РичардиЛеслиБа Х icon

РичардиЛеслиБа Х



НазваниеРичардиЛеслиБа Х
страница1/8
Дата конвертации21.07.2012
Размер1.41 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8
1. /BACH-01.docРичардиЛеслиБа Х



Р и ч а р д и Л е с л и Б а х


Е д и н с т в е н н а я


© Richard Davis Bach. O n e . N.Y., 1988.


Ж-л “Наука и Религия”, nn 5-9 за 1990 г.


Р_и_ч_а_р_д Б_а_х - автор прославленной “Чайки по имени Джонатан Ливингстон”.

Р_и_ч_а_р_д Б_а_х - создатель прельстительных “иллюзий” (на русском языке впервые напечатаны в “Науке и Религии”).

Р_и_ч_а_р_д Б_а_х предоставил журналу право на издание своего нового романа “Единственная”.

Автор передает гонорар в фонд милосердия СССР.

Предисловие

к русскому изданию

Во время нашей первой встречи нас разделял занавес - нет, не железный - это был занавес одного из лучших концертных залов лос-анджелеса, “Шрайн Одиторум”. Ваши танцоры были просто великолепны! В конце выступления зал взорвался овацией, все кричали “браво”, “бис”, нас наполняли любовь и радость.

В те дни в америке все были без ума от твиста, - и вот вы вышли на бис и сплясали нам... Твист! Зрители хохотали до упаду - кто бы мог подумать, что такие мастера могут танцевать этот незатейливый, но чисто американский танец, да так здорово! В ответ на новый шквал аплодисментов вы подарили нам “вирджиния рил!”, Американский “казачок”, и это опять тронуло наши сердца, мы поняли, что вы очень хорошо знаете нас, и мы тоже знаем вас прекрасно.

Мы вскочили, плача от радости и смеясь. Американцы посылали воздушные поцелуи советским людям, советские - американцам. Нас объединила любовь.

С этого момента мы увидели вашу красоту и элегантность, ваш юмор и обаяние. Какие бы проклятия и угрозы ни посылали друг другу лидеры наших стран... Вы стали нами, а мы - вами, у нас больше не было сомнений.

С тех пор мы никогда не забывали о вас. Всякий раз, когда занавес поднимался, мы зачарованно смотрели на вас и мечтали, что придет день и занавес исчезнет, и тогда наши встречи перестанут быть мимолетными.

И вот этот день настал.

Исчезли стены, разделявшие нас, и мы, как близнецы, разлученные с

детства, бросаемся друг к другу в объятия, смеясь и плача от радости. Мы снова вместе! Как много мы должны сказать друг другу! И все - прямо сейчас, в эту самую секунду, ведь и так уже много времени растрачено понапрасну, а слова слишком неторопливы, чтобы выразить ими, как мы рады возможности наконец прикоснуться друг к другу.

Мы писали “единственную”, надеясь, что этот день когда-нибудь придет, но были совершенно поражены, узнав, что книга переведена на русский язык, - наша мечта сбылась!

Мы еще могли поверить в то, что наши необычные приключения могут заинтересовать кого-то в америке.
Но каково нам было увидеть, что заложенные в этой книге идеи воплощаются в жизнь всем советским народом и вашим президентом, политиком-провидцем, по праву ставшим всемирным героем... Может быть, где-то на жизненном пути мы оступились и случайно шагнули в мир, в котором воображение победило страх?

Мы с волнением следим за тем, как наши народы пытаются использовать этот шанс. Мы следим за этим, затаив дыхание.

Вот наша сокровенная мечта: пусть эта маленькая книжка, наш подарок вам, станет сценой, на которую ваши мечты выйдут вместе с нашими, и пусть поднимающийся сейчас занавес никогда уже не опускается.

Ричард Бах

Лесли Парриш-Бах


Штат Вирджиния,

Лето 1989 года.

- 1 -


Ричард и Лесли Бах


Мы прошли долгий путь, Не так ли?

Когда мы впервые встретились двадцать пять лет тому назад, я был летчиком, зачарованным пилотом, пытавшимся в показаниях приборов разглядеть смысл жизни. Двадцать лет назад крылья чайки распахнули перед нами совершенно необычный мир, заполненный жаждой полета и стремлением к совершенству. Десять лет назад мы встретились с м_е_с_с_и_е_й и узнали, что он живет в каждом из нас. И все же вы прекрасно понимали, что я был одинок, и о чем бы ни говорил, в душе я всегда оставался летчиком, прокладывающим по жизни летный курс.

И вы были правы.

Наконец, я поверил в то, что узнал вас достаточно хорошо, чтобы вы

могли разделить со мной все приключения, со счастливым и не очень счастливым концом. Вы начинаете осознавать, как устроен мир? Я - тоже. Вы чувствуете безмерное одиночество и беспокойство от всего того, что вы видели в этом мире? Я - тоже. Вы всю жизнь искали ту единственную и неповторимую любовь. Я тоже искал и нашел ее, и в своей книге “Мост через вечность” я познакомил вас с ней - Лесли Парриш-Бах.

Теперь мы пишем вместе. Лесли и я. Мы стали Рилесчардли - уже точно не разобрать, где кончается один и начинается другой.

После “Моста” семья наших читателей стала нам еще ближе. К пытливым искателям приключений, отправляющимся вместе со мной в небо в моих первых книгах, добавились те, кто мечтает о любви, и те, кто нашел ее - наша жизнь, как зеркало, отразила их жизни, об этом они пишут нам снова и снова. Может быть, мы все меняемся, видя свое отражение в других?

Обычно мы разбираем нашу почту на кухне, один читает письма вслух, пока другой готовит что-нибудь вкусненькое. Иногда, читая их, мы так хохочем, что салат валится в суп, а иногда мы плачем, и от этого еда становится горько-соленой.

Как-то жарким днем нас заморозило вот такое ледяное письмо:

“Вы помните Ричарда из альтернативной жизни, о котором вы говорили в книге “Мост через вечность”? Он убежал, не желая отказаться от своих поклонниц ради Лесли. Мне кажется, вам будет интересно прочесть это письмо потому, что я и есть тот самый человек, и я знаю, что случилось потом...”

То, что мы прочли, было просто поразительно. Он, тоже писатель, неожиданно разбогател, опубликовав бестселлер, а потом у него появились проблемы с налоговым управлением. И он тоже бросил поиски той единственной, разменяв ее на многих.

Потом он встретил женщину, полюбившую его таким, какой он есть, и со временем она поставила его перед выбором: или она будет единственной в его жизни, или в его жизни ее не будет совсем. Когда-то Лесли предложила мне точно такой же выбор, так что наш читатель оказался на той же развилке жизненных дорог.

На этой развилке я выбрал дорогу, где меня ожидали человеческая близость и теплота.

Он повернул в другую сторону. Улетел от женщины, любившей его, и, бросив свой особняк и личный самолет, укрылся от налоговых инспекторов в Новой Зеландии (где, кстати, чуть было ни оказался я). Он продолжал:

- 2 -


“...Я пишу, и мои книги охотно покупают. У меня есть виллы в окленде, мадриде и сингапуре. Я путешествую по миру, правда, в сша мне появляться нельзя. И никого к себе слишком близко не подпускаю.

Но я по-прежнему думаю о своей Лауре. Как бы все сложилось, если бы я воспользовался тем шансом? Может быть, “мост через вечность” - это и есть ответ на мой вопрос? А вы по-прежнему вместе? Правильно ли я сделал выбор? А вы?...”

Сейчас он - мультимиллионер, осуществивший все свои мечты, и весь мир вроде бы лежит у его ног, но, дочитав это письмо, я смахнул нечаянную слезу и увидел, что Лесли, уронив голову на руки, плачет навзрыд.

Долго нам казалось, что мы его выдумали, что он - просто призрак, живущий в возможном, но неведомом нам измерении. Однако после этого письма мы не могли найти себе места, словно в нашу дверь позвонили, а мы не можем ее открыть.

Затем (вот занятное совпадение), я прочитал маленькую странную книжку “Объяснение квантовой механики на основе множественности миров”. Да, действительно, существует множество миров, говорится в ней. Каждую секунду привычный нам мир расщепляется на бесконечное множество других миров, имеющих иное будущее и иное прошлое.

Физика утверждает, что Ричард, решивший убежать от Лесли, вовсе не исчез на том жизненном перекрестке, круто изменившем направление всей моей жизни. Он существует. Только уже в альтернативном мире, движущемся параллельно нашему. В том мире Лесли Парриш тоже выбрала иную жизнь:

Ричард Бах вовсе не ее муж, она отказалась от него, узнав, что он несет с собой не радостную любовь, а лишь бесконечное горе.

После “Множественности миров” мое подсознание по ночам постоянно перечитывало эту книжку и норовило влезть в мой сон.

- А вдруг ты сможешь проникнуть в эти параллельные миры, - нашептывало оно. - Вдруг ты сможешь встретить Лесли и Ричарда еще до того, как ты совершил свои самые страшные ошибки и свои лучшие поступки? А вдруг ты сможешь предостеречь их, поблагодарить их или спросить о том, на что у тебя не хватает смелости? Интересно, что они знают о рождении, жизни и смерти, карьере, любви к родине, мире и войне, чувстве ответственности, свободе выбора и последствиях своего выбора, о том мире, который, на твой взгляд, реален?

- Исчезни, - отвечал я.

- Ты думаешь, что не принадлежишь этому миру, полному войн и разрушений, ненависти и насилия? Почему же ты живешь в нем?

- Дай поспать, - просил я.

- Ну ладно, спокойной ночи, - отвечало подсознание.

Но оно никогда не спит, и мои сны наполняются шорохом перелистываемых страниц.

Сейчас я проснулся, и все же эти вопросы остались. Правда ли, что делая выбор, мы целиком изменяем наши миры? А вдруг наука окажется права?

Наш гидросамолет, сверкающий, как кусочек радуги на снегу, плавно перевалил через подернутые дымкой горы и заскользил вниз. В полуденном мареве под нами раскинулась гигантская бетонная вафля - это пекся на солнце ЛосАнджелес.

- Сколько нам еще осталось, дорогая? - Спросил я в интерфон.

Лесли посмотрела на шкалу радиодальномера и сказала: “32 мили или 15 минут полета. Соединяю тебя с диспетчером Лос-Анджелеса”.

- Спасибо, - сказал я и улыбнулся. Как сильно мы изменились с тех пор, как нашли друг друга. Она ужасно боялась полета, а теперь сама


- 3 -


стала настоящей летчицей. Я ужасно боялся женитьбы, но вот уже одиннадцать лет как стал ее мужем, и все еще чувствую себя счастливым влюбленным, спешащим на первое свидание.

- Вызываю диспетчерскую Лос-Анджелеса, - сказал я в микрофон. -

Говорит мартин сиберд 14 браво. (Мы прозвали наш гидросамолет “ворчуном”, но диспетчеру я назвал наши официальные позывные).

Отчего же, подумал я, нам так повезло, и мы живем так, как в детстве и мечтать не могли. Десятилетиями мы принимали вызов, брошенный судьбой, совершали ошибки и учились на них, и вот на смену тяжелым временам пришла наша сказочная жизнь.

- Мартин 14 Браво, - ответила диспетчерская, - ваш посадочный номер

- 4645.

Какова была вероятность, что мы найдем друг друга, эта замечательная женщина и я, что наши пути пересекутся и мы пойдем дальше одной дорогой? Что из незнакомцев мы превратимся в неразлучных друзей?

Сейчас мы летели в Спринг Хилл на встречу ученых, занимающихся проблемами, требующими предельного напряжения творческой мысли: наука и сознание, война и мир, будущее планеты.

- Это наш номер? - Спросила Лесли.

- Да, так какой он?

Она повернула голову, в ее глазах светились радость и любовь. “А ты сам помнишь?”

- 4645.

- Вот, - сказала она. - Ну что бы ты без меня делал?

Больше я ничего не успел услышать, потому что мир неожиданно изменился.

За свою летную жизнь я выставлял номер в посадочном радиоответчике много раз - тысяч десять, не меньше. Но в тот полдень, когда в его окошечке начали появляться по очереди: 4-6-4-5, в кабине раздалось странное гудение, которое стремительно перешло в визг, а затем нас тряхнуло, будто мы попали в восходящий поток, и кабину залил ослепительный золотистый свет.

Лесли закричала:

“Р_и_ч_а_р_д!”

Она смотрела вперед, широко раскрыв глаза от изумления.

- Не волнуйся, дорогая, - успокоил я ее, - это просто воздушная...

Тут я осекся, потому что увидел сам.

Лос-Анджелес исчез. Город, раскинувшийся перед нами на всю ширину

горизонта, и окружающие его горы, и укутавшая его дымка смога...

Исчезли.

Небо стало васильковым, глубоким и холодным. Под нами вместо

автомагистралей, торговых центров и крыш раскинулось бескрайнее море - отражение неба. Оно было цвета анютиных глазок - явно не океанские глубины, а мелководье, метра два от силы. Дно было покрыто голубым песком, расцвеченным золотыми и серебряными узорами.

- А где Лос-Анджелес? - Спросил я. - Ты видишь...? Скажи мне, что ты видишь?

- Кругом вода. Мы над океаном! Ричи, что случилось?

- Понятия не имею! - Сказал я, сбитый с толку.

Я проверил приборы. Все было в порядке, только стрелка магнитного компаса лениво вращалась по кругу, позабыв про север и про юг. Лесли сказала, что не работает радиодальномер. Я, как мог, попытался подвести итог нашей проверке. Ну, ладно, бог с нею, с этой электронной штукой, но как мог отказать компас - единственный безотказный прибор?


- 4 -


Попытка вызвать диспетчерскую Лос-Анджелеса ничего не дала, а точнее, принесла ошеломляющую новость - эфир молчал. Я крутил ручку настройки, но в наушниках слышался только треск статического электричества.

В ожидании ответа я смотрел вниз. Казалось, что по песчаному дну струятся светящиеся реки. Их течение распадалось на бесчисленные рукава, связанные между собой притоками и каналами, и вся эта сложная геометрическая картина мерцала под водой на глубине нескольких футов.

Инстинктивно я начал набирать высоту, надеясь оттуда уловить хоть

какой-нибудь намек на мир, который мы потеряли. Но картина не изменилась

- миля за милей тянулась бесконечная отмель, на которой, как в калейдоскопе, узоры никогда не повторялись, а горизонт оставался таким же пустым. Ни гор, ни островов, ни солнца, ни облаков, ни лодки, ни одной живой души.

Лесли постучала по стеклу датчика запаса топлива. “Похоже, мы его совсем не расходуем”. Действительно, стрелка давно уже замерла, показывая чуть меньше полбака.

- Скорее всего заклинило поплавок. Бензина еще часа на два полета, но я хотел бы оставить его на потом.

Она оглядела пустой горизонт. “Где будем садиться?”

- А какая разница?

Море под нами искрилось, зачаровывая своими таинственными узорами. Я сбросил газ, и гидросамолет плавно заскользил вниз. Мы всматривались в удивительный морской пейзаж, и вдруг на дне сверкнули две яркие полоски. Вначале они шли сами по себе, потом стали палаллельными и, наконец, слились в одну. От них во все стороны, подобно ветвям ивы, отходили тысячи маленьких дорожек.

Этому должна быть какая-то причина, подумал я. Они появились не случайно. Может быть, это потоки лавы? Или подводные дороги?

Лесли взяла меня за руку. “Ричи, - сказала она тихо и печально, - а может быть, мы с тобой умерли? Столкнулись с чем-нибудь в воздухе и погибли? Или началась война?”

В нашей семье я считаюсь экспертом по загробной жизни, но мне такое даже в голову не приходило... А что тогда здесь делает наш ворчун? В книгах о жизни после смерти ничего не говорится о том, что при этом даже не меняется давление масла в двигателе.

- Ты чувствуешь себя покойником?

- Нет.

- И я нет.

Мы летели над этими параллельными дорожками на небольшой высоте, проверяя, нет ли там коралловых рифов или затопленных бревен. Даже после смерти не хочется разбиваться при посадке.

- Но моя жизнь так и не промелькнула у меня перед глазами. Хорошо.

Если мы умерли, то умерли вместе. Хоть в этом наши планы осуществились.

А вообще, в книгах все это описывалось по-другому.

Я всегда думал, что смерть - это новый творческий подход к миру, дающий иное понимание его, освобождение от оков материи, выход из тупика примитивных представлений о ней. Откуда нам было знать, что это - полет над бескрайним лазурным океаном?

Наконец все было проверено, и мы могли садиться. Лесли указала на две яркие дорожки: “они похожи на неразлучных друзей”.

- Может быть, это взлетные дорожки, - сказал я. - Пожалуй, лучше всего сесть прямо на них в том месте, где они сливаются. Готова к посадке?

- Вроде да.


- 5 -


Ворчун коснулся гребней волн и превратился в гоночную лодку, летящую в облаке брызг. Я сбросил газ, и за шумом волн гул двигателя стал совсем не слышен.

Затем вода исчезла, а вместе с ней и наш самолет. Вокруг нас неясно виднелись крыши домов, пальмовые деревья и, впереди, стена какого-то здания с большими окнами.

- О_с_т_о_р_о_ж_н_о!

В следующее мгновение мы очутились внутри этого дома, ошарашенные, но целые и невредимые. Мы стояли в длинном коридоре. Я притянул Лесли к себе.

- С тобой все в порядке? - Спросили мы одновременно, даже не переведя дыхания.

- Да! - Так же одновременно ответили мы друг другу. - Ни царапины!

А у тебя? Все в порядке!

Окно в конце коридора и стена, сквозь которую мы пронеслись, как ракеты, оказались целыми. Во всем здании не видно ни души, не слышно ни звука.

Не в силах этого понять я воскликнул: “черт побери, да что же происходит?”

- Ричи, - тихо сказала Лесли и удивленно оглянулась. - Мне это место знакомо. Мы здесь уже были.

Я тоже огляделся. Коридор со множеством дверей, кирпичного цвета ковер, пальма в кадке и прямо напротив нас - двери лифта. Окна выходят на черепичные крыши, залитые солнечным светом, а вдали высятся золотистые горы. Жаркий полдень... “Похоже на гостиницу. Но я не вспомню какую...”

Тихонько звякнул звоночек, и над дверями лифта загорелась стрелка. Они с грохотом разъехались. В кабине стояли двое: стройный худой мужчина и красивая женщина, одетая в темно-синюю короткую куртку, выгоревшую рубашку, джинсы и темно-коричневую кепку.

Я услышал, как Лесли судорожно вздохнула, и почувствовал, что она вся напряглась. Из лифта вышли те самые мужчина и женщина, какими мы были шестнадцать лет тому назад, в день нашей первой встречи.

Мы замерли, затаив дыхание. Молодая Лесли, даже не взглянув на Ричарда, каким я когда-то был, вышла из лифта и чуть не бегом поспешила в свою комнату. Необходимость принятия срочных мер вывела нас из оцепенения. Мы не могли допустить, чтобы они вот так разошлись в разные стороны.

- Лесли! Подожди! - Воскликнула моя Лесли.

Молодая женщина остановилась и повернулась, ожидая увидеть кого-нибудь из знакомых, но, похоже, не узнала нас. Должно быть, наши лица были в тени - мы стояли против света, за нами было окно.

- Лесли, - сказала моя жена, шагнув к ней. - Удели мне минуточку.

Тем временем молодой Ричард прошел мимо нас в свою комнату. Какое ему было дело до того, что его случайная попутчица встретила своих друзей.

И то, что вокруг творилось нечто непонятное, не снимало с нас ответственности за происходящее. Казалось, мы ловим цыплят, - эти двое разбегались в стороны, а мы знали, что им суждено быть вместе.

Оставив Лесли догонять “себя в юности”, я устремился за ним.

- Простите, вы - Ричард?

Услышав мой голос, он удивленно обернулся. Я узнал его темно-коричневую куртку. У нее постоянно отрывалась подкладка. Я зашивал этот шелк, или что там еще десятки раз - и все без толку.

- Ты меня не узнаешь? - Спросил я.

Он посмотрел на меня, и его вежливо-спокойные глаза вдруг широко распахнулись.


- 6 -

- Что!..

- Послушай, - сказал я, как можно сдержаннее, - мы сами ничего не понимаем. Мы летели, и тут эта чертова штука ударила нас и...

- Так ты?..

Он заморгал и уставился на меня. Конечно, такая встреча вызвала у него шок, но этот парень начал меня чем-то раздражать. Кто знал, сколько времени отпущено нам на эту встречу, может быть, только считанные минуты, а он транжирит их, отказываясь поверить в очевидное.

- Ты прав. Я тот самый человек, которым ты станешь через несколько лет.

Оправившись от шока, он стал весьма подозрительным. Мне пришлось ответить на кучу каверзных, как ему казалось, вопросов и уверить его, что я знаю ответы даже на те, которые появятся у него лишь через шестнадцать лет.

Он не сводил с меня глаз. Совсем еще мальчик, думал я, ни одного седого волоска. Ничего, седина тебе пойдет.

- Ты что, собираешься все время, сколько его там у нас есть, проболтать в коридоре? - Спросил я. - А знаешь, что в лифте ты только что встретил женщину... Самого важного человека в твоей жизни, и даже об этом не догадался!

- Она? - Он посмотрел вдаль и прошептал: “но она так красива! Да как же она могла...”

- Я сам толком не пойму, но чем-то ты ей нравишься. Поверь мне.

- Ладно, верю, - сказал он. - Я верю! - Он достал из кармана ключ.

- Заходи.

А вот мне поверить было нелегко, но все совпадало. Это был не Лос-Анджелес, а Кармел, штат Калифорния. Октябрь 1972 года, номер на 4 этаже гостиницы “Холидей Инн”. Еще до того, как щелкнул замок, я знал, что по всей комнате будут разбросаны радиоуправляемые модели чаек, сделанные для фильма, который мы снимали на побережье. Одни из них вытворяли в воздухе просто чудеса, а другие камнем падали вниз и разбивались. Я приносил обломки в комнату и склеивал их заново.

- Я приведу Лесли, а ты постарайся немножко прибрать, ладно?

- Лесли?

- Она... Впрочем, здесь две Лесли. Одна из них только что поднималась с тобой в лифте, жалея о том, что ты не догадываешься с ней даже поздороваться. А та красавица - это она же, только шестнадцать лет спустя, моя жена.

Не может быть!

- Слушай, лучше займись уборкой, - сказал я, - мы сейчас придем.

Я нашел Лесли в коридоре неподалеку. Она стояла ко мне спиной и разговаривала с Лесли из прошлого. До них оставалось несколько шагов, когда из номера напротив горничная выкатила тяжелую тележку со сменой белья и направилась к лифту.
  1   2   3   4   5   6   7   8



Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов