«Песняры» I. «Лявоны» Бытует мнение, что взлет «Песняров» icon

«Песняры» I. «Лявоны» Бытует мнение, что взлет «Песняров»



Название«Песняры» I. «Лявоны» Бытует мнение, что взлет «Песняров»
Дата конвертации25.07.2012
Размер236.11 Kb.
ТипДокументы



Валерий Яшкин «Песняры»*

I. «Лявоны»

<...> Бытует мнение, что взлет «Песняров» в 1970 году был хотя и заслуженным, но уж очень стремительным, даже несколько неожи­данным. Но историю «Песняров» надо рассматривать скорее с преды­стории.

В 1965 году в рядах Советской Армии судьба свела четырех музы­кантов: Владимира Мулявина, Леонида Тышко, Валерия Яшкина и Вла­дислава Мисевича. У всех позади была учеба в музыкальных училищах на отделении народных инструментов. Из них только Мулявин уже в то время — музыкант-практик: в солдатской тумбочке у него совершен­но «не по уставу», вызывая постоянные нарекания педантичного стар­шины, лежали вороха нот, где прекрасно «уживались» Бах и Вивальди, Вилла Лобос и Дэйв Брубек.

Но понадобилось еще несколько лет, чтобы молодые музыканты нашли нечто общее, свое, заставившее уйти из разных коллективов и окончательно объединиться для совместной работы. Этим общим, сво­им стал песенный фольклор, обработкой и популяризацией которого и занялись ребята, объединившись в 1969 году в вокально-инструмен­тальный ансамбль «Лявоны». В ансамбль влились новые музыканты: Валерий Мулявин (ритм-гитара) и Александр Демешко (ударные).

Перед зрителями предстали лихие парни, чем-то очень похожие на давних деревенских предков, имя которых они взяли, веселые, зна­ющие себе цену.

В ансамбле шел каждодневный напряженный процесс становле­ния, поиска и утверждения собственного творческого «я», связанный с преодолением многих трудностей как субъективного, так и объектив­ного характера.

* Текст печатается по изданию: Молодежная эстрада. 1978. № 6.


На Западе биг-бит, достаточно интересное и вполне заслуживаю­щее внимания явление музыкальной жизни, очень быстро принял уродливые формы, поставив свои завоевания в угоду шумному ком­мерческому успеху. Перед музыкантами — «Лявонами» — встала слож­нейшая задача: своим творчеством доказать, что биг-бит как музыкаль­ное направление имеет право па жизнь в разнообразных формах, художественно, эстетически и, конечно, нравственно приемлемых для нашего зрителя.

Потребовались определенное мужество, терпение, настойчивость, фанатизм в лучшем смысле слова, чтобы изо дня в день, подчас пре­одолевая скепсис окружающих, напряженнейшими репетициями «до хрипоты» доказывать свое право быть.

Сейчас, оглядываясь назад, невольно думаешь: а сумели бы они доказать право на существование своего ансамбля, если бы не абсо­лютная вера друг в друга, постоянное чувство локтя и та прекрасная, пройденная ими вместе школа, именуемая армией, в которой, как нигде, познается, «кто есть кто»? Возможно, и нет.


Ансамбль «Лявоны» не только с честью преодолел все трудности «роста», но и блестяще доказал, что бит, как это было ранее с джазом, вступив во взамодействие с богатыми национальными традициями, может получить совершенно новое, интересное толкование, которое выразилось в первую очередь в не совсем привычном сочетании на­родной манеры пения с новой для бит-группы гармонией. С музыко­ведческой точки зрения она, возможно, и не нова, но ансамбль обра­тился к тому, мимо чего проходили другие,— славянской мелодике с соответствующей гармонизацией: в традиционный биг-битовый со­став были введены дудочка, цимбалы, лира, скрипка. Смело разрабаты­вая фольклорные элементы, ансамбль показал себя новатором жанра, возглавив целое направление, именуемое «фольклорный бит», когда в основу произведения положена народная песня (в соответствующей обработке) с активизацией ритмической основы.

Положение новаторов обязывало к неустанному творческому по­иску. Поиск стал девизом ансамбля на все последующие годы. Творчес­кое кредо белорусских музыкантов обозначилось с первых же шагов.


...И через модное звучание гитарное.—

Как это ни удивительно,—

Можно прекрасно песней старою Поговорить с новым зрителем...—

утверждали «Лявоны» в своих хоть и наивных, но точных по мысли первых стихах.

Почему музыканты избрали именно народную песню? Многие из участников ансамбля занимались в музыкальных училищах народной музыкой. Поэтому с первых шагов было серьезное отношение к пред-


мету, близкому и знакомому музыкантам. «Лявонов» привлекали мяг­кость, лиричность, напевность белорусских народных мелодий, а глав­ное — они знали свои песий. Их радовала возможность создать ориги­нальный коллектив с совершенно своеобразным репертуаром, глубоко национальным и остро современным по форме. Ведь к этому времени у нас появилось большое количество эстрадных ансамблей, сочетаю­щих вокал и инструментальную группу, например, «Поющие гитары» в Ленинграде, «Веселые ребята» в Москве и другие. Белорусские музыкан­ты не стали никого повторять.

Стать активным пропагандистом и популяризатором песенного искусства своего народа и через соединение, казалось бы, несоедини­мого — неброской, проникновенной народной песни с яркостью со­временных аранжировок, заставить молодых и немолодых заново от­крывать для себя народные мелодии — вот основные задачи, которые поставил перед собой ансамбль.

«Лявоны» со свойственным им энтузиазмом принялись за осуще­ствление поставленных задач и свое творчество адресовали прежде всего молодежи. В целях завоевания «своей» аудитории они пошли на некоторые компромиссы: стали петь песни «Битлов» и других зарубеж­ных групп. Тут-то и подстерегали ансамбль, пожалуй, самые серьезные за всю его биографию творческие неудачи, так как зарубежные песни, столь привычные для уха «битломанов», вызывали овации, но и на­прочь выбивали почву, на которой строилась идейно-творческая пози­ция «Лявонов». Ансамбль продолжал поиск своего пути и решил обра­титься к советской песенной классике. Появившиеся в репертуаре песни Б. Мокроусова «Сирень-черемуха» и Н. Богословского «Темная ночь» зрительская аудитория встретила прекрасно. С появлением пе­сен советских композиторов ярко выраженной гражданственности — «Трубачи» Е. Гришмаиа, «Темная ночь» Н. Богословского, «Хатынь» И. Лу-ченка — расширился творческий диапазон ансамбля.

Название «Песняры» теперь как нельзя более точно выражало твор­ческую, идейную позицию коллектива. Иесняр — это не просто певец, но и поэт, сказитель, воспевающий свою родную землю, свой народ.

^ И. «Песняры»

Вот такими песнярами родного края со своей четкой граждан­ственной, художественной позицией, определившейся за годы поиска, появились белорусские музыканты в Москве в окгябрс 1970 года на IV Всесоюзном конкурсе артистов эстрады, с которого началось призна­ние этого самобытного коллектива. Конкурс явился еще одним своеоб­разным испытанием «Песняров» «на прочность». Завоеванное в респуб­лике право на поездку в Москву еще не давало уверенности в победе на


конкурсе, собравшем 500 человек — посланцев одиннадцати союзных республик. И только после успешного выступления в I туре у ребят, всегда достаточно сдержанных в оценке своего творчества, появилась надежда на победу.

На II туре зрители встречали «Песняров» как добрых знакомых, ожидая от них новых откровений. И «Песняры» постарались оправдать ожидания, исполнив три белорусские песни, абсолютно разноплано­вые, обнаружив многогранность своего дарования. Песня Ю. Семеняки «Ты мне весною приснилась», необычайно мелодичная, построенная на интонациях народной песни и городского романса, дала возмож­ность музыкантам продемонстрировать безупречную ансамблевость, тончайшую нюансировку — от мощного форте до невесомого пианис­симо, что совершенно разрушало привычные, устоявшиеся представ­ления о звучании гитарных ансамблей. Еще более непривычно для слушателей вплетались в музыкальную ткань электроинструментов на­родные инструменты: лира, дудка в следующей песне «Ой, рано на Ивана». И, наконец, песня Ю. Иванова на стихи народного поэта Бело­руссии Максима Танка «Аве Мария» потребовала от исполнителей вы­сочайшего такта в переходах от мелодекламации к вокально-инстру­ментальной партитуре, от современной ритмико-гармонической ос­новы к хоралу.

После отличного выступления в заключительном, III туре белорус­ский вокально-инструментальный ансамбль «Песняры» стал лауреатом IV Всесоюзного конкурса артистов эстрады.

Конкурс, так счастливо закончившийся для «Песняров», расставил все точки над «i» в вопросах репертуара, поисков своего лица, направ­ления. Основой программы сольных концертов стали народная песня, произведения советской песенной классики, то есть те народные ме­лодии и те современные песни, которые, прожив долгую и славную жизнь на памяти одного поколения, возрождаются и вновь становятся откровением для следующего.

С самого начала «Песняры» стремились быть ансамблем для всех, собирая в концертных залах совершенно разную публику. Молодежь привлекал напряженный, четкий ритм, оригинальность трактовки не­сенного наследия, людей старшего поколения — возможность услы­шать любимые народные песни, прекрасный вокал, открытая народная манера исполнения, верность фольклорным традициям.

Собственные песни участники ансамбля писали на стихи народ­ных поэтов Беларуси Янки Купалы, Петруся Бровки, Максима Танка. Но если для небольшого по объему конкурсного репертуара достаточно было качественного ансамблевого пения, когда каждый из «Песняров» играл и пел, то для обширных программ потребовались вокалисты-солисты. Так в ансамбле появился Леонид Борткевич, лирический, за-


душевный, очень «славянский» голос которого органично вписался в песенную палитру «Песняров».

Вопрос ухода и появления в ВИА новых музыкантов всегда сложен. Вспомним хотя бы нелегкую судьбу польской группы «Червоны гита­ры», когда с уходом солиста Кленчона ансамбль долгие годы выступал втроем. Просто прием новых членов в уже сложившийся коллектив — процесс трудный и должен осуществляться, что, кстати, является од­ним из основных принципов «Песняров», не только по музыкальным, но и чисто человеческим качествам. К многочисленным музыкантам, желающим попасть в ансамбль, предъявлялись определенные требова­ния, и главные из них: быть не просто хорошими исполнителями, но и единомышленниками по творчеству, целиком и полностью прини­мающими идейную и художественную платформу коллектива, его эс­тетику, направление, творческую манеру. Предполагалась общность вкусов, симпатий, взглядов на жизнь, готовность не только разделить успех, но и поддержать товарищей в случае разочарований, временных неудач, которые неизбежны на тернистом пути творчества. Способ­ность к подвижничеству, к постоянному самоконтролю и житейским ограничениям ради общего успеха, ради дела, которому решил посвя­тить себя,— вот жизненное кредо его участников. Не всех музыкантов устраивали эти требования, не все музыканты устраивали ансамбль.

Леонид Борткевич, как и пришедший позднее солист Анатолий Кашепаров, чей острохарактерный, несколько резкий, но очень силь­ный голос также внес интересные краски в общее звучание ансамбля, пришлись по всем своим качествам «ко двору» «Песнярам», разделив с ними трудную и счастливую судьбу.

Искусство ансамбля словно рождается на глазах в постоянно об­новленном движении, жестах, интонациях. Ведь раз и навсегда заучен­ных интонаций у «Песняров» нет, они никогда не поют одну и ту же песню одинаково — это результат художественного воплощения ос­новных принципов работы над песней, заложенных Мулявиным-аран-жировщиком на самых первых репетициях с ансамблем. Принося на репетиции не выписанную «от цифры до цифры» аранжировку, а лишь основное художественное решение песни, он предоставлял музыкан­там полную свободу, призывая их к сотворчеству, а не превращая в слепых исполнителей воли аранжировщика. Работа над песней про­должается в атмосфере, где каждый стремится внести в создание про­изведения свою лепту: к основному инструментальному решению вдруг добавляется удачно найденный Мисевичем флейтовый пассаж, ритм-группа предлагает оригинальную ритмическую фигуру, при которой бас-гитара Тышко и барабаны Демешко начинают «дышать в унисон», что всегда очень ценно в звучании бит-групп. Здесь же, за роялем, идет работа над вокалом — Мулявин выверяет, правит на ходу, учитывая


интересные предложения, вокальную партитуру. Работа ведется парал­лельно, в единстве: вокал и инструментал, мелодия и слово.

При многократном повторении наиболее интересные из находок закрепляются, менее удачные отсеиваются, и тут же ищется новое, этот процесс длится до тех пор, пока трактовка произведения не начи­нает удовлетворять всех музыкантов.

Путь песен от первой репетиции до исполнения на эстраде очень разный. Сразу, буквально с двух-трех репетиций, «пошла» известная «Косил Ясь конюшину». Успех ее предопределился удачно найденным сопоставлением оригинальных вокального и инструментального реф­ренов внутри самой песни. Начинается песня бодрым мажорным при­зывом косцов, возвещающим начало трудового дня. Оркестр отмечает пока только сильную первую долю, как бы настраивая всех на нужный ритм. Но вот вокальный зачин подхватывает энергичный, упругий унисон баса с гитарой, сопровождаемый лихим, имитирующим косьбу посвистом, и мы словно видим, как закипела работа.

Довольно быстро тлелась» и сложная по замыслу «Реченька». Ре­шено было петь ее без сопровождения. Но за счет усложнения гармо­нии и тонкой нюансировки предполагалось придать «Реченьке» совре­менную «оправу», которая позволила бы еще более заискриться ее краскам и образам. Вся песня покуплетно строилась на контрастах.

«Ой, реченька, реченька, почему ты не полная»,— едва слышно на­чинал ансамбль. Затем, как бы растекаясь в сложные гармонии, звуки становились зримыми, многозначными, и уже становилась как бы осязаемой прохлада вод, виделись гребни волн, подгоняемых речным ветерком...

Но вот стремительно взлетает вверх голос Мисевича, и почти колоратурно, по-женски, звучит жалоба речки: «А как же мне полной быть?» «Люли-люли...» — вновь едва слышно продолжает ансамбль груст­ную колыбельную несущей свои воды реке...

Шуточные народные песни зачастую сами подсказывали решение их в духе своеобразных жанровых сценок из сельской жизни. В песне «Скрипят мои лапти» главную роль неожиданно сыграла лира. Сами по себе «скрипучие» звуки лиры, извлекаемые на одной жильной струне во время отыгрыша между куплетами, как бы подчеркивали ироничес­кое отношение сегодняшнего солиста к предмету восторгов его дале­кого предка — влюбленного деревенского парня, идущего к своей Га-нульке в прекрасных скрипучих лыковых лаптях. В конце песни лира продолжает имитировать скрип лаптей, и восторженный жених под общий хохот убегает за кулисы.

Но иные песни, пройдя многократные репетиции, навсегда откла­дывались в сторону, ибо музыкантам после долгих поисков и споров становилось очевидным, что та или иная песня не для ансамбля, не


«Песнярская», и не потому, что плоха, а только потому, что она «не ложится» на манеру, стиль, на те выразительные средства, которыми пользуется ансамбль, трактуя то или иное произведение.

Так и не была исполнена ансамблем, например, широко известная в Белоруссии народная песня «Ой, хотела ж меня мать замуж отдать». Напевная, широкая, рожденная на народных весельях, предполагавшая звучание в припевах большого хора, она так и не получила ансамбле­вого преломления. И, скажем, песня Д. Тухманова «Жил-был я» на стихи С. Кирсанова. Мулявин сделал аранжировку, и начались репетиции. И тут стал совершенно очевидным диссонанс, несоответствие мелодии, построенной на цыганских завораживающих интонациях, открытой, светлой славянской манере пения «Песняров».

«Песняры» отбирали только те песни, которые сродни им но духу, но мелодике, которые, пройдя через «лабораторию» ансамбля, сохраня­ли свою первозданность и в то же время обретали вторую жизнь, максимально выявляя при этом творческий потенциал коллектива.

Процесс обновления песни продолжался на сцене от концерта к концерту, и исходило это уже от Мулявииа-аккомпаниатора. Вслушай­тесь в его гитару, живущую вместе с песней. Она радуется и плачет вместе с певцами, бесконечными пассажами и интересными гармони­ческими наслоениями оттеняя чувства, вложенные в песню, как, на­пример, в одухотворенной «Александрине» или печальной «Купалинке». И остальные музыканты участвуют в этом удивительном сиюминут­ном творчестве, заставляя старые песни каждый раз звучать по-иовому. Таким образом в ансамбле претворяется одна из важнейших народно-несенных традиций — импровизационпость.

Арсенал выразительных средств «Песняров» достаточно богат и многообразен: в величественной песне В. Мулявина на стихи В. Ско-ринкина «Белая Русь ты моя», которой ансамбль долгое время открывал концерты, неожиданно свежо звучит полифонический вокализ, а в его же песне на стихи Максима Танка «Любовь моя» вдруг вплетается стилизованное камерное трио. В песне В. Шаинского на стихи С. Ост-рового «Дрозды» звучит целая симфония лесных звуков.

Немало интересных приемов нашел и использовал ансамбль в процессе работы над современным прочтением народной песни. Лю­бопытна, к примеру, история появления и новой трактовки старинной белорусской песни «И туды гора, и сюды гора». Ансамбль записал ее из уст Анны Соколовской, для которой песня эта была воспоминанием о далекой деревенской юности, проведенной в Белорусском Полесье. Из большого количества куплетов, напетых Соколовской, музыканты ото­брали наиболее интересные и аранжировали их. Был применен прием чередования каждый раз изменяющихся гармонически и ритмически куплетов.


Если первые два куплета носят мажорный характер, то в последую­щем за ними отыгрыше, в переплетении затейливых мелодических линий лиры и скрипки возникает минор. «А в моем дворе ничего-то нет» — в грустных минорных интонациях, точно следуя тексту, реша­ется третий куплет.

«Калина моя, чего ж не цвела?» — резко ломая ритмы, акцентируя каждую долю, как бы настойчиво добиваясь ответа, вопрошает ан­самбль.

«Были, были лютые морозы, заморозили меня»,— печально отвеча­ет калина и уступает мелодию скрипке, которая через отыгрыш вновь вводит песню в первоначальное настроение.

В песне «Идем-пойдем вдоль улицы» явственно прослеживается прием сопоставления кантиленных вокальных партий с инструмен­тальными отыгрышами.

В этой песне, как и в «Косил Ясь конюшину» (вторая редакция), используется прием проведения жесткого остинатного басового реф­рена через все произведение.

«А в иоле верба» замышлялась как обычная обрядовая песня, испол­няемая в спокойном трехдольном ритме двумя солистами в унисон и терцию, с минимальным добавлением ансамблевого многоголосья. Она так и исполняется, но ударная роль отводится вокализу, введенному после третьего куплета и появляющемуся в конце песни. Бесконечно повторяясь в финале, он разрастается до кульминации.

Высокая вокальная культура, хорошая ансамблевость, проявляюща­яся в слиянии голосовых созвучий, позволяют «Песнярам» успешно справляться со сложным приемом а капелла — петь без сопровождения, в исконно народной традиции.

Все участники ансамбля играют на нескольких инструментах, ноют, и главная творческая находка «Песняров» в том, что голоса певцов и инструментов, дополняя друг друга, сливаются и рождают звучание одного необычайно многозвучного инструмента.

Имировизационность и ритмичность бит-музыки придают народ­ным песням современный характер. Но все средства вокального и инструментального выражения — не самоцель для «Песняров». Главное для них — сохранение народной песни в ее первозданной прелести, напевности, широте, а уж потом — современное переосмысление. В своих аранжировках, прежде чем выйти на бит, исполнители тщатель­но воспроизводят мелодию песни, дают поиграть всем ее оттенкам. Вспомните «Стоит верба», где тема первоначально проходит в печаль­но-протяжном запеве одинокого голоса и, лишь отзвучав, уступает место чисто битовому рефре1гу.

Лиризм, мягкость, свойственные ансамблю, не мешают подни­маться ему до высокого гражданского звучания в исполнении произве-


дений вокальной публицистики. Именно гражданская тема героичес­кой истории советского народа вызвала появление в ансамбле песен-баллад. Одной из первых была «Хатынь» И. Лученка на стихи Н. Пет­ренко. Построенная на вокальном рефрене, цитирующем подлинную белорусскую мелодию, решенная скупыми музыкальными средствами, сопровождаемая скорбным колокольным звоном, она обрела в испол­нении «Песняров» особую внутреннюю силу.

Строгость, значительность темы потребовали и точного, лаконич­ного режиссерского решения. Конечно, в «Хатыни» можно было ис­пользовать для иллюстрации кадры кинохроники, показать мемориаль­ный комплекс, но получился бы эффект, обратный желаемому: кино, призванное дать возможность зримо почувствовать песню, отвлекло бы внимание слушателей. Куда более впечатляющими оказались за­стывшие, как изваяния, фигуры певцов, повествующих людям о соде­янном злодеянии, их предельно строгая манера исполнения.

К балладам можно отнести и «Темную ночь» Н. Богословского. «Песняры» же пытались трактовать этот мягкий, лиричный романс с позиций сегодняшнего дня, и она зазвучала как воспоминание о тяжелой войне, о смертельных боях, о разлуках с любимыми, о не­возвратимых утратах. В кульминационном соло мулявинской гитары слышны и взрывы, и захлебывающиеся атаки, и ярость борьбы, и непреклонная вера в победу. Знакомая мелодия звучит трагично, мощ­но, патетически.

И, наконец, с появлением двух произведений В. Мулявина па сти­хи А. Кулешова — «Баллады о комсомольском билете» и «Баллады о че­тырех заложниках»,— принесших «Песнярам» звание лауреатов на X Все­мирном фестивале молодежи и студентов в Берлине, балладный жанр прочно закрепляется в репертуаре ансамбля.

Со временем, когда стал совершенно ясным стиль, манера «Песня-ров», с ними охотно начинают сотрудничать композиторы, предлагая произведения, написанные уже с учетом специфики ансамбля. Так, помимо несен И. Лученка, у которого на долгие годы установилась с ансамблем прочная творческая дружба, в репертуаре «Песняров» появ­ляются песни В. Шаинского, В. Баснера, А. Пахмутовой. Песня «Бело­руссия» А. Пахмутовой на стихи Н. Добронравова, получившая боль­шую известность, заняла в программе ансамбля почетное место свое­образной песни-заставки, которой «Песняры» теперь открывают каж­дый свой концерт. Несомненной удачей можно считать и «Беловеж­скую пущу*, изобретательно аранжированную пианистом ансамбля Анатолием Гилевичем.

Будучи ансамблем постоянно ищущим, стремящимся к укрупне­нию песенной формы, «Песняры» нередко «выходили» из куплетных рамок песни. Накопленный творческий багаж позволял им перейти к


более сложным, свободным, развернутым композициям, в которых ярко выступали личность композитора-аранжировщика и отношение музы­кантов к рисуемым звуковым картинам.

Образцом творческого преломления фольклорного материала яви­лась своеобразная вокально-инструментальная поэма-фантазия на тему известной белорусской народной песни «Перепелочка».

Поначалу в звуках одинокой старинной лиры зарождается неза­тейливая тема песни. Затем тему подхватывает печальный голос, кото­рому мягко вторит мужской хор. Перед мысленным взором слушателя возникают картины белорусской природы — и поле, и река, и деревья над водой. Внезапно нарастает тревога, выраженная в диссонансных фортепианных пассажах, в нервном скрипичном пиццикато, в грозо­вых барабанных ударах. К кульминации музыканты подходят на пре­дельном напряжении, подчеркивая трагизм, противоречивость челове­ческой судьбы. Но вот гром стихает, тревога постепенно угасает, рас­творяется, подобно кругам на воде, и лишь одинокий голос певца продолжает свою грустную песню...

Всегда интересно слушаются и смотрятся составляющие значи­тельную часть программы шуточные, игровые песни, которыми так богато песенное искусство белорусского народа. Нередко постановка их — это живая жанровая сценка. К примеру, о смешных приключениях молодого гуляки рассказывалось в одной из ранних песен — «Как я ехал к ней». Незначительные детали в инструментовке: на фоне звуча­ния электрогитар вдруг заливается озорная дудка, аритмичные сбивки ударника подчеркивают неровность езды брички, плюс залихватская манера пения жениха — и картина из давнего народного быта ожива­ет. И для этого совершенно не надо взбираться друг другу на плечи, махать несуществующим хлыстом, свистеть и кричать, пытаясь убе­дить зрителей в реальности едущей брички. Это режиссерские изли­шества плохого тона, противопоказанные музыкальным ансамблям. Почти с самых первых творческих планов ансамбль строил концерт­ную программу, опираясь на треугольник: исполнитель — песня — зри­тель, безо всякого связующего звена, каким мог бы явиться ведущий, конферансье.

Сейчас многие режиссеры при создании концертных программ подобного рода прибегают ко всевозможным светоцветошумоэффек-там, широко используя кино («Орэра», «Гая»), различные проекции и пр. В программах «Песняров», где безраздельной хозяйкой является песня, излишние режиссерские нагромождения будут довлеть над внутрен­ним содержанием песни.

В данном случае ансамбль пошел от самих песен, через аранжи-ровку и исполнение решая задачу максимально достоверной передачи их характера. Песня шла к зрителю через актера, через его внутренний


мир, его видение, а не через использование каких-то других побочных средств.

Хотя в отдельных номерах программы, например, инструменталь­ных пьесах, где музыканты не связаны с микрофонами, допускалась некоторая театрализация. Вот как, например, выглядит вступительная инструментальная пьеса на тему белорусской народной песни «Солн­це рано засветило».

Открывается занавес. Несколько мгновений па сцене абсолютная темнота, затем забрезжил рассвет, и постепенно на бледно-голубом фоне задника вырисовывается фигура склоненного над барабанами парня в белорусском костюме, спокойно, мерно посапывающего во сне (ударник А. Демешко). Его колоритная фигура, сладкое посапыва-ние (усиленное через микрофон, находящийся за кулисами) создают образ этакого доброго, спокойного хлопца, любящего вкусно поесть и сладко поспать. Тишина, покой. Но вот издалека доносится тремолиру­ющий звук дудочки, и, как эхо, отзывается ей протяжным пением лира. Может быть, это хлопцы-музыканты, возвращающиеся под утро с затя­нувшегося веселья? Звуки приближаются, и на сцене действительно появляются два хлопца-музыканта в белорусских костюмах, играющие на народных инструментах.

Увидев спящего барабанщика, хлопцы не сговариваясь решают подшутить над ним и, подкравшись к нему с двух сторон, начинают громко наигрывать озорной мотив белорусской народной песни «Солн­це рано засветило». Встрепенувшись от неожиданности, барабанщик начинает спросонья хаотично бить по барабанам, по затем, узнав своих хлопцев, приходит в себя, и барабаны начинают выбивать чет­кий ритм, на котором строится вся дальнейшая композиция песни. На этот призывный ритм пробуждающегося дня из-за кулис выбегают хлопцы-музыканты с гитарами, как косами имитируя косьбу. Энергич­ная мелодия, веселые, получающие удовольствие от работы косцы... Здравствуй, новый трудовой день!

Первое отделение ансамбля нередко заканчивает «Триптих», вос­крешающий славные героические страницы нашей Родины. Второе отделение, как правило, открывалось песнями советских композито­ров, мелодичными, близкими по стилю к народным песням. В конце второго отделения весело, озорно звучали «Косил Ясь конюшину» и эксцентричная, с большим соло ударных «Заболела ты, моя головонь­ка». Таким образом создавался своеобразный композиционный круг, обрамлением которого были белорусские народные песни. Программа логично завершалась традиционной прощальной белорусской песней «Бывайте здоровы».

К сожалению, нынешние программы ансамбля уже не всегда ос­тавляют впечатление былой логической последовательности, выстро-


енности, что, возможно, объясняется наличием в программе разнооб­разных, порою трудносовместимых форм: от простой восьмитактной песни до сложной развернутой композиции.

^ III. Новые формы

«Песняры» обращаются не только к белорусскому песнетворчеству. Так, в своих исканиях они пришли к монументальной музыкально-драматической композиции «Сказка» на стихи Е. Евтушенко, выдержан­ной в духе русского фольклора.

После короткого вступления меди стремительно разворачивается экс­позиция: тревожный унисон баса с фортепиано, резкие, диссонирующие аккорды-удары, имитирующие колокола русских церквей, возвещающие о нашествии супостатов; возникает зловещий рефрен баса и ударных, со­здающих образ ханской конницы, и почти речитативная вокальная тема повествования: «По разграбленным селам шла орда на рысях...»

Завязка композиции начинается с появлением «дел игрушечных мастера» Ваньки Сидорова, приведенного к xairy. Хан требует «сочи­нить» игрушку, «но чтоб эта игрушка просветлила меня»,— требует он, и... Ванька находит выход! Он «сочинил» хану «Ваньку-встаньку», кото­рого невозможно «покласть». «Уж эта игрушка просветлила меня!» — кричит хан и в бессильной ярости убивает Ваньку.

«И теперь уж отмаясь, положенный в подвал...» — звучит прекрас­ный, выразительный реквием Ваньке Сидорову, непокорному мастеро­вому. Развязка трагична, но композиция заканчивается светлым вока­лизом — гимном, полным оптимизма, гордости за непокоренный па­род «Ванек-встанек», великий народ русский.

Этот немудреный рассказ ансамбль превращает в представление с призывным фольклорным зачином, с яркими музыкальными характе­ристиками действующих лиц.

Эволюция ансамбля от трактовки незамысловатых песен к реали­зации крупных форм привела «Песняров» к рождению своеобразного театра, лишенного внешней театральности, но театра со своими зако­нами внутренней драматургии, стилистикой, поэтикой, своим лицом. Речь идет о создании «Песнярами» музыкального спектакля крупной формы, оперы-притчи в семи картинах «Песнь о доле» (либретто В. Яшкина, музыка В. Мулявина), в основу которой положена лирика великого белорусского песняра Янки Купалы. Обращение к поэту, мо­жет быть, наиболее близкому к народному творчеству, очень логично для коллектива, который с самого начала своего пути в искусстве продемонстрировал решимость развивать фольклорные традиции. «Пес­няры» ранее не раз обращались к купаловскому слову, с большим успехом исполняя, к примеру, песни И. Лучепка «Наследие», «Любовь»


на стихи поэта. Но здесь совершен принципиально новый, важный шаг в дальнейшем росте ансамбля.

Мир купаловских образов открылся вдруг1 в несколько неожидан­ном эстетическом качестве. «Песнь о доле» — это полный драматизма рассказ о нелегкой судьбе народа, прошедшего через тяжелые испыта­ния и невзгоды.

Действие открывается своеобразной увертюрой, в которой Купала приглашает зрителей в «минувший век», чтобы рассказать, как «горест­но и тяжко жил наш бедный люд». Увертюра, полная динамизма, экс­прессии, усиливается сопровождающими ее цветовыми композициями. Словно откликаясь на эту «цветовую песню», в зале возникает мелодия, которую наигрывают на лире, дудочке, скрипке идущие между рядами музыканты. Они как бы сзывают всех на представление, где пройдет перед зрителями жизнь Мужика от рождения до смерти.

Пролог окончен, и на сцене появляется Мать, поющая ребенку «Колыбельную». Над спящим младенцем слетаются духи-символы, спут­ники мужицкой жизни — Счастье, Горе, Голод, Холод — и, затеяв свой шабаш, в котором Счастье явно уступает Горю, Голоду и Холоду, саркас­тически обещают рожденному все «богатства земные».

Во второй картине подросший Пастушок в рваной одежде расска­зывает про свое нелегкое житье-бытье в людях. Пришедшая Мать неве­село утешает его. Последующая светлая сцена крестьянской свадьбы проходит в духе народных празднеств. Но кончается краткое веселье. Мужика ждут полные горести и забот долгие серые будни.

Пришедшая Весна приглашает его на работу в иоле. Но у Мужика даже «нету к севу зерна». Весна уходит, оставляя Мужика в полной растерянности. «Не уйти мне от доли несчастной»,— поет бедолага. Но «свою долю надо искать самому!» — возражает ему Купала, вмешиваясь в действие.

Пытается подбодрить Мужика пришедшее Лето. Но, несмотря на все труды, нет у пахаря радости на сердце. «Эх, житье, житье беспро­светное...» — ноет он вместе с женой. Но Купала не согласен с ними. «Знайте, доля молнией блеснет!» — оптимистично заявляет поэт.

Осень застает Мужика в отчаянии. Как ни трудился он весну и лето, а вырваться из нужды не смог.

Горе, Голод и Холод ходили за Мужиком от весны его жизни до лютой зимы, когда под снежные завывания кончаются его хождения по мукам. «Уйди, зима негодная»,— горько просит Мужик и, обессилен­ный в борьбе с метелью, падает и умирает, распятый силами зла. «Что ты спишь, белорусский мужик?» — гневно звучит призыв Купалы к воле.

Эпилог переносит зрителей в наши дни. Только с обретением воли, к которой страстно звал Купала, человек обрел право на счастье, на светлую долю.


Этот впервые созданный в нашем эстрадном искусстве песенный спектакль на фольклорной основе трудно отнести к какому-нибудь из известных музыкальных жанров: на постановке сказалось влияние об-рядово-хоровых композиций и народного площадного театра.

Найденная «Песнярами» форма позволяет показать развитие обра­зов с драматической напряженностью, сохраняя приоритет музыки, весьма современной, отмеченной достижениями искусства сегодняш­него и в то же время идущей от народных песенных традиций. Муля-вин нигде впрямую не цитирует музыкальный фольклор, но истоки его творчества очевидны — народный мелос, услышанный чутким к сегодняшним ритмам композитором. Надо ли обязательно цитировать народную музыку, чтобы произведение получилось национально само­бытным, подлинно народным? Конечно, нет, ведь речь идет о принци­пе великих национальных художников — о свободном воскрешении народно-песенного стиля. Иные из них не только цитировали, пере­сказывали народные мелодии, но, мысля в духе народной музыки, с удивительной чуткостью сами создавали собственные варианты, сочи­няя темы в характере национального фольклора, трудноотличимые от народных. Так что все зависит от таланта и чутья композитора, глубо­кого постижения и усвоения народно-несенных традиций.

Отлично зная возможности своего коллектива, Мулявин пишет музыку, учитывая творческую индивидуальность каждого из участни­ков ансамбля, что позволило исполнителям создать яркие, запоминаю­щиеся образы.

В спектакле «Песняров» на сцене привычные силуэты электромузы­кальных инструментов, множество стоек с микрофонами. Для оформ­ления притчи ансамбль призвал в союзники цвет, решая его в про­странственной динамике. Вместо натуральных декораций на белом большом холсте, висящем за крестообразной сценической площадкой, мгновенно сменяются цветодинамические композиции.

Конечно, можно было пригласить для спектакля определенное ко­личество актеров, использовать фонограммы со звучанием больших оркестров и т. д. Но «Песняры» сделали от начала до конца свой спек­такль, со своим прочтением Купалы, со своими песнями, танцами и драматическими ролями. И ценность этого опыта — в попытке ансамб­ля вдесятером спеть, самим себе саккомпанировать и зримо «явить действо». А в желании сделать все самим усматривается не самоцель, а просто проба собственных сил, очередная проверка творческого по­тенциала ансамбля на пуги к более сложным будущим постановкам...




Похожие:

«Песняры» I. «Лявоны» Бытует мнение, что взлет «Песняров» iconВячеслав Шарапов: «Песняры» застраховались от халтуры и себялюбия
В составе Белорусского государственного ансамбля «Песняры» произошли довольно существенные перемены. Как это повелось в последние...
«Песняры» I. «Лявоны» Бытует мнение, что взлет «Песняров» iconДоступность информации для населения города Воронежа
Бытует мнение, что обращение в органы власти не дает каких-либо ощутимых результатов. Но, как показал опрос, это не всегда так
«Песняры» I. «Лявоны» Бытует мнение, что взлет «Песняров» iconИз первого состава «Песняров» в живых остались двое музыкантов
Сегодня кажется, что Песняры, успешные, знаменитые и талантливые, были всегда. Александрына и Касiу Ясь канюшыну родились одновременно...
«Песняры» I. «Лявоны» Бытует мнение, что взлет «Песняров» iconВладимир Рылатко Человек судьбы
Индией. По линии Госконцерта СССР тогда еще виа «Песняры» готовились к своим первым гастролям в эту стра­ну, в которой никто, как...
«Песняры» I. «Лявоны» Бытует мнение, что взлет «Песняров» iconАнатолий Кашепаров: "Песняры" закончились с уходом Мулявина
Анатолий Кашепаров уехал с семьей в Америку в далеком 1991-ом. И очень долго о знаменитом вокалисте "Песняров" ничего не было слышно....
«Песняры» I. «Лявоны» Бытует мнение, что взлет «Песняров» iconВозвращение
Когда отмечали двадцатипятилетие «Песняров», Володя Мулявин позвонил мне в Америку и пригла­сил на юбилей. И директор «Песняров»...
«Песняры» I. «Лявоны» Бытует мнение, что взлет «Песняров» icon2001 ой да головушка моя болела в конце января в концертном зале «Россия» с полуторагодовалым опоз­данием шел 30-летний юбилей «Песняров»
Мулявин встал на сторону жены, и появился другой коллектив под названием «Белорусские песняры». Но при­мирения на юбилее не получилось....
«Песняры» I. «Лявоны» Бытует мнение, что взлет «Песняров» iconОт игры к карнавалу
«эпохального высказывания Эко». Да, уж куда эпохальнее! Как это, никто до тех пор не обращал внимания, что дети, котята и щенята...
«Песняры» I. «Лявоны» Бытует мнение, что взлет «Песняров» iconЗдравствуйте Владимир Иванович!
Вы высказали для читателей нашего журнала свое мнение о состоянии реформы жкх. Думаю Ваше мнение будет особо интересно потому, что...
«Песняры» I. «Лявоны» Бытует мнение, что взлет «Песняров» iconIv. «Песнярский» период Все спрашивают: «Что там, после смерти что там после смерти?»
Валентином Бадьяровым (Бэдей) мечтал о создании виа, подобного «Битлз». Так что, когда пианист Анатолий Гилевич заболел и гастроли...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов