1982 утро планеты, заповедные места icon

1982 утро планеты, заповедные места



Название1982 утро планеты, заповедные места
Дата конвертации17.07.2012
Размер139.07 Kb.
ТипДокументы



1982 УТРО ПЛАНЕТЫ, ЗАПОВЕДНЫЕ МЕСТА


Дома меня ждал социальный заказ. Специально к встрече советской и американской молодежи Морозов с Романовым написали антивоенную сю­иту «Утро планеты», автоматически это был заказ фирмы «Мелодия» на следующий диск-гигант. В то время наблюдался массовый психоз по нейт­ронным войнам. Он буквально захлестнул нашу эстраду, пошло много спе­куляций на эту тему. Но мне было интересно, там были «страсти-мордас-ти», бомбы, мир, контрасты... Эту работу я разделил пополам с Геппом, аранжировавшим несколько частей. Так, в «монологе нейтронной бомбы» Стасик в образе Хлопуши вновь поразил музыкальный мир... Хоть я не счи­таю эту работу серьезной, она все-таки имела положительный резонанс, даже у наших рьяных поклонников. Скорее потому, что она была сделана мастерски, профессионально. В июле 1982 года сюита впервые прозвучала в Иркутске.

Вообще, вспоминая Сибирь, не могу удержаться от восхитительных эпи­тетов по поводу нашего народа, наших зрителей. Наблюдая за ними в разных точках страны, замечаешь, что в стороне от Москвы, углубляясь на восток, народ приобретает, в твоем понимании, другие черты. Здесь люди более бескорыстны, добры и даже приветливее... Никогда не забуду русскую бань­ку на берегу Ангары, купание в Байкале, классных «пацанов» — ресторанных музыкантов, с юмором у которых «все в порядке»! Нас окружала какая-то беззаботная аура, порой казалось, что так не может быть! А может, это бы­ли наши звездные часы, дни и годы? Скорее всего, за Уралом — это другая Россия, пусть малоимущая, но чистая душой, коей и славится на весь мир!

Интересные контрасты мы ощутили в следующей поездке на политичес­кий форум в Западный Берлин. По истории знали, что этот знаменитый




^ Исполнение сюиты «Утро планеты». 1982 г.

город имеет два статуса: социалистического и капиталистического. Но то, что мы увидели, нас долго поражало. Едем привычным маршрутом по знакомому гэдээровскому Берлину и вдруг — шлагбаум, а через пять минут мы — в другом мире!

Реклама, музыка, люди улыбаются, все вокруг яркое и необычное! Устро­ители фестиваля, извинившись, что в западноберлинском отеле нам не хва­тило места, предложили ночевать в восточном, но утром, мол, нас заберут на место встреч в западный! Мы, конечно, согласились. Так четыре дня мы сновали из холодного в горячее! Здесь вдруг у меня начались крупные нела­ды со здоровьем. Подскочило давление, я упал на землю, медики отвезли меня в госпиталь под капельницу. Через сутки я встал, но с трудом отрабо­тал концерт. Позже, обследовавшись, понял — это нервное напряжение, ко­пившееся годами, дает себя знать...


О пристальном внимании к нашему творчеству говорил тот факт, что маститые и не очень маститые композиторы постоянно предлагали мне свои песни. Кроме Богословского, у нас уже был «джентльменский набор» в лице Людмилы Лядовой, Юрия Саульского, Вячеслава Добрынина, Саши Морозова... Помню, как-то в гостиницу «Россия» пришел ко мне Юра Лоза, с грустью посетовав, что Бари Алибасов, его шеф, «попросил» из «Интег­рала» (была такая саратовская группа), и ему негде «обнародовать» свои


песни. Я включил магнитофон, и Юра напел под гитару несколько класс­ных песен, в том числе — «Девочка сегодня в баре», «Мать пишет» и дру­гие. Они мне очень понравились, это был какой-то «свежачок» после «кровь-любовь»! И, что самое главное, очень близко к нашему стилю! Но, взяв их в репертуар, нигде в эфире реализовать не удалось — Лоза был зап­рещенным автором. Однако очень скоро он «легализовался» и стал петь свои песни сам. Я был этому только рад. И вот Юра пришел на наш «сольник» в «Россию», принес новую песню и сказал: «Старик, я хочу тебе в знак уважения подарить вот этот шлягер», — и спел на репетиции «Запо­ведные места». Это был хит! Второй припев я пел уже вместе с ним... По­чти сразу же мой старый друг Тодик Ефимов, автор песни «Комната сме­ха», подкинул еще одну, «ломовую» — «Баба Яга». Ее он, признался, писал для Каплуна, видя, как тот дурачится за кулисами, и попал в точку. Долгое время Боря, даже по сей день, не может выйти из этого образа. Песня сра­зу понравилась, причем всем «слоям», благодаря опять ЦТ. Кстати, снимая ее на «Утреннюю почту, мы не уложились в график, и песню, снятую всего одним планом (!), временно положили на полку, в надежде доснять потом. Но, желая быстрее донести ее до зрителя, режиссеры все-таки «пихнули»





^ Редкий снимок - все музыканты «Ариэля» со своими женами. 1982 г






этот полуфабрикат на экран, и в та­ком виде «Бабу Ягу» эксплуатирова­ли и дальше...

Оглядываясь назад, вспоминаю, как тяга к театрализации снова и снова давала о себе знать, наверное, как и детская любовь к цирку. Пос­ле «взрывающегося» патефона, в продолжение истории о «Бабе Яге», кладем «Кащея» на носилки, любез­но подаренные медиками, и разыг­рываем сценку прощания «Лешего» и «Бабы Яги» со сказочным мон­стром. В песне «Сон ковбоя» мне пришлось научиться играть на сти­ральной доске... Ну, а 13-минутный «Концерт для тромбона с оркест­ром» — это вообще клоунская паро­дия на симфонический концерт.

Здесь еще одна удача Каплуна как артиста комедийного жанра. Народ просто «умывался» слезами, когда Боря перед тем, как играть, «лизал»



^ Клоунада «Концерт для тромбона с оркестром». 1982 г.


смычок, а у Шарикова перед его соло постоянно падал раструб кларнета... А «знаменитый» тромбонист Лев Гуров скромно сидел на стульчике, дожи­даясь своего соло, пока мы ломали комедию, и откровенно похрапывал... Изредка, просыпаясь, разворачивал пакет с бутербродами и вареным яич­ком и начинал натурально «жрать»!

Зрители просто стонали от смеха! И вот оркестр заканчивал увертюру, и все уставились на тромбониста, который торжественно вставал и издавал первую и единственную ноту «до»! После таких оваций можно было смело выступать в цирке! Вообще-то это была коллективная работа и, что самое главное, колоссальная разрядка как для зрителя, так и для нас. В конечном итоге у нас было настоящее шоу в силу возможностей своего жанра. Еще одна клоунада родилась после озвучивания музыкальных телешуток на сти­хи Аркадия Хаита на нашем телевидении. Я написал шуточную песню про стеклотару, но не думал, не гадал, что она станет гимном всех алкашей! Знаменитый припев звучал так:

«Тара-тара-стеклотара, звон по улицам идет! Кто с посудою шагает — никогда не пропадет!»

На экране досталась роль и моему маленькому Олежке. Он вылезал из-под елочки и пел:

«Все мы учимся отлично, а врагам хотим сказать, Что посуды заграничной мы не будем принимать!»

Сразу после этой новогодней съемки возникает идея изобразить все это на сцене. И здесь рождается еще один «гениальный» актер. Администрато­ром-бригадиром у нас в то время был Володя Семенов — танцор степа на пенсии. Небольшого роста, скуластый, с папиросой в зубах, идеально под­ходил на роль бомжа, подбирающего бутылки. Во время исполнения песни он ходил по сцене и собирал тару, заранее припрятанную под колонки. Но сыграл настолько натурально, что просто сбивал аплодисменты — публика думала, что это простой работник сцены, очищающий рабочее место... Не­сколько пустых бутылок Владимир Николаевич таскал за собой, это теперь был его реквизит. Частенько, не разобравшись, местные уборщицы под утро, очищая комнату, реквизировали его посуду в свою пользу... Первого апреля, в день смеха, произошла не очень смешная шутка.

Это было в Ворошиловграде (Луганске). Утром нам предстояла поездка в город Красный Луч. Как часто бывает, аккуратист Сергей Шариков вы­шел раньше всех и отправился за угол, за прессой. Через минут пять «выва­ливает» вся остальная группа, кто-то громко командует: «Поехали!», и авто­бус трогается. Некоторые сразу завалились спать, я, как всегда, уткнулся в газету. Проехав километров сто, меня стало одолевать какое-то чувство,


что что-то не так... Тут моя Оля спрашивает: «А где Шариков?» Я говорю: «Да спит, наверное, где-то сзади...» На всякий случай обернулся и обо­млел — тю-тю! Так концерт пришлось играть впятером. А Шариков меж тем так и подумал, что это первоапрельская хохма, подождал на улице, по­том пошел в номер, и скоро ему стало не смешно... За эту жестокую шутку мы, конечно, извинились, но его концертная ставка не пострадала.

Вообще, первоапрельские шутки в разные годы были нестандартные. Например, однажды, перед репетицией какого-то большого гала-концерта, нам сказали, что за звуковым пультом будет работать весьма важная особа, мол, у него все настроено, можно репетировать. Выходим на сцену, смот­рим — в зале руки в боки сидит очкасто-бородатая личность, москвич, с очень уверенным взглядом. Мы подмигнули друг другу и подошли к микро­фонам. Я произнес: «Pax, два, три хэхыре... мао... выхоких...» Глаза борода­ча округлились... Он потянулся к пульту, что-то добавил. То же выдал Боря: «Pax... рах-х-х...» Тот встал. «Да ма-о-же, ма-а-а-о!» — почти закричал Лева. У «звукача» вспотели очки... Он уже крутил все, что можно, отчего аппарат аж засвистел! Тут все увидели его спринтерский рывок к колонкам, а когда заскочил на табурет и припал ухом к динамикам, спеси как не бывало! Его испуганная фраза: «Ну, ... опять пищалки сгорели!» — потонула в общем хо­хоте... Этот очкарик потом долго с нами не разговаривал...

Главным событием 82-го года я, конечно, считаю наш повторный приезд в ФРГ.

Немцы сдержали слово, и мы в составе делегации советских артистов поехали обслуживать выставку промышленного оборудования в Дюссель­дорфе. Вместе с нами выступали и спортсмены — Роднина с Зайцевым в фигурном катании и хоккеист Анатолий Фирсов. Большое фольклорное шоу прошло блестяще! Кроме нас, Жанна Бичевская и «Русская песня» с Надеждой Бабкиной подлили «масла в огонь», и немцы просто верещали от восторга! Делаем парадоксальный вывод: гэдээровцы отнеслись к нам по-дежурному вежливо, а здесь фээргэвцы в нас просто души не чаяли!

После концерта директор отеля, симпатичный толстяк Отто закатил нам шикарный банкет за свой счет. С Толей Фирсовым мы сразу нашли об­щий язык, «разогревшись» водочкой. В этот вечер с нами были Ирина Род­нина и Александр Зайцев. Надо было видеть, как Саша льнул к нашей ком­пании! Признался, что осточертели эти сборы, хочется домашнего тепла, просто мужской компании. Но, выпив фужер шампанского, услышал власт­ный голос Ирины: «Саша, домой!» Бедный Шурик поплелся в номер... Ири­на очень доходчиво пояснила: «У нас завтра рано тренировка...» На часах было 21:30.

Рюмочки, которыми нас потчевали немцы, были малюсенькие, но их приносили так часто, что вскоре мы помогли знаменитому хоккеист)' от­правиться на кроватку «штрафников»! Оказывается, Толя или не знал, или


забыл незатейливые условия немецкого пития. Красивенькая фрейлин раз­носила на подносе русский шнапс и внимательно следила за пьющим. Если после осушения рюмка ставилась прямо, на ножку — значит, гость желает еще... Если переворачивает, то, мол, хорош — скройся с глаз! Толик ставил по-русски и, видимо, не смог отказать...

С Надей Бабкиной и ее девчонками у нас была сплошная идиллия — свои «в доску»! Особенно в Надежде мне импонировало чувство хозяйки, с ка­ким она выходит на сцену. Это солидное чувство достоинства я впослед­ствии даже перенял у нее. В концерте мы даже подпели им казачьи песни. Как Наде идет фольклор — значит, ничего не сказать! Но фольклор с долей нецензурщины — еще лучше. Это у нее звучит очень органично: она имеет право, у нее особый уровень вкуса.

Там же, гуляя по Дюссельдорфу, усекли один момент, связанный с секс-магазином. Надо сказать, что по поводу посещения подобного заведения у «бабкинцев» не было особенных комплексов. И вот мы увидели, как трое наших девчонок смело «запилили» в это злачное место. Что самое интерес­ное — нас они не заметили. Осторожно подойдя к дверям, лицезрели пи­кантную ситуацию: солистки ансамбля «Русская песня», ничуть не стесня­ясь обалдевшего продавца, спокойно, я бы даже сказал, чувственно, выби­рали латексные фаллосы... Причем они напоминали торговок с одесского «Привоза», сортирующих картошку... Вдоволь насмеявшись, девчонки захо­тели поразвлечься. В те времена видео еще не было так популярно, и секс-кабинки с фильмами были укомплектованы простой кинопленкой. В кабин­ку помещался всего один человек нормальной комплекции. За монету в одну марку включался механизм, и в течение двух минут крутилось трехми­нутное кольцо-сюжет о страстной любви. Фильм шел не с начала или, на­оборот, с начала, но не до конца... Короче, это было простое выманивание денег, в основном у мужчин, женщины туда почти не заглядывали. Бросив вторую монетку и дождавшись финала, клиент уходил.

Каким образом в эту «клетушку» впихнулись три (!) не очень стройные русские бабоньки — это сюжет для «Книги рекордов Гинесса»! В целях эко­номии, россияне, видимо, и не то могут! Итак, зазвенела монета, пошла пленка, и послышалось знакомое ржание советских ценителей секса! Мы с Борей подошли на цыпочках, я наклонился над замочной скважиной и хо­рошо поставленным баритоном четко и громко произнес: «Прекратите бе­зобразие!» В ответ кто-то шепотом: «Тихо, мля...» Приоткрывается дверь, показывается один огромный испуганный Надин глаз, и через две секун­ды... Столько матерных слов за полминуты я не слышал ни разу, тем более, что адресованы они были мне! Надя посетовала: «Чуть инфаркт не случил­ся. И так тут кагэбэшники "пасут", и ты тут!»

Уникальный случай, который произошел в одну из дюссельдорфских но­чей, был далек от юмора... Однажды нам с Каплуном не спалось. «Пошли,




^ Новогодние съёмки Наконец-то

на челябинском телевидении. я стал опять дирижёром!

погуляем», — предложил я, и мы отправились вдоль по улице мимо светя­щихся витрин. Было какое-то романтическое настроение и абсолютное чув­ство безопасности. Именно в ФРГ мы узнали, что патрулировать улицы там нет необходимости: на каждой улице установлены телекамеры и, если что случается, все видно на экране... На часах было около двух часов ночи. Отойдя метров пятьдесят, услышали какой-то странный шум разбитого стекла и пьяные крики мужиков. А затем и увидели, как к нам приближают­ся двое молодых хиппи с железными прутьями в руках. Направо и налево они крушили витрины и орали во всю глотку! Вовремя сообразив, что здесь не Челябинск и это далеко не наши поклонники, мы с Бобом тут же нырнули в подворотню и спрятались за колонной. К нашему счастью, не заметив нас, они двинули в сторону нашей гостиницы, по пути зацепив еще одну витрину... Почувствовав запах «жареного», два уральских музыканта, решив не искушать судьбу, поспешили вернуться. В ту же минуту, как в зап­равском боевике, слышим за спиной визг тормозов, нас обгоняет «черный воронок», преграждает нам дорогу, и из машины навстречу нам пулей выс­какивают два человека в кожаных плащах... Один из них тут же закричал: «Аусвайс».

Хотели поднять руки, но быстро сообразили, что это не «Хэндэ хох!» Боря протянул одному из «агентов» наш «молоткастый», и мы наперебой с англо-русским диалектом промямлили, мол, мы — рашэен артистэн... отель «Терминус»... От разбирательства в полицейском участке нас спасло то, что хулиганы ушли недалеко и, пока полицай рассматривал документ, за его спиной раздались очередные крики и звон витрин... Поняв, что нарушите­ли — не мы, люди в черном почти одновременно крикнули: «Шнеллер!» Это слово переводить не требовалось — о Штирлице мы читали с детства! Юркнув, словно мышки, под одеяла, только потом осознали, как мы удачно


выкарабкались! Видимо, на экране два силуэта совпали... Больше поздно нам гулять не хотелось...

После ФРГ выступление на берлинском фестивале политической песни, организованном коммунистами, показалось нам экскурсией к аборигенам Аляски... У всех участников — такая одержимость, граничащая с безумием, поднятые вверх кулаки и клятва сражаться с империализмом до конца... До какого — нам не уточняли... Одеться на сцену нужно было «никак!» То есть, в чем ходишь, в том и поешь, это обязательно! Чем дранее джинсы, тем клёвее! Мы тоже трясли кулаками, сурово насупив брови. На банкете я про­изнес страстный политический тост, который заканчивался тем, что непло­хо бы нам встретиться еще и еще... Если б я знал, что, сидя рядом с Эгоном Крэнцем, тогдашним комсомольским вожаком ГДР, «лебезил» перед поли­тическим преступником, которого в конце девяностых международный трибунал посадит в тюрьму как одного из сподвижников Эриха Хонеккера!

После зарубежных гастролей концерты для своих — это ни с чем не сравнимый праздник! Словно изголодавшись, работаем «на износ», почти не чувствуя усталости!

Вспоминаю концерты на Байконуре, в городе Ленинске, в городке кос­монавтов. Как всегда, крики «Браво!», исполнение на должном уровне. Но после концерта подходит мужчина средних лет, отводит меня в сторону и заговорщицким шепотом говорит: «Валерий, все это очень хорошо, но ска­жите честно, я никому не скажу, вы ведь пели под фонограмму?» Я ему: «Да вы что! Ни в коем разе!» Смотрю, не поверил он моим словам, ушел рас­строенный... На следующий день был еще один концерт, там же. Во время выступления смотрю боковым зрением — кто-то внимательно наблюдает за кулисами. Оборачиваюсь — вчерашний знакомый! И вот прощальный по­клон, уходим в гримерку, и следом тот мужчина: «Задержитесь, пожалуй­ста!» Я остановился. «Валерий, дайте пожать вашу руку, я был не прав, это бесподобно!»

А дома, в Челябинске, в газете «Комсомолец» читаем такой расклад по­пулярности. Здесь видно, что наступают более жесткие команды и чистых поп-групп наверху нет.

  1. «Машина времени»

  2. «Ариэль»

3. «Земляне»

  1. «Воскресенье»

  2. «Круиз»







Похожие:

1982 утро планеты, заповедные места iconЗаповедные места

1982 утро планеты, заповедные места iconУтро планеты

1982 утро планеты, заповедные места iconОлег Шапошников. Героин. Повесть из цикла «Маленькие повести»
Натали стояла у окна. Поднимался рассвет. Он начинался тихо, робко, но в тоже время неумолимо. Он приносил острую, кровоточащую печаль...
1982 утро планеты, заповедные места iconКонкурс по созданию пилотируемого корабля не состоялся 3 17. 07. 2006 3 "Дискавери" приземлился на мысе Канаверал 3
Марс была произведена мягкая посадка посадочного блока американской амс "Viking-1". Первый космический аппарат США достиг поверхности...
1982 утро планеты, заповедные места iconДолго же длилось утреннее молчание
Двадцать третье июля. Утро. Не столь долгожданное, но все же – утро. За окном брезжит синий рассвет, но выключены огни на веселой,...
1982 утро планеты, заповедные места iconИсточник: газета "Рыбный Мурман" №№8,13 1982 года
Елин александр Сергеевич, капитан бмрт «Тридцатилетие Победы» Мурманрыбпрома в 1982 году
1982 утро планеты, заповедные места iconИсточник: газета "Рыбный Мурман" №23 1982 года
Кацко николай Григорьевич, капитан «живорыбного» сейнера «Доломит» Мурманрыбпрома в 1982 году
1982 утро планеты, заповедные места iconРеферат по астрономии на тему «Планеты земной группы» ученица 11 класса б моргунова Юлия Учитель: Шарова Светлана Владимировна
Венера, Земля, Марс движутся внутри пояса малых планет. Планеты близки по таким физическим характеристикам, как плотность, размеры,...
1982 утро планеты, заповедные места iconНа конкурс «Художник забытой планеты»
Темное ночное небо перечеркнула багряная полоса. Огромная каменная глыба стремительно неслась к Земле. С чудовищным ускорением она...
1982 утро планеты, заповедные места icon1-7 мая 2010 года в г. Анапе (Краснодарский край) Оргкомитет олимпиады «Эрудиты Планеты»
Оргкомитет олимпиады «Эрудиты Планеты» в сотрудничестве с проектом «стоп! Снято!» будет проводить
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов