чрезвычайным и Полномочным послом СССР в США Анатолием Добрыниным в советское Посольство. Встреча, которая продолжалась часа полтора, получилась очень теплой и сердечной. Присутствовали почти все сотрудники посольства с семьями. И когда «Песняры» запели а капелла «Березовый сок», затем «Вологду» и «Подмосковные вечера», многие женщины просто плакали. Посольская жизнь вдали от родины не такая уж сладкая, как кажется на первый взгляд.

В конце встречи Добрынин сказал фразу, которую я запомнил: «Песняры» за 10 дней пребывания в Штатах сделали значительно боль­ше, чем некоторые дипломаты за всю свою дипломатическую карьеру!» После этого сотрудники посольства повозили нас по американской столице, показали Белый дом, Центр имени Дж. Ф. Кеннеди и прочие достопримечательности. Потом доставили в аэропорт.

Через восемь часов мы приземлились в предновогодней Москве, а еще через сутки были в родном Минске. Так закончился для нас 1976 год.




Похожие:

Леонид Боровский iconСогачев леонид Семенович
Согачев леонид Семенович, капитан-директор на судах Мурманского тралового флота. В 1979 году руководимый им экипаж бмрт «Всполох»...
Леонид Боровский iconГранкин леонид Андреевич
Гранкин леонид Андреевич, капитан на судах Северного бассейна. В 1981 году возглавил экипаж траулера «Душанбе» Мурманского тралового...
Леонид Боровский iconВознесенский леонид Александрович
Вознесенский леонид Александрович, капитан на судах Мурманского тралового флота. В 1960-е – 1970-е годы руководил экипажами рт «Смоленск»,...
Леонид Боровский iconОвчинников леонид Алексеевич
Овчинников леонид Алексеевич, капитан танкера «Кильдин» в 1963 году. Бывший промысловик. Характеризуется как открытый, общительный...
Леонид Боровский iconШендрик леонид Данилович
Шендрик леонид Данилович, капитан на судах Северного бассейна. В 1970-х годах возглавлял экипаж срт-1042 «Анчоус», в 1980-х – на...
Леонид Боровский iconАвыдов леонид Александрович
Давыдов леонид Александрович, капитан морского спасательного буксира «Бесстрашный». Ходил в море на промысловых судах Мурманского...
Леонид Боровский iconИконников леонид Иванович
Иконников леонид Иванович, капитан-директор на судах Мурманского тралового флота. В 1970-х годах возглавлял экипаж бмрт «Чехов»,...
Леонид Боровский iconШиманский леонид Павлович
Шиманский леонид Павлович, капитан на судах Мурмансельди. В 1959 году руководимый им экипаж срт-831 принял обязательство по вылов...
Леонид Боровский iconЛеонид Филатов Гамлет Леонид Филатов

Леонид Боровский iconЛеонид Алексеевич Филатов Про Федота стрельца Семен Спиридонов
«В нашей пишущей стране пишут даже на стене. Вот и мне пришла охота быть со всеми наравне!» Так в шутливом интервью объяснил когда...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов