В «Аллегро» я задыхался от недостатка профессиональных музыкантов, поэтому, как глоток свежего воздуха, ощутил приход Геппа icon

В «Аллегро» я задыхался от недостатка профессиональных музыкантов, поэтому, как глоток свежего воздуха, ощутил приход Геппа



НазваниеВ «Аллегро» я задыхался от недостатка профессиональных музыкантов, поэтому, как глоток свежего воздуха, ощутил приход Геппа
Дата конвертации17.07.2012
Размер95.49 Kb.
ТипДокументы



70 НАЧАЛО


В «Аллегро» я задыхался от недостатка профессиональных музыкантов, поэтому, как глоток свежего воздуха, ощутил приход Геппа. Удачным ма­невром был в то время контакт с директором дворца спорта «Юность» и обслуживание танцевальных вечеров на договорной основе. Однажды на репетицию пришел симпатичный кудрявый мальчик, встал в сторонке. Ну, думаю, поклонник, пускай посидит, послушает. Сам был настолько занят музыкальными разборками, что забыл о нем. Так он ушел ни с чем...

Потом узнал, что Люська-ионюська привела на репетицию поющего ба­рабанщика, только что поступившего в Институт культуры, родом из Орен­бурга. На следующей репетиции я исправил свою оплошность и позволил красавчику сесть за барабаны. То, что он вытворял на «бочках», впечатля­ло! Хотя голова с кудрями летала впереди рук!.. Потом он взял в руки скрипку, потом спел... Короче, я просто обалдел! Так произошло удачное приобретение Бориса Каплуна.

В институте все шло к разлуке. Нахватав кучу пропусков, я безболезнен­но принял очередную отставку от Давида Борисовича (благо, военная карь­ера из-за плохого зрения мне не грозила). По-прежнему маячила светлая мечта — питерские берега, куда я вскоре и отправился. На этот раз вроде и документы были в порядке, и сыграл на экзамене неплохо, но, увы, опять неудача! В приемной комиссии дали понять: мол, зря вы сюда мотаетесь — у вас же там Свердловск под носом...

Видимо, в человеке заложено от природы — в радости или в горести со­вершать авантюрные поступки. Вот и тогда свое непоступление в «консу» я отметил... первой в жизни сигаретой. Прогуливаясь по Невскому проспек­ту, заглянул в табачный киоск и подумал: «С чего бы начать? Слышал, что


кубинцы делают ароматный табак...» Взгляд остановился на пестрой пачке. «Партагаз» — отчеканил я и небрежно кинул рублёвку продавцу. Тот поче­му-то смерил меня взглядом, но сигареты дал. Вышел на улицу, затянулся и... Вдруг почва куда-то поехала вперед, в глазах появились радужные кру­ги, в глотку будто плеснули кипятком. Я схватился за стенку и в позе Гитле­ра простоял минуты три... Какой-то мужик подхватил меня: «Ты чё, первый раз, что ли?» — «А что, заметно?» — голосом Джигарханяна прохрипел я... «Да уж, конечно!» — посмотрел на пачку и изрек: «Ну, ты и даешь! Я этим табаком тараканов морю. Если хочешь начать, вон, видишь, собачка нари­сована — "Друг" называется. Сначала "подружись", а потом уж за сигары...»

«Дружок» после «атомных» провалился в кайф! Так незаметно у меня ра­зошлась первая пачка...

В этот день у меня случилось еще одно важное событие: я попал на кон­церт «Скальдов»! Тогда их популярность, как, впрочем, и их земляков — «Червоных гитар», была сумасшедшей. Это были представители славянско­го бита.
Так как в то время в СССР вообще не пускали западные группы, то поляки для нас были «выше крыши»! Чудом раздобыл билет в «Гостином дворе», и вот сижу в «Октябрьском», за закрытым занавесом, трепетно жду... Открывается сцена и со словами: «Расступитесь, люди, почтальон к вам едет!..» на всех обрушивается лавина мощнейшего звука, доселе мной не ощущаемого! Стоят длинноволосые мужички в клешах, сзади двухэтаж­ные колонки, от «Фейдеров» — витые шнуры... Сбоку — орган «Хаммонд» с механически крутящимся эффектом «Лесли», звук которого обволакивает и звучит аж снизу, в кресле! Через полтора часа при сердечном пульсе 150 я понял: вот оно — мое, я тоже так хочу!

Покидал Питер со смешанным чувством: горечь поражения в консерва­тории, пачка сигарет в кармане и жажда играть новую, красивую музыку!

И это желание стало материализоваться в октябре 1970 года, в малень­ком челябинском кафе «Юность». Комсомольские власти города решили проявить инициативу. Был задуман конкурс трех ведущих ансамблей горо­да: «Ариэль», «Аллегро» и «Пилигримы». Последние вдруг отказались и по­лучился своего рода «музыкальный ринг». Жюри под председательством моего старого знакомого режиссера Леонида Пивера с «веселыми» буты­лочками сидело в уголке и улыбалось в предвкушении... Было тесновато, сцены как таковой не было. У поющих можно было разглядеть пломбы в зубах, а гитарные грифы опасно маневрировали у судейских носов... Учи­тывая присутствие власти, я, естественно, «напихал» в программу несколь­ко «ободзинских» хитов и что-то гражданское, что-то наивное, но свое! По­том вышел «Ариэль». Прибавили громкость и, под визги собственных по­клонников, гордо удалились, посчитав, что первое место у них в кармане. Но жюри вынесло неожиданное решение: победитель — «Аллегро», а «Ари­элю» — торт как приз зрительских симпатий. Дальше пошла рядовая пьян-


ка, в разгар которой ко мне подсел барабанщик Витя Колесников: «Слу­шай, есть дельное предложение: давай соберем «сливки» из музыкантов го­рода, сделаем одну сильную команду, но оставим красивое название «Ари­эль». Видимо, предвидя мой вопрос, сразу отрезал: «Руководитель — ты!»

Позже я узнал, что это было неоднозначное решение. Фидельману не хо­телось покидать свой пост, поначалу они пригласили Каплуна, но тот ска­зал, что без меня не пойдет... (Нас с ним тогда связывало что-то вроде муш­кетерской клятвы.) Как бы там ни было, я почти сразу согласился. Конеч­но, тяжело было расставаться с «аллегрятами», тем более что у меня в составе был уже крепкий профессионал Гепп. Но как-то от него услышал, что вот-вот «загремит» в армию, и я понял, что Стасик — «отрезанный ло­моть».




^ Творческий процесс. 1970 г.


Окончательный расклад был такой: Ярушин — бас, руководитель, Фи-дельман пересядет на клавиши, Гуров — гитара-ритм, Слепухин — гитара-соло, барабаны — Витя Колесников, а Боря — на скрипке (иногда — за ба­рабаны!) Ударили по рукам и назначили «обмыв» сего события у Фенделя (в смысле — Фидельмана). Приближалось 7 ноября — государственный праздник для всех советских граждан. И мы решили приурочить к этой дате и наш день — пусть будет двойной праздник! Забегая вперед, скажу, что очень долго эта знаковая дата была для нас почти священной! Суще­ствовал даже негласный закон — справлять день рождения ансамбля только в своем кругу с подругами или женами





^ Валера и Боря -«не разлей вода»! 1970 г.

Итак, Левина квартира, первые тосты, первые речи и под хмельком сразу — за фортепиано. Первые спо­ры — что исполнять? Я «завелся» на тему: только свое! Лева Гуров сразу меня «обломал»: мол, ты пока не суйся, будешь делать то, что мы за­хотим... Обижаться не было смыс­ла — довлел авторитет Гурова, «пон­тяра» Слепухина, опыт Фенделя — кругом такие «монстры», что я за­ткнулся... Хозяин сел за фортепья­но, и первая песня, которая была выучена сходу, называлась «Утром солнце светит нам», музыка группы «Тремолос», слова Гурова. Весёлень­кая песнюшка на трех аккордах, во­кал сразу зазвучал мощно! В это вре­мя меня посетил приступ какого-то безудержного веселья... Тут же в голове радужные перспективы: вот мы — в Москве, цветы, девчонки, а вот Ливерпуль!.. За кулисами Джон Леннон жмет мне руку и на чисто русском произносит: «Хо-ро-шо!» Подбегают английские «мисски», тискают меня, хлопают по плечу, трясут...

Просыпаюсь... Это трясет меня Боря Каплун, лежу на тахте, в одежде. С его вопросом: «Слушай, а мы вчера что, все пиво выпили?» медленно опус­каюсь на землю.

Первые репетиции прошли на старой базе «Ариэля», в красном уголке областной больницы. Помню худрука — старую добрую бабушку Ию Нико­лаевну, нашу «нянечку»... Ни на одну из первых репетиций почему-то не пришел идейный организатор всего этого «безобразия» Витя Колесников. Что там у него произошло, не знаю, но Каплун, усевшись за барабаны, так намертво и «приклеился!»

На удивление мы с Борей быстро освоились, влились в их бит-ауру, и уже через две недели был объявлен часовой концерт в ЧПИ (политехе).

За несколько часов до выступления подходы к концертному залу напоми­нали гудящий улей. Ажиотаж неимоверный! Об аппаратуре хотелось бы сказать особо. Местные радисты-кулибины создали по бокам сцены нагро­мождения, напоминающие баррикады Парижской коммуны, собранные из кинаповских колонок, снятых с киноэкрана. Мне сказали, что там целых


200 ватт (!) Массивные микрофоны были такие тяжелые, что стойки под их весом периодически падали... Так мы их и прозвали: «ломовые» (от сло­ва ЛОМО). Гитарам, гэдээровским «Музимам» годились неприхотливые ди­намики любого калибра, поэтому кто-то притащил для их озвучки колокол со стадиона... А вот у меня на басу стояло невиданное чудовище, последнее слово советской техники — «Электрон»! Он напоминал военный радиопри­емник, поставленный боком на три черные деревянные ножки, и «изры-гал» аж 10 ватт! Но самым интересным в этом аппарате был глазок на пере­дней панели. Когда шел перегруз (а он шел все время) — огонек загорался и мигал, что приводило в неописуемый восторг толпы. Это была цветому­зыка!

Концерт задержали на полчаса. Не слишком ли надолго? Затрещали две­ри, неуправляемая публика кинулась к пока еще целым креслам...

Выйдя на сцену, мы поняли, что мощности нашей аппаратуры явно не хватает даже для того, чтобы поймать хотя бы тональность... Ревущая тол­па видела, что мы машем руками и вроде бы играем, но юношеский темпе­рамент перечеркивал все понятия о правилах поведения в храмах искусст­ва. Единственно, когда зал замолкал, — во время звучания чудных лиричес­ких песен. Это были «Лаура» Левы Ратнера и «Скажи, ты счастлив с ней?»



^ Перед конкурсом «Алло, мы ищем таланты»

в челябинском Дворце спорта «Юность».

Слева направо: В. Слепухин, Б. Каплун, Л. Фидельман, В. Ярушин. 1970 г.




«Ой, мороз, мороз...» 1970 г.

Фидельмана с текстами Гурова. А сидящий за барабанами и одновременно играющий на скрипке Каплун вызывал восхищение у девиц с мокрыми от слез глазами...

На концерте в основном звучала музыка западных групп: «Тремолос». «Манкиз», «Битлз», «Червоны гитары». Во время исполнения песни «При­видение» на словах: «Раздался жуткий крик, и свет вокруг погас!..» — мест­ные электрики, желая нам помочь, поняли это буквально и, щелкая рубиль­ником, довели публику до очередной экзальтации!.. При этом они выруби­ли и нашу аппаратуру, но за шумом и гамом это было незаметно.

После этого часового «сумасшедствия» в проходах валялись обломки не­скольких стульев. Начальство института было в бешенстве, но предъявлять нам счет не стали. Так проходило большинство «подпольных» концертов того времени. Конечно, такая популярность была приятна. Но меня не по­кидала мысль, что это все до поры до времени, надо делать что-то свое. Нужна была солидная база, больница — это не серьезно.

В декабре переселяемся во дворец железнодорожников. Как раз накану­не конкурса «Алло, мы ищем таланты», на который я уже «глаз положил». Директриса дворца, интеллигентная дама в годах, Рива Яковлевна Червон­ная, сразу поставила главное условие: не называть ансамбль «Ариэлем», во всяком случае — пока, дабы не усложнять отношения с партийными органа­ми. Пришлось подчиниться. Теперь вставал главный вопрос: с чем выхо­дить на конкурс? Исполнить западные песни нам не разрешат в принципе.


а петь советскую «лабуду» сами не хотим. Тут же предлагаю две русские на­родные: «Ой, мороз, мороз» и «Ничто в полюшке не колышется». Оба гита­риста прыснули со смеху...

Надо сказать, что мои отношения с Гуровым и Слепухиным в то время были очень натянутыми. Они оба были самоучками, и это сразу выдавало их. На интеллигентном языке говорить с ними было бесполезно. «Что, пья­ные песни базлать?! Нас же публика освистает!» — это самое вежливое, что я вспомнил в их возражении. В конце концов их убедил, что с битловскими песенками нам не видать общественного признания, как своих ушей!

...Конкурс проходил во Дворце спорта «Юность» в присутствии почти пяти тысяч зрителей! Перед такой аудиторией мы выступали впервые. Не­смотря на то, что нас объявили, как ВИА ДК ЖД, основная масса, конечно же, нас узнала. Меня бил страшный мандраж: ежели я провалюсь с фольк­лором — не жить мне больше!

После оглушительных оваций, а вызывали нас на поклон три раза, за ку­лисами я поймал взгляд моих оппонентов удивительно-уважительного от­тенка. Это была моя первая победа, главным образом — моральная!




Похожие:

В «Аллегро» я задыхался от недостатка профессиональных музыкантов, поэтому, как глоток свежего воздуха, ощутил приход Геппа iconПо творчеству А. С. Грина. «Алые паруса» как символ мечты и веры в её исполнение
Со страниц этой книги получаешь заряд свежего ветра, ясного воздуха, сияния облаков
В «Аллегро» я задыхался от недостатка профессиональных музыкантов, поэтому, как глоток свежего воздуха, ощутил приход Геппа iconНаша земля воздуха глоток

В «Аллегро» я задыхался от недостатка профессиональных музыкантов, поэтому, как глоток свежего воздуха, ощутил приход Геппа iconРастения хищники
Все они произрастают на почвах, бедных питательными веществами, поэтому используют животный белок для восполнения недостатка фосфора,...
В «Аллегро» я задыхался от недостатка профессиональных музыкантов, поэтому, как глоток свежего воздуха, ощутил приход Геппа iconРусский язык и культура речи как средство формирования общекультурных и профессиональных компетенций при подготовке бакалавров различных специальностей рябкова Н. И. Санкт-Петербургский государственный университет сервиса и экономики
Как средство формирования общекультурных и профессиональных компетенций при подготовке бакалавров различных специальностей
В «Аллегро» я задыхался от недостатка профессиональных музыкантов, поэтому, как глоток свежего воздуха, ощутил приход Геппа iconКонтрольная работа (итоговая) по физике 8 кл
Температура воздуха в комнате объемом 48 м3 увеличилась от 15 до 200С. Какое количество теплоты получил воздух? (Плотность воздуха...
В «Аллегро» я задыхался от недостатка профессиональных музыкантов, поэтому, как глоток свежего воздуха, ощутил приход Геппа iconПроект «Бородинское сражение – как было и как могло быть» Критерии для анализа качества исследования
...
В «Аллегро» я задыхался от недостатка профессиональных музыкантов, поэтому, как глоток свежего воздуха, ощутил приход Геппа iconТермометр как называется прибор для измерения температуры воды, воздуха, почвы?

В «Аллегро» я задыхался от недостатка профессиональных музыкантов, поэтому, как глоток свежего воздуха, ощутил приход Геппа icon« ????? ??????????? ???» Пути форменосцев
Тиндомен стоял в сумраке ночного леса. В его душе было странное чувство единения с этой землёй, словно он ощущал жизнь каждого дерева,...
В «Аллегро» я задыхался от недостатка профессиональных музыкантов, поэтому, как глоток свежего воздуха, ощутил приход Геппа iconРецензия на книгу Отто Вейнингера «Пол и Характер» 1 Исследуя «еврейский вопрос»
Позже я нашел ее электронную версию в б-ке фантастической литературы, однако, как показало Интернет-расследование, в Сети о Вейнингере...
В «Аллегро» я задыхался от недостатка профессиональных музыкантов, поэтому, как глоток свежего воздуха, ощутил приход Геппа iconОт джаза к «новой волне»
Сегодня молодые любители поп-музыки, услышав о группе «Рондо», безошибочно определяют ее стиль, назовут руководителя и музыкантов,...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов