white/06 icon

white/06



Названиеwhite/06
Дата конвертации29.07.2012
Размер25.9 Kb.
ТипДокументы
1. /white/00.txt
2. /white/01.txt
3. /white/03.txt
4. /white/04.txt
5. /white/05.txt
6. /white/06.txt
7. /white/07.txt
8. /white/08.txt
9. /white/09.txt
10. /white/10.txt
11. /white/11.txt
12. /white/12.txt
13. /white/13.txt
14. /white/14.txt
15. /white/15.txt
16. /white/16.txt
17. /white/17.txt
18. /white/18.txt
19. /white/19.txt
20. /white/20.txt
21. /white/21.txt
22. /white/about.txt
23. /white/product.txt
24. /white/reklama.txt
06. Хьюстон Смит
      
СВЯЩЕННОЕ БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ

Понятие «священное бессознательное» было предложено Хьюстоном
Смитом для того, чтобы обозначить субстрат человеческого сознания.
Когда мы движемся от поверхностных уровней к идентичности со сво-
ей самостью, через индивидуальное и социальное бессознательное, че-
рез коллективное бессознательное и другие промежуточные структу-
ры к тому божественному состоянию своей сущности, в котором и
есть предельный уровень нашего бытия, что, спрашивает Смит, мы
будем испытывать? Что будет испытывать человек, если он будет жить
вне священного бессознательного? Ответ, который он дает, является
описанием дживанмукта, самореализованного человека.

Приводимый ниже текст является кратким исследованием пси-
хологии просветленного существа. А статью Роджера Уолша «Ис-
ключительное душевное здоровье», помещенную в этой антологии,
можно воспринимать как расширенный вариант психологических ис-
следований Смита, посвященных духовно освобожденному челове-
ку. Оба они отмечают, что измененные состояния сознания приво-
дят к изменению некоторых характерных черт сознания.
Когда наше осознание расширяется, мы идем к более глубоким уровням своей сущности, к обретению своего понимания жизни, к своим ценнос- тям, к своему чувство того, как нужно изменить наши отношения, и как следствие этого наше поведение. Все более и более мы ищем того, как жить целостной, не разделенной на части жизнью, направ- ленной к истине и любви. Однажды в публичной лекции Хьюстон Смит описывал самореали- зованную личность в понятиях, которые ему дал его учитель дзен. Просветленное существо, мастер дзен, говорил Смиту о бесконечной благодарности тем, кто был раньше, о бесконечном сострадании к тем, кто есть сейчас, и бесконечной ответственности за тех, кто придет. Это было мощнейшее послание всего из нескольких слов, и оно стало основой исследований и практики всей его жизни. * * * В книге «Следующее миллионолетие», опубликованной во время сто- летнего юбилея Дарвина его внуком, Чарльзом Галтоном Дарвином, обсуждаются перспективы генетической инженерии. Написанная спе- циалистом в области генетики, книга содержит вывод, что трудности, связанные с генной инженерией, очень велики, но они разрешимы. Что действительно не имеет, по его мнению, разрешения, это пробле- ма цели такой инженерии, проблема достижения общего согласия в том, какой же тип человека мы хотели бы создать. Ницше и Ван-Гог были гениальными, но они закончили безумием — хотим ли мы иметь и их гены в нашем генетическом фонде? Это хороший вопрос. Он указывает нам на саму сущность этой книги, пытающейся определить, что же является высшим благом для человека. Позвольте мне, как философу и специалисту в области истории религии, рискнуть описать свое восприятие того, что «лучше» для че- ловека. Маркс вскрыл наше социальное бессознательное, а Фрейд — наше личное бессознательное. И то и другое пронизаны некими супер- структурами, или, точнее, субструктурами, которые скрывают подлин- ные причины и мотивы, и высшая возможность человека — найти в себе покой, более глубокий, чем эти структуры, и осознать «священное бес- сознательное», которое является глубочайшим уровнем нашей самости. Я здесь не буду вдаваться в причины возникновения предположе- ния о том, что этот предельный уровень бессознательного существует; некоторые из этих причин я обсуждал в моей книге «Забытая исти- на: изначальная традиция», где я использовал слово «дух», вместо которого я сейчас употребляю выражение «священное бессознатель- ное». Не ставлю я здесь и цель предлагать карту человеческого созна- ния, показывающую отношение этого глубочайшего уровня к другим, примыкающим к нему. Это я уже пытался сделать в другом разделе своей книги, в главе «Уровни самости» своей книги. Вместо этого, я попытаюсь высказать свои догадки о том, чем была бы наша жизнь, если бы наше глубочайшее бессознательное было непосредственно до- ступно нам. Что представляло бы из себя человеческое существо, до- стигшее высшей реализации, постигшее; человек, который осознал бы свое «священное бессознательное»? Как бы это человеческое сущест- во выглядело с точки зрения других и какие чувства оно само испыты- вало бы к другим людям? Было бы проще сказать, чем бы такой человек не был, чем обрисо- вать его позитивный аспект, о чем напоминает нам теория «трагичес- ких пороков», существующая в искусстве. Нет такого писателя, кото- рый не пытался бы или, по крайней мере, не мечтал создать образ совершенного героя; но все они инстинктивно могли чувствовать, что такая фигура могла бы показаться полностью-фиктивной — как выре- занная из картона. Конечно, пусть авторы наделяют своих героев силь- ными характерами с трагическими склонностями — колебания Гамле- та могут быть типичным примером этого, — а наше воображение могло бы исправлять эти недостатки; более того, осознавать, что мы перено- сим отсутствующие добродетели в характер личности, несовершенства которой делают ее как раз правдоподобной. Такой же принцип исполь- зуется, когда мы пытаемся, как здесь, обрисовать человеческую це- лостность не конкретно, как это делают художники, а абстрактно: мы находимся на надежной основе, когда констатируем тот или иной слу- чай в негативных выражениях. Ссылаясь на исторический пример, можно вспомнить о сделанной Буддой характеристике просветления, как со- стояния отсутствия ненависти, алчности и неведения, поскольку про- светление отвлекает силу этих негативных качеств от того существа, которое твердо укоренилось в реальности жизни: его ключевые поня- тия относятся к тем нашим чертам, с которыми мы живем все время. Тем не менее, если мы пытаемся снова выразить формулу просветле- ния в позитивных выражениях и говорим, что просветление — это наполненность любовью, мудростью и беспристрастным принятием все- го, наше описание становится совершенно абстрактным. Очевидно, что мы знакомы с этими добродетелями, но знакомство — это не то, что в данном случае может быть весомым аргументом. Цель — быть полностью облаченным, этими добродетелями, быть совершенно пол- ным ими. Не приходится говорить, что мы имеем лишь слабое понятие о том, что эти позитивные термины означают, когда они вырастают до своего максимума. Перед нами есть пример двух мудрых людей, делавших нам преду- преждение: Дарвина, summum bonum — сумма добродетелей — которо- го до сих пор остается до конца непознанной нами, и Будды, говоривше- го о том, что негативный подход является более предпочтительным. В соответствии со всем самонадеянным духом этой книги в целом, я предлагаю все же отбросить эти предупреждения и попытаться дать позитивное описание человека, достигшего полной реализации, кото- рого индийская традиция называет дживанмукта: душа — джива, которая становится мукти — освобожденной, просветленной — еще в этой жизни. Замысел, конечно же, безнадежный, но, тем не менее, интересный. Возможно, в соответствии с теорией «трагических поро< ков», мне удастся только лишь намекнуть на это, но сама моя неудача побудит читателя создать в своем воображении тот образ, который никогда не мог бы быть адекватно описан словами. Я предполагаю, что просветленное существо — это тот, кто нахо- дится в соприкосновении со своим глубочайшим бессознательным, с тем бессознательным, которое (по причинам, которые я представлю) заслуживает того, чтобы считать его священным. Наше столетие поз- накомило нас с теми областями нашего ума, которые были скрыты от нас и которые в значительной мере контролируют наше восприятие. Мой тезис состоит в том, что эти лежащие в самом основании души слои бессознательного являются тем конечным субстратом, который неким таинственным образом открывает нам доступ к миру, каким он в действительности есть. Иметь доступ к этому финальному субстра- ту — значит быть объективным в лучшем смысле этого слова, обладая добродетелями и теми качествами, которые могут быть полезными для того, чтобы привести нас к этой объективности. Обычно мы не находимся в контакте с этим объективным компо- нентом нашей сущности (который в то же время парадоксальным обра- зом является и нашим глубочайшим субъективным компонентом), по- скольку промежуточные слои нашего бессознательного отгораживают его от нас, скрывая в то же время от нас всеобъемлемость мира. Корни наших интересов, влечений и озабоченности обычно скрыты, и это является причиной того, что мы видим то, что мы хотим видеть и что нам нужно видеть. Большая же часть реальности просто проходит мимо нас. Тибетцы отмечали это, говоря, что когда карманный вор встречает святого, то все, что он видит, это его пустые карманы. Бо- лее того, те вещи, которые мы все-таки видим, мы воспринимаем через линзы нашего восприятия, которые и являются «лежащей в основе предпосылкой». Говоря иначе, наши интересы и обусловленность иска- жают наше восприятие мира. Когда бедный ребенок просит подать ему монету, то он просит в значительно большей мере, чем просил бы ребенок, для которого эти монеты — привычная вещь; для ума бедного ребенка это кажется более значительным. Во многих, подобных случаях объективные факты оказываются бо- лее значительными, чем психологические конструкции, о чем нам на- поминает само латинское слово factum — «то, что создано». Это — психологический трюизм. Мы вступаем в более интерес- ную область, когда отмечаем, что глубочайший уровень мыслей и чувств, которые контролируют то, что мы видим, сами ограничены тем, что Будда называл Тремя Отравами: желаниями (похоть, жадность, стрем- ление к обладанию), отвращение (страх, ненависть, гнев) и неведе- ние (*). Величайшей отравой является неведение. Поскольку это именно неведение, то это незнание скрывает наше истинное тождество, скры- вает то, кем мы на самом деле есть, являясь причиной того, что мы разделяем мир на то, что нам приятно, и то, что нам неприятно. Ду- мая, что мы являемся отдельными личностями (1), мы ищем то, что ук- репляет нашу отдельную самость, и избегаем того, что угрожает ей. Но то, что мы называем своей отдельной самостью, является смесью наших желаний и отвращений, которые образуют вокруг нас оболочку, подобную резиновому мячу, и эта оболочка плотно облегает сердцеви- ну нашей отделенной самости, являющейся нашим центром. * Я мог бы достичь своей цели, обратившись к любой из великих традиций, но я начал с буддизма, и я буду продолжать ссылаться преимущественно на буддизм, идеи которого кажутся мне в этом случае весьма полезными. Это вызвано еще и тем, что изначальная ориентация моей книги («За пределами здоровья и нормальности») — психологическая, а из всех великих традиций именно буддизм изложил своё послание в наиболее психологической форме. Эта непроницаемая и плотно сжимающая нас, как эластичный шар, оболочка самости, является необходимой в случае всевозможных тяже- лых потрясений, но, что касается обычной средней ситуации, то в наличии такой оболочки нет ничего хорошего. Наличие ее краев со- здает беспокойство. Оно может ощущаться как мучительное, и тогда будет возрастать озлобленность. Так можно легко стать разочарован- ным и неустойчивым. Для других это часто кажется не столь уж неп- риятным, как это ощущается самим собой: быть мелочным, самоцен- трированным, однообразным и скучным. Я намеренно предлагаю отбросить эту, подобную резиновому мя- чу, оболочку вокруг самости, потому что мы хотим видеть, как высоко может вознестись наша тотальная самость и как далеко по направле- нию к небесам мы можем подняться. По мере этого поднятия наша самость должна разорвать эти эластичные, как резина, путы, которы- ми она обычно стянута, — это то, что Алан Уотс называл «Эго в оболочке из кожи». Если мы изменим наши образы и вместо резино- вых пут будет стекло, то тогда Три Отравы, о которых говорил Будда, будут подобны трем линзам, которые будут искажать лучи света в соответствии с нашими частными многочисленными запросами. Осво- бождение от таких эгоцентрических искажений придет от постепен- ного уменьшения кривизны этих наших линз — уменьшения их выпук- лости. Логическим завершением этого должно быть чистое стекло. Через это стекло мы сможем видеть вещи объективно, такими, какие они есть на самом деле. Это чистое стекло, которое с точки зрения эффективности виде- ния можно сравнить с отсутствием стекла вообще, является нашим священным бессознательным. Образ отсутствия стекла полезен, пото- му что оно, подобно стеклу в окне, выполняет свою функцию лучше всего тогда, когда не привлекает к себе внимания. Лучше всего было бы, если бы стекла вообще не было, что сделало бы мир доступным для нас. «Уменьшение его — это уменьшение самости, увеличение его — увеличение самости», как говорил об этом Экхарт. Так от обра- за чистого стекла мы постепенно переходим к образу отсутствия стек- ла вообще — устранению всего, что может отделять субъект от объек- та, самость от мира. В дзен используется образ Большого Круглого Зеркала. Когда Три Отравы удаляются, как грязь с зеркала, то оно начинает отражать мир таким, каков он есть. Утверждение, что человеческое сознание может постоянно пребы- вать в этом состоянии, может завести очень далеко, но движение вдоль кривизны, имеющей направление своего наклона, ясно ощутимо. Когда эти наши линзы толсты и выпуклы почти до полусферического предела, до нас мало что доходит таким путем. Конечно, такая власть этих «линз» обусловлена нашими желаниями, которые являются только лишь «вы- пуклой стороной вогнутости нашего отвращения», и это искажает всю нашу систему ценностей в направлении наших собственных эгоистичес- ких интересов и уменьшает нашу способность понимать вещи такими, какие они есть на самом деле. Слова Уильяма Блейка, предлагающие альтернативу этому эгоцентрированному мировосприятию, стали клас- сическими: «Если врата восприятия будут очищены, все вещи будут восприниматься человеком такими, каковы они есть, бесконечными». Полностью самореализованное человеческое существо является тем, чьи двери восприятия очищены. Эти двери, которые я выше срав- нивал с окном, я представляю здесь как последовательные слои наше- го бессознательного ума (2). Те из них, которые находятся ближе к по- верхности, весьма отличаются у разных людей, поскольку они являются отложениями нашего детского опыта. На некоторых уровнях мы встре- чаемся с Тремя Отравами (я перечислю их снова: желания, отвраще- ние и неведение), которые являются общими и для человечества, и, возможно, в некоторой степени сущностными для нашего человеческо- го функционирования. Конечно, самые глубокие слои, как мы можем видеть, в действительности слоями не являются, будучи приоткрытой стеклянной дверью или зеркалом, показывающим скорее другие вещи, чем само себя. Но если это зеркало действительно есть в глубине нас, то в какой мере мы можем называть его своим? Ведь когда мы смотрим в него, мы видим просто окружающий мир. Открытие наружу, в бесконечность мира, — уже одного этого достаточно для того, чтобы называть этот глубочайший слой челове- ческого бессознательного священным. Этот проход в самой глубине бессознательного ведет нас к целостности всего, а конкретность слов Блейка может восприниматься как некая инструкция. Он не говорил нам, что очищенное восприятие раскрывает нам саму бесконечность. Но эта бесконечность обнаруживается во всех вещах, которых мы касаемся, и это напоминает те буддийские истории, которые говорят, что наиболее священной частью писаний являются их ненаписанные страницы — старая сосна, искривленная ветром и непогодой, или полет гуся в осеннем небе. Так я определяю природу того, что называется дживанмукта; остается только описать такого человека. Что представляет собой жизнь такого человека и как она воспринимается другими людьми? Прежде всего, это неизменное присутствие, некая ноуменаль- ность. Это не означает, что такой человек является как-то по особен- ному возбужденным или, наоборот, унылым; его состояние не имеет ничего общего с содержанием адреналина в крови или с маниакаль- ными состояниями, которые вызываются депрессией для того, чтобы выровнять эмоциональный баланс. Это в большей мере напоминает то, что имел в виду Киплинг, когда он говорил об одном из своих персонажей: «Он верил, что, когда человек знает, как много он знает о том, куда ему идти, все вещи являются одним большим чудом». Противоположностью чувства священного является отсутствие без- мятежного покоя и трезвости. Это однообразие, отсутствие интере- сов, банальность и прозаичность. Все другие признаки дживанмукта будут относительны по срав- нению с одним абсолютным признаком: чувством поразительной мис- териальности, таинственности всего существующего (3). Все остальное, что мы могли бы сказать о таком человеке, должно было бы иметь положительное или отрицательное качество. Является ли такой чело- век всегда счастливым? Да, и в то же время нет. На одном из уров- нен — эмпатически нет; если бы он не был способен «плакать вместе с теми, кто пребывает в горе», то он был бы просто бесчувственным монстром, грубым и жестоким. Реализованная душа находится в боль- шем соприкосновении с горем и страданием, которые являются неиз- бежной частью человеческого существования, которое нужно принять и прожить, так же как нам нужно прожить всю нашу жизнь. Отвергать теневую сторону жизни, проходить мимо с нее со взглядом, исполнен- ным отвращения, отказываясь разделять общие страдания, но рассчи- тывая в то же время на то, чтобы разделять общую радость, — это порождает неизжитые, отвергнутые теневые аспекты нас самих, скры- тые в глубине, такие, как страх, в том числе и страх смерти. История, рассказанная Шаку Соеном (Shaku Soen), современным мастером дзен, обращает внимание на диалектичность реализованной души по отно- шению к счастью, в котором мы являемся только лишь «ничем». Когда у него была возможность, он предпринимал вечерние прогулки к бли- жайшему селению. Однажды вечером он услышал причитания в доме, мимо которого проходил, и, когда он вошел в него, он узнал, что хозя- ин дома умер. Семья и родственники оплакивали его. Мастер немед- ленно сел и начал плакать вместе с ними. Пожилой господин, потря- сенный таким проявлением эмоций со стороны известного мастера, заметил: «А я полагал, что вы уже находитесь за пределами всего этого». — «Это как раз то, что делает меня находящимся за пределами всего этого», — ответил мастер сквозь свои рыдания (4). Слезы мастера мы можем понять; но чувство, в котором он был «за пределами» всего этого, более трудно для постижения, подобно покою, превосходящему наше понимание. Покой, который наступает, когда человек, бывший голодным, находит наконец еду, или же когда одинокий человек встречает друга, — покой такого рода легко поня- тен; но покой, превосходящий понимание, приходит тогда, когда изна- чальная болезненность жизни не облегчается. Этот покой оказывается распятым на кресте боли; это острие фрустированности, которое прев- ращается в рукоять света. Рыдания мастера были реальными, хотя парадоксальным образом они не нарушали состояния всеприятия, вы- ражающегося на Востоке в словах «все происходит так, как должно происходить», а на Западе — словами «Да будет воля Твоя!». В наших усилиях постичь лучшее в человеке все снова и снова обращает нас к утверждению, которое прокладывает путь между ци- низмом, с одной стороны, и сентиментальностью — с другой. Реали- зованный индивид не является неизменным не только потому, что мы подозреваем некоторую претенциозность в неизменной улыбке, но также и потому, что мы привыкли воспринимать все по контрасту. Далеко не каждая комната, в которую заходит дживанмукта запол- нена солнечным светом: у него могут быть вспышки негодования и его могут расстраивать денежные вопросы. Не неизменность, а соот- ветствие — вот его отличительный признак; соответствие, содержа- щее в себе весь репертуар эмоций и команд. Католическая церковь была права, связывая сияние со святостью, но парадоксальным обра- зом, «к превеликой досаде», сам характер этого сияния таков, что оно должно вызывать потрясение. Жизнь — это задание, которое нужно исполнить, как роль, и по мере течения процесса бытия дар будет получен. Адепт исполняет эту роль: что бы его руки ни начина- ли делать, он должен делать это, вкладывая в это всю свою силу. И даже если он вытягивает жребий пройти через жизнь, как через пус- тыню, он скорее будет продолжать идти, чем слепо полагаться на какую-либо альтернативу. Счастье будет обретено им как побочный продукт. Для Догена, мастера дзен, который не уставал ни от чего, главным было позволять всему происходить. Если дживанмукта не будет всегда излучать благость и свет, он не сможет испускать импульсы энергии. Он может быть исполненным силы, когда это нужно; мы находим, что в его присутствии будет про- исходить скорее восстановление сил, чем их истощение, и он имеет резервы, откуда черпает эти силы. В общем, такой человек, насколько мы можем его себе представить, будет скорее расслабленным и спо- койным, чем возбужденным, — образ такой динамичной и магнетичес- ки притягивающей к себе личности имеет склонность к уменьшению в себе роли Эго. Все облегчает адепту доступ к внутренним мирам, к «золотому пространству», как я называю священное бессознательное. Если такой человек имеет призвание быть лидером, то он идет впереди других; хотя в то же время он счастлив просто следовать за кем-то. Он не отказывается от того, чтобы быть гуру, но в такой же мере он и не нуждается в этом: ему не нужны ученики, чтобы поддерживать свое Эго. Быть в фокусе или на периферии, на ярко освещенной сцене или в тени — это для него не имеет значения. И то и другое имеет свои преимущества, так же как и свои недостатки. Все эти отношения, которые я упомянул — счастье, энергия, из- вестность, влияние, — свойственны ограниченной самости дживанмук- та, от которой он во все большей мере отказывается по мере того, как совершает свой путь по направлению к его финалу, священному бессоз- нательному. Поскольку его цель внеличностна, то идентификация с ней приводит к смерти ограниченной, конечной самости. Эта часть его су-. щества вовлекается в тот акт исчезновения, который имел в виду Кума- расвами, когда писал: «Блажен тот человек, на могиле которого можно написать: «Hie facet пето» — «Здесь лежит никто» (5). Хотя, как мы уже отмечали выше, есть только один абсолютный критерий на пути к этому самоисчезновению, превращению в Нич- то, — то, что может быть названо чувством священности бытия, чув- ством светлой таинственности, в которую погружены все вещи (сей- час мне придется предположить, что этим абсолютным критерием является все же нечто иное — понимание того, как далеко мы нахо- димся от цели и как много горных перевалов нам еще предстоит прео- долеть). «Почему призываешь ты меня к добру?..» Как человеческие существа, мы созданы, чтобы превзойти самих себя, и мы становимся по-настоящему самими собой, лишь когда трансцендируем самих, себя. Только незначительная преграда отделяет нас от священного бессозна- тельного: оно находится бесконечно близко к нам. И в то же время мы бесконечно далеки от него, как будто для нас эти барьеры увеличива- ются, как горы, которые мы должны сдвинуть своими собственными руками. Мы упираемся ногами в землю, мы пытаемся подкопаться под эти горы, во имя Бога или во имя чего-то иного, но все напрасно — горы остаются на месте. Что же касается финальной истины, то о ней мы лишь слышали, и очень редко мы действительно видим ее. Никаких гор, которые нужно было бы преодолевать, на самом деле здесь нет. Их здесь никогда и не было. ПРИМЕЧАНИЯ 1. Один из наиболее оригинальных и интересных недавних анализов этого наиболее универсального (и в то же время предельно спорного) предположения можно найти в . работе Comfort, A. / and That. New York: Crown Publishers, 1979. Сейчас многие исследо- вания касаются этого вопроса как в терминах азиатской, так и в терминах западной мысли, но лишь некоторые из них привлекают данные современной науки для участия в этой дискуссии. 2. Дэниел Браун открыл нечто, что является интересным и, возможно, важным (Кендрой Смит был отмечен этот момент, так же как и высказаны полезные предложения при моей работе над этой главой, за что я выражаю признательность), в статье, опублико- ванной в International Journal of Clinical and Experimental Hypnosis (October 1977, 24, 4), где отмечается, что этапы пути в тантрическом буддизме обратны стадиям перцептив- ного и когнитивного развития, описанным конструктивистской школой детской психоло- гии (Пиаже, Геселл, Каган, Луис Мерфи, Бруннер и др). У детей сначала возникает чувство самости, вокруг которого организуется их опыт, затем — структуры, которые организуют восприятие, и лишь после этого — мышление. При тантрической медитации этот путь проходится в обратном порядке. После начальной стадии, в которой лама трени- рует свое интроспективное намерение, вторая стадия разрушает структуры его мыслей, возвращая его в мир чистого восприятия. Третий шаг разрушает паттерны восприятия, приобретенные в детстве. Четвертая (и финальная) стадия — это прорыв через тот меха- низм, который создал у ребенка чувство Эго, и этот прорыв дает ламе возможность переживать мир без мешающего чувства своего «Я». Используя выражения, которые мы применяем здесь, можно сказать, что такая медитация помогает пройти промежуточные слои бессознательного и войти в непосредственное соприкосновение с нашим «священ- ным бессознательным». 3. Можно было привести мой излюбленный пример с Исааком Ньютоном. Что мо- жет быть более повседневным, чем сила тяготения, делающая возможным всякое наше действие и управляющая им? Ньютон преодолел наше привычное восприятие, чтобы уви- деть то, что «одно тело может воздействовать на другое тело на расстоянии, через пустое пространство, без посредства чего-то еще», как писал он в письме своему другу. «И это для меня столь же величественно, — признавался он, — сколь и абсурдно... нет такого человека, который был бы сведущ в философии и мог бы равнодушно относиться к это- му». Цит. по: Zukav, Q. Dancing Wu Li Master, N.Y.: Morrow, 1979, p.49. 4. Shioegl, I. The Wisdom of the Zen Masters. N.Y.: New Directions, 1975, p. 21. 5. Coomaraswamy, Hinduism and Buddism. Westport, Conn.,: Greenwood Press, 1943, p. 30. ***



Похожие:

white/06 iconДокументы
1. /1968 - White Album CD 1/01 - Back in the USSR.txt
2. /1968...

white/06 iconДокументы
1. /1968 - White Album CD 2/01 - Birthday.txt
2. /1968...

white/06 iconДокументы
1. /white/00.txt
2. /white/01.txt
3.
white/06 iconДокументы
1. /white/00.txt
2. /white/01.txt
3....

white/06 iconДокументы
1. /white/00.txt
2. /white/01.txt
3.
white/06 iconДокументы
1. /white/00.txt
2. /white/01.txt
3.
white/06 iconДокументы
1. /white/00.txt
2. /white/01.txt
3.
white/06 iconДокументы
1. /white/00.txt
2. /white/01.txt
white/06 iconChapter 4 The White Rabbit's House

white/06 icon«black or white» (Michael Jackson) Вступление: 10 тактов

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы