День за днем icon

День за днем



НазваниеДень за днем
страница1/4
Дата конвертации17.07.2012
Размер0.59 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4



ДЕНЬ ЗА ДНЕМ


Оттого, что какие-то песни не проходили ху­дожественный совет или не засвечивались в эфире, Добрынин в отчаянье не приходил, меланхо­лия его не посещала и в водке он, по старой русской традиции, утешения не искал. Во-первых, и характе­ром он вышел; во-вторых, не видел по отношению к себе особой, бросающейся в глаза, предвзятости, по­тому что точно так же, как и его, не проходили и не засвечивались песни многих его коллег по авторско­му цеху, как младших, так и старших. Что можно гово­рить о «Большой Медведице», когда «День Победы» Давида Тухманова и Владимира Харитонова, ставшая в одночасье отечественной песенной классикой, да­леко не сразу и не на «ура» пробила себе дорогу в теле-и радиоэфир. В-третьих, он знал, что всегда может рассчитывать на поддержку многих сотрудников, в том числе и среди начальников, того же Гостелерадио, Министерства Культуры СССР, не говоря уже о фирме «Мелодия», которая для него в силу ряда об­стоятельств, о чем уже говорилось, была просто род­ным домом.

На его стороне, вернее, на стороне его песен были живые люди, которые там работали, которых Систе­ма так и не сумела превратить в послушных и безмоз­глых роботов, свято веривших, что ежегодно публи-


куемые в газетах Призывы ЦК КПСС по случаю празд­нования очередного -летия Великой Октябрьской Социалистической революции и есть то главное в жизни, чем должен руководствоваться в повседневно­сти каждый советский человек.

Если когда-нибудь Добрынин захочет поделиться своими воспоминаниями и напишет книгу, то он, я в этом не сомневаюсь, найдет добрые слова о каждом, кто так или иначе помогал ему в его творческой судь­бе. В мою задачу это не входит, да всех я, наверное, и не знаю. Но если бы я решился это сделать, то потом имел бы массу неприятных разговоров. Не дай Бог, не написал бы о ком-нибудь. Обида была бы не только на меня, но, в первую очередь, на Добрынина, потому что книга-то о нем. Хотя, как это ни странно выгля­дит, он к ней имеет отношение постольку-поскольку. Еще раз хочу обратить внимание читателя, что по жанру эта книга скорее биографический роман, а по форме — записки очевидца, рассказывающего о со­бытиях в жизни героя романа, как видит и понимает их он, очевидец, то есть достаточно субъективно. Впрочем, как было на самом деле, не знает никто, кро­ме Всевышнего. Поэтому заранее прошу простить меня, как автора, а Вячеслава Добрынина как героя книги, за то, что на ее страницах кому-то не нашлось места. Это не по злому умыслу и не по забывчивости.

Про Ольгу Борисовну Молчанову не вспомнить не могу.

Она пришла на телевидение из газеты «Советская культура» в редакцию народного творчества. Во мно­гом благодаря ей в середине семидесятых годов про­шлого столетия появились две передачи «Споемте, друзья» и «Шире круг».


«Споемте, друзья» просуществовала в эфире шест­надцать лет до 1992 года.


«Шире круг» в мае 2001 года отметил свой чет­вертьвековой юбилей.

Это все рекорды теледолгожительства, говорящие исключительно об одном: об огромной всенародной популярности этих передач.

И «Шире круг», и «Споемте, друзья», кстати, посто­янным ведущим которой с небольшим перерывом был, начиная с 1978 года, Лев Лещенко, дали путевку в телевизионную жизнь и на большую эстраду велико­му множеству артистов разных жанров. Эти передачи сделали очень многое и для популяризации песен ав­торов, чьи имена либо не были известны всесоюзно­му слушателю и зрителю, либо были известны тем, что их песни трудно найти в эфире радио и телевиде­ния.

Добрынин из их числа.

Эти достижения редакции народного творчества стали возможны потому, что ее сотрудникам удалось добиться некоторой автономии в вопросе определе­ния собственной репертуарной политики. Несмотря на то, что художественный совет у редакции народ­ного творчества был общим с музыкальной редакци­ей, «народники» нередко игнорировали его рекомен­дации, как бы имея на это веские основания. Все-таки их передачи, особенно «Шире круг», были посвяще­ны народному творчеству. В них принимали участие многие самодеятельные коллективы и солисты. Они исполняли то, что им нравилось, то, что нравилось их слушателям. Нельзя же к самодеятельности подхо­дить с жесткими профессиональными требованиями, в том числе и к выбору репертуара.


Такое объяснение высокое телевизионное руко­водство устраивало и «Шире круг» и «Споемте, дру­зья» с первого дня своего появления на телеэкране, говоря современным языком, получили очень высо­кий зрительский рейтинг. Письма в адрес телевиде­ния по их поводу шли самые благожелательные. По этой причине ни «Шире круг», ни «Споемте, друзья» не подвергались такому жесткому, будем говорить, идеологическому контролю, как, например, передачи музыкальной редакции.

Надо еще знать Ольгу Молчанову. Она никогда и ничего не делает вполсилы, вполоборота. Ее энергии и деловитости можно только позавидовать. Если ей что-то нравится (песня, номер, исполнитель) и она убеждена, что от этого ее передача только выиграет, то Ольга будет биться из последних сил, чтобы все так и осталось, как представляется ей — редактору, а теперь продюсеру передачи. К тому же за словом она никогда в карман не лезет и внешностью ее Бог не обидел. В разговорах с руководством, которое, как пра­вило, мужского рода, это не самый последний аргу­мент в доказательство твоей правоты. А если учесть, что в отсутствии профессионализма Молчанову ник­то и никогда не мог не то чтобы обвинить, а даже за­подозрить, то понятно, что по многим спорным пози­циям ей шли навстречу.

...Некоторое время в начале восьмидесятых годов, по-моему с 1983 по 1986 или 1987 год (я могу оши­баться, но это не столь важно), музыкальную редак­цию Центрального телевидения возглавляла Людми­ла Эрнестовна Кренкель, дочь известного советского полярника, Героя Советского Союза Эрнеста Кренке­ля.


Милая, интеллигентная женщина, она мало что понимала в эстрадной музыке, в тенденциях ее раз­вития, в направлениях по той простой причине, что эта музыка ее никогда по-настоящему не интересо­вала. Она знала песни композиторов Исаака Дунаев­ского, Никиты Богословского, Аркадия Островского, Марка Фрадкина, Александры Пахмутовой — мэтров советской песни, а имена молодых Юрия Антонова, Вячеслава Добрынина, Олега Иванова, Михаила Муромова и многих других, равно как их творчество, ей были почти незнакомы. Она против них ничего не имела. Молодые, симпатичные люди. Наверняка не бесталанные. И уж точно появление на экранах их песен в передачах музыкальной редакции не по­трясут основы устоев советской государственности. Но это так она думает, а руководство, которое ей все­цело доверяет, думает по-другому, и оно поставило ее, Людмилу Кренкель, чтобы она строго и принци­пиально блюла интересы партии в области музы­кального искусства, хотя что это за интересы, не со­всем понятно, и уж совсем непонятно, какими критериями надо руководствоваться, чтобы точно определять, вот эта песня соответствует этим самым интересам партии, а вот эта, извините, не соответ­ствует.

И интеллигентная Людмила Эрнестовна нашла интеллигентный выход из положения. Когда очеред­ной композитор, из числа ей не знакомых, попадал к ней на прием, чтобы решить судьбу своей песни, она, не вдаваясь в подробности дела, тихо спрашивала:

— А Вы член Союза композиторов?

И когда слышала: «нет», — мягко и доброжелатель­но улыбаясь, напутственно говорила:


— Тогда Вам надо обратиться в редакцию народ­ного творчества. Я уверена, что там Вам помогут.

Камень падал с ее души: интересы партии соблю­ла и человека не обидела отказом, а самое главное, подарила ему надежду услышать и увидеть свою пес­ню в телеэкране.

Но про Людмилу Эрнестовну Кренкель это так, к слову. Мы продолжим наш разговор об Ольге Бори­совне Молчановой, для которой интересы ее передач и зрительские интересы превыше всего. Поэтому нет ничего удивительного, что именно у нее и состоялся телевизионный дебют Добрынина, чьи песни, вопре­ки идеологическим установкам партии или Лапина, что, в определенном смысле, одно и то же, поскольку он сам был в этом абсолютно уверен, любила и пела вся страна.

Справедливости ради должен сказать, что привел Добрынина к Молчановой Лещенко. Но без ее помо­щи ему вряд ли бы удалось то, что они сделали: пока­зать в «Споемте, друзья» сюжет, посвященный творче­ству композитора, да еще с его участием, и это в то время, когда телевизионный эфир был для Доктора Шлягера наглухо закрыт.

И телевизионная премьера песни «Родная земля», несмотря на все гласные и негласные запреты к ее показу, тоже состоялась в «Споемте, друзья».

Дальше — больше. Добрынин и Дербенев пишут для передачи «Шире круг» по заказу редакции народ­ного творчества (читай Молчановой) одноименную песню, которая на долгие годы становится визитной карточкой этой передачи.

Таким образом телевизионная блокада Добрынина была прорвана.


Надо ли говорить, какое это имело значение для него. Появление на телевидении собственной персо­ной сняло с Добрынина гриф секретности. Он стал лично известен миллионам людей. Он стал узнаваем. Это грело самолюбие, но главное заключалось в том, что его стали меньше пугаться, зная, что за появление в эфире или опубликование его песен ничего и нико­му больше не угрожает, ну, в крайнем случае, пожурят чуть-чуть.

На этом фоне семейная жизнь Добрынина со сто­роны выглядела просто идиллической. Напряженные отношения, а вернее, полное отсутствие отношений между свекровью и невесткой этой идиллии не омра­чали. Слава регулярно звонил маме, старался чаще навещать ее, был по обыкновению внимателен и пре­дупредителен с ней, — все как и подобает хорошему сыну.

Анна Ивановна видела, что Слава всем доволен, по­лон сил, энергии, однако менять своего отношения к Ире не хотела, хотя никогда и ни при каких обстоя­тельствах не пыталась вбить клин между сыном и не­весткой, за что Ира была ей крайне признательна.

В 1977 году случилось то, что должно было рань­ше или позже произойти: Ира забеременела. По всем расчетам родить она должна была не позже января следующего года. И Слава, и Ира очень хотели, чтобы у них родилась дочка.

  • Ты можешь мне сделать подарок, — говорил Ире Слава, — и родить мне дочь двадцать пятого января, в мой день рождения. Ты понимаешь, как это будет классно!

  • Тогда дочь придется назвать Таней, потому что двадцать пятое января Татьянин день, — отвечала Ира.



— Ерунда. Если родишь дочь двадцать пятого, то для нас это будет Катин день.

Ира и Слава уже знали, что назовут дочь Екатери­ной в честь Славиной бабушки.

Испортили им обедню врачи, которые, обследо­вав Иру, сказали, что, судя по всему, должен родиться мальчик.

Ира вспоминает: «Узнав об этом, мы оба, как ма­ленькие дети, рыдали в голос. Так хотелось нам, что­бы у нас была девочка».

Но раз мальчик, пусть будет мальчик. Тоже непло­хо. Решили назвать его Петей. Правда, на дате его рож­дения двадцать пятого января будущий папа уже не настаивал.

Врачи, что не в диковинку, в своих прогнозах ошиблись. Это, может быть, один из немногих случа­ев в медицинской практике, когда врачебная ошибка доставила пациенту ни с чем не сравнимую радость. Ира родила девочку. Это произошло 30 января 1978 года. Катин день.

Как неправдоподобно это ни выглядит, но после рождения дочери, такой любимой и долгожданной, Слава ушел из семьи. Поначалу из дома. При всем при этом никаких скандалов, никаких выяснений отношений. Ушел Добрынин сам, по собственной инициативе, но с разрешения Иры. Я не оговорился, именно с разрешения. Ира никогда не сомневалась в силе своего влияния на мужа. В одном из разговоров, который состоялся спустя двадцать лет после опи­сываемых событий, она сказала, что если бы тогда она не разрешила Славе уйти: «Ты должен остаться и быть рядом со мной», — то он бы остался. Но она раз­решила.


Первые трещинки в их отношениях появились с того момента, как только появились первые призна­ки популярности Славы. Он стал чаще отлучаться из дома, позже обычного возвращаться, а иной раз и под утро, объясняя это все съемками, записями, тусовка­ми, на которых надо обязательно быть, потому что это очень важно, нужные люди и т.д.; домой все чаще раздавались непонятные телефонные звонки, незна­комые женские голоса спрашивали Славу

Поначалу Ира к этому была готова и относилась с пониманием к происходящему: популярность мужа — тяжкое бремя для жены. Но никуда от этого не денешь­ся. Как говорится, издержки профессии. Единствен­ное, что себе не представляла Ира, что так может быть всегда, во всяком случае до тех пор, пока песни Доб­рынина будут пользоваться успехом.

Спасение было в одном — в слепом доверии к мужу. Но на это, наверное, не способна ни одна жен­щина. Можно, конечно, и плюнуть на все, не обра­щать ни на что внимания, жить своей жизнью и в свое удовольствие, но это было не для Иры, не по ее характеру.

Она по своей натуре максималист. Во всем. И в любви тоже. Добрынину Ира отдавала всю себя, ста­ралась быть для него примерной женой, другом, по­мощником. Взамен ей хотелось такого же отношения. Любовь не может быть улицей с односторонним дви­жением. Но ей начало казаться, что Слава придержи­вается другого мнения.

Ира вся превратилась в слух и внимание, пытаясь из обрывков фраз, сказанных Добрыниным, из его интонаций понять, что происходит на самом деле, потому что мысль о том, что у него есть на стороне


роман, а она в этом почти не сомневалась, делала ее жизнь невыносимой.

По Ириной инициативе отношения выяснялись чуть ли не каждый день. Это какие же надо иметь не­рвы?! Слава, как мог, успокаивал жену. Она не верила.

Но как ни старалась Ира, какие ловушки ни приду­мывала для своего мужа, чтобы поймать его на слове, все было безрезультатно, ни в каком серьезном рома­не он замечен ею не был, если не считать мелких и скоротечных двух-трех интрижек, и то до конца не доказанных, которые, по выражению самой же Иры, можно было списать за счет особенностей мужской физиологии.

Мама Иры, которая видела переживания дочери, сказала ей:

— Ира, тебе надо родить ребенка. Чего ты тянешь?
Родишь — и у тебя не будет уже такого пристального
внимания к каждому Славиному слову, к каждому его
шагу. И все вернется на свои места.

Мама оказалась права. Правда, не во всем.

— Когда у меня появился ребенок, — говорит
Ира, — я поняла, что у меня теперь нет времени и же-­
лания ревновать, рвать на себе волосы. Я должна рас-­
тить и воспитывать дочь. Чем я и занялась.

В одночасье, как по мановению волшебной палоч­ки, разборы полетов в семье Добрыниных прекрати­лись. И вдруг, в один прекрасный день, Слава заявляет:

— Ира, я думаю, что мне будет лучше уйти жить к маме.

При этом речь не шла о том, что им надо развес­тись. Ни в коем случае. Эта мысль еще не успела овла­деть их умами, несмотря на частые семейные ссоры, которые, как известно, не способствуют росту взаи-


мопонимания и скорее отталкивают ссорящихся суп­ругов друг от друга, чем притягивают. Слава уходил жить к маме исключительно потому, что дома, к сожа­лению, не стало условий для работы. Крошечная квар­тира. Маленький ребенок, который требует постоян­ного внимания, горшки, пеленки. То он плачет и невозможно сосредоточиться, то он спит и нельзя прикоснуться к пианино, потому что можно его раз­будить, а «я не Бетховен, которому, чтобы сочинять, инструмент был не обязателен». Телефоном можно пользоваться чуть ли не по расписанию и «вообще, попроси своих друзей и знакомых лишний раз не зво­нить, особенно по вечерам и ночью». А это, как вы по­нимаете, для Добрынина было почти что катастро­фой. Для композитора, который сочиняет песни, телефон порою важнее рояля. Половина эстрадных песен написана по телефону.

Рождение дочери — это не та причина, из-за кото­рой надо отказываться от любимого дела, посчитал Слава.

Так или иначе, но он волею этих обстоятельств все чаще и чаще стал уезжать, чтобы работать, к маме, а иногда и оставаться у нее. У мамы было так хорошо, уютно, спокойно, тепло — все, как в детстве. Иногда несказанно приятно почувствовать себя вновь ма­леньким, забыть про взрослые свои заботы, про се­годняшний день. Дышать становится легче.

Под аккомпанемент воспоминаний о детстве Сла­ва в конце концов и решил остаться у мамы, не то, что насовсем, а на неопределенное время, до того момен­та, как Катя подрастет.

Кстати, принять это решение, ко всему прочему, его подтолкнула мама. Если раньше Анна Ивановна


держала нейтралитет и не вмешивалась в семейную жизнь сына после его женитьбы, то в данной ситуа­ции она уже молчать не могла. Мало того, что невест­ка ревностью затерроризировала Славу, так еще и жизни нормальной у него не стало: ни работать как следует не может, ни отдохнуть, а ведь один семью кормит.

Про внучку Капо Анна Ивановна в этот момент не очень думала. Она ее вообще всего один раз видела. Можно сказать, украдкой. Приехала посмотреть, ког­да Иры дома не было.

— Я же у невестки мужа, а у внучки отца не отни­маю, — рассуждала Анна Ивановна. — Он их навещать будет. Зато сможет спокойно песни свои сочинять и выспаться. А так, как он сейчас живет, и заболеть не проблема.

После этого Славе не составило труда убедить себя в том, что ничего предосудительного по отно­шению к жене и дочке он не допускает. Он же не исче­зает из их жизни. Все заботы по материальному обес­печению семьи он берет на себя, как и положено главе семейства. Если надо будет куда-то пойти, съездить, чтобы что-то купить, решить какой-то насущный вопрос, то разве он откажется это сделать? Конечно, нет.

Между прочим, все отцы уходят ежедневно на ра­боту, а иногда их дома не бывает месяцами, если это, например, моряк дальнего плавания или геолог. Вот и он, можно считать, уходит не к маме, а на работу, где могут быть и совещания допоздна, и третья смена (ночная), и длительные командировки. У всех отцов, как правило, из-за этого не хватает времени на воспи­тание детей. Так что не он первый и не он последний,


хотя он будет делать все возможное, чтобы не допус­тить такого.

Итак, Слава перебрался жить к маме, или, как он себе это тогда представлял, в командировку. Только в семью из этой командировки он не вернулся.

Будем объективны. Слава ни разу не нарушил взя­тых на себя обстоятельств.

— Пока мы оставались мужем и женой, — вспоми­нает Ира, — у меня не было никаких проблем с день­гами. Я могла позволить покупать себе и ребенку прак­тически все, держать няню, которая помогала мне по дому, вывозить регулярно Катю к морю.

Старался Добрынин, как мог, участвовать в воспи­тании дочери. Бывал даже на родительских собрани­ях в школе, где Катя училась, не говоря уже о том, что выступал там.

У него хорошие и теплые отношения с дочерью по сегодняшний день. Слава ее очень любит, гордит­ся ею.

Катя окончила ВГИК, актерский факультет. Сня­лась в телевизионном сериале «Поворот ключа» у ре­жиссера Ивана Щеголева, у которого в свое время де­бютировал, как актер, в фильме «Американский дедушка» сам Добрынин, сыграв небольшую роль ре­сторанного сутенера, придуманную для него прямо по ходу съемок исполнителем главной роли в этом фильме великим Евгением Павловичем Леоновым и Иваном Щеголевым.

У Добрынина была даже мысль сделать из Кати популярную певицу. Она и лицом, и фигурой вышла. Пластика хорошая. Актерское образование. Правда, тогда она еще была студенткой. А что касается вокаль­ных данных, то кого теперь это волнует?


Но Катя категорически отказалась от этого пред­ложения, на что отец, не без гордости за дочь, заме­тил: «Хватило ума и мужества». Я бы еще добавил — совести, короче говоря, всего того, что в отечествен­ном шоу-бизнесе на сегодняшний день в явном де­фиците.

Сейчас Катя Добрынина живет в Нью-Йорке. Она вышла замуж за американца. Они вместе учились в Москве, во ВГИКе. Родила дочку, сделав Добрынина русским дедушкой, чему он безмерно рад. Когда дочь подрастет, Катя планирует вернуться в Москву, чтобы продолжить актерскую карьеру.

Вроде бы все хорошо у Добрынина во взаимоотно­шениях с дочерью и не о чем жалеть. Однако, уже став дедом, он вдруг признался: «Я считаю свою судьбу в свя­зи со своим единственным ребенком, в общем, неудач­ной. Я поступил слишком эгоистично, легкомысленно. Под благовидным предлогом свалил к маме в покой и тишину, где мог свободно говорить по телефону. Я не смог наблюдать, быть ежеминутным свидетелем как росла моя дочь, как она радовалась, переживала, даже как она болела. Я об этом узнавал постфактум. Для меня, как я теперь это понимаю, не благо, что минова­ла чаша трудностей отцовства. Это счастье, когда че­ловек просыпается среди ночи, услышав, как заплакал его ребенок, его кровинка. У меня так не получилось. Моя дочь вырастала не на моих глазах. И я теперь об этом очень сожалею, потому что лишил себя сам воз­можности родительского сопереживания, возможно­сти еще раз прожить детство, юность, когда и солнце яркое, и небо синее, и трава зеленая».

Жизненные парадоксы: то, что сейчас Добрынин понимает, как благо, почти четверть века назад ему


казалось непосильным неудобством, которое могло самым отрицательным образом сказаться на его творческих планах, где первой строкой значилась большая авторская грампластинка, необходимая ему, в первую очередь, для самоутверждения. Только представьте себе: красочная обложка с портретом, аннотация, сорок пять минут звучания, почти твор­ческий вечер с трансляцией по всесоюзному радио, это учитывая, что тираж пластинки, меньше милли­она никак не будет. Авторская пластинка, если хоти­те, это факт твоего признания как творческой лич­ности.

Интересно, что о большой авторской пластинке Добрынина не меньше его мечтала и Анна Ивановна, которая уже давно примирилась с тем, что Слава стал композитором, а не ученым, как ей хотелось. Малень­кую пластинку, которую ей когда-то Слава подарил, она воспринимала как своего рода аванс — мол, кое-что может, не без способностей, а что дальше? — вид­но будет. В то же время большая пластинка — это уже: «Мы вас признаем и ценим».

Анна Ивановна по этому поводу уже не раз и не два интересовалась у сына: а скоро у него будет боль­шая пластинка, уж больно хочется ее в руках подер­жать.

Слава утвердительно кивал в ответ, говорил, что скоро, но понадобилось почти три года, прежде чем эта пластинка была запущена в работу.

Гримасы все той же Системы.

На протяжении этих лет все, от кого это зависело, были за то, чтобы выпустить авторскую пластинку Добрынина: и фирма «Мелодия», и Управление музы­кальных учреждений Министерства культуры СССР,


курировавшее вопросы репертуарной политики фир­мы.

Какие проблемы? Популярный автор, песни кото­рого в репертуаре ведущих советских исполнителей. Последняя новость. Британский дуэт Питере энд Ли записали его песню «Все, что в жизни есть у меня». В английском варианте песня называется «Love». Это, вообще, чуть ли не впервые, чтобы западные испол­нители взяли в свой репертуар песню советского ав­тора.

В коммерческом успехе пластинки Добрынина тоже никаких сомнений не было. Правда, это не са­мый сильный аргумент в ее пользу для отдела культу­ры ЦК КПСС, без согласования с которым ни одной пластинки было выпустить нельзя. Для отдела, преж­де всего, было важно: отвечают ли произведения, за­писанные на грампластинки, задачам партии и до ка­кой степени? Кто автор произведений? Каков его моральный облик? Не было ли в прессе критических статей о нем, о его творчестве: может, зазнался, под­рался, не то сказал, не того похвалил, или наоборот, отругал. Но самое главное: является ли он членом Со­юза композиторов? Если не является, то и говорить не о чем. Нельзя, чтобы авторская пластинка, да еще фор­мата «Гигант», была у автора, не состоящего в этой профессиональной организации. На то есть указание сверху. Хотя, казалось бы, отдел культуры ЦК, куда еще выше?

Самое поразительное, что никто лично своими глазами и ушами это указание не видел, не читал и не слыхал.

Указание-фантом. Но оно действовало. Впрочем, вся Система была фантомом.


Вспоминается анекдот, очень точно рассказыва­ющий о правах и возможностях советских людей в эпоху развитого социализма и самой демократичес­кой конституции в мире, прозванной брежневской по аналогии со сталинской, ей предшествующей.

К ответственному сотруднику важного органа власти приходит на прием гражданин и спрашива­ет:

— Скажите, пожалуйста, мне бы хотелось знать,
имею ли я право...

Сотрудник, не давая ему возможности закончить предложение, тут же отвечает:

  • Конечно, имеете.

  • Но позвольте, — говорит удивленный гражда­нин, — Вы же не дослушали до конца, что я хотел спро­сить. А меня интересует, могу ли я...

  • Не можете.

Вот так и с Добрыниным. Право на авторскую пла­стинку у него было, но выпустить ее он не мог. И три года подряд от каждого, кто так или иначе имел отно­шение к его пластинке, он слышал примерно одно и тоже: «Извини, но пока ничего не получается».

Три года!.. Это же можно с ума сойти! Хотя в Со­ветском Союзе быстро ничего не делалось. Два-три года нужно было стоять в очереди, чтобы купить ме­бельный гарнитур, шесть-семь лет — автомобиль, десять (это кому повезет), чтобы получить квартиру. Поэтому три года ожиданья, чтобы увидеть свою ав­торскую пластинку, в этом контексте вовсе не пред­ставляется чем-то из ряда вон выходящим. Привык­ший к долгой и трудной позиционной борьбе с Системой, Добрынин продолжал сочинять песни, то единственное в своей жизни, что он хорошо умеет


делать, будучи глубоко уверенным, что рано или по­здно Система вынуждена будет признать его как творческую личность, заслуживающую внимания и уважения. И он сумел доказать за эти три года всем сомневающимся, что пришел в отечественную эст­радную песню всерьез и надолго, что первые его ус­пехи не были случайными.

Добрынин был набит мелодиями, как автобус пас­сажирами в час пик. И не просто мелодиями, а таки­ми, которые, соединяясь со стихами, давали в резуль­тате песни, одну лучше другой.

В своей книге «И вот стою я у черты» Михаил Шу-футинский, который был с 1976 по 1979 год руково­дителем вокально-инструментального ансамбля «Лейся, песня», вспоминает:

— Когда я приступил к работе, «Лейся, песня» мож­но было бы называть именем Славы Добрынина. Наш репертуар строился, в основном, на его песнях. И пла­стинки выходили у нас благодаря его хитам <...>. Ан­самбль стал невероятно популярен, одних пластинок было продано пять миллионов.

Под этими словами Шуфутинского могли бы под­писаться и руководители многих ВИА и отдельные солисты, которых песни Добрынина вывели на орби­ту всесоюзной популярности.

И надо сказать, что впечатляющее по своим масш­табам наступление Добрынина на песенном фронте заставило Систему дрогнуть, хотя для этого Славе по­надобилась поддержка комсомола и центральной прессы в лице газеты «Труд».

Сначала о комсомоле.

Мы еще не пришли к справедливой оценке дея­тельности этой организации в советское время. Я не


собираюсь это делать и на страницах этой книги, но то, что комсомол активно и успешно помогал моло­дым талантам, и не только в музыке и литературе, быть востребованными, сказать должен.

Всевозможные конкурсы, фестивали разных мас­штабов, включая всесоюзные и международные, ко­торые организовывал и проводил комсомол, откры­вали публике новые интересные творческие имена. Они и в дальнейшем получали от комсомола всячес­кую поддержку, благодаря чему могли прочно стать на ноги.

Добрынин — личносгь абсолютно аполитичная. Во все времена. Он поглощен исключительно своей работой. Для него больше ничего на свете не суще­ствует. Если его спросить, что такое счастье в его по­нимании, то он обязательно ответит: «Возможность сочинять песни». Он жену и дочь из-за этой возмож­ности, мягко говоря, отодвинул на второй план. Бес­сознательно, но отодвинул. И песни он сочиняет только такие, которые близки его сердцу и душе. Здесь он почти бескомпромиссен. Почти, потому что был момент, когда Добрынин все-таки дрогнул. Но говорить о конъюнктурности творчества Добры­нина, как это делает Шуфутинский в той же самой книге, строки из которой я уже цитировал раз, пусть, вроде бы с пониманием относясь к этому, как неиз­бежному способу «выживания» или существования композитора при советской власти, я бы все-таки поостерегся.

Шуфутинский пишет «Чтобы протолкнуть свой очередной шлягер на телевидение или радио, Слава «осчастливливал» хозяев эфира песнями на такие, например, стихи:


  1   2   3   4




Похожие:

День за днем iconДень Победы 2011 Добрый день, уважаемые гости, ребята и все присутствующие. С праздником! С прекрасным майским днем!
Добрый день, уважаемые гости, ребята и все присутствующие. С праздником! С прекрасным майским днем!
День за днем iconДень учителя 2009
Сегодня у нас знаменательное событие – начал свою работу новый телеканал «Учительский». И это событие тем более знаменательно, потому...
День за днем iconДень за днём

День за днем icon1 Апреля 2018
Под самым ужасным днем в своей жизни я подразумеваю мой четырнадцатый день рождения. В этот день в моих воспоминаниях погибла мама...
День за днем iconПридумано не мной, что мчится день за днем

День за днем iconСценарий к празднику «День матери» Вступление: Танец «Цветы маме». Ведущий: с днем матери вас, дорогие! Пусть этот праздник будет светлым!
Каждое последнее воскресенье ноября в России отмечается День матери. И наши дети должны знать об этом. Так мы взрастим в детских...
День за днем icon5 октября 2010 года в моу сош №5 учащиеся поздравили своих учителей с Днём учителя! В этот день прошёл день самоуправления. Директором школы была назначена ученица 11 класса Орехова Амалия.
Орехова Амалия. Ученики старших классов выступили в роли преподавателей. А учителя вспомнили, что значит быть учеником. Надеемся,...
День за днем iconС днем рождения!!! Во-первых, хочу тебя поздравить с днем Рождения!

День за днем iconОбъединения
«За что я люблю свой город», «Если бы я был главой администрации», районный месячник оборонно- массовой и спортивной работы (игра...
День за днем iconШкольный журнал для пятиклассников. «Пятаки!» №2 январь
День рождения школы №32. И ученики 5 г класса поздравляют нашу любимую школу и всех, кто в ней работает и учится, с этим замечательным...
День за днем icon6 группа Поздравляем Мальцева Николая у него день рождения звоним в Казань д т.(843)2621033,р т 5720048,м т. 9050261375 6 группа
Спасибо Сергей за то что ты затеял, а на критиков на букву м не обращай внимания, Сами они,как правило, ничего не могут, Всех каистов...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов