Под небом калифорнии icon

Под небом калифорнии



НазваниеПод небом калифорнии
страница1/3
Дата конвертации17.07.2012
Размер441.16 Kb.
ТипДокументы
  1   2   3



Глава 6 ПОД НЕБОМ КАЛИФОРНИИ




Иногда из Лос-Анджелеса мне звонил Коля Раппо­порт. В Союзе он был руководителем ансамбля «Пла­мя», мы много общались, потому что он тоже нахо­дился «в подаче». Я тогда все переживал, могу ли успешно работать в Америке. И как-то показал Рап­попорту аранжировки, которые я делал для спектак­ля Хазанова «Мелочи жизни» (музыку написал Доб­рынин) .

  • И ты еще волнуешься за свою работу? — уди­
    вился он.

  • Конечно, волнуюсь,

— Не волнуйся. Будешь в полном порядке.
Дай Бог, чтобы его слова сбылись.

В Лос-Анджелесе Раппопорт продолжал немного за­ниматься музыкой, но основная его работа была в одном из самых больших джулиш-центров. Джулиш-центры — это религиозные организации, иногда про­сто синагоги, существующие на пожертвования бога­тых еврейских семей и занимающиеся социальной помощью эмигрантам — в трудоустройстве, получении лучшей квартиры, пенсии, в оформлении документов на вызов родственников и т. д.

При каждом удобном случае Коля расхваливал Лос-Анджелес и предлагал мне переехать туда: «У нас


великолепная погода, океан, ресторанов предостаточ­но, недавно я открыл еще один — без работы не ос­танешься!» Но я боялся срываться с насиженного ме­ста. В Нью-Йорке я более или менее встал на ноги, имел работу, свой оркестр, записал несколько альбо­мов, которые неплохо продавались. Так что большо­го резона переезжать не было. Многочисленная рус­скоязычная аудитория Нью-Йорка являлась к гарантией неплохих перспектив на будущее.

Каждый раз я отнекивался, пока однажды меня не пригласили выступить в Лос-Анджелесе с концертом.

Это было 19 февраля 1986 года, минуло ровно 5 лет лет, как я уехал из Москвы. Когда мы помчались из аэропорта в город в машине с открытым верхом, я сказал себе: «Я хочу здесь жить;». Вовсю сияло солнце, по обе стороны дороги мелькали грациозные пальмы, какие-то немыслимые экзотические цветы и растения. А когда, поселившись в гостинице, а вы­шел во двор и нырнул в бассейн — в феврале! —

то уже был твердо уверен, что буду здесь жить. Гриша Димант, превосходный музыкант, гитарист и певец которого я знал еще по Нью_Йорку пока-

зал мне город, окрестности, свозил на океан. Все про­изводило потрясающее впечатление, но Гриша не был столь оптимистичен:

  • Знаешь, старик, жить здесь хорошо, но с рабо­
    той тяжело.

  • А как же ты, Гриша? Столько времени живешь
    тут — работаешь все-таки.

— Работаю. Но все сложно.

Для меня это прозвучало неубедительно. Понятно,

что сложно, ну а где не сложно? Б Нью-Йорке тоже трудно, везде нужно вживаться.

Концерт состоялся в ночном клубе «Пальмовая тер­раса» и прошел успешно, что тоже вселяло надежду.


Решающим же аргументом в желании переехать ста­ло одно знаменательное событие.
Ежегодно в Лос-Анджелесе проводится церемония «Грзми» — разда­ча призов Американской национальной академии звукозаписи за лучшие достижения в этой области. Поскольку Димант, как позже и я, был членом про-дюсерской лиги, то ему удалось достать два льгот­ных билета на этот фестиваль. Если обычный билет стоил пятьсот долларов — а на «Грэми» попадали только избранные,— то льготные распространялись с пяткдесятипроцентной скидкой. Церемония проводи­лась в конце февраля, поэтому после выступления в ночном клубе я сразу улетел в Нью-Йорк и вернул­ся в Лос-Анджелес уже вместе с Ритой.

На «Грэми» собрались все именитые певцы, музы­канты, продюсеры. После официальной части — кон­церта и вручения призов — нас всех на лимузинах повезли в шикарный отель «Боневенчурс», в центре Лос-Анджелеса. В трех огромных залах «Боневеичур-са» были накрыты столы с изысканными закусками, на сцене сверкал калейдоскоп ансамблей и исполни­телей. Это яркое зрелище стало решающим аргумен­том. Сомнений в пользу переезда не осталось, да и Рита не возражала.

Правда, следовало заранее определиться с работой. Вместе со скрипачом Сашей Фельдманом мы отпра­вились на разведку в тамошний ресторан «Рашен ти рум». Работу нам предложили сразу, потому что обо мне уже знали — по кассетам, а еще больше по слу­хам, которые в эмиграции распространяются очень быстро

Я не торопился давать согласие, ибо в Лос-Анджелесе, в самом центре Голливуда, открылся ро­скошный ресторан «Арбат» — хотелось посмотреть и его


В «Арбате» пела Люба Успенская, тоже перебрав­шаяся в Лос-Анджелес из Нью-Йорка. Люба Успен­ская — артистка, певица из Киева — оказалась в эмиграции раньше меня. Она приехала в Америку с первым мужем — Юрой Успенским, здесь рассталась с ним, вышла замуж за другого киевлянина — Во­лодю, высокого красавца по кличке Франц, бывшего футболиста. Потом, правда, и с ним рассталась. Во­лодя, кстати, субсидировал запись ее первого аль­бома.

Когда вышла в свет моя вторая кассета — «Ата­ман», ставшая необыкновенно популярной, артисти­ческая эмиграция вдруг решила, что всем надо запи­сываться и выпускать альбомы. Первой спохватилась Успенская. Она обратилась ко мне за содействием, и я фактически стал продюсером ее альбома «Люби­мый»: собрал песни, сделал аранжировки. Здесь удач­но акцентирована необычная манера исполнения пе­вицы, и этот альбом до сих пор является ее «золотым фондом», ибо все, что она делала позже, впечатляет меня намного меньше. В следующих ее записях, быть может, был профессионализм, но не достаточно того тепла, которым согрет первый альбом. Позже, уже в России, Люба выпустила несколько альбомов, где были удачные песни.

Характер у этой женщины весьма неординарный: она может быть и хорошим другом, и человеком, способным на неожиданные поступки. Я не раз убе­ждался в этом за долгий срок нашего общения, хо­тя, в общем, наши отношения были похожи на то­варищеские.

Сейчас Успенская работает в России. Все эмигран­ты рвутся в бывший Союз, считая, что там деньги прямо с неба падают. Но она как раз — наиболее


удачный пример работы эмигрантских певцов в Рос­сии. К сожалению, Успенская лишена столь важного для артиста дара — умения давать интервью. В од­ном печатном издании она недостаточно уважитель­но выразилась обо мне, не сознавая, что ее слова мо­гут прочесть сотни тысяч людей. Возможно, это произошло случайно или она просто оговорилась, но мне это не понравилось. Я спросил у нее:

  • Люба, ты читаешь свои интервью в газетах?

  • А что такое?

  • Ну ты почитай.

Думаю, она поняла, о чем речь. Мы перестали тес­но общаться, а может, она потеряла интерес ко мне или ей просто стало неудобно. Хотя за год до этого, приехав в Россию, Люба просила помочь ей, жало­валась, что не может найти спонсоров и вообще не знает, как здесь надо работать. Я соединил ее с Иго­рем Орловым — это один из моих друзей-продюсе­ров,— который собрал ей неплохой коллектив и про­вел соответствующую работу. Люба прокатилась по стране и заработала, наверное, немалые деньги. Я слышал, что концерты ее интересны. Что ж, люди любят Успенскую, и у нее есть свой шарм... Сейчас, после долгого периода натянутости, отношения наши потеплели, и наши (хотя и редкие) встречи прохо­дят сердечно. Кроме того, я хорошо отношусь к ее мужу Саше. Он мне симпатичен.

«Рашен ти рум», где мы с Фельдманом обмозго­вывали свои будущие дела, расположен на восьмом этаже Беверли-центра. Это огромное многофункци­ональное здание. На первом этаже размещаются про­довольственные магазины, следующие четыре этажа занимает паркинг — стоянки для автомобилей, на шестом и седьмом расположены шопы, восьмой этаж


отдан под рестораны и кинотеатр. Говорят, что ко­гда-то две старушки, которые еще живы, купили в этих местах землю. Потом приехали иранцы — их очень много в Америке,— взяли эту землю в арен­ду на девяносто лет и построили здесь громадный шопинг-центр. Вот такие деловые старушки: прода­вать сбой участок не захотели, а в аренду на девя­носто лет — пожалуйста.

Наш разговор с Фельдманом об «Арбате» и Успен­ской был услышан за соседним столом.

  • Может, я чем могу помочь вам, ребята? Разре­
    шите представиться: Миша Файман, местный абори­
    ген.

  • Как нам лучше добраться до «Арбата»?

  • Это недалеко тут. Вы на машине?

  • Да нет, мы только приехали.

  • Я вам дам свою машину, у меня их две.

И он протянул мне ключи, чему я страшно уди­вился: доверить свое авто первому встречному — де­ло рискованное.

  • А где машина?

  • Спуститесь на четвертый этаж, там увидите го­
    лубой «Плимут». Сколько ты будешь в Лос-
    Анджелесе?

  • Дня два-три.

  • Ну вот и езди.

  • А как же я тебе ее отдам?

  • Я тебя найду.

Вот так. Мы довольно легко разыскали голубой «Плимут» и отправились в Голливуд посмотреть «Ар­бат», прикинуть что к чему.

На месте «Арбата» когда-то находился знаменитый ресторан «Браун Дерби». Название свое он получил от исторического места на пересечении Голливуд-


бульвара и Вайк-стрит. Собственно, с «Браун Дерби» и начинался известный всему миру Голлиауд. На сце­не «Браун Дерби» выступали в свое время Чарли Ча­плин и Мэрилин Монро. Постепенно ресторан при­шел в запустение, армяне выкупили его и переделали по-своему. Он получился помпезным, с высокими, по­лукруглыми, как в ГУМе, потолками, в центре раз­местили массивную позолоченную хрустальную люс­тру за шестьдесят тысяч долларов. Два больших зала, мягкие кресла, на стенах картины, русско-армянская кухня.

В «Арбате» нас тоже узнали. Хозяева — Нашан и Андрей — усадили за стол и начали угощать с ис­тинно армянским гостеприимством и размахом; иных лакомств я уже не мог и представить. Черная икра свисала с вазы прямо гроздьями, а салаты и рыбные блюда напоминали произведения искусства, прямо хоть на выставку отправляй.

Играл оркестр. Пела Успенская. К нашему столи­ку не подошла, потому что, как выяснилось, была в ссоре с хозяевами ресторана — что-то они там не поделили. С нами поздоровалась очень мило.

  • Ну, где были, Миша? — спрашивает Нашан.

  • Да где, в «Рашен ти рум» только.

  • Наверное, приглашали тебя работать?

  • Было дело.

  • И сколько хотят платить?

  • Тысячу — в неделю.

  • Мы будем платить две! Наличными. Пой у нас.

  • А Успенская?

— С ней все дела закончены. Она все равно
переходит в другой ресторан.

— Я подумаю.

На том и расстались. Условия армяне предлагали хорошие: две тысячи долларов в неделю — это вы-


сокий уровень среднего американца. К тому же на­личными, что позволяло уменьшить налоги. Помимо прочего, они соглашались оплатить расходы по пере­езду оркестра и провозке багажа.

Я вернулся в Нью-Йорк, а через несколько дней прилетел по своим делам Франц, позвонил мне:

  • Миша, Нашан и Андрей ждут тебя.

  • А как твоя бывшая пассия? Я не хочу перехо­
    дить ей дорогу.

  • Не переживай, она там уже не работает.

  • А где?

  • По-моему, в «Рашен ти рум».

Через пару дней армяне прислали контракт, кото­рый я подписал. Начало работы планировалось на первое апреля. Опять памятный для меня день — ровно пять лет, как мы с женой ступили на землю Америки.

В конце марта намечалось мое выступление в Сан-Франциско. Так что по времени все стыковалось очень удачно. Загрузили аппаратуру в автобус, туда же се­ли Гальперин, Фельдман и барабанщик Саша Мор-гулян. До этого у меня играл другой ударник, но он не мог переехать. Поэтому я предложил Моргуляну, который давно мечтал попасть в Лос-Анджелес, но вроде как было не с кем.

Я поехал вслед за автобусом на своей машине. Ос­тальные — гитарист Игорь Северский и певица-нег­ритянка Сабрина — должны были прилететь в Сан-Франциско самолетом. Я любил брать черных певиц, они классно работали за сравнительно небольшие деньги.

Наш путь лежал через Пенсильванию, Кливленд, Чикаго, Дэнвер, штат Юта. Ехали, как правило, днем, а ночью отдыхали в гостиницах. Пересекли всю Аме-


рику. В Юте в горах шел снег пополам с дождем, спустились в Неваду — уже жарко. Проехали инте­ресное местечко — Рино. Это маленький Лас-Вегас, не такой известный, но тоже с большим количеством игорных домов.

Через четыре дня прибыли в Сан-Франциско. Вы­ступили в зале еврейского центра перед русскоязыч­ной публикой и утром тронулись в Лос-Анджелес.

Во двор «Арбата» наш маленький караван въехал в семь часов вечера. Гулянье в ресторане шло пол­ным ходом. Нас шумно приветствовали, по традиции усадили за стол. Пропустили по рюмочке, закусили

икоркой.

— Миша,— просит меня Нашан,— может, споешь

что-нибудь? Экспромтом?

Я спел «Сингареллу» — самую популярную у ар­мян песню.

Хозяева ресторана проявили максимум заботы: на втором этаже для нас была оборудована квартира, где каждый мог жить сколько хотел, пока не находил подходящее жилье. Один уголок отгородили для Са-брины. Правда, в «Арбате» она долго не задержалась. Через три месяца объявился ее муж, ему все это не понравилось, и они уехали. Я не очень расстроился, потому что таких певиц, как Сабрина, в Лос-Андже­лесе хоть отбавляй.

До моего приезда армяне успели поссориться не только с Успенской, но и с Гришей Димантом, испол­нителем, которым очень дорожили. Гриша Димант — хороший музыкант и певец — когда-то выступал в Юрмале в варьете, работал с Лаймой Вайкуле, дав­но жил в эмиграции и был, как говорится, в мате­риале. Нашан переживал разлад и как-то обратился ко мне:


  • Миша, есть дипломатическое задание. Мы очень
    любим Гришу Диманта, но сейчас в ссоре с ним. По­
    говори ты, возьми его в оркестр. Скажи, мы рады
    будем его видеть.

  • Раз ты так хочешь, попробую.

Хотя мне эта просьба почему-то не понравилась. Встречаю Диманта:

  • Предлагаю работу в оркестре.

  • Где?

  • В «Арбате».

  • Ни за какие деньги. Только по приговору суда.

  • Да почему?

  • С этими армянами невозможно иметь дело. Они
    мне пистолетом угрожали.

  • Теперь хотят помириться. Я беру все на себя.

  • Семьсот пятьдесят в неделю.

Вот так! А говорил: ни за какие бабки. Пришлось отстегнуть от своего бюджета эту цифру — раз хо­зяева хотять его видеть в оркестре, значит, так то­му и быть.

Порепетировали мы два-три дня и в пятницу на­чали работу. Пошло у нас очень заводно, по-нью­йоркски. Пели почти все: я, Димант, Гальперин, Саб-рина. В ресторане просто биток. Даже в воскресенье — самый слабый в эмигрантских ресторанах день — в «Арбат» очередь стояла.

Дело наладилось, и в конце мая мы с музыканта­ми решили перевезти свои семьи. Вылетели в Нью-Йорк, там заказали большой трак, загрузили домаш­ний скарб и двинулись в обратный путь. Благо, в Америке не существует такого понятия, как «пропи­ска», и ты волен жить где хочешь.

Заранее я снял просторную квартиру в Беверли Хиллз — самом элитном районе Лос-Анджелеса, где


живут артисты, писатели, спортсмены. Квартира сто­ила тысячу четыреста пятьдесят баксов в месяц. Я пошел на это, потому что было еще одно немаловаж­ное обстоятельство — недалеко от дома находилась очень престижная школа, Беверли Хиллз хай скул. Одна из пяти лучших публичных школ в стране. К тому же бесплатная, но нюанс состоял в том, что учиться в ней могли лишь дети тех, кто жил в Беверли Хьллз. А в этом районе обитали люди с большим до­статком. И мне было приятно, что мои дети смогут здесь учиться.

Денег катастрофически не хватало, тем более что я еще поднапрягся и купил себе «Мерседес-500». Мож­но, конечно, улыбнуться: не будет хватать, если сни­мать апартаменты и покупать такие машины. Что по­делаешь, в таких случаях я говорю: «Мои вкусы очень просты — я люблю все самое лучшее».

Я полюбил Лос-Анджелес. Это настоящая Амери­ка. Если Нью-Йорк — позолоченный город, пахну­щий мочой (Василий Аксенов выразился более точ­но: «Нью-Йорк похож на чувака, который заботится о своей прическе, но не пользуется туалетной бума­гой»), и отнюдь не воплощение Америки, то Лос-Анджелес дает ощущение подлинного Запада. Краси­вый, чистый город, в котором всегда светит солнце. Если в году насчитывается больше десяти-двенадца­ти дождливых дней, год считается плохим.

В Лос-Анджелесе находится Родео-драйв — одна из богатейших улиц в мире, где расположены штаб-квартиры таких фирм, как «Версаче», «Картье», «Ва­лентине»... Самые дорогие магазины, в которых мож­но купить все, но все очень дорого. Самые крутые рестораны. Кстати, на десятимиллионный город при­ходится более восьмидесяти тысяч ресторанов. И ни


в одном ресторане нельзя курить, даже в открытых — на воздухе.

Лос-Анджелес знаменит не только киностудиями и Голливуд-бульваром, где звезды оставляют свои от­печатки, но и тем, что по пятницам здесь, впервые в Америке, демонстрируются новые фильмы. Потому что они здесь и снимаются.

В городе находятся два знаменитейших клуба — «Рокси» и «Виски», где выступают самые известные в мире группы и солисты, и никому из них там не платят ни цента. Само появление уже престижно.

Лос-Анджелес — столица рок-н-ролла. Музыканты слетаются туда со всего мира, как мухи на сахар. Если увидишь на улице четырех человек с длинны­ми волосами — значит, это точно рок-группа.

Красивейшая набережная «Оушен-авеню» с беско­нечным пляжем шириной около трехсот метров. Впро­чем, довольно уподобляться рекламному путеводите­лю, приезжайте — сами увидите лучший город Земли.

После полутора лет нашего проживания в Соеди­ненных Штатах иммиграционные власти прислали письмо, что нам необходимо получить «грин карт», то есть вид на жительство. До этого момента основ­ным документом, разрешавшим пребывание в Амери­ке, являлась справка, полученная нами в аэропорту Кеннеди.

Ситуация с паспортами в Штатах качественно иная, нежели в России. Как это ни покажется удивитель­ным, большинство американцев не имеют паспортов. Паспорт там нужен только для зарубежных поездок, точнее, для того, чтобы возвратиться в Соединенные Штаты, потому что выехать из страны можно прак­тически без всяких документов: езжай в любое вре­мя на все четыре стороны. При возвращении паспорт


является доказательством того, что ты — гражданин США. Процедура его получения предельно проста. Если, находясь за границей, ты потерял паспорт, то, явившись в американское посольство и уплатив де­сять долларов, в тот же день можешь получить но­вый.

Паспорт выдается только гражданам США. Для по­лучения гражданства надо прожить в Америке не ме­нее пяти лет. Если возникает необходимость в зару­бежной поездке в течение этого срока — к родственникам или по другой причине, можно полу­чить удостоверение туриста, травел-документ, кото­рое по твоему запросу отправляется тебе по почте в течение 45 дней. В экстренных случаях, при нали­чии соответствующих документов, травел-документ выдается сразу.

Если ты уже имеешь «грин карт» и прожил в Шта­тах пять лет, то можешь подать ходатайство на по­лучение гражданства. Очень интересно происходят эк­замены для желающих стать гражданами США. Ты идешь в офис «хауз оф иммигрейшн» и получаешь бумагу, где подробнейшим образом расписан весь сце­нарий этих экзаменов. После ознакомления тебя вы­зывают на беседу, задают несложные вопросы, типа «кто сейчас президент США?» или «сколько попра­вок имеет конституция США?». Могут попросить про­честь по-английски какую-то фразу, хотя знание язы­ка для экзаменов не требуется. Многие люди приходят с адвокатами, и те за них отвечают: моему клиенту английский язык не нужен по религиозным сообра­жениям (или по каким-либо другим).

У меня в лос-анджелесском «хауз оф иммигрейшн» вообще ничего не спрашивали. Я разговаривал на не­плохом английском и без лишних вопросов получил справку, что сдал все экзамены.


Любопытно, что чернокожий чиновник, выдававший справку, говорил со мной по-русски, причем его рус­ский был лучше, чем мой английский. Оказалось, моя физиономия знакома ему по рекламным клипам. Он смотрит русское телевидение, а я там принимал уча­стие в рекламе товаров супермаркета Чарли Асатря-на. (Клипы с моими песенками шли в Лос-Анджелесе несколько лет.) Своим блестящим русским он обязан Московскому университету, где учился в течение пя­ти лет. Теперь он работает для американского пра­вительства. Позже я отправил ему несколько своих кассет и в ответ получил благодарственное письмо, тоже на русском языке.

Конечная процедура получения гражданства — выдача сертификата. В Лос-Анджелесе этот акт про­исходит в «Конвеншн-центре». В назначенный день туда приезжают все сдавшие экзамены, обычно на­бирается две-три тысячи человек. При входе в зал ты отдаешь «грин карт» — теперь уже навсегда. За­тем каждый — в зависимости от буквы, с которой начинается его фамилия,— заходит в один из каби­нетов, где ему вручают сертификат о гражданстве и памятный значок. На торжественной церемонии, как правило, выступает сенатор, но на эту акцию может приехать и президент. После этого счастливые ново­испеченные американцы разъезжаются по своим до­мам. В общем, все это приносит лишь моральное удо­влетворение — вот и ты стал гражданином великой Америки, А многие живут в США всю жизнь, не имея гражданства. И ничего — только что голосо­вать не ходят.

На территории самих Соединенных Штатов основ­ным документом является отнюдь не паспорт, а во­дительские права. Если нет машины — удостовере-


ние личности, ламинированый кусочек картона с тво­ей фотографией и некоторыми необходимыми сведе­ниями: год рождения, рост, вес, цвет глаз и волос. Оно меняется каждые четыре года.

Водительские права признаются главным докумен­том по той причине, что их номер зарегистрирован во всех компьютерах.

Однажды со мной произошел характерный для Аме­рики казус. В солидном магазине, где меня, между прочим, хорошо знали в лицо, я покупал дорогой ко­стюм. Выписываю чек, расписываюсь, а они вдруг го­ворят:

— Ваше водительское удостоверение, пожалуйста.

Я протягиваю паспорт. Казалось бы, чек и пас­порт — чего еще? ан нет. Чек взять не могут, по­тому что паспорт для них ничего не значит. А по моему водительскому удостоверению, через компью­тер, можно узнать, есть ли на моем счету деньги. Ну как им объяснишь, что права у меня незадолго до этого сперли в Домодедово. Пришлось заплатить на­личными. Так что в Америке лучше потерять пас­порт, чем водительское удостоверение.

Паспорт в первый раз потребовался мне, когда я собрался на гастроли в Израиль. В иммиграционной службе своего района я в течение часа оформил все необходимые бумаги: заполнил анкету, сделал фото, сдал отпечатки пальцев.
  1   2   3




Похожие:

Под небом калифорнии iconЯ стою под звёздным небом

Под небом калифорнии icon1. Немой ответ на безмолвный вопрос Как загнанный пес под одноглазым небом

Под небом калифорнии iconДжулия. Слышал я под небом юга имя Джулия

Под небом калифорнии iconПод небом синим-синим, в далёкой Палестине
Иисус зовёт: «Закхей, Закхей, слезай скорее с дерева, я шёл к тебе домой. Иди встречай гостей!»
Под небом калифорнии iconЕласовская средняя общеобразовательная школа Горномарийского района республики Марий Эл
Масленица гуляется в последнюю неделю перед постом, начиная от понедельника и кончая воскресеньем (неделей). Села и города к Масленице...
Под небом калифорнии iconДокументы
1. /Похороны в Калифорнии.doc
Под небом калифорнии iconГора Большое Богдо
Эта гора, представляющая собой соляной купол, является самой высокой точкой области. Высота ее над уровнем моря 149,6 м. Эта удивительная...
Под небом калифорнии iconМежду небом и землей

Под небом калифорнии iconМежду небом и землёй…

Под небом калифорнии iconМ. В. Алпатов сравнил с «идеализированной географической картой Франции, на которой запечатлены «деяния» эпохи: дороги, каналы, постройки т д.»
А. Н. Бенуа назвал «исполинским храмом под открытым небом», а искусствовед М. В. Алпатов сравнил с «идеализированной географической...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов