engels biography icon

engels biography



Названиеengels biography
Дата конвертации29.07.2012
Размер1.46 Mb.
ТипДокументы
1. /engels_biography.txt
ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ!

ИНСТИТУТ МАРКСИЗМА-ЛЕНИНИЗМА ПРИ ЦК КПСС
Издательство 
политической литературы 

Фридрих 
Энгельс 
Биография 
Москва • 1970 

Авторский коллектив: 
Л. Ф. Ильичев (руководитель), 
Е. П. Кандель, 
Н. Ю. Колпинский, 
А. И. Малыш, 
Г. Д. Обичкин, 
В. В. Платковский, 
Е. А. Степанова, 
Б. Г. Тартаковский 



ВВЕДЕНИЕ
Фридрих Энгельс, друг и ближайший соратник Карла Маркса, один из основателей науч-
ного коммунизма, принадлежит к самым выдающимся ученым и революционным деятелям в 
истории человечества. Трудно назвать такую отрасль науки об обществе, которая не была бы 
связана с именем Энгельса. 
«Нельзя понять марксизм и нельзя цельно изложить его, — говорил Ленин, — не считаясь 
со всеми сочинениями Энгельса»1 . 
Теоретическая и практическая революционная деятельность Энгельса началась в годы, ко-
гда в Западной Европе назревали 
1 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 26, стр. 93. 

буржуазно-демократические революции. Однако уже к этому времени буржуазия перестала 
быть революционным классом и становилась политически реакционной силой. Первые само-
стоятельные выступления пролетариата показали, что на историческую арену вышел новый 
революционный класс. 
Рабочее движение было в значительной мере стихийным, неорганизованным, не имело 
ясной цели. Пролетариат не осознавал еще своих классовых интересов. Различные учения 
утопического социализма существовали в отрыве от практической борьбы рабочего класса. 
Резко критикуя и обличая пороки капитализма, социалисты-утописты не понимали движу-
щих сил общественного развития, пролетариат казался им лишь страдающей массой обездо-
ленных, эксплуатируемых людей, неспособных самостоятельно освободиться от гнета и экс-
плуатации. 
Чтобы понять действительную роль классовой борьбы, найти реальные пути к социали-
стическому строю, надо было открыть закономерности, которым подчиняется развитие об-
щества, найти ту силу, которая способна уничтожить эксплуатацию и установить действи-
тельное, реальное равенство. 
Но чтобы выполнить эту сложнейшую задачу, которая к сороковым годам XIX века была 
выдвинута всем ходом исторического развития, чтобы обосновать значение классовой борь-
бы пролетариата в современном обществе, недостаточно было одного страстного желания 
помочь рабочему классу. Этого нельзя было добиться в тиши кабинета, на основе одних 
лишь теоретических выкладок и логических доказательств. Такая задача была под силу толь-
ко людям, которые сами являлись активными участниками освободительной борьбы и в то 
же время обладали научным методом, позволявшим выявить и определить объективные за-
коны развития общества, место и роль различных классов в поступательном движении исто-
рии. Такими людьми были Маркс и Энгельс.
Они использовали достижения человеческой мысли в области общественных наук, которые нашли свое воплощение прежде всего в клас- сической немецкой философии, английской политической экономии, французском социа- лизме. Маркс и Энгельс совершили революционный переворот в науках об обществе, созда- ли новое мировоззрение — диалектический и исторический материализм, теоретическую ос- нову освободительной борьбы пролетариата. Они оба, независимо друг от друга, пришли к выводу о всемирно-исторической роли рабочего класса. В обосновании этого вывода Эн- гельсу принадлежит выдающееся место. «Энгельс, — отмечал В. И. Ленин, — первый сказал, что пролетариат не только страдаю- щий класс; что именно то позорное экономическое положение, в котором находится проле- тариат, неудержимо толкает его вперед и заставляет бороться за свое конечное освобождение. А борющийся пролетариат сам поможет себе. Политическое дви- жение рабочего класса неизбежно приведет рабочих к сознанию того, что у них нет выхода вне социализма. С другой стороны, социализм будет только тогда силой, когда он станет це- лью политической борьбы рабочего класса»1 . В течение сорока лет Энгельс в полном духовном единстве с Марксом разрабатывал науч- ную социалистическую теорию, организовывал, просвещал передовые отряды рабочего класса. Ряд основных произведений научного коммунизма написан Марксом и Энгельсом совме- стно. Многие исследования Энгельса являются развитием идей, которые родились в процес- се его постоянного общения с Марксом. Со своей стороны, Маркс опирался на разнообраз- ную помощь и знания Энгельса, работая над «Капиталом» и другими произведениями. Маркс чрезвычайно высоко ценил энциклопедические знания Энгельса, его поразительную память, широту кругозора, многогранность интеллектуальных интересов. Особенно плодо- творно Энгельс занимался проблемами истории, философии, естествознания, военного дела, стратегии и тактики классовой борьбы. Очень много сделал Энгельс для разработки диалектического и исторического материа- лизма. Его перу принадлежат классические труды, в которых впервые в систематической форме изложены важнейшие положения марксистской философии. Энгельс впервые применил материалистическую диалектику к познанию закономерностей природы. Обобщая новейшие данные естествознания, он раскрыл их подлинное значение и глубокий философский смысл, доказал, что диалектический материализм является методоло- гической основой общественных наук и наук о природе. Энгельс предвосхитил важнейшие направления дальнейшего развития естествознания и научно-технического прогресса. Он предсказывал, что новые поколения станут свидетелями особенно значительных научных достижений на стыках различных научных дисциплин — физики и химии, химии и биологии и т. д. Современное естествознание в основном и главном подтвердило выводы и прогнозы Энгельса. Исключительно велика роль Энгельса в развитии исторической науки. Вместе с Марксом он положил начало марксистской историографии, оставил неизгладимый след как в разра- ботке методологии исторических исследований, так и в изучении конкретной истории раз- ных стран и эпох. 1 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 2, стр. 9. Энгельс — первый военный теоретик рабочего класса и виднейший историк военного ис- кусства. Он дал материалистическое объяснение происхождения и сущности войн на различ- ных этапах истории человечества, показал зависимость военного дела от уровня производи- тельных сил и характера общественных отношений. Не преклоняясь перед догмой, выступая против абсолютизации положений, однажды дос- тигнутых наукой, Энгельс неустанно развивал революционную теорию. Настойчиво подчер- кивая необходимость всестороннего изучения нового исторического опыта, учета всех изме- нений в общественной жизни, Энгельс сам был всегда живым примером ученого, находяще- гося в постоянном поиске, постоянно всматривающегося в окружающую жизнь. Он реши- тельно осуждал попытки догматизировать свое и Маркса учение, превратить это учение в совокупность закостенелых неизменных формул. Он последовательно боролся с теми, кто игнорировал реальный научный прогресс, новые условия и общественные потребности. Эн- гельс имел мужество пересматривать в необходимых случаях и собственные теоретические положения, если появлялись новые факты, изменялась обстановка и жизнь ставила новые проблемы. Поистине огромен тот вклад, который Энгельс внес в сокровищницу научного коммуниз- ма уже после Маркса, в 80— 90-х годах. Свою кипучую энергию, светлый ум и горячее сердце Энгельс, подобно Марксу, поставил на службу великой цели революционного преобразования мира, на службу пролетарской партии, созданию и укреплению которой он отдавал все свои силы. Выходец из буржуазной среды, он без колебаний порвал со своим классом и стал пламенным и отважным борцом за дело пролетариата. Беззаветная храбрость и исключительное тактическое чутье, умение ориентироваться в быстро меняющейся ситуации, знание конкретных особенностей обстановки в различных странах выдвинули Энгельса в число самых выдающихся революционеров, сделали его, на- ряду с Марксом, признанным и любимым вождем международного рабочего движения. Ярко развернулся талант Энгельса как революционного стратега и тактика во время рево- люций 1848—1849 гг., в период деятельности I Интернационала и Парижской Коммуны. Вместе с Марксом он вел страстную непримиримую борьбу за единство рядов Интернацио- нала, против реформистских и сектантских направлений (прудонистов, лассальянцев, тред- юнионистов, бакунистов), решительно разоблачал заговорщические тенденции и раскольни- ческие действия, прикры- ваемые крикливой «левой» фразой, отстаивал великие непреходящие революционные прин- ципы последовательной классовой политики и пролетарского интернационализма. Как и Маркс, Энгельс стоял у колыбели германской социал-демократии, с самого начала в основном воспринявшей революционные принципы марксизма. Он постоянно был в курсе ее дел, оказывал огромное влияние на ее деятельность, направлял ее печать, поддерживал близ- кие отношения с ее революционными лидерами, вел бескомпромиссную борьбу против пра- вого и «левого» оппортунизма в ее рядах. Неоценимую помощь получали от Энгельса социа- листы Франции, Австрии, Венгрии, Англии, Польши, Испании, Италии, России, Румынии, Болгарии, Голландии и других стран. «Все они, — отмечал В. И. Ленин, — черпали из бога- той сокровищницы знаний и опыта старого Энгельса»1. Для идейной победы марксизма в международном рабочем движении деятельность Энгельса имела огромное значение. Энгельс был крупным знатоком России, ее истории, экономики, культуры, общественной мысли. Дружеские узы связывали его с несколькими поколениями русских революционеров и видных общественных деятелей. Он оказал значительное влияние на деятельность пионе- ров марксизма в нашей стране, положил начало марксистскому анализу ее сложных и разно- образных проблем. Энгельс снискал любовь и уважение многих выдающихся современников. Этот великий ученый и революционер вызывал неподдельное восхищение не только своим острым умом, энциклопедической эрудицией, могучим и ярким талантом, но и тем, что это был во всех от- ношениях на редкость интересный, веселый, добрый и отзывчивый человек. Высокие человеческие качества Энгельса особенно проявились в его отношении к Мар- ксу. Крепкая, верная и трогательная дружба двух великих людей беспримерна своими плодо- творными теоретическими и практическими результатами. Но удивительное душевное бо- гатство, доброта и отзывчивость Энгельса проявлялись не только в отношении к Марксу и к его семье. Он живо откликался на нужды десятков и сотен борцов за дело пролетариата, всех близких ему по духу людей. Нет ничего удивительного в том, что грандиозная фигура Энгельса вызывала и вызывает широкий интерес исследователей. Одна из первых его печатных биографий принадлежит пе- ру Маркса, который в кратком очерке, написанном незадолго до смерти, охарактеризовал Энгельса как одного из самых выдающихся представителей современного социализма2. Не- сколько 1 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 2, стр. 13. 2 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19, стр. 241—245. биографий Энгельса появилось еще в конце прошлого века. Это были, как правило, неболь- шие брошюры, содержавшие общую характеристику деятельности Энгельса и наиболее важ- ных и широко известных его работ. Выдающееся место среди биографических очерков занимает статья В. И. Ленина «Фрид- рих Энгельс», написанная осенью 1895 года. Эта статья, а также и другие многочисленные высказывания В. И. Ленина об Энгельсе, о различных сторонах его революционной деятель- ности, о его произведениях имеют для исследователей жизни Энгельса основополагающее значение. В. И. Ленину принадлежат классические оценки вклада Энгельса в создание мар- ксистской теории. Им намечены основные этапы жизни Энгельса, дан глубокий анализ фор- мирования и развития его взглядов. Видное место в разработке проблем биографии Энгельса принадлежит трудам крупного немецкого историка, одного из основателей Коммунистической партии Германии Франца Меринга — особенно его «Истории германской социал-демократии» и завершенной в 1918 г. биографии К. Маркса. Значительным событием в исследовании жизни и деятельности Энгельса явилась двух- томная работа прогрессивного немецкого историка Г. Майера «Фридрих Энгельс»1 . Г. Майер привлек огромный биографический материал, в 20-х — начале 30-х гг. в значительной части еще не опубликованный: переписку Маркса и Энгельса между собой и со своими соратника- ми, письма их современников, мемуары и другие документы. Майеру удалось показать жизнь Энгельса на фоне исторических событий, ввести в научный оборот новые интересные и весьма важные факты. Перу советских авторов принадлежит ряд биографических работ об Энгельсе. В 20-х го- дах популярные очерки его жизни и деятельности опубликовали В. А. Быстрянский, В. Н. Сарабьянов, Ем. Ярославский и некоторые другие авторы. Широкую известность приобрела краткая биография Энгельса, написанная Е. А. Степановой. Много и плодотворно работал над биографией Энгельса, особенно раннего периода, М. В. Серебряков. Отдельным перио- дам жизни Энгельса посвящены работы ряда других исследователей. Над биографией Энгельса работали также марксистские историки ГДР, Франции, Болга- рии и некоторых других стран. Большой интерес представляет, в частности, многотомная биография Маркса и Энгельса, принадлежащая французскому ученому О. Корню и охваты- вающая начальный период их деятельности. В работах буржуазных и реформистских авторов, как правило, превратно освещаются взаимоотношения между Марксом 1 G. Mayer. Friedrich Engels. Eine Biographie. Haag, 1934. Bd. I—II. и Энгельсом, тенденциозно изображается роль Энгельса в развитии философии марксизма, в международном рабочем движении. С плохо скрытым, а иногда даже откровенным намере- нием взорвать марксизм изнутри, исказить его сущность, его историю, Энгельса нередко противопоставляют Марксу. Создание научной биографии Фридриха Энгельса — гениального мыслителя и политиче- ского борца, убежденного и бесстрашного революционера — весьма сложная задача. Рассказ о жизненном пути Энгельса — это рассказ о славной истории борьбы рабочего класса против капитала от первых разрозненных, часто еще стихийных выступлений пролетариата до пре- вращения его в мощную политическую силу; это рассказ о том, как зародилась и возникла научная теория освободительного движения пролетариата, как из достояния небольшой группы передовых революционеров она стала общепризнанной теоретической основой мас- совой борьбы за социальное переустройство общества. Этому и посвящена данная книга. Ав- торский коллектив стремился обстоятельно осветить те стороны жизни и деятельности Эн- гельса, которые в меньшей степени исследованы в биографической литературе: особенности формирования его материалистических и коммунистических взглядов, его роль в основании Союза коммунистов, в I Интернационале, его деятельность после смерти Маркса, его вклад в разработку марксистской политической экономии, философии, исторической науки и т. д. При работе над книгой был привлечен широкий круг разнообразных источников. Среди них главное место занимают произведения и письма самих Маркса и Энгельса, вошедшие во второе издание их Сочинений. Это издание представляет собой наиболее полное собрание работ основоположников марксизма, как публиковавшихся при их жизни, так и дошедших до нас в рукописях, в ряде случаев незавершенных, а также их огромного эпистолярного на- следства. Были использованы и произведения Маркса и Энгельса, не вошедшие в это издание и опубликованные в сборнике «Из ранних произведений», томах «Архива Маркса и Энгель- са», в некоторых других изданиях. При работе над книгой авторы опирались на высказыва- ния В. И. Ленина об Энгельсе и его трудах. Источниками для данной биографии послужили также известные публикации документов по истории Союза коммунистов, I Интернационала, письма Энгельсу видных деятелей меж- дународного рабочего движения А. Бебеля, В. Либкнехта, В. Бракке, П. Лафарга, В. Адлера, В. Засулич, Г. Плеханова, А. Лабриолы и др., опубликованные в различных изданиях и в зна- чительной части не переводившиеся на русский язык, мемуарная литература. В биографии нашли отражение и мате- риалы из периодической печати XIX в., содержащие сведения об Энгельсе, отклики на его работы. В книге использованы и некоторые неопубликованные материалы, хранящиеся в Цен- тральном партийном архиве Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. Здесь, а также в Музее К. Маркса и Ф. Энгельса были подобраны иллюстрации, отражающие жизнь Энгельса, его творчество. * * * Общую редакцию настоящего коллективного труда провели Л. Ф. Ильичев, Е. П. Кандель, А. И. Малыш, Б. Г. Тартаковский при участии В. А. Морозовой. Помощники авторского кол- лектива и редакторов Я. Г. Рокитянский и М. Я. Узар. Отдельные разделы в X и XI главах написаны А. К. Воробьевой, В. Э. Куниной, Е. М. Лехнером и В. А. Морозовой. Авторский коллектив выражает благодарность сотрудникам Института марксизма- ленинизма при ЦК КПСС, научным учреждениям и отдельным ученым, принявшим участие в обсуждении рукописи книги и оказавшим помощь своими критическими замечаниями и советами. Глава первая СТАНОВЛЕНИЕ ПРОЛЕТАРСКОГО МЫСЛИТЕЛЯ И БОРЦА Будем же... бороться за свободу, пока мы молоды и полны пламенной силы... Ф. Энгельс Фридрих Энгельс родился 28 ноября 1820 г. в городе Бармене1 Детство и юность (Рейнская провинция Пруссии) в семье текстильного фабриканта. Его отец, Фридрих Энгельс, человек волевой, энергичный и предприимчивый, был, как и другие барменские фабриканты, консервативен в своих политических убеждениях и очень религиозен. Мать Энгельса, Элизабет Энгельс, урожденная ван Хаар, вышла из среды интеллигенции. Это была женщина с чутким и добрым сердцем, живая, веселая, с сильно развитым чувством 1 Бармен — центр текстильной промышленности на реке Вуппер. Часть долины этой реки, включавшая Бар- мен и соседний город Эльберфельд, называлась Вупперталем. В 1930 г. оба города были объединены в один под тем же названием. юмора и любовью к литературе и искусству. Она оказала значительное влияние на Фридриха — своего первенца, которого любила, пожалуй, больше остальных детей и на которого воз- лагала большие надежды. Энгельс отвечал матери горячей привязанностью. Большое влияние на Энгельса оказал и его дед по матери Герхард Бернхард ван Хаар, фи- лолог, в свое время ректор гимназии в Хамме. Он много рассказывал любознательному вну- ку о героях древнегреческих мифов и немецких народных сказаний. От деда мальчик узнал о Тезее и стоглавом Аргусе, Ариадне и страшном Минотавре, о золотом руне и аргонавтах, о непобедимом Геракле. Огромное впечатление на мальчика производили герои немецкого эпоса. Любимым героем Фридриха был Зигфрид из «Песни о Нибелунгах». Он видел в нем символ подвига и мужественной борьбы немецкой молодежи против рутинерства, филистер- ства и реакции1 . У Фридриха было восемь братьев и сестер, из которых он более всего был привязан к се- стре Марии. Братья пошли по проторенной отцовской дороге, стали фабрикантами. Сестры вышли замуж за людей того же круга. И только Фридрих избрал иной путь. «Пожалуй, нико- гда еще в подобной семье, — писала в 1890 г. дочь Маркса Элеонора, — не рождался сын, чей жизненный путь шел бы до такой степени вразрез с ее общим духом. Фридрих должен был в этой семье казаться «гадким утенком». Возможно, что родные до сих пор еще не по- нимают, что «утенок» этот оказался «лебедем»»2. Среда, в которой жил Энгельс, давала ему богатый материал для наблюдений и серьезных размышлений. Родина Энгельса — Рейнская провинция Пруссии — в экономическом и политическом отношениях была наиболее развитой частью Германии. За 1795—1815 гг., когда области по левому берегу Рейна входили в состав Франции (по решению Венского конгресса 1815 г. большая часть их вновь отошла к Пруссии), среди населения этих областей распространи- лись либерально-демократические настроения; здесь более, чем в других немецких землях, сказалось влияние французской буржуазной революции конца XVIII в. Если в целом для экономики страны в 20—40-х годах были характерны еще полуфеодальные отношения в де- ревне, цеховое ремесло и домашняя промышленность, то в Рейнской провинции уже сущест- вовало фабричное производство. Наличие крупной водной магистрали — Рейна, большие запасы железной руды и угля, сохранение установленного при французском господстве бо- лее прогрессивного, буржуазного 1 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 41, стр. 115. 2 Воспоминания о Марксе и Энгельсе. М., 1956, стр. 182. законодательства («Кодекс Наполеона») — все это способствовало быстрому развитию Рейнской провинции по капиталистическому пути. Развитие капитализма, однако, несло трудящимся тяжелые лишения, жестокую эксплуа- тацию. Вместе с введением машин на фабриках началось широкое применение дешевого женского и детского труда. Изнурительный рабочий день, чрезвычайно низкая заработная плата, ужасающие жилищные условия — таков был удел рабочего. Живяв одном из крупных промышленных центров Рейнской провинции, Энгельс с дет- ских лет видел перед собой картины безысходной нищеты трудового люда. Ремесленники и кустари, чтобы выдержать конкуренцию фабрики, вынуждены были работать с раннего утра до глубокой ночи. Многие находили забвение в водке. «Я еще очень хорошо помню, — пи- сал Энгельс в 1876 г., — как в конце 20-х годов дешевизна цен на водку внезапно распро- странилась на Нижнерейнский промышленный округ. В частности в Бергском округе, и осо- бенно в Эльберфельд-Бармене, масса рабочего населения предалась пьянству. Толпами, рука об руку, запрудив улицу во всю ширину, шумя и горланя, «пьяные мужчины» шатались с 9 часов вечера из трактира в трактир...»1 . Не менее отупляющее действие оказывала на население Вупперталя религия. В этой части Пруссии чрезвычайно сильно было самое фанатическое направление лютеранской церкви — пиетизм. Приверженцы его отличались крайней нетерпимостью и ханжеством, объявляли «греховным» чтение нерелигиозной литературы, театр и всякие развлечения. В Вуппертале Энгельс всюду — в семье, в школе, в гимназии, в «респектабельном обще- стве» — натыкался на мрачную стену пиетизма. Ханжеская религиозная мораль фабрикантов и их лицемерные проповеди вызывали у него глубокий внутренний протест. С ранних лет Энгельс отличался независимым характером. Строгие внушения отца и уг- розы наказания не могли приучить его к слепому повиновению. До 14 лет Энгельс посещал городскую школу в Бармене. Здесь царили религиозный дух и рутинерство. Так, Энгельс рассказывает, что на вопрос одного ученика — «Кто такой был Гёте?», учитель, не задумываясь, ответил: «Безбожник». Школа находилась в руках ограни- ченного, скупого попечительского совета, который подбирал учителей главным образом из числа религиозных фанатиков. Но Энгельс все же сумел приобрести в школе хорошие знания основ физики и химии. Там же 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19, стр. 42. впервые проявились его замечательные способности к иностранным языкам. В октябре 1834 г. Энгельс перешел в гимназию в Эльберфельде, принадлежавшую рефор- матской общине и считавшуюся одной из лучших в Пруссии. Подбором учителей здесь так- же ведал попечительский совет. Члены его, писал впоследствии Энгельс, умели очень точно переносить счета в главную бухгалтерскую книгу, но не имели ни малейшего понятия о гре- ческом, латинском языках или о математике. Они мало интересовались действительными нуждами гимназии и ее воспитанников. В гимназии, как и в барменской школе, господство- вал дух религиозной нетерпимости. Директор гимназии, являвшийся одновременно попечителем пансиона евангелической общины в Нижнем Бармене, предложил отцу Энгельса отдать сына в пансион. Отец с радо- стью принял это предложение. Он рассчитывал, что «уединенная жизнь», которую сын будет вести в пансионе под присмотром религиозно настроенного директора, приучит его к само- стоятельности, поможет избавиться от свойственных ему, по мнению отца, «рассеянности и отсутствия характера»1 . Среди сверстников юноша Энгельс выделялся незаурядными дарованиями. Он с увлече- нием изучал историю, древние языки, классическую немецкую литературу. Сохранилась его гимназическая тетрадь по древней истории. В ней встречаются раскрашенные картинки ок- рестностей Карфагена, Иерусалима, Дельф, Фермопил, нарисованные чернилами пирамиды, колоссальный сфинкс близ Каира, Львиные ворота в Микенах. На полях тетради — изобра- жения вавилонских воинов, индийских и греческих колонн. Впоследствии Энгельс с благо- дарностью вспоминал учителя истории Клаузена. Больших успехов Энгельс достиг в изучении древних языков. Он свободно читал в под- линнике и хорошо переводил произведения древнегреческих и римских поэтов и прозаиков — Гомера и Еврипида, Вергилия и Горация, Ливия и Цицерона. Древнегреческим языком он овладел настолько, что написал на нем стихотворение «Поединок Этеокла с Полиником», которое прочитал на гимназическом празднике в сентябре 1837 г. В свидетельстве, выданном Энгельсу в связи с его уходом из гимназии, отмечалось, что он проявил большой интерес к истории немецкой литературы, к произведениям ее классиков, приобрел хорошие знания в математике и физике, хорошо зарекомендовал себя своей скромностью, искренностью и сер- дечностью и обнаружил похвальное стремление получить широкое образование2. 1 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 41, стр. 528. 2 См. там же, стр. 530 — 531. Интересы Энгельса в гимназические годы были широки и разнообразны. Он деятельно участвовал в кружке, в котором гимназисты читали свои стихотворения и рассказы, испол- няли собственные музыкальные произведения. Сохранилось несколько написанных Энгель- сом стихотворений, а также его «Рассказ о морских разбойниках», проникнутый сочувствием к борьбе греков за независимость. Энгельс сочинял небольшие музыкальные композиции. Хорошо рисуя, он доставлял друзьям немало удовольствия удачными шаржами на сверстни- ков и учителей. Господствовавший в гимназии дух нетерпимости и религиозного фанатизма, строгая, поч- ти палочная дисциплина вызывали у живого, энергичного юноши недовольство и протест. «Темницами» называл он немецкие школы того времени1 . Протестуя против деспотического нрава отца и гимназических наставников, против рели- гиозных догматов, требующих абсолютного послушания и внешней религиозной благопри- стойности, Энгельс некоторое время пытался найти «спасение» в наивной детской вере, в непосредственном «общении с богом». Догматическую религию он стремился заменить ре- лигией чувства. Однако такие настроения не долго владели молодым Энгельсом, они оказа- лись преходящими, так как резко противоречили его жизнерадостной и пытливой натуре. В юные годы Энгельс проникся сочувствием к народам, борющимся за свою националь- ную независимость, уже тогда у него появилась ненависть к абсолютизму, к прусскому чи- новничеству. «Еще гимназистом, — пишет В. И. Ленин, — возненавидел он самодержавие и произвол чиновников»2. Раннему пробуждению политического сознания у молодого Энгель- са в известной мере способствовали распространенные тогда в Рейнской провинции оппози- ционные настроения по отношению к прусскому абсолютизму. Гимназические годы Энгельса кончились неожиданно. У него В торговых конторах был план по окончании гимназии поступить в университет и изу- в Бармене и Бремене чать экономические и юридические науки. Но по настоянию от- ца, решившего, что старший сын должен стать коммерсантом, он вынужден был в 1837 г., не окончив гимназии, оставить ее и начать изучение коммерческого дела в конторе отца. Эта работа не привлекала Энгельса, но она оставляла досуг, который он мог использовать для самообразования: занятий историей, философией, литературой, лингвистикой, поэзией, 1 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 41, стр. 115. 2 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 2, стр. 7. очень увлекавшей его в те годы. Он мечтал быть похожим на Фердинанда Фрейлиграта, кон- торского служащего в Бармене и уже в то время известного поэта. Любовь к литературе Эн- гельс сохранил до конца жизни. Правда, к собственному литературному творчеству, в осо- бенности поэтическому, он вскоре стал относиться критически. И все же литературные увле- чения в юношеские годы оставили глубокий след на всей научной и публицистической дея- тельности Энгельса. Его труды отличаются живостью и яркостью стиля, образностью языка, умением ясно и доступно излагать свои мысли. В отцовской конторе Энгельс не проявил особого усердия в изучении торгового дела. В июле 1838 г. по требованию отца он отправляется в Бремен и поступает на службу в круп- ную торговую контору купца Лёйпольда. Жизнь в Бремене — крупном портовом городе, который вел торговлю почти со всеми час- тями света, расширила кругозор Энгельса. Здесь молодой человек получил широкие возмож- ности для знакомства с иностранной литературой и прессой. Свой досуг он посвящает чте- нию художественной и политической литературы. Энгельс с увлечением изучает языки, пи- шет сестре Марии и товарищам по гимназии «многоязычные» письма, где немецкий язык че- редуется с латынью, древнегреческим, итальянским, испанским, португальским, француз- ским, английским, голландским и другими языками. Энгельс по-прежнему интересуется музыкой, посещает кружок пения, часто ходит на кон- церты и в театр. Он изучает теорию музыки, пробует силы в композиции, сочиняет хоралы. Молодому Энгельсу более всего были созвучны полные драматизма произведения Бетхове- на, в творчестве которого он видел вершину немецкой музыки. Его любимыми произведе- ниями были Героическая и Пятая симфонии. Прослушав Пятую симфонию, он писал сестре Марии 11 марта 1841 г.: «Вот это симфония была вчера вечером! Если ты не знаешь этой ве- ликолепной вещи, то ты в своей жизни вообще еще ничего не слышала. Эта полная отчаяния скорбь в первой части, эта элегическая грусть, эта нежная жалоба любви в адажио и эта мощная юная радость свободы, выраженная звучанием тромбонов, в третьей и четвертой частях!»1 В Бремене Энгельс много занимается спортом, ездит верхом, с увлечением фехтует, ката- ется на коньках, плавает. Он с презрением относится к тем, кто, «подобно бешеной собаке, боится холодной воды, кутается в три-четыре одеяния при малейшем морозе и считает для себя честью освободиться по слабосилию от военной службы!»2 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 41, стр. 481. 2 Там же, стр. 119. Однако главные интересы юноши сосредоточились в области литературы и публицистики. Работы и письма Энгельса 1838—1842 гг. раскрывают процесс формирования его революци- онно-демократических взглядов, происходивший под решающим воздействием назревавшей тогда в Германии буржуазно-демократической революции. В 40-х годах XIX в. Германия была политически раздробленной, Германия 40-х годов на ее территории существовало 38 самостоятельных государств, формально объединенных вГерманский союз. Эта раздробленность сильно препятствовала экономическому и политическому развитию страны, обрекала ее на зависимость от крупных европейских держав. Остатки феодально-крепостнических отношений также сковывали об- щественно-политическую жизнь немецкого народа. В государствах Германского союза, в особенности в Пруссии и Австрии, политическая власть была сосредоточена в руках реакци- онного дворянства и высшего чиновничества. Всесильная бюрократия подавляла всякое стремление к политической свободе. В Австрии правил канцлер Меттерних, один из органи- заторов Священного союза, вдохновитель реакции в Европе и в самой Германии. В Пруссии на престоле с 1840 г. находился Фридрих-Вильгельм IV, ярый приверженец принципа неог- раниченной королевской власти, стремившийся законсервировать остатки феодализма. Одержимый религиозно-мистическими идеями, он при помощи свирепой цензуры препятст- вовал всякому проявлению свободной мысли. Немецкая буржуазия вследствие экономической отсталости и политической раздроблен- ности страны была далеко не такой сильной, сплоченной и решительной в борьбе против феодализма, какой была в свое время буржуазия Англии и Франции. Но и в Германии роль буржуазии в экономической жизни страны все возрастала. С развитием капиталистических отношений усиливалось и оппозиционное движение этого класса. Немецкая буржуазия стре- милась убрать те преграды, которые абсолютизм ставил развитию капитализма, и проложить себе дорогу к политической власти. Буржуазно-либеральное и более радикальное движения в Германии проявлялись в первую очередь в философской и литературной жизни. В условиях господства полицейско- абсолютистских порядков, когда всякое прогрессивное политическое выступление сурово преследовалось, литература и философия являлись теми областями, в которых в какой-то ме- ре можно было проявить дух свободомыслия и вести борьбу против реакции. Заметный толчок либеральному и демократическому движению в Германии дала июль- ская революция 1830 г. во Франции. Под ее влиянием развернулись революционные нацио- нально- освободительные движения в Польше, Италии, Бельгии, оказавшие воздействие и на Герма- нию. Особенно широкий размах приняло либеральное и демократическое движение в Рейнской провинции, население которой питало глубокую ненависть к прусскому абсолютистскому режиму. Не остался в стороне от этого движения, вдохновлявшего передовую немецкую мо- лодежь, и Энгельс. Каковы были настроения юноши Энгельса, скольсилен был его про- У истоков тест против реакции, ханжества и мракобесия в политической и ду- революционного демократизма ховной жизни Германии, видно из писем, которые он, живя в Бреме- не, посылал друзьям по гимназии — братьям Вильгельму и Фридриху Греберам. 1 февраля 1840 г. Энгельс с возмущением пишет о прусском короле Фридрихе- Вильгельме III: «Тот самый король, который anno 1815 [в 1815 г. — Ред.], когда его обуял страх, в кабинетском указе обещал дать конституцию своим подданным, если они выведут его из затруднительного положения, этот самый дрянной, мерзкий, проклятый богом король возвещает теперь... что никто не получит от него конституции... Я смертельно ненавижу его; и если бы я не презирал до такой степени этого подлеца, то ненавидел бы его еще больше... Нет времени, более изобилующего преступлениями королей, чем время с 1816 по 1830 год; почти каждый государь, царствовавший тогда, заслужил смертную казнь»1. Энгельс с увлечением читает оппозиционную литературу, обличающую реакцию в Герма- нии. В книге Я. Венедея «Пруссия и пруссачество» его привлекла критика прусских поряд- ков. Энгельс отмечает наиболее характерные черты политики Пруссии: защиту интересов денежной аристократии в ущерб беднякам, стремление к сохранению абсолютизма путем «подавления политического образования, удержания в невежестве большинства народа, ис- пользования религии»2. Он пересылает друзьям запрещенные цензурой книги, выходившие в Швейцарии и во Франции. «Я теперь чрезвычайный поставщик запрещенных книг для Прус- сии...»3, — пишет Энгельс о себе. Популярными в тогдашнем оппозиционном движении были имена двух выдающихся пи- сателей и публицистов — Генриха Гейне и Людвига Бёрне. Освободительные идеи послед- него оказывали на Энгельса в те годы большое влияние. Энгельс с захватывающим, интере- сом читает «Парижские письма», «Менцель-французоед» и другие произведения Бёрне. Он видит в нем 1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 41, стр. 443 — 444. 2 См. там же, стр. 431. 3 Там же, стр. 434. человека политической практики, «титанического борца за свободу и право»1. Энгельса во- одушевлял призыв Берне к борьбе против крепостничества и абсолютизма, мракобесия и са- модовольного холопства. Энгельс с сочувствием отнесся к литературному направлению «Молодая Германия», ко- торое объединяло писателей, считавших себя приверженцами Берне и Гейне. В марте 1839 г. он вступает в контакт с одним из ведущих представителей «Молодой Германии» Карлом Гуцковоми начинает сотрудничать в редактируемом им в Гамбурге журнале «Telegraph fur Deutschland», сначала анонимно, а с ноября под псевдонимом Ф. Освальд. В писателях «Молодой Германии» Энгельса привлекло стремление донести до сознания немецкого народа современные идеи: о необходимости политической свободы, уничтожения религиозного принуждения и т. д. «По ночам, — писал он Ф. Греберу в апреле 1839 г., — я не могу спать от всех этих идей века; когда я стою на почте и смотрю на прусский государ- ственный герб, меня охватывает дух свободы; каждый раз, когда я заглядываю в какой- нибудь журнал, я слежу за успехами свободы; эти идеи прокрадываются в мои поэмы и изде- ваются над обскурантами в клобуках и горностае»2. В то же время Энгельс не принимал ха- рактерных для младогерманцев «риторических фраз о мировой скорби, о всемирно- историческом, о скорби иудейства и т. д.»3. Он солидаризируется только с теми писателями, которые отстаивали тесную связь литературы и общественной жизни, выражали своим твор- чеством неукротимый дух времени. Оппозиционные настроения Энгельса отражены в его поэтическом творчестве. Первым опубликованным произведением Энгельса было стихотворение «Бедуины», по существу на- правленное против реакционного драматурга А. Коцебу. Но особой законченностью, свеже- стью чувства и силой свободолюбия выделяется напечатанное в «Telegraph fur Deutschland» стихотворение «Вечер». «Уже бледней вечерняя заря, Лишь миг, — уже грядет заря свободы; Вот вспыхнет солнце, пурпуром горя, Минует ночь, а с ней — ее невзгоды. Тогда взрастет цветов младое племя Не только там, где мы бросали семя, — Цветущим садом станет вся земля, И все растенья страны переменят, 1 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 41, стр. 399. 2 Там же, стр. 374. 3 Там же. И пальма мира Север приоденет, Украсит роза мерзлые поля; Дуб устремит свой шаг на полдень ясный, Он троны тяжкой сокрушит стопой...»1 . Энгельс причисляет себя к певцам свободы, которые, подобно птицам в лесу, встречают песней восход солнца: «И я один из вольных тех певцов, Дуб — это Бёрне, бывший мне поддержкой, Когда гонители, в тисках оков, Германию пятой сдавили дерзкой»2. Стихотворение «Вечер» было написано под непосредственным влиянием выдающегося английского революционного поэта-романтика Шелли, стихи которого Энгельс в то время переводил. Героев своих ранних поэтических произведений Энгельс наделяет чертами, близкими ему самому: стремлением к свободе, жаждой активного вмешательства в жизнь, воздействия на нее. Так, Зигфрид, герой незаконченной трагикомедии «Неуязвимый Зигфрид» (1839), гово- рит о себе: «Когда поток стремится с гор, Один, шумя, победоносный, Пред ним со стоном гнутся сосны, Он сам выходит на простор: Так, уподобившись потоку, Я сам пробью себе дорогу!»3. Поэтические интересы молодого Энгельса проявились и в его любви к фольклору, к на- родным книгам. Он собирает старинные издания легенд, изучает богатую и образную речь простого народа, в художественной литературе выделяет те элементы, которые она черпает из живого источника народного творчества. С юношеской непосредственностью и страстью выступает Энгельс в напечатанной в ноябре 1839 г. статье «Немецкие народные книги» про- тив реакционных романтиков (Й. Гёрреса и др.), против их попыток исказить характер фольклора, представить его как воплощение «духа средневековья», приспособить фольклор к интересам реакции. «... Если можно справедливо требовать, — пишет Энгельс, — чтобы народная книга во- обще отличалась богатым поэтическим 1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 41, стр. 87 — 88. 2 Там же, стр. 88. 3 Там же, стр. 381. содержанием, сочным остроумием, нравственной чистотой... то мы наряду с этим вправе также потребовать, чтобы народная книга отвечала своему времени, иначе она перестает быть народной»1. Энгельс призывает к тому, чтобы народная книга служила делу борьбы за свободу, которой проникнуты все явления современности, «но ни в коем случае не потворст- вовала бы лицемерию, низкопоклонству перед знатью и пиетизму»2. В марте — апреле 1839 г. в «Telegraph fur Deutschland» без подписи «Письма из Вупперталя». были напечатаны две статьи Энгельса под общим заглавием «Письма Критика религии из Вупперталя». Восемнадцатилетний юноша решительно выступил против пиети- стско-ханжеского духа, господствовавшего в его родном городе, против мракобесия, изувер- ства и мистицизма, насаждаемых пиетистами, против их главного проповедника в Вупперта- ле — Ф. В. Круммахера. Носамым важным в «Письмах из Вупперталя» является критика социальных отношений в Бармене. Нельзя не поражаться тому, с какой глубиной и знанием жизни совсем еще моло- дой человек писал на социальные темы. Полная страданий и лишений жизнь рабочих, ее контраст с обеспеченной жизнью фабрикантов и купцов вызывали у Энгельса чувство про- теста, желание бороться против этой несправедливости. Он клеймит фабрикантов, беззастен- чивых эксплуататоров, не щадящих даже детей. «Среди низших классов, — пишет Энгельс, — господствует ужасная нищета, особенно среди фабричных рабочих в Вуппертале; сифи- лис и легочные болезни настолько распространены, что трудно этому поверить; в одном Эльберфельде из 2500 детей школьного возраста 1200 лишены возможности учиться и растут на фабриках...»3. Энгельс срывает благочестивую маску с «богобоязненных» вуппертальских фабрикантов, приверженцев пиетизма. «... У богатых фабрикантов, — пишет он, — эластичная совесть, и оттого, что зачахнет одним ребенком больше или меньше, душа пиетиста еще не попадет в ад, тем более если эта душа каждое воскресенье по два раза бывает в церкви. Ибо установле- но, что из фабрикантов хуже всех со своими рабочими обращаются пиетисты...»4. Он едко высмеивает обывательские нравы барменских фабрикантов и купцов, их невежество во всем, что выходит за пределы торговых интересов, их духовную ограниченность. 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 41, стр. 11. 2 Там же, стр. 12. 3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, стр. 456. 4 Там же. «Письма из Вупперталя» явились сенсацией в Бармене и Эльберфельде. Номера журнала «Telegraph fur Deutschland» со статьями Энгельса были, как сообщал один из его эльбер- фельдских друзей, расхватаны в одно мгновение. В буржуазных кругах Вупперталя «Пись- ма» вызвали бурю негодования. Обыватели строили различные догадки о том, кто является автором этих «возмутительных» статей. «Elberfelder Zeitung» резко выступила в защиту фаб- рикантов и пиетистов. А молодой автор от души радовался тому, что его удар попал в цель. Ранние статьи Энгельса показывают его решительный отход от традиционных религиоз- ных представлений. «Вуппертальская вера», отрицавшая творческие силы человека, рассмат- ривавшая его как существо от природы немощное и греховное, глубоко претила Энгельсу. Обуревавшие его чувства протеста, стремление освободиться от традиционных религиозных представлений нашли яркое выражение как в ранних статьях Энгельса, печатавшихся также в газете «Morgenblatt fur gebildete Leser», так и особенно в его письмах к Греберам. От пись- ма к письму раскрывается напряженная работа мысли, видна мучительная внутренняя борь- ба, ценою которой происходило освобождение Энгельса от религиозных взглядов. Важную роль в пробуждении у Энгельса религиозных сомнений сыграла вышедшая в 1835—1836 гг. книга Д. Штрауса «Жизнь Иисуса», в которой утверждалось, что евангелие не является продуктом божественного вдохновения, а представляет собой собрание мифов, сложившихся в недрах первых христианских общин. Эта книга подорвала веру в истинность евангельских чудес и показала беспочвенность христианской ортодоксии. Одновременно с книгой Штрауса Энгельс знакомится с учением Ф. Шлейермахера, утверждавшего, что лишь чувство, религиозный экстаз раскрывает человеку истину религии. В первое время Энгельс полагал, что можно сочетать эти две разные системы мысли. Однако полнее изучив произве- дения Штрауса, в частности его очерк о Шлейермахере, он целиком становится на позиции Штрауса и в октябре 1839 г. в письме к В. Греберу заявляет: «... Я теперь восторженный штраусианец»1 . Изучая работы Штрауса, Энгельс проникается интересом к философским ос- новам религиозных споров. Постепенно преодолевая влияние церкви, среды, семьи, все более расходясь с традицион- ными воззрениями друзей юности, порой испытывая колебания, Энгельс все ближе подходил к атеизму. В поисках мировоззрения, которое дало бы ему возможность глубоко понять мир, он от Штрауса обращается к гегелевской философии. 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 41, стр. 421. Революционно-В конце 1839 г. Энгельс занялся изучением трудов Гегеля. Основ- демократические выводы ная особенность всякой идеалистической философии, в том числе из философии Гегеля и философии Гегеля, заключается в том, что она ищет законы, управляющие развитием мира, не в самой природе и человече- ском обществе, а вые их — в верховном творце, абсолютной идее и т. д. Согласно Гегелю, в основе мира лежит некая абсолютная идея, которая, развиваясь, воплощается в природу, в человеческое сознание, в историю. Действительность в его учении представлена в преврат- ном, искаженном виде. Рациональным в гегелевской философии был диалектический метод. Правда, идеализм мешал Гегелю последовательно применить этот метод к пониманию при- роды и общества, приводил его к мистификации их законов. Гегель, как заметил В. И. Ленин, лишь угадал диалектику вещей в диалектике понятий. В гегелевской «Философии истории» Энгельса особенно привлекает мысль о поступа- тельном движении человечества ко все более высоким и зрелым формам. Уже в работах 1840—1841 гг. чувствуется влияние этих идей. Так, в напечатанной в феврале 1840 г. в «Telegraph fur Deutschland» статье «Ретроградные знамения времени» Энгельс дал образную картину исторического процесса, представлявшегося ему в виде спирали, «изгибы которой отнюдь не отличаются слишком большой точностью»1 . Там, где реакционеры, «мандарины регресса»2, видят лишь повторение старого, застой, в действительности не прекращается движение истории вперед. Старые идеи, писал Энгельс, «будут стерты твердой, как алмаз, стопой идущего вперед времени»3. Энгельс призывает к объединению радикальных полити- ческих воззрений Бёрне с диалектикой Гегеля, к установлению взаимодействия «науки и жизни, философии и современных тенденций»4. Диалектический подход к истории человечества, к явлениям общественной жизни все яр- че проявляется в публицистической деятельности Энгельса, в его критике общественно- политических порядков Германии. Еще не подвергая прямой критике философию Гегеля, он, однако, отнюдь не разделяет тех консервативных принципов, которые характерны для соци- ально-политических взглядов этого философа. Приняв идею Гегеля о всемирной истории как развитии понятия свободы, Энгельс в отли- чие от него приходит к радикальным политическим выводам. 1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 41, стр. 27. 2 Там же. 3 Там же. 4 Там же, стр. 30. В статье «Реквием для немецкой «Adelszeitung»», опубликованной в апреле 1840 г., он вы- смеивает политические взгляды редакции этой дворянской газеты: «Вступительное слово поучает нас, что всемирная история существует... лишь для того, чтобы доказать необходи- мость существования трех сословий, причем дворяне обязаны воевать, бюргеры — мыслить, крестьяне — пахать»1 . При этом в отличие от Гегеля, рассматривавшего деление сущест- вующего общества на сословия как нечто неизменное, Энгельс считает, что такое деление утратило всякий смысл. Он решительно отвергает все отжившие учреждения прошлого, вы- ступает против сословного строя, абсолютизма, культа дворянства и апофеоза войн. Энгельс пытается применить основные идеи гегелевской диалектики к общественной жизни. В опубликованной в январе 1841 г. статье «Эрнст Мориц Арндт» он осуждает куль- тивируемые немецким дворянством ненависть к демократическим принципам Великой французской буржуазной революции, заскорузлый шовинизм, презрение к другим народам. Германофильство, развившееся после победы над Наполеоном, было, пишет Энгельс, реак- ционным явлением, оно хотело отбросить нацию вспять, к германскому средневековью. «Все это миросозерцание было философски несостоятельно, ибо оно утверждало, что весь мир* был создан ради немцев, а сами немцы давно достигли наивысшей ступени развития»2. В то же время Энгельс показывает, что космополитический либерализм, антитезис герма- нофильства, бесплоден, поскольку не видит национальных различий и далек от реальных ус- ловий. Но мы должны работать на пользу ясного взаимного понимания европейских наций и стремиться к национальному единству. С позиций революционного демократизма Энгельс четко формулирует задачи националь- ного развития Германии. Велением времени является создание такого государства, в котором не будет более господствующих и подчиненных сословий и которое будет представлять со- бой «великую, единую, равноправную нацию граждан»3. «Пока наше отечество будет оста- ваться раздробленным, до тех пор мы — политический нуль, до тех пор общественная жизнь, завершенный конституционализм, свобода печати и все прочие наши требования — одни благие пожелания, которым не суждено осуществиться до конца...»4. 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 41, стр. 46 — 47. 2 Там же, стр. 121. 3 См. там же, стр. 127. 4 Там же, стр. 131. Радикальные взгляды Энгельса, естественно, должны были привести к обострению отно- шений со старыми школьными друзьями. Последние тщетно пытались «образумить» его, вернуть на «истинный путь». «Не тебе бы, ночному колпаку в политике, — писал Энгельс В. Греберу 20 ноября 1840 г., — хулить мои политические убеждения. Если оставить тебя в по- кое в твоем сельском приходе — высшей цели ты себе, конечно, и не ставишь — и дать воз- можность мирно прогуливаться каждый вечер с госпожой попадьей и несколькими молоды- ми поповичами, чтобы никакая напасть тебя не коснулась, то ты будешь утопать в блаженст- ве и не станешь думать о злодее Ф. Энгельсе, который выступает с рассуждениями против существующего порядка. Эх, вы — герои! Но вы будете все же вовлечены в политику; поток времени затопит ваше идиллическое царство, и тогда вы окажетесь в тупике. Деятельность, жизнь, юношеское мужество — вот в чем истинный смысл!»1 . В конце марта 1841 г. по окончании срока службы в Бремене Энгельс В Берлине. возвратился в Бармен. Но жизнь в отцовском доме была далека от то- Первые шаги к материализму го, к чему он стремился, о чем мечтал. Встречи со старыми школьны- ми товарищами, прогулки по окрестностям, занятия спортом и т. д. — все это не могло полностью удовлетворить Энгельса. Он целыми днями читает, размышляет и пишет. Перед Энгельсом снова встал вопрос о дальнейшем жизненном пути — подчинить- ся ли воле отца, стать купцом, или же, оставаясь верным своим все возрастающим духовным запросам, продолжать образование и посвятить себя иной, более высокой деятельности. Надежды на поддержку отца не было, и Энгельс решает поехать в Берлин, чтобы там от- быть воинскую повинность в качестве вольноопределяющегося. Подобно другим сыновьям богатых родителей, он мог откупиться от военной службы, но не пожелал этого. Он надеял- ся, что пребывание в армии не помешает его научным и литературным занятиям, а Берлин с его знаменитым университетом был для этого наиболее подходящим местом. Но прежде он предпринял поездку в Швейцарию и Северную Италию. Величие и красота горного ландшафта особенно волновали Энгельса, испытывавшего чувство неразделенной любви. «... Я стоял здесь... с сердцем, которое месяц тому назад было так бесконечно счаст- ливо, а ныне чувствовало себя опустошенным и разбитым. И какая скорбь имеет большее право излиться перед лицом прекрасной природы, как не самое 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 41, стр. 465. благородное, самое возвышенное из всех личных страданий — страдание любви?»1 В сентябре 1841 г. Энгельс прибыл в Берлин и поступил в артиллерийскую бригаду, ка- зармы которой были расположены на Купферграбене, неподалеку от Берлинского универси- тета. За время службы в бригаде он получил звание бомбардира, приобрел военную выучку, которая в последующие годы ему очень пригодилась. Пребывание в Берлине Энгельс широ- ко использовал для того, чтобы восполнить пробелы в образовании. В качестве студента- вольнослушателя он посещал Берлинский университет, слушал лекции по философии и ра- ботал в семинаре профессора Бенари по истории религии. Раскол среди учеников Гегеля сделал столицу Пруссии ареной борьбы различных фило- софских направлений. Правые гегельянцы Г. Хинрикс, Г. Габлер, К. Гёшель и другие, трак- туя взгляды учителя в духе христианской ортодоксии, выступали Как воинствующие защит- ники религии и полностью оправдывали существующие политические порядки. Самым ра- дикальным философским течением было левое крыло гегелевской школы, так называемые младогегельянцы — Д. Штраус, братья Бруно и Эдгар Бауэры, А. Руге, К. Кёппен, Л. Буль, М. Штирнер и др. Одно время видную роль среди них играл Карл Маркс, который незадолго до приезда Энгельса покинул Берлин. Основываясь на философии Гегеля, младогегельянцы формулировали атеистические и ра- дикальные выводы. «Более радикальное крыло его последователей, — писал позже Энгельс, — с одной стороны, подвергло всякое религиозное верование испытанию огнем строгой кри- тики, которая до самого основания потрясла древнее здание христианства, а с другой сторо- ны, оно выдвинуло более смелые политические принципы по сравнению с теми, какие до то- го времени доводилось слышать немецкому уху...»2. Исходным пунктом для младогегельянцев было диалектическое положение Гегеля о том, что все в мире находится в процессе непрерывного изменения; в силу внутреннего развития всякая существующая форма, в том числе и общественная, неизбежно сменяется новой, бо- лее разумной. Отсюда они делали вывод о необходимости устранения господствовавших в Германии устаревших порядков, об их неразумности и преходящем характере. В работах, печатавшихся главным образом в «Hallische Jahrbucher» и в журнале «Athenaum», младоге- гельянцы доказывали право человеческого разума подвергать критике государственный строй и церковь. Они признавали право на суще- 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 41, стр. 155. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 8, стр. 16—17. ствование только за теми порядками и учреждениями, которые могли получить оправдание перед судом разума. Сделанный младогегельянцами шаг к переходу от критики религии к критике политики и идеологии прусского абсолютизма определил их место в истории философии как выразите- лей взглядов немецкой радикальной буржуазии. Но взгляды младогегельянцев имели и сла- бые стороны, ограничивавшие возможности их воздействия на поднимавшиеся к самостоя- тельной деятельности массы: идеалистический взгляд на историю, недооценка значения практической деятельности людей, роли масс в истории. Смелость, с которой младогегельянцы критиковали религиозные и философские догмы, радикальные политические убеждения многих представителей этой школы привлекли вни- мание Энгельса и вызвали его симпатии к ним. Он примкнул к берлинской группе младоге- гельянцев и принял активное участие в развернувшейся в то время идейной борьбе. С осени 1841 г. Энгельс слушал в Берлинском университете лекции Фридриха Шеллинга. Приглашение на кафедру философии этого видного философа, бывшего единомышленника Гегеля, ставшего, однако, к тому времени непримиримым противником всего того, что было прогрессивным в гегелевской философии, должно было, по мнению реакционных кругов, противодействовать росту популярности младогегельянцев. Энгельс видел, что провозгла- шенная Шеллингом «философия откровения» — это отказ от принципов разума и науки, стремление философски оправдать существовавшие в Германии реакционные порядки, на- ложить оковы на свободную мысль и поставить на ее место слепое повиновение, раболепное служение монархическому государству. Философия Шеллинга, говорил Энгельс, изготовле- на «для нужд прусского короля»1. Считая политически необходимым выступление против этого, по его характеристике, «новейшего покушения реакции на свободную философию»2, Энгельс в конце 1841 — начале 1842 г. написал статью «Шеллинг о Гегеле» и брошюры «Шеллинг и откровение» и «Шеллинг — философ во Христе», в которых бросил открытый вызов видному апостолу философской реакции. В этих работах, оставаясь в основном еще на гегельянских позициях, Энгельс защищает прогрессивную сторону философии Гегеля от шеллинговской критики справа. Так, он отстаивает тезис Гегеля, что все разумное действительно и все действительное ра- зумно, против утверждения Шеллинга, что разумное лишь возможно, потенциально. Из геге- лев- 1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 41, стр. 180. 2 Там же, стр. 173. ского тезиса, писал Энгельс, следует вывод о разумности мира и разумности философии, то есть о закономерном характере действительности и величайшем значении философии для практической деятельности людей. «Всякая философия ставила себе до сих пор задачей по- нять мир как нечто разумное. Все, что разумно, то, конечно, и необходимо; все, что необхо- димо, должно быть или, по крайней мере, стать действительным. Это служит мостом к вели- ким практическим результатам новейшей философии»1. Шеллинг же всем содержанием сво- ей «чистой науки разума» доказывает отсутствие закономерных связей в мире и, следова- тельно, бессилие человеческого разума, всей сознательной деятельности человека вообще. В противовес Шеллингу Энгельс развивает и отстаивает идею единства мира, идею глубо- кой внутренней необходимости и закономерности. Господствующая в мире необходимость, доказывает Энгельс, не исключает человеческой свободы. Он подвергает критике Шеллинга за то, что тот отождествляет свободу с неограниченным произволом: Истинная свобода, пи- шет Энгельс, это вовсе не произвол, а сознательная деятельность, вытекающая из понимания существующей в мире необходимости. Отдавая должное гегелевской диалектике, Энгельс формулирует важное положение: «Только та свобода является истинной, которая содержит в себе необходимость...»2. Отстаивая идею единства мира, Энгельс приходит к выводу, что между мышлением и бы- тием, между разумом и вещами имеется глубокая связь. В отличие от Шеллинга, отрывавше- го разум от ощущения, от опыта, Энгельс развивал тезис об их тесной связи, подчеркивал, что разум и опыт дополняют друг друга, что разум может постигнуть «необходимость суще- ствующего», только опираясь на опыт. Работы Энгельса против Шеллинга показывают, что он уже основательно овладел геге- левской диалектикой, которую называл могучей, вечно деятельной движущей силой мысли3. Энгельс формулирует свое отношение к Гегелю и младогегельянцам. К гегелевской фило- софии он подходит с позиций революционного демократизма, считает причиной противоре- чивости взглядов Гегеля — несоответствия между основной философской идеей и умерен- ными, консервативными выводами — «те пределы, которые сам Гегель поставил как запру- ды мощному, бурно кипящему потоку выводов из его учения»4. Энгельс от- 1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 41, стр. 181. 2 Там же, стр. 222. 3 См. там же. 4 Там же, стр. 176. мечает, что принципы философии Гегеля были принесены в жертву его социально- политическим взглядам. «Так, например, его философия религии и его философия права без- условно получили бы совсем иное направление, если бы он больше абстрагировался от тех позитивных элементов, которыми он был пропитан под влиянием духовной атмосферы его времени, но зато он делал бы больше выводов из чистой мысли. Отсюда — все непоследова- тельности, все противоречия у Гегеля. Все, что в его философии религии является чрезмерно ортодоксальным, все, что в его философии права сильно отдает псевдоисторизмом, прихо- дится рассматривать под этим углом зрения. Принципы всегда носят печать независимости и свободомыслия, выводы же — этого никто не отрицает — нередко осторожны, даже нелибе- ральны»1. «Его политические взгляды, — пишет Энгельс, — его учение о государстве, скла- дывавшиеся под влиянием английских учреждений, носят явный отпечаток периода Рестав- рации, что отразилось также и на непонимании им июльской революции в ее всемирно- исторической необходимости»2. В философии Гегеля для Энгельса в первую очередь важно было то, что можно использовать в борьбе с существующей действительностью и религией. Работы Энгельса против Шеллинга носят явные следы влияния материалистических взглядов Людвига Фейербаха, «освободительное действие» книги которого «Сущность хри- стианства» (вышла в 1841 г.) Энгельс, как он сам писал позднее, в то время переживал3. Хотя Энгельс и рассматривает Фейербаха как представителя младогегельянства, не видит пока принципиального различия между ним и Гегелем и считает идеи Фейербаха дополнени- ем философских принципов Гегеля, тем не менее под влиянием Фейербаха в его работах о Шеллинге сделан первый шаг к материалистической постановке вопроса о природе сознания, об отношении разума, духа к природе. В духе воззрений Фейербаха Энгельс писал: «Вывод новейшей философии... который лишь Фейербах со всей остротой довел до сознания, состоит в том, что разум может существовать только как дух, а дух может существовать только внут- ри и вместе с природой, а не так, что он в совершенной изолированности от всей природы, бог весть где, живет какой-то обособленной жизнью»4. Он подчеркивал, что Шеллинг давал разуму абстрактную, неверную трактовку, принимая его за нечто такое, что может существо- вать и вне «мирового организма». 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 41, стр. 176. 2 Там же. 3 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 281. 4 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 41, стр. 191 — 192. На Энгельса оказала влияние и та острейшая критика, которой Фейербах с позиций мате- риализма подверг в «Сущности христианства» религию. В памфлетах против Шеллинга Эн- гельс одним из первых младогегельянцев открыто выступил в защиту атеизма. Сочетая радикальные философские идеи младогегельянцев с революционно- демократической постановкой общественно-политических вопросов, Энгельс в своих рабо- тах о Шеллинге призывал к борьбе за осуществление передовых идей, выражал горячую веру в победу сил прогресса над силами реакции: «Будем бороться и проливать свою кровь, будем бестрепетно смотреть врагу в его жестокие глаза и сражаться до последнего вздоха!.. День великого решения, день битвы народов приближается, и победа будет за нами!»1 — так за- канчивает он брошюру «Шеллинг и откровение». Работы Энгельса о Шеллинге вызвали значительный отклик. С большим раздражением встретила их появление консервативная, реакционная печать. С ярыми нападками на ано- нимного автора брошюры «Шеллинг — философ во Христе» выступили газеты «Elberfelder Zeitung», аугсбургская «Allgemeine Zeitung» и др. Прогрессивные печатные органы Германии, напротив, приветствовали автора работ, на- правленных против Шеллинга. В поддержку его выступили, в частности, «Rheinische Zeitung », «Hamburger Neue Zeitung». Высокую оценку получила работа Энгельса «Шеллинг и откровение» на страницах жур- нала младогегельянцев «Deutsche Jahrbucher», издававшегося А. Руге. Ей была посвящена специальная статья. Узнав, что работа принадлежит Энгельсу, Руге обратился к нему с пись- мом, назвав его «доктором философии» и выразив сожаление, что эту ценную работу Эн- гельс не опубликовал в его журнале. В ответном письме 15 июня 1842 г. Энгельс, между прочим, писал: «Кстати, я вовсе не доктор и никогда не смогу им стать; я всего только купец и королевско-прусский артиллерист. Поэтому избавьте меня, пожалуйста, от такого титула»2. К своим публичным выступлениям по научным вопросам Энгельс относился с высокой требовательностью. В письме к Руге 26 июля 1842 г. он, сообщая, что «принял решение на некоторое время совершенно отказаться от литературной деятельности», мотивирует это так: «Я молод и самоучка в философии. У меня достаточно знаний для того, чтобы составить себе определенное убеждение и, в случае надобности, отстаивать его, но 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 41, стр. 226. 2 К Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 27, стр. 363. недостаточно, чтобы делать это действительно с успехом. Ко мне будут предъявлять тем большие требования, что я — «философский коммивояжер» и не приобрел благодаря док- торскому диплому права на философствование. Когда я опять напишу что-либо, на этот раз под своим именем, я надеюсь удовлетворить этим требованиям»1. Смелые выступления Энгельса вызвали также интерес за пределами Германии. В 1843 г. в январском номере издававшихся в Петербурге «Отечественных записок» была напечатана статья В. П. Боткина «Германская литература», где подробно излагалось содержание, а мес- тами давался перевод текста брошюры «Шеллинг и откровение». Польский демократ Эдвард Дембовский напечатал в редактируемом им журнале «Przeglad naukowy» за октябрь 1842 г. статью «Берлинские лекции Шеллинга», в которой с похвалой отозвался о брошюре Энгель- са. В №№ 15—17 этого журнала за 1844 г. была напечатана обширная анонимная статья под заглавием «Философия». Под видом рецензии был фактически дан сокращенный перевод ра- боты Энгельса, а ее автор характеризовался как один из выдающихся современных филосо- фов2 . Революционный демократизм Энгельса, его стремление найти Разрыв с «Молодой Германией». в философии обоснование революционной социально- Энгельс и «Свободные» политической программы способствовали его окончательному разрыву с группой «Молодая Германия». Уже в Бремене в 1839—1840 гг. он сумел за высокопарными фразами некоторых писателей «Молодой Герма- нии» разглядеть их нерешительность, неспособность к энергичным действиям. Позднее, в Берлине, он пришел к выводу, что влияние радикальных республиканских воззрений Берне на эту группу вовсе не было так велико, как он считал ранее, что «Молодая Германия» с ее непоследовательной либеральной политической линией осталась на старых позициях, хотя жизнь ушла вперед, вследствие чего «это направление утратило всякое идейное содержание, какое оно когда-то еще имело»3. Летом 1842 г. Энгельс открыто и решительно отмежевывается от «Молодой Германии». Отношение к ней он выразил в июне 1842 г. в статье «Александр Юнг. «Лекции о современ- ной литературе немцев»». Он критикует младогерманцев за то, что они замкнулись в узколи- тературной среде, отгородились от политической жизни, от передовых философских прин- ципов. «... Борьба принципов в полном разгаре, борьба идет не на жизнь, 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр. 365—366. 2 См. И. С. Нарский. Мировоззрение Э. Дембовского. Из истории польской философии XIX в. М., 1954, стр. 185. 3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, стр. 480. а на смерть, христианство поставлено на карту, политическое движение заполняет собой все, а добрый Юнг все еще пребывает в наивной вере, что у «нации» нет иного дела, кроме на- пряженного ожидания новой пьесы Гуцкова, обещанного романа Мундта, очередных причуд Лаубе. В то время как по всей Германии раздается боевой клич, в то время как новые прин- ципы обсуждаются под самым его ухом, г-н Юнг сидит в своей каморке, грызет перо и раз- мышляет о понятии «современного»»1. Резко критикуя писателей «Молодой Германии» за идейную беспринципность, поддержку Шеллинга, Энгельс решительно и бесповоротно отмежевывается от этих людей. «Надо наде- яться, теперь он [Юнг. — Ред.] уразумел, что брататься с ним мы не хотим и не можем. Та- кие жалкие амфибии и двоедушные люди не пригодны для борьбы, которую начали и могут продолжать только люди с решительным характером»2. Впоследствии, в 1851 г., Энгельс характеризовал «Молодую Германию» как клику пре- тенциозных литераторов, у которых «элементы политической оппозиции перемешивались с плохо переваренными университетскими воспоминаниями о немецкой философии и с пре- вратно понятыми обрывками французского социализма, в особенности сен-симонизма»3. Позиция Энгельса в отношении «Молодой Германии» означала его решительный поворот к борьбе с направлением «золотой середины», с либерализмом. Против идеологов «золотой середины» выступали в то время и другие младогегельянцы, в частности братья Бауэры, объединившиеся с некоторыми своими берлинскими единомыш- ленниками в кружок «Свободных». Однако их критика либерализма носила абстрактный ха- рактер; они игнорировали конкретные условия и актуальные задачи политической борьбы в Германии, сосредоточивались исключительно на атеистической пропаганде. В отличие от братьев Бауэров и их ближайшего окружения Энгельс, хотя и был одно вре- мя союзником «Свободных», отстаивал необходимость практического участия в политиче- ском движении своего времени, борьбе за политическую свободу и демократию. Эта его по- зиция нашла отражение, в частности, в сатирической поэме «Библии чудесное избавление от дерзкого покушения, или торжество веры», написанной им летом 1842 г. при участии Э. Бау- эра. Поэма изображает борьбу младогегельянцев против сторонников религии, врагов геге- левской фило- 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, стр. 474—475. 2 Там же, стр. 485. 3 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т, 8, стр. 16. софии. В то же время Энгельс высмеял характерное для младогегельянцев, в том числе и «Свободных», противоречие между революционной фразой и оторванностью от всякой практической деятельности. Так, один из героев поэмы, А. Руге, убеждает соратников в том, что: «Наши дела лишь в словах; так было, и впредь будет долго, С древа абстракции сам практики плод упадет»1 . Другой герой поэмы, Кёппен, бросается в бой, «нахмурив грозно брови, Но все старается пролить поменьше крови»2. Миролюбивого Кёппена за его приверженность к порядку и Буля, только внешностью на- поминающего санкюлота, Энгельс называет жирондистами. Он уверен, что во время реши- тельной схватки Штирнер, щеголявший радикализмом воззрений, также не будет рисковать. Фейербаха, олицетворяющего, по словам Энгельса, «целый стан безбожных и бесстыдных»3, он тоже упрекает в преувеличении силы отдельной личности, в отрицании значения коллек- тивных действий. Об Энгельсе говорится, что он «всех левей», он — монтаньяр, он всегда и везде «непри- мирим и яр», «Он виртуоз в одном: в игре на гильотине, И лишь к единственной привержен каватине, К той именно, где есть всего один рефрен: Formez vos bataillons! aux armes, citoyens!»4 В дальнейшем горячее стремление Энгельса активно участвовать в политической борьбе против реакционных порядков в Германии привело к его отходу от «Свободных», которые были далеки от жизни, от реальных задач прогрессивного развития страны, не представляли никакой реальной опасности для правительства и лишь компрометировали демократическое движение. Развитие философских взглядов Энгельса на пути творческого синтеза материалистиче- ских идей Фейербаха с диалектическими принципами философии Гегеля также отделяло его от «Свободных», которые со своей философией самосознания шли от Гегеля назад, к Фихте, к субъективному идеализму. 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 41, стр. 306. 2 Там же, стр. 313. 3 Там же, стр. 304. 4 — «К оружью, граждане! Сплотитесь в батальоны!» — слова из «Марсельезы». — Ред. К. Маркс и Ф. Эн- гельс. Соч., т. 41, стр. 303. Весной 1842 г. началось сотрудничество Энгельса в «Rheinische Со трудничество в «Rheinische Zeitung» Zeitung». 12 апреля газета опубликовала его статью «Северогер- манский и южногерманский либерализм». «Rheinische Zeitung» была создана оппозиционной буржуазией Рейнской провинции при активном участии младо- гегельянцев. Под руководством Карла Маркса, который в октябре 1842 г. возглавил редак- цию газеты, она принимала все более последовательный революционно-демократический характер. По «Rheinische Zeitung» и рассказам друзей Энгельс знал о Марксе как о решительном и мужественном политическом борце. В поэме «Библии чудесное избавление» Маркс изобра- жен следующим образом: «То Трира черный сын с неистовой душой. Он не идет, — бежит, нет, катится лавиной, Отвагой дерзостной сверкает взор орлиный, А руки он простер взволнованно вперед, Как бы желая вниз обрушить неба свод»1 . В статьях, напечатанных в 1842 г. в «Rheinische Zeitung» и в других радикальных органах, Энгельс, как и Маркс, ведет борьбу за передовые политические идеи, выступает в защиту свободы печати от притеснений прусской цензуры, против стремления реакционных кругов Пруссии к увековечению феодальных порядков в Германии. Он чувствует приближение ре- волюционной бури в Германии. Современное положение в Пруссии напоминает ему Фран- цию накануне революции 1789 г.2 Сознание глубокой противоречивости социального и политического строя Германии обу- словило интерес Энгельса к тем теориям, которые рисовали перспективы будущего общест- ва. Его, естественно, привлекли довольно широко распространенные в то время коммунисти- ческие идеи. Находясь в гуще идеологической борьбы, он следил за развитием социалистической и коммунистической мысли в европейских странах, знакомился с теориями утопического со- циализма и коммунизма и по статьям, публиковавшимся в Германии, и по оригинальным ис- точникам. К концу пребывания в Берлине он все больше склонялся к убеждению, что только коммунизм может дать полное решение социального вопроса. 8 октября 1842 г. истек срок военной службы Энгельса, и он, возвращаясь домой, в Бар- мен, заехал по дороге в Кёльн, 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 41, стр. 304. 2 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, стр. 495. чтобы посетить редакцию «Rheinische Zeitung». Состоявшаяся тогда беседа с членом редак- ции Мозесом Гессом была посвящена обсуждению волновавших Энгельса мировоззренче- ских вопросов и оставила у Гесса представление о нем как о «ревностном коммунисте»1. Год спустя Энгельс писал о переходе осенью 1842 г. ряда младогегельянцев на коммунистиче- ские позиции; несомненно, он имел в виду и себя2. Разумеется, этот коммунизм был далек от научного, в значительной степени носил утопи- ческий характер и привлекал к себе главным образом критикой существующих порядков. Однако уже тогда Энгельса отличал от других приверженцев коммунизма подлинно револю- ционный дух, глубокий интерес к положению и борьбе рабочего класса. После года, проведенного в Берлине, Энгельс снова оказался у Знакомство с Марксом. себя на родине — в скучном Бармене. Однако в родительском Школа жизни в Англии доме пришлось быть недолго. В конце ноября 1842 г. Энгельс отправился в Англию, в Манчестер, для коммерческой практики на бумагопрядильной фаб- рике фирмы «Эрмен и Энгельс», совладельцем которой был его отец. Не только забота о бу- дущей профессии сына побуждала отца направить его в Англию. Революционные настрое- ния Энгельса уже не были секретом для семьи. В расчеты отца входило держать сына по- дальше от Германии, от той идейной борьбы, которая становилась здесь все более напряжен- ной. По дороге в Англию Энгельс вновь остановился в Кёльне, и в редакции «Rheinische Zeitung » произошла его первая встреча с Марксом — главным редактором газеты. Уже в это время их взгляды во многом были близки. Но отрицательное отношение Маркса к «Свободным», с которыми Энгельс был еще связан, определило характер встречи. В 1895 г. Энгельс вспоминал о ней как о «весьма холодной». «Маркс, — писал он, — ... выступил про- тив Бауэров, то есть высказался против того, чтобы «Rheinische Zeitung» стала преимущест- венно органом теологической пропаганды, атеизма и т. д., вместо того чтобы быть органом политической дискуссии и действия; он также высказался против фразерского коммунизма Эдгара Бауэра, основанного на одном лишь желании «действовать самым крайним обра- зом»... Так как я состоял в переписке с Бауэрами, то слыл их союзником и из-за них относил- ся в то время к Марксу подозрительно»3. 1 М. Гесс — Б. Ауэрбаху, 19 июня 1843 г. М. Hess. Briefwechsel. 'S-Gravenhage, 1959, S. 103. 2 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, стр. 539—540. 3 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 39, стр. 391. Пребывание Энгельса в Англии длилось почти два года. Оно послужило для него замеча- тельной школой, сыграло огромную роль в дальнейшем формировании его социальных, по- литических и философских взглядов, в окончательном переходе его на материалистические позиции и позиции пролетарского коммунизма. В. И. Ленин писал: «Социалистом Энгельс сделался только в Англии»1 . Уже первые статьи, написанные Энгельсом сразу же по приезде в Англию и опубликован- ные в «Rheinische Zeitung» в декабре 1842 г. — «Английская точка зрения на внутренние кризисы», «Внутренние кризисы», «Позиция политических партий», «Положение рабочего класса в Англии», «Хлебные законы», — показывают, что от его внимания не ускользнули противоречия английского общества. Анализ социальных отношений в Англии, который Эн- гельс дает в этих статьях, свидетельствует о том, что он сразу увидел раскол общества на три основных класса — землевладельческую аристократию, промышленную буржуазию, проле- тариат. Он отмечает основное противоречие капиталистического общества — противоречие между буржуазией и пролетариатом. Появление пролетариата, класса «неимущих, абсолют- но бедных»2, Энгельс характеризует как результат развития промышленности. Противоречия между пролетариатом и буржуазией неустранимы, как неустраним и сам пролетариат, по- скольку «он никогда не сможет приобрести стабильной собственности»3. Энгельс приходит к заключению, что за борьбой партий скрывается борьба классов. Он указывает, что три политические партии, выступающие на политической арене Англии, за- щищают интересы различных классов: партия тори защищает интересы землевладельцев, виги — партия промышленных буржуа, радикальная демократия, чартисты — выразители интересов пролетариата. Позиции этих трех партий определяются материальными интереса- ми тех классов, которые они представляют. Правда, как человек, не порвавший еще окончательно со взглядами младогегельянцев, Эн- гельс считает, «что так называемые материальные интересы никогда не могут выступить в истории в качестве самостоятельных, руководящих целей, но что они всегда, сознательно или бессознательно, служат принципу, направляющему нити исторического прогресса»4. Впервые обращаясь к анализу материальных интересов, определявших, как он понимал, раз- витие Англии, Энгельс сначала счи- 1 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 2, стр. 9. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, стр. 501. 3 Там же. 4 Там же, стр. 499. тает это исключительно английским, специфическим явлением, национально-английской точкой зрения1 . Тем не менее признание Энгельсом того, что в Англии не «принципы», не мысли определяют «интересы», а, наоборот, сами принципы могут развиться только из инте- ресов, является чрезвычайно важным звеном в формировании у него материалистического понимания истории. В этих статьях Энгельс впервые выдвигает идею социальной революции. Неизбежность ее в Англии он выводит из противоречий промышленного развития страны. Носителем этой ре- волюции Энгельс считает английский пролетариат. В Англии Энгельс впервые непосредственно столкнулся с развитым рабочим движением. Чартизм представлял собой, по характеристике В. И. Ленина, «первое широкое, действи- тельно массовое, политически оформленное, пролетарски-революционное движение»2. Энгельс приехал в Англию, когда страна находилась еще под впечатлением большого подъема чартистского движения, имевшего место летом 1842 г. Усилению борьбы англий- ских рабочих способствовал экономический кризис 1841—1842 гг., резко ухудшивший по- ложение трудящихся. На севере Англии поднялась волна экономических стачек, принявшая особенно большие размеры в Ланкашире. Ареной острых классовых битв стал промышлен- ный Манчестер. Включившиеся в борьбу чартисты стремились придать стачкам политиче- ский характер, перед рабочими вновь, как и в 1838—1839 гг., была выдвинута задача: до- биться принятия парламентом Народной хартии. Чартисты развернули агитацию за объявле- ние всеобщей политической забастовки, так называемого «священного месяца». Однако движение было подавлено правительством с помощью вооруженной силы. Познакомившись в Манчестере, где он поселился в декабре 1842 г., с непосредственными участниками борьбы, Энгельс составил себе вполне определенное представление о характере недавних классовых боев. В статьях в «Rheinische Zeitung» он дает подробную характеристи- ку этих событий. Волнения минувшего лета, пишет Энгельс, показывают, что английские пролетарии начинают чувствовать свою силу. Он отмечает, однако, и слабые стороны этих выступлений, причины неудачи рабочих — их неподготовленность и неорганизованность, отсутствие единого руководства и определенной цели. По его мнению, чартисты слишком поздно стали во главе движения, а потому их лозунг — завоевание Народной хартии — уже 1 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, стр. 498. 2 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 38, стр. 305. не мог иметь успеха. Охарактеризовав выдвинутую чартистами идею «революции законным путем» как «противоречие, практическую невозможность»1, Энгельс считает важнейшим уроком движения 1842 г. «сознание, что революция мирным путем невозможна и что только насильственное ниспровержение существующих противоестественных отношений, ради- кальное свержение дворянской и промышленной аристократии может улучшить материаль- ное положение пролетариев»2. Пять статей из Англии были последними корреспонденциями Энгельса в «Rheinische Zeitung ». В конце 1842 г. газета, ставшая боевым революционно-демократическим органом, бы- ла подвергнута двойной цензуре, в январе 1843 г. был назначен третий цензор и прусское правительство заявило о закрытии газеты с 1 апреля. До середины мая 1843 г. Энгельс не выступал в печати. Все свободное время он посвящал теперь изучению жизни английского пролетариата. Манчестер был крупнейшим центром южного Ланкашира — колыбели английской тек- стильной промышленности. Это был город с населением более 400 тысяч человек, с резко выраженными социальными противоречиями. Значительную часть старого города с его из- вилистыми, узенькими улочками занимали рабочие кварталы; неподалеку от них, на прямых, широких улицах жила средняя буржуазия, а крупная буржуазия — преимущественно в рос- кошных загородных домах и виллах. Отсидев положенные часы в конторе на улице Соутгейт, Энгельс вечерами и по воскре- сеньям отправлялся в рабочие кварталы, посещал убогие жилища пролетариев, беседовал с рабочими, расспрашивал их об условиях жизни и труда. Часто спутницей Энгельса была ир- ландская девушка Мери Берне, работница фабрики, в конторе которой он служил. Вместе с Мери Энгельс часто бывал в населенных в основном рабочими-ирландцами районах Манче- стера, называемых Ирландским городом, Малой Ирландией. С Мери Бёрнс, живой и остроумной девушкой, отличавшейся большой добротой, Энгельс познакомился в 1843 г. Их дружба со временем переросла в глубокую взаимную привязан- ность и любовь. Впоследствии Мери Бёрнс стала женой Энгельса. Несколько позже спутником Энгельса в его посещениях рабочих кварталов Манчестера стал немецкий поэт Георг Веерт, с которым он познакомился в декабре 1843 г. Веерт работал в то время в Брадфорде агентом одной немецкой торговой 1 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, стр. 502. 2 Там же, стр. 502—503. фирмы. Время от времени Энгельс приезжал к Веерту в Брадфорд, а Веерт, в свою очередь, часто бывал у него в Манчестере. Революционно настроенный Веерт под влиянием Энгельса также проникся глубоким интересом к жизни и борьбе английского пролетариата. Впослед- ствии он стал одним из самых близких друзей и боевых соратников Энгельса и Маркса. В опубликованном в 1845 г. в «Rheinische Jahrbucher» очерке «Пролетарии в Англии» Ве- ерт писал об Энгельсе, работавшем в то время над книгой «Положение рабочего класса в Англии»: «... Я... счастлив тем, что в настоящее время один из самых выдающихся философ- ских умов Германии взялся за перо, чтобы написать обширный труд о жизни английских ра- бочих; это будет труд неоценимого значения. Во всяком случае этот писатель лучше меня сумеет представить отдельные факты в их истинном свете; благодаря длительному пребыва- нию в Манчестере — колыбели пролетариата — он имел гораздо больше случаев изучать ра- бочих, чем я...»1. На протяжении почти двух лет Энгельс пристально наблюдал жизнь английского народа, положение и борьбу рабочих. Ему был совершенно чужд сентиментально-филантропический подход к пролетариату, свойственный буржуазным реформаторам или мелкобуржуазным со- циалистам. Он видел в английских рабочих не только страдающий, но и борющийся класс, революционная деятельность которого может определить судьбы страны. Энгельс с полным правом мог в 1845 г. в обращении «К рабочему классу Великобрита- нии», которым открывается его книга «Положение рабочего класса в Англии», писать: «Я достаточно долго жил среди вас, чтобы ознакомиться с вашим положением. Я исследовал его с самым серьезным вниманием, изучил различные официальные и неофициальные докумен- ты, поскольку мне удавалось раздобыть их, но все это меня не удовлетворило. Я искал боль- шего, чем одно абстрактное знание предмета, я хотел видеть вас в ваших жилищах, наблю- дать вашу повседневную жизнь, беседовать с вами о вашем положении и ваших нуждах, быть свидетелем вашей борьбы против социальной и политической власти ваших угнетате- лей. Так я и сделал. Я оставил общество и званые обеды, портвейн и шампанское буржуазии и посвятил свои часы досуга почти исключительно общению с настоящими рабочими; я рад этому и горжусь этим... горжусь потому, что получил благодаря этому возможность воздать должное угнетенному и оклеветанному классу людей...»2. 1 Г. Веерт. Избранные произведения. М., 1953, стр. 302. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 2, стр. 235. Изучая жизнь и борьбу английского пролетариата, Энгельс стремился установить личные связи с активными участниками этой борьбы, в частности с чартистами. В Манчестере он познакомился с одним из видных деятелей чартистского движения — Джемсом Личем, который сначала был сельским батраком, а потом стал фабричным рабо- чим. От Лича Энгельс узнал многое о деятельности чартистской партии и о жизни англий- ских рабочих. Написанная Личем в 1844 г. брошюра «Неопровержимые факты о фабриках, сообщаемые манчестерским рабочим», получила высокую оценку Энгельса и была широко использована им в книге «Положение рабочего класса в Англии». Энгельс был постоянным участником митингов, созываемых чартистами в Манчестере, регулярным подписчиком на чартистские газеты и журналы. Стремясь установить личный контакт с революционными лидерами чартистского движения, он летом 1843 г. ездил в Лидс, где находилась редакция главного органа чартистов — газеты «Northern Star». Здесь он по- знакомился с Джорджем Джулианом Гарни, одним из выдающихся представителей револю- ционного крыла чартистского движения. Вспоминая впоследствии о первой встрече с Энгельсом, Гарни писал: «Это было в 1843 году, когда Энгельс из Брадфорда приехал в Лидс и отыскал меня в редакции «Northern Star». To был высокий, красивый молодой человек, с лицом почти по-мальчишески юным. Несмот- ря на немецкое происхождение и образование, его английский язык и тогда был безупреч- ным. Он сказал мне, что постоянно читает «Northern Star» и очень интересуется чартистским движением. Так более пятидесяти лет тому назад началась наша дружба»1 . Начиная с 1843 г. Энгельс активно сотрудничал в чартистской прессе. Он по праву считал себя членом чартистской партии и действительно был ее активным деятелем. Энгельс установил также связи с социалистами — учениками великого английского со- циалиста-утописта Роберта Оуэна. Среди них был тогдашний лидер манчестерских социали- стов — Джон Уотс, «портной и доктор философии»2. Очевидно, благодаря Уотсу Энгельс близко познакомился с деятельностью оуэнистов. Он регулярно посещал их воскресные соб- рания в большом манчестерском Зале науки, интересовался их атеистической и социалисти- ческой пропагандой. Близкое знакомство с чартистским движением и социалистической агитацией в Англии позволило Энгельсу в написанных им в мае — июне 1843 г. для выходившего в Цюрихе про- грес- 1 Воспоминания о Марксе и Энгельсе, стр. 192. 2 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т, 3, стр. 199. сивного журнала «Schweizerischer Republikaner» «Письмах из Лондона» более глубоко опре- делить роль этих движений в жизни Англии, чем он мог сделать в своих первых английских статьях. Он отмечает, что чартизм, который «черпает свои силы в рабочем люде, в пролета- риях»1, имеет огромные успехи, влияние «Национальной чартистской ассоциации» в рабочих массах растет, она становится мощным противовесом различным организациям буржуазии. Очень высоко оценивает Энгельс деятельность социалистов, которые «сделали невероятно много для просвещения трудящихся классов в Англии»2. Большой заслугой английских со- циалистов он считает пропаганду среди рабочих идей французской просветительной фило- софии XVIII в., произведений Руссо, Гольбаха, Вольтера. «Письма из Лондона» свидетельствуют о том, что полгода, прожитые Энгельсом в Анг- лии, не прошли бесследно. Они знаменовали дальнейшее продвижение его по пути формиро- вания материалистического и революционно-коммунистического мировоззрения. «Письма из Лондона» являются также важной вехой и в политическом развитии Энгельса, в понимании им механизма и движущих сил классовой борьбы. Общаясь с английскими чартистами и социалистами, Энгельс обнаружил, что они очень мало знают о социальном движении, развертывающемся в странах европейского континента. Поскольку сам он в то время чрезвычайно интересовался этим и внимательно следил за рос- том коммунистического движения в других европейских странах, у него возникла мысль по- знакомить чартистов и оуэнистов с социалистическими и коммунистическими направления- ми во Франции, Швейцарии и Германии. С этой целью он написал статью «Успехи движения за социальное преобразование на континенте», которая в ноябре 1843 г. была напечатана в органе английских социалистов «New Moral World». Энгельс начинает статью важнейшим выводом, сделанным им в результате изучения со- циалистического и коммунистического движения в европейских странах: «... Три крупные цивилизованные европейские страны — Англия, Франция и Германия — пришли к заключе- нию, что радикальная революция в общественном устройстве, имеющая своей основой кол- лективную собственность, стала теперь настоятельной и неотвратимой необходимостью... Факт этот неопровержимо доказывает, что коммунизм — не следствие особого положения английской или какой-либо другой нации, а необходимый вывод, неизбежно 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, стр. 512. 2 Там же, стр. 523. вытекающий из предпосылок, заложенных в общих условиях современной цивилизации»1 . Поэтому, говорит Энгельс, необходимо, чтобы передовые представители трех наций устано- вили взаимопонимание и выяснили, в чем они между собой согласны и в чем расходятся. Характеризуя развитие коммунистических идей во Франции, Швейцарии и Германии, Эн- гельс отмечает не только положительные стороны различных школ утопического социализма и коммунизма, но и их недостатки, обусловившие недолговечность многих из этих течений. Энгельс прослеживает историю коммунистических и социалистических идей во Франции, начиная с Гракха Бабёфа, останавливается на учениях Анри Сен-Симона, Шарля Фурье, Эть- енна Кабе. Слабостью сен-симонизма он считает мистическую оболочку этого учения, а так- же уязвимость его экономических принципов. Значительно выше сен-симонизма Энгельс ставил учение Фурье. Огромную заслугу Фурье он видит в создании социальной философии, важнейшей частью которой является теория о свободном труде. В то же время Фурье непо- следователен в решении вопроса о частной собственности. Характеризуя учения Сен-Симона и Фурье, Энгельс отмечает их аполитичность, считая это большой слабостью обоих учений. «Сен-Симон и Фурье совсем не касались области политики, — пишет он, — и их планы ос- тались поэтому лишь предметом частного обсуждения и не стали общим достоянием всей нации»2. Высокую оценку Энгельс дает книге французского мелкобуржуазного социалиста П. Ж. Прудона «Что такое собственность?»; он отмечает ценность анализа права частной собствен- ности и вытекающих из него следствий — конкуренции, безнравственности, нищеты. Прав- да, начав вскоре более глубоко заниматься политической экономией, Энгельс понял мелко- буржуазный характер прудоновской критики капиталистического общества, утопизм его мнимореволюционных реформ. Большое внимание уделяет Энгельс положению в Германии и Швейцарии, в частности деятельности социалиста-утописта В. Вейтлинга, которого называет «основателем немецкого коммунизма»3. Он пишет также о философском коммунизме младогегельянцев, являющемся, по его словам, «необходимым следствием неогегельянской философии»4, и отмечает, что уже осенью 1842 г. некоторые младогегельянцы «пришли к выводу, что одних политических из- менений недостаточно, и заявили, что только при социальной революции, основанной на коллективной собст- 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, стр. 525. 2 Там же, стр. 529. 3 Там же, стр. 535. 4 Там же, стр. 539. венности, установится общественный строй, отвечающий их абстрактным принципам»1. К числу сторонников коммунизма в Германии он причисляет Гесса, Руге, Гервега, Маркса и себя. Некоторые мысли в статье «Успехи движения за социальное преобразование на континен- те» говорят о том, что Энгельс тогда еще не полностью освободился от утопических пред- ставлений, он явно преувеличивал влияние философии просветителей, прогрессивных идеа- лов утопического социализмаи коммунизма на представителей образованной части имущих классов Германии, полагая, что они во имя «принципов» могут пренебречь материальными интересами. Статья Энгельса была хорошо принята английскими социалистами и чартистами. В не- сколько сокращенном виде ее перепечатала «Northern Star» в 1843 г. Высокую оценку статье дал редактор «New Moral World» Флеминг, заявив на международном демократическом ми- тинге, устроенном по случаю приезда в Лондон в 1844 г. В. Вейтлинга: «Британский чита- тель впервые получил сведения об этом реформаторе благодаря «New Moral World», где в конце прошлого года появилась серия хорошо написанных статей живущего в нашей стране молодого немца — «Континентальный социализм»... Она вызвала в Англии глубокий инте- рес к этому движению... и к судьбе его мужественного и самоотверженного зачинателя и во- ждя Вейтлинга»2. Весной 1843 г., по-видимому в мае, Энгельс познакомился в Лондоне с руководителями тайной организации немецких рабочих-коммунистов — Союза справедливых — наборщиком Карлом Шаппером, сапожником Генрихом Бауэром и часовщиком Иосифом Моллем. Впо- следствии Энгельс писал: «Со всеми троими я познакомился в Лондоне в 1843 году; это бы- ли первые революционные пролетарии, которых я видел. И как бы ни расходились в частно- стях тогда наши взгляды, — ибо их ограниченному уравнительному коммунизму я в то вре- мя еще противопоставлял немалую дозу столь же ограниченного философского высокоме- рия, — все же я никогда не забуду импонирующего впечатления, которое произвели на меня эти три настоящих человека в то время, когда сам я еще только хотел стать человеком»3. Уже во время первой встречи руководители Союза справедливых предложили Энгельсу вступить в Союз. Однако ввиду существенных разногласий во взглядах с ними он отклонил это предложение. Энгельс не разделял идей уравнительного 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, стр. 539. 2 «The New Moral World» № 14, 1844, p. 110. 3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 218. коммунизма, которых придерживались члены Союза. Отрицательно относился он и к заго- ворщическим методам деятельности этой организации. Пребывание в Англии помогло Энгельсу окончательно изба- Окончательный переход к материализму виться от идеалистических взглядов; научные исследования и и коммунизму приобретенный жизненный опыт сделали его последователь- ным материалистом. В духовном развитии Энгельса важнейшее значение имеют статьи, написанные им для журнала «Deutsch-Franzosische Jahrbucher», организаторами и редакторами которого были Маркс и Руге. Стремясь привлечь к изданию журнала своих единомышленников, Маркс и Руге обрати- лись с предложением сотрудничать в журнале и к Энгельсу. Возможно, что оно было пере- дано ему в сентябре 1843 г., когда на курорте в Остенде он встретился с поэтом Г. Гервегом, принимавшим участие в организации журнала. Энгельс написал для «Deutsch-Franzosische Jahrbucher» четыре статьи — «Наброски к кри- тике политической экономии», «Положение Англии. Томас Карлейль. «Прошлое и настоя- щее»», «Положение Англии. Восемнадцатый век», «Положение Англии. Английская консти- туция». Из этих статей две первые были напечатаны в журнале в феврале 1844 г., а две по- следние в связи с прекращением издания были опубликованы в августе — октябре 1844 г. уже в другом органе — в выходившей в Париже при участии Маркса газете «Vorwarts!». Сложившееся в период пребывания в Англии представление о материальном производст- ве и экономических отношениях как основе общественной жизни, желание дать научный анализ последствий господства частной капиталистической собственности побудили Энгель- са приступить к критическому изучению буржуазной политической экономии. Наиболее значительным результатом этих занятий явились «Наброски к критике политической эконо- мии», где Энгельс дал по существу первый опыт диалектико-материалистической критики буржуазной экономической науки, рассмотрел, по словам В. И. Ленина, с точки зрения со- циализма «основные явления современного экономического порядка»1. В поле его зрения — буржуазная общественная система и буржуазная экономическая мысль. И ту и другую он подвергает беспощадной критике. Энгельс первым из социалистов, и притом мастерски, применил диалектический метод к анализу экономических отноше- 1 В. И. Ленин, Полн. собр. соч., т. 2, стр. 10. ний буржуазного общества. Он рассматривает все экономические явления во взаимосвязи и взаимозависимости, в развитии, показывая единство и борьбу противоположностей как ос- нову этого развития. Исходным и центральным пунктом его критики является критика част- ной капиталистической собственности и всего покоящегося на ней строя буржуазных отно- шений. Здесь выявляется огромное преимущество Энгельса перед буржуазными и мелко- буржуазными теоретиками. Если буржуазная политическая экономия даже в лице ее лучших представителей объявляла частную капиталистическую собственность и соответствующий ей способ производства и самыми разумными, и вечными, то Энгельс, напротив, в развитии внутренних противоречий этой собственности, в неизбежном обострении социальных анта- гонизмов буржуазного мира открыл решающую причину будущей социальной революции, которая призвана смести порочную систему и воздвигнуть новый, справедливый мир. Если мелкобуржуазный социалист Прудон лишь клеймил частную капиталистическую собствен- ность как кражу, как нечто совершенно аморальное и даже невозможное и выдвигал утопи- ческие проекты ее преодоления, то Энгельс, объяснив историческую необходимость и исто- рическую ограниченность частной собственности, указал реальный путь к ее упразднению. Это путь не мелких и частичных реформ, как у Прудона, а коренная и глубокая революция. Энгельс говорит о противоречиях между крупным и мелким производством. В промыш- ленности крупное производство вытесняет мелкое, многочисленная мелкая буржуазия «доб- рого старого времени» постепенно исчезает, и на ее место становятся, с одной стороны, бога- тые капиталисты, а с другой — нищие пролетарии. Точно так же и в земледелии крупная зе- мельная собственность поглощает мелкое крестьянское хозяйство. В этом процессе «центра- лизации владения» Энгельс видит закон, «столь же имманентный частной собственности, как и все другие законы»1. Впечатляющий и яркий анализ противоречий буржуазного общества, данный Энгельсом, во многом опирается на острую критику этого общества социалистами-утопистами, но вме- сте с тем Энгельс идет дальше, дополняет ее рядом новых теоретических положений, само- стоятельными выводами. Иногда, правда, он становится на путь чисто морального негодова- ния и, касаясь, например, характера капиталистической торговли, осуждает ее даже в более гневных словах, чем это делал в свое время Фурье, осуждает торговлю безоговорочно, видя в ней только отрицательные черты, грязь, ложь и цинизм, отказывая ей 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, стр. 569. в каком-либо положительном значении для общечеловеческого прогресса. В экономической и социалистической литературе того времени живо дебатировался во- прос о всевозможных монополиях — владения, власти, в торговом деле. Буржуазные эконо- мисты прославляли монополии как панацею от зла конкуренции. В связи с этим Энгельс развивает замечательную мысль о диалектической взаимосвязи и взаимообусловленности между конкуренцией и монополией. Вытекающая из природы част- ной капиталистической собственности конкуренция представляется ему той категорией, ко- торая характеризует все стороны общественной жизни, буржуазную систему в целом. В жес- токой конкурентной борьбе действует волчий закон, побеждает сильнейший, более слабый обречен погибнуть. Пока существует эта форма собственности, никакие монополии не спо- собны покончить с конкуренцией — между мелким и крупным производством, между от- дельными товаропроизводителями, между покупателями, между рабочими и капиталистами, внутри самой массы наемных рабочих. Частная собственность и конкуренция ведут к цен- трализации капитала, к массовой нищете, к постоянно повторяющимся кризисам. Кризисы рассматриваются Энгельсом как наиболее яркое проявление неустойчивости буржуазного общества. Спрос не может совпадать с предложением, так как люди разобщены, общество атомизировано, и один не знает, что делает другой. В той же мере, в какой конкуренция по- рождает монополию, монополия порождает и обостряет конкуренцию. Для действительного упразднения конкуренции необходимо упразднение господства частной собственности. Таким образом, в обществе Энгельс видит не какой-то беспорядок или нагромождение случайностей. Своим анализом он устанавливает определенные, от воли и разума людей не зависимые, объективные, естественные законы общественного развития, в основе которых лежит частная капиталистическая собственность. Это — закон конкуренции, закон централи- зации капитала, закон массового разорения и обнищания, закон спроса и предложения, закон кризисов перепроизводства. Эти законы, показывает Энгельс, могут исчезнуть не раньше, чем будет разрушена порождающая их форма собственности. Материалистической интерпретацией экономических законов, подчеркиванием их исто- рического характера Энгельс намечал единственно возможный и реальный выход из «закол- дованного» круга противоречий капитализма. Это было важное научное открытие. Критика капитализма как системы сопровождается в работе Энгельса критикой выразите- лей и апологетов этой системы — буржуазных экономистов, различных, старых и новых, школ буржуазной политической эко- номии. В кратком историческом обзоре Энгельс прослеживает эволюцию политической эконо- мии, которая появилась как естественное следствие распространения промышленности и торговли, вместе с возникновением капитализма. Он дает характеристику меркантилистской системы и выражавшей ее теории торгового баланса, называет «смехотворной иллюзией»1 представления меркантилистов о сущности богатства наций, которое заключается будто бы только в золоте и серебре. Рассматривая взгляды А. Смита и Д. Рикардо как шаг вперед в по- литической экономии, Энгельс в то же время показывает их буржуазную ограниченность. Он критикует представляемое ими либеральное направление экономической мысли за лицемер- ную попытку доказать нравственность торговли, ее выгодность для всех, ее гуманный харак- тер. На самом деле, подчеркивает Энгельс, суть не изменилась, изменения претерпела лишь форма, кулачное право средневековья и открытый грабеж уступили место лишь внешне бла- гопристойным сделкам и методам ограбления слабых более сильными, прежние ограничения и монополии всякого рода изжили себя, но вместо них появились другие ограничения и дру- гие монополии. Словом, цинизм откровенный сменился цинизмом замаскированным. Беспощадно критикуя буржуазных экономистов нового времени, Энгельс не делает здесь различия между Смитом и Рикардо, которые внесли в политическую экономию важный вклад, и вульгарными экономистами, такими как Сэй и Мак-Куллох, которые оставили в этой науке лишь отрицательный след. На данной ступени своего духовного развития он не принимает теорию трудовой стоимости, полагая, что в условиях частной собственности не может быть никакой абстрактной, или реальной, стоимости, что если существует какая- нибудь стоимость, то только меновая, что различие и уровень рыночных цен определяются исключительно соотношением спроса и предложения, а прибыль возникает в результате вза- имного надувательства продавцов и покупателей. Более того, Энгельс считает теорию стои- мости Смита и Рикардо воплощением нарочитой путаницы, нереальностью, призванной мас- кировать безнравственность торговли и сохранять «хоть тень видимости того, что цена как- то связана со стоимостью»2. Зрелой в научном отношении является данная Энгельсом критика мальтузианства. С точ- ки зрения Мальтуса, «избыточное население», нищета, голод обусловлены «вечными зако- нами» 1 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, стр. 545. 2 Там же, стр. 554. природы, согласно которым население якобы размножается в геометрической прогрессии, а производительная сила земли, средства существования растут в арифметической. Ответст- венность за массовые бедствия рабочих Мальтус возлагал, таким образом, на самих рабочих. «Избыточное население», по его мнению, может истребляться в войнах. Человеконенавистническую «теорию» Мальтуса Энгельс клеймит как «гнусную, низкую доктрину», как «отвратительное кощунство против природы и человечества»1. Он доказыва- ет, что «избыточное население» обусловлено не природой, а неуемным стремлением буржуа- зии к избыточному богатству. Работа Энгельса обратила на себя внимание современников. Берлинский врач Юлиус Вальдек писал видному демократу Иоганну Якоби в Кёнигсберг: «Энгельс сотворил поисти- не чудо, которое становится очевидным, если сравнить зрелость и мужественность его идей и стиля с его работами прошлого года».2 «Наброски к критике политической экономии» вызвали большой интерес Маркса. В из- вестном смысле эта работа побудила его усилить занятия политической экономией, которую он начал штудировать осенью 1843 г. Маркс законспектировал «Наброски», неоднократно ссылался на них в своих трудах. Уже будучи зрелым экономистом, в предисловии к первому выпуску «К критике политической экономии» (1859 г.), он охарактеризовал эту статью Эн- гельса как «гениальные наброски к критике экономических категорий»3. После опубликова- ния «Набросков» началась переписка между Марксом и Энгельсом, их «постоянный пись- менный обмен мнениями»4. Сам Энгельс в последующие годы весьма скромно оценивал «Наброски к критике полити- ческой экономии». В письме В. Либкнехту 13 апреля 1871 г. он отмечал, что эта статья уста- рел а, написана в гегелевской манере и представляет разве только исторический интерес5. В первом политико-экономическом произведении Энгельса несомненно влияние этиче- ских концепций социалистов-утопистов и абстрактного гуманизма Фейербаха. Налицо еще недостаточное проникновение в сущность важнейших экономических теорий, а отсюда и не- которые оценки, впоследствии пересмотренные самим Энгельсом. Но непреходящим остает- ся прежде 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, стр. 565. 2 G. Mayer. Friedrich Engels. Eine Biographie. Bd. I, S. 171. 3 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 13, стр. 8. 4 Там же. 5 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 33, стр. 174. всего поразительное умение видеть связь между реальной экономической жизнью и эконо- мической теорией, их взаимное влияние. Огромной заслугой Энгельса в этой работе явилось то, что в частной капиталистической собственности он вскрыл основу всей материальной и духовной жизни буржуазного общества. Нельзя не восхищаться той последовательностью и глубиной мысли, с которыми молодой Энгельс неизбежность социализма выводит из разви- тия имманентных противоречий капиталистического производства. В статье «Положение Англии. Томас Карлейль. «Прошлое и настоящее»», представляю- щей собой рецензию на книгу английского писателя и историка Карлейля, Энгельс выступа- ет в общем с материалистических позиций. В основе исторического процесса, говорит он, лежит не та или иная абстракция, а конкретная деятельность людей, их суровая, но успешная борьба с природой «вплоть до достижения, в конце концов, свободного, человеческого само- сознания, до ясного понимания единства человека и природы и вплоть до свободного, само- стоятельного творчества нового мира, покоящегося на чисто человеческих, нравственных жизненных отношениях»1. Энгельс отвергает идеалистические воззрения Карлейля, панлогизм Гегеля, противопос- тавляя им материалистическую философию Фейербаха. Он критикует религиозные взгляды Карлейля, его абстрактно-идеалистический подход к общественному развитию, романтиче- скую идеализацию феодальной Англии, культ выдающихся исторических личностей. Эн- гельс решительно выступает против субъективного идеализма, скептицизма, против отрица- ния способности человеческого разума познать и разрешить глубокие противоречия общест- венной жизни. Энгельс подвергает глубокой критике и социальные взгляды Карлейля. Его отношению к рабочим только как к страдающей массе, а к представителям господствующих классов — как к естественным повелителям этой массы, Энгельс противопоставляет свою веру в историче- скую миссию пролетариата. «... Лишь рабочие, парии Англии, бедняки действительно дос- тойны уважения... — пишет он. — От них-то и придет спасение Англии; они представляют собой еще пригодный для творчества материал; у них нет образования, но нет и предрассуд- ков, у них есть еще силы для великого национального дела, у них есть еще будущее»2. Взгляды Энгельса на государство, развитые им в статьях 1843—1844 гг., показывают, что в это время он уже считает 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, стр. 593. 2 Там же, стр. 574. основой государства отношения собственности, признает его связь с экономическим строем, видит классовый характер государства, начинает все яснее понимать, какую огромную идео- логическую и политическую роль оно играет. Статьи, написанные Энгельсом для «Deutsch-Franzosische Jahrbucher», являются итогом важнейшего периода формирования его мировоззрения, ярким свидетельством его огромного духовного роста и возмужания, они отражают окончательный и полный переход Энгельса от идеализма к материализму и от революционного демократизма к коммунизму. Глава вторая СОЗДАНИЕ ОСНОВ НАУЧНОГО МИРОВОЗЗРЕНИЯ Старинные предания рассказывают о разных трогательных примерах друж- бы. Европейский пролетариат может сказать, что его наука создана двумя уче- ными и борцами, отношения которых превосходят все самые трогательные сказания древних о человеческой дружбе. В. И. Ленин В конце августа 1844 г. завершилось «социальное ученичество» Эн- Знаменательная встреча гельса в Англии, и он покинул Манчестер. По пути на родину он заехал в Париж к Марксу. К тому времени Маркс и Энгельс, хотя и разными путями, пришли к идентичным науч- ным взглядам и выводам. Карл Маркс был на два с половиной года старше Энгельса. Он родился 5 мая 1818 г. в Трире, в Рейнской провинции Пруссии, в которой также родился и вырос Энгельс. По окон- чании гимназии в Трире Маркс поступил в Боннский, а затем в Берлинский университет, на юридический факультет. В университете он занимался не только правом, но увлекался также историей и особенно философией. По окончании университета в 1841 г. Маркс рассчитывал преподавать философию в Бон- не. Но этим планам не суждено было сбыться. Вместо ожидаемого оппозиционными кругами либерального курса при новом короле Пруссии Фридрихе-Вильгельме IV стали, наоборот, широко проводиться правительственные репрессии. Университетские кафедры были закры- ты для прогрессивно мыслящих людей. В этих условиях Маркс избрал другой путь. Он стал сотрудником, а затем редактором кёльнской «Rheinische Zeitung». Под его руководством га- зета приняла боевой революционно-демократический характер, что явилось причиной пре- следования ее прусскими властями. В январе 1843 г. состоялось правительственное поста- новление о закрытии газеты с 1 апреля того же года и о введении на оставшееся время для нее особо строгой цензуры. В ответ на эти меры акционеры газеты решили придать ей более умеренный тон и таким путем «спасти» ее. Не согласный ни на какие уступки реакционерам, Маркс 17 марта 1843 г. заявил о своем выходе из редакции. Он решил покинуть Германию, чтобы за ее пределами издавать орган революционной со- циалистической пропаганды. Летом 1843 г. Маркс женился на Женни фон Вестфален. В кон- це года молодые супруги переехали в Париж. В феврале 1844 г. Марксу совместно с А. Руге удалось издать здесь первый выпуск журнала «Deutsch-Franzosische Jahrbucher», в котором, как уже говорилось, были напечатаны и статьи Энгельса. Сотрудничество при подготовке этого выпуска, оказавшегося единственным, сблизило Маркса и Энгельса. Начавшаяся меж- ду ними переписка стала прологом будущей дружбы. В парижской квартире Маркса, в доме № 38 по улице Ванно, в Сен-Жерменском предме- стье, Энгельс появился в последние дни августа 1844 г. Внешне Маркс и Энгельс были несхожи. Энгельс — светловолосый, высокий, стройный, с военной выправкой и по-английски сдержанными манерами. Маркс — коренастый, с прони- цательным взглядом и черной, как смоль, львиной гривой волос, энергичный, подвижный. У каждого из них свой особый стиль работы. Но они были близки друг другу по силе ума, по искренности и чистоте сердца, по мужеству и стойкости характера. Их объединяло то, что оба они были уже убежденными коммунистами, энергичными и решительными революцио- нерами. В течение десяти дней, проведенных в Париже, Энгельс почти не разлучался с Марксом. В откровенных беседах они обсуждали множество волновавших обоих теоретических и прак- тических проблем. «Когда я летом 1844 г. посетил Маркса в Париже, — писал впоследствии Энгельс, — выяснилось наше полное согласие во всех тео- ретических областях, и с того времени началась наша совместная работа»1. Радостью непо- средственного общения с Марксом окрашены все дни, которые Энгельс провел в Париже. «Ни разу еще я не был в таком хорошем настроении, — писал он Марксу по возвращении в Бармен, — и не чувствовал себя в такой степени человеком, как в течение тех десяти дней, что провел у тебя»2. Во время пребывания Энгельса в Париже Маркс ввел его в небольшой кружок редакторов и сотрудников выходившей здесь немецкой газеты «Vorwarts!». Под влиянием Маркса этот поначалу бесцветный листок, созданный в январе 1844 г. немецким коммерсантом Генрихом Бёрнштейном, стал органом пропаганды революционно-демократических и коммунистиче- ских идей. Маркс следил за тем, чтобы газета сохраняла верное направление, и время от вре- мени помещал в ней статьи и заметки против отсталых общественных и политических по- рядков в Германии, против реакционного пруссачества. Вокруг «Vorwarts!» сплачивались приверженцы коммунистических идей. В этой газете, которую Энгельс характеризовал как коммунистическую3, были опублико- ваны в августе — октябре 1844 г. две ранее написанные им статьи: «Положение Англии. Во- семнадцатый век» и «Положение Англии. Английская конституция». В них Энгельс вскрыл существо тех глубоких социальных изменений, которые произошли в Англии в XVIII веке, и показал, что в основе их лежит промышленный переворот, вызвавший коренную ломку со- циальной структуры Англии, ее классового состава. Важнейшим результатом промышлен- ной революции Энгельс считал образование пролетариата. Характерную особенность то- гдашней английской государственной жизни он видел в разрыве и прямом противоречии между провозглашенными политическими правами и их осуществлением. «... Кто же, в сущ- ности, правит в Англии?» — спрашивает Энгельс. И отвечает: «Правит собственность»4. «Буржуазия и собственность господствуют; бедняк бесправен, его угнетают и унижают, кон- ституция его не признает, закон притесняет его...»5. Будучи в Париже, Энгельс познакомился с деятелями демократического и социалистиче- ского движения Франции. Вместе с Марксом он посещал кафе на набережной Вольтера, где почти каждый вечер собирались близкие друзья и сторонники Маркса. 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 220. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр. 8. 3 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., изд. 1, т. II, стр. 417. 4 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 1, стр. 626. 5 Там же, стр. 642. Бывали в этом кафе и революционные эмигранты из других стран. Вокруг Маркса группиро- вались К. Л. Бернайс — один из редакторов «Vorwarts!», А. Г. Эвербек — руководитель па- рижских общин Союза справедливых, французский морской врач, переводчик произведений Фейербаха Герье, который под влиянием Маркса стал разделять коммунистические идеи, русские эмигранты Михаил Бакунин, Николай Сазонов и другие. Маркс и Энгельс ясно видели свою задачу: продолжая разработку новой, революционной теории, пробить ей дорогу к передовым элементам интеллигенции и к рабочим массам в Германии. Но прежде всего важно было опровергнуть те ложные взгляды, которые препятст- вовали распространению материалистических и коммунистических воззрений. Еще до встречи с Энгельсом у Маркса сложился замысел рабо- «Святое семейство» — первый совместный ты против младогегельянцев, которые все больше отходили от труд Маркса и Энгельса своего радикализма и прежних демократических убеждений. Они высокомерно противопоставляли «абсолютное самосозна- ние», «критическую критику», выразителями которой считали самих себя, «массе»; отрицали роль народных масс в общественном развитии; третировали пролетариат как «закоснелую», грубую материю, мешающую «деятельному духу». Эволюция взглядов младогегельянцев вправо находила выражение настраницах ежемесячника «Allgemeine Literatur-Zeitung», вы- пускавшегося Б. Бауэром в 1843—1844 гг. в Шарлоттенбурге. В восьмом выпуске этого из- дания была напечатана статья Б. Бауэра «1842 год», в которой автор критиковал «радикализм 1842 г.» и его выразителя — «Rheinische Zeitung». Запрещение газеты Бауэр представлял как крах идей революционных демократов перед лицом инертности масс. Свои взгляды Б. Бауэр излагал и в письмах. Так, один из друзей Маркса в Кёльне — Г. Юнг — в июле 1844 г. сообщал ему: «Бауэр так сильно помешался на критике, что недавно написал мне о том, что теперь следует подвергнуть критике не только общество, привилеги- рованных собственников и т. д., но — о чем еще никто не думал — пролетариев...»1 . Юнг считал, что Маркс должен выступить против позиции Бауэра. Взгляды Энгельса на младогегельянцев полностью совпадали с отношением к ним Мар- кса. Поэтому он охотно принял предложение написать совместно брошюру против братьев Бауэров и 1 Центральный партийный архив Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС (далее ЦПА ИМЛ), ф. 1, оп. 5, сд. хр. 56. их единомышленников. Значение этого выступления Энгельс несколько позже, в апреле 1845 г., охарактеризовал следующим образом: «... Объявлена война тем из немецких фило- софов, которые отказываются сделать практические выводы из своей чистой теории и кото- рые утверждают, что человеку только и надлежит предаваться спекулятивным размышлени- ям о метафизических проблемах... Бауэр и Штирнер являются выразителями наиболее край- них выводов немецкой абстрактной философии, а следовательно и единственно серьезными философскими противниками социализма, или, вернее, коммунизма...»1. Сначала Маркс и Энгельс намеревались ограничиться небольшим сатирическим памфле- том в три — пять печатных листов. Еще находясь в Париже, Энгельс написал свои разделы общим объемом в полтора печатных листа. Работая после отъезда Энгельса над своей ча- стью, Маркс далеко вышел за пределы ранее намеченного объема. Он использовал многое из своих подготовительных работ и превратил полемическую работу против Бауэров в обшир- ное и обстоятельное исследование. Первый совместный труд Маркса и Энгельса занимает важное место в процессе становле- ния философских и социально-политических взглядов основоположников научного комму- низма. Первоначально Маркс и Энгельс назвали свой памфлет «Критика критической критики. Против Бруно Бауэра и компании». Однако после отъезда Энгельса Маркс озаглавил книгу «Святое семейство, или Критика критической критики. Против Бруно Бауэра и компании». Выражением «святое семейство», заимствованным из евангелия, Маркс пользовался в своем кругу, когда говорил о группе братьев Бауэров, ограничивавшейся критикой религии, ухо- дившей от «грешной» действительности в заоблачную сферу абстрактной критики. Маркс и Энгельс подвергают глубокой критике не только младогегельянцев, но и ту фи- лософскую систему, из которой выросло это направление, — философию Гегеля. В преди- словии к работе указывалось, что опаснейшим врагом материализма является в Германии спекулятивный идеализм, изображающий действительность в искаженном, перевернутом ви- де. У Гегеля, доказывается далее в книге, дух производит природу, результат порождает свое начало, сын производит на свет своего отца. История превращается в понимании Гегеля и младогегельянцев в какую-то особую мистическую силу, существующую независимо от лю- дей, а люди — в пассивное орудие потустороннего духа. 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 2, стр. 529—530. Для Гегеля и его приверженцев, говорится в «Святом семействе», человек с его конкрет- ной материальной деятельностью не более, чем проявление бесплотной идеи. Всю человече- скую жизнь, а вместе с этим и исторический процесс, гегельянцы сводят к одной только сме- не идей, приобретающей к тому же у них религиозно-мистический характер. Но если вся ис- тория развертывается лишь в мире идей, то материальная действительность остается совер- шенно незатронутой, неизменной. Энгельс резко критикует этот отрыв от реальной действительности, который младогегель- янцы с их «критикой» унаследовали от Гегеля. «Критика только то и делает, — пишет Эн- гельс о младогегельянцах, — что «образует себе формулы из категорий существующего», а именно — из существующей гегелевской философии и существующих социальных устрем- лений. Формулы — и ничего более, кроме формул... Она является и остается старой бабой; она — увядшая и вдовствующая гегелевская философия, которая подрумянивает и наряжает свое высохшее до отвратительнейшей абстракции тело и с вожделением высматривает все уголки Германии в поисках жениха»1. Подвергая критике идеалистическую философию Гегеля, Маркс и Энгельс в «Святом се- мействе» отдают должное тому, что было рационального в его диалектике. Они не отождест- вляют философские воззрения младогегельянцев с гегелевской философией. Маркс и Эн- гельс показывают, что эти воззрения уже стали карикатурой на философию Гегеля. Если у Гегеля абсолютный дух, творящий историю, все же вынужден прибегать к массе как нужно- му ему материалу, без которого не осуществляется историческое действие, то братья Бауэры и К° «устранили» эту половинчатость Гегеля. На место гегелевского абсолютного духа они поставили фихтевское самосознание и придали таким образом своим философским воззре- ниям субъективно-идеалистический смысл. Рассматривая массу как пассивный, косный эле- мент истории, младогегельянцы приписывали активную роль только небольшой кучке из- бранных, от которых якобы исходит всякое историческое действие. Следовательно, младоге- гельянцы не только не преодолели идеализм гегелевской философии, но сделали шаг назад. Свою бесплодную «критику» младогегельянцы объявили великим достижением, обеспе- чивающим немецкому народу «духовный перевес». Энгельс в одной из глав «Святого семей- ства» клеймит это шовинистическое высокомерие «критической критики». Она, пишет Эн- гельс, доказала только то, что «по уши еще торчит в грязи немецкого национализма»2. Он противо- 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 2, стр. 21. 2 Там же, стр. 169. поставляет этой «критике» ту живую, действительную критику существующего общества, которую развернули французы и англичане в своей социальной и политической деятельно- сти. В отличие от немецкой «критики», стоящей, по словам Энгельса, вне человечества, кри- тика, осуществляемая французами и англичанами, — «действительная, человеческая дея- тельность индивидуумов, являющихся активными членами общества, которые, как люди, страдают, чувствуют, мыслят и действуют»1. В «Святом семействе» Маркс и Энгельс выступают как убежденные материалисты. Здесь уже виден прямой подход к основной идее материалистического понимания исто- рии — идее о решающей роли материального производства в развитии общества. Маркс и Энгельс выдвинули также одно из коренных положений исторического материа- лизма — о том, что народ является действительным творцом истории. В ходе исторического процесса все более возрастает роль народных масс как решающей силы общественного про- гресса и подлинных вершителей судеб человечества. И чем шире и глубже происходящий в обществе переворот, тем многочисленнее массы, которые совершают этот переворот. «Вме- сте с основательностью исторического действия будет, следовательно, расти и объем массы, делом которой оно является»2. Ничтожеству мысли погрязших в многословной и бессодержательной «критике» младоге- гельянцев Маркс и Энгельс противопоставляют светлый ум немецкого материалиста Людви- га Фейербаха, отмечают особенно его критику религии и гегелевского идеализма. Вспоминая впоследствии о влиянии философии Фейербаха, которое они с Марксом испытывали в тот период, Энгельс писал: «С каким энтузиазмом приветствовал Маркс новое воззрение и как сильно повлияло оно на него, несмотря на все критические оговорки, можно представить се- бе, прочитав «Святое семейство»»3. В этой книге нашла дальнейшее развитие идея о всемирно-исторической роли пролета- риата, обусловленной его положением в обществе. В жизненных условиях пролетариата со- временное общество достигло высшей точки бесчеловечности. Пролетариат «не напрасно проходит суровую, но закаляющую школу труда. Дело не в том, в чем в данный момент ви- дит свою цель тот или иной пролетарий или даже весь пролетариат. Дело в том, что такое пролетариат на самом деле и что он, сообразно этому своему бытию, исторически вынуж- ден будет делать. Его 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 2, стр. 169. 2 Там же, стр. 90. 3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 281. цель и его историческое дело самым ясным и непреложным образом предуказываются его собственным жизненным положением, равно как и всей организацией современного буржу- азного общества»1. Именно на этот в высшей степени важный вывод обратил специальное внимание В. И. Ленин, говоря о «Святом семействе». «Господа Бауэры, — писал он, — свысока судили о пролетариате, как о некритической массе. Против этого вздорного и вредного направления решительно восстали Маркс и Энгельс. Во имя действительной человеческой личности — рабочего, попираемого господствующими классами и государством, они требуют не созер- цания, а борьбы за лучшее устройство общества. Силу, способную вести такую борьбу и за- интересованную в ней, они видят, конечно, в пролетариате»2. В первом совместном труде Маркса и Энгельса были сформулированы и некоторые важ- ные положения марксистской политической экономии. В частности, здесь Маркс обосновы- вает объективную неизбежность победы коммунизма тем, что частная собственность в своем экономическом движении сама толкает себя к гибели. «Святое семейство» — выдающееся произведение периода формирования марксизма. Ес- тественно, что в этом труде еще не вполне преодолено влияние слабых сторон предшест- вующей материалистической философии, особенно Фейербаха. И хотя уже здесь сделаны существенные критические оговорки в отношении философских взглядов Фейербаха, это было лишь началом той решительной критики его метафизического и созерцательного мате- риализма, которую Маркс и Энгельс дали несколько позже. То же можно сказать и о терминологии. Так, подобно Фейербаху, авторы «Святого семей- ства» еще не определяют свои философские воззрения как материалистические. Они поль- зуются подчас термином «реальный гуманизм». Правда, в этом термине заключена глубокая мысль о гуманистическом содержании новой материалистической философии, послужившей логической основой коммунизма. В «Святом семействе», которое является весьма важной вехой в истории формирования марксизма, сформулирован ряд исходных положений мировоззрения рабочего класса. Маркс и Энгельс, по словам В. И. Ленина, заложили в этом труде основы научного, «революцион- но-материалистического социализма»3. 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 2, стр. 40. 2 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 2, стр. 10. 3 Там же, стр. 9—10. В начале сентября 1844 г. Энгельс выехал из Парижа на ро- Коммунистическая пропаганда в Германии дину, в Бармен. Перед отъездом он условился с Марксом, что скоро вернется в Париж. Пребывание в Германии Энгельс намеревался использовать для установления связей с активными участниками социалистиче- ского движения и развертывания революционной пропаганды. После посещения ряда городов Рейнской провинции Энгельс с восторгом сообщает Мар- ксу о популярности коммунистических идей в среде немецкой интеллигенции. «В Кёльне, — пишет он в первом же письме в Париж, — я провел три дня и был поражен невероятными успехами нашей пропаганды»1 . В Дюссельдорфе он также нашел «несколько дельных ре- бят»2. В Эльберфельде, Бармене, продолжает Энгельс, немало горячих приверженцев комму- низма. Правда, следует сказать, что под флагом коммунизма в тогдашней Германии высту- пали нередко люди с самыми путаными и неопределенными взглядами, вплоть до буржуаз- ных радикалов и авторов всевозможных мелкобуржуазных систем и теорий. Сочувствие коммунистическим идеям (речь, разумеется, идет об идеях утопического коммунизма) было одной из форм выражения общих оппозиционных настроений против правительства. Энгельс с удовлетворением отмечает широкую пропаганду коммунистических идей в Германии. «Что меня особенно радует, — пишет он в январе 1845 г., — так это внедрение коммунистической литературы в Германии, которое стало теперь fait accompli [совершив- шимся фактом]. Всего только год, в сущности, как она возникла и начала завоевывать себе место вне Германии, в Париже, а теперь она уже села на шею немецкому Михелю. Газеты, еженедельники, ежемесячные и трехмесячные журналы и подтягивающиеся резервы тяжелой артиллерии — все как следует. Чертовски быстро шло это развитие! Подпольная пропаганда тоже принесла свои плоды...»3. Сам он распространяет среди социалистов газету «Vorwarts!», организует совместно с Гессом издание журнала «Gesellschaftsspiegel» специально для сис- тематической публикации «фактов, характеризующих современное состояние общества, и для защиты прав трудящихся классов»4. Энгельс печатает статьи в журналах «Rheinische Jahrbucher», «Deutsches Burgerbuch», издававшихся приверженцами социалистических идей. В то же время он проектирует издание на немецком языке «Библиотеки 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр. 5. 2 Там же, стр. 6. 3 Там же, стр. 16. 4 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 2, стр. 529. выдающихся иностранных социалистов» и другой социалистической литературы, подробно обсуждает этот план с Марксом. В это время в Германии возрос интерес к «социальному вопросу». Бедственное положение немецких рабочих, которое так ярко осветило вспыхнувшее в июне 1844 г. пламя восстания силезских ткачей, привлекло к себе внимание всей страны. Буржуазные филантропы, либе- ралы и представители радикальной интеллигенции стали создавать «Союзы для улучшения положения трудящихся классов». Подобные союзы были основаны во многих городах. Приверженцы коммунистических идей выступали против правительства и церковников, которые пытались подчинить союзы своему влиянию. Энгельс и его друзья, также участво- вавшие в деятельности союзов, разоблачали лицемерную филантропию немецких буржуа, практику унизительной для рабочих благотворительности и грошовых подачек, которыми буржуазия пыталась создать видимость улучшения положения рабочих и отвлечь их от рево- люционного движения. Энгельс был одним из организаторов собраний в Эльберфельде 8, «Эльберфельдские речи» 15 и 22 февраля 1845 г., на которых происходили дискуссии о ком- мунизме. На первом собрании присутствовало 40 человек, на вто- ром — 130, на третье собрание пришло уже около 200 человек. «Весь Эльберфельд и Бармен, — рассказывал Энгельс Марксу, — начиная с денежной аристократии и кончая мелкими ла- вочниками, был представлен, за исключением только пролетариата»1. Главными ораторами были Энгельс, Гесс, а также художник и поэт Г. А. Кётген. Энгельс выступал с речами на двух собраниях — 8 и 15 февраля2. Мастерски использовав критику капитализма, данную великими социалистами-утопистами, а также собственные на- блюдения, сделанные им в Англии, он резкими красками изобразил пороки буржуазного об- щества, показал те внутренние противоречия, которые разъедают этот социальный строй и готовят его гибель. Во втором выступлении он дополнил общую характеристику капитали- стического строя более конкретным освещением современного социального положения Гер- мании. Созданный свободной конкуренцией общественный порядок означает на деле, говорил Энгельс, беспорядочное ведение хозяйства, неорганизованность, всеобщую эксплуатацию, войну всех против всех и взаимную враждебность, пренебрежение 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр. 21. 2 Речи Энгельса были опубликованы в журнале «Rheinische Jahrbucher zur gesellschaftlichen Reform», 1845, Bd. I. ради личной выгоды подлинным всеобщим благом. Прямым результатом такого обществен- ного порядка являются все большее скопление собственности в руках немногих, резкий анта- гонизм между кучкой богачей и многочисленными бедняками, вопиющее несоответствие между производством и потреблением, частые торговые кризисы, прямое расточение мате- риальных и человеческих ресурсов. Миру свободной конкуренции Энгельс противопоставляет разумную организацию обще- ства — коммунистическое общество, «где интересы отдельных людей не противоположны друг другу, а объединены»1. В таком обществе не будет иметь места разорение отдельных классов, в производстве и распределении жизненных благ отпадет частное присвоение, легко можно будет учитывать как производство, так и потребление, производство будет регулиро- ваться «соответственно потребностям»2, исчезнут кризисы. Коммунизм, говорил Энгельс, уничтожит антагонизм между отдельным человеком и об- ществом, противопоставит социальной войне социальный мир. Отпадет необходимость в сложном организме административных и судебных учреждений. В обществе, «в котором общность интересов возведена в основной принцип, в котором общественный интерес уже не отличается от интереса каждого отдельного лица»3, появится возможность разумно исполь- зовать человеческие силы, безжалостно растрачиваемые при капитализме. В коммунистическом обществе не будет необходимости в постоянной армии. Защищать свое «действительное отечество» будет весь народ. Энгельс показывает преимущества коммунистического устройства: «Самая большая эко- номия рабочей силы заключается в соединении отдельных сил в коллективную силу общест- ва»4; поддерживает высказанную Р. Оуэном мысль о необходимости уничтожения сущест- вующей противоположности между городом и деревней. Говоря об исторической и экономической необходимости коммунизма, он подчеркивает, что коммунизм «не является теорией, оторванной от действительности и порожденной толь- ко фантазией»5. О коммунизме Энгельс говорит с большой убежденностью, ярко, хотя в не- которых местах его речей еще заметно известное влияние утопического социализма и фейер- баховского абстрактного гуманизма. 1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т, 2, стр. 535. 2 Там же. 3 Там же, стр. 538. 4 Там же, стр. 541. 5 Там же, стр. 543. «Эльберфельдские речи» Энгельса являются произведением, в котором ярко выражены пламенный энтузиазм молодого революционера, его неукротимое чувство социальной спра- ведливости, его смелая готовность не только изучать, но и практически решать жгучие соци- альные вопросы, его исключительное дарование теоретика и пропагандиста. Энгельс был воодушевлен результатами эльберфельдских собраний. Он спешит поделить- ся своими впечатлениями с Марксом. «Здесь, в Эльберфельде, происходят чудеса... Успех колоссальный. Коммунизм является главной темой разговоров, и каждый день приносит нам новых приверженцев... Самая тупая, самая ленивая, самая филистерская публика, которая ничем в мире не интересовалась, начинает прямо восторгаться коммунизмом... А знаешь, стоять перед настоящими, живыми людьми и проповедовать им непосредственно, ощутимо, открыто — это совсем другое дело, чем заниматься проклятой абстрактной писаниной, имея перед своим «духовным взором» столь же абстрактную публику»1. Собрания в Эльберфельде вызвали у властей серьезную тревогу. Трудности коммунистической Обербургомистр города счел необходимым информировать коро- пропаганды левского окружного ландрата о характере этих собраний и о при- нятых им мерах: собрания были в дальнейшем строго запрещены, а выступавшим на них ораторам, в том числе Энгельсу, полиция официально заявила, что если запрещение будет нарушено, то организаторы собраний будут арестованы и преданы суду. Но Энгельс не прекратил деятельности, всячески старался расширить свою пропаганду среди местных рабочих. Однако эти попытки остались тогда безуспешными. Он продолжает устанавливать связи с приверженцами коммунизма, живущими в разных городах Германии. В частности, обращается к Фейербаху, жившему в Баварии, с просьбой приехать в Рейнскую провинцию и принять активное участие в пропаганде коммунистиче- ских идей. Однако попытка вовлечь Фейербаха в практическую деятельность не встретила отклика. Изолировав себя в баварской деревушке от развивающегося революционного дви- жения, Фейербах не смог найти дорогу из ненавистного ему царства мертвых абстракций в мир живых людей с их реальными интересами, не смог перейти от абстрактного человека к живым людям, к конкретному изучению их реальных жизненных условий. В связи с препятствиями, которые полиция чинила коммунистической пропаганде, Эн- гельсу и его друзьям прихо- 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр. 21, 22. дилось соблюдать конспирацию. Он принимал меры для обеспечения надежности своей пе- реписки с Марксом, зная, что полиция следит как за ним, так и за его другом. «Я написал бы тебе еще о многом, — сообщал он Марксу, — если бы имел надежный адрес в Брюсселе... Многое из того, что здесь произошло, могло бы повредить кое-кому, если бы письмо было прочтено в «черном кабинете»»1 . Когда Маркс по требованию прусских властей был выслан французским правительством из Франции и 3 февраля 1845 г. выехал в Брюссель, Энгельс тотчас же организовал сбор де- нег для Маркса и его семьи. «Эти собаки, — писал он о полицейских властях Франции, — не должны, по крайней мере, радоваться, что причинили тебе своей подлостью денежные за- труднения»2. Активная политическая деятельность Энгельса все больше обостряла конфликт между ним и его отцом. «История с собраниями и «беспутство» некоторых наших здешних комму- нистов, с которыми я, разумеется, встречаюсь, — писал Энгельс Марксу, — снова вызвали у моего старика взрыв религиозного фанатизма. Мое заявление, что я окончательно отказыва- юсь заниматься торгашеством, еще более рассердило его, а мое открытое выступление в ка- честве коммуниста пробудило у него к тому же и настоящий буржуазный фанатизм. Ты мо- жешь себе представить теперь мое положение... Когда я получаю письмо, то его обнюхивают со всех сторон, прежде чем передают мне. А так как они знают, что все эти письма от ком- мунистов, то строят при этом такую горестно благочестивую мину, что хоть с ума сходи. Выхожу я, — все та же мина. Сижу я у себя в комнате и работаю, — конечно, над коммуниз- мом, это известно, — все та же мина. Я не могу ни есть, ни пить, ни спать, не могу звука из- дать без того, чтобы перед моим носом не торчала все та же несносная физиономия святоши. Что бы я ни делал — ухожу ли я или остаюсь дома, молчу или разговариваю, читаю или пи- шу, смеюсь или нет — мой старик строит все ту же отвратительную гримасу»3. Чтобы не огорчать мать, которая тяжело переживала его столкновения с отцом, Энгельс попытался снова взяться за «коммерцию», в течение двух недель посещал опостылевшую торговую контору. «Но мне это опротивело раньше, чем я начал работать, — пишет он Мар- ксу 20 января 1845 г., — торговля — гнусность, гнусный город Бармен, гнусно здешнее вре- мяпрепровождение, а в особенности гнусно оставаться 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр. 23. Под «черным кабинетом» подразумевается полицейская цензу- ра. 2 Там же, стр. 20. 3 Там же, стр. 27. не только буржуа, но даже фабрикантом, то есть буржуа, активно выступающим против про- летариата. Несколько дней, проведенных на фабрике моего старика, снова воочию показали мне... всю эту мерзость...»1 . В этих условиях отдушиной для Энгельса была работа над книгой «Положение рабочего класса в Англии», материалы для которой он собирал в течение почти всего своего пребыва- ния в Англии. «Если бы я не должен был ежедневно регистрировать в моей книге отврати- тельнейшие картины из жизни английского общества, — писал Энгельс Марксу 20 января 1845 г., — я, вероятно, уже успел бы прокиснуть, но именно это давало новую пищу моему бешенству»2. Живя в Англии, Энгельс основательно изучил характер и социаль- «Положение рабочего класса но-экономические последствия промышленной революции, благо- в Англии» даря которой Англия превратилась в промышленную мастерскую мира и стала страной классического капитализма с развитой про- мышленной буржуазией и многочисленным пролетариатом. Сначала Энгельс имел в виду написать книгу о социальной истории Англии, а положению рабочего класса посвятить в этой книге только одну из глав. Но в процессе изучения литера- туры и источников, присматриваясь непосредственно к условиям труда, к жизни и борьбе английского пролетариата, он изменил свой план. Он пришел к убеждению, что положение рабочего класса должно составить исключительную тему целого исследования. Сложился стройный замысел большой книги под названием «Положение рабочего класса в Англии». Свою книгу Энгельс писал «по собственным наблюдениям и достоверным источникам»3. Наряду с личными впечатлениями, он опирается на обширную литературу (труды П. Гаскел- ла, Д. Уэйда, Д. Портера, Э. Бейнса, Э. Юра, братьев Алисонов, Т. Карлейля и др.). Значи- тельное место среди источников занимают официальные отчеты парламентских комиссий и фабричных инспекторов, а также различные статистические материалы. Большое внимание Энгельс уделил непосредственным свидетельствам самих английских рабочих. А для этого наилучшим источником была чартистская газета «Northern Star», на страницах которой печатались их многочисленные корреспонденции. Он черпал материал также из многих других газет и журналов. 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр. 19. 2 Там же. 3 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 2, стр. 231. Некоторые части книги были вчерне написаны Энгельсом еще в Англии. Однако основ- ную работу он проделал в Бармене, приступив к систематической обработке собранных им материалов и написанию книги в сентябре 1844 г. 19 ноября он писал Марксу: «Я зарылся с головой в английские газеты и книги, на основании которых пишу свою книгу о положении английских рабочих»1. В марте 1845 г., после почти полугода напряженного и захватывающего труда, книга была закончена. Первое издание ее появилось в 1845 г. в Лейпциге. Написанная об Англии и на английских материалах, книга была предназначена Энгельсом для немецкого читателя. Вместе с тем факты, почерпнутые из английской действительности, давали возможность делать выводы, имеющие более широкое значение, характеризующие главные тенденции капиталистического развития вообще. Энгельс впервые вскрыл ряд закономерностей капиталистического производства — пе- риодическое повторение экономических кризисов, образование промышленной резервной армии безработных, усиление эксплуатации рабочего класса, трудящихся по мере расшире- ния капиталистического производства, с ростом фабричной системы. «Я предъявлю англи- чанам славный перечень их грехов, — писал он Марксу. — Перед лицом всего мира я обви- няю английскую буржуазию в массовых убийствах, грабежах и других преступлениях. Я пишу на английском языке вступление к книге, которое напечатаю отдельно и разошлю анг- лийским партийным лидерам, литераторам и членам парламента. Пусть они помнят обо мне. Впрочем, само собой разумеется, что хотя я и бью по мешку, но имею в виду осла, то есть немецкую буржуазию. Я достаточно ясно говорю ей, что она так же плоха, как английская, но далеко не так смела, последовательна и искусна в своем живодерстве»2. Сила книги Энгельса, безусловно, в огромном богатстве фактического материала, обли- чающего капиталистическое общество. Энгельс сумел глубоко понять и необычайно ярко представить нужды и чаяния пролетариев, показать в их лице людей, не только тяжко стра- дающих под гнетом капитала, но и смело борющихся за достойное человеческое существо- вание, способных, в конце концов, разбить цепи наемного капиталистического рабства. Со страниц этой книги встает впечатляющая фигура рабочего, который начинает сознавать ужас своего положения, видеть истинных виновников своих бедствий и искать пути для уничто- жения господствующей системы. 1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 27, стр. 10. 2 Там же. Книга проникнута нескрываемым чувством ненависти к буржуазии и горячей симпатией к рабочим. Это — работа, написанная с открыто коммунистических позиций. Но еще в большей степени сила книги Энгельса определяется материалистическим подхо- дом к анализу важных общественных процессов. Как впоследствии писал сам Энгельс, книга показывает, в какой мере ему удалось к середине 40-х годов самостоятельно продвинуться к пониманию роли экономического фактора в развитии общества, то есть к материалистиче- скому пониманию истории. Энгельс проникает в недра капиталистического способа произ- водства, показывает обогащение буржуазии и обнищание рабочих, предугадывает возмож- ные пути развития Англии, ее экономики, соотношения ее классовых сил. Он характеризует нынешнее положение и будущее рабочего класса, рабочего движения исходя из места, зани- маемого пролетариатом в системе материального производства. Энгельс мастерски применя- ет в разработке всех аспектов избранной темы тот материалистический принцип, согласно которому классовые интересы в обществе проявляются прежде всего как экономические ин- тересы, и столкновение экономических интересов в конечном счете составляет скрытую пружину развития общества. Энгельс доказывает неизбежность социальной революции, призванной «свергнуть суще- ствующий социальный порядок»1. Такую революцию осуществит пролетариат, и потому с ней не сможет сравниться ни одна из прежних революций. Грядущая революция пролетариа- та, образно говоря, объявит «войну дворцам» и принесет «мир хижинам». Это будет социа- листическая революция. Тогда еще не было разработанной научной терминологии историче- ского материализма, но по существу Энгельс рисует острейший конфликт между гигантски выросшими производительными силами буржуазного общества и основанными на частной капиталистической форме присвоения производственными отношениями. Неизбежность смены капитализма коммунизмом вытекает из этого конфликта. Социалистическая револю- ция является единственно возможной формой его разрешения. Энгельс первым из социалистов оценил всю глубину и значение промышленного перево- рота в Англии. Начиная со второй половины XVIII века произошли существенные изменения в технике и технологии промышленного производства, были изобретены и внедрены в промышленность механический ткацкий станок, паровая машина и другие машины, фабричный труд одержал победу над ручным трудом, 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т, 2, стр. 515. в громадных размерах выросли производительность труда и объем промышленного произ- водства, индустрия начала оказывать революционизирующее влияние и на земледелие. Но главный результат этой индустриальной революции Энгельс видит в появлении нового клас- са, промышленного и сельскохозяйственного пролетариата — громадной, заполняющей всю Великобританию массы рабочих, чье положение является исходным пунктом всех социаль- ных движений современности и с каждым днем все более привлекает внимание цивилизо- ванного мира. Разорив массу мелкой буржуазии, промышленная революция свела все клас- совые различия в основном к противоположности между рабочими и капиталистами. Борьбу крупной буржуазии и пролетариата Энгельс рассматривает как главный фактор социального развития Англии. Нельзя дать прочного обоснования какой-либо социалистической или коммунистической теории, подчеркивает он, не изучив условий жизни пролетариата, и пре- жде всего пролетариата той страны, где эти условия приняли классические формы. В книге «Положение рабочего класса в Англии» Энгельс не делает общих декларативных утверждений. Его исследование носит конкретный характер, детально освещает жизнь и борьбу таких отрядов английского пролетариата, как прядильщики и ткачи, рабочие трико- тажного и кружевного производств, портные и модистки, стекольщики, металлисты, горня- ки, сельскохозяйственный пролетариат. Специальная глава («Большие города») посвящена быту и нравам крупнейших промышленных центров. С исключительной выразительностью Энгельс обрисовал бедствия английских рабочих, показал, что их неизменным уделом являются подневольный труд, голод, нищета, деморали- зация, постоянное разрушение физических и духовных сил. Всему классу рабочих — муж- чинам, женщинам, детям — промышленная буржуазия объявила настоящую войну. Все ее действия, подчиненные стремлению к богатству и власти, означают, по сути, социальное убийство рабочих. Маркс в «Капитале» отмечал, что Энгельс в «Положении рабочего класса в Англии» обнаружил глубокое понимание капиталистического способа производства1. В. И. Ленин указывал, что «ни до 1845 года, ни позже не появлялось ни одного столь яркого и правдивого изображения бедствий рабочего класса»2. Тяжелые условия жизни и труда рабочих толкают их на борьбу против капиталистов. Зна- чительная часть книги посвящена рабочему движению, классовой организации пролета- 1 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. 251. 2 В. И Ленин. Полн. собр. соч., т. 2, стр. 9. риата, формам и методам его борьбы. В условиях буржуазного общества перед пролетарием стоит альтернатива: либо покориться судьбе, стать «хорошим рабочим», «верно» блюсти ин- тересы буржуа — и тогда неизбежно превратиться в животное, либо противиться, всеми си- лами защищать свое человеческое достоинство — а это можно сделать только в борьбе про- тив буржуазии. Активно участвуя в революционном движении, рабочий проявляет свои са- мые высокие, привлекательные, самые благородные человеческие черты. Анализируя позиции различных отрядов рабочего класса Великобритании в органической связи с их социальным положением, Энгельс доказывает, что лучше всех сознают свои инте- ресы промышленные рабочие. Они гордятся званием рабочих, поднялись до понимания того, что «составляют самостоятельный класс с собственными интересами и принципами, с собст- венным мировоззрением, класс, противоположный всем имущим классам, и в то же время класс, на котором зиждется вся сила нации и ее способность к дальнейшему развитию»1 . Эн- гельс особо подчеркивает роль крупных промышленных центров в развитии рабочего дви- жения. Большие города — это очаги рабочего движения; здесь рабочие впервые начали за- думываться над своим положением и бороться за его изменение, здесь зародились рабочие союзы, чартизм и социализм. Едва ли не первым среди сторонников коммунизма Энгельс отметил важное значение профессиональных союзов и экономических стачек в защите жизненных интересов рабочих, в деле их сплочения и воспитания их боевых качеств. «Стачки являются военной школой, в которой рабочие подготовляются к великой борьбе, ставшей уже неизбежной; они являются манифестацией отдельных отрядов рабочего класса, возвещающих о своем присоединении к великому рабочему движению»2. В то же время Энгельс показывает, что сами по себе союзы и стачки не в состоянии изме- нить те экономические законы, которые управляют развитием буржуазного общества. Лишь в ходе борьбы рабочие постепенно осознают, что для преодоления власти буржуазии необ- ходимо нечто большее, чем только рабочие союзы и стачки. Экономическая борьба рано или поздно перерастает в политическое движение, которое учит, что вне социализма у рабочих нет выхода. По мере нарастания классовой борьбы пролетариат постепенно осознает необхо- димость более высоких форм организации, создания самостоятельной политической партии. 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 2, стр. 463. 2 Там же, стр. 448. Только в политическом движении против буржуазии поднимается весь рабочий класс, на- падая прежде всего на ее политическую власть, на ту стену учреждений и законов, которой она себя окружила, стремясь поставить на место буржуазного закона закон пролетарский. Концентрированную форму оппозиции рабочего класса против буржуазии Энгельс видит в чартизме1. В книге Энгельса дана высокая оценка и в то же время критика утопического социализма Оуэна. Учение Оуэна отличается, пишет Энгельс, абстрактностью принципов и крайним ми- ролюбием; оно заменяет реальную революционную борьбу пролетариата мирной, просвети- тельской деятельностью. Но главный порок английских социалистов — последователей Оу- эна — Энгельс видит в том, что они рассматривают пролетариат только как страдающую массу и не видят в нем той великой революционной, прогрессивной силы, которая призвана осуществить социалистические принципы и идеалы. Поэтому английские социалисты- утописты ждут осуществления своих чаяний и проектов от имущих классов, а средством, ве- дущим к этой цели, считают проповедь филантропии и всеобщей любви. Энгельс выдвигает важную идею о необходимости слияния чартизма с социализмом, со- единения массового революционного движения пролетариата с социалистической теорией, очищенной от примеси буржуазных идей. В этом заключается одно из решающих условий создания и укрепления пролетарской партии, а следовательно, и победы пролетарской рево- люции. Книга Энгельса «Положение рабочего класса в Англии» оказала большое воздействие на современников, вызвала оживленные отклики немецкой печати. Особенно горячо отозвались на ее выход газеты и журналы социалистического направления. Многие передовые рабочие под ее влиянием вступили на путь революционной социали- стической борьбы. «Это была первая книга, которую я приобрел и откуда я впервые почерп- нул представление о рабочем движении»2, — вспоминал немецкий рабочий Ф. Лесснер, ставший впоследствии активным членом Союза коммунистов, верным учеником Маркса и Энгельса. Немецкое издание «Положения рабочего класса в Англии» проникло и в Россию. В библиотеке петрашевцев, в частности, хранился экземпляр книги Энгельса. Когда в 1860 г. в России появился перевод книжки немецкого буржуазного экономиста Б. Гильдебранда «По- литическая экономия настоящего и будущего», которая в значительной мере была направле- на про- 1 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 2, стр. 451. 2 Воспоминания о Марксе и Энгельсе, стр. 172. тив произведения Энгельса, то известный публицист Н. В. Шелгунов выступил на страницах журнала «Современник» в защиту Энгельса. «Имя это у нас совсем неизвестно, хотя евро- пейская экономическая литература, — писал он, — обязана ему лучшим сочинением об эко- номическом быте английского рабочего. Разница между Гильдебрандом и Энгельсом в том, что Энгельс называет худое худым и не хочет этого худого; а Гильдебранд, напротив, нахо- дит, что дурное не только не дурно, но что оно так и должно быть»1 . Назвав Энгельса «одним из лучших и благороднейших немцев»2, автор статьи в дальнейшем изложил довольно под- робно основное содержание книги Энгельса. В русской периодической печати и в литературе 50—60-х годов неоднократно встречались отклики на «Положение рабочего класса в Анг- лии». Замечательный труд Энгельса получил известность в прогрессивных и революционных кругах Австрии, Польши и других стран. Он в значительной мере способствовал распростра- нению и утверждению в международном рабочем движении идей научного коммунизма. Почти через 20 лет после выхода книги «Положение рабочего класса в Англии» Маркс писал ее автору: «Скоро ли избавятся английские рабочие от явного их развращения буржуа- зией, покажет будущее. В остальном же, что касается главного в твоей книге, то все это до мельчайших подробностей подтвердилось дальнейшим развитием после 1844 года. Я как раз снова сравнил твою книгу с моими заметками о позднейшем времени. Только мелкие немец- кие мещанишки, меряющие всемирную историю на свой аршин и судящие о ней по послед- ним «интересным газетным сообщениям», могут вообразить, что в подобных огромных про- цессах 20 лет означают нечто большее, чем один день, хотя впоследствии могут снова насту- пить дни, в которых сосредоточивается по 20 лет. Когда я вновь перечитывал твою книгу, то с сожалением заметил, что мы старимся. Как свежо, страстно, с каким смелым предвидением, без ученых и научных сомнений написана эта вещь! И сама иллюзия, что завтра или послезавтра можно будет воочию увидеть истори- ческий результат, придает всему так много теплоты и жизнерадостности...»3. Сам Энгельс в позднейшие годы относился к своему произведению, пожалуй, с излишней взыскательностью. Он говорил, что автор был молод и черты молодости видны на его книге. Некоторые предсказания не были подтверждены дальнейшим 1 «Современник», 1861, т. LXXXIX, отд. I, стр. 137. 2 См. там же. 3 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 30, стр. 280. развитием. В частности, это относится к предсказанию близости социальной революции в Англии. Но, как резонно заметил сам же Энгельс в 1892 г., «удивительно не то, что довольно многие из этих предсказаний оказались неверными, а то, что столь многие из них сбылись»1. В предисловиях к более поздним изданиям книги Энгельс предупреждал читателя, что в ней отражен еще не вполне сформировавшийся научный коммунизм. «В 1844 г. еще не су- ществовало, — писал он в предисловии ко второму немецкому изданию (1892 г.), — совре- менного международного социализма, который с тех пор, прежде всего и почти исключи- тельно благодаря усилиям Маркса, полностью развился в науку. Моя книга представляет со- бой только одну из фаз его эмбрионального развития. И подобно тому как человеческий за- родыш на самых ранних ступенях своего развития воспроизводит еще жаберные дуги наших предков — рыб, так и в этой книге повсюду заметны следы происхождения современного социализма от одного из его предков — немецкой классической философии»2. В качестве примера Энгельс указывает на имеющееся в книге положение, согласно кото- рому коммунизм является не только партийной теорией рабочего класса, а стремится к осво- бождению всего общества, включая и класс капиталистов, от тесных рамок буржуазных от- ношений. Хотя в общем виде это положение верно, на практике же оно бесполезно и даже вредно, так как имущие классы не испытывают никакой потребности в освобождении, про- тивятся всеми силами освобождению рабочего класса, и потому социальная революция должна быть подготовлена и осуществлена одним рабочим классом3. Известные недостатки экономического анализа в книге Энгельса связаны с отсутствием в середине 40-х годов научной теории стоимости и прибавочной стоимости. Правильно изо- бражая влияние экономической конъюнктуры на уровень заработной платы рабочих, под- черкивая зависимость размеров заработной платы от соотношения спроса и предложения на рынке труда, от силы организованного сопротивления рабочих капиталу, отмечая влияние на положение занятых рабочих факта существования резервной армии — безработных, Энгельс, однако, еще не фиксирует той объективно обусловленной для данного места и времени вели- чины, вокруг которой происходит колебание текущих величин заработной платы. 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 22, стр. 332. 2 Там же, стр. 331. 3 См. там же. Книга Энгельса «Положение рабочего класса в Англии» навсегда вошла в историю миро- вой социалистической литературы как одно из лучших ее произведений. Пребывание в Бармене уже давно тяготило Энгельса. Огорчали Переезд в Брюссель натянутые отношения в семье, к тому же приходилось участво- вать в делах торговой конторы и фабрики отца, к которым никак не лежала душа. Однако как ни сильно было желание вырваться из тягостной обстановки и как ни привле- кала его перспектива переезда в Брюссель, где жил Маркс, Энгельсу приходилось ради об- щего дела еще некоторое время оставаться в Бармене. В начале марта 1845 г. он предприни- мает поездки в Бонн и Кёльн, где встречается со своими единомышленниками. Но Энгельсу стала угрожать серьезная опасность со стороны прусской полиции, от вни- мания которой не ускользнула его важная роль в пропаганде коммунистических идей. Про- курор Бармена несколько раз наводил справки об Энгельсе. За ним уже давно было установ- лено полицейское наблюдение. Полицей-директор Дункер, посетивший Вестфалию уже по- сле отъезда Энгельса, составил большой доклад о деятельности тамошних социалистов. Он сообщал о существовании большой разветвленной организации, которая поддерживает тес- ные связи с видными социалистами Эльберфельда и Кёльна — с Энгельсом, Гессом, Кётге- ном и другими. В этом докладе Энгельс был охарактеризован как один из активных деятелей коммунистического движения в Рейнской области. Прусский министр внутренних дел Бо- дельшвинг в 1845 г. в заметке на полях представленного ему доклада назвал Энгельса «отча- янным коммунистом»1. В апреле 1845 г. Энгельс приехал в Брюссель. Сначала он остановился в отеле «Буа Со- важ» на площади Сент-Гюдюль, № 26/27, в котором одно время, после приезда из Парижа, останавливался и Маркс. Когда в мае 1845 г. Маркс переехал на улицу Альянс, № 5, Энгельс поселился по соседству в доме № 7. Он сразу же вошел в дом Маркса на правах самого близ- кого друга. При новой встрече Маркс изложил Энгельсу сложившуюся у него к этому времени общую концепцию материалистического понимания истории. «Когда мы весной 1845 г. снова встре- тились в Брюсселе, — вспоминал позднее Энгельс, — Маркс... уже завершил в главных чер- тах развитие своей материалистической теории истории, и мы принялись за детальную раз- работку этих новых воззрений в самых разнообразных направ- 1 См. ЦПА ИМЛ, ф. 191, ед. хр. 60. лениях»1. Уже во время этой встречи они договорились о создании совместного произведе- ния, направленного против идеализма немецкой послегегелевской философии, в особенности против ее новых разновидностей. Некоторые важные мысли будущего философского произведения Маркса и Энгельса были зафиксированы Марксом в сделанных весной, скорее всего в апреле, 1845 г. набросках «Те- зисов о Фейербахе». Трудно сказать, был ли знаком Энгельс в 1845 г. с текстом тезисов, но несомненно, что мысли Маркса, сформулированные в них, он знал и разделял. Спустя более четырех десятилетий, в 1888 г., публикуя обнаруженные им уже после смерти Маркса «Тези- сы о Фейербахе», Энгельс охарактеризовал их как «первый документ, содержащий в себе ге- ниальный зародыш нового мировоззрения»2. В «Тезисах о Фейербахе» Маркс вскрывает коренное отличие нового мировоззрения от всех прошлых форм материалистической философии. Главный недостаток всего предшест- вующего материализма, включая и фейербаховский, отмечает Маркс, состоит в том, что он носит пассивно-созерцательный характер, не понимает значения «революционной», «прак- тически-критической» деятельности человека3. При этом старый материализм и самую прак- тику понимает ограниченно, сводя ее лишь к чувственному созерцанию или даже только к теоретической деятельности. В противоположность этому Маркс подчеркивает решающее значение практики в позна- нии и преобразовании мира и определяет ее как предметную, человечески-чувственную дея- тельность, которая берется и фиксируется в конкретной форме ее проявления. Такое пони- мание охватывает и производственную деятельность людей, и личный опыт человека, и на- учный эксперимент, и все формы общественно-исторической деятельности людей. Практика — высший критерий истины, основа всего процесса познания объективного ми- ра. «Вопрос о том, обладает ли человеческое мышление предметной истинностью, — пишет Маркс, — вовсе не вопрос теории, а практический вопрос»4. Только практикой человек дока- зывает истинность и мощь своего мышления. Правильное, обладающее предметной истинностью, теоретическое познание служит рево- люционно-практической деятельности людей, придает этой деятельности осознанный, целе- направленный характер. Эту неразрывную связь теории 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 220. 2 Там же, стр. 371. 3 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, стр. 1. 4 Там же. с революционной практикой Маркс в краткой форме выразил в одиннадцатом тезисе: «Фи- лософы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изме- нить его»1 . Задумав новый труд, Маркс и Энгельс в то же время стремились завершить ранее начатые работы. Согласно договору с издателем Маркс должен был представить для опубликования рукопись двухтомной работы «Критика политики и политической экономии». В ходе работы над этим произведением возникла необходимость поездки в Англию для ознакомления с но- вейшей английской экономической литературой. Такая поездка нужна была и Энгельсу в связи с подготовкой книги о социальной истории Англии и брошюры о протекционизме. Маркс тогда еще недостаточно владел английским языком и не знал Англии. Поездка вме- сте с Энгельсом была для него не только приятной, но и полезной. Они пробыли в Англии примерно с 12 июля по 21 августа 1845 г., большую часть времени провели в Манчестере. Целыми днями они просиживали в знаменитой Чатамской библиотеке — одном из старей- ших публичных книгохранилищ Европы. В составленных Энгельсом во время этой работы записях имеются пометки, сделанные рукой Маркса, а в записях Маркса — ссылки на записи Энгельса. Энгельс прочел и закон- спектировал книги Дж. Портера «Прогресс нации», Т. Тука «История цен», Ф. Идена «Поло- жение бедных, или история трудящихся классов в Англии», У. Годвина «История английско- го общества», Дж. Джильберта «История и принципы банковского дела» и другие. Конспек- ты и выписки, сделанные Энгельсом в Манчестере, заполнили три тетради2. Через все заметки Энгельса проходит стремление рассматривать каждое экономическое явление с точки зрения интересов рабочего класса. Так, конспектируя книгу Портера «Про- гресс нации», он к разделу о пошлинах на табак делает следующее замечание: «Здесь экс- плуатация рабочих наиболее мерзкая»3. В другом замечании Энгельс высмеивает рассужде- ния автора о том, будто при помощи воспитания можно удержать рабочих от восстаний, от «демагогических заблуждений»4. В заметках по поводу книги Идена «Положение бедных» он делает вывод: «Г-н Иден не видит, что поощрение роста промышленности способствует в то же время росту пауперизма»5. Впоследствии Энгельс с особенной теплотой вспоминал те дни, когда он и Маркс работа- ли в Чатамской библиотеке. В 1870 г. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, стр. 4. См. Marx — Engels Gesamtausgabe (MEGA), Abt. I, Bd. 4, S. 503—515. Ibid., S. 503. Ibid., S. 504. Ibid., S. 508. он писал Марксу: «Последние дни я снова много работал в небольшом башенном выступе за квадратным бюро, где мы сидели 24 года назад; я очень люблю это место: из-за цветных сте- кол там всегда солнечно. Старый Джонс, библиотекарь, все еще тоже там, но очень стар и больше ничего не делает...»1. В Манчестере Энгельс вновь встретился с Мери Бёрнс. С тех пор началась их совместная жизнь. Отсюда Мери уехала с Энгельсом в Брюссель. На обратном пути, в Лондоне Энгельс познакомил Маркса с Гарни и договорился с по- следним о своем дальнейшем сотрудничестве в «Northern Star». В Лондоне же произошла новая встреча Энгельса с деятелями Союза справедливых — К. Шаппером, И. Моллем и Г. Бауэром и состоялось знакомство Маркса с ними. Лондонские руководители Союза справедливых произвели на Маркса и Энгельса двойст- венное впечатление. То были первые немецкие пролетарские революционеры, которые в значительной степени уже преодолели ограниченный уравнительный коммунизм Вейтлинга. Но они подпали теперь под влияние немецкого мелкобуржуазного «истинного социализма» с его фразеологией в духе абстрактного гуманизма. Близкие английским социалистам- оуэнистам, деятели Союза отвергали революционные методы борьбы, были слабо связаны с чартистами. Тем не менее Маркс и Энгельс установили с лидерами этой организации опре- деленные контакты. Тогда же в Лондоне Энгельс помог наладить связи между членами Союза справедливых и левыми чартистами. Он явился также одним из инициаторов создания международного объ- единения проживавших в Лондоне демократов различных национальностей. Маркс и Эн- гельс присутствовали на совещании демократов разных стран, состоявшемся в середине ав- густа 1845 г. в таверне «У ангела» на Уэббер-стрит. Здесь Энгельс выступил в поддержку предложения о создании в Лондоне международной революционной организации. 22 сентяб- ря 1845 г., уже после отъезда Маркса и Энгельса из Англии, такая организация была создана. Она получила название «Братские демократы». Главную роль в этом обществе играли анг- лийские чартисты и немецкие рабочие — члены Союза справедливых. Создание этого обще- ства свидетельствовало о пробуждении у передовых представителей пролетариата чувства международной солидарности. Собранию 22 сентября 1845 г. Энгельс посвятил напечатанную в «Rheinische Jahrbucher zur gesellschaftlichen Reform» статью «Празднество наций в Лондоне», в которой впервые 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 32, стр. 423. сформулировал в печати принципы пролетарского интернационализма. «... Пролетарии во всех странах, — писал он, — имеют одни и те же интересы, одного и того же врага, им пред- стоит одна и та же борьба; пролетарии в массе уже в силу своей природы свободны от на- циональных предрассудков, и все их духовное развитие и движение по существу гумани- стично и антинационалистично. Только пролетарии способны уничтожить национальную обособленность, только пробуждающийся пролетариат может установить братство между различными нациями»1. В дальнейшем Энгельс поддерживал связи с обществом «Братские демократы», стараясь помочь его руководителям освободиться от мелкобуржуазных иллю- зий и превратить общество в пролетарскую революционную организацию. В Лондоне Маркс и Энгельс впервые встретились с Вильгельмом Вейтлингом. Встреча была дружественной. Высоко ценя выдающиеся способности этого первого представителя немецкого утопического коммунизма, Маркс и Энгельс надеялись, что он сможет преодолеть утопизм своих воззрений и подняться до научного понимания общественных проблем. С его помощью они рассчитывали организовать в Лондоне издание коммунистического журнала. Однако Вейтлинг отказался от осуществления этого плана, отдав предпочтение своему то- гдашнему увлечению техническим изобретательством. В 20-х числах августа Маркс и Энгельс возвратились из Анг- Начало борьбы против «истинного социализма» лии в Брюссель. Столица Бельгии все более становилась при- тягательным центром для многих немецких революционеров. Имена Энгельса и Маркса уже были довольно широко известны. Все, кто искал путей к на- учному революционному мировоззрению, стремились познакомиться с ними. В июле 1845 г. в Брюсселе находился Георг Веерт, первый и самый значительный поэт немецкого пролетариата2. Находясь под глубоким впечатлением от произведений Энгельса, под обаянием его личности, Веерт с истинно юношеским энтузиазмом 19 июля 1845 г. пишет матери: «Пусть господа собственники остерегаются — могучие руки народа на нашей сторо- не, и лучшие мыслители всех народов постепенно переходят к нам. — Среди них мой горячо любимый друг — Фридрих Энгельс из Бармена, который написал книгу в защиту английских рабочих и справедливо, со всей беспощадностью бичует в ней фабрикантов. Его собствен- ный отец владеет фабриками в Англии и Германии. 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 2, стр. 590. 2 См. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 21, стр. 5. Теперь Энгельс вконец рассорился со своей семьей, его считают безбожником и нечес- тивцем... Однако я знаю его как поистине чудесного человека, обладающего необыкновен- ным умом и проницательностью, человека, который день и ночь с громаднейшим напряже- нием борется за благо рабочего класса»1 . К тому времени Энгельс уже окончательно освободился от имевшихся у него раньше ил- люзий, будто в Германии опорой коммунистического движения может стать передовая мо- лодежь из имущих классов. В сентябре 1845 г. в первой корреспонденции из Брюсселя в «Northern Star» он писал: «... Не в рядах буржуазии следует искать эту молодежь. Революци- онное действие в Германии начнется в самой сердцевине нашего рабочего народа... К сча- стью, мы вовсе не рассчитываем на буржуазию»2. Выполняя обещание, данное Гарни, Энгельс регулярно посылает статьи в «Northern Star», в которых освещает важные политические события в Германии, оценивая их с революцион- ных, коммунистических позиций. В статье «Недавняя бойня в Лейпциге. — Рабочее движе- ние в Германии», отмечая рост активности немецкого пролетариата, Энгельс упоминает про- исшедшие под влиянием восстания силезских ткачей в июне 1844 г. стачки богемских, сак- сонских и берлинских ситцепечатников и рабочих на строительстве железных дорог, подчер- кивает мысль о самостоятельности рабочего движения, о независимости его от различных буржуазных движений. Именно рабочее движение, пишет Энгельс, приведет к революции, которая в корне изменит положение в Германии. В серии статей «Положение в Германии» Энгельс с материалистических позиций освеща- ет социальную и политическую историю страны за последние полстолетия — в основном со времени французской буржуазной революции конца XVIII в. Он выступает в этих статьях как последовательный борец за единую демократическую Германию, бичует реакционные порядки в германских государствах, раскрывает классовый характер буржуазного либера- лизма, показывает ограниченность буржуазной демократии. Энгельс сотрудничает и в немецкой печати. Написанные им в конце 1845 г. «Введение и заключение к «Отрывку из Фурье о торговле»» (напечатано в ежегоднике «Deutsches Burgerbuch » за 1846 г.; перевод отрывка был сделан для задуманной Марксом и Энгельсом серии публикаций лучших произведений французского и английского утопического социализма) и упоминавшаяся уже статья «Празднество наций в Лондоне» представляют 1 G. Weerth. Samtliche Werke in funf Banden. Berlin, 1957, Bd. 5, S. 172. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 2, стр. 557. большой интерес как первые публичные выступления против «истинного социализма» — разновидности мелкобуржуазного социализма, широко распространившейся в Германии с 1844 г. «Истинные социалисты», выражавшие реакционные взгляды немецкого мещанства, напу- ганного развитием капитализма, придали социалистическому учению абстрактный, оторван- ный от реальных условий и практических потребностей характер. Критику буржуазного об- щества они заменяли причитаниями ипроклятиями. Не понимая необходимости борьбы про- тив абсолютизма, за демократические преобразования, они подчас невольно становились орудием реакционных германских правительств в их борьбе с буржуазией. Классовую борь- бу и социальную революцию — единственный путь освобождения пролетариата — «истин- ные социалисты» заменяли сентиментальной проповедью всеобщей любви. Открыто высту- пая против революционного коммунизма, противодействуя размежеванию между революци- онными и реформистскими элементами в социалистическом движении, представители этого направления препятствовали развитию как пролетарского, так и демократического движения в Германии. Энгельс отмечает, что «истинные социалисты» подменяют подлинное изучение действи- тельности и теории философским пустословием, эклектическим сочетанием обрывков идей французского утопического социализма с идеями Гегеля и Фейербаха. Он упрекает их в пре- небрежении к социальным воззрениям предшественников (Фурье, Сен-Симона и других), указывает на их полное невежество в вопросах политической экономии. Главным пороком «истинных социалистов» Энгельс считает подмену ими революционной, классовой борьбы сентиментально-этической проповедью, обращенной ко всем классам, опошление коммуни- стического движения. Энгельс критикует также декларативные фразы «истинных социали- стов» об отмене наций, противопоставляя им стремление демократов разных национально- стей к объединению на почве общих интересов. Осенью 1845 г. Энгельс вместе с Марксом приступили к осу- «Немецкая идеология» ществлению их общего плана — выступить в печати с крити- кой послегегелевской философии. В ноябре этого года они начинают сообща писать крупное философское произведение, названное ими «Немецкая идеология». Конкретный план сложился у Маркса и Энгельса после появления летом и осенью 1845 г. статьи Фейербаха, в которой он объявил себя «коммунистом», а также ряда произведений «истинных социалистов» и статей Б. Бауэра и М. Штирнера. Работа носила в полном смысле коллективный характер. В отличие от «Святого семейст- ва», где каждый писал свою часть, «Немецкая идеология» является плодом неразрывного творческого содружества Маркса и Энгельса. Первый том «Немецкой идеологии» состоит из трех глав, из которых наиболее важной в теоретическом отношении является первая, вводная глава («Фейербах. Противоположность материалистического и идеалистического воззрений»). Вторая и третья главы посвящены критике младогегельянской философии («Святой Бруно», «Святой Макс»). Второй том книги составляет критика взглядовряда представителей «истинного социализма». Основным содержанием «Немецкой идеологии», определяющим непреходящее теорети- ческое значение этого произведения, является впервые данная здесь Марксом и Энгельсом всесторонняя разработка материалистического понимания истории (исторического материа- лизма) как философской основы научного коммунизма. Главная заслуга в создании целост- ной концепции материалистического понимания истории принадлежит Марксу. Это явилось, по словам Энгельса, одним из двух великих открытий Маркса, обусловивших превращение социализма из утопии в науку (вторым было создание теории прибавочной стоимости). В «Немецкой идеологии» Маркс и Энгельс впервые указали на предпосылки, из которых они исходили в построении нового мировоззрения: это люди, их деятельность и материаль- ные условия ее. Отмечая, что деятельность людей имеет две стороны: производство (отно- шение людей к природе) и общение (отношение людей друг к другу), авторы «Немецкой идеологии» всесторонне развивают важнейшее положение исторического материализма об определяющей роли материального производства в жизни общества. Определенный способ производства обусловливает и определенный образ жизни людей. Материальными условия- ми производства определяются и те общественные и политические отношения, в которые люди вступают друг с другом. Решающее значение для понимания законов развития общества имело выяснение в «Не- мецкой идеологии» диалектики производительных сил и производственных отношений (в этой работе, как правило, говорилось о производительных силах и форме общения). Основ- ные положения этого открытия, давшего ключ к пониманию всего исторического процесса, таковы: производительные силы определяют форму общения, общественные отношения. По мере развития производительных сил прежняя форма общения перестает соответствовать им и превращается в их оковы. Это противоречие разрешается путем социальной революции, которая создает новые общественные отношения, соответствующие более развитым произ- водительным силам. Выяснение диалектики производительных сил и производственных отношений позволило увидеть преемственную связь между последовательными ступенями исторического развития. Маркс и Энгельс показывают, что каждая новая ступень в развитии материального произ- водства вызывает к жизни новые формы разделения труда и новые формы собственности. Каждая форма собственности в свою очередь порождает соответствующие ей общественные и политические отношения. Эти впервые сформулированные идеи Маркса и Энгельса легли в основу учения об обще- ственно-экономических формациях, более подробно разработанного ими в последующие го- ды. Создав учение об общественно-экономических формациях, Маркс и Энгельс сорвали мис- тический покров с истории человечества, впервые превратили историю в подлинную науку, положили начало ее научной периодизации. «Хаос и произвол, царившие до сих пор во взглядах на историю и на политику, — писал В. И. Ленин, — сменились поразительно цель- ной и стройной научной теорией, показывающей, как из одного уклада общественной жизни развивается, вследствие роста производительных сил, другой, более высокий...»1. В «Немецкой идеологии» прослеживается развитие докапиталистических отношений, да- ется анализ буржуазного общества и буржуазной частной собственности. Маркс и Энгельс показывают, как свойственные этому обществу общественные отношения, игравшие раньше прогрессивную роль, становятся путами для дальнейшего развития. На определенной ступе- ни «частная собственность стала такими же оковами, какими цеховой строй был для ману- фактуры, а мелкая деревенская промышленность — для развивающегося ремесла. При гос- подстве частной собственности эти производительные силы получают лишь одностороннее развитие, становясь для большинства людей разрушительными силами, а множество таких производительных сил и вовсе не может найти себе применения...»2. Маркс и Энгельс показывают, что каждой антагонистической форме собственности соот- ветствует особое классовое строение общества. Они развенчивают всякие иллюзии относи- тельно независимости государства и показывают, что буржуазное государство — «не что иное, как форма организации, которую неизбежно должны принять буржуа, чтобы — как во- вне, так и внутри страны — взаимно гарантировать свою собственность и свои интересы»3. 1 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 23, стр. 44. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Фейербах. Противоположность материалистического и идеалистического воззрений (Новая публикация первой главы «Немецкой идеологии»), М., 1966, стр. 77. 3 Там же, стр. 97. Материальное производство, общественные отношения, классовая борьба порождают оп- ределенные формы общественного сознания — религию, философию, мораль и т. д. В про- тивовес идеалистическому взгляду на сознание, как на исходный пункт, определяющий все общественное развитие, Маркс и Энгельс формулируют важнейшее материалистическое по- ложение о том, что «не сознание определяет жизнь, а жизнь определяет сознание»1. Созна- ние, говорят они, есть общественный продукт, продукт общественных отношений. Вскрывая классовый характер общественного сознания, Маркс и Энгельс приходят к вы- воду, что «мысли господствующего класса являются в каждую эпоху господствующими мыслями. Это значит, что тот класс, который представляет собой господствующую матери- альную силу общества, есть вместе с тем и его господствующая духовная сила»2. Господ- ствующие мысли выражают господствующие материальные отношения. Когда же в общест- ве возникают, наперекор мыслям господствующего класса, революционные мысли, то это уже предполагает существование революционного класса. Важнейшим выводом из развитой в «Немецкой идеологии» историко-материалистической концепции является вывод об исторической необходимости и неизбежности пролетарской, коммунистической революции. В буржуазном обществе, пишут Маркс и Энгельс, «возникает класс, который вынужден нести на себе все тяготы общества, не пользуясь его благами... и от него исходит сознание необходимости коренной революции, коммунистическое сознание»3. Все прежние революции не устраняли классы и классовое господство, тогда как «коммуни- стическая революция... уничтожает господство каких бы то ни было классов вместе с самими классами»4. Революция нужна не только как единственный путь к низвержению господ- ствующего класса, но и как средство изменения самих людей. В ходе самой революции тру- дящиеся будут освобождаться от влияния идей, традиций, предрассудков старого общества. «... Свергающий класс только в резолюции может сбросить с себя всю старую мерзость и стать способным создать новую основу общества»5. Для построения коммунистического общества пролетариат должен завоевать политиче- скую власть, стать господствующим классом. «... Каждый стремящийся к господству класс, — отмечают Маркс и Энгельс, — даже если его господство обусловливает, как это имеет ме- сто у пролетариата, уничтожение всей 1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Фейербах.., стр. 30. 2 Там же, стр. 59. 3 Там же, стр. 49, 50. 4 Там же, стр. 50. 5 Там же. старой общественной формы и господства вообще, — должен прежде всего завоевать себе политическую власть...»1. Здесь содержится зародыш идеи диктатуры пролетариата — «од- ной из самых замечательных и важнейших идей марксизма в вопросе о государстве»2. Маркс и Энгельс подчеркивают, что коммунистическое движение — это практическое движение революционных пролетариев, преследующих весьма конкретные практические це- ли и стремящихся осуществить их при помощи определенных революционных действий. Таким образом, коммунизм из утопического идеала предшествующих социалистов пре- вращается у Маркса и Энгельса в научно обоснованную теорию передового революционного класса. «Коммунизм для нас, — пишут Маркс и Энгельс, — не состояние, которое должно быть установлено, не идеал, с которым должна сообразоваться действительность. Мы назы- ваем коммунизмом действительное движение, которое уничтожает теперешнее состояние»3. В «Немецкой идеологии» Маркс и Энгельс определили в общих чертах особенности бу- дущего коммунистического общества. Переход к коммунизму означает коренной переворот в производственных отношениях. Стихийный ход общественной жизни, присущий буржуаз- ному обществу, уступил место господству людей над своими общественными отношениями, сознательному, планомерному их регулированию. В условиях коммунистического общества исчезнут классы, будет устранено порабощающее людей классовое разделение труда и, сле- довательно, противоположность между городом и деревней, между умственным и физиче- ским трудом. Новый общественный строй откроет небывалый простор всем силам и творче- ским способностям людей, предоставит им все условия для всестороннего развития. Изложив в «Немецкой идеологии» концепцию материалистического понимания истории, Маркс и Энгельс вместе с тем развенчали взгляды младогегельянцев, окончательно утратив- ших к этому времени все достижения философии Гегеля и усугубивших ее пороки. Словес- ная, и притом крайне выспренняя, критика существующего, которую вели эти и подобные им «немецкие идеологи», была по сути дела не борьбой с самой действительностью, а фактиче- ским признанием ее, стремлением лишь дать ей иное истолкование. Маркс и Энгельс в про- тивовес всем представителям «немецкой идеологии» доказали, что недоста- 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Фейербах..., стр. 43. 2 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 33, стр. 24. 3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Фейербах.., стр. 46. точно только критиковать, надо правильно объяснить и, главное, изменить мир. Большой теоретический и практический интерес представляет, в частности, весьма об- стоятельная и в высшей степени остроумная критика Марксом и Энгельсом идеалистических воззрений Штирнера, тем более что эти воззрения оказали значительное влияние на форми- рование идеологии немецкой мелкобуржуазной демократии, а также анархистских теорий Бакунина и других. Макс Штирнер «миропотрясающими фразами» низвергал право, государство, мораль, объявляя их идеологическими призраками, порабощающими сознание. Он призывал к тому, чтобы разрушить эти призраки и тем самым освободиться от всех сковывающих людей пут. На место «низвергнутых святынь» Штирнер ставил индивида с его неограниченным эгоиз- мом, индивида, для которого несуществует никаких преград. Как типичный мелкий буржуа, Штирнер, однако, сохранял за индивидом право владения частной собственностью, и, таким образом, его индивид оставался фактически в рамках буржуазных отношений. Но если оста- ется в силе частная собственность, эта основа буржуазного общества, то сохраняют свою си- лу и буржуазное право, государство и мораль. Критика сознания, предпринятая с таким шу- мом Штирнером, совершенно не затрагивала материальных и политических условий сущест- вования буржуазного общества. Его внешне ультрарадикальная теория была лишь мистифи- цированным, идеалистически-туманным отражением буржуазных отношений. В «Немецкой идеологии» зло высмеивается вздорность штирнеровских фраз о том, что при коммунизме отдельная личность становится рабом общества, что коммунисты, отменяя частную собственность, тем самым якобы уничтожают личность. Частная собственность, разъясняют Маркс и Энгельс, является основой только буржуазной индивидуальности, большинство же людей, не имеющих собственности, она лишает индивидуальности. Рабо- чие, наоборот, обретают свою индивидуальность только в борьбе против капиталистического строя. Буржуазно-идеалистическому пониманию свободы как свободы духа, автономии духа, как полной независимости личности от общества, т. е. мнимой свободе, Маркс и Энгельс проти- вопоставляют материалистическое понимание свободы, определяя ее как власть, как господ- ство над обстоятельствами и отношениями, в которых живет и трудится человек. Действи- тельная свобода человека состоит не в воображаемой свободе духа от материальных общест- венных отношений, как толкуют идеалисты, а в познании этих отношений и господстве над ними. Авторы «Немецкой идеологии» отстаивают историзм в подходе к понятию свободы, подчеркивая, что в каждую историческую эпоху человечество добивается лишь известной ступени в достижении свободы, в господстве над внешними си- лами природы и над общественными отношениями. Только на высшей стадии развития об- щественных отношений — при коммунизме — человечество оказывается способным осуще- ствить полную социальную и духовную свободу. В «Немецкой идеологии» подверглись резкой критике претенциозные представления Штирнера об особой, исключительной роли интеллигенции, индивидуального творческого труда. Штирнер иронизировал по поводу того, будто коммунисты хотят, чтобы каждый че- ловек выполнял труд Рафаэля. В действительности же коммунисты стремятся к тому, чтобы каждый, в ком скрывается Рафаэль, имел возможность беспрепятственно развивать свой та- лант. Художник, скульптор, по мнению Штирнера, создает свои произведения независимо от общества, от исторических условий, от существующего общественного разделения труда. Творческий труд, утверждал он, носит на себе печать «единственности». Опровергая этот идеалистический взгляд, Маркс и Энгельс доказывали, что искусство великих художников связано с конкретными общественно-историческими условиями той эпохи, в которой они творят. «Рафаэль, как и любой другой художник, — писали они, — был обусловлен достиг- нутыми до него техническими успехами в искусстве, организацией общества и разделением труда в его местности и, наконец, разделением труда во всех странах, с которыми его мест- ность находилась в сношениях»1 . Подавление художественного таланта в широких массах есть результат господства частной собственности, уродливого капиталистического разделе- ния труда, при котором научное и художественное творчество доступно сравнительно не- большому кругу лиц, а уделом огромного большинства человечества является тяжелый, бес- просветный и отупляющий труд. Весь второй том «Немецкой идеологии», как отмечалось выше, посвящен критике «ис- тинного социализма», его абстрактно-идеалистических принципов, подмены им классового подхода и революционной борьбы абстрактным гуманизмом, сентиментальными фразами о всеобщей любви к людям. Маркс и Энгельс таким образом выносят окончательный исторический приговор «истин- ному социализму»: «Само собой разумеется, что с момента возникновения в Германии на- стоящей коммунистической партии «истинным социалистам» придется все больше находить свою публику лишь среди мелких 1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 3, стр. 392. буржуа, а представителей этой публики — среди импотентных и опустившихся литерато- ров»1. В «Немецкой идеологии», в первой главе, Маркс и Энгельс, отдавая должное заслугам Фейербаха в защите материализма, в то же время открыто выступили против слабых сторон его философии. Они показали непоследовательность его материализма, который распростра- няется только на понимание природы. В вопросах развития человеческого общества Фейер- бах оставался идеалистом. «Поскольку Фейербах материалист, история лежит вне его поля зрения; поскольку же он рассматривает историю — он вовсе не материалист. Материализм и история у него полностью оторваны друг от друга...»2. Фейербах рассматривает природу, окружающий чувственный мир, как нечто раз навсегда данное, а людей — вне их конкретной общественной связи и активной деятельности, вне ис- тории, абстрактно. Между тем, подчеркивают Маркс и Энгельс, окружающий чувственный мир есть «исторический продукт, результат деятельности целого ряда поколений, каждое из которых стояло на плечах предшествующего, продолжало развивать его промышленность и его способ общения и видоизменяло в соответствии с изменившимися потребностями его со- циальный строй»3. Фейербаху, хотя он и объявил себя коммунистом, была чужда революционная сущность этого пролетарского мировоззрения. Он остался в стороне от революционной борьбы проле- тариата. Коммунизм — отмечают Маркс и Энгельс — у него сводился к признанию того, что «люди нуждаются и всегда нуждались друг в друге»4. Маркс и Энгельс, критикуя пассивно- созерцательный характер философии Фейербаха, подчеркивают, что «для практических ма- териалистов, т. е. для коммунистов, все дело заключается в том, чтобы революционизиро- вать существующий мир, чтобы практически выступить против существующего положения вещей и изменить его»5. Таким образом, критика Фейербаха, которая содержится в «Святом семействе» лишь в зародыше, приобретает в «Немецкой идеологии» систематический; и раз- вернутый характер. «Немецкая идеология» не была опубликована при жизни ее авторов. Оказалось невозмож- ным найти издателя для этой книги. Лишь одна глава из второго тома — о книге «истинного социалиста» Карла Грюна была напечатана в 1847 г. в журнале К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 3, стр. 459. Там же, стр. 44. Там же, стр. 42. Там же, стр. 41. Там же, стр. 42. «Das Westphalische Dampfboot». В полном виде «Немецкая идеология» впервые была опуб- ликована в СССР в 1932 г. на языке оригинала и в 1933 г. в переводе на русский язык. Хотя «Немецкая идеология» осталась неизданной, Маркс и Энгельс не считали, что их труд затрачен даром. «Мы тем охотнее предоставили рукопись грызущей критике мышей, — писал Маркс в 1859 г., — что наша главная цель — уяснение дела самим себе — была дос- тигнута»1. Это произведение сыграло весьма важную роль в процессе формирования маркси- стской теории. Изложенные в нем теоретические выводы и обобщения стали основой рево- люционно-практической деятельности Маркса и Энгельса. «Мы, — писал позднее Энгельс, — отнюдь не намеревались поведать о новых научных результатах исключительно «ученому» миру, изложив их в толстых книгах. Наоборот. Мы оба уже глубоко вошли в политическое движение, имели некоторое число последователей среди интеллигенции, особенно в Западной Германии, и достаточно широкие связи с органи- зованным пролетариатом. На нас лежала обязанность научно обосновать наши взгляды, но не менее важно было для нас убедить в правильности наших убеждений европейский и пре- жде всего германский пролетариат. Как только мы все уяснили сами себе, мы приступили к работе»2. 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 13, стр. 8. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 221. Глава третья БОРЬБА ЗА СОЗДАНИЕ ПРОЛЕТАРСКОЙ ПАРТИИ Для того чтобы пролетариат в решающий момент оказался достаточ- но сильным и мог победить, необходимо... чтобы он образовал особую партию, отдельную от всех других и противостоящую им, сознающую себя как классовая партия. Ф. Энгельс Коммунистические Во второй половине 40-х годов XIX в. в Европе назревали бур- корреспондентские жуазно-демократические революции. Однако рабочее движение комитеты было еще крайне незрелым, слабо организованным и развива- лось вне связи с социалистической мыслью. Рабочие не сознавали конечных целей борьбы. Немногие существовавшие организации не имели четкой программы. Союз справедливых, хотя в известном мере и освободился от воздействия идей уравнительного коммунизма Вейтлинга, находился под влиянием мелкобуржуазного «истинного социализма». Другие со- циалистические группы состояли преимущественно из представителей интеллигенции и ремесленников, были оторваны друг от друга, проповедовали самые неопределенные взгляды. Лишь отдельные социалисты искали какого-то нового пути, поднимались над об- щим уровнем рабочего движения. «Тогда, — писал в 1871 г. Энгельс итальянскому социали- сту К. Кафьеро, — за нами шли только немногие пролетарии в Швейцарии, Франции и Анг- лии, которые восприняли социалистические и коммунистические идеи; у нас были самые ни- чтожные средства для работы в массах, и, так же как и Вы, мы вынуждены были вербовать сторонников среди школьных учителей, журналистов и студентов»1. Помочь передовым элементам рабочего класса уяснить новое мировоззрение, соединить революционную теорию с рабочим движением, найти путь к пролетарским массам — такую цель поставили перед собой Маркс и Энгельс. Надо было определить отвечающие моменту, действенные формы и методы пропаганды их теоретических взглядов, критики отсталых теорий, господствовавших среди социалистов. Новое мировоззрение должно было стать ос- новой для организационного и идейно-политического сплочения разрозненных социалисти- ческих групп в единое коммунистическое движение, для создания пролетарской партии. В этих условиях, в обстановке суровых полицейских преследований и при ограниченных возможностях печатной пропаганды, Маркс и Энгельс считали наиболее целесообразной формой организации участников движения коммунистические корреспондентские комитеты. Они полагали, что таким путем удастся наладить связь между приверженцами коммунисти- ческих идей не только в Германии, но и в других странах, организовать обмен печатными и рукописными пропагандистскими материалами2. Началом явилось образование Коммунистического корреспондентского комитета в Брюс- селе в январе 1846 г. К тому времени здесь оказалось немало немецких, французских, польских, русских рево- люционных деятелей, которые, спасаясь от полицейских преследований, искали убежища в Бельгии. Вокруг Маркса и Энгельса постепенно сгруппировался небольшой кружок их сто- ронников: революционный публицист Вильгельм Вольф — сын крепостного крестьянина, ставший учителем классической филологии, мужественный защитник силезских ткачей, тес- но связанный с социалистами и рабочими Силезии; Иосиф Вейдемейер из Вестфалии, прус- ский лейтенант, оставивший военную службу из-за своих демократических убеж- 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 33, стр. 212. 2 Прототип этой организации они, вероятно, позаимствовали из практики демократического движения Анг- лии и Франции конца XVIII века. дений, сотрудник немецких социалистических органов печати; Эдгар фон Вестфален — брат жены Маркса и его товарищ по трирской гимназии; Георг Веерт — в то время агент крупной торговой фирмы в Брюсселе; Фердинанд Вольф — талантливый немецкий журналист, демо- крат и социалист; Филипп Жиго — бельгийский социалист, архивариус городской библиоте- ки в Брюсселе; Себастьян Зейлер — журналист, в прошлом сторонник В. Вейтлинга. Из всей этой группы наиболее близким к Марксу и Энгельсу стал Вильгельм Вольф. До конца своих дней он оставался их преданнейшим другом и соратником. Ему Маркс посвятил первый том «Капитала». Все эти люди принимали участие в деятельности Брюссельского корреспондентского ко- митета, руководящее ядро которого составляли Маркс, Энгельс и Жиго. В обязанности Ко- митета входили переписка с коммунистами и социалистами Германии и других стран, нала- живание взаимной информации и печатание коммунистической литературы. Брюссельский комитет обратился с письмами ко многим социалистам и коммунистам, проживавшим в раз- личных частях Германии, предлагая образовать на местах подобные организации. Социалисты Кёльна, Эльберфельда, Вестфалии, Силезии установили регулярную связь с Брюссельским комитетом, информировали его о положении дел на местах и получали, в свою очередь, от него циркуляры и другие материалы. Маркс и Энгельс стремились также организовать корреспондентские комитеты среди не- мецких революционных рабочих, проживавших за рубежом. В феврале 1846 г. они обрати- лись к руководителю парижских общин Союза справедливых Эвербеку с предложением соз- дать такой комитет, что и было сделано через несколько месяцев, когда в Париж приехал Эн- гельс. В конце мая — начале июня 1846 г. лондонские деятели Союза справедливых также образовали корреспондентский комитет. Благодаря этому Маркс и Энгельс получили воз- можность оказывать на Союз большее влияние. Важную роль в создании корреспондентских комитетов и налаживании их работы сыграл Энгельс, который, еще будучи в Германии, установил личные дружеские контакты с социа- листами в различных городах страны. Так, в Эльберфельде он был связан с Кётгеном, Цу- лауфом и другими социалистами, принимавшими активное участие в коммунистических дискуссиях, организованных Энгельсом в 1845 г. Корреспондентские комитеты помогали не только организационному и идейному сплоче- нию коммунистов, но и определению их тактики в демократическом движении Германии. В письмах, которые Маркс и Энгельс направляли от имени Брюссель- ского корреспондентского комитета немецким коммунистам, подчеркивалось значение об- щедемократического движения, необходимость защищать такие буржуазно-демократические требования, как свобода печати, введение конституции, прогрессивного подоходного налога и т. п. «Если удастся этого добиться, — писали Маркс и Энгельс своим сторонникам, — на- ступит новая эра для коммунистической пропаганды. Наши средства умножатся, антагонизм между буржуазией и пролетариатом обострится»1. Под влиянием Маркса и Энгельса кёльнские коммунисты сумели завоевать видное поло- жение в местном демократическом движении. Активно действовали также коммунисты Си- лезии и других районов Германии. Маркс и Энгельс ставили задачу создать международную коммунистическую организа- цию и поэтому стремились придать интернациональный характер корреспондентским коми- тетам. Они начали переговоры с Прудоном, Кабе и другими видными французскими социа- листами, намереваясь вовлечь их в свою организацию. Но эти переговоры не дали положи- тельных результатов. Отрицательный ответ Прудона показал, насколько его мелкобуржуаз- ный реформистский социализм противоречил революционно-коммунистическому мировоз- зрению Маркса и Энгельса. Кабе, хотя и соглашался поддерживать дружеские отношения с немецкими коммунистами, но установить тесную организационную связь с ними отказался. Иной результат дало обращение Энгельса к Гарни. В начале 1846 г. он в нескольких пись- мах разъяснил лидеру левого крыла чартистов значение нового организационного плана. В ответном письме Гарни заявил о готовности поддержать намеченную систему пропаганды, поставив, однако, условием своего участия в ней одобрение этой системы лондонскими ру- ководителями Союза справедливых, с которыми он и его друзья были связаны совместной деятельностью в Просветительном обществе немецких рабочих. После установления Брюс- сельским комитетом контакта с деятелями Союза в Лондоне, Гарни стал активно участвовать в работе корреспондентских комитетов. Интернациональный характер корреспондентских комитетов определялся не только со- ставом, но и содержанием их работы. Брюссельский корреспондентский комитет, например, обсуждал коренные вопросы социалистического движения Германии, Англии, Франции, Бельгии. На заседании Комитета 17 июля 1846 г. было одобрено обращение к одному из ли- деров чартистов Фергюсу О'Коннору, которое затем было опубликовано в «Northern Star» и подписано от имени немецких демокра- 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 21. тов-коммунистов в Брюсселе Энгельсом, Жиго и Марксом. Поздравив О'Коннора с победой на избирательном собрании, Комитет высказал свое отношение к происходившей тогда в чартистской партии борьбе между представителями пролетариата и мелкобуржуазно- радикальным крылом; он осудил радикала Томаса Купера, выступавшего с клеветническими нападками на лидеров революционного крыла. «Чартистская партия, — говорилось в этом документе, — может только выиграть от исключения из ее рядов таких замаскировавшихся буржуа, которые, выдавая себя за чартистов ради приобретения популярности, одновременно стараются втереться в милость к буржуазии...»1. Брюссельский корреспондентский комитет принял несколько резолюций, направленных против Купера, и через Энгельса переслал их Гарни для опубликования. Гарни признал пра- вильность этой позиции. «Предсказания Энгельса относительно Купера, — писал Гарни в Брюссель 20 июля 1846 г., — вполне оправдались, и я должен признаться, что Энгельс был умнее меня в оценке этого самолюбивого глупца. Купер совершенно уничтожен»2. В самом Брюсселе Маркс и Энгельс сделали также попытку организовать пропаганду ре- волюционно-коммунистических взглядов среди проживавших здесь немецких рабочих. Не- которые из вовлеченных ими в кружок революционных рабочих приняли впоследствии ак- тивное участие в коммунистическом движении. Руководимый Марксом и Энгельсом Брюссельский коми- Критика «ремесленного тет почти с момента своего возникновения повел борьбу коммунизма» Вейтлинга против утопических взглядов Вейтлинга и «истинных со- циалистов», которые стали теперь задерживать развитие рабочего движения в Германии, препятствовали распространению идей научного коммунизма. Вильгельм Вейтлинг, портняжный подмастерье, талантливый самоучка, выступил в про- изведении «Гарантии гармонии и свободы» (1842 г.) с яркой критикой капиталистического строя и сразу же обратил на себя внимание Маркса и Энгельса. Хотя он был приверженцем грубого, уравнительного коммунизма и заговорщической тактики, но все же, в отличие от предшествующих утопистов, возлагал надежды не на имущие классы, а на рабочих, точнее на ремесленников, идеологом которых он и являлся. Вейтлинг призывал к насильственной революции, подчеркивая, что без такой революции невозможно ввести новый общественный порядок. 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 25. 2 ЦПА ИМЛ, ф. 20, ед. хр. 85. С октября 1844 г. Маркс и Энгельс установили с Вейтлингом переписку, а в начале 1846 г. по их приглашению он переехал в Брюссель. Здесь он был тепло встречен и включен в Брюс- сельский корреспондентский комитет. Маркс и Энгельс старались повлиять на Вейтлинга, надеясь, что он сможет постепенно отказаться от утопизма и сектантства. Но Вейтлинг не смог преодолеть свои отсталые воззрения. К тому же он все больше склонялся к религиозно- этическим взглядам. Он рассматривал коммунизм не как революционную науку, а, выража- ясь словами Энгельса, как «готовый рецепт осуществления царства небесного на земле»1. Острая критика капитализма все более отходила у него на задний план, а его утопический коммунизм приобретал религиозную окраску. Он подменял научный анализ общественной жизни нравственным негодованием и призывал к бунту, что находило отклик главным обра- зом среди отсталых немецких ремесленников и деклассированных элементов. Как и для дру- гих утопистов, для него было характерно отрицание необходимости участия пролетариата в борьбе за демократию, как и во всякой политической борьбе. При этом он нигилистически относился к результатам предшествующего развития философской и научной мысли, высту- пал против представителей революционной интеллигенции. Возомнивший себя пророком, нетерпимый к малейшим критическим замечаниям товарищей в свой адрес, Вейтлинг в кон- це концов стал на путь интриг и клеветы против Маркса и Энгельса. Открытое столкновение с Вейтлингом произошло на заседании Корреспондентского ко- митета в Брюсселе 30 марта 1846 г., когда обсуждался вопрос об организации коммунистиче- ской печатной пропаганды в Германии. Вейдемейер предложил наладить печатание работ Маркса, Энгельса и других коммунистов на средства, которые готовы были предоставить два приверженца идей коммунизма — Ю. Мейер и Р. Ремпель из Вестфалии. Вейтлинг же, на- против, потребовал, чтобы комитет организовал печатание в первую очередь его новых ра- бот. Между тем в этих-то работах отсталые взгляды Вейтлинга приняли особенно уродливую форму. Речь, таким образом, шла о том, что нужно положить в основу пропаганды — нена- учные, утопические воззрения, сектантско-заговорщические методы Вейтлинга или револю- ционную теорию и тактику, разрабатываемую Марксом и Энгельсом. Присутствовавший на заседании русский литератор П. Анненков, придерживавшийся то- гда радикальных взглядов, дал зарисовку этой встречи. «... Мы сели за небольшой зеленый столик, на одном узком конце которого поместился Маркс, 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 222. взяв карандаш в руки и склонив свою львиную голову на лист бумаги, между тем как нераз- лучный его спутник и сотоварищ по пропаганде высокий, прямой, по-английски важный и серьезный Энгельс открывал заседание речью. Он говорил в ней о необходимости между людьми, посвятившими себя делу преобразования труда, объяснить взаимные свои воззрения и установить одну общую доктрину, которая могла бы служить знаменем для всех последо- вателей...»1. На заседании разгорелся горячий спор с Вейтлингом. Маркс и Энгельс доказывали необ- ходимость решительной борьбы против отсталых, утопических взглядов. Суровой критике был подвергнут уравнительный коммунизм Вейтлинга, его заговорщическая тактика. В противовес Вейтлингу Маркс и Энгельс доказывали, что о немедленном осуществлении коммунизма не может быть и речи. Заседание 30 марта 1846 г. означало разрыв с Вейтлингом, хотя формально он продолжал участвовать в деятельности Корреспондентского комитета до середины мая 1846 г. О происшедшем было сообщено всем группам коммунистов и социалистов, связанным с Брюссельским комитетом. Многие немецкие коммунистические группы высказались в под- держку Маркса и Энгельса. Так, Шаппер из Лондона писал о Вейтлинге: «... Он убежден, что только он один обладает истиной и может спасти мир... Поэтому он сам не учится и не хочет, чтобы учились его последователи: они должны довольствоваться его евангелием... Мы пре- кратили с ним теперь всякую переписку и не желаем больше иметь с ним никаких дел»2. Согласие с позицией Брюссельского корреспондентского комитета выразили также ком- мунисты Вестфалии и немецкие коммунисты в Париже. Однако борьба с вейтлингианством продолжалась в отдельных коммунистических организациях вплоть до революции 1848 г., когда это течение воочию показало всю свою бесплодность и окончательно сошло со сцены. Важным этапом в деятельности Брюссельского коммунистического «Циркуляр корреспондентского комитета явилось его выступление против «ис- против Криге» тинного социализма». Без развенчания «истинного социализма», ко- торый в этот период имел значительное влияние на немецкую прогрессивную интеллиген- цию, «распространялся как зараза»3, невозможно было сплочение революционных сил. 1 Воспоминания о Марксе и Энгельсе, стр. 280. 2 Союз коммунистов — предшественник I Интернационала (Сборник документов). М., 1964, стр. 89. 3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 453. Реакционные политические тенденции «истинных социалистов», игнорирование ими осо- бенностей социально-политического развития Германии, непонимание необходимости бур- жуазно-демократических преобразований объективно придавали их деятельности характер защиты феодально-абсолютистского режима. Выступления же многих представителей «ис- тинного социализма» под флагом коммунизма дезориентировали немецких рабочих, мешали им понять истинный смысл этого течения, по существу чуждого и враждебного пролетар- скому движению. Повод для открытого выступления объединившихся вокруг Маркса и Энгельса брюссель- ских коммунистов против «истинного социализма» дала деятельность в США немецкого журналиста Германа Криге. По приезде в сентябре 1845 г. в Нью-Йорк Криге, являвшийся членом Союза справедли- вых, создал здесь общину этого Союза, которую вскоре реорганизовал в немецкое ответвле- ние тайной организации «Молодая Америка». Он и другие ее руководители основали и более широкую легальную «Ассоциацию социальной реформы», которая боролась за безвозмезд- ное наделение каждого нуждающегося в США участком земли в 160 акров и другие демо- кратические реформы. Для пропаганды целей «Ассоциации» Криге создал печатный орган «Volks-Tribun», на страницах которого буржуазно-демократические мероприятия вульгарно отождествлялись с коммунистическими преобразованиями. Криге стремился выдать за ком- мунистическую деятельность и печатаемые в газете филантропические обращения к богачам Нью-Йорка с призывом жертвовать денежные суммы в пользу нуждающихся рабочих и во- обще бедняков. Эти письма и обращения составлялись в форме то слезливо- сентиментальных прошений, то пророчески-обвиняющих вердиктов. Все это находилось в прямом противоречии с принципами революционного коммунизма. Следовательно, пропаганда Криге носила такой характер, что могла только дискредитиро- вать коммунистов в США и за их пределами. Вот почему эта пропаганда вызвала острую критику со стороны Маркса и Энгельса. Под их руководством 11 мая 1846 г. на заседании Брюссельского корреспондентского комитета была принята резолюция, осуждающая Криге; против нее голосовал один только Вейтлинг. Резолюция, а вместе с ней и объяснительная записка Брюссельского комитета, составленные Марксом и Энгельсом, были размножены литографским способом и разосланы другим корреспондентским комитетам и коммунисти- ческим группам. Этот документ приобрел впоследствии известность под названием «Цирку- ляр против Криге». В резолюции подчеркивалось, что проводимая Криге пропаганда «в высшей степени ком- прометирует коммунистическую партию как в Европе, так и в Америке», что отстаиваемые им в «Volks-Tribun» взгляды не являются коммунистическими, «Фантастические сентимен- тальные бредни, которые Криге проповедует в Нью-Йорке под именем «коммунизма», ока- зали бы в высшей степени деморализующее влияние на рабочих, если бы они были ими при- няты»1. Развернутое обоснование этих положений дано в объяснительной записке к резолю- ции. В «Циркуляре» Маркс и Энгельс резко критикуют Криге за то, что он превратил комму- низм в «бред о любви», которая должна якобы преобразовать мир, вскрывают несостоятель- ность философских сентенций, напыщенных фраз Криге, показывают его заигрывание с ре- лигией. Приведя многочисленные выдержки из статей «Volks-Tribun», Маркс и Энгельс пи- сали: «... Криге под именем коммунизма проповедует старую религиозную немецкую фило- софскую фантазию, которая прямо противоречит коммунизму»2 . И далее: «Такое учение, которое проповедует блаженство низкопоклонства и презрения к самому себе, вполне под- ходит для доблестных... монахов, но никогда не подойдет решительным людям, особенно во время борьбы»3. В прямом противоречии с основами коммунистического мировоззрения находились и экономические взгляды Криге, выдававшие его «политико-экономическую наивность»4, идеализацию им мелкой, патриархальной земельной собственности. Маркс и Энгельс показали утопизм рассуждений Криге о том, что достаточно превратить всех людей в мелких собственников, наделить каждого нуждающегося земельным участком на правах личной собственности, и все социальные противоречия сразу получат свое разре- шение. Раз в сельском хозяйстве останутся частная собственность на средства производства и частнотоварные отношения, доказывалось в «Циркуляре», то неизбежна концентрация производства и капитала, неизбежно будет возрастать имущественное неравенство между крестьянскими хозяйствами, одни крестьяне будут обогащаться, другие — разоряться, и ра- зорившиеся станут в конце концов батраками разбогатевших. Мечта «превратить всех людей в частных собственников»5 в своей основе абсолютно нереальна и реакционна. «Такая меч- та, — писали Маркс и Энгельс, — столь же 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 1. 2 Там же, стр. 11. 3 Там же, стр. 14. 4 Там же, стр. 8. 5 Там же, стр. 9. не осуществима и столь же коммунистична, как мечта превратить всех людей в императоров, королей и пап»1. Криге оказался совершенно неспособным понять действительно прогрессивное историче- ское содержание борьбы американских мелкобуржуазных реформаторов. Маркс и Энгельс показали, что победа этого движения объективно содействовала бы развитию капитализма, ускорила бы общественный прогресс и, следовательно, подготовила бы почву для новых и более высоких форм борьбы, направленных против самих основ буржуазного общества. «Циркуляр против Криге» сыграл значительную роль в идейной борьбе Маркса и Энгель- са с «истинным социализмом». Он был одобрен коммунистами Кёльна, отдельными членами Союза справедливых в Париже и социалистами ряда других мест. Он оказал воздействие и на некоторых вестфальских социалистов — Вейдемейера и других, стоявших близко к Марксу и Энгельсу, но еще не вполне освободившихся от влияния «истинного социализма». Вынужденный опубликовать «Циркуляр» в газете «Volks-Tribun», Криге напечатал затем ряд статей, полных клеветнических выпадов против Маркса, Энгельса и их единомышленни- ков. Одновременно он постарался заручиться поддержкой руководства Союза справедливых в Лондоне: Шаппер, Молль и Бауэр выразили Брюссельскому корреспондентскому комитету свое несогласие с такой резкой критикой взглядов Криге. В самом Брюсселе также сильно обострилась борьба Маркса и Энгельса с приверженцами «истинного социализма», в частности с Гессом — одним из идеологов этого направления. Все говорило о том, что борьба против «истинного социализма» далеко еще не закончена. Письма из Лондона, а также из Парижа, которые получали Маркс и Энгельс в Париже Энгельс, показывали, что «истинные социалисты» сохраняли до- вольно прочные позиции в Союзе справедливых. По сообщениям Эвербека и побывавших в Париже немецких социалистов Маркс и Энгельс могли составить себе ясное представление о том разлагающем влиянии, которое оказывал на местных членов Союза Карл Грюн — наиболее типичный представитель «истинного социализма». Для того чтобы до конца преодолеть влияние этого направления, Брюссельский коммуни- стический корреспондентский комитет решил направить в Париж Энгельса. О том же проси- ли и руководители парижских общин Союза справедливых. Эн- 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 9. гельсу предстояло также наладить более тесный контакт с видными представителями фран- цузской социалистической и коммунистической мысли и привлечь их к участию в коррес- пондентских комитетах. 15 августа 1846 г. Энгельс прибыл в Париж. С этого времени и до конца января 1848 г., когда он был выслан французскими властями из Франции, революционная деятельность Эн- гельса тесным образом связана с Парижем. Он ведет пропагандистскую и организационную работу в парижских общинах Союза справедливых, а затем — Союза коммунистов, является связующим звеном между Брюссельским коммунистическим корреспондентским комитетом и деятелями французского социалистического и демократического движения. Здесь он встре- тился с руководителем парижских общин Союза Эвербеком. В беседах с ним Энгельс терпе- ливо разъяснял вредность деятельности К. Грюна среди немецких рабочих в Париже. Резуль- таты встречи не замедлили сказаться. Уже 20 августа Эвербек писал Марксу: «Я имею удо- вольствие видеть здесь Фрица Энгельса. Он... немедленно ввел меня в курс дела... Далее, ad vocem [по поводу] Грюна я тоже теперь многое понял... Теперь я согласен с вами в оценке этого человека»1 . Энгельс живо интересуется политической жизнью Франции и освещает ее в статьях, кото- рые печатаются в «Northern Star». С присущим ему сарказмом пишет он о палате депутатов, о деятельности палаты пэров, которая состояла из наиболее покорных сановных слуг Луи- Филиппа — коронованного представителя французской крупной буржуазии. В статье «Закат и близость падения Гизо. — Позиция французской буржуазии», написанной в июне 1847 г., Энгельс характеризует палату депутатов как новое издание «Школы злословия», где накоп- лено и предано гласности такое количество скандальных историй, какого еще не встречалось в анналах парламентских прений2. В корреспонденции «Правительство и оппозиция во Франции», написанной вскоре после приезда в Париж, Энгельс отмечал, что «еще никогда в период после революции 1830 г. не выставлялось напоказ такое откровенное бесстыдство, такое пренебрежение к общественному мнению»3. По меньшей мере три пятых депутатов — верные друзья правительства, а по своему социальному составу — это либо крупные про- мышленники, биржевики, спекулянты железнодорожными акциями, либо их покорные слу- ги. Недаром при воцарении Луи-Филиппа его друг банкир Лаффит заявил: «Отныне править Францией будем 1 Союз коммунистов — предшественник I Интернационала, стр. 106. 2 См. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 4, стр. 186. 3 Там же, стр. 27. мы, банкиры»1 . Не более лестного мнения был Энгельс и о французском кабинете минист- ров, заседавшем в Тюильрийском дворце. «Судьбы Франции, — писал он, — решаются не в кабинетах Тюильри, не под сводами палаты пэров, даже не под сводами палаты депутатов, а на парижской бирже. Подлинные министры — это... крупные парижские банкиры...»2. С сочувствием Энгельс следит за ростом оппозиции во Франции. Он подмечает, что про- буждающиеся народные массы стремятся покончить с безраздельным господством банкиров в палате депутатов и в самом правительстве, что большинство парижской мелкой буржуазии настроено радикально, а многие ее представители примыкают к демократической партии, которая охватывает значительную часть рабочего класса. Отмечая, что эта партия делится на различные фракции, Энгельс писал: «.. Самую многочисленную из них, но крайней мере в Париже, составляют коммунисты»3. Энгельс имеет в виду приверженцев различных сект утопического коммунизма. В то же время Энгельс констатировал упадок и идейный разброд среди различных социа- листических школ. Зло и остроумно высмеивал он эпигонов фурьеризма, которые проходили мимо истинно великого в системе своего учителя и, наоборот, возвеличивали самые фанта- стические его идеи, например, в области космогонии. «... Господа фурьеристы, — писал Эн- гельс Марксу, — с каждым днем становятся все скучнее. «Phalange» не содержит ничего, кроме бессмыслицы»4. Он отмечает, что эпигоны сен-симонизма нападают на фурьеристов, в частности, критикует П. Леру за его статьи против Фурье. В первые же дни пребывания в Париже Энгельс встретился с виднейшим представителем французского утопического коммунизма Кабе. «Старик был очень приветлив, — сообщал он Марксу. — Я выслушал все его разглагольствования, рассказывал ему о всякой всячине и т. д. Я собираюсь часто бывать у него. Но от участия в корреспонденции [в Корреспондент- ском комитете. — Ред.] мы должны его избавить. Во-первых, у него много дел, а во-вторых, он слишком недоверчив»5. Утопическо-уравнительные воззрения Кабе, его принципиальный отказ от использования революционного насилия при любых условиях, приверженность к религии — все это препятствовало установлению тесного контакта между ним и Марксом и Энгельсом. Однако, положительно оценивая пропагандистскую деятельность Кабе среди французских рабочих и его Цит. по: К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 27. Там же. Там же, стр. 29. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр. 33. Там же, стр. 32. выступления в защиту коммунизма, Энгельс, как и Маркс, стремился поддерживать с ним дружеские отношения. Довольно безотрадную картину увидел Энгельс в среде немецких рабочих — членов Сою- за справедливых. В Париже они были организованы в четыре общины, объединенные по профессиональному принципу: портные, кожевники, столяры-мебельщики и кузнецы. До середины 40-х годов ведущая роль среди них принадлежала портным, целиком нахо- дившимся под влиянием Вейтлинга. «Эти портные, — писал Энгельс, побывав на одной из их дискуссий о будущем коммунистическом обществе, — право, удивительные парни. Не- давно они совершенно серьезно обсуждали вопрос о том, не лучше ли прикреплять ножи и вилки посредством цепочек»1. Но ко времени приезда Энгельса на передний план выдвину- лись столяры и кожевники, свободные от влияния Вейтлинга, но оказавшиеся под воздейст- вием взглядов Грюна. Раз в неделю представители общин собирались нелегально для дис- куссий, а затем идеи, усвоенные на этих узких заседаниях, пропагандировали на более широ- ких собраниях рабочих. На заседаниях представителей общин и начал пропагандистскую деятельность Энгельс. На первых порах он читал лекции по истории Германии, освещая ее с позиций исторического материализма. Вскоре он установил, что действительным лидером немецких рабочих- коммунистов в Париже является не Эвербек, а рабочий Юнге, который раньше жил в Брюс- селе, встречался с Марксом и хорошо понимал, какие изменения следует внести в коммуни- стическую пропаганду. С его помощью Энгельс сплотил вокруг себя группу передовых ра- бочих. Перед ними он выступил с предложением о создании Коммунистического корреспон- дентского комитета. «План встретил большое сочувствие, особенно у Ю[нге], и будет здесь приведен в исполнение»2, — сообщал Энгельс Брюссельскому корреспондентскому комите- ту. Однако само создание Комитета было решено отложить до того момента, пока, с одной стороны, не будет исключена из парижской организации Союза справедливых небольшая община вейтлингианцев, а с другой, — не будет уничтожено влияние Грюна на немецких ра- бочих в Париже. Борьба Энгельса против Грюна и других «истинных социалистов» в Париже была нелег- кой. Наибольшую трудность представляла неподготовленность немецких рабочих к воспри- ятию научной теории. Члены Союза справедливых как в Париже, так и в Лондоне, были ре- месленниками, а не промышленными пролетариями. По условиям жизни они были тесно связаны 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр. 35. 2 Там же, стр. 40. с мелкой буржуазией, и среди них были сильны цеховые традиции. Неудивительно, что ста- рые предрассудки ремесленников давали о себе знать, особенно когда дело шло о конкрет- ной критике буржуазного общества или о революционных методах борьбы. Энгельс отно- сился резко критически к наиболее консервативным ремесленникам, выразителям цеховых настроений, к «штраубингерам» — как он их называл. Трудности коммунистической пропаганды усугублялись и той путаницей, которую вноси- ли «теоретики» типа Грюна. «Грюн страшно навредил, — писал Энгельс Марксу. — Все, что было определенного в головах этих людей, он превратил в расплывчатые фразы, в «общече- ловеческие» стремления и т. д. Под тем предлогом, что он борется с вейтлинговским и про- чим доктринерским коммунизмом, он набил им головы самыми неопределенными, пусто- звонными мелкобуржуазными фразами, а все остальное объявил доктринерством»1. Тесно связанный с Прудоном Грюн ревностно пропагандировал среди немецких рабочих в Париже мелкобуржуазные прудонистские иллюзии о возможности очистить капитализм от злоупотреблений, не уничтожая его основы, без установления общественной собственности на орудия производства. Прудон и прудонисты отвергали такие действенные средства и ме- тоды борьбы рабочего класса, как профсоюзы и стачки; особенно враждебно выступали они против политической деятельности пролетариата, против социальной революции. Грюн, ставший завсегдатаем в доме Прудона, печатал в немецких газетах многочисленные статьи, в которых прославлял его как «величайшего французского мыслителя современно- сти»2 и назойливо проповедовал его воззрения среди парижских членов Союза справедли- вых. Победа прудонистских взглядов среди немецких рабочих в Париже означала бы их по- ворот к мещанскому мнимому социализму мелких собственников. Сплотив вокруг себя небольшую группу наиболее передовых членов Союза в Париже, Эн- гельс развернул решительную борьбу против мелкобуржуазных идей Прудона. В письмах Марксу и Брюссельскому корреспондентскому комитету Энгельс, как отмечал В. И. Ленин, «с беспощадной язвительностью и замечательной глубиной критикует основные идеи Пру- дона»3. На собраниях представителей общин Союза справедливых Энгельс вел страстные споры со сторонниками Прудона. Три вечера продолжалась однажды горячая дискуссия между Энгельсом и «истинными социалистами», защищавшими пру- 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр. 65. 2 «Trier'sche Zeitung», 31.VII. 1846. 3 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 24, стр. 267. доновские «мирные планы осчастливить человечество»1. «Я не щадил их, черт возьми, — писал он Марксу, — я нападал на их самые худшие предрассудки, я заявил им, что они вовсе не пролетарии»2. Для того, чтобы показать, какая пропасть отделяет пролетарский комму- низм от мелкобуржуазного прудонизма и «истинного социализма», Энгельс прямо поставил вопрос, является ли данное собрание коммунистическим или сборищем разнородных эле- ментов? В связи с этим он дал краткую формулировку основных целей коммунистов: «1) от- стаивать интересы пролетариев в противоположность интересам буржуа; 2) осуществить это посредством уничтожения частной собственности и замены ее общностью имущества; 3) не признавать другого средства осуществления этих целей, кроме насильственной демократиче- ской революции»3. «Главное, что приходилось мне доказывать, — писал он Брюссельскому комитету, — это — необходимость насильственной революции и вообще антипролетарский, мелкобуржуазный, филистерский характер грюновского «истинного социализма», почерп- нувшего новые жизненные силы в прудоновской панацее»4. Дискуссия увенчалась полной победой Энгельса, хотя вначале против него выступали почти все участники собрания. Из пятнадцати участников дискуссии тринадцать выразили солидарность с точкой зрения Энгельса. Группа рабочих — активных деятелей Союза спра- ведливых, которая ранее разделяла мелкобуржуазные взгляды Прудона и Грюна, перешла теперь на позиции пролетарского коммунизма Маркса и Энгельса. Критика Прудона, начатая Энгельсом, получила дальнейшее развитие и глубокое обосно- вание в труде Маркса «Нищета философии», написанном в первой половине 1847 г. Глубина и актуальность содержания «Нищеты философии» сделали эту книгу программ- ным произведением формирующегося ядра коммунистической партии. Недаром Энгельс, ве- дя переговоры с Луи Бланом в октябре 1847 г., заявил ему, что книга Маркса о Прудоне яв- ляется «нашей программой»5. Активная агитационная деятельность Энгельса не осталась незамеченной французской полицией. Этому способствовало и то, что его противники прибегали к неблаговидным приемам. На широких собраниях немецких рабочих, где зачастую присутствовали и поли- цейские осведомители, они прямо указывали на Энгельса и его приверженцев, как на пропа- гандистов революционного коммунизма. Вскоре парижская полиция установила 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр. 65. 2 Там же, стр. 64. 3 Там же, стр. 60. 4 Там же, стр. 59. 5 Там же, стр. 92. слежку за Энгельсом, и это заставило его на время прекратить пропаганду среди немецких рабочих. Несколько недель подряд Энгельс должен был остерегаться французской полиции, под- сылавшей к нему и Эвербеку шпиона за шпионом, которым «удалось, — как писал Энгельс Марксу в декабре 1846 г., — выследить нас вплоть до кабачка, где мы иногда встречались с неотесанными парнями из предместий. Тем самым было доказано, что мы — главари опас- ной шайки...»1 . Вынужденный перерыв в устной пропаганде Энгельс использовал для развертывания бо- лее широкой литературной деятельности. Находясь в Париже, он продолжает поиски издате- ля для «Немецкой идеологии». Еще раньше он стал подбирать материал для дополнительной работы над этим трудом. В августе 1846 г. он познакомился в Париже с только что появив- шейся работой Фейербаха «Сущность религии». В письме Марксу от 18 октября 1846 г. он дает ей развернутую характеристику. Общий вывод Энгельса таков: эта работа Фейербаха не содержит ничего нового по сравнению с его предшествующими произведениями и, следова- тельно, не дает дополнительного материала для соответствующего отдела «Немецкой идео- логии». Так как рукопись «Немецкой идеологии» все еще продолжала кочевать по Германии в поисках издателя и надежды на ее опубликование с каждым днем уменьшались, то Маркс и Энгельс, чтобы завершить теоретическую борьбу с «истинным социализмом», решили вы- ступить против него с рядом статей. Продолжение борьбы с «истинным социализмом» было тем более необходимо, что обра- зовались различные его школы — вестфальская, саксонская, берлинская и т. д. Критический разбор новейших литературных произведений представителей этих школ Энгельс дал в статье «Истинные социалисты», над которой он работал до апреля 1847 г. и которая рассматривалась им как заключительная глава II тома «Немецкой идеологии». В конце 1846 — начале 1847 г. Энгельс работал над критической статьей о вышедшей в 1846 г. книге Грюна «О Гёте с человеческой точки зрения». Первоначально он намеревался переработать ее для второго тома «Немецкой идеологии» в дополнение к разделам, посвя- щенным критике «истинного социализма». Вместе с другой работой Энгельса — «Карл Бек. «Песни о бедняке», или поэзия «истинного социализма»» (возможно, что и эта работа со- ставляла часть второго тома «Немецкой идеологии») — статья о книге Грюна была опубли- кована в сентябре — 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр. 67. декабре 1847 г. в «Deutsche-Brusseler-Zeitung» под общим заглавием «Немецкий социализм в стихах и прозе». В этих очерках Энгельс подверг глубокой критике литературные взгляды «истинных со- циалистов», а также изложил эстетические принципы революционной пролетарской партии. Основное острие статьи направлено против характерных для «истинных социалистов» сен- тиментально-филантропических призывов, против их мелкобуржуазных иллюзий, филистер- ства, дряблости, трусливого угодничества перед власть имущими. Энгельс считал, что пере- довой поэт должен понимать реальную «связь между отдельными фактами... и общими усло- виями»1, воспевать не «трусливое мещанское убожество», а «гордого, грозного и революци- онного пролетария»2. Энгельс показывает мелкобуржуазное, мещанское существо оценки Грюном творчества Гёте. Он вскрывает противоречия, свойственные творчеству великого немецкого поэта: «... В нем постоянно происходит борьба между гениальным поэтом, которому убожество окру- жающей его среды внушало отвращение, и осмотрительным сыном франкфуртского патри- ция, достопочтенным веймарским тайным советником, который видит себя вынужденным заключать с этим убожеством перемирие и приспосабливаться к нему. Так, Гёте то колос- сально велик, то мелок; то это непокорный, насмешливый, презирающий мир гений, то осто- рожный, всем довольный, узкий филистер. И Гёте был не в силах победить немецкое убоже- ство; напротив, оно побеждает его; и эта победа убожества над величайшим немцем является лучшим доказательством того, что «изнутри» его вообще нельзя победить»3. В марте — апреле 1847 г. Энгельс пишет брошюру «Конституционный вопрос в Герма- нии», направленную против политических взглядов «истинных социалистов». От этой бро- шюры, оставшейся при жизни Энгельса неопубликованной в связи с арестом издателя, со- хранились только отдельные части. Энгельс показывает в ней, что «истинные социалисты», игнорируя сохраняющееся в Германии господство абсолютистских порядков и направляя огонь своей критики против буржуазной оппозиции, по существу мешают борьбе с реакци- онными силами4. Он вновь обличает «истинных социалистов» как выразителей интересов и чаяний мещанства, видящего свой идеал в уже превзойденной ступени производства и гото- вого пойти на союз с реакционными классами. В этой связи Энгельс дает замечательный анализ социальной и политической обстановки, 1 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 218. 2 Там же, стр. 208. 3 Там же, стр. 233. 4 См. там же, стр. 44. расстановки классовых сил в предреволюционной Германии и призывает немецких комму- нистов отмежеваться от этого течения. Своими публицистическими работами, а также пропагандистской деятельностью среди немецких рабочих в Париже Энгельс подрывал влияние непролетарских направлений внутри рабочего движения, расчищал почву для идей научного коммунизма, сплачивал на научной платформе наиболее передовых рабочих и социалистов, создавал условия для образования революционной партии пролетариата. Об этой борьбе Энгельса за принципы коммунизма В. И. Ленин писал в 1913 г.: «Так в Париже 67 лет тому назад закладывались основы социал- демократической рабочей партии Германии»1. Борьба Маркса и Энгельса против вейтлингианства, прудо- Маркс и Энгельс вступают низма и «истинного социализма» не могла не оказать воздей- в Союз справедливых ствия как на отдельные общины Союза справедливых, так и на его руководство. Шаппер, Молль, Бауэр, возглавлявшие Союз с ноября 1846 г., открыто порвали с Вейт- лингом и его сторонниками, которых в этой организации, особенно в швейцарских общинах, было довольно много. Под влиянием теоретически более подготовленных членов Союза они вынуждены были осудить и наиболее одиозных представителей «истинного социализма», хотя их критика носила еще непоследовательный характер. «Перед лицом несостоятельности господствовавших до тех пор теоретических представлений и вытекавших из них практиче- ских ошибок, — писал впоследствии Энгельс, — в Лондоне все более и более убеждались, что наша, Маркса и моя, новая теория правильна»2. К началу 1847 г. руководители Союза справедливых пришли к выводу о необходимости произвести его коренную реорганизацию. Они решили обратиться за помощью к Марксу и Энгельсу. В конце января 1847 г. лондонцы направили своего представителя Иосифа Молля в Брюссель к Марксу и в Париж к Энгельсу. Молль предложил им вступить в Союз и при- нять активное участие в его организационной перестройке и разработке новой программы. Предложения вступить в Союз делались Энгельсу, как и Марксу, и раньше. Но они каж- дый раз отклоняли их, так как не разделяли господствовавших в нем утопических взглядов и отрицательно относились к его сектантско-заговорщической форме организации. 1 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 24, стр. 268. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 223. Но положение в Союзе стало изменяться. Теперь к Союзу справедливых примыкали рево- люционные лидеры чартистской партии, представлявшей промышленный пролетариат Анг- лии. На этот раз Иосиф Молль от имени Народной палаты Союза заверил Маркса и Энгельса в готовности отказаться от устаревших утопических взглядов и сектантства. «То, что мы считали до сих пор недостатками Союза, — писал впоследствии Энгельс, — теперь сами его представители готовы были устранить; нас даже приглашали участвовать в его реорганиза- ции. Могли ли мы ответить отказом? Разумеется, нет. Итак, мы вступили в Союз»1 . Перед Марксом и Энгельсом открылась возможность направить всю деятельность Союза к той цели, которая их воодушевляла, — к созданию пролетарской партии на основе принци- пов научного коммунизма. По возвращении Молля в Лондон в феврале 1847 г. руководство Союза справедливых на- правило всем своим местным организациям обращение, в котором говорилось: «Во Франции и Бельгии мы временно организовались по-новому»2. Под влиянием Маркса и Энгельса ру- ководители Союза теперь более решительно выступили против «истинного социализма». В обращении была уже указана принятая, вероятно, по согласованию с Марксом и Энгельсом, дата созыва конгресса и его повестка дня. Предстояло обсудить следующие вопросы: 1) от- четный доклад Народной палаты и выборы нового руководства Союза; 2) о коренной реорга- низации Союза, пересмотре устава; 3) выработка программы Союза — «краткого коммуни- стического символа веры»; 4) создание печатного органа Союза; 5) организационные вопро- сы3. 2 июня 1847 г. в Лондоне открылся первый конгресс Союза Первый конгресс справедливых, явившийся фактически учредительным конгрес- Союза коммунистов сом Союза коммунистов. Маркс из-за материальных затрудне- ний не смог поехать в Лондон; брюссельские коммунисты были представлены Вильгельмом Вольфом. В качестве делегата парижских общин Союза в работе конгресса участвовал Эн- гельс. Избрание Энгельса на конгресс было сопряжено с острой борьбой против сторонников Вейтлинга и «истинных социалистов» в Париже. К этому времени в парижской организации произошел раскол. Три общины, в которых всего сильнее были прогрессивные элементы, решили отделиться от двух вейтлин- 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 223. 2 Союз коммунистов — предшественник I Интернационала, стр. 133. 3 См. там же, стр. 131. гианских общин и самостоятельно избрать делегата на конгресс. Тем самым вейтлингианцы были фактически исключены из парижской организации Союза. Конгресс после ознакомле- ния с документами обеих сторон одобрил действия трех общин, «т. к. вейтлинговская партия, — указывалось в циркулярном письме конгресса, — повсюду тормозила развитие Союза. Это показал также опыт работы и в Лондоне, и в Швейцарии»1 . Конгресс единогласно поста- новил исключить парижских вейтлингианцев из Союза и допустить делегата парижского большинства на конгресс. Это был решающий удар по вейтлингианству, фактическое исключение Вейтлинга и его сторонников из Союза коммунистов. Таким образом конгресс как бы подвел итог той борьбы против сектантства и заговорщичества, которую в течение нескольких лет вели Маркс и Эн- гельс. Роль Энгельса на конгрессе была очень велика. Энергия, решительность, эрудиция и яс- ность мысли обеспечили Энгельсу руководящее положение. Благодаря его активному уча- стию конгресс принял важные решения, определившие дальнейшее развитие коммунистиче- ского движения. Наряду с осуждением заговорщичества и сектантства, было заявлено о не- примиримом отношении к культу личности руководителей. «Первое вступление Энгельса и мое в тайное общество коммунистов, — писал впоследствии Маркс, — произошло под тем непременным условием, что из устава будет выброшено все, что содействует суеверному преклонению перед авторитетами...»2. На конгрессе была произведена реорганизация Союза. В основу нового устава были по- ложены принципы демократизма и централизма. Маркс и Энгельс добились внесения в устав специального раздела, определяющего роль конгресса как высшего законодательного органа всей организации. Было установлено, что конгресс собирается регулярно и решает вопросы, касающиеся всего Союза, определяет ме- стопребывание Центрального комитета, который также подотчетен конгрессу. Центральный комитет является исполнительной властью всего Союза в период между конгрессами. До сих пор ни одна тайная коммунистическая организация не строилась на таких демократических принципах. В основе проекта Устава Союза коммунистов лежал старый устав Союза справедливых (1838 г.). В составлении новой редакции главных положений Устава решающая роль принад- 1 «Вопросы истории КПСС», 1970, № 1, стр. 88. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 34, стр. 241. лежала Энгельсу. В новом Уставе было устранено многое, что было заимствовано Союзом справедливых у тайных заговорщических обществ Италии и Франции. Была упрощена орга- низационная структура Союза, четко определены условия членства, установлен принцип вы- борности и сменяемости руководящих лиц. Далеко не все, к чему стремились Маркс и Энгельс, удалось осуществить на конгрессе. В Уставе отсутствовала теоретическая преамбула, указывающая на конечные цели Союза, со- хранились некоторые пункты, напоминающие о заговорщическом прошлом Союза, как на- пример, требование от вступающих в Союз принесения клятвы1. Однако внесенные в Устав изменения носили такой принципиально важный характер, что его можно рассматривать по существу как новый документ. Проект нового Устава был передан на обсуждение местных организаций. Окончательная его редакция должна была быть принята на следующем конгрессе. Ярким выражением торжества идей Маркса и Энгельса явилось то, что по их предложе- нию Союз справедливых был переименован в Союз коммунистов. Мотивируя необходимость изменения названия Союза, конгресс отметил, что оно должно быть осуществлено не только вследствие предательства члена Союза справедливых в Берли- не — Ментеля, выдавшего прусскому правительству тайну существования Союза. Дело в том, что старое название, соответствовавшее прежним специфическим условиям возникно- вения Союза, теперь уже ни в малейшей степени не выражало его цели. Необходимо такое название, которое полнее всего отразило бы стремление Союза устранить существующий общественный порядок, частную собственность и установить общественную собственность. Таким названием является Союз коммунистов. Следует также отказаться от таких обозначе- ний отдельных звеньев Союза («Gau» — «область», «Halle» — «палата»), на которых лежит печать узкогерманского национального духа, что могло бы извратить интернациональный характер Союза. Изменение названий послужит тому, чтобы «лишить наш пропагандистский Союз заговорщического характера, который так охотно хотели бы навязать нам наши вра- ги»2. Прежний девиз Союза, отражавший его утопические воззрения: «Все люди — братья», был заменен лозунгом «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». Этот революционный при- зыв, 1 См. Der Bund der Kommunisten. Dokumente und Materialien. Bd. 1. 1836 — 1849. Berlin, 1970, S. 469. 2 «Вопросы истории КПСС», 1970, № 1, стр. 90. провозглашенный Марксом и Энгельсом, стал боевым лозунгом международного пролета- риата в его борьбе против всякого политического и социального гнета, за новое, бесклассо- вое общество. Особенно велика была роль Энгельса в решении вопроса о проекте программы, занявшего значительное место в работе конгресса. Признав крайне своевременной выработку краткого «Символа веры», который был бы принят в качестве программы, конгресс счел целесообраз- ным решать эту задачу постепенно, привлекая к выработке и обсуждению этого документа весь Союз. На первом конгрессе было решено предложить Союзу в качестве проекта программы «Символ веры», составителем которого в основном был Энгельс. Пока не известно, когда и при каких условиях он написал этот первый проект программы Союза коммунистов. Однако его авторство подтверждается тем, что оригинал документа написан рукою Энгельса, а также тем, что значительная часть текста указанного проекта вошла в «Принципы коммунизма», составленные Энгельсом накануне второго конгресса Союза коммунистов. Не исключено, что некоторые пункты проекта были внесены другими делегатами первого конгресса. В этом документе Энгельс сделал первую попытку дать основу марксистской программы, в которой вопросы общественного развития рассматривались бы с позиций материалистиче- ского понимания истории. Проект «Коммунистического символа веры»1, написанный в форме катехизиса — вопро- сов и ответов, начинается с выяснения целей коммунистов, затем в нем даны характеристика пролетариата, как класса, история его возникновения, его противоположность буржуазии, его отличие от рабов, крепостных, ремесленников. В проекте освещены вопросы о законо- мерном характере коммунистического преобразования общества, о путях преобразования частной собственности в общественную, о роли революции, о переходном периоде, о первых мероприятиях пролетариата после завоевания им власти. В «Символе веры» охарактеризова- но также отношение коммунистов к семье, к национальным различиям и к существующим религиям. При дальнейшей работе над программой накануне второго конгресса, открытие которого было назначено на 29 ноября 1847 г., Энгельс устранил некоторые теоретически незрелые пункты, принятые на первом конгрессе. Первый конгресс Союза коммунистов постановил также издавать в Лондоне печатный ор- ган Союза — «Kommunistische 1 См. «Вопросы истории КПСС», 1970, № 1, стр. 83—88. Zeitschrift». Его редактором по согласованию с Марксом и Энгельсом был назначен В. Вольф; он должен был переселиться из Брюсселя в Лондон. По окончании конгресса было составлено циркулярное письмо к Союзу, освещавшее проделанную конгрессом работу. Хо- тя местопребыванием руководства Союза оставался Лондон и в состав Центрального коми- тета были вновь избраны Шаппер, Молль, Бауэр и их друзья, фактическими руководителями Союза все больше становились Маркс и Энгельс: отныне ни одно сколько-нибудь важное решение не принималось без их участия. С основанием Союза коммунистов закончился первый этап борьбы Маркса и Энгельса за создание пролетарской партии. После конгресса Энгельс возвратился в Париж и доложил чле- В авангарде рабочего нам Союза об итогах его работы. В конце июля 1847 г. он и демократического движения приехал к Марксу в Брюссель, где пробыл до середины октября 1847 г. 5 августа он вместе с Марксом основал здесь общину и окружной комитет Союза коммунистов. Опираясь на эту общину, Маркс и Энгельс в конце августа создали по типу лондонского Просветительного общества Немецкое рабочее общест- во в Брюсселе. Такого рода объединения должны были, по мысли Маркса и Энгельса, служить ареной для открытой коммунистической пропаганды, а самых зрелых и активных их участников можно было вовлекать в Союз коммунистов. В брюссельском Немецком рабочем обществе прово- дились лекции, устраивались товарищеские дискуссии по важным вопросам коммунистиче- ской теории и текущей политической жизни. Широкая пропагандистская деятельность Мар- кса, Энгельса и их* единомышленников вскоре принесла свои плоды: к концу октября 1847 г. Общество насчитывало уже около ста человек. Энгельс прилагал немало усилий и для организации культурного досуга членов Немецкого рабочего общества. Во время пребыва- ния в Брюсселе он неизменно был душой всех устраиваемых в Обществе музыкально- драматических представлений. На новогоднем вечере молодыми рабочими, недавно всту- пившими в Общество, была разыграна написанная Энгельсом пьеса, в которой он предска- зывал неизбежность победы демократической революции в самое ближайшее время. Немецкое рабочее общество установило связь с фламандскими и валлонскими рабочими клубами, в частности с Обществом бельгийских рабочих («Общество Агнессы») и его вид- ными деятелями — Пеллерингом, Дасси, Батайем. Деятельность Немецкого рабочего обще- ства приняла настолько широкий характер, что его стали посещать многие известные демо- краты и социалисты Бельгии, а также видные представители польской и французской демократической эмиграции Лелевель и Энбер. Деятельность Маркса и Энгельса не ограничивалась рамками Союза коммунистов и Не- мецкого рабочего общества. Они стремились использовать любую возможность, чтобы отве- тить на вопросы, волновавшие рабочих разных стран. Так, они приняли участие в междуна- родном конгрессе экономистов — сторонников свободы торговли, который происходил в Брюсселе с 16 по 18 сентября 1847 г. На нем были представлены «знаменитости» буржуаз- ной экономической мысли и видные государственные деятели. Главную роль на конгрессе играли английские фритредеры, представители крупной буржуазии, кровно заинтересован- ной в том, чтобы принципы свободы торговли восторжествовали и на европейском конти- ненте, что позволило бы Англии еще больше эксплуатировать национальные рынки европей- ских стран. Эту своекорыстную политику фритредеры прикрывали лицемерно- филантропическими и пацифистскими фразами о братстве народов всех стран, об улучшении положения народных масс благодаря свободе торговли и т. п. Основоположники марксизма решили использовать конгресс, на котором в качестве зри- телей присутствовали на галерке и рабочие, чтобы разоблачить демагогический характер фразеологии фритредеров. Маркс и Веерт записались в число ораторов. В яркой речи на одном из заседаний конгресса Веерт, исходя из позиций научного социа- лизма, показал систему жестокой эксплуатации рабочих, обрисовал ужасающие условия жизни пролетариев Англии, Франции и Германии и подчеркнул, что ни протекционизм, ни свобода торговли не способны изменить этого положения вещей. Речь Веерта настолько напугала руководителей конгресса, что, когда наступила очередь Маркса, ему отказали в слове под предлогом прекращения прений. Тогда Маркс и Энгельс решили использовать печать для широкого освещения своих взглядов по обсуждавшимся на конгрессе вопросам. Текст речи об отношении пролетариата к протекционизму и свободе торговли Маркс опубликовал в газете бельгийских рабочих «Atelier Democratique», а Энгельс напечатал в «Deutsche-Brusseler-Zeitung» и «Northern Star» две статьи — «Конгресс экономи- стов» и «Брюссельский конгресс по вопросу свободы торговли»; во второй из них он привел многочисленные выдержки из текста не произнесенной речи Маркса. В обеих статьях Эн- гельс вскрывал лицемерие и научную несостоятельность аргументов фритредеров, доказы- вал, что ни протекционизм, ни свобода торговли не способны существенно улучшить поло- жение рабочего класса. Вопрос о свободе торговли и протекционизме был предметом обсуждения и в Немецком рабочем обществе. Чтобы придать дискуссии оживленный характер, Маркс и Энгельс при- бегли к небольшой хитрости: Маркс защищал необходимость свободы торговли, а Энгельс выступал в поддержку протекционизма. Никто не знал, что диспут носит показной характер и задуман с целью втянуть в обсуждение как можно больше участников собрания. К концу спора Маркс и Энгельс заявили о единстве своих взглядов и о том, что и протекционизм и свобода торговли являются экономическими системами, которые соответствуют различным ступеням зрелости капитализма: протекционизм предпочтителен на его ранней стадии, а свобода торговли является экономической политикой капиталистически развитых стран. Выступления Маркса и Энгельса против буржуазных фритредеров как в печати, так и на собраниях Немецкого рабочего общества способствовали более глубокому уяснению пере- довыми рабочими классовой противоположности между буржуазией и пролетариатом. Со второй половины сентября 1847 г. Энгельс фактически один руководил брюссельской организацией Союза коммунистов и Немецким рабочим обществом (в связи с временным отъездом Маркса по семейным делам к родственникам в Голландию). В это время издатель «Deutsche-Brusseler-Zeitung» А. Борнштедт, который, как потом вы- яснилось, был тайным осведомителем австрийской и прусской полиций и только прикрывал- ся маской ультрадемократа и коммуниста, усиленно стремился проникнуть в Союз коммуни- стов и Немецкое рабочее общество, занять в них ведущее положение. Встретив сопротивле- ние своим планам, он за спиной Маркса и Энгельса вступил в переговоры с видными бель- гийскими демократами-и революционными эмигрантами из Франции и Польши об органи- зации международного объединения демократов. Однако Энгельс сорвал планы Борнштедта. Он добился того, что основную роль в созда- нии этого нового международного объединения сыграли немецкие коммунисты и Немецкое рабочее общество. 27 сентября в помещении кафе на площади Дворца правосудия состоялся большой интер- национальный банкет — собрание демократов разных стран, на котором присутствовало около 120 человек — бельгийцы, немцы, французы, поляки, швейцарцы, русские. Задавали тон на празднестве члены Немецкого рабочего общества. На банкете было принято решение создать Демократическую ассоциацию. В организаци- онный комитет, наряду с фран- цузским революционером Жаком Энбером, ветераном польского национально- освободительного движения Иоахимом Лелевелем и некоторыми другими демократами, был избран и Энгельс как представитель немецких демократов. Но так как он собирался возвра- титься в Париж, то перед отъездом предложил ввести в комитет вместо себя Маркса. Пред- ложение Энгельса было принято, а позднее, когда в ноябре 1847 г. Демократическая ассо- циация была уже организована, Маркса избрали вице-председателем Комитета Ассоциации. Председателем Комитета стал бельгийский мелкобуржуазный демократ Л. Жотран. Маркс и Энгельс оказывали постоянное воздействие на деятельность Демократической ассоциации. Стремясь превратить ее в центр сплочения всех революционно-демократических сил Европы, они расширяли ее связи с английскими чартистами и обществом «Братские де- мократы», с французскими, швейцарскими и голландскими демократами. Особенно боль- шую активность в этом направлении Энгельс проявил будучи во Франции и в Англии. Как и Маркс, он участвовал в важнейших митингах Ассоциации, выступал от имени пролетарской партии, открыто критикуя непоследовательность мелкобуржуазных демократов и непонима- ние ими коммунизма. Основоположники марксизма принимали непосредственное участие в руководстве Демократической ассоциацией, в создании ее местных организаций в Бельгии. Используя все доступные им средства, они оказывали все большее влияние на демократиче- ское и коммунистическое движения Германии, Бельгии и других стран. Маркс и Энгельс все более остро нуждались в печатном органе, «Deutsche-Brusseler-где с позиций новой революционной теории можно было бы ос- Zeitung» вещать важнейшие вопросы международного коммунистическо- го и демократического движений. После многочисленных неудавшихся попыток создать собственную газету они обратили внимание на издававшуюся с января 1847 г. «Deutsche- Brusseler-Zeitung». Еще с конца января 1847 г. на страницах этой газеты начали публиковаться стихи Веерта, а с марта 1847 г. — статьи В. Вольфа, Ф. Вольфа и других приверженцев Маркса и Энгельса. Одновременно с коммунистами в газете сотрудничали и сторонники немецкого мелкобуржу- азного демократа К. Гейнцена. Сотрудничество Маркса и Энгельса в «Deutsche-Brusseler-Zeitung» началось с весны 1847 г. 8 апреля в газете появилась заметка Маркса против «истинного социалиста» Грюна. 6 мая была напечатана карикатура Энгельса на Фридриха-Вильгельма IV, пересланная им в редакцию из Парижа через Маркса; она неоднократно перепечатывалась в качестве литогра- фиро- ванного листка. Темой рисунка Энгельса была тронная речь Фридриха-Вильгельма IV при открытии Соединенного ландтага 11 апреля 1847 г., когда прусский король торжественно заявил о своей враждебности конституционализму и верности идеалу «христианско- германского государства». Карикатура Энгельса пользовалась большим успехом и была от- мечена не только в немецкой, но и в английской и бельгийской печати. 10 июня в «Deutsche- Brusseler-Zeitung» была опубликована статья Энгельса «Протекционизм или система свобо- ды торговли». Тяжелое финансовое положение газеты заставляло ее издателя Борнштедта искать наибо- лее популярных у немецкой прогрессивной интеллигенции литераторов. Естественно, что важное условие своего успеха он видел в привлечении к газете таких известных теоретиков и публицистов, как Маркс и Энгельс. Примерно вавгусте — сентябре 1847 г. Маркс и Энгельс заключили с Борнштедтом соглашение, согласно которому издатель предоставил газету в их распоряжение. Они становились фактически соредакторами «Deutsche-Brusseler-Zeitung». С этого времени все материалы, исходившие от них, могли печататься без какого-либо редак- ционного вмешательства. Систематическое сотрудничество Маркса и Энгельса в «Deutsche-Brusseler-Zeitung» вдох- нуло в нее новую жизнь, превратило ее в последовательно демократическую и коммунисти- ческую газету, в неофициальный орган Союза коммунистов. Она стала глашатаем теоретиче- ских и тактических принципов научного коммунизма, революционной пролетарской партии. Энгельс напечатал в газете статьи: «Немецкий социализм в стихах и прозе», «Коммунисты и Карл Гейнцен», «Речь Луи Блана на банкете в Дижоне», «Движения 1847 года», «Начало конца Австрии», «Три новых конституции» и т. д. Особого внимания заслуживает статья Эн- гельса против Гейнцена. Карл Гейнцен начал свою карьеру мелким чиновником, сотрудничавшим в «Rheinische Zeitung». Но вскоре он подвергся преследованиям властей за книгу о прусской бюрократии, напечатанную в 1844 г. Вынужденный бежать из Германии, он в 1845 г. поселился в Брюссе- ле. Здесь он вел долгие политические дискуссии с Марксом, старавшимся освободить его от либерально-конституционных иллюзий. Потом переехал в Швейцарию, и здесь под влияни- ем Руге неожиданно превратился в «свирепого» радикала, стал выпускать листовки для неле- гального распространения в Германии, призывавшие к немедленному восстанию, к расправе с монархами и т. п. Однако действительную революционную пропаганду он подменял крик- ливой фразой, что могло только дискредитировать демокра- тическое движение и усложнить работу деятелей революционного движения в самой Герма- нии. Гейнцен нападал на немецких коммунистов, причем смешивал их, в том числе Маркса и Энгельса, с «истинными социалистами», Свои мещански-ограниченные мысли Гейнцен облекал в нарочито упрощенную форму. На противников он обрушивался с целым набором ругательств. Очень метко охарактеризо- вал Гейнцена А. И. Герцен, назвав его «Собакевичем немецкой революции»1. Борьба против Гейнцена имела большое теоретическое и политическое значение. То была борьба за самостоятельное существование пролетарской, коммунистической партии, незави- симой от мелкобуржуазных демократов, за самостоятельную революционную тактику. Не- обходимость разработки тактики пролетарской партии, в частности в отношении демократи- ческого движения, становилась все более неотложной в связи с назреванием буржуазно- демократической революции в Германии. В статье «Коммунисты и Карл Гейнцен», опубликованной в «Deutsche-Brusseler-Zeitung» 3 и 7 октября 1847 г., Энгельс показывал всю нелепость обвинения, выдвигавшегося Гейнце- ном против коммунистов, будто они вносят раскол в демократический лагерь. «Коммунисты при современных условиях, — отмечал Энгельс, — не только совершенно далеки от того, чтобы начинать бесполезные споры с демократами, но скорее сами в данный момент высту- пают как демократы во всех практических партийных вопросах»2. Коммунисты критикуют Гейнцена не за то, что он не коммунист, а за то, что он плохой демократ, что он пытается расколоть демократический лагерь. Коммунисты же, в отличие от Гейнцена, стремятся со- хранить единство революционной демократии. До тех пор пока общая задача не разрешена и общий враг еще не уничтожен, известные разногласия между коммунистами и демократами не препятствуют их совместной деятельности. Энгельс решительно осуждал Гейнцена, который без учета реальной обстановки, без по- нимания взаимосвязи между революционным движением в Германии и борьбой в других ев- ропейских цивилизованных странах, как Франция и Англия, постоянно призывал к немед- ленному восстанию. Такие призывы были в высшей степени вредны, так как толкали немец- кую демократию на путь авантюризма. Подобная порочная тактика, указывал Энгельс, могла привести лишь к изоляции демократов 1 См. А. И. Герцен. Собрание сочинений. М., 1956, т. X, часть V, стр. 60. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 276. и коммунистов от широких народных масс, могла вызвать ненужные жертвы в рядах рево- люционной демократии. Гейнцен объявлял монархов главными виновниками всех бедствий, не видел глубоких социальных причин, порождавших экономическое и политическое угне- тение народа. Тем самым он отводил удар от помещиков и капиталистов. Задача же действи- тельных демократов состоит в том, чтобы раскрыть перед народом коренные причины его нищеты и бесправия и указать ему те средства, какими он сможет избавиться от тяготеющего над ним гнета. Они должны неустанно разъяснять народу, что «завоевание политической власти пролетариями, мелкими крестьянами и городскими мелкими буржуа является первым условием для применения этих средств»1. В то время как Гейнцен обращал свой взор в основном к крестьянству, Энгельс в противо- вес ему доказывал, что «промышленный пролетариат городов стал ядром всякой современ- ной демократии; мелкие буржуа и еще больше крестьяне всецело зависят от его инициати- вы»2. Таким образом, уже в 1847 г. Энгельс отстаивал решающую роль пролетариата в демокра- тическом движении, необходимость его руководства по отношению к крестьянству и город- ской мелкой буржуазии. В статье «Коммунисты и Карл Гейнцен» Энгельс критикует выдвинутый Гейнценом план преобразований, которые должно осуществить будущее демократическое правительство. Предложенные им реформы Гейнцен заимствовал у коммунистов, но придал окончательный характер временным переходным мерам. Энгельс указывал, что народ, взявший в свои руки государственную власть, должен будет использовать ее для того, чтобы провести сначала подготовительные социальные мероприятия, облегчающие, в конечном счете, переход к уп- разднению частной собственности. Главные из них: ограничение свободы конкуренции и на- копления крупных капиталов, ограничение или упразднение права наследования, государст- венная организация труда и т. д. Все эти меры должны непосредственно улучшить условия жизни и труда широких народных масс. Но на них революция не может и не должна оста- навливаться. Если пролетариат оставит в силе частную собственность, стихию буржуазной конкуренции, то рано или поздно это приведет к восстановлению прежнего положения. Здесь Энгельс впервые высказал мысли, которые легли в основу марксистской теории не- прерывной революции. 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 272. 2 Там же. Опровергая невежественные суждения Гейнцена, Энгельс доказывал, что коммунизм — это не отвлеченная доктрина, он исходит не из абстрактных принципов, а из фактов. «Ком- мунисты имеют своей предпосылкой... весь ход предшествующей истории и, в особенности, его современные фактические результаты в цивилизованных странах»1. Глубокую жизнен- ную силу коммунистического мировоззрения, его неразрывную связь с борьбой рабочего класса Энгельс выразил в следующих словах: «Коммунизм, поскольку он является теорией, есть теоретическое выражение позиции пролетариата в этой борьбе и теоретическое обобще- ние условий освобождения пролетариата»2. Эти и некоторые другие идеи, высказанные в статье Энгельса, впоследствии вошли в «Манифест Коммунистической партии». Выступление Энгельса против Гейнцена встретило живой, сочувственный отклик у чле- нов Союза коммунистов. Так, на страницах «Deutsche-Brusseler-Zeitung» появилось от имени многих рабочих-коммунистов в Париже заявление, которое беспощадно клеймило Гейнцена за его выступления против Энгельса и других коммунистов. Против Гейнцена выступили и лондонские коммунисты, в том числе находившееся там руководство Союза коммунистов. В статье «Морализирующая критика и критизирующая мораль», также направленной про- тив Гейнцена, Маркс выразил полное согласие с критической статьей Энгельса. Борьба Маркса и Энгельса против Гейнцена имела большое значение для укрепления и дальнейшего развития Союза коммунистов. Решительная критика позиций Гейнцена отнюдь не означала разрыва с мелкобуржуазны- ми демократами, которых Маркс, Энгельс и их сторонники рассматривали как своих союз- ников в борьбе против феодально-абсолютистского строя в Германии. В статье «Коммуни- сты и Карл Гейнцен» Энгельс одобрительно отзывается о видном деятеле немецкой мелко- буржуазной демократии — Иоганне Якоби, а также о других ее лидерах. Между Марксом и Энгельсом, с одной стороны, и Якоби, с другой, по-видимому, имело место соглашение о единстве действий. Известный контакт существовал у Маркса и Энгельса и с частью южно- германских демократов. Энгельс говорил о Якоби и баденцах как о союзниках немецких коммунистов и наиболее передовой фракции демократического движения в Германии3. 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 281. 2 Там же, стр. 282. 3 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр. 92. В статьях Маркса и Энгельса в «Deutsche-Brusseler-Zeitung» формулировались идеи, опре- делившие программу всей немецкой демократии: национальное объединение Германии в де- мократическую республику, безвозмездная отмена феодальных повинностей, предоставление свободы и равноправия всем национальностям, угнетаемым германскими государствами, ус- тановление в стране демократических свобод, подлинного народного представительства. Сотрудничество в «Deutsche-Brusseler-Zeitung» — важный этап в публицистической дея- тельностиЭнгельса. В середине октября 1847 г. Энгельс вновь приезжает в столицу Снова в Париже Франции. В предреволюционной обстановке Маркс и Энгельс при- давали особенно большое значение тесному контакту с представителями революционной де- мократии и рабочего движения Франции. От их поддержки во многом зависела судьба буду- щей германской революции. Необходимо было также заручиться помощью французских де- мократов в борьбе против Прудона. Сразу же по приезде в Париж Энгельс встречается с Луи Бланом. Социалистические идеалы Л. Блана были мелкобуржуазны. Он мечтал о том, чтобы основанное на всеобщем избирательном праве демократическое государство, которое он рас- сматривал как внеклассовое учреждение, вмешалось во взаимоотношения между буржуазией и рабочим классом, установило какое-то соглашение между ними и осуществило такие соци- альные реформы, как организация общественных мастерских, снабжение их орудиями про- изводства и т. п. Несмотря на утопичность взглядов Блана, вредность его иллюзий о возмож- ности достижения социализма посредством сотрудничества классов и с помощью буржуаз- ного государства, он в условиях предреволюционной Франции, несомненно, играл прогрес- сивную роль. Вместе с Ледрю-Ролленом, одним из лидеров французской мелкобуржуазной демократии, Блан вел активную борьбу против конституционной монархии Луи-Филиппа и буржуазных республиканцев. Руководимая Л. Бланом, А. Ледрю-Ролленом и Ф. Флоконом так называемая социалистическо-демократическая партия — часто ее именовали партией «Reforme» по названию ее печатного органа — была весьма популярна и среди французских рабочих, главным образом благодаря борьбе за всеобщее избирательное право, за установле- ние демократической и социальной республики. В союзе с партией «Reforme» состояли и французские тайные общества революционных пролетариев-коммунистов, принимавшие участие в ее легальной деятельности. Эта партия представляла собой, таким образом, блок демократических мелких буржуа и тяготевших к социализму и коммунизму рабочих. Энгельс во время переговоров с Луи Бланом действовал с большим политическим тактом. И если последний проявил во время встречи больше дипломатической вежливости, чем доб- рой воли, то с редактором «Reforme» Флоконом Энгельс установил хорошие взаимоотноше- ния, договорился об опубликовании в газете статьи Маркса о конгрессе сторонников свобо- ды торговли. Л. Блан обещал ему выступить с рецензией на книгу Маркса «Нищета филосо- фии». Хотя статья Маркса, как и рецензия на его книгу, так и не появились в газете, Энгельс стал ее постоянным сотрудником и опубликовал в ней ряд статей о чартистском движении в Англии, в которых с большим сочувствием говорил о мужественной борьбе английского ра- бочего класса. Энгельс вступил также в контакт с редакцией газеты «Atelier», вокруг которой группировались рабочие, находившиеся под влиянием буржуазного республиканца и хри- стианского социалиста Ф. Бюше. Устанавливая связи с представителями различных групп демократического и социалисти- ческого движения во Франции, Энгельс не поступался своими теоретическими принципами, не шел ни на какие идейные уступки. Выделяя те общие задачи, которые позволят пролетар- ской партии определенное время идти вместе с деятелями других направлений, Энгельс в то же время подвергал критике ошибочные теоретические и тактические положения Блана, Бюше и других. Примером такого отношения является статья Энгельса «Речь Луи Блана на банкете в Дижоне», первоначально появившаяся в «Northern Star», а затем в несколько пере- работанном виде перепечатанная в «Deutsche-Brusseler-Zeitung». Энгельс писал: «Объедине- ние демократов различных наций не исключает взаимной критики. Оно невозможно без та- кой критики. Без критики нет взаимного понимания, а следовательно и нет объединения»1. Далее Энгельс критиковал Блана и других французских демократов за национальные пред- рассудки и иллюзии, которые прикрывались демократической и космополитической фразео- логией. Находясь в столице Франции, Энгельс продолжал следить за нарастанием политического кризиса внутри страны, освещать важнейшие события в статьях («Правительство и оппози- ция во Франции», «Манифест г-на Ламартина», «Движение за реформу во Франции», ««Удовлетворенное» большинство...» и других), которые печатались главным образом в «Northern Star», а также в «Deutsche-Brusseler-Zeitung». Как и все работы Энгельса, эти кор- респонденции показывают его острую наблюдательность, умение по отдельным штрихам составить полную картину исторической обстановки, журналистское мастерство, 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 384. позволявшее быстро откликаться в печати на все важнейшие текущие события. Лейтмотивом статей является мысль о приближении во Франции революции, которая неизбежно окажет могучее воздействие на всю Европу. В статьях о Франции, напечатанных в «Northern Star», Энгельс показал ту революционную силу, которую не принимает в расчет буржуазия. Такой силой является благородный, вели- кодушный и смелый народ Франции. В передовых рядах борющегося народа идут француз- ские пролетарии, готовые к предстоящим схваткам. Своими многочисленными корреспонденциями в газете «Reforme», в которых описыва- лась самоотверженная борьба английских чартистов за всеобщее избирательное право, их инициатива в установлении единства с рабочими и демократами других стран, Энгельс стре- мился укрепить революционный дух французских рабочих, прививал им идеи пролетарского интернационализма. Он доказывал необходимость самостоятельной классовой организации рабочих. В центре внимания Маркса и Энгельса в то время был вопрос об ук- «Принципы коммунизма» реплении Союза коммунистов. Энгельс отдавал много времени и сил реорганизации парижских общин. Среди членов Союза коммунистов в Париже царил разброд. За несколько дней до приезда Энгельса из Союза была исключена целая община, которая под влиянием Грюна объявила себя противницей коммунизма. Две другие общины, вопреки постановлению первого конгресса Союза коммунистов, возобнови- ли связи с вейтлингианцами. В этой сложной обстановке вновь ярко проявились энергия и организаторский талант Эн- гельса. Сразу же по приезде в Париж он был избран в Окружной комитет, где взял на себя ведение корреспонденции и организацию пропаганды. Вопреки всем трудностям, он уже скоро добился первых успехов. Половина членов исключенной общины, окончательно разу- верившаяся в Грюне, вернулась в Союз. «Нас теперь всего-навсего 30 человек, — писал Эн- гельс Марксу 25 — 26 октября 1847 г. из Парижа. — Я сразу же организовал пропагандист- скую общину, бегаю целый день и поучаю... Предлагается принять 20—30 кандидатов. Мы скоро будем опять сильнее»1. День за днем укреплялось влияние Энгельса, рос его авторитет среди передовых членов парижских общин Союза коммунистов, особенно среди членов Окружного комитета. Он, как и Маркс, поддерживал тесный контакт с Центральным комитетом Союза в Лондоне. В «Об- ращении Центрального комитета 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр. 96. к Союзу» (квартальном отчете) от 14 сентября 1847 г. особо отмечались успехи Союза в Бельгии, а также большое значение той борьбы, которую вели члены Союза в Париже против вейтлингианцев и сторонников Грюна1 . Основным вопросом предстоящего конгресса Союза коммунистов должно было быть об- суждение программы. Летом 1847 г. Лондонский Центральный комитет направил всем окру- гам проект «Коммунистического символа веры», а в августе — сентябре во многих органи- зациях Союза коммунистов уже развернулась оживленная дискуссия. Горячо обсуждался этот документ и в парижских общинах Союза. «Истинный социалист» М. Гесс представил парижскому Окружному комитету свой вариант этого проекта, который Энгельс на заседа- нии комитета резко раскритиковал, показав его несостоятельность. И тогда комитет счел не- обходимым поручить Энгельсу составление нового проекта программы. При сложившейся ситуации Энгельс должен был составить такой программный документ, который по форме был бы близок к лондонскому «Символу веры». Энгельс писал Марксу о своем проекте, что надеется «добиться того, чтобы в него не попало — за исключением некоторых, не имеющих значения мелочей — ничего такого, что противоречило бы нашим взглядам»2. Созданный Энгельсом новый проект программы — «Принципы коммунизма» — был дальнейшим развитием и дополнением одобренного первым конгрессом проекта «Символа веры». Хотя количество вопросов и ответов в обоих документах примерно равное (в «Сим- воле веры» — 22, в «Принципах коммунизма» — 25) и многие ответы первого документа с большими или меньшими редакционными изменениями вошли во второй, а некоторые дру- гие были использованы частично, «Принципы коммунизма» являются по существу новой ра- ботой. Уже по своему объему они раза в четыре больше проекта «Символа веры». Этот до- кумент фактически представляет собой предварительный набросок «Манифеста Коммуни- стической партии». Сообщая Марксу о своей работе над программой, Энгельс 23—24 ноября 1847 г. писал: «Подумай над «Символом веры». Я считаю, что лучше всего было бы отбросить форму кате- хизиса и назвать эту вещь «Коммунистическим манифестом». Ведь в нем придется в той или иной мере осветить историю вопроса, для чего теперешняя форма совершенно не подхо- дит. Я привезу с собой здешний проект, составленный мною. Он написан в простой повест- вовательной форме, но ужасно плохо, наспех отредактирован. Я начинаю с вопроса, что та- кое комму- 1 См. Der Bund der Kommunisten. Bd. 1, S. 535—536, 538—539. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр. 102. низм, и затем перехожу прямо к пролетариату — история его происхождения, отличие от прежних работников, развитие противоположности пролетариата и буржуазии, кризисы, вы- воды. Попутно — различные второстепенные вещи, и в конце партийная политика коммуни- стов, поскольку о ней можно говорить открыто»1 . Это письмо, подчеркивал В. И. Ленин, «показывает наглядно, что имена Маркса и Энгель- са справедливо ставят рядом, как имена основоположников современного социализма»2. «Принципы коммунизма», как уже отмечалось, состоят из 25 вопросов и ответов. В пер- вом ответе дано определение коммунизма, как учения об освобождении пролетариата. В дальнейшем дается определение пролетариата, его происхождения, его положения в классо- вом буржуазном обществе, выясняются условия продажи труда — товара, которым распола- гает пролетариат и который он продает буржуа; затем выясняются специфические отличия пролетария от раба, от крепостного, от ремесленника, от мануфактурного рабочего. Большое место занимает анализ ближайших и дальнейших последствий промышленной революции, в первую очередь в Англии. Отмечается, в частности, что промышленная революция целиком разрушила прежнюю систему промышленности, основанную на ручном труде. Крупная машинная индустрия вы- теснила ручную мануфактуру. Вместе с тем умножилось богатство и могущество буржуазии, она стала «первым классом в стране»3, уничтожившим не только общественное могущество аристократии, дворянства и цехового бюргерства, но и их политическую власть. В то же время промышленная революция способствовала развитию пролетариата. «Чем богаче становилась буржуазия, тем многочисленнее становились пролетарии»4. По мере раз- вития крупной промышленности все более невыносимым становится положение пролетариа- та, заработная плата наемных рабочих снижается до минимума, и это неизбежно ведет к рос- ту недовольства и сплочению пролетариата. Промышленная революция, таким образом, под- готавливает социальную революцию, которую осуществит пролетариат. Современная промышленность произвела средства, позволяющие в громадных размерах и быстро увеличивать промышленное производство. Но возможности производства пришли 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр. 102. 2 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 24, стр. 269. 3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 327. 4 Там же, стр. 328. в противоречие с возможностями рынка, чрезвычайно острый характер приобрела свободная конкуренция, наконец, стали возникать регулярно повторяющиеся торговые кризисы, когда фабрики останавливаются, фабриканты терпят банкротство, а рабочие лишаются куска хле- ба. Из этих кризисов следует, что крупная промышленность уже переросла свободную конку- ренцию, что конкуренция и частная собственность на средства производства превратились в оковы для крупной промышленности, которые должны быть и будут разбиты. Современное развитие крупной промышленности, его вопиющие противоречия делают «безусловно необ- ходимым создание совершенно новой организации общества, при которой руководство про- мышленным производством осуществляется не отдельными конкурирующими между собой фабрикантами, а всем обществом по твердому плану и соответственно потребностям всех членов общества»1. В ряде ответов рассматриваются особенности коммунистического общества, пути и сред- ства его создания, этапы революции и главнейшие мероприятия пролетарского государства по преобразованию старого общества. Энгельс с исключительной научной проницательностью говорит об отличительных чертах будущего, бесклассового общества. Новый общественный строй поставит на место конку- ренции ассоциацию, экономической основой которой будет общественная собственность на средства производства и его продукты. «... Коммунисты вполне правильно выдвигают глав- ным своим требованием уничтожение частной собственности»2. Все отрасли производства будут вестись в общественных интересах, по общественному плану и при участии всех чле- нов общества. Производство будет настолько широко развито, что способно будет удовле- творить потребности всех тружеников. Это сделает излишним классовое деление общества. «Существование классов вызвано разделением труда, а разделение труда в его теперешнем виде совершенно исчезнет...»3. Промышленность, которая ведется сообща и планомерно всем обществом, доказывает Энгельс, «предполагает людей со всесторонне развитыми спо- собностями, людей, способных ориентироваться во всей системе производства»4. Вместе со старым разделением труда исчезнет противоположность между городом и деревней, а также между умственным и физическим трудом. Энгельс рассматривает, каково будет влияние коммунистиче- 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 329. 2 Там же, стр. 330. 3 Там же, стр. 335. 4 Там же. ского общественного строя на развитие форм семьи, на взаимоотношения наций между со- бой. Большой теоретический интерес в «Принципах коммунизма» представляет ответ на 16-й вопрос: «Возможно ли уничтожение частной собственности мирным путем?». Энгельс под- черкивает, что коммунисты были бы последними, кто стал бы возражать против мирного осуществления задач социальной революции. «Коммунисты очень хорошо знают, что всякие заговоры не только бесполезны, но даже вредны. Они очень хорошо знают, что революции нельзя делать предумышленно и по произволу и что революции всегда и везде являлись не- обходимым следствием обстоятельств, которые совершенно не зависели от воли и руково- дства отдельных партий и целых классов. Но, вместе с тем, они видят, что развитие пролета- риата почти во всех цивилизованных странах насильственно подавляется и что тем самым противники коммунистов изо всех сил работают на революцию. Если все это, в конце кон- цов, толкнет угнетенный пролетариат на революцию, то мы, коммунисты, будем тогда за- щищать дело пролетариата действием не хуже, чем сейчас словом»1 . В «Принципах коммунизма» Энгельс проводит выраженную уже в «Немецкой идеологии» идею о том, что пролетарская революция не может победить в какой-либо одной, отдельно взятой стране, а должна произойти более или менее одновременно в ряде капиталистически развитых стран. При этом Энгельс исходит из положения, что «крупная промышленность так уравняла общественное развитие во всех цивилизованных странах, что всюду буржуазия и пролетариат стали двумя решающими классами общества и борьба между ними — главной борьбой нашего времени. Поэтому коммунистическая революция будет не только нацио- нальной, но произойдет одновременно во всех цивилизованных странах, т. е., по крайней ме- ре, в Англии, Америке, Франции и Германии»2. Это положение Энгельс несколько уточнил в последующих произведениях и письмах, особенно в 70—90-х годах, в том направлении, что революция охватит целый исторический период. Начавшись в одной стране, она даст толчок революции в других странах, окончательно же она восторжествует только с победой в основных крупных капиталистических государствах. С переходом к империализму, к началу XX века, картина экономической и политической жизни резко изменилась. Капитализм восходящий превратился в капитализм умирающий, загнивающий. Неравномерность развития, присущая капитализму вообще, приняла при им- периализме особо острый 1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 4, стр. 331. 2 Там же, стр. 334. характер. В этих условиях В. И. Ленин, исходя из закона неравномерности, скачкообразности развития капитализма в эпоху империализма, доказал, что победа социализма возможна пер- воначально в немногих и даже в одной, отдельно взятой капиталистической стране, что од- новременная победа социализма во всех развитых странах невозможна. Это теоретическое положение, являющееся одним из многочисленных примеров ленинского творческого под- хода к марксистской теории, блестяще подтвердилось победой пролетарской революции в России. «Принципы коммунизма» Энгельса — важнейший теоретический документ пролетарской партии. Они были одобрены парижским Окружным комитетом и представлены от имени ок- руга второму конгрессу Союза коммунистов в Лондоне. Немецкие коммунисты в Париже снова избрали Энгельса своим делегатом на конгресс, причем на этот раз за него голосовало подавляющее большинство членов парижских общин Союза коммунистов. Маркс был избран делегатом на этот конгресс от Брюссельского округа. Так как Марксу и Энгельсу предстояло договориться об общем плане действий на кон- грессе, то они условились по пути в Лондон встретиться в Остенде. Во время встречи 27 но- ября 1847 г. друзья обсудили свою позицию по вопросу о программе и другим вопросам, ко- торые предстояло решать на конгрессе. Накануне конгресса Маркс и Энгельс прибыли в Лондон. Второй конгресс Союза коммунистов, открывшийся 29 ноября Второй конгресс Союза коммунистов 1847 г., сыграл огромную роль в истории международного ком- мунистического и рабочего движения. Маркс и Энгельс охарак- теризовали его как «первый международный конгресс пролетариата»1. На нем были пред- ставлены члены Союза коммунистов Германии, Швейцарии, Франции, Бельгии, Англии, Польши и ряда других стран. Точные данные о составе конгресса не сохранились, однако есть основание предполагать, что здесь были также и члены Союза коммунистов из Швеции и Голландии; англичан, вероятнее всего, представляли лидеры левого крыла чартистской партии Гарни и Джонс. Председателем конгресса был избран Шаппер, секретарем — Эн- гельс. Конгресс работал около десяти дней. 8 декабря 1847 г. был окончательно принят Устав. Это означало победу того плана реорганизации Союза, который защищали Маркс, Энгельс и их приверженцы. После первого конгресса Союза в ряде его организаций (Гамбург, Лейпциг, Майнц, Берн, Париж) раздавались го- 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19, стр. 248. лоса протеста против переименования Союза справедливых в Союз коммунистов, против ис- ключения вейтлингианцев и грюнианцев. Поэтому к этим вопросам вновь пришлось вер- нуться на втором конгрессе. Здесь окончательно было утверждено новое название организа- ции — Союз коммунистов. Чтобы резче определить новое направление Союза, освобожден- ное от влияния утопического и мелкобуржуазного социализма, Маркс и Энгельс добились изменения первой статьи Устава, принятого на первом конгрессе. Раньше она звучала так: «Союз ставит своей целью раскрепощение человека путем распространения теории общно- сти имущества и возможно более быстрого практического претворения ее»1 . Принятая новая редакция этой статьи гласила: «Целью Союза является: свержение буржуазии, господство пролетариата, уничтожение старого, основанного на антагонизме классов буржуазного об- щества и основание нового общества, без классов и без частной собственности»2. Значительным изменениям подверглась и вторая статья Устава, определяющая условия членства. Расплывчатые морализирующие фразы были заменены четкими положениями: признание коммунизма, образ жизни и деятельность, соответствующие этим убеждениям, революционная энергия и активное участие в пропаганде, непричастность к какому бы то ни было антикоммунистическому обществу и др.3 Были внесены и другие существенные изменения в проект Устава: снят пункт, согласно которому решения конгресса должны были утверждаться местными организациями, вместо семи разделов проекта Устава в принятом на втором конгрессе Уставе было теперь десять разделов. Значительной редакции подвергся раздел, посвященный порядку приема в Союз: был опущен целый ряд детальных вопросов, которые ставились перед принимаемым в Союз, и требование приносить клятву верности Союзу4. Маркс и Энгельс добились на конгрессе решения, чтобы Союз коммунистов отныне вы- ступил открыто перед всем миром как коммунистическая партия и публично провозгласил свои теоретические принципы. Это исключительно важное решение означало окончательный разрыв с заговорщическим прошлым Союза, когда скрывались само его существование и це- ли. Оно было реализовано Марксом и Энгельсом в «Манифесте Коммунистической партии». 1 Der Bund der Kommunisten. Bd. 1, S. 466. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 524. 3 См. там же. 4 См. Der Bund der Kommunisten. Bd. 1, S. 626—630; Союз коммунистов — предшественник I Интернацио- нала, стр. 155—160. Вопрос о программе Союза был основным пунктом повестки дня конгресса. Кроме проек- та «Символа веры» и «Принципов коммунизма», конгрессу был, видимо, представлен и ряд других проектов программы. После длительного обсуждения идеи научного коммунизма восторжествовали. «Все разногласия и сомнения, — пишет Энгельс, — были, наконец, раз- решены, и новые принципы приняты единогласно. Марксу и мне было поручено выработать манифест»1. Им были предоставлены все проекты программы с тем, чтобы они использовали их при написании «Манифеста Коммунистической партии». Так было положено начало формированию революционной партии пролетариата, осно- ванной на разработанных Марксом и Энгельсом принципах научного коммунизма. Местопребыванием Центрального комитета по-прежнему оставался Лондон. По оконча- нии конгресса новый руководящий орган составил и разослал по округам циркулярное пись- мо, в котором освещалась проделанная конгрессом работа. Яркие выступления Маркса и Энгельса на конгрессе были в центре внимания делегатов и членов местных общин Союза коммунистов. Один из немецких коммунистов в Лондоне, Фридрих Лесснер, впервые встретившийся тогда с Марксом и Энгельсом, вспоминал впо- следствии: «Приезд Маркса, Энгельса, В. Вольфа и других в Лондон произвел огромное впе- чатление как на членов Коммунистического просветительного рабочего общества, так и на членов Союза коммунистов. С этим конгрессом связывались большие надежды, и эти надеж- ды не только не были обмануты, но в действительности были далеко превзойдены. Нагляд- ным подтверждением тому служит появление «Коммунистического Манифеста», который был великим результатом этого исторического конгресса»2. Во время двухнедельного пребывания в Лондоне Энгельс дважды, 30 ноября и 7 декабря, выступал с докладами на собраниях лондонского Просветительного общества немецких ра- бочих. В первом докладе он разъяснил социально-экономические последствия открытия Америки, роль таких факторов, как образование мирового рынка, появление машин, капита- листической промышленности и связанное с этим возникновение крупной буржуазии и про- летариата. С расширением мирового рынка и ростом современной индустрии, доказывал Эн- гельс, устанавливается общность интересов пролетариев различных стран, крепнет их меж- дународная солидарность. Сохранившаяся краткая протокольная запись гласит, что второй доклад Энгельса был посвящен анализу причин экономических кризисов3. 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 224. 2 Воспоминания о Марксе и Энгельсе, стр. 172. 3 См. MEGA, Abt. I, Bd. 6, S. 637—640. В день открытия конгресса Союза коммунистов, 29 ноября, Энгельс выступил на между- народном митинге демократов, посвященном годовщине польского восстания 1830 г. На этом митинге при активной поддержке Маркса и Энгельса было принято решение о созыве в 1848 г. международного конгресса демократов. В речи Энгельс приветствовал национально- освободительное движение польского народа. Здесь он впервые высказал замечательную мысль, которая вошла в золотой фонд марксистской теории национального вопроса: «Ника- кая нация не может стать свободной, продолжая в то же время угнетать другие нации»1. Эн- гельс страстно призывал немецких демократов стать на защиту Польши. «... Мы, немецкие демократы, — говорил он, — особенно заинтересованы в освобождении Польши. Именно немецкие государи извлекли выгоду от раздела Польши, именно немецкие солдаты еще и те- перь угнетают Галицию и Познань. Нам, немцам, нам, немецким демократам, прежде всего надлежит смыть с нашей нации это пятно»2. Пролетариат не может оставаться безучастным к национально-освободительной борьбе; он должен занять в ней самую передовую и револю- ционную позицию. В выступлении Энгельс дал теоретическое обоснование пролетарского интернационализ- ма и нового девиза Союза: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». Развитие машинного производства, доказывал он, уравнивает положение рабочего в Англии, Франции, Америке, Германии и других странах. «Так как положение рабочих всех стран одинаково, так как их интересы одинаковы, враги у них одни и те же, то и бороться они должны сообща и братско- му союзу буржуазии всех наций они должны противопоставить братский союз рабочих всех наций»3. 17 декабря 1847 г. Энгельс приехал в Брюссель, куда Маркс выехал После конгресса несколькими днями раньше. Здесь они работали совместно над «Манифестом Коммунистической партии». Однако в конце декабря 1847 г. Энгельс должен был вернуться в Париж. Брюссельская Демократическая ассоциация на собрании 20 декабря 1847 г. возложила на Энгельса почетную обязанность представлять Ассоциацию перед фран- цузскими демократами. Такое же поручение он получил еще раньше и от лондонского обще- ства «Братские демократы». По приезде в Париж Энгельс вновь встретился с Бланом и Флоконом. Теперь, после кон- гресса Союза коммунистов, он говорил с ними уже как официальный представитель комму- 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 372. 2 Там же. 3 Там же, стр. 373. нистической партии. Так, в беседе с Флоконом он прямо заявил: «... Мы в Лондоне решили теперь выступать публично в качестве коммунистов»1. Хотя Флокон и опасался, что это ре- шение напугает французских крестьян, являющихся «рьяными собственниками», и оттолкнет их от революции, он согласился и впредь печатать на страницах «Reforme» статьи Маркса и Энгельса. «... В конце концов, — заявил Флокон, — наши принципы настолько близки друг другу, что мы должны идти вместе...»2. Встреча с Бланом носила менее дружественный характер, что отчасти объяснялось его мелким тщеславием и претенциозностью. В отношениях с ним Энгельс вынужден был дер- жаться очень осторожной линии, стремясь сохранить тот, правда, непрочный союз, который установил с ним Маркс в 1843 г. Однако в письме 21 января 1848 г. Энгельс советовал Мар- ксу выступить с критикой теоретических взглядов Блана. За время пребывания Энгельса в Лондоне и Брюсселе в парижских общинах Союза ком- мунистов вновь возникли разногласия, приведшие к расколу. Воспользовавшись отсутствием Энгельса, сторонники Грюна и вейтлингианцы снова попытались взять верх в местных об- щинах. Целая община под влиянием грюнианско-прудонистской пропаганды «истинных со- циалистов» высказалась против коммунизма. Только два ее члена остались верны коммуни- стическим воззрениям. Остальные общины вступили в переговоры с исключенными первым конгрессом вейтлингианцами с целью объединения с ними. Центральный комитет, распола- гая информацией о парижских делах, вероятно от Энгельса, принял энергичные меры. Грю- нианская община была временно исключена из Союза, а другие парижские общины были строго предупреждены, чтобы они не вели дальнейших переговоров с вейтлингианцами, по- скольку вопрос об обратном приеме последних в Союз вправе решать только конгресс. «С Союзом, — писал Энгельс Марксу, — дело обстоит здесь плачевно. Никогда не встречал я подобной расхлябанности и такой мелочной взаимной зависти. Вейтлингианство и прудо- низм действительно являются наиболее совершенным выражением жизненных условий этих ослов, и против этого ничего не поделаешь. Одни из них — настоящие штраубингеры, ста- реющие обыватели, а другие — будущие мелкие буржуа»3. Энгельс надеялся, что как только прибудут документы второго конгресса, работа здесь снова оживится. Он продолжал вести революционную пропаганду среди немецких рабочих в Париже, поддерживал тесный контакт с членами Союза — 1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 27, стр. 106. 2 Там же. 3 Там же, стр. 108. рабочим П. Штумпфом и учителем Ф. Нёйбеком из Майнца, которые связали его с рабочими, недавно приехавшими в Париж. Однако пребывание Энгельса в Париже на этот раз было недолгим. В конце января 1848 г. он получил предписание французских властей в 24 часа покинуть столицу Франции и в тече- ние 3-х дней — пределы страны. Одним из поводов высылки Энгельса явилось его выступ- ление 31 декабря на новогоднем банкете немецких революционных эмигрантов с тостами революционного содержания. Эта полицейская акция вызвала возмущение французских демократов и социалистов. На страницах многих газет были опубликованы заметки с протестом против действий прави- тельства. 31 января 1848 г. Энгельс приехал в Брюссель. Поскольку некоторые французские газеты дали неправильную информацию о причинах его высылки из Франции, он выступил на соб- рании Демократической ассоциации 20 февраля 1848 г. с сообщением о преследовании не- мецких демократов французским правительством и привел некоторые подробности, касаю- щиеся его лично. Вслед за Энгельсом и другие ораторы привели много новых фактов поли- цейского произвола во Франции. Демократическая ассоциация заявила о солидарности с Эн- гельсом. После отъезда Энгельса из Брюсселя в конце декабря 1847 г. вся «Манифест работа над «Манифестом» легла на плечи Маркса. В конце ян- Коммунистической партии» варя 1848 г. он завершил окончательную редакцию этого произ- ведения и отослал рукопись в Лондон, в распоряжение Цен- трального комитета Союза коммунистов. «Манифест Коммунистической партии» встретил полное одобрение Центрального комитета и был отпечатан в феврале в небольшой лондон- ской типографии, принадлежавшей члену Союза коммунистов Бургхардту. Лучшие представители революционного пролетариата, его немногочисленный передовой отряд в лице Союза коммунистов, горячо откликнулись на выход «Манифеста Коммунисти- ческой партии». В апреле — мае 1848 г. в Лондоне на немецком языке появилось еще одно издание, а с 3 марта «Манифест» начал печататься на страницах демократического органа немецких эмиг- рантов в Лондоне — «Deutsche Londoner Zeitung». В том же году «Манифест Коммунистиче- ской партии» был переведен, правда, с некоторыми произвольными отступлениями от ори- гинала, социалистом-утопистом Иетреком на шведский язык и опубликован им под названи- ем «Голос коммунизма. Декларация Коммунистической партии». В «Манифесте» указывалось, что он «публикуется на английском, французском, немец- ком, итальянском, фламандском и датском языках»1 . Французское, итальянское и фламанд- ское издания 1848 г. до сих пор не обнаружены. В течение 1848— 1851 гг. «Манифест» не- однократно переводился на французский язык, но, вероятно, трудно было подыскать издате- ля. На датском языке его удалось опубликовать в 1848 г. благодаря усилиям датских членов общества «Братские демократы». В конце того же года вышло польское издание «Манифеста Коммунистической партии». В апреле 1848 г. Энгельс, находясь в Бармене, переводил это произведение на английский язык, но перевод, вероятно, не был закончен. Опубликован был английский перевод Элен Макфарлин в 1850 г. в чартистском журнале «Red Republican». «Манифест Коммунистической партии» возник в неразрывной связи с живой историей ра- бочего и социалистического движения. Маркс и Энгельс в «Манифесте» гениально обобщи- ли опыт борьбы рабочего класса, начиная с самых элементарных форм и кончая современ- ными им классовыми боями пролетариата. Вместе с тем «Манифест Коммунистической пар- тии» является итогом разработки Марксом и Энгельсом научного коммунизма к 1847 г., за- вершением периода формирования философии марксизма. Идеи, намеченные и разработан- ные Марксом и Энгельсом в предшествующих произведениях, получили в «Манифесте» ту законченную литературную форму, с которой они вошли в сознание миллионов людей. Строгая научная мысль творцов марксистского мировоззрения отлилась здесь в такие же строгие, чеканные формы. Марксизм отныне выступил как стройная научная теория революционного преобразова- ния мира. «Манифест» явился вдохновенной декларацией основных принципов революци- онного мировоззрения пролетариата, первым суммированным изложением того, что к этому времени было достигнуто в разработке всех трех составных частей марксизма: диалектиче- ского и исторического материализма, политической экономии, научного социализма. «Эта небольшая книжечка стоит целых томов: духом ее живет и движется до сих пор весь органи- зованный и борющийся пролетариат цивилизованного мира»2. В основе «Манифеста» лежит разработанный Марксом и Энгельсом диалектический и ис- торический материализм — мировоззрение партии рабочего класса. Основоположники мар- ксизма дали здесь научное, материалистическое объяснение основных законов развития об- щества, показали место и значение материального производства и экономических интересов, 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 423. 2 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 2, стр. 10. классов и классовой борьбы в историческом процессе, выяснили роль общественных над- строек — политических, правовых, философских, религиозных идей и соответствующих им организаций и учреждений. «Манифест Коммунистической партии» — это одновременно изложение научного миро- воззрения и первый программный документ марксизма. «В этом произведении, — писал В. И. Ленин, — с гениальной ясностью и яркостью обрисовано новое миросозерцание, последо- вательный материализм, охватывающий и область социальной жизни, диалектика, как наи- более всестороннее и глубокое учение о развитии, теория классовой борьбы и всемирно- исторической революционной роли пролетариата, творца нового, коммунистического обще- ства»1. Основная идея «Манифеста Коммунистической партии», указывал Энгельс, заключается в том, что «в каждую историческую эпоху преобладающий способ экономического производ- ства и обмена и необходимо обусловливаемое им строение общества образуют основание, на котором зиждется политическая история этой эпохи и история ее интеллектуального разви- тия... что в соответствии с этим вся история человечества (со времени разложения первобыт- ного родового общества с его общинным землевладением) была историей борьбы классов», что классовая борьба «в настоящее время достигла в своем развитии той ступени, когда экс- плуатируемый и угнетаемый класс — пролетариат — не может уже освободить себя от ига эксплуатирующего и господствующего класса — буржуазии, — не освобождая вместе с тем раз и навсегда всего общества от всякой эксплуатации, угнетения, классового деления и классовой борьбы»2. Вместе с тем были обнажены и глубокие противоречия буржуазного общества, разъедаю- щие его изнутри. Маркс и Энгельс показали, что капиталистическая система является систе- мой наемного рабства. Неизбежными спутниками капиталистического общества являются рост эксплуатации и нищеты рабочего класса, ожесточенная конкуренция и концентрация капиталов в руках немногих буржуа, экономические кризисы, разорение мелкой буржуазии и обострение классовой борьбы. В «Манифесте Коммунистической партии» дана беспощадная критика всех экономиче- ских и политических порядков и учреждений буржуазного общества: буржуазной собствен- ности, буржуазного государства, буржуазной семьи и брака. Особое внимание уделено раскрытию сущности буржуазного государства. Маркс и Эн- гельс сформулировали принципиальное 1 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 26, стр. 48. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 21, стр. 367. положение учения о государстве, гласящее, что «политическая власть в собственном смысле слова — это организованное насилие одного класса для подавления другого»1 . Буржуазное государство по существу своему представляет собой «комитет, управляющий общими дела- ми всего класса буржуазии»2. Твердо придерживаясь классового подхода, Маркс и Энгельс выясняют судьбу государст- ва при коммунизме. Они подчеркивают, что после того, как будут уничтожены классовые различия, а все производство сосредоточится в руках ассоциации индивидов, публичная власть потеряет свой политический характер. Маркс и Энгельс с исключительной силой показали, что буржуазное общество не оставля- ет между людьми никаких других связей, кроме голого эгоистического интереса, бессердеч- ного чистогана, что оно принижает личное достоинство людей в угоду капиталу. Эксплуата- цию в прежние эпохи, которая прикрывалась религиозными и политическими иллюзиями, патриархальными отношениями, буржуазия «заменила эксплуатацией открытой, бесстыдной, прямой, черствой»3. С появлением буржуазии связано возникновение и развитие современной крупной про- мышленности, образование мирового рынка, небывалое, поистине колоссальное развитие торговли, морского и сухопутного сообщений. Благодаря научно-техническому прогрессу, превращению плодов духовной деятельности отдельных наций во всеобщее достояние бур- жуазия вовлекла в цивилизацию даже самые отсталые страны. Менее чем за сто лет своего классового господства она создала такие грандиозные производительные силы, каких не могли создать все предшествующие поколения, вместе взятые. Однако подобно волшебнику, который уже не справляется с плодами своих собственных заклинаний, буржуазия все более утрачивает власть над созданными ею производительными силами, все более обнаруживает свою неспособность управлять ими. Этим производитель- ным силам перестают соответствовать буржуазные производственные отношения, отноше- ния капиталистической собственности. И это несоответствие проявляется, в частности, в пе- риодических торговых кризисах. Путь к разрешению противоречий капитализма Маркс и Энгельс видят в социальной ре- волюции пролетариата. Осуществить революционные преобразования, построить новое, бес- классовое общество призван тот класс, на который ложится всей своей тяжестью буржуазная система отношений с ее наглой и бездушной эксплуатацией. «Пролетариат, самый низший 1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 4, стр. 447. 2 Там же, стр. 426. 3 Там же. слой современного общества, не может подняться, не может выпрямиться без того, чтобы при этом не взлетела на воздух вся возвышающаяся над ним надстройка из слоев, образую- щих официальное общество»1 . Буржуазное производство, порабощающее рабочего, создает почву для организации про- летариата в класс, для развертывания его классовой борьбы. «Пролетариат проходит различ- ные ступени развития. Его борьба против буржуазии начинается вместе с его существовани- ем»2. «Манифест» прослеживает путь от первых стихийных выступлений, когда рабочие раз- бивали машины и поджигали фабрики, до более высоких форм борьбы, когда пролетариат уже сознает собственные интересы и понимает, кто его подлинный враг. Это уже не борьба отдельных разрозненных лиц против отдельных капиталистов, а борьба объединенного рабо- чего класса против самой системы буржуазных отношений. На этой ступени пролетариат вы- ступает уже как класс, его борьба есть борьба классовая, а «всякая классовая борьба есть борьба политическая»3. Нельзя не заметить, что в основе этого лаконичного анализа ступеней формирования и развития пролетариата лежат во многом те выводы, которые сделал Энгельс в книге «Поло- жение рабочего класса в Англии». Великая идея марксизма о всемирно-исторической роли пролетариата как могильщика ка- питализма и созидателя нового общества раскрывается в «Манифесте» как вывод, вытекаю- щий из всего учения Маркса и Энгельса о классовой борьбе. В «Манифесте Коммунистиче- ской партии» подчеркивается, что из всех классов буржуазного общества, противостоящих буржуазии, только пролетариат представляет собой действительно революционный класс. «У пролетариев нет ничего своего, что надо было бы им охранять, они должны разрушить все, что до сих пор охраняло и обеспечивало частную собственность»4. В «Манифесте Коммунистической партии» сделан дальнейший важный шаг в разработке учения о пролетарской партии. У коммунистов, говорится там, нет интересов, отдельных от интересов рабочего класса в целом. Но коммунисты не просто часть класса: они являются наиболее революционной, сознательной частью пролетариата, его авангардом. «Коммуни- сты... на практике являются самой решительной, всегда побуждающей к движению вперед частью рабочих партий всех стран, а в теоретическом отношении у них перед остальной мас- сой 1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 4, стр. 435. 2 Там же, стр. 431. 3 Там же, стр. 433. 4 Там же, стр. 434. пролетариата преимущество в понимании условий, хода и общих результатов пролетарского движения»1 . Эти классические положения марксизма о партии объективно направлены про- тив сектантской тенденции отрыва партии от класса, равно как против оппортунистического растворения партии в классе. Ближайшей целью коммунистов является «формирование про- летариата в класс, ниспровержение господства буржуазии, завоевание пролетариатом поли- тической власти»2. В «Манифесте Коммунистической партии» содержится важнейшая идея — идея диктату- ры пролетариата, хотя сам этот термин здесь еще не употребляется. По сравнению с предше- ствующими работами, в частности «Немецкой идеологией», Маркс и Энгельс делают новый шаг в разработке этой великой идеи. Они рассматривают господство пролетариата как целый исторический период социалистических преобразований общества и намечают пути осуще- ствления задач пролетарского государства. «Пролетариат использует свое политическое гос- подство для того, чтобы вырвать у буржуазии шаг за шагом весь капитал, централизовать все орудия производства в руках государства, т. е. пролетариата, организованного как господ- ствующий класс, и возможно более быстро увеличить сумму производительных сил»3. Побе- дивший пролетариат может по-разному действовать в различных странах. Однако в наиболее развитых странах почти повсюду могут и должны быть проведены следующие меры: центра- лизация в руках государства транспорта и кредита, конфискация имущества всех эмигрантов и мятежников, увеличение числа государственных фабрик, экспроприация государством зе- мельной собственности, соединение земледелия с промышленностью, содействие постепен- ному устранению различия между городом и деревней, обязательность труда для всех и т. д. Формулируя программные положения Коммунистической партии, Маркс и Энгельс ука- зывают, что отмена буржуазной собственности является важнейшей отличительной чертой коммунизма. «... Коммунисты, — писали они, — могут выразить свою теорию одним поло- жением: уничтожение частной собственности»4. Они решительно отмели буржуазную клеве- ту на коммунистов, будто коммунисты хотят уничтожить лично приобретенную, добытую своим трудом собственность. Коммунисты никого не лишают возможности присвоения про- дуктов, производимых обществом, они лишь отнимают возможность посредством этого при- своения эксплуатировать чужой труд. 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 437. 2 Там же, стр. 437—438. 3 Там же, стр. 446. 4 Там же, стр. 438. В скупых, лаконичных, полных глубокого содержания формулировках очерчены в «Ма- нифесте» величественные контуры коммунистического строя: «На место старого буржуазно- го общества с его классами и классовыми противоположностями приходит ассоциация, в ко- торой свободное развитие каждого является условием свободного развития всех»1 . В бесклассовом коммунистическом обществе не будет места для эксплуатации человека человеком, как и для угнетения одного народа другим. «В той же мере, в какой будет унич- тожена эксплуатация одного индивидуума другим, уничтожена будет и эксплуатация одной нации другой»2. В третьей главе «Манифеста» дан глубокий обзор различных направлений социалистиче- ской и коммунистической литературы. Резкой критике подвергаются феодальный социализм, мелкобуржуазный социализм, немецкий, или «истинный», социализм, которые объединяют- ся одной общей характеристикой — «реакционный социализм». Тут же вскрывается природа консервативного, или буржуазного, социализма, поборники которого в конечном счете желают упрочить существование буржуазного общества. В за- ключение главы Маркс и Энгельс кратко осветили основные черты и особенности, слабые стороны и достоинства различных течений критически-утопического социализма и комму- низма, оценивая их роль исторически, в зависимости от достигнутого уровня развития про- летариата и форм его классовой борьбы. В «Манифесте» содержатся важнейшие положения марксизма о тактике политической борьбы пролетариата. «Коммунисты борются во имя ближайших целей и интересов рабочего класса, но в то же время в движении сегодняшнего дня они отстаивают и будущность движе- ния»3. Коммунисты повсюду поддерживают всякое революционное движение, направленное против устарелых общественных и политических устоев. Они повсюду добиваются объеди- нения и соглашения между демократическими партиями. В «Манифесте Коммунистической партии» дано теоретическое обоснование важнейшего принципа рабочего движения и деятельности коммунистических партий — принципа проле- тарского интернационализма. Коммунистическая партия отстаивает коренные, общие инте- ресы всех пролетариев, не зависящие от их национальности. Выступая против лживой на- ционалистической фразеологии буржуазных идеологов, Маркс 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 447. 2 Там же, стр. 445. 3 Там же, стр. 458. и Энгельс заявили в «Манифесте»: «Рабочие не имеют отечества. У них нельзя отнять то, че- го у них нет»1. В. И. Ленин дал глубокое разъяснение этого вопроса. Он писал: «В «Коммунистическом Манифесте» сказано, что рабочие не имеют отечества. Справедливо. Но там сказано не только это. Там сказано еще, что при образовании на- циональных государств роль пролетариата несколько особая. Если брать первое положение (рабочие не имеют отечества) и забывать его связь со вторым (рабочие конституируются как класс национально, но не в том смысле, как буржуазия), то это будет архинеправильно»2. Пролетарский интернационализм означает первенствующую роль международного единства рабочих. «Манифест Коммунистической партии» кончается словами, звучащими как могучий и страстный призыв к боевому единству международного пролетариата: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». В предисловии к немецкому изданию «Манифеста Коммунистической партии» 1890 г. Эн- гельс заметил, что история этой книги в известной мере отражает историю современного ра- бочего движения с 1848 г. «В настоящее время, — писал Энгельс, — он несомненно является самым распространенным, наиболее международным произведением всей социалистической литературы, общей программой многих миллионов рабочих всех стран от Сибири до Кали- форнии»3. «Манифест Коммунистической партии» — первая подлинно научная программа междуна- родного пролетариата. Устами своего авангарда, тогда еще весьма немногочисленного, про- летариат возвестил миру свои цели и намерения, открыто заявил, что будет стремиться к ниспровержению всего существующего общественного строя, к Коммунистической Револю- ции. «Пролетариям нечего в ней терять кроме своих цепей. Приобретут же они весь мир»4. 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 444. 2 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 49, стр. 329. 3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 22, стр. 62. 4 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 459. Глава четвертая В ОГНЕ РЕВОЛЮЦИЙ 1848 — 1849 ГОДОВ В деятельности самого Маркса и Энгельса период их участия в мас- совой революционной борьбе 1848— 1849 года выделяется, как цен- тральный пункт. В. И. Ленин Выход «Манифеста Коммунистической партии» совпал с побе- Начало революционной бури дой революции во Франции. 22—24 февраля 1848 г. восстав- шие парижские рабочие, к которым присоединились и другие слои народа, низвергли монархию Луи-Филиппа и провозгласили республику. Революционная буря захватила также другие страны. В январе 1848 г. вспыхнуло восста- ние на юге Италии. Волна революции распространилась на германские государства. 13 марта 1848 г. победило восстание в столице Австрии — Вене, 18 марта — в прусской столице — Берлине, а 18—22 марта народ Милана изгнал австрийскую армию Радецкого. К власти пришла либеральная буржуазия. Однако, хотя перед революциями стояли буржуазно- демократические задачи, в отличие от Великой французской буржуазной революции в рево- люционных битвах 1848 г. важную роль уже играл пролетариат. Под влиянием событий во Франции развернулось движение за провозглашение республи- ки и в Бельгии, где в это время находился Энгельс. В корреспонденции, опубликованной в газете «Northern Star», Энгельс живо рисует обстановку в бельгийской столице 25 февраля: «В тот вечер Брюссель был охвачен всеобщим беспокойством и возбуждением. Ходили вся- кого рода слухи, но ничему no-настоящему не верили. Вокзал был полон народа: в толпе бы- ли представители всех классов, с нетерпением ожидавшие новостей. Присутствовал сам французский посол, бывший маркиз де Рюминьи. В половине первого ночи прибыл поезд, привезший славные известия о происшедшей в четверг революции, и вся масса людей про- кричала в едином внезапном порыве энтузиазма: «Vive la Republique!»1 . Новость быстро об- летела весь город»2. Горячо приветствуя революцию во Франции, Энгельс писал в «Deutsche-Brusseler- Zeitung» 27 февраля 1848 г.: «Буржуазия совершила свою революцию: она свергла Гизо и вместе с ним покончила с безраздельным господством крупных биржевиков. Но теперь, в этом втором акте борьбы, уже не одна часть буржуазии противостоит другой: теперь буржуа- зии противостоит пролетариат... Благодаря этой победоносной революции французский про- летариат вновь оказался во главе европейского движения. Честь и слава парижским рабочим! Они дали толчок всему миру, и этот толчок почувствуют все страны, одна за другой; ибо по- беда республики во Франции означает победу демократии во всей Европе»3. Совместно с Марксом Энгельс энергично способствовал развитию революционного дви- жения в Бельгии, используя, в частности, Демократическую ассоциацию. Уже в первые дни Демократическая ассоциация возглавила революционные выступления за установление в стране республиканского строя. 27 февраля Комитет Демократической ас- социации решил собираться ежедневно, а также потребовал от муниципального совета воо- ружения рабочих и ремесленников, а не только буржуазной гвардии. Вместе с тем Демокра- тическая ассоциация стала и сама закупать оружие для рабочих за счет добровольных взно- сов. Одним из первых эту инициативу поддержал Маркс — он передал Ассоциации часть только что полученного отцовского наследства. — «Да здравствует республика!» — Ред. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 502. 3 Там же, стр. 500. Почти все немецкие рабочие в Брюсселе — члены Союза коммунистов — входили в Де- мократическую ассоциацию и присутствовали на всех ее собраниях. Они, писал Энгельс, да- ли понять, «что в час опасности не оставят своих бельгийских собратьев»1 . Одновременно Маркс, Энгельс и их сторонники уделяли большое внимание развитию ре- волюционных событий в Германии. Типография «Deutsche-Brusseler-Zeitung» печатала лис- товки и другую нелегальную литературу, которая в большом количестве направлялась в раз- личные части Германии. Маркс и Энгельс старались помочь членам Союза коммунистов в Кёльне, Бадене и других местах возглавить революционное движение. Арестованный в конце февраля 1848 г. бельгийской полицией В. Вольф не счел нужным скрывать, что он и его дру- зья главное внимание обращали на Германию, в особенности на Рейнскую провинцию, где они проводили весьма активную пропаганду. В связи с началом революции на континенте лондонский ЦК Союза коммунистов принял решение о передаче своих полномочий Брюссельскому окружному комитету Союза. Члены ЦК считали, что в этот ответственный период во главе Союза должны стоять Маркс и Эн- гельс. Немедленно по получении из Лондона этого решения в Брюсселе был конституирован новый ЦК Союза коммунистов во главе с Марксом. В состав ЦК вошел и Энгельс. Однако брюссельскому ЦК не удалось развернуть свою деятельность. Бельгийское королевское правительство, растерявшееся в первые дни народного возбуж- дения в стране, воспользовалось нерешительностью бельгийских буржуазных демократов и перешло в наступление. Оно привело войска в состояние боевой готовности и стало распро- странять провокационные слухи, будто стремление установить республику в Бельгии исхо- дит от иностранцев, главным образом от немецких рабочих и демократов. Под ударом оказа- лись в первую очередь активные деятели Союза коммунистов. Многие из них были аресто- ваны или высланы. Энгельса полиция не решалась выслать, так как лишь недавно выдала ему паспорт, но зато подвергла преследованиям Маркса. 3 марта Маркс получил приказ по- кинуть страну в двадцать четыре часа. При сложившейся обстановке нужно было решить дальнейшую судьбу Центрального ко- митета. 3 марта 1848 г. на квартире у Маркса состоялось заседание этого комитета. На Мар- кса была возложена задача образовать в Париже новый Центральный комитет. Не успели ра- зойтись участники заседания, как нагрянула полиция, которая произвела обыск и арестовала Маркса, 1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 4, стр. 504. а затем и его жену. После 18-часового пребывания в тюрьме Маркс был вынужден немед- ленно покинуть Бельгию: 5 марта 1848 г. он приехал в Париж, куда вскоре последовала и его семья. После отъезда Маркса руководителем брюссельского округа Союза коммунистов факти- чески стал Энгельс. Он организовал кампанию протеста против высылки Маркса, в частно- сти, напечатал в газете «Northern Star» открытое письмо, разоблачавшее гнусные приемы бельгийской полиции. Энгельс воспользовался знакомством с видными демократами, чтобы побудить их также выступить в прессе и сделать запросы в палате депутатов. Правительство в конце концов было вынуждено уволить полицейского чиновника, виновного в проведении обыска и аресте Маркса. Из Брюсселя Энгельс поддерживал подпольные связи с революци- онными силами Германии. Одновременно он вел работу среди недавно принятых членов Союза. Энгельс стремился в революционный Париж. Он был введен заочно в образованный там Марксом новый Центральный комитет Союза коммунистов. Помимо них туда вошли К. Шаппер (секретарь), В. Вольф, И. Молль, Г. Бауэр и К. Валлау. Однако из-за денежных за- труднений Энгельс некоторое время еще оставался в Брюсселе. И только в двадцатых числах марта он, наконец, переехал в Париж. Париж переживал, по выражению Энгельса, короткую пору В революционном «упоения медовым месяцем республики»1. Все напоминало о Париже недавней победе народа. Из бесед с Флоконом — бывшим редактором «Reforme», а теперь членом временного пра- вительства, а также из газет и личных наблюдений Энгельс смог составить представление о политическом положении во Франции. Крупные буржуа и рабочие, сообщает он своему род- ственнику Эмилю Бланку, прямо противостоят друг другу, мелкие буржуа играют жалкую, посредническую роль, а само временное правительство проявляет сильные колебания, под- дается влиянию крупной буржуазии. С одной стороны, правительство вынуждено давать ра- бочим обещания, а с другой — не может выполнить эти обещания, так как не имеет мужест- ва осуществить революционные мероприятия, направленные против крупной буржуазии. По приезде в Париж Энгельс много внимания уделяет деятельности в Центральном коми- тете Союза коммунистов. Он становится членом правления, одним из фактических руково- дителей Клуба немецких рабочих. Это объединение было создано Центральным комитетом Союза коммунистов в первой половине 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 5, стр. 501. марта 1848 г. в противовес Немецкому демократическому обществу, во главе которого стоя- ли мелкобуржуазные деятели — популярный немецкий поэт Г. Гервег, А. Борнштедт и дру- гие. Клуб немецких рабочих представлял собой открытую арену парижских тайных общин Союза коммунистов. В начале апреля 1848 г. он уже насчитывал четыреста членов. Членами Клуба являлись рабочие, преимущественно портные и сапожники. Главными материалами для пропаганды среди них являлись программные и тактические документы Союза коммуни- стов, составленные Марксом и Энгельсом. Клуб помещался в центре Парижа, на улице Сен- Дени, в кафе Пикар. Клуб немецких рабочих вел решительную борьбу против выдвинутого Гервегом, Борнш- тедтом и другими руководителями Немецкого демократического общества авантюристского плана экспортареволюции в Германию силами специально созданного вооруженного легио- на из находившихся во Франции немецких эмигрантов и рабочих. Маркс и Энгельс реши- тельно выступили против этого плана, против бессмысленной и вредной игры в революцию. Временное правительство, заинтересованное в отъезде иностранных революционных ра- бочих из Франции, заявило о своей готовности материально поддержать немецкий легион. Министр иностранных дел Ламартин, лицемерно высказывавшийся за идею создания ино- странных легионов, в действительности думал лишь о том, чтобы любым путем избавиться от революционных рабочих-эмигрантов, которых уже поджидали на границе Франции воо- руженные силы монархических правительств. Тем не менее мелкобуржуазные вожаки Демократического общества встречали в штыки разумные предостережения, демагогически обвиняли Маркса и Энгельса в трусости и стрем- лении навязать всем свое мнение. Борьба Маркса и Энгельса против игры в революцию имела большое значение и для дея- тельности Союза коммунистов в других странах. Под влиянием сторонников авантюрист- ской тактики находились некоторые члены Союза не только во Франции, но и в Англии, Бельгии и Швейцарии. Даже такой близкий Марксу и Энгельсу деятель, как Веерт, в первые дни революции оказался увлеченным идеями Гервега. Их поддерживали одно время Шаппер и другие члены Союза в Париже и Лондоне. Только благодаря терпеливой и настойчивой разъяснительной работе Маркса и Энгельса большинство членов Союза оказалось в стороне от этих затей. Критика авантюристских планов имела принципиальное значение для всего последующего международного рабочего и коммунистического движения. С первого дня пребывания в революционной Франции Маркс и Энгельс стремились укре- пить связи с деятелями французского демократического и коммунистического движений. Они продолжали поддерживать отношения с лидерами партии «Reforme» (Флоконом, Бла- ном), а также с Этьенном Кабе и другими активными участниками французского коммуни- стического движения. Для развенчания в глазах французских социалистов и рабочих Немецкого демократиче- ского общества Маркс и Энгельс решили использовать газету Кабе. «Гражданин Кабе! — писали они. — Обращаемся к Вам с просьбой поместить прилагаемое заявление в ближай- шем номере «Populaire». Дело идет о том, чтобы не возлагать на коммунистическую партию ответственности за предприятие и образ действий, которые уже успели пробудить среди час- ти немецкой нации старые национальные и реакционные предрассудки против французского народа. Союз немецких рабочих [имеется в виду Союз коммунистов. — Ред.], объединение различных рабочих обществ во всех странах Европы, в которое входят также гг. Гарни и Джонс, вожди английских чартистов, целиком состоит из коммунистов и открыто объявляет себя коммунистическим; так называемое Немецкое демократическое общество в Париже по самой своей сути является антикоммунистическим, поскольку оно заявляет, что не признает антагонизма и борьбы между классом пролетариев и классом буржуазии. Таким образом, речь идет о выступлении, о заявлении в интересах коммунистической партии, и это позволя- ет нам рассчитывать на Вашу любезность»1. Это обращение свидетельствовало о том, что тогда Маркс и Энгельс еще рассматривали Кабе как своего союзника. Однако этот союз не был прочным. В вопросах политической так- тики Кабе как до, так и в период революции 1848 г. в основном следовал за мелкобуржуаз- ной партией «Reforme» и разделял все ее колебания, которые послужили одной из причин поражения французского пролетариата в июне 1848 г. Поэтому в последующий период, осо- бенно после июньского восстания, связи основоположников марксизма с Кабе, Флоконом и другими фактически оборвались. Из всех направлений французского социализма и коммунизма наибольшей поддержкой Маркса и Энгельса пользовалось крайнее левое направление во главе с Огюстом Бланки. По- следний был известен как коммунист-утопист, организатор заговорщического Общества времен года и восстания 12 мая 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 6, стр. 613. 1839 г. Во время революции 1848 г. он примыкал к пролетарскому движению. Не разделяя утопических взглядов и заговорщической тактики Бланки и бланкистских обществ, Маркс и Энгельс поддерживали это направление, поскольку оно в известной мере выражало интересы тогдашнего французского пролетариата, пробуждало недоверие к дейст- виям временного правительства. Главную свою задачу основоположники марксизма теперь видели в том, чтобы вооружить немецких коммунистов программой действий, четко определяющей линию пролетариата в демократической революции. В двадцатых числах марта Маркс и Энгельс разработали «Тре- «Требования бования Коммунистической партии в Германии», принятые Цен- Коммунистической партии в Германии» тральным комитетом Союза коммунистов как руководящий про- граммный документ. В этом документе был сформулирован ряд первоочередных революционно- демократических требований, претворение которых в жизнь обеспечило бы доведение до конца буржуазно-демократической революции в Германии. С последовательно революционных позиций Маркс и Энгельс доказывали необходимость ликвидации политической и экономической раздробленности Германии, создания единой, неделимой республики, всеобщего вооружения народа, полного отделения церкви от госу- дарства, всеобщего бесплатного народного образования, безвозмездного освобождения кре- стьян от феодальных повинностей и помещичьей кабалы. Важное условие прогрессивного развития Германии Маркс и Энгельс видели в коренных преобразованиях экономики, подготавливающих будущий переход к социалистической ре- волюции. Предусматривались: передача в руки государства всех средств транспорта и пре- доставление их в безвозмездное распоряжение неимущего класса; учреждение вместо част- ных банков государственного банка и на этой основе подрыв господства крупных финанси- стов, регулирование кредитного дела в интересах всего народа; обращение в собственность государства земельных владений государей и прочих феодальных имений, всех рудников, шахт и т. д. и ведение на национализированных землях крупного земледелия в интересах всего общества на основе современной пауки; установление справедливой системы налого- обложения, учреждение национальных мастерских. Основной силой, способной осуществить «Требования Коммунистической партии в Гер- мании», Маркс и Энгельс считали трудящиеся классы. «В интересах германского пролета- риата, мелкой буржуазии и мелкого крестьянства, — говорится в заключительном абзаце, — со всей энергией добиваться проведения в жизнь указанных выше мероприятий. Ибо только с их осуществлением миллионы, которые до сих пор экс- плуатировались в Германии небольшим числом лиц и которых будут пытаться и впредь дер- жать в угнетении, смогут добиться своих прав и той власти, какая подобает им как произво- дителям всех богатств»1. Этот исторический документ является результатом изучения опыта буржуазных револю- ций, в особенности Великой французской революции, а главное — практики рабочего, демо- кратического и социалистического движений Англии, Франции и Германии 40-х годов. В «Требованиях Коммунистической партии в Германии» общие положения и принципы «Ма- нифеста Коммунистической партии» нашли конкретное воплощение в соответствии со спе- цифическими условиями Германии того времени. «Требования Коммунистической партии в Германии» были опубликованы в конце марта в Париже отдельной листовкой, а в начале апреля напечатаны во многих демократических га- зетах Германии. В период революции этот документ неоднократно перепечатывался и обсу- ждался на собраниях рабочих союзов и их руководящих органов. Высокую оценку получили «Требования» у членов Союза коммунистов. Так, один из них писал: «Они представляют собой цельную программу самостоятельной политики, и притом такой энергичной, дальновидной и всеобъемлющей политики, которая одна только способна сделать Германию могущественной и процветающей и проложить путь грядущему поколе- нию для перехода к коммунистическому общественному устройству»2. «Требования Комму- нистической партии в Германии» имели важное значение не только в ходе германской рево- люции 1848—1849 гг., но и в последующий период. В 1885 г. Энгельс отмечал, что по этому документу «многие и в настоящее время могут еще кое-чему научиться»3. В начале апреля 1848 г. Энгельс вместе с Марксом и груп- Возвращение в Германию. пой ближайших соратников направился в Германию, чтобы Рождение новой газеты принять непосредственное участие в германской револю- ции. По дороге в Кёльн Маркс и Энгельс остановились в Майнце, где обсудили с местными членами Союза коммунистов дальнейшие мероприятия по укреплению Союза, по организа- ции и объединению рабочих союзов. 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 5, стр. 3. 2 Союз коммунистов — предшественник I Интернационала, стр. 189—190. 3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 225. В результате мартовской революции абсолютизм в большинстве немецких государств был подорван. К власти пришла либеральная буржуазия, которая, однако, напуганная революци- онными действиями французского пролетариата и страшась массовых революционных вы- ступлений рабочего класса самой Германии, стала ценой всяческих уступок искать соглаше- ния с феодально-реакционной кликой. Буржуазия стремилась с самого начала не допустить широкого размаха революции. Что касается лидеров мелкобуржуазных демократов, то они, продолжая оставаться в пле- ну абстрактно-идеалистической фразеологии, не могли, естественно, указать народу реаль- ный путь осуществления его коренных требований. Они не понимали необходимости рево- люционной диктатуры народа, настоятельной потребности в установлении единой и недели- мой Германской республики, проявляли нерешительность и трусость там, где требовались революционная отвага и готовность к действию. Однако демократический лагерь, к которому примыкали многие рабочие и революцион- ные элементы крестьянства, в целом представлял еще революционную силу. Ее необходимо было укреплять, консолидируя пролетарское крыло демократии, освобождая его из-под влияния мелкобуржуазных лидеров. Маркс и Энгельс исходили из того, что в экономически и политически отсталой Герма- нии, где пролетариат еще крайне слаб, где революция сделала лишь первые успехи, комму- нисты на первых порах должны добиваться последовательного осуществления демократиче- ских требований. Эту линию Энгельс сформулировал еще в 1847 г. в полемике против Гейн- цена. Немногочисленный Союз коммунистов, недостаточно тесно связанный с широкими слоями немецких рабочих, был не в состоянии выполнять роль массовой пролетарской пар- тии. Германский пролетариат, только формировавшийся, неорганизованный, еще не был способен создать такую партию. Поэтому Маркс и Энгельс сочли необходимым примкнуть к существующему демократи- ческому движению, возглавить его передовой, фактически пролетарский фланг и толкать это движение вперед. Иначе, писал впоследствии Энгельс, «нам не оставалось бы ничего друго- го, как проповедовать коммунизм в каком-нибудь мелком захолустном листке и вместо большой партии действия основать маленькую секту. Но для роли проповедников в пустыне мы уже не годились: для этого мы слишком хорошо изучили утопистов и не для этого соста- вили мы свою программу»1. 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 16. В конце мая 1848 г. Маркс и Энгельс вступили в кёльнское Демократическое общество и рекомендовали своим сторонникам — членам Союза коммунистов — наряду с деятельно- стью в рабочих союзах принимать активное участие в демократических обществах. Этот со- вет встретил живой отклик. Так, В. Вольф сначала сотрудничал в бреславльском, а затем кёльнском демократических обществах; также поступили Шаппер в Висбадене, потом в Кёльне, Вейдемейер в Хамме, Штумпф и Клусс в Майнце, Веерт в Кёльне и многие другие члены Союза коммунистов в различных частях Германии. Для проведения тактической линии Маркса и Энгельса предназначалась и создаваемая ими новая ежедневная политическая газета. Еще в Париже они пришли к выводу о необходимости создания такой газеты. 26 марта 1848 г. Энгельс писал Э. Бланку: «... Мы собираемся снова издавать «Rheinische Zeitung»», — а через пару дней сообщал ему, что его (Бланка) подписка на газету «зарегистрирована»1. Уже в использовании старого названия газеты угадывалось намерение не превращать ее в чисто коммунистический орган. Это полностью отвечало намеченной Марксом и Энгельсом тактике. По приезде в Кёльн они немедленно приступили к подготовке издания газеты. Главная трудность заключалась в обеспечении необходимой материальной базы. Нужно было обра- щаться к радикальным буржуа, а они, напуганные революционными событиями во Франции, занимали в лучшем случае весьма умеренные позиции. Распространение акций газеты яви- лось нелегкой задачей. К ней были привлечены эмиссары Центрального комитета Союза в различных частях Германии. С этой же целью и Энгельс в середине апреля направился в Бармен, Эльберфельд и другие города Рейнской провинции. Барменские буржуа с тревогой следили за деятельностью Энгельса. Местные филистеры распускали слухи, будто Энгельс собирается немедленно объявить Бармен республикой. «Весь Бармен ждет, что я буду делать, — писал Энгельс Э. Бланку. — ... К. и А. Э[рменов] явно в дрожь бросило, когда я сегодня появился в их конторе. Конечно, я ни во что не вме- шиваюсь, а спокойно выжидаю событий»2. Стремясь распространить побольше акций новой газеты, Энгельс посещает в Бармене и Эльберфельде своих сверстников. Многие из тех, кто раньше слыл демократом и даже со- циалистом, теперь, став фабрикантами, полностью отреклись от прежних взглядов. Для того чтобы убедить таких людей подписаться на 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр. 421, 423. 2 Там же, стр. 426. акции, Энгельсу пришлось, как он говорил, затратить немало прекрасных слов, пустить «в ход всевозможную дипломатию»1 . «Суть дела в том, — писал он, — что даже эти радикаль- ные буржуа в Бармене видят в нас своих главных врагов в будущем и не хотят давать нам в руки оружие, которое мы могли бы очень скоро повернуть против них самих»2. Тщетной оказалась попытка Энгельса привлечь к финансированию газеты своего отца, за- интересовав его коммерческой стороной дела. «От моего старика, — писал он Марксу, — совершенно ничего нельзя добиться. Для него даже «Kolnische Zeitung» является средоточи- ем всякой крамолы, и вместо тысячи талеров он охотнее послал бы в нас тысячу картечных пуль»3. Однако Энгельсу все же удалось распространить некоторое количество акций в Бар- мене. 6 мая к Энгельсу приехал на несколько дней Маркс вместе с Веертом. Они обсуждали вопросы, связанные с изданием газеты и с деятельностью Союза коммунистов. Ознакомившись с состоянием рабочего движения в Бармене, Энгельс увидел, что оно но- сило еще незрелый характер. Рабочие выражали протест в самой элементарной форме; лишь в последнее время они стали создавать первые экономические объединения — кассы взаи- мопомощи и построенные на цеховом принципе профсоюзы. 20 мая Энгельс вернулся в Кёльн, чтобы начать свою деятельность в качестве одного из редакторов новой газеты. «Neue Rheinische Zeitung. Organ der Demokratie» — так назвали Маркс и Энгельс создан- ную ими газету. 1 июня 1848 г., на месяц раньше намеченного срока, вышел ее первый но- мер. Как и Маркс, Энгельс был душой «Neue Rheinische Zeitung». Враг прекраснодушных фраз и инертности, исключительно энергичный и решительный, он как бы воплощал в себе боевой ритм газеты. В первый период существования нового печатного органа Маркс, помимо общего полити- ческого руководства газетой, был занят организационной работой, поэтому писал сравни- тельно мало. Значительная часть передовых статей, политических обзоров и других важных материалов принадлежала Энгельсу. Ему приходилось исполнять обязанности главного ре- дактора во время отсутствия Маркса. Блестящее знание языков позволяло Энгельсу следить за французской, английской, итальянской, испанской, бельгийской и датской прессой. Он всегда был в курсе политической жизни многих стран Европы. 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр. 119. 2 Там же. 3 Там же. Маркс поражался необыкновенной работоспособности друга, с восторгом отзывался о его блестящем журналистском таланте, умении быстро откликаться на самые разнообразные со- бытия. «... Он — настоящая энциклопедия, — писал Маркс об Энгельсе, — работоспособен в любое время дня и ночи, трезвый и навеселе, пишет и соображает быстро, как черт...»1 . Газета просуществовала всего один год, но Энгельс за это время написал свыше сотни статей и корреспонденции на самые различные темы. Ему принадлежат большие серии ста- тей о Франкфуртском парламенте, о национальном движении в Польше, о согласительных дебатах в прусском Национальном собрании в Берлине, об июньском восстании парижских рабочих, о шлезвиг-гольштейнском вопросе, о революционной борьбе в Италии и положении в Швейцарии, о внешней политике Германии, о восстаниях в Южной Германии и революци- онной войне в Венгрии. Маркс и Энгельс привлекли в состав редакции лучшие интеллектуальные силы Союза коммунистов: Вильгельма Вольфа, Георга Веерта, Эрнста Дронке и Фердинанда Вольфа. Не- сколько позднее в редакцию вошел известный немецкий революционный поэт — Фердинанд Фрейлиграт. «Neue Rheinische Zeitung», хотя и называлась органом демократии, в действительности была руководящим органом зарождающейся пролетарской партии в Германии. Об этой газе- те В. И. Ленин писал в 1914 г., что она остается «лучшим, непревзойденным органом рево- люционного пролетариата»2. Выработанная Марксом и Энгельсом тактическая линия про- Тактические летариата в буржуазно-демократической революции не сразу расхождения в Союзе коммунистов была понята и принята всеми членами Союза коммунистов. Руководителям Союза пришлось отстаивать эту линию в упорной борьбе, с одной стороны, с сектантской позицией А. Готшалька, с другой — с ре- формистскими и соглашательскими действиями С. Борна. Готшальк, по профессии врач, был принят в Союз коммунистов еще до революции 1848 г. Благодаря врачебной практике он пользовался широкой известностью среди бедноты Кёльна. Его популярность еще больше возросла после того, как он и другие члены общины Союза организовали 3 марта 1848 г. демонстрацию рабочих к кёльнскому магистрату. Вскоре он возглавил Кёльнский рабочий союз. Крайне честолюбивый, упоенный выпавшей на его долю неожиданной славой, 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 28, стр. 505. 2 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 26, стр. 83. Готшальк стал вести себя, как пророк и «рабочий вождь». С самого начала существования Рабочего союза он стремился противопоставить политику этой организации той линии, кото- рую проводили Маркс и Энгельс в Центральном комитете Союза коммунистов. Разделяя идеи «истинного социализма» М. Гесса, а также сектантскую тактику Вейтлинга, Готшальк игнорировал объективные исторические задачи буржуазно-демократической революции, не понимал значения борьбы рабочего класса за демократию. Не имея весомых аргументов, Готшальк позволял себе прямые клеветнические выпады против «Neue Rheinische Zeitung». Маркс и Энгельс систематически критиковали неверные взгляды и сектантские установки Готшалька, разъясняли революционную тактику рабочего класса. На заседании кёльнской общины Союза коммунистов 11 мая 1848 г. они потребовали от Готшалька отказа от его не- правильной позиции. В ответ на это Готшальк, уже давно тяготившийся контролем общины, заявил о выходе из Союза коммунистов. Другим противником тактики Маркса и Энгельса был член Союза коммунистов С. Борн. Вскоре после начала революции он создал Центральный комитет берлинских рабочих, пре- образованный затем в «Рабочее братство», объединившее рабочие союзы ряда городов Гер- мании. В письме к Марксу от 11 мая 1848 г. Борн хвастался, что стоит во главе рабочего движения, что буржуа доверяют его организаторским способностям и используют его для посреднических услуг, что даже прусский министр торговли вступил с ним в контакт1. Борн не уделял внимания восстановлению и укреплению берлинских общин Союза коммунистов. На документах «Рабочего братства» были заметны следы своеобразного экономизма и со- глашательства. Характеризуя впоследствии позицию Борна, Энгельс писал: «В официальных публикациях его «Братства» попадается ... пестрое смешение взглядов «Коммунистического манифеста» с цеховыми воспоминаниями и пожеланиями, с обрывками взглядов Луи Блана и Прудона, с защитой протекционизма и т. д., — одним словом... желание всем угодить. В осо- бенности занималось «Братство» организацией стачек, профессиональных союзов, коопера- тивных товариществ, забывая, что задача состояла прежде всего в том, чтобы путем полити- ческой победы завоевать себе сначала такую почву, на которой только и возможно прочное осуществление таких вещей»2. Подобно Готшальку Борн стремился сохранить полную независимость своей организации от Союза коммунистов. 1 См. Der Bund der Kommunisten. Bd. 1, S. 783—784. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 227—228. Деятельность Борна выражала, как отмечал В. И. Ленин, намечавшуюся тогда в рабочем движении Германии оппортунистическую тенденцию соглашательства с буржуазией. Ленин писал «о двух тенденциях в рабочем движении 1848 года в Германии, тенденции Борна (сродни нашим «экономистам») и тенденции марксистской»1. Естественно, что позиция Борна осуждалась Марксом и Энгельсом, их соратниками. Кри- тические замечания в адрес Борна встречаются в письмах В. Вольфа, Э. Дронке. Однако тот факт, что «Рабочее братство» объединяло в своих рядах многочисленные рабочие союзы и организовывало их для отстаивания классовых интересов пролетариата, имел положительное значение. Поэтому, например, «Neue Rheinische Zeitung» опубликовала без комментариев подготовленную Борном программу к берлинскому рабочему конгрессу. Правда, когда ту- ринская либеральная газета «La Concordia» попыталась отождествить эту программу с лини- ей «Neue Rheinische Zeitung», редакция последней разъяснила, что «Concordia» «приняла программу, составленную комиссией по созыву рабочего конгресса, а нами лишь воспроиз- веденную, за нашу собственную программу»2. Считаясь с тогдашним уровнем немецкого рабочего движения, Маркс и Энгельс избегали открытого разрыва с Готшальком и Борном. Открытый и полный разрыв в тех условиях мог нанести ущерб рабочему движению. Их газета выступила в защиту Готшалька, когда тот в июле был арестован кёльнскими властями. Борн продолжал оставаться берлинским коррес- пондентом «Neue Rheinische Zeitung». В противоположность сектантам и оппортунистам Маркс и Энгельс считали, что немец- кие рабочие должны прежде всего завоевать себе условия, необходимые для самостоятель- ной организации в массовую партию, в частности, свободу печати, союзов и собраний. Необ- ходимо было развернуть всенародную борьбу за демократию, а для этого малочисленное тайное объединение явно не подходило. «... С того момента, как исчезли причины, которые делали необходимым тайный Союз, — писал впоследствии Энгельс, — и самый тайный Со- юз, как таковой, потерял всякое значение. И это меньше всего могло удивить тех, кто только что освободил этот самый тайный Союз от последних остатков заговорщического характе- ра»3. Вопрос о характере дальнейшей деятельности Союза коммунистов в Германии стал пред- метом горячих споров в Центральном комитете. К. Шаппер и И. Молль, которые оконча- 1 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 11, стр. 131. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 5, стр. 271. 3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 227. тельно еще не освободились от влияния традиций Союза отверженных и Союза справедли- вых, считали целесообразным сохранить прежнюю тайную организацию. В конце концов одержала верх точка зрения Маркса и Энгельса: чтобы подготовить почву для создания мас- совой пролетарской партии, члены Союза коммунистов должны сделать основной упор на активное участие в деятельности открытых рабочих союзов и демократических обществ. Ввиду различия условий в разных частях Германии Центральный комитет Союза коммуни- стов, как отмечал позднее Энгельс, был способен давать лишь общие указания, а это удобнее было осуществлять через «Neue Rheinische Zeitung». Таким образом, редакция газеты, куда входило большинство членов Центрального комитета, стала фактически идейным руководя- щим центром Союза коммунистов. Настраницах «Neue Rheinische Zeitung» Маркс и Энгельс форму- Программа «Neue Rheinische лировали политическую программу, разрабатывали стратегию и Zeitung» тактику пролетариата в буржуазно-демократической революции. Одной из главных задач газеты было разоблачение контрреволю- ционной роли немецкой крупной буржуазии, критика непоследовательности и трусости мел- кой буржуазии. «Крупная буржуазия, — писал Энгельс в «Neue Rheinische Zeitung», — антиреволюцион- ная с самого начала, заключила оборонительный и наступательный союз с реакцией из стра- ха перед народом, то есть перед рабочими и демократической буржуазией»1 . Под демократи- ческой буржуазией он подразумевал крестьянство и мелкобуржуазные слои в городе. Маркс и Энгельс в то же время критиковали лидеров немецкой мелкой буржуазии за их колебания и нерешительность, за их уступки либеральной буржуазии. Представители мелко- буржуазной демократии широковещательными декларациями и пышными речами в открыв- шихся в мае 1848 г. общегерманском Франкфуртском парламенте и прусском Национальном собрании только усыпляли народ. Возникла серьезная угроза для дальнейшего развития гер- манской революции. «Neue Rheinische Zeitung» с первых же дней своего существования предупреждала немец- кий народ об этой опасности, стремилась побудить мелкобуржуазных демократов, представ- лявших народные массы в национальных собраниях на местах, к более решительным дейст- виям. В осуществлении этой линии газеты исключительно большую роль сыграл Энгельс. 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 5, стр. 64. В своих статьях Энгельс резко критиковал деятельность общегерманского Национального собрания во Франкфурте-на-Майне и прусского Национального собрания в Берлине, едко высмеивая эти говорильни, где адвокаты, профессора и другие краснобаи либеральной бур- жуазии упражнялись в бесплодном словопрении. Он наглядно показал, что заседавшие в Со- браниях представители буржуазии оставили в неприкосновенности старый дворянско- бюрократический государственный аппарат и старую армию; они ничего не сделали для то- го, чтобы придать своим постановлениям силу закона. За это же Энгельс беспощадно биче- вал и прусское правительство Кампгаузена, состоявшее из представителей либеральных дво- рян и либеральных буржуа. «Neue Rheinische Zeitung» вскрыла лицемерный и куцый характер аграрных реформ, на- меченных в законопроектахпрусского либерально-буржуазного правительства, и потребова- ла немедленной полной и безвозмездной отмены феодальных повинностей. Весной 1849 г. газета прямо поставила вопрос о конфискации и раздроблении части крупных феодальных поместий в пользу малоземельных и безземельных крестьян, а также о возвращении крестья- нам тех сумм, которые им приходилось уплачивать помещикам в виде выкупа в течение де- сятилетий. Крестьянской проблеме была посвящена серия замечательных статей В. Вольфа «Силезский миллиард», которая привлекла к себе громадный интерес читателей, в особенно- сти крестьян. Уже после первого номера «Neue Rheinische Zeitung», где в статье Энгельса «Франкфурт- ское собрание», а также в других материалах была дана резкая критика либеральной буржуа- зии, значительная часть буржуазных акционеров газеты отказала ей в дальнейшей финансо- вой поддержке. Критикуя Франкфуртское собрание, Энгельс отмечал, что оно продолжает заниматься «школьными упражнениями в парламентаризме»1, в то время как слегка замаски- рованным контрреволюционным силам фактически предоставлена полная возможность дей- ствовать. «Национальное собрание, — писал Энгельс, — должно было бы повсеместно дик- таторски выступить против реакционных поползновений отживших правительств, и тогда оно завоевало бы себе такую силу в народном мнении, о которую сломались бы все штыки и приклады»2. Маркс и Энгельс видели в революционной диктатуре народа необходимое условие побе- доносного завершения демократической революции. «Всякое временное государственное устройст- 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 5, стр. 39. 2 Там же, стр. 40. во после революции, — заявляла «Neue Rheinische Zeitung», — требует диктатуры, и притом энергичной диктатуры. Мы с самого начала ставили Кампгаузену в упрек, что он не высту- пил диктаторски, что он не разбил тотчас же и не удалил остатков старых учреждений»1. Другим главным пунктом политической программы «Neue Rheinische Zeitung» была борь- ба за демократический путь объединения Германии, за установление единой, неделимой, де- мократической немецкой республики. Позиция газеты и в этом отношении резко отличалась от установок мелкобуржуазных демократов. Газета исходила из того, писал Энгельс впо- следствии, что «интересам пролетариата одинаково противоречило как опруссачение Герма- нии, так и увековечение ее раздробленности на множество мелких государств... Уничтоже- ние прусского государства, распад австрийского, действительное объединение Германии как республики, — только такой могла быть наша революционная программа на ближайшее время»2. Маркс и Энгельс подчеркивали, что не всякое национальное единство Германии отвечает интересам народа; они боролись за демократический, революционный путь воссоединения Германии, осуществляемый самими народными массами. Отстаивая эту последовательно ре- волюционную национальную программу, Маркс и Энгельс призывали немецкий народ к ре- шительной борьбе против прусского абсолютизма, австрийской монархии, а также русского царизма, препятствовавших делу объединения Германии на демократической основе. В по- беде над этими реакционными силами был кровно заинтересован германский пролетариат. Только пролетариат, указывали Маркс и Энгельс, является последовательно революцион- ным классом и способен в союзе с другими трудящимися классами добиться полного осуще- ствления революционной программы. Борьбу за демократию основоположники марксизма неразрывно связывали с защитой коренных интересов этих классов, в особенности пролета- риата, призванного сыграть главную роль в германской революции. В то же время «Neue Rheinische Zeitung» открыто заявила о солидарности с революцион- ным пролетариатом Франции, Англии и других стран. Уже с первых номеров газета день за днем освещала английское и французское рабочее и социалистическое движение. «Neue Rheinische Zeitung» с самого начала была трибуной для пропаганды идей междуна- родной пролетарской революционной солидарности. На ее страницах печатал статьи рево- 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 5, стр. 431. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 18. люционный лидер чартистов — Дж. Гарни. Материалы газеты перепечатывались француз- ской и английской демократической прессой. Особенно ярко проявился подлинный революционно-пролетарский характер газеты во время восстания парижских рабочих в июне 1848 г. Она без колебаний и промедления встала на защиту повстанцев. «Восстание парижских рабочих в июне 1848 г., — писал впоследствии Энгельс, — застало нас на посту. С первого же выстрела мы решительно выступили на сто- роне повстанцев... В Германии и почти во всей Европе наша газета была единственной, кото- рая высоко держала знамя разгромленного пролетариата в тот момент, когда буржуазия и мещанство всех стран изливали на побежденных свою грязную клевету»1. Все статьи об июньском восстании, за исключением одной, принадлежащей Марксу, были написаны Энгельсом. Прослеживая шаг за шагом перипетии этой первой гражданской войны между пролетариатом и буржуазией и отмечая значительные по тому времени масштабы восстания, он с величайшим искусством анализировал военную организацию повстанцев. «Если 40000 парижских рабочих могли достигнуть таких огромных результатов в борьбе с противником, вчетверо превосходившим их численно, то что сможет совершить вся масса парижских рабочих, если она будет действовать единодушно и согласованно!»2. После четырехдневных героических баррикадных сражений восстание было потоплено в крови. В этой неравной борьбе парижские рабочие проявили исключительную отвагу и са- моотверженность. «Храбрость, с которой сражались рабочие, — писал Энгельс, — поистине изумительна. От тридцати до сорока тысяч рабочих целых три дня держались против более восьмидесяти тысяч солдат и ста тысяч национальных гвардейцев, против картечи, гранат и зажигательных ракет, против «благородного» военного опыта генералов, не брезгавших применением алжирских методов! Рабочие разбиты, и значительная их часть зверски унич- тожена. Их павшим борцам не будут оказаны такие почести, как жертвам июля и февраля; но история отведет им совершенно особое место, как жертвам первой решительной битвы про- летариата»3. В статьях об июньском восстании Энгельс впервые выступил как военный теоретик про- летариата. В них сделан ряд важных выводов о характере, значении и методах уличной, бар- ри- 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 20. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т, 5, стр. 158. 3 Там же, стр. 137. кадной борьбы, соответствовавшей конкретным историческим условиям того времени, и за- ложены исходные идеи марксистского учения о вооруженном восстании. Когда буржуазная печать всего мира, и в особенности в Германии, стала обливать герои- ческих инсургентов потоками грязной лжи, Маркс и Энгельс прямо и решительно заняли сторону побежденного парижского пролетариата. До конца последовательной была линия Маркса и Энгельса в поддержке национально- освободительных движений. На страницах «Neue Rheinische Zeitung» Энгельс клеймил позо- ром немецкую либеральную буржуазию, продолжавшую реакционную внешнюю политику Габсбургов и Гогенцоллернов, которая сводилась к тому, чтобы «натравливать народы друг на друга, использовать один народ для угнетения другого»1 . В статье «Внешняя политика Германии» Энгельс привел длинный перечень кровавых пре- ступлений германских правительств, гневно заклеймил угнетение и порабощение других на- родов. Он отмечал, что такая политика была возможна только потому, что немцы в своем большинстве не оказывали ей решительного сопротивления. «Вина за эти гнусности, совер- шенные с помощью Германии в других странах, — писал Энгельс, — падает не только на немецкие правительства, но в значительной степени и на немецкий народ. Не будь его осле- пления, его рабского духа, его готовности играть роль ландскнехтов и «благодушных» пала- чей, служить орудием господ «божьей милостью», — не будь этого, слово «немец» не произ- носилось бы за границей с такой ненавистью, с таким проклятием и презрением, а порабо- щенные Германией народы давно достигли бы нормальных условий свободного развития»2. Энгельс писал о, необходимости коренного изменения внешней политики Германии. Ина- че, предупреждал он, немецкая свобода окажется закованной в те же цепи, которыми немцы опутывают другие народы. «Германия станет свободной в той же мере, в какой предоставит свободу соседним народам»3. Пламенно и непримиримо боролись основоположники марксизма за национальную неза- висимость польского народа, видя тогда в успехе национально-освободительного движения поляков одно из решающих условий победы буржуазно-демократической революции в Гер- мании. Энгельс напечатал в «Neue Rheinische Zeitung» (с 9 августа по 7 сентября 1848 г.) се- рию статей под названием «Дебаты по польскому вопросу во Франкфурте». Эти статьи яв- ляются исключительно ярким образцом 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 5, стр. 160. 2 Там же, стр. 161. 3 Там же. политической публицистики, в которой мастерство полемики сочетается с глубокой научной разработкой истории польского народа и его борьбы за национальную независимость. Эн- гельс показал, что союз реакционных монархий Европы возник на основе совместного гра- бежа и порабощения Польши. Борьба за независимость Польши представляет собой в то же время составную часть борьбы европейской демократии против абсолютизма. Только демо- кратическая Польша, писал Энгельс, сможет добиться независимости, а вместе с тем подор- вать силы русского царизма, австрийской и прусской корон — этих столпов европейской ре- акции — и оказать содействие европейской революции. Вот почему прямой долг немецкой революционной демократии — стать на защиту национально-освободительного движения поляков. С последовательно демократическихпозиций выступил Энгельс и в защиту чехов в пери- од Пражского восстания в июне 1848 г. С гневом писал он о том, что военщина потопила «в чешской крови возможность мирного сожительства Богемии и Германии»1, чехов и немцев. Он бичевал немецкую буржуазию, которая, придя к власти, лишь санкционировала прежнее угнетение Италии, Польши и Чехии. Новая, революционная Германия должна полностью от- речься от своего угнетательского прошлого. После подавления Пражского восстания в чешском национальном движении усилилось влияние правых элементов буржуазии. Движением южных славян также руководили буржу- азно-дворянские круги. Это позволило господствующим классам Австрии использовать на- циональные движения южных славян и чехов в контрреволюционных целях. В ходе событий эти движения объективно сомкнулись с силами австрийской и прусской реакции, с русским царизмом, готовившимся к военному вмешательству с целью подавления революции и вос- становления в центральной Европе антинародных режимов. В последующие месяцы герман- ской революции южные славяне составили главный контингент армий, с помощью которых абсолютистские правительства Германии подавили революции в Италии, в Вене. С начала 1849 г. эти армии были двинуты против венгерского народа. Именно эти обстоятельства лежали в основе выдвинутого Энгельсом тогда положения о «реакционных» и революционно-демократических нациях. Такая оценка в условиях 1848— 1849 гг. была правильной, ибо исходила из интересов революции. Эти мысли Энгельс развил в ряде статей, помещенных в «Neue Rheinische Zeitung». Одна- ко здесь, наряду со справед- 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 5, стр. 83. ливой характеристикой объективно контрреволюционной роли, которую славянские народы, жившие на территории Австрийской империи, играли в период революции 1848—1849 гг., содержатся и некоторые односторонние оценки в отношении исторического развития и бу- дущего этих народов. В частности, Энгельс выражал сомнения в их способности создать са- мостоятельные национальные государства, считал, что они неизбежно подвергнутся ассими- ляции со стороны более крупных и экономически развитых наций. Исключение он делал только для Польши. При этом, правильно указав на свойственную капитализму тенденцию к централизации, к созданию больших национальных государств, Энгельс недостаточно учел наличие другой тенденции — борьбы малых народов за национальную независимость, их стремления к образованию самостоятельных государств. Правда, высказывая свой прогноз, Энгельс не исключал и иного поворота событий. «Если бы славяне, — писал он, — в какую- нибудь эпоху своего угнетения начали новую революционную историю, они уже этим одним доказали бы свою жизнеспособность»1. История пошла именно по этому пути. Экономическое развитие славянских народов Цен- тральной и Южной Европы, появление в них пролетариата способствовали втягиванию в их национальные движения широких народных масс. Это создало реальные предпосылки для развертывания национально-освободительной борьбы, которая в конечном счете увенчалась успехом и созданием малыми славянскими народами жизнеспособных государств. А в даль- нейшем, включившись в борьбу за социализм, эти народы оказались в рядах творцов самого передового общественного строя. При рассмотрении национального вопроса Энгельс исходил также из оценки сложивших- ся в первой половине XIX в. международных отношений. Царская Россия была в то время главным оплотом реакции в Европе. Германию же он считал страной, где уже в ближайшее время может победить демократия, а затем — социалистический пролетариат. На этом осно- вании Энгельс поддерживал поляков, так как их борьба подтачивала русский царизм и под- рывала господство реакционных сил в Австрии и Пруссии. По той же причине он резко вы- ступал против национального движения чехов и словаков, которое тогда под флагом пансла- визма могло быть использовано реакционными силами русского царизма. Важнейшей составной частью программы «Neue Rheinische Zeitung» по проблемам внеш- ней политики являлась борьба против царского самодержавия. Маркс и Энгельс предупреж- дали 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 6, стр. 299. народы об опасности контрреволюционной интервенции царизма и призывали европейскую демократию к революционной войне против этой опоры европейской реакции. Другим врагом европейской революции «Neue Rheinische Zeitung» считала буржуазную Англию, где классовые противоречия получили наибольшее развитие. Англия эксплуатирует целый мир, целые нации она превратила в своих наемных рабов. Это она взяла на себя рас- ходы европейской Реставрации. Эта страна теперь «кажется скалой, о которую разбиваются революционные волны»1 . Газета показывала стремление буржуазной Англии сохранить эко- номическую отсталость и политическую раздробленность Германии, готовность английской буржуазии помешать победе пролетариата во Франции. Маркс и Энгельс выражали надежду, что в ходе борьбы, которая развернется между силами революции и реакции, старая Англия будет сокрушена и к власти придут чартисты — революционные представители английского пролетариата. Поражение июньского восстания парижских рабочих послу- В гуще революционной борьбы. жило сигналом для контрреволюции во всей Европе, в част- Сентябрьские события ности, в Германии. Немецкие реакционеры, вынужденные в Кёльне отступить в марте 1848 г., вновь почувствовали уверенность в своих силах и перешли в наступление. Печать повсюду подвергалась суровым преследованиям; право собраний и союзов было ограничено; реакция пользовалась теперь каждым столкновением между армией и народом в каком-либо маленьком городке, чтобы отобрать у населения оружие и ввести осадное поло- жение. Что касается немецкой буржуазии, то она, по словам Энгельса, «видела только одно спасение — в любом, даже самом трусливом компромиссе с монархией и дворянством»2. Перед лицом нависшей опасности Маркс и Энгельс не дрогнули. «Neue Rheinische Zeitung » решительно осудила роспуск демократических обществ в Бадене, Вюртемберге, Бава- рии и -других частях Германии. На страницах газеты, на собраниях в Демократическом об- ществе Маркс и Энгельс протестовали против «тирании сабли», разгула полицейского про- извола в Майнце, Трире, Ахене, Мангейме, Ульме, Берлине, Кёльне, Дюссельдорфе, Бре- славле и других городах. Энгельс использовал почти каждое массовое собрание Демократического общества в Кёльне для того, чтобы заклеймить реакционные действия властей и призвать массы к со- противле- 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 6, стр. 159. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 16. Мать и отец Ф. Энгельса 160 нию. Так, 14 июля 1848 г. на общем собрании этого общества он подверг критике берлинское Национальное собрание за то, что оно не прислушивалось к требованиям народа: 1677 адре- сов, направленных различными демократическими организациями депутатам Национального собрания, лежали там без движения. Энгельс предложил, чтобы Д'Эстер и другие представи- тели демократического крыла в прусском Национальном собрании предприняли шаги против преследований прогрессивно настроенной части офицерства. 11 августа 1848 г. Энгельс в речи в Демократическом обществе осудил произвол прусских полицейских властей, предпринявших репрессии против одного из руководителей Кёльнско- го рабочего союза — Шаппера, которому угрожала высылка из города. Собрание выразило также протест в связи с отказом властей возвратить Марксу права прусского гражданства. Затем Энгельс выступил на первом окружном конгрессе демократов Рейнской провинции и Вестфалии, проходившем в Кёльне 13—14 августа 1848 г. Он гневно заклеймил прусский бюрократический и палочный режим. Маркс и Энгельс оказали в целом большое влияние на работу этого конгресса и на Окружной комитет демократов Рейнской провинции. Маркс был избран членом этого комитета. Под их влиянием конгресс постановил усилить устную про- паганду среди крестьян. Одновременно Энгельс принимал активное участие в деятельности Кёльнского рабочего союза, которым руководили теперь Шаппер и Молль. На заседании комитета этого союза 11 сентября 1848 г. он сделал обстоятельный доклад о возможности организации труда в совре- менном обществе и причинах неудачи национальных мастерских во Франции. Доклад Эн- гельса был встречен с большим одобрением. И впоследствии он неоднократно выступал в Рабочем союзе, игравшем теперь большую роль в политическом воспитании рабочих масс, в их мобилизации для отпора наступающей контрреволюции. Особенно большая работа легла на плечи Энгельса с конца августа 1848 г., когда Маркс уехал в Берлин и Вену для укрепления связей с демократическими и рабочими организация- ми этих городов и для сбора средств на дальнейшее издание «Neue Rheinische Zeitung», от которой после статей об июньском восстании в Париже отреклись многие акционеры. Эн- гельс замещал теперь главного редактора газеты, писал почти все передовые статьи, отстаи- вал газету от непрекращавшихся преследований со стороны прусских властей. Энгельс откликался на все животрепещущие события политической жизни не только Гер- мании, но и других европейских стран. Так, в статье «Смертные приговоры в Антверпене» он разоблачил сфабрикованное полицией дело «Рискон-Ту», в котором по ложным доносам бельгийские жрецы «правосудия» обвинили руководителей демократического движения в организации вторжения революционных легионов в Бельгию. Энгельс взял под защиту 17 осужденных на смерть бельгийских демократов, среди которых были члены Союза коммуни- стов, боевые соратники Маркса и Энгельса. «Мы, — заявил Энгельс, — гордимся правом на- зывать себя друзьями многих из этих «заговорщиков», которые были приговорены к смерти только потому, что они являются демократами»1. Он писал также статьи о революционной борьбе в Италии и о шлезвиг-гольштейнской проблеме. Национально-освободительное движение немецкого населения Шлезвиг-Гольштейна уже с начала издания «Neue Rheinische Zeitung» было в центре внимания Энгельса. Хорошее зна- ние языков позволяло ему следить за скандинавской печатью и освещать начавшуюся войну между Пруссией и Данией из-за Шлезвиг-Гольштейна на основе не только немецких, но и датских и других источников. С наиболее обстоятельным освещением своей позиции по этому вопросу Энгельс высту- пил в сентябре 1848 г, в связи с подписанием Пруссией под давлением великих держав по- зорного перемирия с Данией. «Neue Rheinische Zeitung» опубликовала такие его статьи, как «Перемирие с Данией», «Датско-прусское перемирие», «Ратификация перемирия». «Neue Rheinische Zeitung» разоблачала контрреволюционные планы прусских юнкеров, стремившихся спровоцировать массы на разрозненные выступления, чтобы легче было рас- правиться с ними. Такая попытка была предпринята в Кёльне. Непосредственным поводом для стихийного выступления рабочих и демократически настроенной части населения было провокационное поведение кёльнского гарнизона, в особенности 27 полка, офицеры и солдаты которого из- били нескольких граждан и участвовали в разграблении лавок. Это необычайно накалило об- становку в городе, тем более, что события происходили в условиях резкого конфликта меж- ду. Национальным собранием в Берлине и прусским королем. В эти дни Энгельс проявил исключительную энергию и организаторский талант, достой- ные революционного вождя. Под его руководством редакция «Neue Rheinische Zeitung» со- вместно с Демократическим обществом и Кёльнским рабочим союзом организовала большие народные собрания. Энгельс принял самое деятельное участие в созыве и проведении массо- вого 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 5, стр. 405. народного митинга 13 сентября 1848 г. на Франкенплац, на котором присутствовало около шести тысяч человек. В выступлении на митинге Энгельс горячо поддержал предложение В. Вольфа о создании Комитета безопасности для защиты интересов тех групп народа, которые прусскими законами были лишены представительства в Национальном собрании. Предложе- ние было принято под бурные аплодисменты присутствовавших. В Комитет безопасности, состоявший из 30 человек, были избраны К. Маркс, Ф. Энгельс, В. Вольф, Э. Дронке, Г. Бюр- гере, И. Молль и К. Шаппер, а также некоторые видные деятели Демократического общест- ва. Участники митинга единогласно приняли предложенный Энгельсом проект обращения к Берлинскому собранию с призывом к депутатам не подчиняться правительству в случае на- сильственного роспуска Собрания и оставаться на своих постах даже под угрозой штыков. Уже здесь, на митинге, как и вообще в ходе всех сентябрьских событий в Кёльне, обнару- жились непоследовательность и колебания мелкобуржуазных деятелей Демократического общества (Шнейдера II, Крамера). Они были недовольны созданием Комитета безопасности и не хотели принять участия в его деятельности, возражали против решительных мер. Одна- ко их шатания не смутили Маркса и Энгельса. Массовые народные собрания проводились преимущественно редакцией «Neue Rheinische Zeitung» и руководителями Кёльнского рабо- чего союза, т. е. представителями пролетарского крыла демократического движения. Активное участие принял Энгельс в народном собрании, которое состоялось 17 сентября в Воррингене, близ Кёльна. Это была внушительная манифестация, в организации которой главная роль принадлежала редакции газеты и Кёльнскому рабочему союзу. Присутствовало около 8 тыс. человек. Прямо на лугу была сооружена трибуна, украшенная черно-красно- золотыми знаменами, символизирующими единое германское государство, и красными фла- гами борющегося пролетариата. Кроме членов рабочих и демократических организаций Кёльна, присутствовали многочисленные делегации из Дюссельдорфа, Крефельда и других близлежащих городов. По предложению Молля, председателем собрания был избран Шап- пер, а секретарем — Энгельс. Революционно-пролетарский характер собрания обнаружился уже в том, что в самом начале большинство высказалось «за демократически-социальную, красную республику»1. Участники собрания одобрили принятое митингом на Франкенплац обращение к Берлин- скому собранию, а также решение 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 5, стр. 541. о создании Комитета безопасности. Энгельс предложил также текст адреса к франкфуртско- му Национальному собранию; в этом документе от имени собравшихся говорилось, что в случае конфликта между общегерманским парламентом и Пруссией они решительно высту- пят против Пруссии. Адрес был принят единогласно. Таким путем Энгельс рассчитывал под- держать левое крыло Франкфуртского парламента. 20 сентября в Кёльне, в зале Эйзера, по инициативе Комитета безопасности, Демократиче- ского общества и Рабочего союза был созван новый митинг. На этот раз — в знак протеста против трусливого поведения Франкфуртского парламента, санкционировавшего 16 сентября непопулярное в народе перемирие с Данией, а также в знак солидарности с демократами Франкфурта, которые подняли восстание против правительства и парламента, совершивших это предательство в отношении национально-революционных сил Шлезвиг-Гольштейна. Большую речь произнес Энгельс; он осудил недостойное поведение парламентского боль- шинства и сообщил о ходе восстания во Франкфурте. Митинг заклеймил позором поведение Национального собрания и высоко оценил мужество участников франкфуртских баррикад- ных боев. «Neue Rheinische Zeitung» открыла подписку в пользу повстанцев и их семей. В эти напряженные дни особенно выразительно звучал голос газеты. «Это было револю- ционное время, — вспоминал впоследствии Энгельс, — а в такое время работать в ежеднев- ной печати — одно наслаждение. Воочию видишь действие каждого слова, видишь, как ста- тьи буквально бьют подобно гранатам и как разрывается выпущенный снаряд»1 . Обстановка в Кёльне все более накалялась. Прокуратура возбудила судебное дело против редакторов «Neue Rheinische Zeitung» — Энгельса, В. Вольфа, Г. Бюргерса — по обвинению в заговоре против существующего строя в связи с их выступлениями на народных собраниях в Кёльне. Кроме того, утром 25 сентября полиция арестовала руководителей Рабочего союза и других демократических организаций Кёльна — Шаппера и Г. Беккера. Была сделана по- пытка ареста И. Молля — одного из видных деятелей Рабочего союза, но рабочие не допус- тили этого. Действия полиции вызвали у кёльнских рабочих глубокое возмущение. Правительство объявило Кёльн на осадном положении, разоружило гражданское ополче- ние и приостановило выход «Neue Rheinische Zeitung». Эти события ярко передает один из редакторов «Neue Rheinische Zeitung» поэт Г. Веерт: 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 22, стр. 82. «Весь город покрылся щетиной штыков И сходен стал с дикобразом, Архангелов прусских рать заняла Все рынки и площади разом... К нам в дверь с патрулем заглянул лейтенант И грозно изрек при этом Под бой барабана смертный вердикт: Запрет «Новой Рейнской газеты»...»1. После введения в Кёльне осадного положения и в связи с угрозой ареста Энгельсу при- шлось скрываться. Несколько дней он провел в Бармене, в доме своего покойного деда ван Хаара. Здесь он встретился с родителями. Отец был взбешен тем, что его родного сына разы- скивает полиция. Для этого респектабельного буржуа, до мозга костей пропитанного пред- рассудками своего класса, бог на небе и начальство в Берлине были высшими судьями. Мать, как обычно, пыталась «образумить» сына, смягчить конфликт между ним и отцом. В Бармене Энгельсу, однако, нельзя было долго оставаться, так как прокуратура готовила приказ о его розыске и аресте (такой приказ, действительно, последовал 3 октября 1848 г.). Поэтому он поспешил выехать в Бельгию. В начале октября Энгельс и присоединившийся к нему в до- За рубежами Германии роге Дронке прибыли в Брюссель. Здесь Энгельс должен был официально зарегистрироваться. 4 октября 1848 г. бельгийская полиция, хорошо осведом- ленная о прежней революционной деятельности Энгельса и Дронке в Бельгии, а главное — предупрежденная своими прусскими коллегами, нагрянула в гостиницу, где они останови- лись, арестовала их и отправила в тюрьму Пти Карм. Вопреки существовавшим в Бельгии законам им было отказано в политическом убежище. Полиция заявила, что предъявленные ими документы не внушают доверия. И хотя у Энгельса и Дронке было в Брюсселе много друзей, которые могли бы удостоверить их личности, бельгийские власти не посчитались с этим и в тот же день выслали их как «бродяг». В арестантской карете их доставили на вокзал, а оттуда поездом — к французской границе. Поведение бельгийских властей вызвало возмущение ряда демократических и либераль- ных газет Бельгии. Так, «Debat Social» опубликовала заметку под заголовком «Это не прави- тельство, это комиссариат полиции», в которой излагались факты постыдного обращения властей с Энгельсом и Дронке и выражался резкий протест против грубого нарушения пра- вительством конституционных законов страны о предоставлении 1 Г. Веерт. Избранные произведения. М., 1957, т. 1, стр. 99. убежища политическим эмигрантам1. Против действий полиции подняла также голос газета «La Nation», которая заметку о высылке Энгельса и других политических эмигрантов сопро- водила следующими словами: «Если друзья свободы во всех странах хотят свободно путеше- ствовать по свету, они не должны проезжать через нашу страну»2. 5 октября 1848 г. Энгельс почти без денег приехал в Париж. Столица Франции после по- давления июньского восстания произвела на него тягостное впечатление. Сравнивая тот Па- риж, который он видел вскоре после февральских дней, с Парижем октября 1848 г., Энгельс писал: «Между тогдашним и нынешним Парижем было 15 мая и 25 июня, была жесточайшая борьба, когда-либо виданная миром, было море крови, было пятнадцать тысяч трупов... Но Париж был мертв — это не был уже Париж. На бульварах — только буржуа и полицейские шпионы; балы, театры опустели; уличные мальчишки, напялив на себя мундиры мобильной гвардии, продались добропорядочной республике за 30 су в день... словом, это был снова Париж 1847 года, но без души, без жизни, без огня и без элементов брожения, которые рабо- чие тогда вносили во все»3. В Париже Энгельс пробыл всего несколько дней. «Я не мог выдержать дольше в этом мертвом Париже, — писал он. — Я должен был уйти прочь — все равно куда. И вот прежде всего я направился в Швейцарию»4. Денег на дорогу не было, и он решил отправиться в Швейцарию пешком. Дорога из Парижа в Берн была для Энгельса дорогой больших раздумий. Он как бы уви- дел всю Францию, наблюдал жизнь крестьянства и стремился осмыслить причины пораже- ния французской революции, как и революций, в других странах Европы. Свидетельством этих глубоких раздумий является его незаконченный путевой очерк «Из Парижа в Берн». Энгельс начал работать над ним в Женеве и продолжил в Берне. Миновав пригороды Парижа, Энгельс вышел на дорогу, ведущую в Лион. На пути ему встретились полунищие эльзасцы из окрестностей Страсбурга, которые брели в глубь Фран- ции, чтобы заработать себе на хлеб плетением корзин. Они откровенно признавались, что большей частью живут милостыней. Энгельс увидел, как около четырехсот парижских рабо- чих-ювелиров, мясников, сапожников, столяров, работавших ранее в национальных мастер- ских, по приказу правительства возводили какую-то плотину. Один здоровенный мясник, до- служившийся 1 См. «Le Debat Social», 8.X. 1848. 2 «La Nation» №159, 7.X. 1848. 3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 5, стр. 501—502. 4 Там же, стр. 502. до роли надсмотрщика, попытался даже завербовать Энгельса в свою бригаду. Внимательно присматривался Энгельс к жизни крестьян. Личные наблюдения помогли ему лучше понять настроения этого самого многочисленного класса тогдашней Франции, причины его отрицательного отношения к требованиям рабочего класса во время революции, его приверженности к Луи Бонапарту. После двух недель странствий Энгельс в двадцатых числах октября 1848 г. прибыл в Же- неву. В начале ноября он переехал в Лозанну, где пробыл несколько дней. Он установил кон- такт с местным Рабочим союзом, в котором видную роль играли члены Союза коммунистов, к тому времени уже хорошо знавшие Энгельса. Тем легче было им найти общий язык. В Швейцарии Энгельс испытывал серьезные материальные затруднения. Маркс стремился помочь другу, хотя и у самого денег было в обрез, посылал ему денежные переводы, кото- рые, однако, не дошли до адресата. С отменой осадного положения в Кёльне Маркс возобновил издание «Neue Rheinische Zeitung». В первом же ее номере, вышедшем 12 октября 1848 г., было объявлено, что состав редакции остается прежним. Большинство редакторов находилось в эмиграции или в других городах Германии, но особенно остро ощущалось отсутствие Энгельса. В письме к нему от 26 октября Маркс про- сил писать «корреспонденции и статьи подлиннее»1. Он решительно пресек попытки новых акционеров газеты сократить выплату денег Энгельсу и Дронке на том основании, что они не принадлежат более к составу непосредственно редакционного персонала. Опровергая рас- пространявшиеся кёльнскими обывателями и дошедшие, видимо, до Энгельса слухи, будто редакторы «Neue Rheinische Zeitung» равнодушно отнеслись к его вынужденному отъезду, к тому, что он отошел от работы в газете, будто они не хотят оказывать ему материальной поддержки и т. п., Маркс писал Энгельсу в середине ноября 1848 г.: «Как мог ты предполо- жить, что я брошу тебя хотя бы на одну минуту на произвол судьбы! Ты неизменно мой ближайший друг, как и я, надеюсь, твой»2. Стремясь сохранить сотрудничество Энгельса в газета, Маркс предложил ему написать ряд статей: о Прудоне, о революционной войне в Венгрии, о мелкобуржуазном идеале феде- ративной республики, воплотившемся в государственном устройстве Швейцарии. При этом он не ограничивал Энгельса 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр. 122. 2 Там же, стр. 123. строгим выбором тем: «... Можешь писать, о чем тебе угодно»1. По совету Маркса Энгельс переехал из Лозанны в Берн, где и поселился, примерно, 9 но- ября 1848 г. Это, однако, не ослабило его связей с рабочим движением Лозанны. На декабрь 1848 г. был намечен созыв в Берне первого конгресса немецких рабочих союзов Швейцарии. Лозаннский Рабочий союз обратился к Энгельсу с просьбой представлять его на предстоя- щем конгрессе. В специальном мандате, выданном Энгельсу, руководители лозаннского Ра- бочего союза писали: «Брат! Ввиду невозможности послать делегата, поручаем тебе быть нашим представителем на рабочем конгрессе в Берне. Как старый борец за интересы проле- тариата, ты, конечно, и здесь выполнишь свою задачу, хотя на этот раз тебе не придется иметь дело с буржуа и прочими торгашами; ведь это настоящие пролетарии, вместе с кото- рыми и для которых ты должен действовать»2. Конгресс немецких рабочих союзов Швейца- рии заседал с 9 по 11 декабря 1848 г. На нем присутствовали делегаты от десяти рабочих союзов. Перед Энгельсом стояла трудная задача: при недостаточно высоком уровне полити- ческого развития швейцарских рабочих союзов, которые занимались преимущественно эко- номической борьбой, добиться победы тактической линии «Neue Rheinische Zeitung». Хотя сохранившийся протокол заседаний конгресса не воспроизводит выступлений делегатов, а содержит лишь его решения, он все же свидетельствует, что Энгельсу удалось в общем про- вести свою линию. Энгельс был избран в руководящий орган нового объединения — Цен- тральную комиссию. В написанных в Берне для «Neue Rheinische Zeitung» статьях о Швейцарии Энгельс в яр- кой сатирической форме изобразил некоторые особенности этой «образцовой» буржуазной республики. Он показал свойственную тогдашней мещанской Швейцарии ограниченность политической жизни, узость кругозора ее государственных деятелей, мелкие распри между кантонами и отдельными городами, провинциализм и крохоборство. Критикуя политические порядки Швейцарии, Энгельс направлял главный удар против воззрений немецких мелко- буржуазных демократов, против их призывов подражать швейцарскому образцу и их непо- следовательности в коренном вопросе революции — о национальном объединении Герма- нии. Несмотря на всю эту деятельность, для энергичной натуры Возвращение на родину. Энгельса было трудно оставаться в стороне от революцион- Перед судом присяжных ных бурь. Он рвался обратно в Германию. Маркс, 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр. 123. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 6, стр. 623. опасаясь возможного ареста Энгельса, удерживал его от преждевременного возвращения. Но Энгельс был полон нетерпения. «Дорогой Маркс! В чем дело? Неужели я все еще не могу вернуться в ближайшее время..?»1 — писал он 28 декабря 1848 г. «Это бездельное сидение за границей, где ничем путным нельзя заняться и где чувствуешь себя совершенно оторванным от движения, невыносимо до отвращения. Я скоро приду к выводу, что даже предваритель- ное заключение в Кёльне лучше жизни в свободной Швейцарии»2, — сетовал он в другом письме. В середине января 1849 г., когда прямая угроза ареста отпала, Энгельс возвратился в Кёльн. В большей части Германии тогда уже восторжествовала реакция. Было подавлено восста- ние в Вене, и 5 декабря роспуском Национального собрания и изданием навязанной сверху конституции был завершен государственный переворот в Пруссии. Но в отдельных районах еще шла борьба между силами революции и контрреволюции. В это время развернулась ре- волюционная война венгерского народа против австрийской монархии. Венгерские крестья- не, ремесленники, рабочие, студенты образовали массовую народно-революционную армию и с успехом отражали натиск австрийских войск. Энгельс надеялся, что победа венгерского народа развяжет революционные силы Герма- нии. В «Neue Rheinische Zeitung» он опубликовал большое количество статей, корреспонден- ции и заметок в поддержку революционной борьбы мужественного венгерского народа. Энгельс высоко оценивал военную тактику венгерской революционной армии — умение выбивать противника из его позиций маневром, применение методов партизанской войны. Как и в статьях об июньском восстании в Париже, в этих корреспонденциях ярко проявился талант Энгельса как военного теоретика и стратега. Характеризуя позже отношение «Neue Rheinische Zeitung» к событиям в Венгрии, Энгельс писал: «Мы выступали в ее защиту во время борьбы; мы с полным правом можем сказать, что наша газета, «Neue Rheinische Zeitung», более, чем всякая другая, содействовала тому, чтобы дело венгров стало популярным в Германии...»3. Требование свободного национального развития для угнетенных народов последовательно отстаивалось Энгельсом и в статьях о борьбе поляков и итальянцев за их национальную не- зависимость. 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр. 125. 2 Там же, стр. 126. 3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 8, стр. 74. Революционный дух «Neue Rheinische Zeitung», ее острую и меткую критику не могли притупить ни травля со стороны буржуазной и реакционной прессы, ни доносы, ни наглые вылазки реакционной военщины, ни судебные процессы. По всей Германии удивлялись сме- лости ее редакторов. Газета издавалась в Кёльне, первоклассной прусской крепости с восьмитысячным гарни- зоном, и это, казалось бы, должно было внушить страх редакторам. «... Но 8 пехотных ружей к 250 боевых патронов в редакционной комнате и красные якобинские колпаки наборщиков, — вспоминал Энгельс, — придавали нашему помещению в глазах офицерства также вид крепости, которую нельзя взять простым налетом»1 . В ответ на донос одного правительст- венного листка по поводу тайных связей газеты с революционным движением за границей Маркс и Энгельс гордо заявили: «... Мы никогда не скрывали наших связей с французскими, английскими, итальянскими, швейцарскими, бельгийскими, польскими, американскими и другими демократами...»2. Даже судебные процессы, возбужденные против редакторов газе- ты, были использованы Марксом и Энгельсом для того, чтобы публично заклеймить те на- сильственные действия, при помощи которых королевское правительство подавляло рево- люционное движение в Пруссии. 7 февраля 1849 г. Маркс и Энгельс выступили на суде присяжных в качестве обвиняемых по делу о мнимом оскорблении обер-прокурора Цвейфеля и жандармов в статье «Аресты», напечатанной в «Neue Rheinische Zeitung» 5 июля 1848 г. К суду был привлечен также и Корф — ответственный издатель газеты. Энгельс посвятил свою речь главным образом за- щите свободы печати от произвола чиновников. Он доказал несостоятельность обвинения в клевете, выдвинутого прокуратурой против газеты, убедительно продемонстрировал, на- сколько верна была статья «Аресты» не только своим конкретным содержанием, но и общи- ми политическими оценками. В этой речи он показал поразительную точность многочислен- ных прогнозов, высказанных ранее «Neue Rheinische Zeitung», и в особенности ее предвиде- ния, что парламентская победа левых в берлинском Национальном собрании совпадет с их действительным поражением. «Это столь буквально оправдавшееся политическое предска- зание является, господа, результатом, итогом, выводом, извлеченным нами из насилий, тво- рившихся по всей Германии, а в частности и в Кёльне»3. На суде с большой речью выступил и Маркс. Суть его речи состояла в доказательстве то- го, что одной из главных причин 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 21. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 6, стр. 335. 3 Там же, стр. 253. слабости мартовской революции в Германии было сохранение в неприкосновенности старо- го, бюрократического государственного аппарата, а главное — старой армии и других ору- дий власти. Речи Маркса и Энгельса сопровождались возгласами одобрения присутствующих. Они были настолько убедительны, что суд присяжных вынужден был оправдать обвиняемых. Чем наглее становилась контрреволюция, тем большую уступ- На пути к массовой чивость, большее малодушие проявляли левые депутаты во рабочей партии Франкфурте и Берлине, мелкобуржуазные демократы. Основная их ошибка состояла в желании «добиться парламентскими методами того, чего можно до- биться только революционными методами, силой оружия»1. Неспособными на революционные действия оказались и те мелкобуржуазные демократы, которые возглавляли демократические общества. Даже наиболее радикальные их представи- тели заявили, что революция должна закончиться. Развитие германской революции подтверждало вывод Маркса и Энгельса, что немецкая мелкобуржуазная демократия не способна возглавить революционную борьбу масс. Эту ис- тину стали уяснять себе и рабочие массы, на опыте разочаровывавшиеся в мелкобуржуазных лидерах. Последующий ход революции все больше зависел от активности рабочего класса Германии, от его организованности и понимания им своих особых классовых задач. Маркс и Энгельс еще шире развернули теперь борьбу за сплочение рабочих организаций. В октябре 1848 г., в связи с арестом Шаппера и вынужденным отъездом Молля в Лондон, Маркс взял на себя руководство Кёльнским рабочим союзом — одной из наиболее массовых и влиятельных рабочих организаций. Маркс и Энгельс были против возобновления тайной деятельности Союза коммунистов, считая это преждевременным, пока в Германии еще существовали условия для легальной ра- боты. Однако не все руководители Союза коммунистов разделяли эту точку зрения. В конце 1848 г. в Лондоне, после приезда туда Молля, был образован новый ЦК Союза коммунистов в составе И. Молля, Г. Бауэра, И. Г. Эккариуса. По поручению Лондонского ЦК Молль пред- принял поездку в Германию с целью возобновления деятельности тайных общин Союза. Весной 1849 г. в помещении «Neue Rheinische Zeitung» состоялась встреча членов Кёльн- ского ЦК — Маркса, Энгельса, 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 6, стр. 401. Вольфа и Шаппера с Моллем. На встрече присутствовали и другие члены Союза коммуни- стов. Молль ознакомил присутствующих с новым уставом, выработанным Лондонским Цен- тральным комитетом. Хотя в основе этого документа лежал прежний устав, статья, опреде- ляющая конечные цели Союза, была сформулирована крайне неопределенно. Вместо требо- вания свержения буржуазии, установления господства пролетариата и основания нового об- щества без классов и частной собственности1 новый устав выдвигал в качестве цели Союза «учреждение единой, неделимой социальной республики»2. Были и такие пункты, которые вновь направляли Союз на путь заговорщичества. Маркс и Энгельс выступили против этого нового устава, а также против намеченной Лон- донским ЦК реорганизации Союза коммунистов. Достигнуть единства взглядов на этом со- вещании не удалось. На страницах «Neue Rheinische Zeitung», в выступлениях на рабочих и демократических собраниях Энгельс и Маркс подчеркивали необходимость самостоятельной и ведущей роли германского пролетариата в демократическом и освободительном движении, стремились ук- репить у немецких рабочих дух пролетарской солидарности с братьями по классу в других странах. Особо большое значение для теоретической подготовки пролетарских революционеров имела предпринятая «Neue Rheinische Zeitung» в апреле 1849 г. публикация лекций Маркса о наемном труде и капитале, прочитанных в Брюсселе еще в 1847 г. В лекциях Маркс в дос- тупной форме осветил основное противоречие буржуазного общества — отношение между трудом и капиталом, дал научный анализ капиталистической эксплуатации. Эти лекции, из- данные впоследствии отдельной брошюрой «Наемный труд и капитал», являются первым развернутым и систематическим изложением основ экономического учения марксизма. Активная революционная деятельность Маркса и Энгельса, их ближайших соратников, живой и поучительный опыт истории способствовали росту политической сознательности и активности передовых немецких рабочих, которые все больше отходили от мелкобуржуаз- ных политиков и проникались пониманием своих классовых целей и задач. В недрах рабоче- го класса, в его организациях созревали условия для создания массовой пролетарской пар- тии. В создавшейся обстановке основоположники марксизма и их сторонники сочли необхо- димым предпринять практические 1 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 524. 2 Союз коммунистов — предшественник I Интернационала, стр. 225. шаги к организационному отделению пролетариата от мелкобуржуазной демократии и оформлению его массовой политической организации. Маркс вместе с другими деятелями Союза коммунистов в середине апреля 1849 г. вышел из Окружного комитета демократических союзов Рейнской провинции, считая, что состав существующей организации демократических союзов слишком разнороден и что пора уста- новить более тесное объединение чисто рабочих организаций. Из объединения демократиче- ских союзов вышел и руководимый Марксом Кёльнский рабочий союз. Вслед за тем Маркс и Энгельс совместно с руководителями Кёльнского рабочего союза разработали программу действий для создания общегерманской рабочей партии. Они наме- тили на б мая 1849 г. созыв конгресса рейнско-вестфальских рабочих союзов для образова- ния единой организации, а на июнь — участие в общегерманском конгрессе рабочих союзов в Лейпциге. Целью всех этих мероприятий было создание массовой революционной рабочей партии, ядром которой стали бы пролетарские революционеры, воспитанные Союзом ком- мунистов. Начавшееся в мае 1849 г. восстание в Рейнской провинции, Пфальце, Бадене и последо- вавшая затем военно-полицейская расправа, учиненная реакционной Пруссией, помешали Марксу и Энгельсу провести в жизнь этот план. К весне 1849 г. контрреволюции удалось восстановить свое гос- Солдат революции подство во многих районах Германии. Но силы революции не бы- ли еще сломлены ни в Венгрии, продолжавшей борьбу, ни в Западной и Южной Германии, где назревали новые народные волнения. Толчком для революционного подъема в Юго- Западной Германии послужил конфликт между немецкими правительствами и франкфурт- ским Национальным собранием. Разработанный Собранием проект конституции Германской империи, несмотря на его умеренный характер, был отклонен прусским и другими прави- тельствами. Угроза разгона нависла над Франкфуртским собранием. При сложившихся условиях защита имперской конституции стала лозунгом борьбы всех демократических сил. Вооруженные выступления в защиту имперской конституции начались 3 мая в столице Саксонии — Дрездене. Народ, сражавшийся на баррикадах против правительственных войск, изгнал короля и овладел городом. За восстанием в Дрездене, которое, однако, скоро было подавлено, последовали восстания в промышленных центрах Западной Германии — Золин- гене, Дюссельдорфе, Хагене, Изерлоне и других городах Рейнской провинции. Развернулось также движение в Бадене и Пфальце, где к власти пришли мелкобуржуазные демократы. Борьба, разгоревшаяся в Западной и Южной Германии, глубоко завладела всеми помыс- лами Энгельса. В начале мая он разработал план военных действий, суть которого состояла в следующем: 1) избегать бесполезных выступлений в крепостях и гарнизонных городах; 2) предпринять диверсии в маленьких городах, фабричных поселках и сельских местностях, чтобы держать в напряжении силы рейнских гарнизонов; 3) все свободные силы бросить в восставший округ, расширить восстание и из частей ландвера организовать ядро революци- онной армии. По мысли Энгельса, организация восстаний и баррикадных боев в маленьких городах, расположенных на левом берегу Рейна, должна была сыграть роль военного маневра: отвле- чение подавляющей массы прусских войск позволило бы выиграть время для образования революционной армии на правом берегу Рейна. Отсюда легче было бы распространить вос- стание по всей стране; к тому же можно было рассчитывать на то, что в Юго-Западной Гер- мании повстанцев поддержит значительная часть армии. 10 мая 1849 г. Энгельс отправился в Эльберфельд, где накануне вспыхнуло восстание. По пути он остановился в Золингене. Здесь он сформировал отряд из революционных рабочих и во главе четырехсот вооруженных пролетариев 11 мая прибыл в Эльберфельд. Во время восстания в Эльберфельде рабочие взяли приступом городскую тюрьму и разо- гнали магистрат. Но руководство движением оказалось в руках Комитета безопасности, ко- торый состоял из мелкобуржуазных демократов, действовавших весьма нерешительно. Вме- сто дальнейшего расширения революционной борьбы Комитет призвал население города к спокойствию и вступил в переговоры с представителями старой власти. В результате через несколько дней движение было дезорганизовано. «При этих обстоятельствах, — писал впо- следствии Энгельс, — оставалась только одна возможность: надо было принять некоторые быстрые решительные меры, которые снова вдохнули бы жизнь в движение, привлекли бы к нему новые боевые силы, парализовали бы его внутренних врагов и организовали бы воз- можно более сильное движение во всем бергско-маркском промышленном районе»1. По приезде в Эльберфельд Энгельс информировал Комитет безопасности о положении в Кёльне и предоставил себя в его распоряжение. В беседе с одним из членов Комитета он зая- вил, что желает заняться исключительно военными делами и не хочет касаться политической стороны движения, так как «совершенно ясно, что в настоящее время здесь возможно лишь 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 7, стр. 132. движение под черно-красно-золотым знаменем и поэтому нужно избегать всякого выступле- ния против имперской конституции»1. Энгельс был включен в состав военной комиссии, ко- торая возложила на него обязанность руководить фортификационными работами, а также надзор за всеми баррикадами в городе. Ему, как бывшему бомбардиру, была затем поручена и артиллерия. В первый же день своего пребывания в Эльберфельде Энгельс сформировал саперную роту, организовал перестройку беспорядочно возведенных баррикад и сооружение новых на окраинах города. Энгельс неутомимо работал в военной комиссии и военном совете, устанавливал новую диспозицию вооруженных отрядов, усиливал саперные роты. Он потребовал от Комитета безопасности разоружения враждебной народу части эльберфельдского ополчения и распре- деления ее оружия среди рабочих, предлагал обложить буржуазию принудительным налогом и использовать эти средства на содержание вооруженных отрядов. Но Комитет безопасности, боявшийся каких-либо решительных мер, отклонил предложе- ния Энгельса. Тогда Энгельс вместе с другими начальниками отрядов, не считаясь с решени- ем Комитета, захватил хранившееся в ратуше оружие, принадлежавшее контрреволюцион- ному гражданскому ополчению. Во всех своих действиях он опирался на вооруженных рабо- чих. В воскресенье, 13 мая, Энгельс с перекинутым через плечо красным шарфом, что свиде- тельствовало о его принадлежности к командному составу восставших, появился на Хаспе- лерском мосту, соединяющем Эльберфельд и Нижний Бармен. Возможно, он хотел осмот- реть оборонительные сооружения в этой части города или же обратиться к рабочим Бармена с призывом присоединиться к поднявшемуся на борьбу Эльберфельду. Буржуазная граждан- ская гвардия Бармена, состоявшая из фабрикантов и их прихвостней, препятствовала объе- динению рабочих этой части города с восставшими. И вот в тот самый момент, когда Эн- гельс поднялся на сооруженную на мосту баррикаду, он встретился со своим отцом, направ- лявшимся в церковь. Между отцом и сыном произошла тяжелая сцена2. Деятельность Энгельса внушала страх эльберфельдской буржуазии. Она опасалась, что руководство начавшимся движением захватят коммунисты. Эльберфельдские филистеры распространяли слухи о том, что Энгельс ночью заменяет на баррикадах черно-красно- золотые флаги красными знаменами, что он хочет объявить «красную республику» и т. д. 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 6, стр. 544. 2 См. G. Mayer. Friedrich Engels. Bd, I, S. 338—339. Под давлением буржуазии перепуганные мелкие буржуа из Комитета безопасности по- спешили воспользоваться первым же предлогом, чтобы удалить Энгельса из города. 14 мая от имени Комитета Энгельсу было заявлено, что его присутствие вызывает у эльберфельд- ских граждан беспокойство и что во избежание «недоразумений» он должен покинуть город. Энгельс потребовал письменного подтверждения. В тот же день Комитет безопасности при- нял следующее решение: «Полностью отдавая должное деятельности, проявленной до сих пор в здешнем городе гражданином Фридрихом Энгельсом из Бармена, проживавшим в по- следнее время в Кёльне, просим его, однако, сегодня же оставить пределы здешней город- ской общины, так как его пребывание может дать повод к недоразумениям относительно характера движения»1 . Поведение Комитета вызвало возмущение вооруженных рабочих и добровольческого от- ряда, которые полностью поддерживали действия Энгельса. Они просили Энгельса остаться в городе, обещая «защищать его ценою своей жизни»2. Но при создавшемся положении раз- доры в лагере повстанцев лишь облегчили бы задачу приближавшимся к городу прусским войскам. Поэтому Энгельс 15 мая покинул Эльберфельд и направился в Кёльн. «Neue Rheinische Zeitung», публикуя 17 мая подробное сообщение об эльберфельдских событиях, обратилась к рабочим со следующими словами: «Пусть бергские и маркские рабо- чие, проявившие по отношению к члену нашей редакции такое поразительное расположение и такую привязанность, поймут, что теперешнее движение — только пролог другого, в тыся- чу раз более серьезного движения, в котором дело будет идти об их, рабочих, кровных инте- ресах. Это новое революционное движение явится результатом нынешнего движения, и как только оно начнется, Энгельс — в этом рабочие могут быть уверены! — подобно всем дру- гим редакторам «Neue Rheinische Zeitung», окажется на своем посту, и никакие силы в мире не вынудят его тогда оставить этот пост»3. После отъезда Энгельса из Эльберфельда иногородние вооруженные рабочие; возмущен- ные нерешительностью и бездеятельностью мелкобуржуазных вожаков, покинули Эльбер- фельд с намерением пробиться в ту часть Германии, где еще предстояла решительная борьба против сил контрреволюции. Потерпели поражение изолированные восстания и в других рейнских городах. 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 6, стр. 545. 2 Там же. 3 Там же. После неудачи восстаний в Рейнской провинции прусское прави- Закрытие «Neue Rheinische Zeitung» тельство решило нанести удар по своему опасному врагу — «Neue Rheinische Zeitung». На газету обрушился град полицейских репрессий. К этому времени число возбужденных против ее редакторов судебных процессов достигло двадцати трех. 16 мая последовал прави- тельственный приказ о высылке Маркса из Пруссии в течение 24 часов, как «иностранца». Большинстворедакторов также подлежало высылке или аресту. 17 мая был издан приказ об аресте Энгельса за участие в эльберфельдском восстании, а 6 июня — приказ о его розыске. Дальнейшее издание газеты стало невозможным. 19 мая вышел последний номер газеты. Он был отпечатай красной краской, цветом боево- го пролетарского знамени. Номер открывался обращением к кёльнским рабочим, в котором говорилось: «Редакторы «Neue Rheinische Zeitung», прощаясь с вами, благодарят вас за вы- раженное им участие. Их последним словом всегда и повсюду будет: освобождение рабоче- го класса!»1 . Гордо прозвучали стихи Фрейлиграта: «Так прощай же, прощай, грохочущий бой! Так прощайте, ряды боевые, И поле в копоти пороховой, И мечи, и копья стальные! Так прощайте! Но только не навсегда! Не убьют они дух наш, о братья! И час пробьет, и, воскреснув, тогда Вернусь к вам живая опять я!»2 С гордым сознанием исполненного революционного долга, с глубокой верой в правоту своего дела и конечную его победу редакторы газеты заявили: «Мы спасли революционную честь нашей родины»3. Они выразили уверенность, что «Neue Rheinische Zeitung» еще полу- чит в Германии полное право гражданства. «Мы вынуждены были, — писал впоследствии Энгельс, — сдать свою крепость, но мы отступили с оружием и снаряжением, с музыкой, с развевающимся знаменем последнего красного номера...»4. За два дня до выхода прощального номера Энгельс во избежание На полях сражений ареста был вынужден скрыться, а после закрытия газеты вместе с Пфальца и Бадена Марксом направился во Франкфурт, чтобы побудить левую часть Национального собрания возглавить 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 6, стр. 564. 2 Ф. Фрейлиграт. Избранные произведения. М., 1956, стр. 196. 3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 6, стр. 549. 4 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 22. восстания, начавшиеся в Юго-Западной Германии еще в первых числах мая 1849 г. Энгельс предложил продуманный план развертывания революционной борьбы. Окружен- ный восставшими областями, Баден с его значительной территорией, удобной для обороны и наступления, и революционной армией мог бы сыграть решающую роль в общегерманской революционной борьбе. Опираясь на баденскую армию, следовало, по плану Энгельса, рас- пространить восстание дальше, на Гессен-Дармштадт, Франкфурт, Нассау, Вюртемберг и нанести решающий удар войскам контрреволюции. Для того чтобы превратить движение из южногерманского в общенациональное, Энгельс предлагал депутатам Собрания призвать во Франкфурт баденскую и пфальцскую революционные армии. Это покончило бы с колеба- ниями находившихся во Франкфурте воинских соединений других германских государств, перекинуло бы пламя восстания в княжества Гессен и Нассау и принудило бы пруссаков и австрийцев отступить к Майнцу. Энгельс доказывал, что если революционная армия овладе- ет Франкфуртом, то это будет иметь крупное политическое и стратегическое значение. По- беда во Франкфурте сделала бы возможным распространение революции на всю долину Майна. Однако франкфуртские депутаты, писал Энгельс, «не имели ни мужества, ни энергии, ни ума, ни инициативы»1 , чтобы действовать. Они остались глухи к этим советам. Тогда Энгельс вместе с Марксом сделал еще одну попытку добиться осуществления наме- ченного им плана. Из Франкфурта они поехали в Мангейм, Людвигсхафен и Карлсруэ и предложили руководителям баденского движения послать войска во Франкфурт, чтобы по- ставить Национальное собрание под свой контроль и оказать на него давление. Но такие ре- шительные революционные мероприятия не входили в планы мелкобуржуазных вожаков движения. Предложения Маркса и Энгельса и на этот раз были отвергнуты. После Бадена они направились в Пфальц, где в Кайзерслаутерне встретились с членами временного правительства, состоявшего также из мелкобуржуазных демократов. Входивший в состав правительства член Союза коммунистов Д'Эстер безуспешно пытался подтолкнуть правительство на энергичные шаги. Как и в Бадене, движение здесь носило местный, изоли- рованный характер. По дороге из Пфальца в Бинген (Гессен-Дармштадт) Маркс и Энгельс в конце мая были арестованы гессенскими властями, подозревавшими их в участии в восстании, и отправлены в Дарм- 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19, стр. 91. штадт, а затем во Франкфурт. Здесь они были освобождены и вскоре добрались до Бингена, где расстались: Энгельс возвратился в Кайзерслаутерн, а Маркс поехал в Париж. В Кайзерслаутерне Энгельс намерен был жить первое время в качестве простого полити- ческого эмигранта, будучи готовым, если снова разгорится борьба, «занять в этом движении то место, которое только и могла занять «Neue Rheinische Zeitung», — место солдата»1 . Вре- менное правительство Пфальца предлагало Энгельсу различные гражданские и военные должности. Но он отклонил все эти предложения, согласившись лишь написать несколько статей для газеты «Bote fur Stadt und Land», издаваемой временным правительством. Одна статья — «Революционное восстание в Пфальце и Бадене» — была напечатана, другая же отклонена, как слишком «возбуждающая»2. Тогда Энгельс отказался от дальнейшего сотруд- ничества в этой газете. Вскоре начались военные действия между пфальцской армией и прусскими войсками. Эн- гельс принял в них непосредственное и самое деятельное участие, став адъютантом члена Союза коммунистов А. Виллиха, который командовал одним из отрядов, состоявшим из соз- нательных и смелых бойцов, главным образом из рабочих. Первые столкновения с прусскими войсками закончились неблагоприятно для повстанцев. Пфальцская революционная армия отступила на территорию Бадена, где влилась в баден- скую революционную армию. Короткую передышку, которую получил отряд Виллиха перед началом новых боев, Энгельс использовал для пополнения запасов оружия и военного обу- чения повстанцев. К отряду присоединились новые силы. Среди них были рабочие, которые знали Энгельса по эльберфельдскому восстанию и теперь снова пошли за ним. 20 июня 1849 г. отряд вышел навстречу прусским войскам. Всюду Энгельс проявлял смелую инициативу, находчивость, мужество, беззаветную храбрость. Вместе с Виллихом он составлял планы военных опера- ций и руководил выполнением особенно сложных и опасных боевых задач. Принимал самое деятельное участие в организации подвоза оружия и боеприпасов, поддерживал связь с дру- гими частями и сам ходил в разведку. При отступлении он оставался вместе со стрелками, прикрывавшими главные силы повстанцев. Энгельс принял непосредственное участие, не считая мелких стычек, в четырех крупных сражениях, среди которых 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 7, стр. 152. 2 Там же, стр. 157. особенно большое значение имела битва под Раштаттом. «... Все, кто видел его под огнем, еще долгое время спустя рассказывали об его исключительном хладнокровии и абсолютном презрении ко всякой опасности»1, — писала впоследствии дочь Маркса Элеонора. Из сражения под Раштаттом победителями вышли пруссаки. Отряд Виллиха медленно от- ступал, образуя арьергард армии повстанцев. 12 июля 1849 г. отряд последним из баденско- пфальцской армии перешел швейцарскую границу. 1 Воспоминания о Марксе и Энгельсе, стр. 184. Глава пятая ПОСЛЕ РЕВОЛЮЦИИ Такое время кажущегося затишья, как теперешнее, должно быть ис- пользовано именно для того, чтобы уяснить пережитый период револю- ции, характер борющихся партий, общественные отношения, которые обусловливают существование и борьбу этих партий. К. Маркс и Ф. Энгельс 24 июля 1849 г. отряд Виллиха, в котором находился Энгельс, Энгельс в Швейцарии после почти двухнедельного пребывания в районе швейцарско- германской границы, расположился лагерем в местечке Веве (кантон Во). Энгельс тотчас же поспешил связаться с Марксом, о судьбе которого ничего не знал. К тому же ходили слухи о его аресте в Париже. «Вы представляете себе... как я встревожен, — писал Энгельс жене Маркса 25 июля 1849 г., — я очень прошу Вас как можно скорее успо- коить меня, сообщив о судьбе Маркса... Если бы только у меня была уверенность, что Маркс на свободе! Я часто думал о том, что под прусскими пулями я подвергался гораздо меньшей опасности, чем наши в Германии и, в особенности, Маркс в Париже»1 . Маркс, со своей стороны, очень беспокоился о нем. «Дорогой Энгельс! Я не знаю, получил ли ты мое первое письмо, — писал он 17 августа из Парижа. — ... Мне еще раз хочется ска- зать тебе, что я и моя жена страшно волновались за тебя и очень обрадовались, неожиданно получив о тебе точные сведения»2. В Швейцарии Энгельс мог наблюдать немецкую эмиграцию всех оттенков. Большинство ее воплощало пороки немецкой мелкобуржуазной демократии 1848 г. — подмену живого де- ла крикливой фразой, недооценку сил противника и переоценку своих собственных сил, по- стоянные колебания от крайней революционности к полному унынию. Эти же черты были характерны и для бывшего командного состава пфальцско-баденской армии. Военные руко- водители порицали друг друга за неправильные боевые операции, в которых они усматрива- ли главную причину поражения восстания в Юго-Западной Германии. Прекрасно зная истинную цену словесного радикализма мелкобуржуазных вождей баден- ской армии, Энгельс предпочитал стоять в стороне от распрей, не прекращавшихся в их сре- де. Однако, когда против отряда, в котором он сражался, стали выдвигать обвинения в нару- шении дисциплины и воинского долга, он счел необходимым выступить в его защиту. В конце июля 1849 г. он написал «Опровержение», в котором убедительно доказал, что отряд до конца выполнил свой революционный долг3. Этот документ предназначался для печати, но, по-видимому, не увидел света. В «Опровержении» Энгельс впервые сформулировал свою позицию по военным вопросам повстанческого движения в Юго-Западной Германии, кото- рую в полной мере раскрыл несколько позднее в работе «Германская кампания за имперскую конституцию». Личный опыт участия в южногерманской революционной кампании, близкое знакомство с настроениями эмигрантов дали Энгельсу богатый материал для обобщения итогов последне- го этапа революции, для анализа поведения мелкобуржуазных лидеров. К этому побуждал его и Маркс. В одном из первых писем из Парижа в августе 1849 г. он писал: «У тебя теперь имеется прекрасная возможность написать историю баденско-пфальцской революции или памфлет об этом. Без твоего участия в военных действиях мы не могли бы выступить со своими взгляда- ми по поводу этой дурацкой затеи. Ты можешь при этом великолепно выразить общую пози- цию 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр. 444. 2 Там же, стр. 132. 3 См. «Beitrage zur Geschichte der deutschen Arbeiterbewegung», 1967, № 2, S. 242—244. «Neue Rheinische Zeitung» по отношению к демократической партии»1. Однако обстановка в лагере не благоприятствовала осуществлению этого литературного замысла. Энгельса начинала тяготить лагерная жизнь. «Наш отряд, который храбро сражал- ся, надоел мне, и делать мне здесь нечего. Вил лих в бою храбр, хладнокровен, он действует умело, быстро и правильно ориентируется в обстановке, но вне сражения это — более или менее скучный идеолог и «истинный социалист»»2, — писал Энгельс Женни Маркс. Значи- тельная часть друзей Энгельса по отряду, с которыми он мог бы общаться, к этому времени разбрелась. Единственное, что его здесь еще удерживало, это стесненное материальное по- ложение. Получив из дому немного денег, Энгельс в середине августа поселился в Лозанне, в доме № 8 на площади де ля Палюд. Здесь он приступил к работе над очерками «Германская кам- пания за имперскую конституцию». 24 августа 1849 г. он сообщал одному из друзей: «Я си- жу теперь в Лозанне и пишу мемуары о пфальцско-баденском революционном фарсе... Я имел возможность многое видеть и многое узнать. Ты знаешь, что у меня достаточно крити- ческого чутья, чтобы не разделять иллюзий заурядных ура-республиканцев и чтобы разгля- деть прикрытое громкими фразами малодушие вождей. Моя работа, как и подобает «Neue Rheinische Zeitung», даст иное понимание этой истории, нежели другие повествования на эту тему, выход которых ожидается»3. Найти в Германии издателя для такой работы было нелегко. Энгельс всего меньше пола- гался на содействие буржуазных издательств. Он искал помощи в первую очередь у партий- ных друзей, членов Союза коммунистов: Якоба Шабелица, который совместно с отцом изда- вал прогрессивную литературу в Базеле, Иосифа Вейдемейера во Франкфурте-на-Майне. В конце августа 1849 г. Энгельс попросил Вильгельма Вольфа, жившего в то время в Цю- рихе, помочь в подыскании издателя для «Германской кампании за имперскую конститу- цию». Вольф был очень обрадован письмом Энгельса, но выполнить его просьбу не смог. В Швейцарии Энгельс старался поддерживать связи со своими единомышленниками. 15 сентября Энгельс заехал в Берн, где повидался с Вольфом, а также встретился и с другими членами Союза коммунистов. В Женеве Энгельс познакомился с немецким революционным эмигрантом 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр. 131—132. 2 Там же, стр. 444. 3 Там же, стр. 449. Вильгельмом Либкнехтом, который вскоре стал членом Союза коммунистов. Либкнехт оста- вил живые воспоминания об этой встрече. «У Фридриха Энгельса, — писал он, — был светлый и ясный ум, свободный от всякой романтической и сентиментальной окраски... Взор его никогда не останавливался на поверх- ности, а всегда проникал до самой глубины... Это мне бросилось в глаза уже при нашей пер- вой встрече. Встреча эта произошла поздним летом 1849 года на берегу голубого Женевского озера, где мы после краха кампании за имперскую конституцию основали несколько эмигрантских колоний... До этого мне пришлось лично познакомиться со множеством всяких «великих мужей» — вроде Руге, Гейнцена, Юлиуса Фрёбеля, Струве и разных других «вождей» баден- ской и саксонской «революций». Но чем ближе я с ними знакомился, тем больше меркнул в моих глазах их ореол... Чем туманнее атмосфера, тем большими представляются в ней вещи и люди. Но Фридрих Энгельс обладал таким свойством, что перед его ясным взором туман рассеивался, и люди и вещи выглядели именно такими, каковы они были в действительно- сти. Эта острота взгляда и ей соответствующая и из нее проистекающая резкость суждения вначале были мне не совсем по душе и даже несколько коробили меня... Впрочем, остаток «южнонемецкого прекраснодушия», которое... было мне тогда еще присуще и от которого я избавился лишь позже, в Англии, не помешал нам сходиться, хоть и не всегда сразу, на об- щем мнении о людях и вещах»1 . С этой встречи между Энгельсом и Либкнехтом установились дружеские отношения, ко- торые стали особенно тесными, когда оба они переехали в Англию. Маркс получил уведомление о его высылке из Парижа в Морби- Переезд в Англию ан, болотистую и нездоровую местность Бретани. По совету дру- зей он предпочел эмигрировать в Англию. В конце августа Маркс покинул Францию и обос- новался в Лондоне, где предполагал издавать немецкий журнал. Сообщая об этом плане Эн- гельсу, он настоятельно советовал ему возможно быстрее переехать в Лондон, чтобы избе- жать преследований со стороны прусской полиции и принять участие в новом журнале. «Я положительно рассчитываю на это, — писал Маркс Энгельсу. — Ты не можешь оставаться в Швейцарии. В Лондоне нам предстоят дела... Еще раз повторяю: я твердо рассчитываю на то, что ты меня не подведешь»2. 1 Воспоминания о Марксе и Энгельсе, стр. 135—136. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр. 135. Энгельс решил последовать совету Маркса. Однако ему нельзя было переступить ни гер- манскую границу, ни французскую, так как в обеих странах он был бы немедленно аресто- ван. Оставался единственный путь — через Италию, точнее, через территорию Пьемонтского королевства. В начале октября он прибыл в Геную, где ему пришлось приложить немало усилий, чтобы уйти от ищеек пьемонтской полиции, преследовавшей революционных эмиг- рантов. 6 октября Энгельс на английской парусной шхуне «Корниш Даймонд» отправился в Лондон. Путешествие продолжалось около пяти недель. Любознательный и неутомимый, Энгельс использовал его для приобретения знаний в области мореплавания. В его рукопис- ном наследии сохранился путевой дневник с записями изменений положения солнца, на- правления ветра, состояния моря, с зарисовками контура берегов, мимо которых проплывала шхуна. Прибыв в ноябре в Лондон, Энгельс поселился на улице Маклсфилд-Динстрит, Сохо, в доме № 6; здесь он прожил год. Энгельс сразу же был введен в состав реорганизованного по- сле приезда Маркса Центрального комитета Союза коммунистов и вступил в Просветитель- ное общество немецких рабочих. Еще до переезда Энгельса в Лондон при Обществе был соз- дан Комитет помощи немецким эмигрантам под руководством Маркса. Вожаки мелкобуржу- азной эмиграции — Струве и Гейнцен — через своих сторонников, входивших в состав Об- щества, пытались расколоть Комитет и помешать сплочению эмигрантов вокруг него. В противовес этим попыткам Маркс и Энгельс 18 ноября 1849 г. на общем собрании Про- светительного общества добились реорганизации старого Комитета в Социал- демократический комитет помощи немецким эмигрантам. В его состав были избраны теперь только деятели Союза коммунистов: Маркс, Энгельс, Бауэр, Пфендер, Виллих. Этот шаг был направлен на консолидацию пролетарского крыла немецкой эмиграции под руководством Союза коммунистов. В дальнейшем Социал-демократический комитет вел борьбу против раскольнической деятельности мелкобуржуазного Демократического общества, организо- ванного в начале 1850 г. группой сторонников Струве и Гейнцена, исключенных при участии Маркса и Энгельса из Просветительного общества. На долю Энгельса выпала значительная часть организационной работы Социал- демократического комитета по налаживанию связей в Германии, сбору средств и распреде- лению помощи среди эмигрантов. Он обращался к И. Вейдемейеру во Франкфурт-на-Майне с просьбой увеличить сбор денег для эмигрантов. «Если мы не получим денег теперь же, — писал он ему 22 апреля 1850 г., — то через неделю наши 50—60 эми- грантов окажутся на улице без единого пенса»1. В другом письме он просил его попытаться собрать деньги во Франконии, в Нюрнберге, Байрейте и т. д. — всюду, где «Neue Rheinische Zeitung» хорошо расходилась2. Энгельс связывался с эмигрантскими комитетами других на- циональных групп, разоблачал в печати клевету мелкобуржуазных вожаков, будто Социал- демократический комитет поддерживает только коммунистов и неправильно расходует соб- ранные деньги. Комитет периодически публиковал отчеты о расходовании собранных средств и принял решение, чтобы члены Комитета ничего не получали из этих денег. Так как в течение летних месяцев 1850 г. взносы поступали очень скудно, а нужда эмиг- рантов становилась невыносимой, то Комитет организовал для них небольшое общежитие и столовую, а затем создал производственные мастерские для тех, кто не мог найти работу. Все эти мероприятия имели целью сохранить кадры пролетарских революционеров, спасти их от нищеты и лишений в эмиграции. Свою главную задачу Маркс и Энгельс видели в том, «Neue Rheinische чтобы вооружить коммунистов ясным пониманием Zeitung. Politisch-okonomische Revue» перспектив движения, разработать новые теоретиче- ские и тактические принципы на основе обобщения опыта революционных боев 1848—1849 гг. Для этого был нужен свой печатный орган. Вы- полняя давно задуманный план, они приступили к созданию журнала «Neue Rheinische Zeitung. Politisch-okonomische Revue». Уже по названию видно, что Маркс и Энгельс рассматри- вали этот журнал как прямое продолжение «Neue Rheinische Zeitung». Они надеялись, что в дальнейшем, при благоприятных условиях, удастся вновь приступить к выпуску ежедневной газеты. В подготовке этого издания Энгельс принял непосредственное участие. Вместе с Марксом он написал «Извещение», в котором была сформулирована программа журнала. Указыва- лось, что журнал «дает возможность подробно и научно исследовать экономические отноше- ния, которые составляют основу всего политического движения»3, что он использует время кажущегося затишья для того, чтобы «уяснить пережитый период революции, характер бо- рющихся партий, общественные отношения, которые обусловливают существование и борь- бу этих партий»4. 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр. 466. 2 См. там же. 3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 7, стр. 1. 4 Там же. Так как Маркс и Энгельс не располагали необходимыми средствами для издания печатно- го органа, было решено выпускать его на акционерных началах. Они обратились с многочис- ленными письмами к своим партийным единомышленникам и друзьям — Шабелицу, В. Вольфу, Вейдемейеру, Дронке, а также к немецкому демократу Г. Бергенроту, участнику ба- денско-пфальцской кампании 1849 г. М. Беккеру и многим другим с просьбой распростра- нить акции на издание «Politisch-okonomische Revue», собрать деньги, помочь в подборе агентов по распространению журнала и присылать свои статьи для публикации. При участии Энгельса был составлен специальный документ: «Призыв к подписке на акции». Много энергии отдавал Энгельс организационно-административным вопросам, связанным с изданием журнала. Однако главной сферой его деятельности была непосредственно лите- ратурная. Вышедшие в течение 1850 г. шесть номеров журнала «Neue Rheinische Zeitung. Politischokonomische Revue» (№№ 5 и 6 в одной книжке) состояли почти исключительно из работ Маркса и Энгельса. В журнале сотрудничали также В. Вольф и И. Г. Эккариус. Предполага- лось участие и других деятелей Союза коммунистов — Вейдемейера, Фрейлиграта. В журна- ле были напечатаны «Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850 г.» Маркса, «Германская кампания за имперскую конституцию» и «Крестьянская война в Германии» Энгельса и дру- гие их работы. В этих произведениях подведены итоги революционной борьбы, обобщен опыт революции. Свои очерки «Германская кампания за имперскую конституцию» Энгельс завершил уже в Лондоне. Они были напечатаны в первых трех выпусках журнала. Это произведение — жи- вое свидетельство активного участника описываемых событий и в то же время серьезное ис- торическое исследование. Яркое описание различных эпизодов баденско-пфальцского вос- стания, меткие характеристики отдельных его руководителей сочетаются здесь с глубоким анализом причин движения, позиций классов и партий. Продолжая принципиальную линию «Neue Rheinische Zeitung» в годы революции, Энгельс подверг критике лидеров немецкой мелкобуржуазной демократии. Он бичует их за подмену революционных действий высоко- парной фразой, за их постоянную нерешительность. В очерках Энгельса освещается опыт борьбы народных масс Германии на последнем этапе революции 1848—1849 гг. и сформу- лирован ряд важных положений о тактике революционной партии в вооруженном восстании и гражданской войне. Произведение Энгельса вызвало широкие отклики. Так, Веерт шутливо писал Марксу 2 мая 1850 г.: «... Статьи о Бадене не могли бы быть лучше, даже если бы я их сам написал. Это, конечно, высшая похвала, ко- торой я могу наградить Энгельса»1 . Фрейлиграт отмечал живой, непринужденный характер очерков. Что же касается мелкобуржуазных лидеров, участников германской кампании за имперскую конституцию, то, увидев себя в этом произведении в крайне неприглядном виде, они подняли шум об «ужасной фривольности» Энгельса. Аналогичную позицию заняли и те деятели Союза коммунистов (К. Брун и др.), которые примиренчески относились к мелко- буржуазным демократам. Их раздражение говорило лишь о том, что критика Энгельса попа- ла в цель. С задачей обобщения опыта германской революции была «Крестьянская война связана и другая работа Энгельса — «Крестьянская война в в Германии» Германии». Впоследствии, в предисловии ко второму изда- нию ее, Энгельс писал: «Параллель между германской революцией 1525 г. и революцией 1848—1849 гг. слишком бросалась в глаза, чтобы можно было тогда совершенно отказаться от нее»2. Эта параллель помогла Энгельсу разъяснить причины поражения революции 1848—1849 гг. — экономическую и политическую отсталость Германии, прямую измену буржуазии делу демократии, слабость прогрессивных элементов, раздробленность движения, локальный характер восстаний, позволивший контрреволюции подавлять их одно за другим. «Крестьянская война в Германии» является замечательным образцом применения истори- ческого материализма к анализу важного периода в развитии Германии. Для этой работы ха- рактерно сочетание глубоких теоретических обобщений с политически острыми выводами. На основе строгого диалектико-материалистического исследования фактического материала, почерпнутого в основном из книги немецкого прогрессивного историка В. Циммермана, Эн- гельс сделал принципиально новые выводы. В противоположность немецким буржуазным историкам-идеалистам, видевшим в событиях 1525 г. «одни только яростные богословские перебранки»3, он первый в исторической литературе вскрыл социально-экономические, классовые корни Реформации и Крестьянской войны в Германии. Теологическая форма идеологической и политической борьбы, доказал Энгельс, соответствовала тогдашнему уровню развития общественных отношений. Энгельс проанализировал причины неудачи Крестьянской войны XVI в. Главной из них он считал предательскую позицию 1 G. Weerth. Samtliche Werke. Bd. 5, S. 356. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 16, стр. 413. 3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 7, стр. 359. немецкого бюргерства. Он рассматривал бюргерство как буржуазию на ранней стадии ее формирования, а Реформацию и Крестьянскую войну как раннюю буржуазную революцию, «буржуазную революцию № 1»1 . Именно это давало ему основание проводить параллель между событиями первой половины XVI в. и германской революцией 1848—1849 гг. Основной движущей силой ранней буржуазной революции было не бюргерство, а кресть- янство и примыкавшие к нему революционные плебейские элементы городов, предшествен- ники современного пролетариата. Объективно буржуазный характер Крестьянской войны определялся не столько позицией в ней бюргерства, сколько содержанием тех антифеодаль- ных требований, которые выдвинуло восставшее крестьянство. Однако «ни бюргеры, ни кре- стьяне, ни плебеи не оказались способными на объединенное общенациональное выступле- ние»2, — отмечал Энгельс. Одной из причин поражения Крестьянской войны, подчеркивал В. И. Ленин, Энгельс счи- тал «разрозненность выступлений, отсутствие централизации у угнетенных масс, связанное с их мелкобуржуазным жизненным положением»3. Тем не менее все содержание работы дока- зывает, что крестьянство обладает значительными революционными возможностями, что его союз с пролетариатом имеет решающее значение для успеха революции. Энгельс не только осветил общий ход Крестьянской войны. Он подверг анализу узловые проблемы истории Германии и Европы позднего средневековья, дал развернутую характери- стику эпохи разложения феодализма и становления буржуазных отношений, вскрыл соци- альные, политические и идеологические корни религиозной борьбы и показал историческую роль антифеодальных движений. Энгельс раскрыл также особенности исторического развития Германии после Крестьян- ской войны, наложившие свою печать и на последующую ее историю. «Крестьянская война в Германии» является глубоко партийным произведением, в котором историческое исследование неразрывно связано с постановкой актуальных вопросов демо- кратического движения, классовой борьбы пролетариата. Сам выбор темы исследования диктовался новыми условиями революционной деятельности. В обстановке известного за- тишья, наступившего в Германии после двух лет революционных схваток, в атмосфере уста- лости и разочарования Энгельс считал 1 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 417. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 7, стр. 435. 3 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 34, стр. 41. необходимым показать во всем объеме непреходящее значение борьбы крестьянства и пле- бейской оппозиции против феодализма, подчеркнуть ее революционные тенденции, ее про- тивоположность бюргерско-княжеской оппозиции, предавшей революцию. Он стремился оживить в памяти народа такие мощные фигуры революционной Крестьянской войны, как Михаэль Гейсмайер, таких вождей плебейского крыла, как Томас Мюнцер. Мужественные борцы за свободу, поднявшие знамя восстания против феодального гнета, служили для Эн- гельса воплощением лучших революционных традиций германского народа. Совместно с Марксом Энгельс написал также ряд рецензий, кри- Обзоры. Статьи. тических статей и международных обзоров. В рецензии на сбор- Рецензии ник статей Т. Карлейля «Современные памфлеты» было под- черкнуто, что этот видный представитель феодального социализма совершенно утратил свойственное ему раньше критическое отношение к капитализму, к буржуазии. Резкой кри- тике подвергся его субъективный идеализм и связанный с этим «культ героев». Культ «вы- дающейся» личности, гения, почитание героев служат лишь для защиты господства имущих классов, для оправдания порабощения народных масс, которым Карлейль отказывал в какой бы то ни было исторической роли. Этот писатель третировал демократические формы прав- ления, стремление к ним народов считал «эпидемией», доказывал невозможность государст- венной жизни на основе принципов демократии. В рецензии в противоположность субъек- тивно-идеалистическим, реакционным теориям подчеркивалась великая творческая роль трудящихся масс в историческом развитии. Критика субъективно-идеалистических воззрений и культа личности содержится также в рецензии на брошюры двух полицейских агентов — Шеню и Делаода — о революционном движении во Франции и его лидерах. Маркс и Энгельс использовали содержавшийся в этих брошюрах фактический материал, чтобы высказать свое отношение к свойственному мелко- буржуазной демократии преувеличению роли отдельных личностей. Они выступили за то, чтобы деятели революционного движения изображались «суровыми рембрандтовскими красками во всей своей жизненной правде», а не в официальном виде, «с котурнами на ногах и с ореолом вокруг головы». «В этих восторженно преображенных рафаэлевских портретах, — писали они, — пропадает вся правдивость изображения»1. Основоположники марксизма зло высмеяли здесь «алхимиков революции», заговорщиков и сектантов, которые, игно- 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 7, стр. 280. рируя реальные условия, делали ставку на организацию заговоров. Такого рода деятели, ес- тественно, пренебрегали политическим просвещением рабочих, разъяснением их классовых интересов и с неприязнью относились к образованным людям, ставшим на позиции рабочего класса, к идеологическим представителям революционной партии. Критика Марксом и Энгельсом заговорщичества и сектантства в демократическом и рабо- чем движении имела тогда весьма актуальное значение. Она была направлена против аван- тюристических планов части немецкой демократической эмиграции. Против мелкобуржуазных демократов были направлены также статья Маркса и Энгельса «Готфрид Кинкель» и рецензия на брошюру депутата Франкфуртского парламента Л. Симо- на «Голос права в защиту всех борцов за имперскую конституцию...». Книжка Симона была яркой иллюстрацией того факта, что так называемые левые Франкфуртского парламента ни- чего не усвоили из опыта революции и готовы были в случае нового революционного кризи- са снова занять позорную половинчатую позицию. На примере малодушного, трусливого поведения Кинкеля перед прусским судом Маркс и Энгельс показали беспринципность некоторых демократических деятелей и подчеркнули не- обходимость решительной критики этих мнимых революционеров. Критика лидеров немецкой мелкобуржуазной демократии, Реорганизация начатая основоположниками марксизма в «Neue Rheinische Союза коммунистов Zeitung», приобрела после революции еще более острый ха- рактер. Это диктовалось, во-первых, необходимостью подготовить к будущей революции более закаленные, боевые кадры руководителей и, во-вторых, задачей создания пролетарской партии, независимой от мелкой буржуазии. Для осуществления этой задачи надо было в пер- вую очередь реорганизовать Союз коммунистов в соответствии с новыми условиями. С января 1850 г. активизировал свою деятельность Центральный комитет Союза комму- нистов. Вместе с Марксом Энгельс принялся за реорганизацию и укрепление Союза, за во- зобновление связей Центрального комитета с местными общинами и отдельными членами Союза в Германии. Организацию приходилось строить почти заново. Немало членов Союза находилось в заключении, а оставшиеся на свободе либо эмигрировали, либо скрывались от преследований. Нелегко было наладить конспиративную переписку. Маркс и Энгельс обратились к активным деятелям Союза, находившимся в различных частях Германии, с предложением восстановить или заново создать на местах общины Сою- за, руководя ими на основе «Манифеста Коммунистической партии», и установить связь с Цен- тральным комитетом в Лондоне. Об этом они написали П. Рёзеру в Кёльн, Вейдемейеру во Франкфурт и другим. Один из ближайших соратников Маркса и Энгельса, член Центрально- го комитета Союза К. Шрамм 28 января 1850 г. писал из Лондона деятелям Союза в Швейца- рии: «В Германии мы пытаемся сделать все, что в наших силах, чтобы объединить членов Союза, рассеянных по всей стране в результате недавней революции»1 . Укрепления Союза коммунистов в самой Германии, восстановления старых и создания новых общин Союза нельзя было добиться при помощи одной только переписки. Нужно бы- ло послать в Германию специального эмиссара, который на месте познакомился бы с поло- жением дел в Союзе, смог бы подобрать людей, чтобы создать общины вместо распавшихся и ознакомить местных деятелей Союза с новыми тактическими установками Центрального комитета. С этой целью в марте 1850 г. в Бельгию и Германию был направлен член Цен- трального комитета Генрих Бауэр, который повез с собой написанное Марксом и Энгельсом в марте 1850 г. «Обращение Центрального комитета к Союзу коммунистов». В этом замеча- тельном теоретическом документе была намечена тактическая линия Союза в новых услови- ях. «Обращение» стало идейной основой для его реорганизации. В «Обращении» Маркс и Энгельс подвели итоги деятельности Союза коммунистов в пе- риод революции 1848—1849 гг. Его члены повсюду энергично участвовали в движении: в печати, на баррикадах, на полях сражений. Теоретические воззрения Союза, сформулирован- ные до революции, оказались единственно правильными. Между тем в организационном от- ношении Союз крайне ослабел, округа и общины стали терять связи с Центральным комите- том и постепенно совсем их прекратили, а рабочие подпали под влияние мелкобуржуазных демократов. Такому состоянию, указывается в «Обращении», необходимо положить конец. Исходя из перспектив новой буржуазно-демократической революции в Германии, Маркс и Энгельс подчеркивали, что в этой революции «рабочая партия должна выступать возможно более организованной, возможно более единодушной и возможно более самостоятельной»2. Первоочередная задача Союза коммунистов состоит в том, чтобы создать в Германии само- стоятельную тайную и открытую организацию рабочей партии и превратить каждую свою общину в центр и ядро рабочих союзов, в которых позиции и интересы проле- 1 Союз коммунистов — предшественник I Интернационала, стр. 252. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 7, стр. 258. тариата могли бы обсуждаться независимо от буржуазных влияний. Доказывая необходимость самостоятельной политической организации рабочего класса, Маркс и Энгельс дали здесь более широкое, развернутое теоретическое обоснование позиции рабочей партии по отношению к мелкобуржуазным демократам. Пролетариат должен идти вместе с демократами во имя победы над общим врагом, но в то же время решительно от- стаивать свои собственные интересы. «Во время борьбы и после нее рабочие должны при каждом случае наряду с требованиями буржуазных демократов выставлять свои собственные требования»1. Основная и руководящая идея мартовского «Обращения» — это идея непрерывной рево- люции, исходные моменты которой Маркс и Энгельс наметили еще до 1848 г. «В то время как демократические мелкие буржуа, — говорится в «Обращении», — хотят возможно быст- рее закончить революцию... наши интересы и наши задачи заключаются в том, чтобы сделать революцию непрерывной до тех пор, пока все более или менее имущие классы не будут уст- ранены от господства, пока пролетариат не завоюет государственной власти, пока ассоциа- ция пролетариев не только в одной стране, но и во всех господствующих странах мира не ра- зовьется настолько, что конкуренция между пролетариями в этих странах прекратится и что, по крайней мере, решающие производительные силы будут сконцентрированы в руках про- летариев. Для нас дело идет не об изменении частной собственности, а об ее уничтожении, не о затушевывании классовых противоречий, а об уничтожении классов, не об улучшении существующего общества, а об основании нового общества»2. В «Обращении» намечены и те мероприятия, которые должны обеспечить непрерывный характер революции. Как только у власти окажется мелкая буржуазия, рабочие немедленно должны образовать наряду с официальным правительством свои собственные революцион- ные рабочие правительства в форме органов местного самоуправления, рабочих клубов или рабочих комитетов, которые обеспечат постоянное наблюдение за действиями официального правительства. Эти органы, зародыши революционной пролетарской власти, представят серьезную силу, так как опорой им будут широкие рабочие массы. Вооруженные рабочие образуют отряды пролетарской гвардии, которые будут находиться в распоряжении не офи- циальных властей, а созданных рабочими революционных органов власти. 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 7, стр. 263. 2 Там же, стр. 261. При выборах в Национальное собрание пролетариат должен в противовес буржуазным кан- дидатам выставлять повсюду своих собственных кандидатов, по возможности из числа чле- нов Союза коммунистов. Конкретизируя тактику коммунистов в предстоящей революции, Маркс и Энгельс писали в «Обращении»: «Конечно, рабочие не могут в начале движения предлагать чисто коммуни- стические мероприятия. Но они могут: 1. Принудить демократов вторгаться по возможности в наибольшее количество областей существующего общественного строя... сконцентрировать в руках государства возможно больше производительных сил, средств транспорта, фабрик, железных дорог и т. д. 2. ... доводить до крайних пределов предложения демократов, которые, конечно, будут выступать не революционно, а лишь реформистски; ... превращать эти требования в прямые нападения на частную собственность»1 . Если мелкобуржуазные демократы, например, пред- ложат выкупить железные дороги и фабрики, то рабочие должны потребовать, чтобы эти средства производства были просто конфискованы государством без всякого вознаграждения бывших владельцев. Считая возможной близкую победу социалистической революции в Германии, Маркс и Энгельс предлагали конфискованную у помещиков землю превратить в государственное достояние и образовать ассоциации для обработки земли сельским пролетариатом с исполь- зованием преимуществ крупного земледелия. Выдвигая это требование в интересах союза промышленных рабочих с сельским пролетариатом, Маркс и Энгельс в дальнейшем сочетали его с более широкой программой в интересах всего трудящегося крестьянства. «Обращение» является одним из важнейших документов научного коммунизма, замеча- тельным творением Маркса и Энгельса. В. И. Ленин считал это произведение «чрезвычайно интересным и поучительным»2. «Обращение Центрального комитета к Союзу коммунистов» было встречено членами Союза в Германии с большим одобрением. Особое внимание Центральный комитет обратил на необходимость установления тесных связей общин Союза коммунистов на местах с рабочими и крестьянскими союзами, спортив- ными обществами и другими массовыми организациями. Эти указания были даны в состав- ленном Марксом и Энгельсом в июне 1850 г. новом «Обращении Центрального комитета к Союзу коммунистов», 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 7, стр. 266—267. 2 См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 10, стр. 233. где содержался обстоятельный отчет о положении дел в Союзе, его связях с революционны- ми объединениями других стран и освещалась враждебная ему деятельность ряда мелкобур- жуазных эмигрантских организаций. В основе этого «Обращения» лежала мысль о необхо- димости скорейшего создания «сильной тайной организации революционной партии по всей Германии»1 . Большую работу по укреплению Союза коммунистов вели Маркс и Энгельс и в самом Лондоне, используя для этого Просветительное общество немецких рабочих, Социал- демократический эмигрантский комитет и наиболее революционную часть мелкобуржуазной эмиграции. Большое внимание уделяли в это время Маркс и Энгельс Связи с революционными установлению связи с революционной эмиграцией дру- социалистами других стран гих стран и с левыми лидерами чартистской партии. Для поддержания постоянных контактов с французскими эмигрантами-бланкистами, левым крылом чартистов и венгерскими эмигрантами Централь- ный комитет Союза коммунистов выделил Маркса, Энгельса и Виллиха. Поскольку Маркс тогда еще не владел свободно английским языком, то на митингах и банкетах, которые орга- низовывали чартисты и представители европейской революционной эмиграции, выступал главным образом Энгельс. Так, он произнес речь на банкете, организованном 25 февраля 1850 г. французскими эмигрантами-бланкистами в Лондоне в ознаменование годовщины французской республики 1848 г. Он закончил речь тостом в честь борцов июньского восста- ния 1848 г. в Париже2. 5 апреля 1850 г. Энгельс принял участие в международном митинге, проведенном обществом «Братские демократы» по поводу годовщины со дня рождения Ро- беспьера. Энгельс немало способствовал разрыву революционных чартистов с руководимой О'Коннором фракцией, склонной к примирению с буржуазией. Вступая в контакт с наиболее революционным крылом венгерской эмиграции, Центральный комитет среди прочих момен- тов учитывал, что в этом крыле имелись выдающиеся военные, которые во время революции могут оказаться чрезвычайно полезными Союзу коммунистов. В середине апреля 1850 г. Маркс и Энгельс, исходя из перспектив близкого революцион- ного подъема, вместе с представителями французских эмигрантов-бланкистов и революци- онных чартистов создали Всемирное общество коммунистов-ре- 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 7, стр. 322. 2 См. «Westdeutsche Zeitung», 1.III. 1850; «Neue Deutsche Zeitung», 5.III. 1850. волюционеров. Был подписан договор, состоявший из шести статей, из которых особенно важны первая и вторая. «Целью общества, — говорилось в первой статье, — является низ- ложение всех привилегированных классов, подчинение этих классов диктатуре пролетариев путем поддержания непрерывной революции вплоть до осуществления коммунизма, кото- рый должен явиться последней формой устройства человеческого рода»1. Во второй статье указывалось, что для осуществления этих целей Общество завязывает узы солидарности ме- жду всеми фракциями коммунистической революционной партии. Отсюда следует, что французские революционеры-бланкисты и английские левые чарти- сты, подписав договор совместно с представителями Союза коммунистов, рассматривали се- бя как фракции международной коммунистической партии. Правда, партия здесь еще высту- пает в основном как идейное и политическое объединение. Союз немецких коммунистов с французскими бланкистами не отличался большой проч- ностью. Марксу и Энгельсу приходилось пресекать попытки бланкистов вступить в согла- шение с немецкими мелкобуржуазными демократами. Склонность бланкистов к заговорщи- честву, слабость в вопросах теории приводили их не раз к подобным беспринципным объе- динениям. Революционная фразеология немецких мелкобуржуазных демократов, их готов- ность принять участие в различного рода заговорах находили отклик у эмигрантов- бланкистов. Серьезные разногласия по теоретическим и тактическим вопросам между Марксом и Эн- гельсом, с одной стороны, и руководителями французских эмигрантов-бланкистов — с дру- гой, неизбежно порождали столкновения, которые вскоре привели к разрыву между ними. Единственной страной, где после поражения революций 1848—1849 гг. на континенте продолжало существовать организованное рабочее движение, была Англия. Однако, как от- мечали Маркс и Энгельс, единая чартистская партия к тому времени распалась на революци- онное крыло, возглавлявшееся членами Союза коммунистов Гарни и Джонсом, и руководи- мую О'Коннором мелкобуржуазную, «чисто демократическую фракцию, программа которой ограничивается Народной хартией и еще кое-какими мелкобуржуазными реформами»2. Маркс и Энгельс с первого же дня после переезда в Англию поддержали борьбу револю- ционных чартистов за создание массовой пролетарской партии на основе социалистической программы. У них сложились близкие отношения с Гарни и Джонсом, благодаря чему они получили широкую возможность 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 7, стр. 551. 2 Там же, стр. 471—472. пропагандировать свои взгляды на страницах чартистской печати. Большое значение для пропаганды идей марксизма в английском рабочем движении име- ло опубликование первого английского перевода «Манифеста Коммунистической партии». Он был напечатан в ноябре 1850 г. в чартистском журнале «Red Republican». В небольшом редакционном введении к публикации, написанном Гарни, впервые было сказано, что авто- рами «Манифеста Коммунистической партии» являются Маркс и Энгельс. Сам «Манифест» характеризовался как важный документ, «по которому можно судить о планах и принципах самой передовой партии немецких революционеров»1. Энгельс систематически сотрудничал в печатных органах революционных чартистов. В «Democratic Review», издаваемом Гарни, в марте 1850 г. была опубликована его статья «Во- прос о десятичасовом рабочем дне». Статья была написана в связи с решением Суда казна- чейства, фактически оправдывавшем фабрикантов, которые нарушали закон о десятичасовом рабочем дне. Коротко изложив историю введения в Англии закона о 10-часовом рабочем дне, Энгельс подчеркнул, что хотя этот закон был введен «лицемерными аристократами-филантропами», агитация за него имела большое значение для сплочения английского пролетариата, для раз- вития его классового сознания. «Рабочий, прошедший через эту агитацию, — писал он, — уже не тот, каким он был до того; и весь рабочий класс в целом, пройдя через нее, сделался в сто раз более сильным... и лучше организованным...»2. В то же время Энгельс выступил про- тив укреплявшегося среди рабочих убеждения, что именно экономическая борьба обеспечит коренное улучшение их социального положения. Рабочий, говорил в этой статье Энгельс, может добыть прочное улучшение своего положения «прежде всего посредством завоевания политической власти»3. Энгельс помогал Джонсу в создании нового журнала «Notes to the People». С помощью Энгельса в журнале был создан отдел, в котором печатались сообщения о важнейших собы- тиях за границей. По этому поводу Джонс писал ему 16 января 1852 г.: «Никто, кроме тебя, не может мне помочь. Согласен ли ты еженедельно присылать мне корреспонденции... под каким-либо псевдонимом?»4. Джонс очень дорожил этим сотрудничеством и часто обращался к Энгельсу за помощью. Получив для журнала большую 1 «The Red Republican» № 21, 9.XI. 1850, p. 161. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 7, стр. 242. 3 Там же, стр. 243. 4 ЦПА ИМЛ, ф. 1, оп. 5, ед. хр. 451. статью Энгельса «Действительные причины относительной пассивности французских проле- тариев в декабре прошлого года», Джонс немедленно ответил ему: «Браво! Превосходно! Большое спасибо. Твоя статья появится только на следующей неделе, но я помещу широко- вещательное объявление уже на этой неделе»1 . Энгельс высоко ценил деятельность Джонса, считая его большой заслугой пропаганду идей «Манифеста Коммунистической партии»2. Во время коротких поездок в Манчестер Джонс обычно встречался с Энгельсом, совето- вался с ним по всем вопросам чартистского движения. Выступления в чартистских журналах и газетах Маркса, Энгельса и их ближайших сорат- ников — К. Шрамма, И. Г. Эккариуса, Ф. Фрейлиграта, В. Пипера — способствовали про- никновению идей марксизма в передовые круги чартистов. О растущем влиянии этих идей свидетельствовали прежде всего статьи и выступления самих чартистов. Вопрос об отношении к лидерам мелкобуржуазной демокра- Против сектантства тии являлся в те годы таким вопросом, на котором проверя- и заговоров лась революционная стойкость членов Союза коммунистов. Энгельс, в согласии с Марксом, стоял тогда на позиции самого решительного идейного и по- литического размежевания с ними. Из сообщений Г. Бауэра, из писем В. Вольфа, Вейдемейера и других Маркс и Энгельс уз- нали, что некоторые члены Союза коммунистов в Швейцарии пошли на поводу у вожаков мелкобуржуазных эмигрантов. Последние создали там тайное объединение «Революционная централизация», которое разделяло ультрареволюционные иллюзии о возможности немед- ленной организации революционного выступления в Германии и пыталось выдать себя за преобразованный Союз коммунистов. В объединение оказались втянутыми Борн, Д'Эстер, К. Брун из Гамбурга и другие члены Союза. Весной 1850 г. Центральный комитет Союза коммунистов принял решение направить в Швейцарию специального эмиссара, чтобы он на месте ознакомился с деятельностью «Цен- трализации», положил конец ее интригам и помог укреплению общин Союза коммунистов. Эта миссия была поручена Дронке, находившемуся в Париже. Дронке по приезде в Швейцарию связался с В. Вольфом, который, не зная о восстановле- нии ЦК Союза коммунистов в Лондоне, вошел в руководство «Централизации». Через Воль- фа 1 ЦПА ИМЛ, ф. 1, оп. 5, ед. хр. 460. 2 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр. 490. Маркс и Энгельс получили сведения об ее деятельности. По их поручению Вольф совместно с Дронке приступил к восстановлению и укреплению общин Союза в Швейцарии, и это по- будило вожаков «Революционной централизации» начать переговоры с представителями Союза коммунистов об установлении соглашения между обеими организациями. В августе 1850 г. они послали в Лондон своего представителя Техова для встречи с Марксом и Энгель- сом, выразили готовность признать свою организацию филиалом Союза коммунистов, но при условии сохранения ею особой сферы деятельности (мелкая буржуазия, армия). Центральный комитет Союза, отстаивая идейную и организационную самостоятельность пролетарской партии, ее теоретическую и тактическую программу, отклонил предложение «Революционной централизации». Аналогичные предложения о слиянии Союза коммунистов с немецкими демократами в одну общую организацию делались и лидерами мелкобуржуазной демократии в Лондоне. Цель этих объединительных попыток, по словам Маркса, состояла в том, чтобы «впутать Союз в революционные затеи немецкой демократической эмиграции»1 . Однако если Маркс и Энгельс решительно отклоняли такие предложения, то у Виллиха и его друзей они с лета 1850 г. стали встречать скрытое, а затем и явное сочувствие. Виллих и его сторонники жаж- дали «если не действительных заговоров, то хотя бы видимости заговора», и настаивали по- этому на «прямом союзе с демократическими героями дня»2. Конфликт между Марксом и Энгельсом, с одной стороны, и Виллихом — с другой, начал- ся в конце июля 1850 г. на заседании Центрального комитета. Поводом к этому конфликту явилась готовность Виллиха принять участие в совещании немецких эмигрантов в Лондоне, созванном мелкобуржуазными демократами. На заседании Маркс, Энгельс и другие под- вергли критике позицию Виллиха. Оставшись в меньшинстве, Виллих попытался опереться на немецких ремесленников, членов Просветительного общества, изображая из себя благородного борца против «изоля- ции» пролетарской партии от остальных революционных сил, сторонника революционных действий и т. п. Он нашел поддержку у Шаппера, который недавно эмигрировал из Германии и был введен в состав Центрального комитета. К осени 1850 г. Маркс и Энгельс окончательно убедились, что экономический подъем в главных странах капитализма 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 14, стр. 452. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 8, стр. 481. (Англия, Франция, США), ускорение промышленного развития Германии существенно ме- няют обстановку и революционный подъем вряд ли возможен до наступления нового эконо- мического кризиса. Исходя из этого, основоположники марксизма считали, что теперь глав- ное внимание членов Союза следует направить на использование временной передышки для более глубокого усвоения революционной теории, для уяснения опыта революции 1848— 1849 гг., для серьезного укрепления Союза коммунистов и подготовки пролетариата к грядущим боям. Всего этого не могли и не хотели понять Виллих и Шаппер, догматически продолжавшие цепляться за старые лозунги и методы действия. Разногласия Маркса и Энгельса с Виллихом и Шаппером стали особенно острыми в конце августа — начале сентября 1850 г. В конце августа состоялось заседание Социал- демократического эмигрантского комитета, на котором большинство его членов подвергло критике соглашательские тенденции Виллиха по отношению к мелкобуржуазным демокра- там. Тогда он решил апеллировать к своим сторонникам в Просветительном обществе, де- монстративно заявив о желании выйти из состава Социал-демократического комитета. На собрании Просветительного общества он сумел сколотить угодное себе большинство. Виллих дошел до того, что стал клеветать на Маркса, Энгельса и их сторонников в руко- водстве Союза коммунистов. Поведение Виллиха стало предметом обсуждения на состояв- шемся 2 сентября 1850 г. заседании Центрального комитета, принявшем очень бурный ха- рактер. На обоснованную многочисленными фактами критику, с которой выступил Маркс против Виллиха, последний ответил личными оскорблениями. Несмотря на глубокие расхождения с Виллихом и Шаппером, Раскол Маркс и Энгельс на первых порах стремились предотвратить Союза коммунистов раскол Союза коммунистов. Они полагали, что под влиянием товарищеской критики и самой жизни Шаппер и Виллих со временем откажутся от авантю- ристских планов, осознают свои ошибки. Забота о сохранении единства пролетарской партии определяла позицию Маркса и Энгельса на заседании Центрального комитета Союза 15 сен- тября 1850 г. Сразу же после открытия заседания Маркс выступил с предложением выработать новый устав Союза, перенести местопребывание Центрального комитета из Лондона в Кёльн, воз- ложив его полномочия на кёльнский Окружной комитет Союза, а Лондонский округ разде- лить на два округа, которые находились бы в непосредственном подчинении Центральному комитету, причем один из них объединял бы сторонников Маркса и Энгельса, а другой — сторонников Шаппера и Виллиха. Это позволило бы избежать раскола Союза коммунистов. Подчеркивая принципиальный характер разногласий, Маркс так определил взгляды фрак- ции Виллиха — Шаппера: «На место универсальных воззрений Манифеста ставится немец- кое национальное воззрение, льстящее национальному чувству немецких ремесленников. Вместо материалистического воззрения Манифеста выдвигается идеалистическое. Вместо действительных отношений главным в революции изображается воля. В то время как мы го- ворим рабочим: Вам, может быть, придется пережить еще 15, 20, 50 лет гражданской войны для того, чтобы изменить существующие условия и чтобы сделать самих себя способными к господству, — им, вместо этого, говорят: Мы должны тотчас достигнуть власти, или же мы можем лечь спать... На место действительного революционного развития пришлось бы по- ставить революционную фразу»1 . Энгельс не выступил на этом заседании. Их общую пози- цию выразил Маркс. Предложения Маркса были приняты большинством членов ЦК. Однако сторонники Виллиха голосовали против. Критику взглядов Виллиха и Шаппера Маркс и Энгельс по существу дали и в «Третьем международном обзоре». Он был напечатан в № 5-6 журнала «Neue Rheinische Zeitung. Poli- tisch-okonomische Revue» в ноябре 1850 г. Обстоятельно анализируя состояние мирового рынка, Маркс и Энгельс писали: «При таком всеобщем процветании, когда производитель- ные силы буржуазного общества развиваются настолько пышно, насколько это вообще воз- можно в рамках буржуазных отношений, о действительной революции не может быть и ре- чи... Новая революция возможна только вслед за новым кризисом»2 . Виллих и Шаппер не вняли трезвой оценке внутреннего и международного положения Германии, которую давали Маркс и Энгельс в своих устных и печатных выступлениях, про- должали фракционную борьбу и пошли, наконец, на прямой раскол Союза коммунистов. На собрании членов Союза в Лондоне, состоявшемся на следующий день после упомянутого заседания ЦК, они провели решение об исключении Маркса, Энгельса и их лондонских сто- ронников из Союза и о создании нового Центрального комитета из представителей мень- шинства. Своим решением фракция Виллиха — Шаппера фактически создала новую органи- зацию, которую Маркс и Энгельс назвали Зондербундом (Особым союзом). 17 сентября 1850 г. Маркс, Энгельс 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 8, стр. 582—583. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 7, стр. 467. и их единомышленники заявили о выходе из лондонского Просветительного общества не- мецких рабочих, примкнувшего в своем большинстве к Виллиху и Шапперу. Они вышли также из состава Социал-демократического эмигрантского комитета. Вслед за расколом Союза коммунистов в результате фракционной деятельности сектантов произошел разрыв Маркса и Энгельса с французскими бланкистами — эмигрантами в Лон- доне. Их вожаки Адан, Бартелеми, Видиль во время раскола целиком стали на сторону Вил- лиха и Шаппера, взгляды которых были близки бланкизму. 9 октября 1850 г. было аннулиро- вано соглашение с французскими бланкистами и другими эмигрантами о создании Всемир- ного общества коммунистов-революционеров. О разногласиях с Виллихом и Шаппером Маркс и Энгельс сочли необходимым сообщить своим партийным друзьям в Германии. Позиция Маркса и Энгельса нашла у них одобрение и поддержку. Так, В. Вольф писал Энгельсу: «... Великолепные истории, которых ты касаешь- ся в своем последнем письме, меня не очень удивили. Характер Виллиха ты обрисовал мне еще в Берне, а другие лица мне знакомы даже по личным наблюдениям»1 . Зондербунд Вил- лиха и Шаппера отказался подчиниться новому Центральному комитету, который консти- туировался в Кёльне на основе лондонского решения 15 сентября. Тогда, следуя предложе- нию Маркса и большинства прежнего Центрального комитета, Кёльнский Центральный ко- митет вынес решение об исключении членов Зондербунда из Союза коммунистов. Шумное провокационное поведение вожаков Зондербунда, неосторожность некоторых членов Союза в самой Германии, по вине которых июньское «Обращение» Центрального комитета попало в руки немецких полицейских властей, усилили внимание полиции к дея- тельности Маркса и Энгельса в Англии. Еще до раскола Союза коммунистов они находились под неусыпной слежкой. В середине июня 1850 г. в заявлении, напечатанном в английской газете «Spectator», Маркс и Энгельс разоблачили систему полицейской слежки за ними со стороны агентов английских и прусских властей. Слежка особенно усилилась после раскола Союза коммунистов. В секретном докладе берлинского полицей-президента Хинкельдея в апреле 1852 г. отмечалось, что партия Маркса и Энгельса «бесспорно располагает гораздо большей силой знаний и таланта», чем другие эмигрантские группы. «Сам Маркс — извест- ная личность, и следует признать, что у него в одном кончике пальца больше ума, чем в го- ловах всей прочей компании»2. 1 Союз коммунистов — предшественник I Интернационала, стр. 335. 2 Цит. по: К. Obermann. Zur Geschichte des Bundes der Kommunisten 1849 bis 1852. Berlin, 1955, S. 92. После подавления революции в Германии и других европейских стра- «Египетский плен» нах, когда период непосредственных революционных боев уже мино- вал и началась полоса медленной подготовки сил к будущим революционным штурмам, Маркс и Энгельс призвали своих сторонников к систематическим и всесторонним теоретиче- ским занятиям. Но и эта задача была отнюдь не из легких. Маркс и Энгельс лишились возможности пуб- ликовать статьи, издавать книги. Единственными изданиями, где они могли время от време- ни выступать, были печатные органы английских чартистов, не выплачивавшие им никакого гонорара. Между тем материальные лишения преследовали Маркса и его семью. Вопрос об источниках существования остро вставал и перед Энгельсом. Пользуясь этим, его родители стремились повлиять на дальнейшую судьбу своего старшего сына. По их поручению сестра Мария написала ему, что родители хотели бы, чтобы он оставил Лондон и снова занялся тор- говым делом. Отец Энгельса очень нуждался в постоянном представителе, который, нахо- дясь в торговой конторе фирмы «Эрмен и Энгельс» в Манчестере, контролировал бы ком- мерческие операции компаньонов. Энгельс согласился вернуться в знакомую ему контору в Манчестере, не скрывая в то же время, что рассматривает этот шаг как временный. Это видно из содержания другого письма Марии к нему. «У нас сложилось впечатление, — писала она, — что ты в настоящий момент серьезно задумал стать купцом, чтобы таким образом обеспечить себе средства к жизни, но как только ты сочтешь, что вновь появились благоприятные шансы для вашей партии, ты сейчас же бросишь купеческую деятельность и снова станешь работать для партии; одним словом, нам кажется, что ты без особого желания становишься купцом и не собираешься ос- таваться им всю жизнь»1. Энгельс не стал разубеждать свою семью. В середине ноября 1850 г. Энгельс переехал в Манчестер и поселился в доме № 44/70 по улице Грейт Дачи-стрит. В этом доме он прожил до конца сентября 1852 г. Ежедневно от- правлялся он в дом № 7 по улице Саузгейт Дин-стрит, в торговую контору «Эрмен и Эн- гельс», где и проводил большую часть дня. Жизнь в Манчестере была однообразной и скучной. Энгельс часто жаловался на то, что «проклятая торговля» сильно изматывает его физически и духовно. Не случайно Маркс оха- рактеризовал пребывание Энгельса в Манчестере как «египетский плен»2. Однако Энгельс понимал, что тогда это была единственная 1 G. Mayer. Friedrich Engels. Eine Biographie. Bd. II, S. 10—11. 2 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 32, стр. 264. возможность обеспечить регулярную материальную помощь Марксу и его семье. Энгельса утешала только надежда на то, что пребывание в Манчестере продлится недолго. Он, как и Маркс, верил, что через несколько лет последует новый экономический кризис, ко- торый создаст предпосылки нового революционного подъема. Живя теперь вдали друг от друга, перед лицом новых общественно-политических и жи- тейских проблем, Маркс и Энгельс особенно остро ощущали потребность во взаимном дру- жеском общении. «Я здесь... живу совершенно замкнуто, — писал Маркс Энгельсу. — Ты поймешь поэтому, что мне тебя здесь особенно не хватает и что у меня есть потребность по- говорить с тобой»1. Отсутствие Энгельса особенно ощущалось Марксом и его семьей в такие моменты, когда они оказывались под тяжелыми ударами судьбы. Через несколько дней после отъезда из Лондона Энгельс получил сообщение о смерти младшего сына Маркса — Гвидо. Он с большим сочувствием откликнулся на постигшее его друга горе. В ответ Женни Маркс писала: «Моему мужу и всем нам сильно недоставало Вас, и мы часто тосковали без Вас»2. Не только Маркс и его жена, но и их дети были очень привязаны к Энгельсу. Бывая в доме Маркса, он играл с ними в их игры, рассказывал сказки и разучивал с ними забавные песен- ки. «Дети много говорят о дяде Ангельсе, — писала Женни Маркс в том же письме, — а ма- ленький Тилль [сын Маркса Эдгар. — Ред.], следуя Вашим уважаемым инструкциям, доро- гой г-н Энгельс, великолепно поет песню о «старой шубе и лихом венике»»3. Приезды Эн- гельса были праздником для всей семьи Маркса. «В ожидании его, — писал Лафарг, — шли нескончаемые разговоры о нем, а в самый день приезда Маркс от нетерпения не мог рабо- тать. Подкрепляя свои силы табаком, друзья просиживали вместе всю ночь, чтобы досыта наговориться обо всем, что произошло со дня их последнего свидания»4. Уже через месяц после отъезда из Лондона, в конце декабря, Энгельс приехал к Марксу, чтобы вместе с его семьей провести рождество. За праздничным столом у Маркса он встре- тился со своими близкими партийными друзьями. Среди них был Э. Джонс. В Лондоне Эн- гельс виделся также с Гарни. Накануне своего приезда Энгельс получил от него теплое при- глашение: «Если ты приедешь в Лондон на рождество, то обязательно зайди и к нам. Трубка мира обеспечена и в «огненной воде» тоже недостатка не будет»5. 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр. 173. 2 Там же, стр. 143. 3 Там же. 4 Воспоминания о Марксе и Энгельсе, стр. 75. 5 ЦПА ИМЛ, ф. 1, оп. 5, ед. хр. 323. 30 декабря Энгельс вместе с Марксом принял участие в новогоднем вечере, устроенном обществом «Братские демократы». В своей речи он говорил о причинах поражения револю- ций 1848—1849 гг. на континенте. Энгельс оказывал большую поддержку Гарни и Джонсу в их борьбе против мелкобуржу- азной фракции О'Коннора. Он обсуждал с ними тактику этой борьбы, практические меро- приятия. В Манчестере Энгельс познакомился с чартистами — сторонниками Гарни (Д. Камеро- ном, Б. Робинсоном, Дж. Мантлом и др.) и объединил их в кружок, в котором под его руко- водством изучался «Манифест Коммунистической партии». Когда в январе 1851 г. в Манчестер приехал Джонс, то по совету Энгельса он выступил перед чартистами спропагандой идей «красной республики» и национализации земли1. Уже к концу 1850 г. Маркс и Энгельс стали замечать, что Гарни поддается влиянию лиде- ров французской мелкобуржуазной эмиграции: Ледрю-Роллена, Луи Блана, Коссидьера и др. Их статьи с проповедью «всеобщего равенства», «гармонии» и т. п. стали все чаще появлять- ся на страницах чартистских журналов, издававшихся Гарни, особенно журнала «Friend of the People» (так стал называться с конца 1850 г. журнал «Red Republican»). Хотя ранее, осенью 1850 г., во время раскола Союза коммунистов Гарни поддержал Мар- кса и Энгельса, он не смог долго удержаться на этой позиции. Маркс и Энгельс уже тогда обращали его внимание на то, что он принимает всерьез революционную фразеологию руко- водителей эмиграции, а их действия по созданию различного рода эмигрантских «революци- онных правительств» рассматривает как подлинное дело. Вместе с Луи Бланом и другими Гарни участвовал в организации митингов, на которых обсуждались эти «революционные мероприятия». Маркс и Энгельс много раз устно и письменно пытались по-дружески предостеречь Гарни от слепого преклонения перед этими «официальными великими мужами»2. Но, по словам Маркса, Гарни все глубже увязал в демократическом болоте. Вскоре последовал и фактиче- ский разрыв Маркса и Энгельса с ним. Окончательным поводом явилась открытая поддерж- ка, которую Гарни оказал Луи Блану и Виллиху против сторонников Маркса и Энгельса на митинге 24 февраля 1851 г. Вслед за этим Энгельс отказался принимать участие в журнале «Friend of the People». Лидеры немецкой мелкобуржуазной эмиграции в Лондоне продолжали по-прежнему но- ситься с авантюристическими 1 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр. 153. 2 Там же, стр. 182. планами немедленной революции в Германии. Для осуществления своих затей они организо- вали сбор средств в Европе и Америке, «революционный заем», а затем начали нескончае- мые распри между собой по вопросу об использовании собранных денежных сумм, а также из-за распределения портфелей в будущих временных правительствах. Во главе одной из фракций («Эмигрантский клуб») стоял Кинкель, во главе другой («Агитационный союз») — Руге. Зато в травле Маркса и Энгельса они были едины. Мелкобуржуазные эмигранты нашли ревностных союзников в лице Виллиха, Шаппера и их сторонников. В начале марта Энгельс на несколько дней приехал к Марксу. Они сочли необходимым изобличить в печати организаторов международного митинга — так называемого «Банкета равных», состоявшегося 24 февраля 1851 г. по случаю годовщины февральской революции 1848 г., — Блана, Виллиха, Шаппера и других в том, что те намеренно утаили текст тоста, присланного Огюстом Бланки из тюрьмы. В тосте, названном «Предостережение народу», Бланки клеймил Блана, Ледрю-Роллена и других бывших членов временного правительства, как изменников народа. Этот тост был потом напечатан в ряде французских газет, а Маркс и Энгельс перевели его на немецкий и английский языки, снабдили кратким предисловием и опубликовали в количестве 30 тысяч экземпляров. Весной 1851 г. он был напечатан отдель- ной брошюрой в Берне. Лидеры мелкобуржуазных демократов, а с ними вместе Виллих и Шаппер, строили свои авантюристические планы, ориентируясь на войну держав Священного союза против Фран- ции, войну, начала которой они ожидали в самое ближайшее время. При этом они полагали, что французская армия, как это было во время французской революции конца XVIII в., неиз- бежно разобьет всех противников и понесет победное знамя в другие страны. Эти наивные планы развивались, в частности, в воззвании «К демократии всех наций», подписанном французскими эмигрантами-бланкистами, некоторыми представителями польской и венгер- ской мелкобуржуазных эмиграции, а также Виллихом, Шаппером и их друзьями. Необходимо было показать несостоятельность всех этих планов, опираясь на точный во- енно-стратегический анализ. Выполнить эту задачу мог лучше всего Энгельс, который со времени переезда в Манчестер занялся систематическим изучением военного дела. По просьбе Маркса Энгельс написал для него в апреле 1851 г. сравнительно большую ру- копись «Возможности и перспективы войны Священного союза против Франции в 1852 г.», в которой дал материалистический анализ развития военного дела главных европейских госу- дарств с конца XVIII до середины XIX в., охарактеризовал их военно-экономический потенциал, показал влияние Великой француз- ской буржуазной революции и наполеоновских войн на усовершенствование организации армий европейских государств, на развитие военной мысли, стратегии и тактики этих армий буржуазной эпохи, их отличие от армий феодально-абсолютистских государств. Беспочвен- ным рассуждениям мелкобуржуазных демократов Энгельс противопоставил трезвый анализ соотношения сил, который позволил ему высказать ряд строго научных положений о пер- спективах развития военного дела. Он показал, что усовершенствования военной тактики, которые отличали армии революционной Франции и Наполеона I, стали теперь достоянием всех больших континентальных армий, и, следовательно, французская армия не располагает какими-либо существенными преимуществами. Глубокие мысли высказал Энгельс и о путях развития военного искусства в армиях побе- дившей пролетарской революции. Хотя Маркс и Энгельс теперь не могли встречаться повседнев- Совместные планы но, их творческое сотрудничество не прекращалось. Между ни- ми поддерживался регулярный обмен мнениями. Вскоре после государственного переворота во Франции 2 декабря 1851 г. Маркс написал знаменитую работу «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта». Если сравнить начало этого классического произведения с письмом Энгельса Марксу от 3 декабря 1851 г., то нельзя не заметить, что содержавшиеся в этом письме яркие образы и остроумные сопоставления со- бытий были использованы Марксом. «... После того, что мы вчера наблюдали, нечего рас- считывать на народ, — писал Энгельс Марксу на второй день после государственного пере- ворота. — Кажется, право, будто историей в роли мирового духа руководит из гроба старый Гегель, с величайшей добросовестностью заставляя все события повторяться дважды: пер- вый раз в виде великой трагедии и второй раз — в виде жалкого фарса. Коссидьер вместо Дантона, Л. Блан вместо Робеспьера, Бартелеми вместо Сен-Жюста, Флокон вместо Карно и этот ублюдок1 с дюжиной первых встречных погрязших в долгах офицеров вместо малень- 3 кого капрала2 с его плеядой маршалов». Этими словами Энгельса, почти не изменив их, Маркс начал свой блестящий памфлет4. В отношениях между собой Маркс и Энгельс совершенно отбрасывали соображения «ли- тературной собственности», в печати и вообще при каждом удобном случае каждый из них 1 — Луи Бонапарт. — Ред. 2 — Наполеона I. — Ред. 3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр. 341. 4 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 8, стр. 119. считал долгом подчеркнуть заслуги другого в разработке тех или иных проблем. Летом 1851 г. Маркс и Энгельс решили выступить с критикой новой книги Прудона «Об- щая идея революции XIX века». Это было вызвано тем, что прудонизм стал уже оформляться в мелкобуржуазное анархистское течение и своей пропагандой политического индифферен- тизма стал особенно опасен после поражения революции, когда часть рабочих находилась в состоянии апатии и уныния. Выступление против Прудона было особенно важно теперь, ко- гда не только во Франции, но и в Германии и некоторых других европейских странах мелко- буржуазные демократы и социалисты, а также либералы усилили свои нападки на комму- низм. По совету Маркса, который характеризовал книгу Прудона как «полемику против комму- низма»1, Энгельс ознакомился с ней, а в октябре 1851 г. послал ему обстоятельный ее разбор. Отметив справедливость отдельных замечаний автора об апологии буржуазной демократии в трудах и выступлениях Ж.-Ж. Руссо, Робеспьера, Энгельс в то же время вскрыл утопический и мелкобуржуазный характер взглядов Прудона, несостоятельность его анархистской систе- мы, убожество его философских и экономических воззрений. Энгельс наглядно показал, что вся прудоновская критика существующих отношений неубедительна, ибо абстрактна и огра- ничена узким горизонтом парижского мелкого ремесленника, которому недоступно понима- ние законов развития современной крупной индустрии и связанных с нею производственных отношений. В целом книга Прудона являлась возвратом к тезису Сен-Симона о единстве ме- жду буржуазией и пролетариатом в рамках единого промышленного класса. Марксу понравилась рукопись Энгельса и он собирался положить ее в основу совместной работы против Прудона. «Я прочел здесь еще раз твою критику, — писал он Энгельсу 24 но- ября 1851 г. — Жаль, что нет возможности ее напечатать. Если бы я еще добавил туда свою горчицу, она могла бы появиться под нашим общим именем...»2. Но этот план ввиду отсутствия издателя так и остался неосуществленным. Была еще на- дежда опубликовать рукопись в журнале «Die Revolution», издаваемом И. Вейдемейером в США. Однако и здесь Маркса и Энгельса ожидала неудача: не имея средств, Вейдемейер вынужден был прекратить издание. Еще в начале 1852 г. у Маркса возник замысел памфлета «Великие мужи эмиграции», ко- торый был бы совместным ответом его и Энгельса на клеветнические выпады немецких 1 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр. 279. 2 Там же, стр. 333. мелкобуржуазных лидеров и главарей раскольнической фракции — Зондербунда против пролетарских революционеров. Маркс и Энгельс собрали большой фактический материал для этого труда, а в апреле 1852 г. окончательно определили его план. Памфлет был написан в мае — июне 1852 г. В июле рукопись была уже передана авторами венгерскому эмигранту Бандье для печатания в Германии, но вместо издательства она попала в полицию. Бандья, как выяснилось потом, был полицейским агентом. Лишенные возможности издать памфлет, Маркс и Энгельс с помощью Вейдемейера и другого члена Союза коммунистов Клусса опубликовали в США материалы, разоблачающие никчемную деятельность немецких мелкобуржуазных демократов. С подобными же статья- ми и заявлениями выступили в этих газетах также Вейдемейер и Клусс. Ярчайшимпримером единства идейных взглядов и дружбы Мар- «Революция кса и Энгельса является их многолетнее сотрудничество в амери- и контрреволюция в Германии» канской прогрессивной газете «New-York Daily Tribune». Один из редакторов этой газеты — Чарлз Дана, находившийся некоторое время под влиянием идей утопического социализма, во время революции 1848 г. побывал в Кёльне и познакомился с Марксом. Летом 1851 г. Дана пригласил Маркса сотрудничать в его газете в качестве постоянного лондонского корреспондента. В условиях крайней материаль- ной нужды это приглашение было для Маркса особенно кстати. К тому же в Соединенных Штатах проживало много немецких революционных эмигрантов, среди которых газета поль- зовалась большой популярностью. Широко известна она была и в странах Западной Европы, в ее прогрессивных кругах. Маркс привлек к сотрудничеству в газете и Энгельса, который в последующие годы написал для нее значительное число статей по военным и другим вопро- сам. По просьбе Маркса с августа 1851 г. по сентябрь 1852 г. Энгельс написал для «New-York Daily Tribune» серию статей «Революция и контрреволюция в Германии», которая печаталась в газете за подписью ее официального корреспондента — Карла Маркса. Каждую статью (а их было девятнадцать) перед отсылкой в Нью-Йорк Маркс просматривал. Работа Энгельса «Революция и контрреволюция в Германии» является первым системати- ческим марксистским исследованием истории германской революции 1848—1849 гг. Она представляет собой научное обобщение опыта борьбы классов и партий в один из решающих периодов истории Германии, замечательный образец конкретизации и дальнейшего развития основных положений материалистического понимания истории. В ней разрабаты- ваются такие кардинальные проблемы, как взаимоотношение экономического базиса обще- ства и политических форм классовой борьбы, влияние материальных интересов различных классов на их позицию в революции, классовая борьба и ее воздействие на духовное разви- тие общества, закономерности вызревания и развития революции. Подобно тому как это сделал Маркс в работе «Классовая борьба во Франции», Энгельс в «Революции и контрреволюции в Германии» обосновал мысль, что революции являются «локомотивами истории». «Именно это быстрое и бурное развитие классового антагонизма в старых и сложных социальных организмах, — писал Энгельс, — делает революцию таким могучим двигателем общественного и политического прогресса; именно это непрерывное возникновение и быстрый рост новых партий... заставляют нацию в период подобных на- сильственных потрясений за какой-нибудь пятилетний срок проделать путь, который в обычных условиях она не совершила бы и в течение столетия»1. В этой работе обобщен богатый и яркий материал, которым была насыщена боевая «Neue Rheinische Zeitung», изо дня в день освещавшая на своих страницах ход революционной борьбы. Комплект этой газеты явился для Энгельса основным источником. Проанализировав опыт двух лет революции, Энгельс убедительно доказал правильность той политической по- зиции, которую пролетарские революционеры занимали в 1848— 1849 гг. Выводы Энгельса имеют огромное значение для обоснования марксистской стратегии и тактики классовой борьбы пролетариата. Энгельс развивал здесь важнейшее положение, ко- торое он и Маркс отстаивали на протяжении всей революции, а именно, что немецкая либе- ральная буржуазия уже не способна выступать в качестве руководителя буржуазной револю- ции, что в ходе борьбы она все больше сползает на контрреволюционные позиции. Он про- анализировал социальные и политические причины, обусловившие ее контрреволюцион- ность. Этот анализ имел неоценимое значение для всей последующей революционной борь- бы не только в Германии, но и в других странах. Он явился одним из теоретических источ- ников ленинского учения о гегемонии пролетариата в буржуазно-демократической револю- ции. Энгельс выдвинул ряд замечательных мыслей о тактике революционной борьбы. Здесь с особой силой проявился его огромный талант стратега, мастера революционного действия и знатока военного искусства. 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 8, стр. 38. Говоря об условиях победы революции, Энгельс писал: «... В революции, как и на войне, всегда необходимо смело встречать врага лицом к лицу и нападающий всегда оказывается в более выгодном положении; в революции, как и на войне, в высшей степени необходимо в решающий момент все поставить на карту, каковы бы ни были шансы. История не знает ни одной успешной революции, которая не подтверждала бы правильности этих аксиом»1 . Благородный риск и беззаветная храбрость — таковы необходимые черты всякого истин- ного революционера. «Бесспорно, во всякой борьбе, — писал Энгельс, — тот, кто поднимает перчатку, рискует быть побежденным, но разве это основание для того, чтобы с самого нача- ла объявить себя разбитым и покориться ярму, не обнажив меча? В революции всякий, кто, занимая решающую позицию, сдает ее, вместо того чтобы за- ставить врага отважиться на приступ, всегда заслуживает того, чтобы к нему относились как к изменнику»2. В такие решающие моменты сдача позиций врагу без борьбы больше демора- лизует массы, чем само поражение в борьбе. «Поражение после упорного боя — факт не меньшего революционного значения, чем легко выигранная победа»3. Опыт революции позволил Энгельсу сформулировать важнейшие выводы об основных условиях победоносного вооруженного восстания. «Восстание, — говорил он, — есть искус- ство, точно так же как и война, как и другие виды искусства. Оно подчинено известным пра- вилам, забвение которых ведет к гибели партии, оказавшейся виновной в их несоблюде- нии»4. Энгельс четко формулирует эти правила: «Во-первых, никогда не следует играть с восстанием, если нет решимости идти до конца... Во-вторых, раз восстание начато, тогда на- до действовать с величайшей решительностью и переходить в наступление. Оборона есть смерть всякого вооруженного восстания... Надо захватить противника врасплох, пока его войска еще разрознены; надо ежедневно добиваться новых, хотя бы и небольших, успехов; надо удерживать моральный перевес, который дало тебе первое успешное движение вос- стающих; надо привлекать к себе те колеблющиеся элементы, которые всегда идут за более сильным и всегда становятся на более надежную сторону; надо принудить неприятеля к от- ступлению, раньше чем он мог собрать свои войска против тебя; одним словом, действуй по словам величайшего из известных до сих пор мастера революционной 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 8, стр. 80. 2 Там же, стр. 80—81. 3 Там же, стр. 80. 4 Там же, стр. 100. тактики, Дантона: de l'audace, de l'audace, encore de l'audace! [Смелость, смелость и еще раз смелость! — Ред.]»1 . Учение Энгельса о вооруженном восстании вошло в сокровищницу марксистско- ленинской науки как существенная часть теории пролетарской революции. В работе «Революция и контрреволюция в Германии» Энгельс осветил также вопросы развития национально-освободительного движения и его место в ходе германской револю- ции. С позиций пролетарского интернационализма он заклеймил политику национального угнетения и натравливания одного народа на другой, которую проводили господствующие классы Пруссии и Австрии по отношению к полякам, венграм, итальянцам, чехам и другим угнетенным нациям. При этом Энгельс, рассматривая национальный вопрос с точки зрения интересов пролетариата, выступил за поддержку только тех национальных движений, кото- рые направлены против реакции, и решительно осудил движения, объективно играющие роль орудий реакционных государств. Работа Энгельса «Революция и контрреволюция в Германии» непосредственно примыкает к классическим произведениям Маркса: «Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850 г.» и «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта». В этих работах подведены итоги европейских ре- волюций 1848—1849 гг. Опыт классовой борьбы, приобретенный в годы революции, позво- лил Марксу и Энгельсу развить основные идеи их учения — о революции, государстве и диктатуре пролетариата. После перевода Центрального комитета Союза коммунистов в Роспуск Союза коммунистов Кёльн Маркс и Энгельс продолжали руководить его работой, направляя ему различные письменные советы и систематически информируя его о положении дел в Лондоне. Когда в мае — июне 1851 г. были арестованы члены Кёльнского Центрального комитета и ряд активных членов Союза коммунистов в Германии (Даниельс, Бюргере, Рёзер, Лесснер, Нотъюнг и др.), тайные агенты прусской полиции усилили слежку за Марксом и Энгельсом. В связи с этим Энгельс писал Марксу: «Храни свои бумаги в надежном месте вне дома; с не- которого времени за мной здесь усиленно следят, и я не могу и шагу ступить без того, чтобы два или три шпика не следовали за мной по пятам. Г-н Бунзен [прусский посол в Англии. — Ред.] не упустит случая представить английскому правительству новые и важные объяснения об опасности нашего пребывания здесь»2. 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 8, стр. 100—101. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр. 266. Энгельс не ошибся относительно замыслов прусского правительства. Прусская реакция, затевая судебный процесс против коммунистов, стремилась добиться от английского прави- тельства высылки немецких революционных эмигрантов, и в первую очередь Маркса и Эн- гельса, в английские колонии или выдачи их в руки полицейских властей в Германии. Однако основной целью этого процесса было использовать его как повод для полного по- давления в Пруссии всех рабочих организаций, демократического движения и даже либе- ральной оппозиции. Чтобы создать видимость большого заговора, прусское правительство прибегло к различного рода провокациям. Главным их организатором был полицейский чи- новник Штибер, действовавший с ведома короля и других высокопоставленных лиц. Он ус- тановил контакты с полицией Франции, Бельгии и других государств. Полиция стала засы- лать своих тайных агентов в Союз коммунистов, а также в Зондербунд Виллиха и Шаппера, пытаясь сделать Маркса, Энгельса и их сторонников ответственными за деятельность этого заговорщического объединения. Она организовала взлом и похищение документов из архива фракции Виллиха — Шаппера, но, не найдя нужного для себя материала, прибегла к фабри- кации фальшивых документов, например, протокольной книги заседаний Центрального ко- митета в Лондоне. Нарушая все законы, прусское правительство держало арестованных чле- нов Союза коммунистов более полутора лет под следствием в строгом одиночном тюремном заключении. Маркс и Энгельс пристально следили за судьбой арестованных товарищей по Союзу, раз- личными способами поддерживали с ними связь и прилагали громадные усилия, чтобы разо- блачить перед лицом мирового общественного мнения подлости прусского правительства. Они неоднократно посылали публичные заявления в различные органы английской и фран- цузской буржуазной прессы, чтобы таким образом организовать кампанию протеста против фабрикуемого прусской полицией судебного процесса над видными деятелями Союза ком- мунистов в Кёльне. Однако большая часть газет отказывалась печатать заявления Маркса, Энгельса и их сторонников. Особенно широкую деятельность развернули Маркс, Энгельс и их единомышленники не- посредственно в период процесса коммунистов в октябре 1852 г. Они снабжали адвокатов необходимыми материалами, разоблачали подлоги и другие гнусные приемы прусской поли- ции и мошенничество, применявшиеся в ходе судебного разбирательства. Эту кипучую дея- тельность образно охарактеризовала Женни Маркс в письме к А. Клуссу. «Вы, конечно, по- нимаете, что «партия Маркса» работает днем и ночью, работает головой, руками и ногами... Все утверждения полиции — чистейшая ложь... Буквально волосы дыбом становятся от всего этого... Все до- казательства того, что это фальсификация, надо было доставлять отсюда... А затем все доку- менты, переписанные в шести-восьми экземплярах, надо было отправлять в Кёльн самыми различными путями: через Франкфурт, Париж и т. д. ... Только что прибыли от Веерта и Эн- гельса целые кипы коммерческих адресов и мнимо-коммерческих писем, чтобы пересылать документы, письма и пр. ... У нас теперь тут целая канцелярия. Двое-трое пишут, другие бе- гают по поручениям, третьи раздобывают пенсы, чтобы те, которые пишут, могли существо- вать и бросать в лицо старому официальному миру доказательства неслыханнейшего сканда- ла»1. Энгельс изыскивал пути для сношения с обвиняемыми коммунистами и их адвокатами в Кёльне, помогал Марксу в сборе материалов, разоблачающих позорные действия прусского правительства и прусской полиции, которая «крадет, совершает подлоги, взламывает пись- менные столы, приносит лжеприсяги, лжесвидетельствует»2. В письмах Марксу он подска- зывал новые аргументы для обличительных выступлений адвокатов. В дни кёльнского процесса Энгельс внимательно следил за ходом судебных заседаний, за мужественным поведением коммунистов перед судом. В то же время он отмечал недостой- ное поведение некоторых обвиняемых на процессе, возмущался бесстыдными попытками подсудимого Г. Беккера, недавно вступившего в Союз коммунистов, добиться своего оправ- дания принижением деятельности Союза. С негодованием писал Энгельс Марксу о показа- ниях члена Союза коммунистов Хаупта, который ценой предательства добился освобожде- ния из-под ареста. «... Хаупта мы накажем. Веерт узнает, где он находится в Южной Амери- ке, и когда приедет туда, разоблачит его»3. Вместе с Марксом Энгельс выступил на страницах английской буржуазной печати с ря- дом заявлений, в которых разоблачалось постыдное поведение немецкой прессы, умалчи- вавшей о беззакониях, совершавшихся в Кёльне, и пытавшейся изобразить обвиняемых ком- мунистов как «опасных заговорщиков, целиком ответственных за всю историю Европы по- следних четырех лет и за все революционные потрясения 1848 и 1849 гг.»4. Он клеймил и те органы английской буржуазной печати («Times», «Daily News»), которые грубо клеветали на деятелей Союза коммунистов. В результате энергичного вмешательства Маркса, Энгельса и их друзей прокуратура была вынуждена отклонить некоторые 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 28, стр. 542—544. 2 Там же, стр. 139. 3 Там же, стр. 134. 4 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 8, стр. 397. наиболее одиозные фальшивки. Тем не менее из одиннадцати подсудимых семеро были при- говорены к заключению в крепости. Решение суда вызвало возмущение даже в буржуазных кругах. По окончании процесса Энгельс по просьбе Маркса написал для «New-York Daily Tribune » статью «Недавний процесс в Кёльне», в которой пригвоздил к позорному столбу прус- ское правительство с его верноподданными судьями, рабски покорными присяжными и го- товой на любые провокации полицией. Вместе с тем, разоблачив клевету на коммунистов, Энгельс открыто заявил, что задачей Союза коммунистов было «сплотить вокруг себя пар- тию, ядро которой они составляли, и подготовить ее к последнему решительному бою, кото- рый рано или поздно должен будет навсегда уничтожить в Европе не только господство «ти- ранов», «деспотов» и «узурпаторов», но несравненно более могущественную и страшную власть: власть капитала над трудом»1. Аресты коммунистов и последовавший затем судебный процесс подорвали силы Союза в Германии. С арестом Кёльнского Центрального комитета Союз коммунистов как единая цен- трализованная организация фактически перестал существовать. Учитывая это, лондонский округ Союза 17 ноября 1852 г., по предложению Маркса, объявил себя распущенным и при- знал нецелесообразным дальнейшее существование Союза коммунистов на континенте. «Непосредственно после приговора, — писал Энгельс в 1888 г., — Союз был формально распущен оставшимися членами»2. Роспуск Союза означал завершение целого этапа в развитии германского и международ- ного рабочего движения. «С осуждением кёльнских коммунистов в 1852 г., — писал впо- следствии Энгельс, — закончился первый период самостоятельного немецкого рабочего движения»3. Деятельность Маркса и Энгельса по организации и укреплению Союза комму- нистов, по разработке его теоретических и тактических принципов представляет одну из са- мых ярких страниц в истории борьбы основоположников научного коммунизма за создание пролетарской партии. Семена, посеянные Марксом и Энгельсом, дали впоследствии богатые всходы. 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 8, стр. 417. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 365. 3 Там же, стр. 214. Глава шестая ГОДЫ РЕАКЦИИ ... Наша партия была рада тому, что снова обрела некоторое спокойст- вие для научных занятий. Ее огромное преимущество состояло в том, что она имела в качестве теоретической основы новое научное мировоз- зрение... Ф. Энгельс После поражения революций 1848— 1849 гг. на европейском Жизнь в Манчестере континенте начался длительный период реакции. Правительства жестоко расправлялись с участниками пролетарского и демократического движений, подавляли прогрессивную печать. Рабочие организации были разгромлены. Рево- люционные деятели подвергались преследованиям, многие из них были брошены в тюрьмы, другим пришлось покинуть родину. С особой жестокостью свирепствовал юнкерско- бюрократический режим в Германии. В годы реакции Энгельс продолжал жить в Манчестере. «Паршивейшая конторская рабо- та»1 занимала значительную 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 29, стр. 52. часть его времени. Служба продолжалась с 9—10 часов утра до четырех, а иногда и до позд- него вечера. Для научной и публицистической работы оставались лишь немногие часы. Впо- следствии Элеонора Маркс-Эвелинг писала: «... Страшно подумать о таких двадцати годах жизни такого человека, как он. И это не потому, что Энгельс когда-либо жаловался или роп- тал. Напротив, он выполнял свою работу так весело и невозмутимо, как будто ничего лучше- го на свете и быть не могло, как «ходить на службу» и сидеть в конторе»1 . Круг друзей Энгельса в Манчестере вначале был невелик. К числу самых близких людей принадлежали В. Вольф, который поселился там в сентябре 1853 г. и зарабатывал на жизнь частными уроками, и Г. Веерт, живший некоторое время в Брадфорде, в двух с половиной часах езды от Манчестера. С Вольфом Энгельс обсуждал самые разнообразные научные и политические вопросы, он часто сообщал их общее мнение Марксу. «В течение многих лет, — вспоминал потом Энгельс, — Вольф был единственным моим единомышленником в Манчестере; не удивительно, что мы видались почти каждый день...»2. К Энгельсу часто на- езжали Э. Дронке, П. Имандт, В. Штрон, Г. Хейзе, В. Штеффен и другие соратники по Союзу коммунистов и революции 1848—1849 гг. В Манчестере Энгельс несколько раз менял свое местожительство. Одну квартиру, как правило в центре города, он использовал для приема своих деловых знакомых, а также отца и братьев во время их приездов в Манчестер. Но большую часть свободного времени он про- водил в скромном жилище на окраине, где поселился с Мери Бёрнс. Здесь он, говоря словами Маркса, «чувствовал себя свободным и... всегда... мог укрыться от всей человеческой мерзо- сти»3. Именно здесь он встречался с ближайшими друзьями и единомышленниками. Вместе с Энгельсом и Мери жила ее сестра Лидия (Лиззи), работница одной из манчестер- ских фабрик. Обе женщины принимали активное участие в ирландском национально- освободительном движении и глубоко сочувствовали борьбе за освобождение рабочего клас- са. Не удивительно, что партийные друзья Энгельса относились к Мери и Лиззи с полным доверием, как к единомышленникам. Первые несколько лет пребывания в Манчестере Энгельс не выезжал дальше Лондона. Только в мае 1856 г. ему вместе с Мери удалось совершить путешествие по Ирландии. Они объехали около двух третей страны, посетили и наиболее значительные 1 Воспоминания о Марксе и Энгельсе, стр. 185. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19, стр. 96. 3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 30, стр. 255. ее города, и отдаленные районы. Острый взгляд Энгельса подметил глубокие социальные контрасты, характерные для этой первой колонии Англии. «Целые деревни опустели, — пи- сал он Марксу, — между ними расположены великолепные парки менее крупных лендлор- дов, которые почти одни только там и живут... Земля представляет собой настоящую пусты- ню, которая никому не нужна»1. Такое разорение, такое массовое бегство местного населе- ния было прямым результатом политики английских правящих классов. Энгельс глубоко возмущался хозяйничаньем британской буржуазии в Ирландии, методами беззастенчивого грабежа, коррупции и репрессий. Ирландцы «больше не чувствуют себя дома в своей собст- венной стране... Они искусственно превращены в совершенно обнищавшую нацию...»2. Здесь образовался целый класс людей, ведущих паразитический образ жизни, — тьма жандармов, попов, адвокатов, дворян-помещиков — при полном отсутствии какой бы то ни было про- мышленности. Англичане имеют обыкновение хвалиться английской демократией и «свобо- дами», но вся их «свобода», отмечал Энгельс, основана на жестоком угнетении колоний. Хотя в первые годы пребывания в Манчестере Энгельс распола- Нерушимая дружба гал лишь весьма ограниченными средствами, он делал все, что- бы облегчить материальные лишения, которые испытывали то- гда Маркс и его близкие. В столице процветающей капиталистической державы, в центре «промышленной мастерской мира», уделом Маркса, этого величайшего человека, была гне- тущая бедность. Основным источником существования для большой семьи служили его не- регулярные и весьма скромные литературные заработки. Постоянная финансовая поддержка Энгельса была для нее жизненной необходимостью. Только эта поддержка позволила Мар- ксу вынести бремя изнуряющей борьбы с нуждой. Каково бы ни было материальное положе- ние самого Энгельса, он всегда с величайшей готовностью помогал другу. Особенно дорога была Марксу та неизменная моральная поддержка, которую он встречал со стороны Энгель- са. Он видел в нем верную опору в самые тяжелые минуты жизни. 6 апреля 1855 г., в день смерти любимого сына Эдгара, Маркс писал Энгельсу: «Я никогда не забуду, как твоя друж- ба облегчила нам это ужасное время. Как велика моя скорбь о ребенке, ты понимаешь»3. «При всех ужасных муках, пережитых за эти дни, — писал он в следующем письме, — меня всегда поддер- 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 29, стр. 44. 2 Там же. 3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 28, стр. 371. живала мысль о тебе и твоей дружбе и надежда, что нам вдвоем предстоит сделать еще на свете кое-что разумное»1. После смерти ребенка Маркс вместе с женой около трех недель жил у Энгельса. Встречи с Марксом скрашивали Энгельсу монотонность жизни в Манчестере. Несколько раз в год друзья встречались либо в Лондоне, куда Энгельс приезжал повидаться с Марксом или по семейным делам, либо в Манчестере, где Маркс гостил у него иногда по нескольку недель или даже месяцев. Рождественские и новогодние дни Энгельс, как правило, проводил в семье Маркса. В мае 1857 г. Энгельс тяжело заболел и на несколько месяцев потерял работоспособность. Длительное время ему пришлось лечиться на море — сначала в местечке Ватерлоо, около Ливерпуля, затем на островах Уайт и Джерси, которые впоследствии стали излюбленным местом его летнего отдыха. Маркс очень беспокоился о состоянии его здоровья и даже спе- циально изучал медицинскую литературу, чтобы помочь ему найти правильные методы ле- чения. В октябре 1857 г. он специально ездил на остров Джерси, чтобы навестить больного друга. Тесное духовное общение между Марксом и Энгельсом не прерывалось все те долгие го- ды, когда они жили в разных городах. Яркое свидетельство этого — их переписка. На протяжении двадцати лет, отмечал впоследствии Лафарг, они не переставали мыслен- но находиться рядом, делились в письмах идеями и планами, касалось ли это текущих поли- тических событий, тактики классовой борьбы пролетариата или научных занятий. Стоило Марксу несколько дней не получить писем от Энгельса, как он начинал волноваться. «Уже один вид твоего почерка, — писал он, — прибавляет мне бодрости»2. «... Меня злит то, что мы теперь не можем вместе жить, вместе работать, вместе смеяться...»3, — говорил он в дру- гом письме. «Одно из моих первых детских воспоминаний, — рассказывает Элеонора Маркс-Эвелинг, — прибытие писем из Манчестера. Маркс и Энгельс писали друг другу почти ежедневно, и я вспоминаю, как часто Мавр (так звали дома моего отца) разговаривал с письмами, как будто писавший их присутствовал тут же... Но особенно запечатлелось в моей памяти, как Мавр, читая иной раз письмо Энгельса, смеялся до того, что слезы текли у него по щекам»4. 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 28, стр. 371. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 30, стр. 318. 3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 28, стр. 265. 4 Воспоминания о Марксе и Энгельсе, стр. 184—185. Ни тяжелые условия, в которых жил Маркс, ни потоки лжи и клеветы, которыми обливала Маркса и Энгельса буржуазная пресса, не могли сломить их воли, подорвать их жизнерадо- стности. Неисчерпаемый юмор пронизывает всю переписку Маркса и Энгельса. «Юмора, — вспоминал Энгельс, — наши враги никогда не могли у нас отнять»1 . Когда после смерти Маркса один немецкий буржуазный журналист распространялся на тему о «горемыке Мар- ксе», Энгельс высмеял его: «Быть может, как-нибудь, когда я буду в особенно веселом на- строении, я его взгрею. Если бы этим болванам довелось прочесть переписку между Мавром и мной, они бы просто остолбенели. Поэзия Гейне — детская игрушка по сравнению с нашей дерзкой, веселой прозой. Мавр мог приходить в ярость, но унывать — никогда! Я хохотал до упаду, когда перечитывал старые рукописи»2. Дружба Маркса и Энгельса была прочно скреплена единством взглядов, многолетним творческим сотрудничеством, совместной революционной борьбой, глубокой личной привя- занностью. С роспуском Союза коммунистов коренным образом измени- Сохранение и упрочение связей лись формы и методы революционной деятельности Маркса и с пролетарскими Энгельса. Хотя в то время пролетарская партия не существовала революционерами в виде централизованной, четко оформленной организации и в сложившейсяобстановке создать такую организацию было невозможно, она выступала как идейное течение, теоретическое направление внутри международного рабочего движения. Поэтому Маркс и Энгельс считали себя вправе и теперь говорить о пролетарской партии, по- нимая при этом, как разъяснял Маркс, «партию в великом историческом смысле»3. В этих условиях, в предвидении нового революционного подъема, для Маркса и Энгельса первосте- пенное значение приобретали сохранение и расширение связей с деятелями рабочего движе- ния. Надеясь на то, что в относительно недалеком будущем в Германии вновь вспыхнет рево- люция, Энгельс полагал, что в таком случае пролетарская партия должна будет с самого на- чала занять самостоятельную позицию по отношению к мелкобуржуазной демократии и раз- личным направлениям непролетарского социализма. «На этот раз, — писал он Вейдемейеру 12 апреля 1853 г., — мы сможем начать прямо с «Манифеста»...»4 . В том же письме он с удовлетворением отмечал, что сторонники его 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 36, стр. 24. 2 Там же, стр. 31. 3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 30, стр. 406. 4 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 28, стр. 490. и Маркса успешно пополняют свои теоретические знания: «... Все мы многому научились в изгнании... В общем партия Маркса порядочно-таки занимается, а когда посмотришь на про- чих ослов-эмигрантов, нахватавшихся там и сям новых фраз и от этого окончательно запу- тавшихся, то становится очевидным возросшее абсолютное и относительное превосходство нашей партии. Да это и необходимо — работа предстоит трудная»1. Маркс и Энгельс стремились наладить личные контакты с лидерами рабочих организаций различных стран, расширить возможности для того, чтобы оказывать влияние на революци- онных рабочих. Одним из своих сторонников в Германии они считали в то время Фердинанда Лассаля. Хотя Лассаль не был членом Союза коммунистов и его идейные взгляды существенно отли- чались от мировоззрения Маркса и Энгельса, между ними в период революции 1848— 1849 гг. установились дружеские отношения. Лассаль, адвокат и публицист, играл видную роль в демократическом движении в Дюссельдорфе и в ряде важнейших вопросов отстаивал позицию, близкую к «Neue Rheinische Zeitung». В 50-х годах Лассаль, оставшийся в том же городе, поддерживал оживленную переписку с Марксом и Энгельсом и объявил себя их единомышленником. В письмах Марксу он с похвалой отзывался о трудах его и Энгельса и поддерживал их борьбу против лидеров немецкой мелкобуржуазной эмиграции. Время от вре- мени он собирал у себя дома интересовавшихся социальными проблемами передовых дюс- сельдорфских рабочих и читал им лекции, в которых идеи создателей научного коммунизма сочетались с мелкобуржуазными воззрениями. Конечно, теоретические слабости Лассаля, его личные недостатки: чрезмерное честолю- бие, барские замашки и др. были уже тогда заметны Марксу и Энгельсу. Однако они сохра- няли тесные контакты с ним, учитывая его способности как оратора и писателя, исключи- тельную энергию и боевой темперамент, а также надеясь на то, что он сумеет преодолеть свои недостатки. Большое значение Маркс и Энгельс придавали налаживанию связей с революционными рабочими Рейнской провинции, с которыми Энгельс был тесно связан в годы революции. В июле 1853 г. по поручению рейнских рабочих к Марксу и Энгельсу обратился эмигри- ровавший годом ранее в Филадельфию бывший член Союза коммунистов К. Клейн. Рабочий из Золингена, поддерживавший в годы революции дружеские отношения с Энгельсом, он неоднократно выполнял задания 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 28, стр. 491. Центрального комитета Союза коммунистов и продолжал пользоваться несомненным влия- нием среди рабочих Эльберфельда и Золингена. Теперь в письме, пересланном через Фрей- лиграта, Клейн на основании информации, полученной из Золингена, сообщал о положении дел с коммунистической пропагандой среди рейнских рабочих. «Люди из общин Золингена, Эльберфельда и Дюссельдорфа, — писал Клейн, — несколько раз приезжали в Кёльн, чтобы побудить к реорганизации Союза; но там от этого уклонились... Вышеназванные общины просили меня поэтому взять на себя посредничество в установлении прямой связи с их быв- шим Центральным комитетом в Лондоне, что я сейчас и выполняю. Названные общины готовы по требованию послать делегата в Лондон»1 . Клейн просил Энгельса, Маркса и их друзей тотчас же ответить рабочим этих городов. «Наша партия в Лондоне, — продолжал далее Клейн, — сама увидит, как важно, после того как совершится предстоящая революция, иметь организацию, по крайней мере в промышленных районах Рейнской области — Вестфалии, действующую в интересах Союза коммунистов, принять для этого соответствующие меры, причем до того, пока наша партия снова возьмет дело в свои руки»2. Маркс понимал, что ему, как и Энгельсу, нельзя вступить в непосредственную переписку с рабочими-коммунистами на Рейне, так как вся их корреспонденция в Германию находилась под постоянным наблюдением прусской полиции. В то же время следовало поддержать ре- волюционных рейнских рабочих. Переслав письмо Клейна Энгельсу, он так изложил суть своего ответа: «Из Лондона переписка совершенно невозможна. Фабричные рабочие должны держаться исключительно в своей собственной среде и не вступать в объединение с мещана- ми и ремесленниками в Кёльне, Дюссельдорфе и т. п. Если они хотят раз в год присылать сюда кого-либо для того, чтобы посоветоваться с нами, то мы ничего против этого не име- ем»3. Получив письмо Маркса, Клейн тотчас же сообщил рейнским рабочим, чтобы они на- правили своего делегата в Лондон. Таким образом была восстановлена связь Маркса и Энгельса с передовыми рабочими Рейнской провинции. В конце декабря 1853 г. к Марксу приехал делегат рейнских рабочих, адвокат Густав Леви. Он предложил восстановить по всей Германии организации Союза коммунистов и просил поддержать намерение своих друзей начать подготовку вооруженного восстания фабричных рабочих в Изерлоне, Золингене и других промыш- 1 Союз коммунистов — предшественник I Интернационала, стр. 407. 2 Там же. 3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 28, стр. 244. ленных центрах Рейнской провинции. Маркс резко высказался «против такого бесполезного и опасного безумства»1 в обстановке, когда условия для восстания совершенно отсутствова- ли. Он счел несвоевременным и восстановление Союза, «хотя бы уже потому, что подобные связи опасны для наших людей в Германии»2. В конце февраля 1856 г. Леви снова появился в Лондоне. О переговорах с ним Маркс сра- зу же поставил в известность Энгельса. Из бесед с Леви Маркс узнал, что наиболее активные рабочие продолжают поддерживать связь с Кёльном, ведут революционную пропаганду сре- ди своих товарищей в Золингене, Изерлоне, Эльберфельде и других городах Рейнской про- винции и не оставили намерений организовать восстание. Они, писал Маркс Энгельсу, «ви- димо, твердо уверены, что мы и наши друзья немедленно же поспешим к ним. Они, естест- венно, испытывают потребность в политических и военных руководителях. Это, конечно, ни в коем случае нельзя ставить в укор этим людям»3. Маркс сообщил Энгельсу, что разъяснил посланцу рейнских рабочих неизбежность поражения восстания, если оно будет предпринято до того, как в Европе и в самой Германии возникнут объективные условия для революции. От Леви Маркс получил также сведения о недовольстве дюссельдорфских рабочих дея- тельностью Лассаля, которого они обвиняли в неблаговидных поступках, диктаторских за- машках и т. д. Маркс отнесся к этим сообщениям с некоторой настороженностью и посове- товал не ускорять разрыва с Лассалем, пока тот окончательно не определит свою позицию. Энгельс полностью одобрил этот совет. Довольно регулярную связь поддерживали Маркс и Энгельс со своими единомышленни- ками, немецкими эмигрантами в Северной Америке. Наиболее активными из них были Вей- демейер и Клусс. К ним присоединились А. Якоби, К. Клейн, К. Шрамм и некоторые другие члены Союза коммунистов. Некоторые из них активно выступали против лидеров немецкой мелкобуржуазной эмиграции. Маркс и Энгельс приветствовали это. Так, Энгельс одобрил выступления Клусса против Виллиха. Идеи, высказанные Марксом и Энгельсом в письмах Вейдемейеру, последний удачно использовал в статьях, направленных против Гейнцена, Виллиха и других противников марксизма. Осенью 1857 г. друзья Вейдемейера организовали в Нью-Йорке немецкий Коммунистиче- ский клуб, который сразу же установил связь с Марксом. 1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 30, стр. 400. 2 Там же. 3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 29, стр. 22. Контакты Маркса и Энгельса с английским рабочим движением во второй половине 50-х годов были слабее, чем в предыдущий период. Это было связано с усилением влияния тред- юнионов и упадком чартизма. Эти процессы были предметом постоянного внимания Энгель- са. Анализ конкретной обстановки в Англии привел Энгельса к выводу о том, что отказ части британских рабочих от самостоятельной политической деятельности и известное ослабление в Англии со второй половины 50-х годов классовой борьбы между пролетариатом и буржуа- зией были обусловлены благоприятной конъюнктурой, подъемом английской экономики. Британская буржуазия, которая в эти годы монопольно хозяйничала на мировом рынке, об- ладала обширной колониальной империей, выделяла частицу своих баснословных прибылей для создания более благоприятных условий жизни и работы высококвалифицированным слоям пролетариата. Еще в 1851 г. Энгельс писал Марксу о том, что фабриканты Манчестера используют наступившее процветание, чтобы подкупить рабочих1. Он отмечал и тот факт, что в рабочем классе Англии все более распространялось реформистское мировоззрение, но- сительницей которого являлась рабочая аристократия. Энгельс, как и Маркс, осудил отказ в конце 50-х годов ряда ведущих деятелей чартизма от самостоятельной политической борьбы за введение в Англии всеобщего избирательного пра- ва (в их числе временно оказался и Эрнест Джонс) и заключение ими невыгодного для рабо- чих соглашения с буржуазными радикалами. В письме Марксу 7 октября 1858 г. Энгельс анализировал в связи с этим причины усиления влияния в рабочей среде реформистских воз- зрений. Он пришел к заключению, что «английский пролетариат фактически все более и бо- лее обуржуазивается, так что эта самая буржуазная из всех наций хочет, по-видимому, дове- сти дело в конце концов до того, чтобы иметь буржуазную аристократию и буржуазный про- летариат рядом с буржуазией»2. При этом Энгельс подчеркивал, что это «правомерно» для английской буржуазии, «которая эксплуатирует весь мир»3. Впоследствии он развил и углу- бил этот вывод об экономических и социальных корнях реформизма в Англии. В 50-х годах важное место в деятельности Энгельса занима- Публицистическая деятельность Энгельса ло его сотрудничество в буржуазных прогрессивных орга- нах печати. В условиях реакции для него и Маркса это была единственная возможность публично высказывать свое мнение по актуальным вопросам ме- ждународной политики 1 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр. 169. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 29, стр. 293. 3 Там же. и внутреннего положения крупных капиталистических стран, освещать эти вопросы с точки зрения пролетариата. В основном статьи Энгельса публиковались на страницах газеты «New- York Daily Tribune». Маркс в начале 50-х годов еще не чувствовал себя достаточно уверенным в английском языке. Свои корреспонденции он первое время писал по-немецки и посылал их в Манчестер Энгельсу, который переводил их на английский язык. Статьи Маркса и Энгельса в «New-York Daily Tribune» были нередко результатом их со- вместного труда. Они постоянно советовались друг с другом, обменивались конспектами, заметками, черновыми набросками. С конца декабря 1854 г. Маркс стал также сотрудничать в немецкой буржуазно- демократической газете «Neue Oder-Zeitung» в качестве ее лондонского корреспондента. Ка- ждую неделю он посылал в газету две-три статьи. Некоторые из них представляли собой на- писанные Энгельсом для «New-York Daily Tribune» обзоры военных действий в Крымской войне, переведенные Марксом на немецкий язык с некоторыми изменениями или сокраще- ниями. Это сотрудничество продолжалось до октября 1855 г. В области международной политики Маркс и Энгельс тогда уделяли главное внимание прогрессивным буржуазно-демократическим и национально-освободительным движениям. В большинстве стран Европы еще не были до конца сметены феодально-абсолютистские устои и не были завершены буржуазно-демократические преобразования. «... Общей чертой эпохи, — писал об этом периоде В. И. Ленин, — была именно прогрессивность буржуазии, то есть нерешенность, незаконченность ее борьбы с феодализмом»1. Завершение этой борьбы Маркс и Энгельс рассматривали как необходимое условие перехода рабочего класса к борьбе за со- циализм. Чем сокрушительнее будет удар по пережиткам феодализма, указывали они, чем радикальнее будет буржуазно-демократическое движение, чем шире будет в нем участие на- родных масс, тем больше будет подготовлена почва для успешного развития революционной борьбы рабочего класса за свои конечные цели. Таким образом, пролетариат был кровно за- интересован в успехе буржуазно-демократических и национально-освободительных движе- ний. После серии статей, составивших работу «Революция и контрреволюция в Германии», Эн- гельс некоторое время ничего не писал для «New-York Daily Tribune». Только в марте 1853 г. по просьбе Маркса он приступил к работе над статьями 1 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 26, стр. 144. о восточном вопросе в связи с обострением противоречий на Ближнем Востоке. После неко- торого перерыва, осенью 1853 г., накануне начала военных действий между Россией и Тур- цией, он, опять-таки по просьбе Маркса, вернулся к этой тематике, которую и продолжал разрабатывать в течение всей Крымской войны (1853—1856). Все эти годы восточный во- прос, в основе которого лежала борьба великих держав за раздел Османской империи, про- исходившая в условиях внутреннего кризиса этого феодального государства и национально- освободительной борьбы подчиненных ему балканских народов, вызывал большой интерес Маркса и Энгельса. Статьи Энгельса печатались в газете либо за подписью Маркса, либо как редакционные, без подписи. Они свидетельствовали об основательном знакомстве автора с положением на Ближнем Востоке и на Юго-Востоке Европы. Знание языков славянских народов (в особенности русского), которыми Энгельс занимал- ся с начала 50-х годов, изучение исторического прошлого этих народов и их места в эконо- мическом и политическом развитии Юго-Восточной Европы, внутренних проблем Турции и ее внешней политики, точек зрения английской официальной и оппозиционной печати — все это позволяло Энгельсу глубоко и в яркой публицистической форме откликаться на живо- трепещущие темы, связанные с восточным вопросом. В связи с работой над статьями Энгельс знакомился и с текущей литературой о положе- нии в Турции и ее внешней политике. Так, в марте 1853 г. он прочел книгу Д. Уркарта «Тур- ция и ее ресурсы...». Он использовал в своих статьях богатый фактический материал книги и вместе с тем подверг критическому разбору необоснованные выводы автора, его апологетику турецкого деспотизма и игнорирование самостоятельной роли греков и славян на Балкан- ском полуострове. Анализируя восточный вопрос, получивший наибольшую остроту накануне Крымской войны и во время нее, Энгельс уделил особое внимание национальным отношениям в преде- лах Турецкой империи, в частности — движению южных славян за свою национальную не- зависимость. В статьях «Действительно спорный пункт в Турции», «Турецкий вопрос», «Что будет с Европейской Турцией?» Энгельс раскрыл суть восточного вопроса. Он резко выступил про- тив так называемой политики status quo в отношении Турции, которая проводилась Англией и Францией. Преследуя свои корыстные цели, они стремились сохранить искусственно ско- лоченное турецкое государство; тем самым они обрекали миллионы южных славян на поли- тическое рабство, нищету, духовное порабощение азиатским деспотизмом. «В чем состоит status quo? — спрашивал Энгельс в одной из статей. — Для христианских подданных Порты это означает просто увековечение их угнетения Турцией»1. В пределах Турецкой империи, писал Энгельс, «южные славяне являются единственными носителями цивилизации во внутренних частях страны. Они еще, правда, не образовали на- ции, но в Сербии они уже имеют сильное и сравнительно просвещенное национальное ядро. У сербов есть своя собственная история и своя собственная литература. Своей теперешней внутренней самостоятельностью они обязаны одиннадцатилетней отважной борьбе с про- тивником, значительно превосходящим их численностью»2. Энгельс указывал, что «полуост- ров, называемый обычно Европейской Турцией, является естественным, унаследованным от предков достоянием южнославянской расы»3. Он неизменно выражал свои симпатии нацио- нально-освободительной борьбе славянских народов против турецкого господства. В то же время Энгельс решительно выступал против русского царизма, обличал его ан- нексионистские устремления, его попытки овладеть Константинополем. Усиление русского царизма, считал Энгельс, представляло огромную опасность для демократического и рабоче- го движения в Европе. Он рассматривал царское самодержавие как угнетателя русского на- рода и других народов Российской империи, злейшего врага революции, главный оплот ре- акции в Европе. Маркс и Энгельс срывали с русского царизма маску «друга» и «покровителя» балканских народов, показывали, что в своих захватнических планах он стремится использовать добрые чувства, которые славянские народы Балканского полуострова питают к России и русскому народу. Вместе с тем Маркс и Энгельс обличали лицемерие английского и французского правительств, которые, выдвигая принцип сохранения status quo, стремились к постепенному закабалению Турции, превращению ее в своего вассала. Правящие круги Англии и Франции, убедительно доказывал Энгельс, хотели ослабления военной мощи царской России, устране- ния ее как соперника в борьбе за гегемонию на Ближнем Востоке и Балканах, подрыва ее по- зиций в бассейне Средиземного моря, где проходили важнейшие торговые коммуникации. Но они были заинтересованы в сохранении русского царизма, как надежного орудия против революционного и демократического движения в европейских странах. Разоблачая реакционную политику западных держав, Маркс и Энгельс считали, что под- линное освобождение народов, 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 9, стр. 31. 2 Там же, стр. 34. 3 Там же. угнетаемых Турецкой империей, возможно только в результате революции. В одной из ста- тей Энгельс писал: «Решение турецкой проблемы, как и других великих проблем, выпадет на долю европейской революции... Начиная с 1789 г., границы революции неизменно передви- гаются все дальше. Ее последними рубежами были Варшава, Дебрецен, Бухарест; аванпос- тами ближайшей революции должны быть Петербург и Константинополь. Это два наиболее уязвимых пункта, в которых должен быть атакован русский антиреволюционный колосс»1. Маркс и Энгельс надеялись, что война англо-французского блока против царской России под воздействием народных масс превратится в революционную войну против русского ца- ризма. В таком случае эта война способствовала бы свержению самодержавия в России или, по крайней мере, ограничению его конституционными учреждениями, падению империи На- полеона III во Франции и устранению власти буржуазной олигархии в Англии. Революцион- ная война должна была создать условия для демократического решения кардинальных задач национального развития Германии, Италии, Польши, Венгрии, которые не были решены в ходе революции 1848—1849 гг. Маркс высоко ценил военные обзоры Энгельса. По поводу статьи «Русские в Турции» он писал 30 сентября 1853 г.: «Военная статья великолепна. Я сам испытывал опасения по по- воду продвижения русских сил на запад, но, разумеется, не решался довериться собственно- му суждению в подобных вещах»2. В первые месяцы войны Энгельс выступил со статьями и обзорами: «Передвижения армий в Турции», «Священная война», «Ход турецкой войны», «Война на Дунае» и другими. Все они были в ноябре — декабре 1853 г. напечатаны в «New-York Daily Tribune» как редакци- онные передовые. ««Tribune», разумеется, основательно похваляется твоими статьями, авто- ром которых считают бедного Дана, — писал Маркс Энгельсу 14 декабря 1853 г. — Так как они, кроме того, присвоили себе и П[альмерстона] [имеется в виду серия статей К. Маркса о Пальмерстоне. — Ред.], то Маркс — Энгельс вот уже недель восемь являются подлинной «редакцией», editorial staff «Tribune»»3. Особенно широко развернулась корреспондентская деятельность Энгельса, когда в рус- ско-турецкую войну включились Англия и Франция, выступившие на стороне Турции. В пе- риод Крымской войны он поместил в «Tribune» свыше семидесяти статей. 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 9, стр. 33. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 28, стр. 251. 3 Там же, стр. 266. В этих статьях Энгельс предстает глубоким знатоком военного дела и военной истории. Он анализировал ход военных действий, соотношение сил воюющих сторон, отдельные бое- вые операции. В ряде статей («Война», «Современное состояние английской армии, ее так- тика, обмундирование, интендантство и т. д.», «Британская катастрофа в Крыму» и др.) он подвергал критике стратегию и оперативное руководство военными действиями со стороны командования Англии и Франции, вскрывал консерватизм английской военной системы. Од- ну из главных причин недостатков английской военной машины Энгельс видел в том, что в армии существовала система торговли офицерскими патентами, дававшая возможность бы- строго продвижения по службе людям, обладавшим средствами. Другой причиной он считал консерватизм английской политической жизни, господство заносчивой и бездарной правя- щей касты. Энгельс обрисовал также неприглядный облик военных деятелей империи Наполеона III (Сент-Арно и др.), командовавших крымской экспедицией. Он убедительно показал, что за многие серьезные недостатки и даже прямые провалы в руководстве объединенными англо- французскими силами несет непосредственную ответственность Луи-Наполеон, который фактически навязал союзникам свой план крымской экспедиции и конкретное его осуществ- ление. Этот человек, возомнивший себя великим полководцем, «равным в той или иной сте- пени основателю его династии, с самого начала оказывается всего лишь самонадеянным ни- чтожеством»1 . Критикуя внешнюю и внутреннюю политику Наполеона III, Энгельс подчер- кивал: «Было бы нетрудно доказать, что во внутреннем управлении Второй империи находит свое отражение претенциозная посредственность ее системы ведения войны, что и здесь ви- димость заменила действительность и что «экономические» походы отнюдь не были успеш- нее походов военных»2. Так же критически анализировал Энгельс состояние русской армии. Наряду с высокой оценкой героизма русских солдат в статьях «Инкерманское сражение», «Война», «Кампания в Крыму» и других он показал отсталость военного дела в России, господствовавшие в армии формализм и «плацпарадную муштру» солдат, бездарность части генералитета. Особое внимание Энгельса привлекла осада Севастополя, которую он характеризовал как важнейший этап военной кампании. Одиннадцатимесячная героическая оборона города ста- ла предметом его самого тщательного разбора. С большой похвалой отзывался он о мужест- ве защитников Севастополя, 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 11, стр. 132. 2 Там же, стр. 137. отмечал превосходство русских над англичанами и французами в возведении фортификаци- онных сооружений и дал высокую оценку мастерству военных инженеров Севастопольского гарнизона, в особенности начальника инженерной службы Э. И. Тотлебена. Строительство фортификационных укреплений в ходе обороны являлось, по мнению Энгельса, «беспри- мерным по смелости и искусству шагом, который когда-либо был предпринят осажденным гарнизоном», и «вся организация этой обороны была поставлена образцово»1. Позднее Энгельс возвращался к опыту Севастопольской обороны, видя в ней выдающийся пример активных оборонительных действий, высокий образец военного мастерства и геро- изма. При чтении статей Энгельса о Крымской войне, о русской армии следует учитывать, что, располагая преимущественно тенденциозной информацией западноевропейской правитель- ственной и буржуазной прессы, не имея возможности и времени проверить правильность та- ких сообщений, он подчас давал одностороннюю оценку некоторых военных операций. В характеристике слабых сторон русской армии и ее военного командования имеются извест- ные преувеличения, что можно объяснить и политической заостренностью его статей против русского царизма. Крымская война не превратилась в революционную войну, как того ожидали Маркс и Эн- гельс. Но поражение царизма вызвало обострение политического и социального кризиса в России и привело к серьезному изменению соотношения сил реакции и революции в Европе. Во второй половине 50-х годов в публицистике Энгельса зна- Против колониализма чительное место занимало разоблачение колониальной экс- и национального угнетения пансии главных капиталистических держав, а также освеще- ние национально-освободительной борьбы народов Азии и Африки против колонизаторов. С огромным вниманием Маркс и Энгельс следили за развернувшимся в 50-х годах нацио- нальным движением народов Китая и Индии, видя в нем силу, способную подорвать эконо- мическую основу процветания буржуазного общества и ускорить победу социальной рево- люции. Они решительно осудили колониальную политику британского правительства и жес- токие методы расправы английской военщины с местным населением. Энгельс в ряде статей («Новая экспедиция англичан в Китай», «Персия и Китай», «Успехи России на Дальнем Востоке» 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 11, стр. 179, 180. и др.), обличая хищнический характер захватнической политики английской буржуазии в Китае, уже предвидел, что эта политика натолкнется на сопротивление китайского народа. Анализируя его борьбу против английской интервенции в период так называемой второй опиумной войны, он в мае 1857 г. писал: «Это общее восстание всех китайцев против всех чужеземцев было вызвано пиратской политикой британского правительства, которая и при- дала этому восстанию характер войны на истребление»1 . Энгельс характеризовал эту борьбу как войну «за алтари и очаги», как народную войну, которая ведется «за сохранение китай- ской национальности»2. Он высмеивал лицемерие английской буржуазной печати, которая возмущается «жестокостями» китайцев и в то же время закрывает глаза на бесчеловечные методы ведения войны британскими войсками. Большое сочувствие у основоположников марксизма вызвала национально- освободительная борьба индийского народа. Положению в Индии Маркс посвятил много статей, работая над которыми нередко советовался по важнейшим проблемам с Энгельсом. Так, 2 июня 1853 г., рассказывая Энгельсу о книге французского путешественника и писате- ля XVII в. Франсуа Бернье, Маркс отметил правильность вывода этого автора о том, «что в основе всех явлений на Востоке... лежит отсутствие частной собственности на землю. Вот настоящий ключ даже к восточному небу»3. В ответном письме Энгельс согласился с этим и подчеркнул, что «правительства на Вос- токе всегда имели только три ведомства: финансов (ограбление своей страны), войны (ограб- ление своей страны и чужих стран) и общественных работ (забота о воспроизводстве)»4. Английское правительство организовало первое и второе ведомства, а третье совсем забро- сило, в результате чего оросительная система пришла в упадок и индийское земледелие гиб- нет. Эта мысль была использована Марксом в статье «Британское владычество в Индии», написанной через несколько дней после получения письма Энгельса. Основоположники марксизма выражали горячие симпатии индийскому национальному восстанию 1857—1859 гг., гневно клеймили английских колонизаторов. Энгельс с ноября 1857 по сентябрь 1858 г. написал ряд обзоров о ходе военных операций в Индии, в которых вскрыл причины неудач индийских повстанцев («Взятие Дели», «Освобождение Лакнау», «Поражение Уиндхема», «Восстание в Индии» и другие). Эти работы 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 12, стр. 222. 2 Там же. 3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 28, стр. 215. 4 Там же, стр. 221. вызывали восхищение Маркса. «Твоя статья, — писал он 14 января 1858 г. о статье «Осво- бождение Лакнау», — блестяща и совсем напоминает по стилю и манере лучшие дни «Neue Rheinische Zeitung»»1 . Анализируя обстановку, создавшуюся в стране после подавления вос- стания, Энгельс подчеркивал, что «это вторичное завоевание не усилило власти Англии над умами индийского народа»2, а лишь укрепило его ненависть к колонизаторам. Он предвидел, что это чревато для английского господства серьезными последствиями. Проблемам колониализма Энгельс посвятил также статьи об Афганистане и Персии, в ко- торых разоблачил неоднократные попытки английских колонизаторов и русского царизма установить свое влияние или прямое господство над этими странами. В статье «Алжир», опубликованной в 1858 г. в «Новой американской энциклопедии», Энгельс, характеризуя жестокий колониальный режим, введенный французскими захватчиками в Алжире, отмечал: «Начиная с момента первой оккупации Алжира французами до настоящего времени несчаст- ная страна является ареной непрерывных кровопролитий, грабежей и насилий... Арабские и кабильские племена, которые дорожат независимостью, как сокровищем, а ненависть к ино- земному господству ставят выше самой жизни, подавляются и усмиряются посредством сви- репых набегов...»3. Статьи Энгельса о национально-освободительной борьбе народов Азии и Северной Афри- ки послужили, наряду со статьями Маркса по этим проблемам, основой для дальнейшей мар- ксистской разработки колониального вопроса. В годы реакции Энгельс отдавал много времени научным заняти- Научные занятия ям. Круг его интересов был весьма обширным. Работа над статьями по восточному вопросу и о Крымской войне усилила интерес Энгель- са к изучению культуры и истории славянских народов. В 1853—1856 гг. он уделял этому большое внимание. Его интересовали положение и национально-освободительная борьба славянских народов в Турции и Австрии, политика царской России по отношению к этим на- родам, их исторические судьбы. Маркс, который в эти годы проводил много времени в биб- лиотеке Британского музея, помогал ему в подборе литературы. В конце 1854 г. он рекомен- довал Энгельсу книгу Г. Дицеля «Россия, Германия и Восточный вопрос» к некоторые дру- гие работы. В то время Энгельс начал работать над брошюрой о панславизме и западных славянах, но не закончил ее, так как издателя найти не удалось. Некоторые ре- 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 29, стр. 212. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 12, стр. 593. 3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 14, стр. 104. зультаты своих тогдашних исследований Энгельс опубликовал в апреле 1855 г. в «Neue Oder- Zeitung» в виде двух статей под общим названием «Германия и панславизм». Большую серию статей на эту же тему Энгельс в январе — апреле 1856 г. написал и для «New-York Daily Tribune». Однако статьи эти так и не увидели света. Некоторые письма Маркса в Манчестер содержали длинные списки книг по истории Рос- сии, южных и западных славян, по славянской филологии, словарей, всевозможных справоч- ников и т. д. Так, в феврале 1856 г. в ответ на просьбу Энгельса он заказал для него немецкое издание «Слова о полку Игореве» (с русским текстом) и подробно изложил содержание ра- бот чешского ученого И. Добровского «Славин» и немецкого историка М. Хеффтера «Миро- вая борьба немцев и славян с конца пятого века». Маркс тщательно выписал для Энгельса использованные Добровским источники и рекомендовал ему ряд других работ. Многие из рекомендуемых Энгельсу книг Маркс предварительно просматривал и сообщал ему свое мнение о них. Из редких или отсутствовавших в Манчестере книг он иногда делал длинные выписки для Энгельса, особенно в тех случаях, когда считал, что они могут пригодиться в работе над очередными статьями для «New-York Daily Tribune». К другим проблемам, привлекавшим особое внимание Энгельса в те годы, относилась ис- тория стран Востока. Это было связано и с изучением исторического прошлого народов, на- селявших азиатские владения Турции, и с анализом национально-освободительного движе- ния народов Индии, а также колониальных войн европейских держав в Китае. Он занимался также историей религиозных учений, интерес к которой возник у него еще в 1841 г., когда он в Берлинском университете слушал лекции профессора Ф. Бенари, посвященные генезису библии. В мае 1853 г., делясь с Марксом своими мыслями об истории возникновения Ветхо- го завета, навеянными книгой Ч. Форстера «Историческая география Аравии, или Свиде- тельства отцов церкви о религии откровения», он писал: «Теперь мне совершенно ясно, что еврейское так называемое священное писание есть не что иное, как запись древнеарабских религиозных и племенных традиций, видоизмененных благодаря раннему отделению евреев от своих соседей — родственных им, но оставшихся кочевыми племен»1. Позднейшие исто- рические исследования в общем подтвердили этот взгляд. Исследование Энгельсом исторических проблем было тесно связано с его интересом к филологии и языкам, изучением которых он в эти годы занимался особенно интенсивное 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 28, стр. 210. Еще ранее, в декабре 1850 г., вскоре после переезда в Манчестер, Энгельс приступил к изучению русского языка и за сравнительно короткий срок достиг немалых успехов. Одно- временно он начал заниматься и другими славянскими языками — сербохорватским, словен- ским и чешским. «... Я должен, наконец, — писал он Марксу 18 марта 1852 г., — покончить со своими славянскими занятиями... Последние две недели я старательно зубрил русский язык и теперь почти покончил с грамматикой, еще 2—3 месяца дадут мне необходимый за- пас слов, и тогда я смогу приступить к чему-нибудь другому. Со славянскими языками я должен в этом году покончить, и, в сущности, они совсем не так трудны»1. Одно время Эн- гельс намеревался даже составить сравнительную грамматику славянских языков. Энгельс познакомился с «Российской антологией», составленной Боурингом, и сделал подробные выписки о Ломоносове, Державине, Сумарокове, Хераскове, Богдановиче, Жу- ковском, Карамзине, Крылове и других русских ученых и писателях конца XVIII — начала XIX века. Он читал в оригинале произведения русских классиков. Сохранились его выписки из «Медного всадника» и «Евгения Онегина» А. С. Пушкина с подстрочным немецким пере- водом, а также из «Горя от ума» А. С. Грибоедова. Он читал и некоторые произведения рус- ской революционно-демократической литературы: в частности, французское издание книги А. И. Герцена «О развитии революционных идей в России», его антикрепостническую про- кламацию «Юрьев день! Юрьев день! Русскому дворянству», выпущенную Вольной русской типографией в Лондоне. Энгельс работал также над восточными языками: арабским, персидским. «... Персидский — не язык, а настоящая игрушка»2, — писал он Марксу 6 июня 1853 г. Для его изучения «я ... положил себе срок максимум в три недели»3. Несколькими годами позднее он занялся усо- вершенствованием своих знаний древнегерманских языков, в частности готского: «К своему удивлению, убеждаюсь, что знаю [речь идет о готском языке. — Ред.] гораздо больше, чем думал; если получу еще какое-нибудь пособие, то рассчитываю вполне справиться с этим в две недели. Тогда перейду к древненорвежскому и англосаксонскому, которыми я тоже все- гда владел недостаточно прочно»4. В это время Энгельс начал заниматься естественными науками: физикой, физиологией, сравнительной анатомией. В первую очередь его интересовала проблема применения мате- риалистической диалектики в области естествознания. Некоторые 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 28, стр. 30. 2 Там же, стр. 222—223. 3 Там же, стр. 223. 4 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 29, стр. 406. предварительные итоги своих исследований он изложил в письме Марксу 14 июля 1858 г. Сделанные в последние десятилетия открытия в физике, органической химии и физиологии, писал Энгельс, блестяще подтверждают диалектический взгляд на мир, и если бы Гегелю «пришлось писать «Философию природы» теперь, то доказательства слетались бы к нему со всех сторон»1 . Энгельс придавал особое значение открытию Шлейденом и Шванном клетки и закону со- хранения и превращения энергии. Этот закон, отмечал он, является «великолепным матери- альным доказательством того способа, каким рассудочные определения переходят одно в другое»2. В этом уже можно видеть подход к проблеме диалектико-материалистической классификации наук. В сравнительной физиологии Энгельс видел наглядную иллюстрацию диалектического закона о переходе количественных изменений в качественные. «... Изучая сравнительную физиологию, — писал он, — испытываешь величайшее презрение к идеалистическому воз- величению человека над другими животными. На каждом шагу натыкаешься носом на пол- нейшее соответствие строения человека с остальными млекопитающими; в основных чертах это соответствие замечается у всех позвоночных... Гегелевская история с качественным скачком в количественном ряду тоже прекрасно сюда подходит»3. В конце 50-х годов Энгельс с большим интересом ознакомился с только что вышедшей работой Ч. Дарвина «Происхождение видов». «... Дарвин, которого я как раз теперь читаю, — пишет он Марксу в декабре 1859 г., — превосходен. Телеология в одном из своих аспек- тов не была еще разрушена, а теперь это сделано. Кроме того, до сих пор никогда еще не бы- ло столь грандиозной попытки доказать историческое развитие в природе, да к тому же еще с таким успехом»4. Большой удельный вес в научных занятиях Энгельса занимало военное дело. Овладение военным искусством он считал необходимым условием подготовки пролетарской партии к предстоящим битвам против сил реакции. Еще в 1851 г. в письме Вейдемейеру он, подчерк- нув «огромное значение, которое получит военная сторона дела в ближайшем движении»5, говорил о том, что начал «зубрить военные науки»6. Он изложил Вейдемейеру обширную программу занятий в этой области К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 29, стр. 275. Там же, стр. 276. Там же. Там же, стр. 424. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр. 483. Там же. и просил его — бывшего офицера прусской армии — помочь подобрать необходимую лите- ратуру, в частности, специальные карты Германии, особенно Вюртемберга, Баварии, Авст- рии 1801—1809 гг., а также Северо-Восточной Франции 1814 г., Бельгии, Ломбардии, Венг- рии, Шлезвиг-Гольштейна, Саксонии, Тюрингии, Пруссии 1806—1807 и 1813 гг., нужные ему для изучения военных кампаний, начиная с 1792 г. Энгельс поставил перед собой задачу изучить тактику, теорию фортификации, артиллерию, систему организации армий, их снаб- жение и снаряжение в различных странах. Особенно привлекала его история военного искус- ства, главным образом нового времени. Уже тогда он читал работы австрийского полководца и военного писателя Р. Монтекукули, историю военного искусства французского генерала А. Жомини, историю Испанской войны английского генерала У. Нейпира. Эту книгу Энгельс называл лучшим из всего того, что он «до сих пор читал из области военно-исторической ли- тературы»1. Одно время Энгельс собирался написать брошюру об истории венгерской кампании 1848—1849 гг., большую помощь в подборе литературы оказал ему Маркс. Изучение Эн- гельсом военного дела и истории военного искусства в начале 50-х годов обеспечило высо- кий профессиональный уровень его статей о Крымской войне. Работая над ними, он продол- жал изучать и историческую, и специальную военную литературу, совершенствовал и углуб- лял свои военные знания. Успех статей в «New-York Daily Tribune» побудил его в марте 1854 г. сделать попытку стать военным корреспондентом крупной лондонской газеты «Daily News». Это позволило бы ему освободиться от «проклятой коммерции», дало бы возможность жить вместе с Мар- ксом в Лондоне и завершить задуманную книгу по истории венгерской войны 1848—1849 гг. 30 марта 1854 г. он обратился к редактору «Daily News» Г. Дж. Линкольну: «В течение многих лет изучение всех отраслей военной науки было одним из моих главных занятий, и тот успех, который имели мои статьи о венгерской кампании, опубликованные в свое время в немецкой печати, позволяет мне думать, что я работал не напрасно. Более или менее хоро- шее знакомство с большинством европейских языков, включая русский, сербский и немнож- ко румынский, дает мне возможность использовать лучшие источники информации...»2. Од- новременно он послал Линкольну несколько своих военных статей. Переговоры шли на пер- вых порах благоприятно. Однако стать корреспондентом «Daily News» не удалось: видимо, этому 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр. 485. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 28, стр. 508—509. помешала репутация Энгельса как революционера-коммуниста. Глубокие познания Энгельса в области военного дела были широко использованы им в работе над статьями для «Новой американской энциклопедии». Сотрудничать в этом издании предложил Марксу в апреле 1857 г. один из редакторов «New-York Daily Tribune» Дана. Зна- чительную часть статей — всю военную тематику — взял на себя Энгельс, который в даль- нейшем (сотрудничество продолжалось до 1861 г.) написал в это издание свыше 50 статей, посвященных различным сторонам военного дела. Уже с осени 1856 г. Маркс и Энгельс в переписке между собой начали обсуждать симпто- мы надвигавшегося экономического кризиса. Они надеялись, что этот кризис вызовет серь- езные экономические и политические потрясения и даст толчок новому мощному подъему революционного движения. «На сей раз, — писал Энгельс в конце сентября 1856 г., — это будет dies irae [судный день. — Ред.] как никогда раньше: вся европейская промышленность в полном упадке, все рынки переполнены... все имущие классы втянуты, полное банкротство буржуазии, война и полнейший беспорядок. Я тоже думаю, что все это исполнится в году 57- м...»1 . Этот прогноз подтвердился. Прошло немногим более года, и разразился экономический кризис невиданной силы. 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 29, стр. 60. Глава седьмая В ГОДЫ НОВОГО РЕВОЛЮЦИОННОГО ПОДЪЕМА На этот раз дело приняло... такие общеевропейские размеры, как ни- когда раньше, и я не думаю, чтобы мы еще долго оставались здесь зри- телями... «мобилизация» наших особ не за горами. К. Маркс В начале ноября 1857 г., после более чем трехмесячного ле- Экономический кризис 1857 года чения на морских курортах, Энгельс вернулся в Манчестер. Еще до возвращения из газет и письма Маркса он узнал, что экономический кризис, неизбежность наступления которого оба они давно предвидели, раз- разился. Это был первый в истории капитализма мировой экономический кризис, охватив- ший все главные европейские страны и США. Сначала он развернулся в сфере биржи, креди- та и обращения, но уже очень скоро проявился в полную силу как исключительно глубокий кризис перепроизводства, главным очагом которого стала Англия. Маркс и Энгельс считали возможным, что этот экономический кризис приведет к кризису политическому, а вместе с ним к новому подъему революционного движения. Вынужденный изо дня в день ходить по делам фирмы на манчестерскую биржу, Энгельс был, вероятно, единственным среди ее посетителей, кого радовало развитие кризиса. «Местных господ, — писал он Марксу 15 ноября 1857 г., — чертовски сердит внезапный необычайный подъем моего настроения. В самом деле, биржа — единственное место, где мое нынешнее вялое со- стояние сменяется бодрым оживлением. При этом, разумеется, я всегда делаю мрачные предсказания; это сердит ослов вдвойне»1 . И далее: «Кризис будет так же полезен моему ор- ганизму, как морские купанья, я это уже сейчас чувствую»2. Задумав написать о кризисе специальную брошюру, Маркс и Энгельс стали тщательно со- бирать необходимый материал. Энгельс получал информацию также непосредственно от владельцев предприятий и торговых фирм. Маркс был глубоко благодарен ему за ценную и «необходимую «скандальную хронику» кризиса»3. И хотя брошюру написать не удалось, со- бранный Энгельсом материал был использован Марксом во многих статьях для «New-York Daily Tribune». В письмах Марксу Энгельс делился с ним мыслями по поводу конкретных проявлений экономического кризиса в Англии, Франции и Германии, излагал соображения о его револю- ционизирующем влиянии на народные массы, о значении кризиса для роста рабочего движе- ния в европейских странах. Как известно, кризис 1857 г. не привел к революции, которую так страстно ждал Энгельс, но дал толчок подъему революционных движений в Европе и Америке. В ряде стран склады- валась революционная ситуация; быстро росла активность масс, главным образом рабочего класса. На первый план выдвигались нерешенные во время революции 1848—1849 гг. задачи объединения Германии, а также Италии, северные области которой продолжали находиться под австрийским гнетом. Оценивая обстановку в Европе, Энгельс считал, что Италия ближе других европейских стран к революционному взрыву. Здесь начались народные волнения, которые быстро охва- тили всю страну. Активную деятельность развернули буржуазные демократы во главе с Мад- зини. Мадзинистам, выступавшим за революционное решение национального вопроса, про- тиво- 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 29, стр. 170. 2 Там же, стр. 172. 3 Там же, стр. 192. стояли не только реакционные силы, но и буржуазные либералы, уповавшие на объединение страны под эгидой единственного крупного самостоятельного государства Италии — Сар- динского королевства (Пьемонт). Премьер-министр Пьемонта граф Кавур рассчитывал до- биться этого, опираясь на поддержку Наполеона III, с которым он в июле 1858 г. заключил секретное соглашение о совместной войне против Австрии. Усиление кризиса Второй империи толкало бонапартистское правительство Франции на внешнеполитические авантюры, прикрытые демагогическими лозунгами борьбы за нацио- нальное освобождение угнетенных народов, в частности итальянцев. В феврале 1859 г. Энгельс задумал написать рассчитанную на широкий круг читателей брошюру с целью изложить позицию пролетарских революционеров в вопросах, связанных с итальянским кризисом и надвигавшейся войной между Австрией и Францией, и разоблачить различные шовинистические теории, используемые для оправдания агрессивной политики Наполеона III. Уже к 9 марта Энгельс закончил работу над этой брошюрой, которая «По и Рейн» была озаглавлена им «По и Рейн», и послал ее на суд Марксу. «Про- чел, — писал ему Маркс, — очень умно; прекрасно изложена и политическая сторона вопро- са, что было чертовски трудно»1 . По совету Маркса, брошюра была издана в Германии анонимно. В апреле 1859 г. в буржу- азном издательстве Дункера было закончено печатание тиража в 1000 экземпляров. В мае 1859 г. в лондонской газете «Das Volk» появилось сообщение, что автором брошюры являет- ся видный деятель пролетарской партии; имя Энгельса было названо в этой же газете не- сколько позже, в июне. В своей брошюре Энгельс изобличил бонапартизм и с позиций пролетарского интерна- ционализма выступил в защиту революционно-демократического пути объединения как Германии, так и Италии. В фокусе острой критики Энгельса оказались захватнические планы Наполеона III и шо- винистические взгляды реакционных кругов Германии, особенно австрофильской части не- мецкой буржуазии. Он решительно отвергал идею так называемой «великой среднеевропей- ской державы»2, роль которой немецкие националисты предназначали Германии. Сто- 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 29, стр. 331. 2 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 13, стр. 237. ронники этой идеи, отмечал Энгельс, пытались доказать, что немцам предопределено миро- вое господство, поскольку романские народы якобы вырождаются, а славяне-де неспособны к самостоятельному государственному существованию. Не менее резко обличал Энгельс контрреволюционные планы объединения Германии под верховенством юнкерской Пруссии. Энгельс подверг критике теорию «естественных гра- ниц», на которую ссылались австрофилы, утверждавшие, будто такой границей Германии на юге является река По, и претендовавшие на этом основании на сохранение за Австрией севе- роитальянских земель, подобно тому, как бонапартистская Франция помышляет о том, чтобы ее восточной границей стал Рейн. В этой работе Энгельс доказывал, что интересы единства Италии и Германии требуют вы- ступления северогерманских государств на стороне Австрии против бонапартовской Фран- ции. Как свидетельствуют дальнейшие работы, Энгельс выдвигал это положение в расчете на перспективу развития общеевропейской революции. Энгельс проанализировал условия ведения военных действий в Италии и на Рейне и вы- сказал ряд важных соображений относительно операций в горной местности, роли крепостей и т. п. Иллюстрируя свое изложение историческими примерами, Энгельс высоко оценил итальянский и особенно швейцарский походы русских войск в 1799 г. под командованием А. В. Суворова, назвал его переход через Альпы «самым выдающимся из всех совершенных до того времени альпийских переходов»1 . Большое значение Маркс и Энгельс придавали в это время сво- Сотрудничество ей деятельности среди немецких рабочих в Англии, в частности в газете «Das Volk» в лондонском Просветительном обществе немецких рабочих. В середине 50-х годов эта организация в связи с преобладанием в ней сектантских элементов находилась в крайнем упадке. «От коммунистических воззрений в Обществе не осталось и следа»2, — вспоминал об этом периоде Ф. Лесснер. Однако во второй половине 50-х годов наметился поворот, позиции сторонников Маркса и Энгельса в Просветительном обществе усилились. Связь с Обществом давала Марксу и Энгельсу трибуну как для выражения и пропаганды своих теоретических взглядов, так и для оценки текущих событий с последовательно проле- тарской точки зрения. Существенно важным было иметь в Лондоне и газету, которая служи- ла бы этим целям. Такая возможность вскоре представилась. 1 мая 1859 г. на собрании пред- ста- 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 13, стр. 243. 2 Воспоминания о Марксе и Энгельсе, стр. 158. вителей лондонских обществ немецких рабочих было принято решение издавать печатный орган «Das Volk», основанный «на демократических и социальных принципах» и представ- ляющий интересы и взгляды немецких рабочих в Англии. Газета начала выходить 7 мая 1859 г. На первых порах участие Маркса и Энгельса носило неофициальный характер. Но уже в № 6 от 11 июня 1859 г. редакция открыто известила читателей о сотрудничестве в газе- те Маркса, Энгельса и их соратников: В. Вольфа, Фрейлиграта, Хейзе. Маркс и Энгельс при- лагали все силы, чтобы укрепить положение газеты. Во второй половине июня 1859 г. Маркс ездил в Манчестер к Энгельсу, чтобы обсудить план действий. Они обратились к своим со- ратникам, жившим в разных частях Англии, с просьбой субсидировать это издание. Но самой существенной помощью Маркса и Энгельса газете было их сотрудничество в ней. На страницах «Das Volk» они опубликовали около двадцати статей, в которых разраба- тывали важные вопросы революционной теории и тактики пролетариата. Специально для этой газеты Энгельс написал рецензию на работу Маркса «К критике политической эконо- мии». Начиная с 4-го номера в газете печатались военно-политические обзоры Энгельса, по- священные австро-итало-французской войне 1859 г. Газета, фактическим руководителем ко- торой вскоре стал Маркс, превратилась в орган пролетарских революционеров. Однако газета издавалась недолго. 20 августа 1859 г. она перестала выходить из-за отсут- ствия денежных средств. Основной темой статей Энгельса в газете «Das Volk» была За революционный путь борьба итальянского народа за объединение страны. Эн- объединения Италии гельс решительно осуждал политику угнетения итальянско- го народа, которая проводилась австрийской монархией. «С 1820 г., — писал он, — Австрия господствует в Италии только благодаря насилию, благодаря подавлению возобновляющих- ся восстаний, благодаря террористическому режиму осадного положения»1 . Эта политика порождает в итальянском народе неугасимое чувство вражды к его угнетателям, «еще боль- ше раскаляет ненависть всей Италии против нас, немцев»2. Если немцы хотят, чтобы к ним относились иначе, писал Энгельс, то для них существует только один путь — отказаться от своих агрессивных планов и территориальных притязаний. «Если мы предоставим Италии, — говорилось в работе «По и Рейн», — самой устроить свои дела, то ненависть итальян- 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 13, стр. 261. 2 Там же, стр. 263. цев к нам прекратится сама собой...»1. Энгельс подчеркивал, что пролетариат не только Ита- лии, но и всей Европы кровно заинтересован в объединении этой страны демократическим путем. Главной национальной задачей итальянского народа основоположники марксизма считали объединение раздробленной на ряд государств Италии, освобождение всей ее территории от иностранного владычества. Энгельс доказывал в то же время, что это объединение будет по- следовательным только при полном устранении революционным путем феодальных пере- житков и господства реакционных классов. В частности, он отмечал неразрывную связь ме- жду решением национального вопроса и общедемократическими преобразованиями, в пер- вую очередь радикальным решением аграрного вопроса, критиковал в связи с этим узость программы итальянских демократов. Особое внимание Маркс и Энгельс уделяли разоблачению бонапартизма. Они показывали, что за демагогическими заявлениями Наполеона III об избавлении итальянцев от австрийско- го ига кроются его попытки укрепить за счет Италии свои позиции на международной арене и внутри Франции, что, заигрывая с буржуазными демократами, одурачивая или подкупая их, он проводил на деле прикрытую либеральными фразами контрреволюционную политику. Пособничество же итальянских буржуазных либералов бонапартистской Франции объектив- но являлось изменой национальным интересам Италии и было на руку французской реакции. Начавшаяся в апреле 1859 г. война Франции и Пьемонта против Австрии во многом под- твердила оценки Маркса и Энгельса. Энгельс внимательно следил за ходом военных действий и за развитием политических со- бытий, освещал их в «Das Volk» и в «New-York Daily Tribune». Вопреки расчетам правящих классов война дала новый толчок массовым выступлениям в Италии; народные восстания в центре страны смели правительства ряда мелких полуфеодальных государств; усилилось на- ционально-освободительное движение. Тут-то и раскрылось подлинное лицо бонапартизма. После победы над австрийской армией в сражении при Мадженте, а затем при Сольфери- но Наполеон III, обеспокоенный революционной ситуацией в Италии, 11 июля 1859 г. в Вил- ла-франке спешно заключил прелиминарный мир. По условиям мирного договора Италии пришлось расплачиваться за военную «помощь», предоставленную ей Наполеоном III, — она вынуждена была отдать Франции часть территории (Савойя, 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 13, стр. 264. Ницца). Венеция оставалась под австрийским господством, раздробленность страны не была преодолена. Однако попытка Наполеона III предотвратить национальную революцию в Италии оказа- лась несостоятельной. Не прошло и десяти месяцев после заключения мира, как в Сицилии в апреле 1860 г. вспыхнуло народное восстание под лозунгом объединения Италии. В мае 1860 г. итальянские демократы организовали в Северной Италии революционную экспеди- цию на юг страны. Отряд добровольцев — знаменитую «тысячу» — возглавил крупнейший революционный деятель итальянского народа — Джузеппе Гарибальди. 7 сентября Гари- бальди с триумфом вступил в Неаполь. Вся Южная Италия была освобождена от власти не- аполитанских Бурбонов. Энгельс высоко ценил Гарибальди. Он характеризовал его как человека с незаурядным во- енным талантом, безгранично смелого и решительного, человека «строгой дисциплины», су- мевшего приучить своих людей «к маневрированию и к передвижениям, характерным для малой войны»1 . Впоследствии Энгельс писал: «... В лице Гарибальди Италия имела героя ан- тичного склада, способного творить и действительно творившего чудеса. С тысячей волон- теров он опрокинул все Неаполитанское королевство, фактически объединил Италию, разо- рвал искусную сеть бонапартовой политики»2. Разумеется, Энгельс прекрасно сознавал ограниченность итальянских буржуазных демо- кратов, видел, что у них нет такой программы, которая создавала бы необходимые гарантии прочного единства и демократического развития Италии. Итальянский вопрос Маркс и Энгельс рассматривали в не- Разногласия с Лассалем разрывной связи с вопросом об объединении Германии. Они призывали к борьбе за единую демократическую республику и решительно выступали про- тив политики австрийского и французского правительств в отношении Германии. Так же страстно боролись они и против контрреволюционных планов объединить Германию путем династических войн и насадить на всей ее территории прусские абсолютистские порядки. В связи с этим выявились серьезные разногласия между основоположниками научного комму- низма и Лассалем. Свою точку зрения, резко противоречащую позиции вождей революционного пролетариа- та, Лассаль изложил в вышедшей в мае 1859 г. брошюре «Итальянская война и задачи Прус- сии». В противовес взглядам Маркса и Энгельса, хорошо известным ему по работе Энгельса «По и Рейн», Лассаль отстаивал 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 13, стр. 379—380. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 430. нейтралитет государств Германского союза в Итальянской войне, объявляя итальянскую по- литику Наполеона III прогрессивным делом, изображал французского императора благодете- лем не только Италии, но и Германии. Отстаиваемой Марксом и Энгельсом линии на объе- динение Германии снизу, путем революционных действий масс, он противопоставил курс на поддержку политики правящих кругов Пруссии, стремившихся объединить Германию под эгидой этого реакционного государства. Существо расхождений Лассаля с Марксом и Эн- гельсом в вопросе объединения Германии В. И. Ленин характеризовал следующим образом: «Лассаль приспособлялся к победе Пруссии и Бисмарка, к отсутствию достаточной силы у демократических национальных движений Италии и Германии. Тем самым Лассаль шатался в сторону национально-либеральной рабочей политики. Маркс же поощрял, развивал само- стоятельную, последовательно-демократическую, враждебную национально-либеральной трусости политику...»1. Появление брошюры Лассаля, который к тому же заявлял, что выражает мнение револю- ционной партии, вызвало возмущение Маркса и Энгельса. «Брошюра Лассаля — громадная ошибка, — писал Маркс Энгельсу 18 мая 1859 г. — ... Вообще же, если Лассаль берет на себя смелость говорить от имени партии, то на будущее он либо должен быть готов к тому, что мы его открыто дезавуируем, ибо обстоятельства слишком серьезны, чтобы церемониться, либо же... он должен предварительно столковаться с людьми, которые могут стоять и на дру- гой точке зрения. Мы должны теперь непременно поддерживать партийную дисциплину, иначе все пойдет прахом»2. II хотя от открытой полемики с Лассалем Маркс и Энгельс в то время воздержались, Маркс в полном согласии с Энгельсом решительно указал Лассалю на вредность самочинных, несогласованных акций, «так как публичная дискуссия внутри столь малочисленной партии (которая, впрочем, надо надеяться, своей энергией возместит то, чего ей не хватает в численности) при всех обстоятельствах невыгодна»3. В апреле 1860 г. Энгельс выступил с новой работой — «Савойя, Ницца и Рейн», в которой показал, в какой мере выводы, сформулированные им в брошюре «По и Рейн», подтвержде- ны исходом австро-итало-французской войны 1859 г. Непосредственным поводом для написания этой работы явилось заявление Наполеона III о притязаниях Франции на Савойю и Ниццу. На основании большого военно-истори- 1 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 26, стр. 138. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 29, стр. 350. 3 Там же, стр. 517. ческого материала и лингвистического анализа диалектов, на которых говорило население Савойи и Ниццы, Энгельс доказал полную беспочвенность этих притязаний. Рассматривая расстановку сил на международной арене и подчеркивая ориентацию проле- тарских революционеров на борьбу революционно-демократических сил против реакционно- монархического блока, возглавляемого бонапартистской Францией и русским царизмом, Эн- гельс дал пример сочетания подлинно патриотического отстаивания интересов прогрессив- ного национального развития Германии с последовательным пролетарским интернациона- лизмом. В работе Энгельса нет и в помине франкофобства или русофобства. Напротив, в не- драх каждого народа он старается определить те силы, на которые сможет рассчитывать ев- ропейская революция. В частности, Энгельс выражал надежду, что европейская революция будет на этот раз иметь союзника в лице русского крестьянства, пришедшего в движение по- сле Крымской войны. «Борьба, которая в настоящее время разгорелась в России между гос- подствующим классом и порабощенным классом сельского населения, — писал он в брошю- ре «Савойя, Ницца и Рейн», — уже теперь подрывает всю систему русской внешней полити- ки. Эта система была возможна только до тех пор, пока в России не было внутреннего поли- тического развития. Но это время прошло»1 . В. И. Ленин в конспекте этой работы Энгельса записал: «Гвоздь: национальное освобож- дение Германии путем наиболее революционной из возможных и неизбежных войн, путем войны с Россией, в союзе с русскими крепостными. Это NB»2. Новая работа Энгельса была фактически направлена не только против Наполеона III, но и против немецких вульгарных демократов (К. Фогт) и тех оппортунистических элементов внутри рабочего движения (Ф. Лассаль, М. Гесс), которые закрывали глаза на бонапартист- ские территориальные притязания и готовы были, с большими или меньшими оговорками, поддержать Наполеона III в его войне против Австрии. Маркс полностью разделял позицию Энгельса. «Что касается Итальянской войны, — пи- сал он 3 марта 1860 г. немецкому юристу Веберу, — то я должен заметить, что мои взгляды на нее целиком совпадают со взглядами моего друга Фр. Энгельса, высказанными им в его известной брошюре «По и Рейн»...»3. 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 13, стр. 635. 2 Ленинский сборник. М.—Л., 1930, т. XIV, стр. 43. 3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 30, стр. 422. Энгельс предполагал выпустить свою работу «Савойя, Ницца и Рейн» в издательстве Дун- кера, там же, где была издана брошюра «По и Рейн». Однако, не разделяя энгельсовской оценки позиций немецких политических партий, Дункер соглашался напечатать работу толь- ко в том случае, если автор укажет на титульном листе свое имя. Энгельс же полагал целесо- образным ограничиться указанием на то, что брошюра принадлежит перу автора «По и Рейн». Не достигнув договоренности с Дункером, он послал рукопись другому издателю. Брошюра была опубликована анонимно в издательстве Берендса в Берлине. Произведение Энгельса «Савойя, Ницца и Рейн» встретило широкий отклик в прогрес- сивной немецкой печати. Так, газета «Nordstern» в Гамбурге выразила пожелание, чтобы эта брошюра была переведена на французский, русский, английский и итальянский языки1 . Разногласия между основоположниками марксизма и Лассалем не ограничивались расхо- ждениями в вопросах тактики и политики рабочей партии. Они охватывали также проблемы мировоззрения, эстетические взгляды и т. п. Это обнаружилось в конце 50-х годов в связи с выходом некоторых философских и литературных произведений Лассаля. Еще в 1857 г. Лассаль прислал Марксу и Энгельсу свое сочинение о древнегреческом фи- лософе Гераклите Темном. Ознакомившись с этой работой, они оба отметили в качестве ее основного недостатка то, что Лассаль истолковывал материалистические воззрения Геракли- та в идеалистическом, старогегельянском духе. В 1859 г. Лассаль написал драму «Франц фон Зиккинген» и снова послал ее на отзыв в Лондон и в Манчестер. Энгельс в письме Лассалю от 18 мая 1859 г. дал обстоятельный раз- бор драмы как с литературной, так и с идейно-по