Похороны сталина, волшебная кепка яшина… icon

Похороны сталина, волшебная кепка яшина…



НазваниеПохороны сталина, волшебная кепка яшина…
Дата конвертации17.07.2012
Размер178.59 Kb.
ТипДокументы



ПОХОРОНЫ СТАЛИНА, ВОЛШЕБНАЯ КЕПКА ЯШИНА…


У этой главы длинное название. Оно могло быть еще длиннее, потому что на самом деле она должна была называться так: «Бодучая корова, по­хороны Сталина, волшебная кепка Яшина...» и т. д. (см. название главы).

Однако про корову, которая чуть не забодала буду­щего Доктора Шлягера, я уже писал, поэтому из назва­ния пятой главы ее пришлось вычеркнуть, хотя она — несомненно входит в число самых ярких впечатлений Добрынина, которые он вынес из первых 18 лет своей жизни. Более того, полная драматизма встреча с ней от­крывает серию этих незабываемых впечатлений, оста­вивших в его душе неизгладимый след, о чем, собствен­но говоря, и пойдет разговор в пятой главе.

Корова заставила Добрынина задуматься над тем, что жизнь полна неожиданностей, к сожалению, не всегда приятных, и посеяла сомнения насчет идил­лии сельской жизни, а также привела к пониманию того, что не каждый, кто тебя кормит и поит, твой друг Как говорится, «бойся данайцев, дары приносящих».

Смерть Сталина стала следующим по незабывае-мости впечатлением для Добрынина.

Славе было семь лет. Вернее, только исполни­лось семь. В школе он еще не учился — до первого сентября 1953-го оставалось полгода. А пока на дво-


ре гремел морозами далеко не весенний март ме­сяц. Мама выходить гулять не разрешала. Холодно. Приходилось целый день сидеть дома. В игрушки Слава не играл. Чем заняться — проблема. Хорошо, если удавалось зайти к соседке Ванде Сергеевне. У нее был телефон. Славе он безумно нравился. Ему разрешали снять трубку, приложить ее к уху и на­брать цифру «100». И тут совершалось чудо: незна­комая тетя всегда говорила ему:

— Точное время...

Ощущение, которое испытывал при этом Слава, в современном русском языке звучит как «кайф». Но он случался редко. Выручало радио. Оно работало посто-янно. По крайней мере, когда Слава просыпался ут­ром, оно уже работало, когда засыпал вечером — еще работало.

Слава, быть может, чуть меньше, чем к телефо­ну, но все равно испытывал большое уважение к черной тарелке, именуемой радио, которая висе­ла в углу комнаты. Из нее непостижимым образом влетали в комнату, как через открытую форточку, голоса, музыка. Славе нравилось их слушать. Но вдруг в один день и голоса, и музыка исчезли, а остался только один торжественно-печальный го­лос, от тембра и интонации которого мурашки бежали по коже, и лилась одна музыка, но не та, «от которой так хочется жить», а та, которая пере­хватывает горло. Когда к этому добавились рыда­ющие мама, тетя Лиза, сестры Надя и Валя, а Слава до этого никогда их в таком состоянии не видел, он не на шутку испугался, если не сказать — испы­тал ужас ничуть не меньший, чем при встрече с «Америкой», готовой поддеть его на рога.



  • Мамочка, мамочка, почему ты плачешь? — спрашивал Слава, уже сам готовый разрыдаться.


  • Дедушка Сталин умер, — отвечала мама, прижи­мая сына к себе. — Никто не знает, что теперь будет с нами.

  • Почему никто не знает? — допытывался Слава, который уже с пеленок отличался небывалой любоз­нательностью, чего у него до сих пор нельзя отнять.

  • Потому что Сталин — это всё! — звучало убе­дительно. Всё есть всё. Тут ничего нельзя отнять и ничего нельзя прибавить. Но все равно это не со­всем укладывалось в голове семилетнего Добрыни­на, который, конечно, и раньше слышал про дедуш­ку Сталина, но никогда не думал и даже не представлял, что он настолько близок их семье. Ош­ве всегда представлялось, что у него родной и близ­кий только один дедушка — Иван, Иван Антонович, отец мамы. Каждое лето Слава гостил у него. Дед его встречает, с ним ходит по грибы и ягоды, берет на сенокос. А кто от рогов «Америки» спас? Дед Иван. С косой наперевес, не побоялся, пошел на разъярен­ную корову.

А Сталина Слава никогда живым не видел. Только на картинках. И вот оказывается, что он и есть самый родной и близкий.

Впрочем, мама объяснила, что у дедушки Сталина такие внучата, как Слава, чуть ли не все дети Советс­кого Союза и других стран мира, и обо всех он думал и заботился.

Славе стало очень жалко, что дедушка Сталин умер, и он в конце концов тоже расплакался.

Правда, через пару дней Ошва не на шутку рассер­дился на дедушку Сталина. Мамы долго не было дома.


Никто не знал, куда она ушла. И тетя Лиза, и Надя, и Валя уже стали волноваться, не случилось ли чего?

Шесть часов вечера — мамы нет, семь... Наконец, в начале восьмого Анна Ивановна появилась. Голова и левая рука перевязаны. Лицо в кровоподтеках. Слава онемел от вида матери.

  • Тетя Аня, что случилось? — спросила Надя.

  • Ничего страшного, не волнуйтесь.

Анна Ивановна нашла в себе силы улыбнуться.

- Ходила прощаться с товарищем Сталиным. В
толчее поскользнулась. Немного придавили. Но ведь
жива, здорова!

Слава знал, что несколько дней подряд вся Москва шла прощаться с дедушкой Сталиным. Тетя Лиза как депутат даже в почетном карауле у его гроба стояла. Фотография, запечатлевшая этот момент, долгие годы была семейной реликвией. И мама правильно сделала, что пошла попрощаться со Сталиным. Дру­гое дело, что вернулась она с похорон вся перебинто­ванная. Ее вообще могли в толпе затоптать. И все из-за Сталина. Это Славе очень не понравилось, потому что, если честно, то самым родным, близким и люби­мым человеком для него была, есть и будет мама, по­этому в этот момент он испытал к дедушке Сталину даже какую-то неприязнь. Ведь из-за него мама пост­радала. Потом эта неприязнь улетучилась и дедушка Сталин стал родным и близким и с его именем Слава вступал в октябрята. И кто бы мог подумать и предпо­ложить, что уже через год после этого окажется, что Сталин вовсе не добрый и заботливый дедушка, а злой тиран. Но к тому времени Ошва стал старше и взрос­лее, у него появились новые увлечения и интересы, поэтому особого разочарования и душевного потря-


сения по данному поводу он не испытал, хотя собы­тия вокруг смерти и похорон вождя мирового проле­тариата и отца всех народов вспыхнули в памяти с новой силой и стало по-настоящему страшно: ведь Слава мог потерять маму.

...Теперь о кепке Льва Яшина.

Ее Слава увидел... по телевизору. Это случилось в 1955 году.

Телевизор купили Бородины, те самые Ванда Сер­геевна и Константин Васильевич, соседи Анны Ива­новны и Елизаветы Ивановны по лестничной клет­ке, о которых мы уже неоднократно вспоминали. Душевные люди, очень тепло относившиеся к Анне Ивановне и Славе и всячески старавшиеся помочь им. Ванда Сергеевна — филолог по образованию — занималась со Славой русским языком и литерату­рой, сын Бородиных Игорь — английским, он его хорошо знал, а глава семьи Константин Васильевич охотно консультировал Анну Ивановну, когда у нее возникали вопросы, связанные с написанием и по­лучением всевозможных справок, документов, орде­ров, без которых наша жизнь, наверное, была бы пре­сной. Думаю, что каждый, кто имел с ними дело, может подтвердить это.

Бородины купили телевизор КВН. Как расшифро­вывается эта аббревиатура, я не знаю, но точно знаю другое: никакого отношения к «Клубу веселых и на­ходчивых» оно не имеет. Телевизоры в те годы были в считанных квартирах. Приобретение его было собы­тием также, как событием было приглашение посмот­реть это чудо техники.

И Слава такое приглашение получил. Все проис­ходящее на экране казалось ему сказочным сном.


Слава был потрясен. На экране, чуть больше, чем портсигар, бегали, прыгали живые человечки. Пока­зывали футбольный матч. Слава знал, что такое фут­бол, не понаслышке. В московских дворах в 50-е годы все пацаны играли в футбол. Это было самое люби­мое времяпрепровождение. Играли с утра до изне­можения. Счет забитым голам выражался двузнач­ными цифрами. Слава тоже играл. Ему почти всегда доставалось место левого крайнего нападающего, и у него неплохо получалось. Его даже иногда брали играть ребята постарше, но Слава даже не догады­вался, что в футбол играют па таком большом и тра­вяном поле, где, наверное, совсем не больно падать, а футбольные ворота — это, оказывается, не два кир­пича или куча хлама с двух сторон, а грандиозное сооружение, да еще с сеткой, похожей на огромный гамак.

Но еще больше маленького Славу поразило дру­гое. Вратарь не бегал вместе с другими игроками по полю, как это было принято у них в дворовых матчах, где он и назывался-то «вратарь-гоняла», а передвигал­ся только в пределах очерченного белой полосой пря­моугольника. Но самое главное, самое поразитель­ное... на голове вратаря была, поверить трудно, кепка. Все игроки были без головных уборов, а вратарь — в кепке! И во всем черном. Он выглядел самым главным. И этот вратарь творил чудеса. Он ловил все мячи, ко­торые летели в его ворота. А все потому, что был в кеп­ке. Вратарь другой команды играл без кепки. Может быть, поэтому он и пропускал мячи.

Какой-то дядя, который рассказывал про эту игру, его не было видно в телевизоре, а только слышно, ска­зал про кепку вратаря, что она волшебная и помогает


вратарю брать неберущиеся мячи, и он, вратарь, с этой кепкой никогда не расстается.

Из-за этой кепки Слава сразу запомнил имя и фа­милию вратаря: Лев Яшин.

Слава учился в школе, он понимал, что никаких волшебных кепок быть не может, что дядя пошутил, и все-таки... Он же видел собственными глазами: вра­тарь в кепке брал все мячи.

  • Мама, это правда, что кепка волшебная? — спро­сил Слава, когда пришел домой и делился с мамой своими впечатлениями.

  • Наверное, он носит кепку, чтобы солнце не сле­пило глаза, — трезво рассудила мама.

Но Слава ей до конца не поверил.

С того дня он уже не пропускал по радио или, если удавалось, у любивших его соседей, смотрел по теле­визору все матчи московского «Динамо», где играл вратарь в кепке — Лев Яшин.

Все-таки, убеждался Слава, кепка была волшебной. Никто так, как Яшин, свои ворота не защищал. Нет, и ему забивали голы. Но это случалось чрезвычайно редко, хотя Слава обратил внимание, что он пережи­вает, когда это происходит. Зато когда динамовцы, за которых играл Лев Яшин, забивали, что случалось гораздо чаще, он ликовал. Так с кепкой Льва Яшина в жизнь Вячеслава Добрынина вошел большой футбол, вошло московское «Динамо».

Как настоящий болельщик, преданный своему клубу, Добрынин постоянно приходит на стадион, когда играет его любимый клуб. А если его не видно I га трибу11е, то это только потому, что он либо на гаст­ролях, либо на съемках, либо на концерте, короче го­воря, отсутствует по уважительной причине.


По моему убеждению, мы вообще болеем за ту ко­манду, в которой видим себя.

Московское «Динамо» старается играть просто, но не примитивно, как говорится, без кружев, но с изю­минкой. И песни Добрынина интонационно просты, легко запоминаются, но в мелодии всегда есть какой-то легкий штрих, который делает песню яркой и не­похожей на другие.

Добрынину понравилось московское «Динамо» благодаря Яшину. А ведь игра выдающегося вратаря XX столетия была внешне лишена всякой эффектив­ности. Но был штришок: волшебная кепка. Она дей­ствительно была волшебной. И в этом сам Добры­нин смог убедиться без малого через тридцать лет после того, как увидел ее по телевизору, а точнее, в 1984 году.

Известный футболист и тренер, а в то время напа­дающий московского «Динамо» Валерий Газзаев при­гласил Добрынина на небольшое торжество в ресто­ран гостиницы «Союз», что у Речного вокзала в Москве, по случаю приема его, Газзаева, в «Клуб Федо­това» как игрока, забившего в первенстве страны сто голов. Во время этого приема произошло, можно ска­зать, судьбоносное для Добрынина событие-, он позна- комился, как потом оказалось, со своей нынешней женой, с которой они живут дружно и счастливо вот уже более пятнадцати лет.

...А если бы Лев Яшин стоял в воротах без кепки? Кто знает, как сложилась бы семейная жизнь Доктора Шлягера.

Еще одно незабываемое впечатление из юношес­кой жизни Вячеслава Добрынина — день 12 апреля 1961 года.


Добрынин говорит, что в этот день, может быть, впервые в своей жизни он ощутил удивительное чув­ство гордости за свою Родину.

— Я был по-настоящему счастлив, что моя Роди­на — Советский Союз, что я гражданин этой великой и могучей державы.

Мой соотечественник Юрий Гагарин стал первым из землян покорителем Космоса.

Ликование, которое я испытывал, равно как и все остальные граждане страны Советов, трудно передать словами. Было такое ощущение, что я сам побывал в Космосе, что это я сам облетел земной шар. Но чувство ликования было, на самом деле, третьей, заключитель­ной фазой тех чувств и переживаний, которые я испы­тал буквально в течение нескольких минут.

Теперь все по порядку.

Утро 12 апреля не предвещало ничего особенно­го, как вдруг в привычные звуки московского дня вор­вались позывные на мотив песни «Широка страна моя родная», передаваемые всесоюзным радио, и непов­торимый голос Юрия Левитана произнес: «Передаем сообщение ТАСС».

Этот голос и эти слова со времени Великой Оте­чественной войны заставляли всю страну замирать в ожидании, но по тому как звучал голос диктора, каки­ми красками он был окрашен, уже можно было дога­дываться, каким это сообщение будет: радостным или, так скажем, не очень... Потому, как звучат голос Леви­тана сейчас, все замерли в радостном ожидании (фаза первая), и не обманулись. Мы услышали: «Впервые в космосе... гражданин Советского Союза...»

И тут наступила фаза вторая — Потрясение. Чело­век в Космосе. Еще только-только начали летать пер-


вые реактивные пассажирские самолеты. Их скорость 800 км/час и высота полета 10 км казались фантасти­ческими, и вдруг...

Человек в Космосе... На ракете... Наш советский человек, который за час с небольшим облетел зем­ной шар и видел его с высоты не десятка, а сотен километров. Сразу это осознать было непросто, а когда осознание происшедшего произошло, насту­пила третья фаза — ликование! Причем, всеобщее! Оно заставило всех москвичей, как по команде, выйти на улицы города. Необходимо было срочно обменяться впечатлениями, восторгами, потому что если их не выпустить наружу, они могли про­сто разорвать тебя напополам.

Незнакомые люди обнимались, поздравляли друг друга Все были счастливы. Ни до, ни после этого мне не приходилось видеть такого: это было состояние всеобщего счастья.

Великое зрелище. «Кто хоть однажды видел это, тот не забудет никогда».

Должен сказать, что в тот момент я как никогда верил в великое будущее своей страны. Я говорю о Советском Союзе. День 12 апреля подарил мне, если так можно сказать, исторический оптимизм. Это очень важное ощущение. Когда веришь в счастливое будущее своей страны, ты живешь и работаешь с уд­военной энергией. У тебя хорошее настроение и все получается.

Понятно, что сейчас я живу в другой стране. Со­ветского Союза больше нет на карте мира. Но есть Россия, которая, кстати, была всегда и даже в те вре­мена, когда о Советском Союзе никто и не догады­вался. И бывший Советский Союз — это тоже во мно-


гом, если не в основном, та же Россия, которая по-настоящему и есть моя Родина. Ведь я родился и вы­рос в России. Этого факта никто отрицать не может. И то чувство, как я назвал его, исторического опти­мизма, возникшее у меня в апреле 1961 года, живо во мне до сих пор. Я верю в будущее России как вели­кой державы. Это дает мне силы и сегодня продол­жать жить и работать с удвоенной энергией.

«Много стран на белом свете есть,

Где чудес невиданных не счесть.

^ Много стран на свете есть, но знаю,

Что счастлив только здесь,

Что счастлив быть .могу я только здесь.

Родная, родная, родная земля,

Холмы и равнины, леса и поля.

Ты доброй судьбою на счастье дана.

Одна ты на свете и в сердце одна.

(«Родная земля», музыка Вячеслава Добрынина, стихи Леонида Дербенева) ИЛИ:


«Я речь свою веду о том,

Что вся земля — наш общий дом,

^ Наш добрый дом, наш отчий дом,

Мы все с рожденья в нем живем.

Еще о том веду я речь,

Что мы наш дам должны сберечь.

Давай докажем, что не зря

На нас надеется земля.».

Это тоже строки из песни Добрынина на стихи Роберта Рождественского, которая называется «Зем­ля — наш дом». Только не отрываясь от земли, наблю­дая ее как бы изнутри, можно было думать, что она огромная и вечная, что с ней ничего и никогда не бу-


дет и ее можно безнаказанно бурить, взрывать, одним словом, осваивать. Но когда человек увидел Землю из космоса, он понял, что Земля — это маленький голу­бой шар, летающий в бесконечных, не поддающихся осмыслению просторах Вселенной, очень красивый и абсолютно беззащитный. И человек начал осозна­вать, что главная задача людей, если они хотят, чтобы жизнь на Земле продолжалась, эту жизнь защитить, а значит, относиться к Земле и тем ее богатствам и ре­сурсам, которые, собственно говоря, и дают людям возможность жить, с необыкновенной бережностью и бережливостью.

«Ищи хоть две тысячи лет.

Лети к самой дальней звезде

^ И в немыслимой дали.

Все равно такой Земли

Не найти никогда и нигде.

Земля то в траве, то в снегу,

Земля, где в полнеба заря...

Каждый день и в час любой

Мы в долгу перед тобой —

Неразумных детей ты прости. Земляк

(«Прости, Земля», музыка В. Добрынина,

стихи Л. Дербенева)

Тема «Земля — наш дом» с каждым днем стано­вится все актуальнее. И Добрынин одним из первых обратил на эту тему внимание, обратил потому, что В его жизни был такой день, как 12 апреля 1961 года.

Однако могло случиться и так, что ни этих, пи дру­гих песен композитора мы бы вообще никогда не ус­лышали, если бы не еще одно впечатление юности, ко­торое, по сути дела, определило его судьбу


Называлось это впечатление «Битлз». Добрынин всегда был музыкальным человеком. Другое дело, что мама мечтала, чтобы он стал ученым, поэтому Славе пришлось свернуть свое музыкальное образование и полностью отдаться учебе в общеобразовательной школе, даже не подозревая, что музыка и есть то самое главное, чем ему предстоит заниматься в жизни. Он продолжал теперь интересоваться ей как бы на люби­тельском уровне.

Мода на музыкальные произведения существова­ла всегда. Несмотря на все идеологические препоны, пусть с опозданием, но советские люди узнавали и были в курсе новых музыкальных веяний на Западе — основном законодателе музыкальных мод.

Собирались у кого-нибудь, кто имел (далеко не всем это было по карману, маме Добрынина уж точ­но) ламповый приемник или радиолу (гибрид лам­пового приемника с проигрывателем) и ловили, и слушали новинки забугорной музыки.

У некоторых одноклассников Добрынина были даже магнитофоны, поэтому вопрос, где послушать ту или иную запись, которую удавалось достать, ре­шить было не сложно. Много музыкальной информа­ции черпалось из кино.

Песни из кинофильмов быстро становились хи­тами сезона, в современном понимании этого слова. К тому же музыкальных фильмов на экранах шло ве­ликое множество.

Кроме того, в основном из фильмов узнавали, как танцуют, например, твист, буги-вуги или тот же самый рок-н-ролл. По ходу картины они нет-нет да и про­скальзывали на экране. В советских фильмах эти танцы исполняли исключительно отрицательные


персонажи, и то, что они так танцевали, как раз и под­черкивало их отрицательную сущность. В этом видел­ся эффект воспитательного момента, этакая нагляд­ная агитация: видите, плохие танцы могут танцевать только плохие люди. Однако зрители про воспитатель­ный момент не добывались, или не думали о нем. Более того, они старались запомнить, как эти танцы танцуются, чтобы потом самим их воспроизвести.

Впрочем, о путях проникновения буржуазных танцев в нашу среду — это я так, к слову, поскольку Добрынин танцами никогда не увлекался и танцевать не очень-то любил и до сих пор не любит. Он даже девушкам часто отказывает, когда они его приглаша­ют на белый танец, хотя самих девушек Добрынин любит.

Типичная сцена.

  • Можно пригласить Вас на танец? — смущенно говорит девушка известному композитору.

  • Я не танцую, — вежливо отвечает тот.

  • Ну, пожалуйста, — настаивает девушка. Ее мож­но понять. В кои веки ей еще выпадет возможность пройти в танце с самим Доктором Шлягером. Это же воспоминание на всю жизнь.

Но Доктор Шлягер непреклонен.

- Вы знаете, — говорит он, — я композитор, а не
танцор.

Или

- Вы думали, я Игорь Моисеев, а я Вячеслав Доб-­
рынин.

В крайнем случае Доктор Шлягер может сказать:

- Танцевать я с вами не пойду, но рюмочку вьпью.
Могут быть и другие варианты ответов Добрыни­
на на приглашение к танцу, которые зависят, в основ-


ном, от настроения маэстро, но суть их от этого не меняется.

...Слава был приглашен в гости. Обычная для тех лет школьная вечеринка. Мы сейчас и слово это забы­ли. А тогда оно было, как программа Натальи Дарья-ловой, у всех на устах. Собирались спонтанно вече­рами, поговорить, развлечься. Поговорить о книгах, о журнале «Юность», о новых стихах Евтушенко, Воз­несенского, Рождественского, о новых фильмах, о девчонках (куда же без них, родимых); развлечься — послушать музыку, песни, которые по московскому ра­дио не передают.

Вот и в этот раз все было по этой же программе, зачем ломать хорошие традиции? Говорили, слуша­ли, правда, поймать что-либо путное никак не удава­лось: то приемник трещал, то звучала монотонная иностранная речь.

Кто-то уже предложил:

—Да бросьте вы крутить это радио. Лучше маг по­слушаем.

Но маг слушать не хотелось, потому что все было уже по многу раз переслушано. Отказались даже от Элвиса Пресли, что было вообще сенсацией, потому что выше, как теперь сказали бы, «круче» Пресли — короля рок-н-ролла, никого не было.

Правда, Москва уже говорила об английской группе из Ливерпуля. Она называлась «Битлз». Гово­рили, что ничего подобного до них в музыкальном мире не было. Четверо молодых людей. Три гитары и ударные. Сами играют и сами поют свои же компози­ции.

В газетах тоже о них писали, но иначе, как навоз­ными жуками, не называли. «Битлз» в переводе с анг-


лийского — «жуки». Писали, что все четверо музыкан­тов ходят и выступают с нечесаными длинными во­лосами и поэтому смотреть на них противно и слу­шать тоже, потому что настоящего голоса ни у кого из них нет, блеют что-то в микрофоны. Писали, что это очередной рекламный трюк, придуманный дель­цами шоу-бизнеса (шоу-бизнес в 60-е годы и вплоть до начала 90-х XX столетия был в СССР понятием со знаком минус), которые на этом заработают огром­ные деньги (вот они, гримасы капитализма!), и через два, максимум через три года об этих «битлзах» никто не вспомнит (тут, как в воду глядели, все так и случи­лось, только с точностью до наоборот).

...И в тот самый момент, когда казалось, что от ра­диоприемника ждать уже нечего, зазвучала песня. Она называлась «Love me too» («Люби меня тоже»). Ее пели «Битлз», те самые «Битлз».

Добрынин:

— Я как услышал песню, сразу уставился в радио­приемник, словно первый раз в жизни видел эту ди­ковину. В мое сердце вошло тепло. Это было сродни наслаждению. Бывает же такое. Песня закончилась, а я еще был в ее власти. Я был похож на водолаза, кото­рому после работы на большой глубине требуется оп­ределенное время на адаптацию к земным условиям существования. Так и мне нужно было время, чтобы осознать, что произошло.

Меня поразила не только песня, может, даже не столько она. «Love me too», наверное, не самое вы­дающееся произведение «Битлз». Как человек музы­кальный — за моими плечами была музыкальная школа, я уже учился в музыкальном училище, умел хорошо играть на баяне, на фортепиано — я чувство-


вал, что эти ребята из Ливерпуля совершили музы­кальную и исполнительскую революцию, и то, что они играют, и как они играют, — это мое, родное.

Тогда я впервые ощутил, что тоже в силах сделать нечто подобное.

Между прочим, когда я слушал Элвиса Пресли, который мне очень нравился, у меня такого жела­ния не возникало.

Пресли в своем мастерстве (плюс внешний вид и голос) и антураж — подыгрывающий ансамбль, доро­гие костюмы — казался недоступным.

А «Битлз» — совсем другое дело. Они были свои, простые ребята, как я, как мои друзья. То, что они игра­ли, их манера исполнения были близки и понятны каждому молодому человеку. Им можно было подпе­вать. Пресли можно было только слушать и видеть.

Вполне вероятно, что у кого-то на этот счет есть другое мнение, но мне все представлялось на тот мо­мент именно так.

Конечно, после этой встречи с «Битлз» мы серьез­но занялись собиранием их записей и информации о них. На это времени не жалели. Мы стали «битломанами». Только для одних это было модным увлечени­ем, а для меня — по мере врастания в музыку «Битлз» — чем-то более серьезным.

Ошиблись те, кто подумал, что именно с этого мо­мента Добрынин забросил все свои увлечения: баскет­бол, футбол, стал меньше внимания уделять урокам в школе и все свое время отдавать исключительно музы­ке, поскольку понял, в чем его призвание. Ничего по­добного не произошло. Да, «Битлз» вошли в его жизнь. Они по-новому заставили взглянуть его на музыку; на песню, заронили в душе желание самостоятельного


творчества, хотя пока еще им до конца не осознанно­го. Единственное, в чем уже был уверен Добрынин, что музыка будет сопровождать его всю жизнь, кем бы он ни стал.




Похожие:

Похороны сталина, волшебная кепка яшина… iconВолшебная комната

Похороны сталина, волшебная кепка яшина… iconЕ. Г. Волина, Н. В. Яшина методические указания
К постановке реакции латекс-агглютинации для диагностики инфекционных заболеваний
Похороны сталина, волшебная кепка яшина… iconЯшина В. И., 1 квалификационная категория, стаж работы 29 лет. Работает над темой «Формирование орфографической зоркости как базового орфографического мнения».
Яшина В. И., 1 квалификационная категория, стаж работы 29 лет. Работает над темой «Формирование орфографической зоркости как базового...
Похороны сталина, волшебная кепка яшина… iconДокументы
1. /Волшебная флейта.doc
Похороны сталина, волшебная кепка яшина… iconДокументы
1. /АЛАДДИН И ВОЛШЕБНАЯ ЛАМПА.doc
Похороны сталина, волшебная кепка яшина… iconГ. В. Костырченко. Тайная политика сталина. Власть антисемитизм. Изд. М.: Международные отношения. 2003. 779 стр. Тир. 3 О монография г костырченко продолжает и развивает тему, поднятую автором в предыдущей работе «В плену у красного фараона»
Г. В. Костырченко. Тайная политика сталина. Власть антисемитизм. Изд. М.: Международные отношения. 2003. 779 стр. Тир. 3 О
Похороны сталина, волшебная кепка яшина… iconДокументы
1. /Свадьбы. Похороны.doc
Похороны сталина, волшебная кепка яшина… iconДокументы
1. /Похороны в Калифорнии.doc
Похороны сталина, волшебная кепка яшина… icon«Любовь – Волшебная страна» (Литературное кафе)
Оформление: в зале расставлены столики, на них горят свечи. На импровизированной сцене находятся два столика и микрофоны
Похороны сталина, волшебная кепка яшина… iconИндия – волшебная страна Горы Гималаи и река Ганг
Так сегодня выглядят улицы древнего Мохенджо-Даро и древние печати, найденные в долине Инда
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов