Геннадий Буралкин icon

Геннадий Буралкин



НазваниеГеннадий Буралкин
Дата конвертации17.07.2012
Размер65.55 Kb.
ТипДокументы

Геннадий Буралкин

При словах «Республика Беларусь» зал аплодировал...

В 1993 году на базе музея университета штата Аризона (Запад США) был задуман грандиозный международный проект под названи­ем «Огонь и Глина». Для его реализации были приглашены деятели искусств из 70 стран мира — по два художника и одному музыканту от каждого государства. Беларусь представляли Владимир Мулявин, ху­дожник-керамист Станислав Ларченко и автор этих строк.

Для Парка Мира города Небраска скульпторам предложили создать огромный рельеф «Дорога мира», а музыканты должны были на конкурс­ной основе написать к этому проекту гимны. Лучший из них удостаи­вался чести исполняться постоянно на протяжении многолетней реа­лизации проекта.

Еще накануне нашего отлета в США из Минска, имея на руках авиабилеты до Нью-Йорка и обратно, мы трое не были уверены, состо­ится ли этот вояж вообще, и тем более не знали окончательного пункта назначения. Мы сидим на втором этаже филармонии, в каби­нете Мулявина, и терпеливо ждем сообщения из города Финикса, административного центра штата Аризона. Сидим несколько часов. Скоро полночь. Переводчик, не выдержав, уезжает домой. А мы втроем всё сидим, ждем. Подсчитали: в Штатах уже день.

И вот наконец телефонный звонок! Конечно, нам пришлось туго — английского никто из нас не знал, довелось объясняться с помощью частиц, междометий и некоторых интернациональных общеупотреби­тельных слов.

К тому часу — что самое удивительное! — Володя Мулявин уже на­писал замечательный гимн и тут же, сразу после разговора с Америкой, сел в свою «Волгу» и помчался в «песняровскую» студию, в район Волгоградской улицы, чтобы записать этот гимн на СД.

И через несколько часов, в прекрасное майское утро, самолег «ТУ-154» взял курс на Ирландию. Настроение, несмотря на неясность ближай­ших перспектив, было хорошее. С собой везли подарки: красивые альбомы, белорусские сувениры и, конечно, первосортное белорусское сало. Кроме того, Мулявин прихватил с собой гитару и несколько «песняровских» фонограмм.

В ирландском аэропорту Шеннон пересели на «Боинг», пересекли океан, и наконец, сделав разворот над статуей Свободы, лайнер совер­шил посадку в аэропорту имени Джона Кеннеди. При досмотре багажа темнокожая таможенница заглянула в сумку почему-то только одного Мулявина и двумя пальцами аккуратно достала оттуда завернутое в пергамент копченое сало. «Опять ш-шало!» — сказала по-русски и бро­сила его в урну (в то время завозить в Штаты продовольственные товары было запрещено; не знаю, как сегодня). Нам оставалось молча взирать на это американское «кощунство».

В аэропорту нас встретил сотрудник нашей миссии в ООН Андрей Допкюнас и сообщил, что уже заказаны авиабилеты на рейс Нью-Йорк — Лас-Вегас — Финикс. И в 22 часа по местному времени мы благополучно приземлились в главном городе штата Аризона.
Правда, о том, кто нас встретит в аэропорту и куда мы определимся дальше, не имели никакого понятия. Но, к счастью, на выходе нас уже ожидал высокий молодой человек с бородой. Он сразу же бросился к Ларчен-


ко: «Хелло, Слава!» Оказывается, они вместе когда-то участвовали в международном симпозиуме по керамике в Ленинграде! Рэнди — так звали этого художника — посадил нас в свой «Форд», и мы укатили из аэропорта к нему домой. Несмотря на ночь, термометр показывал 32 гра­дуса выше нуля, и это было для нас несколько непривычно.

Рэнди жил с семьей в собственном доме с прекрасным бассейном, который находился прямо во дворе. И первое, что мы, по предложению Володи, сделали,— с удовольствием бултыхнулись в воду. Над пальмой, которая росла у бассейна, висело глубокое темное небо с мириадами звезд, и ковш Большой Медведицы торчал ручкой кверху.

Проснулись около десяти утра, и только сейчас мы поняли, почему Рэнди свой дом сверху обмазал вместо штукатурки глиной. Глина давала интерьеру дома прохладу и относительную свежесть. Перевод­чика у нас не было, и нам пришлось общаться жестами и на жуткой смеси «разнокалиберных» английских, немецких, русских слов. Но по­том догадались разговаривать с помощью рисунков — и все стало по­нятно.

Из Финикса наш путь лежал в город Флагштаф, расположенный недалеко от границы с Мексикой. Ехали через пустынные места, зарос­шие невиданными кактусами, достигавшими 10—12 метров в высоту. В неимоверной жаре мчались по прямой, как стрела, дороге, по кото­рой сплошным потоком неслись хромированные грузовики невероят­ных размеров и легковые автомобили всех цветов радуги. Если бы не кондиционеры, мы бы просто очумели от непривычной для нас высо­кой температуры.

Все делегации, прибывшие из разных концов планеты, собрались в огромном спортивном зале университетского музея штата Аризона. Нам выдали майки, бейсболки, сувениры, красочные каталоги. Втроем поселились мы в доме одного эмигранта по фамилии Ткаченко. Место было замечательное: домик в горах, вокруг- лес, изумительный воздух, сильной жары здесь не чувствовалось.

Каждое утро Володя Мулявин почти силком поднимал с кроватей меня и Славу, заставляя нас вместе с ним совершать длинные пробеж­ки. «Дышите, полной грудью дышите! — призывал он.— Для здоровья нет ничего полезнее горного воздуха!» После завтрака ехали в город, к месту нашей работы — это километров восемь.

Церемония открытия проекта проходила очень торжественно и празднично, с большим концертом. Потом в зал в присутствии зрите­лей внесли мешки с шамотной глиной, все это высыпали в кучу, полили водой, и все присутствующие начали месить эту глину босыми ногами под постоянно звучащую музыку. Особенно веселились дети. Затем глину разложили в метровые короба и выложили ею дорогу длиной сорок метров и шириной три с половиной метра. И все мы


медленно прошли по этой дороге, а затем, взявшись за руки, легли на эту глину, и каждый обвел свой контур тела.

Через некоторое время художники, посланники мира, принялись лепить свои композиции в заданном размере. Мы с Ларченко выполни­ли портрет Скорины и герб Беларуси. Все это раскрасили, залили цветными глазурями и обожгли, после чего аккуратно вложили пласти­ческие композиции в «Дорогу мира». Потом они будут доставлены в город Небраска и установлены в Парке Мира.

Зрелище было необычайное и на Мулявина произвело очень боль­шое впечатление, потому что он впервые видел такую уникальную акцию рождения совместного художественного творения. Параллель­но шел конкурс музыкантов на лучший гимн, связанный с темой «Огонь и Глина». К нашему восторгу, гимн Мулявина завоевал первое место! И под одобрительные возгласы публики организаторы проекта вручили Володе красивейший диплом.

И сегодня мулявинский гимн торжественно звучит и будет зву­чать, пока продолжается этот проект, рассчитанный на длительное время.

До поездки в США я Володю лично не знал, хотя «Песняров» всегда с удовольствием слушал по радио и телевидению, не раз бывал на их концертах. А тут — такая удача! Оказались рядом, подружились. С ним было легко общаться. Простой, отзывчивый, сердечный, без всякой фанаберии. Хотя, как мне показалось, все же был несколько замкнут, частенько уходил как бы в себя, постоянно что-то там тихонько напе­вал, что-то записывал. Возможно, как раз в эти минуты и рождалась у него новая мелодия, новая песня, новая программа. А на сцене он преображался, и его мощный темперамент, неповторимый голос, игра на гитаре будоражили душу любого слушателя.

Итак, мы работали: скульпторы лепили свои композиции (я, на­пример, лепил фигуративную композицию «Слуцкие пояса»), музыкан­ты ежедневно давали импровизированные концерты. Много дней под­ряд здесь звучала то латиноамериканская музыка, то африканская, и мы уже начали привыкать к постоянному ритму барабанов небольших экзотических фольклорных групп.

Но вот дошла очередь и до Мулявина. И когда в огромном зале в исполнении Володи под гитару, без фонограммы (!) зазвучали «Алек-сандрына», «Kaciy Ясь...», «Веранiка», «Завушнiцы», «Беловежская пуща», «Слуцкiя ткачыхi», «Крик птицы» и другие шедевры, публика после неко­торого замешательства вдруг взорвалась такими аплодисментами, ка­ких я никогда в своей жизни не слышал! Это было что-то!

Володя пел, наверное, часа два, и все время его вызывали на бис. После концерта мы почувствовали, как изменилось к нам, белорусам, отношение, как нас зауважали. И когда каждое утро, по традиции,


объявлялись все страны — участницы проекта, при словах «Республика Беларусь» зал аплодировал.

Однажды нас повезли на экскурсию в так называемый Большой Каньон. Зрелище фантастическое — будто очутились на другой плане­те. Только сорокаградусная жара по-прежнему донимала нас. Но когда мы с трудом спустились вниз, нас ждал сюрприз. Внизу каньона несла свои прохладные чистые воды река Колорадо, в которой мы незамед­лительно искупались. Правда, после купания Володя на берегу забыл свою кепку, так сказать, оставил ее «на память» в знак своего посещения этого чудного места. Наверх добирались по узкой тропинке часа два (вот где пригодилось хорошее дыхание!), устали, но были довольны.

После завершения первой стадии проекта (для нас он был закон­чен) мы прилетели опять в Нью-Йорк, где несколько дней провели в гостях у постоянного представителя Беларуси в ООН Геннадия Бурав-кина и его супруги Юлии. Они нам показали город, который произвел на нас впечатление своими небоскребами. Правда, для Володи это было не ново: он уже бывал здесь не раз. Зато выставка работ Эрнста Неизвестного, которую мы посетили в российской миссии ООН, ему очень поправилась.

По прилету в Минск мы с Володей общались уже постоянно. Очень сожалею, что из-за постоянной занятости Мулявина и моей собственной не смог вылепить с натуры его портрет. А может, это и хорошо? Пусть он останется в моей памяти живым, именно таким, каким я его знал,— улыбчивым и грустным, темпераментным и сосре­доточенным, спокойным и взбудораженным, душевно глубоким и по-мужски красивым.




Похожие:

Геннадий Буралкин iconЧебурашка vs. Покемоны
Чудесное утро, течёт речка, на берегу сидит Крокодилов Геннадий Афанасиевич. Рядом пробегает стадо покемонщиков (человек 10). Отодравшись...
Геннадий Буралкин iconОрлов геннадий Федорович
Орлов геннадий Федорович (1931 – 16. 08. 1995), один из инициаторов, организаторов и бессменный до своей кончины капитан-наставник...
Геннадий Буралкин iconВолков геннадий Васильевич
«Успех нам обеспечивает высокое присутствие духа у капитана. Как бы неудачно ни складывался рейс поначалу, Геннадий Васильевич спокоен,...
Геннадий Буралкин iconТихомиров геннадий Сергеевич
Тихомиров геннадий Сергеевич, старейший капитан Мурманского тралового флота. Возглавляя экипаж поискового траулера, первым начал...
Геннадий Буралкин iconЗавьялов геннадий Сергеевич
Завьялов геннадий Сергеевич, капитан на судах Мурманского тралового флота. В 1961 году возглавлял экипаж траулера «Майкоп», добивался...
Геннадий Буралкин iconКарпенко геннадий Семенович
Карпенко геннадий Семенович, капитан-директор на судах Мурманского тралового флота. Имея многолетний опыт работы штурманом, в 1979...
Геннадий Буралкин iconТихомиров геннадий Семенович
Тихомиров геннадий Семенович, капитан на судах Мурманского тралового флота. В 1964 году возглавлял экипаж траулера «Джанкой» на промысле...
Геннадий Буралкин iconВоробьев геннадий Андреевич
Воробьев геннадий Андреевич, капитан-директор ппр «Г. Лысенко» Севрыбхолодфлота во второй половине 1960-х годов. В рыбацкой газете...
Геннадий Буралкин iconПрокущенко геннадий Николаевич
Прокущенко геннадий Николаевич, капитан на судах Мурманского тралового флота. В конце 1970-х годов возглавлял экипаж рт «Артек»,...
Геннадий Буралкин iconМаркидонов геннадий Николаевич
Маркидонов геннадий Николаевич, первый руководитель государственной морской администрации Мурманского морского рыбного порта. Образование...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов