В первые дни войны icon

В первые дни войны



НазваниеВ первые дни войны
страница1/6
Дата конвертации29.07.2012
Размер1.34 Mb.
ТипРассказ
  1   2   3   4   5   6



Лев Лопуховский


В ПЕРВЫЕ ДНИ ВОЙНЫ

(Сборник «Великая Отечественная катастрофа-3». ЯУЗА. 2008. С.110)


Это рассказ о том, как встретил войну один из старейших артиллерийских полков Резерва Главного Командования. На мой взгляд, его история типична для других подобных артполков, встретивших удар врага в первые дни войны. В ней, как в капле воды, отражается история других частей нашей армии, на долю которых не выпала слава громких побед. Но бойцы и командиры в тяжелом 1941 году, не жалея своей крови и жизни, сделали все, чтобы остановить врага. Они закладывали основы нашей Победы 45-го года.

Речь пойдет о 120-м гаубичном артиллерийском полку (гап) большой мощности (б/м) РГК, о котором мне уже приходилось писать в связи с боями под Ярцево и Вязьмой1. Конечно, этот полк выбран не потому, что им с апреля 1940 года командовал мой отец, полковник Н. И. Лопуховский. Пытаясь выяснить обстоятельств его гибели (он числился пропавшим без вести в ноябре 1941 года), я проследил историю полка с момента его создания в октябре 1929 года до гибели в окружении под Вязьмой в октябре 1941-го. Оказывается, о 120-м гап РГК докладывали Жукову и даже самому Сталину. Но об этом в соответствующем месте. В ходе поиска в течение 40 лет мне удалось разыскать и установить более или менее постоянную связь с 60 однополчанами отца. С 1975 и до 1995 года я был секретарем совета ветеранов полка.

На примере этого полка попытаюсь рассмотреть некоторые вопросы готовности артиллерии Западного фронта, который 22 июня оказался на направлении главного удара вермахта. Мне кажется, что историки и исследователи до сих пор незаслуженно мало, в отличие от авиации и танковых войск, уделяли внимания артиллерии. Моя задача несколько упростилась в связи с тем, что буквально на днях удалось рассекретить некоторые документы, касающиеся действий полка в первые дни войны. Подобные документы не часто встречаются в архивах. Они полностью подтвердили рассказы ветеранов о первых днях войны. Думаю, читатели меня не осудят за некоторые чисто бытовые детали, характеризующие те далекие времена.

Но почему такое внимание именно артиллерии РГК? Состояние и готовность войсковой артиллерии (батареи, дивизионы, дивизионные и корпусные полки) обычно оцениваются совокупно с общевойсковыми частями и соединениями, в состав которых они входят. Артиллерийские формирования РГК являлись важнейшим средством в руках командования оперативно-стратегического объединения -- фронта и предназначались, как правило, для количественного и качественного усиления войсковой артиллерии на главном направлении. На вооружении пушечных (пап) и гаубичных (гап) артполков и отдельных дивизионов РГК, кроме таких же орудий, как и в войсковой артиллерии, имелись орудия большой (БМ) и особой (ОМ) мощности.


Согласно утвержденному в августе 1939 года плану оргмероприятий, в составе артиллерии РГК предусматривалось иметь 17 артполков большой мощности по 36 203-мм гаубиц с численностью личного состава в каждом 1374 человека. Потребность в орудиях для них (612 единиц) покрывалась полностью. При этом в соответствии с мобилизационным планом на базе некоторых частей предусматривалось развернуть несколько аналогичных структур. Для обеспечения перехода войск со штатов мирного времени на штаты военного времени создавался неприкосновенный запас (НЗ). Потребность в НЗ исчислялась на основе схемы мобилизационного развертывания, в которую включались соединения и части, содержавшиеся в мирное время и переводимые на штаты военного времени, а также формируемые в первый месяц войны. Использование НЗ в мирное время категорически запрещалось. А его размеры зависели от установленного Генеральным штабом коэффициента развертывания, то есть кратности развертывания. Например, если он равнялся трем («тройчатка»), это означало, что с объявлением мобилизации данная войсковая часть развертывалась в три равнозначные части. Для частей артиллерии РГК коэффициент развертывания устанавливался обычно выше (3-4), чем для частей войсковой артиллерии (1-2).

По некоторым данным, из указанных выше 17 полков 13 были двойного развертывания. Для покрытия потребности военного времени планировалось произвести еще 571 гаубицу. По другим данным, в 1939 году существовал план превратить все 17 артполков в части тройного развертывания. Тогда при объявлении мобилизации количество таких полков увеличивалось бы до 51.

Достичь этого можно было за счет уменьшения количества орудий в полку до 24. В дальнейшем от «тройчатки», видимо, отказались, так как обеспечить такое количество полков орудиями, средствами тяги и другим имуществом, а также подготовленным личным составом было тогда не по силам. К тому же, как показал опыт, степень боевой готовности вновь сформированных полков выполнению огневых задач при этом резко снижалась. Например, развернутый в связи с подготовкой к Польской кампании 350-й артполк б/м РГК непосредственно перед отправкой в состав БОВО получил на вооружение 203-мм гаубицы Б-4. Приемку орудий осуществляли прямо на железнодорожных платформах. Большая часть командного состава полка новой для них матчасти и вопросов ее применения не знала, не говоря уж о младших командирах и рядовых. Несколько лучше обстояло дело в 360-м гап РГК.

Поскольку 120-му гап б/м РГК будет посвящено много страниц, скажем несколько слов об истории его создании. Артиллерийский полк под таким номером был сформирован в Днепропетровске в октябре 1929 года на базе дивизионов 3-й Южной группы тяжелой артиллерии особого назначения (ТАОН), которые принимали участие в боях на Южном фронте, в том числе на Каховском плацдарме и у Перекопа. Полк дислоцировался в городе Днепропетровск. Шефом полка был местный завод имени К. Либкнехта. В 1932 году личный состав участвовал в спасении гражданского населения при большом разливе Днепра, за что полк получил благодарность от Правительства.

Полк состоял из четырех дивизионов (в дивизионе три батарей по 2 орудия в каждой) и считался полком «тройного развертывания». Для этого заблаговременно готовились соответствующие кадры. В этом полку по штату числилось почти в 1,5 раза больше младших командиров, в том числе и из числа сверхсрочников, чем в обычной линейной части. «Переменный» рядовой состав регулярно обновлялся в ходе призывов и во время различных сборов. Из числа красноармейцев 2-го и 3-го годов службы в полковой школе готовили младших командиров запаса. За счет этого удавалось создать значительный резерв подготовленных командиров и рядовых специалистов различного предназначения.

Полк неоднократно подвергался инспекциям и показывал хорошие результаты в стрельбе и других видах боевой подготовки. В августе 1939 года на базе дивизионов 120-го гап РГК Харьковского военного округа были развернуты два новых полка -- 120-й и 375-й гаубичные полки большой мощности. В то же время в округе до середины 1940 года продолжал существовать 120-й артполк, командиром которого стал капитан Прибойченко (бывший начальник штаба). Этот полк использовался для подготовки кадров для других артчастей б/м РГК. Вновь сформированному 120-му гап б/м на вооружение достались 203-мм гаубицы «Мидвэйл-VI» (тип VI) образца 1916 г., состоявшие на вооружении старой русской армии и частично отбитые в свое время у «белых»2.

Временно исполнявшим обязанности командира 120-го гап был назначен бывший командир дивизиона капитан Г. В. Воронков, военкомом -- политрук Нагульнов, начальником штаба -- капитан М. В. Барыбин (бывший помощник начальника штаба полка), командир батареи старший лейтенант Ф. К. Работнов стал командиром 2-го дивизиона. Позднее полк был переброшен по железной дороге в Белорусский особый военный округ, где он был придан 4-й армии Белорусского фронта. С 17 сентября полк принял участие в Польской кампании (он числился в составе действующей армии с 17 по 28 сентября 1939 года).

Наиболее боеспособные части польской армии были скованы боями с немцами. Красной Армии оказали сопротивление главным образом отдельные подразделения и части корпуса пограничной стражи. Главнокомандующий польской армии Рыдз-Смиглы отдал войскам приказ: «[...] с Советами боевых действий не вести, только в случае попытки с их стороны разоружения наших частей. [...] Части, к расположению которых подошли Советы, должны вести с ними переговоры с целью выхода гарнизонов в Румынию или Венгрию». Поэтому войсковые части польской армии, дезорганизованные внезапным вторжением советских войск, сопротивления, за редким исключением, не оказывали. Тем не менее, в отдельных случаях пришлось вести серьезные бои, в которых полк не участвовал.

2 ноября 1939 года состоялось официальное воссоединение Западной Белоруссии с советской Белоруссией, а Западной Украины с советской Украиной. По сравнению с жизнью трудящихся в Союзе с его карточной системой и постоянным дефицитом товаров широкого потребления, положение «освобожденных» жителей было намного лучше. Это сразу отметили бойцы и командиры Красной армии и члены их семей. Землю батракам дали, но тут же стали организовывать колхозы, что не понравилось крестьянам. Многим, очень многим из них не нравилась политика, проводимая новой властью. Но особую тревогу и недовольство вызвали открытые репрессии по отношению к «чуждым и контрреволюционным»« элементам. Зачистка «освобожденной» территории началась в конце 1939 года. Она проводилась в несколько этапов. Сначала арестовали и изолировали почти поголовно сотрудников польского государственного аппарата. С 10 февраля 1940 года началась массовая депортация основной массы осадников, польских госслужащих и их семей. Для осуществления столь масштабной акции, помимо органов и оперативных частей НКВД, привлекался и личный состав армии. Например, лейтенант Кондрашин из 120-го гап с группой солдат своей батареи в количестве шести человек был направлен 10 января 1940 года на станцию Горынь (город Речица). Согласно предписанию, он ровно в 24 часа вскрыл секретный пакет, в котором было сказано, что его группа поступает в распоряжение военного коменданта города Речица. Несколько дней они вывозили семьи осадников3, полицейских и офицеров к эшелонам на станцию, откуда их отправляли на север, Урал и в Сибирь.

Надо сказать, что к весне 1941 года у определенной части населения западных областей Украины и Белоруссии антисоветские настроения еще больше усилились. Это способствовало потом успешной деятельности разведывательных и диверсионных групп противника в нашем тылу.

Необычно рано -- в конце ноября 1939 года -- наступили морозы, выпал снег. Для большой массы войск, скопившихся на захваченной территории, не хватало казарменных помещений. Было принято решение рассредоточить войска, вышедшие к демаркационной линии. При этом руководствовались в первую очередь не оперативными соображениями, а наличием возможных мест размещения личного состава. 33-я стрелковая дивизия, расположившаяся первоначально в Брестской крепости, была передислоцирована в город Березу-Картузскую. Здесь находилась громадная тюрьма для политических заключенных, переоборудованная поляками из бывших казарм царской армии, известная чрезвычайно жестоким режимом. Ее вновь приспособили под казарменные помещения.

120-му гап в этом отношении повело -- его перебросили из района Бреста в город Пинск. Полк разместился в казармах бывшего польского уланского полка в 3 км западнее города. Расположение подразделений в специально построенном поляками прекрасном военном городке не требовало от командования особых забот. Помнится, всех восхищала полковая баня для личного состава. Она представляла собой большое помещение, в котором на потолке были смонтированы в несколько рядов 50 душевых установок, на каждой из них имелся простейший рычаг, позволявший регулировать температуру воды.

Исполнявший обязанности командира бывший командир дивизиона капитан Воронков по своим деловым и моральным качествам не был способен командовать полком в составе четырех дивизионов, численностью более 2,5 тыс. человек. Обстановка легкой прогулки вместо боевых действий и возможность бесконтрольно распоряжаться огромными трофеями способствовала его разложению. Комиссар полка Нагульнов пьянствовал вместе с командиром и во всем потакал ему. Глядя на руководство, пустились во все тяжкие и другие начальники. Многие наиболее подготовленные командиры и специалисты полка были отправлены на Карельский перешеек. Остальные, жившие до этого в Союзе от получки до получки, в условиях «загнившего капитализма» и искусственно завышенного курса рубля к польскому злотому, не упускали возможности лишний раз посетить многочисленные кафе и рестораны города. Напившись, они устраивали гонки на приз на извозчиках -- кто быстрее домчит их до полка.

Попойки часто заканчивались драками и даже стрельбой. Командир батареи Н. И. Кондрашин рассказывал мне, как его взводный лейтенант Исаченко в январе 1940 года с пьяных глаз открыл огонь из нагана в командирском общежитии. При этом пуля рикошетом попала ему в бедро. Его чуть не засудили за самострел с целью избежать отправки на фронт в Финляндию4.

Надо сказать, что пьянство в рядах Красной Армии в этот период представляло для командования серьезную проблему. Об этом свидетельствуют неоднократные приказы наркома обороны по этому поводу. Здесь, на мой взгляд, прослеживается явная связь с репрессиями, проводившимися на протяжении многих лет, в том числе и в вооруженных силах. Уклонение от исполнения служебных обязанностей и от проведения решительных мер по наведению порядка стало повсеместным, так как командиры просто боялись доносов со стороны «обиженных» подчиненных. Многие пустились во все тяжкие, справедливо рассудив, что пьяница не может быть шпионом немецкой, японской и прочих разведок.

Единственный, кто пытался поддерживать хоть какой-то порядок в полку, был начальник штаба капитан М. В. Барыбин. Он мешал командиру и комиссару утаивать безобразия и докладывал в штаб округа обо всех происшествиях в полку. Видимо, противоречивые доклады по командной и политической линии затянули решение о смене командования полка с целью нормализации обстановки и укрепления порядка. В январе 1940 года командиром 120-го гап был назначен командир 92-го гап 33-й сд майор Н. И. Лопуховский, который в это время занимался подготовкой и отправкой артбатарей на финский фронт для восполнения больших потерь наших войск, не сумевших быстро преодолеть линию Маннергейма. Мы в это время жили в добротном кирпичном доме польского осадника, который был арестован органами НКВД, а его семья была депортирована. Моя мать после всех мытарств жизни на частных квартирах и в общежитиях была в восторге от самого дома, к которому примыкал большой ухоженный сад (примерно 6–7 рядов по 5 яблонь, не считая ягодника). На участке имелся большой крытый хозяйственный двор. Семья стала готовиться к переезду. Но приказ вдруг отменили, и мы надолго застряли в Березе.

Вообще-то странный случай -- приказ и тут же его отмена. Но в 30-е годы и не такое случалось: вдруг куда-то пропадали командующие, командиры частей. Дивизиями и полками зачастую командовали майоры и капитаны. Чехарда со сменой руководителей коснулась и округов, и армий, не говоря уж о Генеральном штабе. Так, за неполные три года сменилось три командующих важнейшим приграничным Белорусским (Западным) округом. С 1931 по 1937 гг. округом командовал командарм 1 ранга И. П. Уборевич, затем -- командарм 1 ранга И. П. Белова, которого в сентябре 1939 года сменил командарм 2 ранга М.П. Ковалев. С ноября этого же года командующим стал генерал армии Д. Г. Павлов. 4-й армией с июля 1938 по декабрь 1940 года командовал комдив (затем генерал-лейтенант) В. И. Чуйков, с января 1941 года -- генерал-майор А. А. Коробков. Начальника штаба армии полковника И. М. Викторова (с июля 1938 по август 1940) сменил полковник Л. М. Сандалов. В 10-й армии с сентября 1939 по март 1941 года сменилось четыре командующих. С марта 1941 года ею командовал генерал-лейтенант К. Д. Голубев. Лишь 3-й армией с июля 1938 года и вплоть до начала войны командовал комкор (генерал-лейтенант) В. И. Кузнецов.

Положение в 120-м гап становилось неуправляемым. В архиве ЦГАСА хранятся две телеграммы управления кадров БВО от 10 и 14 февраля 1940 года в наркомат обороны с просьбой ускорить решение вопроса о назначении командиром 120-го гап майора Лопуховского Н. И. В связи с надвигающимися событиями в Бессарабии решение о назначении нового командира полка было, наконец, принято.

Еще 30 марта 1940 года нарком иностранных дел СССР Молотов заявил о наличии нерешенного спорного вопроса о Бессарабии, которая была захвачена Румынией в начале 1918 года. Уже 10 апреля Военному совету БОВО было приказано к 25 апреля: «... В) 120 гап б/м по штату № 08/3 численностью 2697 человек с артпарком по штату № 08/22 численностью 169 человек передислоцировать в ОдВО».

На следующий день командиром 120-го гап был назначен майор Н. И. Лопуховский. До этого времени он, как уже выведенный за штат, привлекался к работе в составе смешанной (вместе с немцами) комиссии по уточнению на местности новой советско-германской границы. С получением приказа отец сразу забрал нас с собой.

Об обстановке, сложившейся в полку, говорит следующий красноречивый эпизод. По приезде в Пинск майора Лопуховского никто не удосужился даже ознакомиться с его документами и предписанием. Его приняли за нового начальника штаба полка. Прежний командир обрадовался: наконец удалось свалить Барыбина! А отец сначала промолчал и, только осмотревшись, объявил, что он назначен командиром полка. Отстраненный от должности капитан Воронков, толком не сдав дела, попытался вывезти из части две машины присвоенного трофейного имущества. Но к этому времени уже состоялся приказ о строгом его учете и оприходовании. Отец приказал сгрузить мебель, но Воронков выхватил револьвер и заорал, что застрелит любого, кто подойдет к машинам. Все это происходило на моих глазах у командирского дома, где наша семья получила квартиру. Отец поднял караул «в ружье» и красноармейцы с удовольствием обезоружили бывшего командира части, который всем надоел своими пьяными выходками.

Член партии с 1921 года майор Н. И. Лопуховский5 вместе с вновь назначенными военкомом батальонным комиссаром Г. А Русаковым. и начальником штаба майором Ф. С. Машковцевым (М. В. Барыбин стал помощником командира полка по технической части) взялся за укрепление дисциплины и сколачивание воинского коллектива. Порядок восстанавливать было трудно: не всем по душе пришлась строгость командира. Не все сразу получалось. Тем более что новому командованию пришлось с ходу решать весьма сложную задачу.

3 мая 1940 года полк в полном составе вместе с матчастью (в целях экономии подвижного состава почти все трактора были оставлены на месте) был погружен в эшелоны и уже через двое суток оказался в Киеве6. Куда и зачем едут -- никто ничего не знал. Через Одессу полк перебросили в район города Вознесенск, а затем -- к румынской границе (Коломыя), где он был доукомплектован по штатам военного времени и полностью готов к боевым действиям.

Сталин, используя момент, когда основные силы вермахта были заняты боями во Франции, решил захватить Бессарабию, а заодно и Северную Буковину, которая согласно секретным приложениям к пакту Молотов -- Риббентроп, не входила в сферу интересов СССР. 26 июня в 22:00 Советский Союз предъявил ультиматум Румынии о возвращении Бессарабии и Северной Буковины. Румыния была вынуждена согласиться на все условия, предъявленные Сталиным. 28 июня в 14:00 наши войска перешли границу. 120-й гап походным порядком через Чортков, Коломыю вышел к Черновцам. После присоединения Бессарабии и Северной Буковины полк возвратился в Белоруссию, где опять поступил в оперативное подчинение 4-й армии, штаб которой располагался в городе Кобрин.

Здесь условия для размещения полка численностью в почти 3 тысяч человек с большим количеством боевой техники и автотранспорта7 оказались несравнимо хуже, чем в Пинске. Подразделения оказались разбросанными на довольно большой территории. В самом городе расположились штаб полка, третий дивизион капитана Морогина и полковая школа. Первый дивизион капитана Жлобы разместился в деревне Хороща (9 км северо-восточнее Коссова). Здесь пришлось строить бараки и землянки. Второй дивизион капитана Работнова и артпарк расположился в Ивацевичи и частично на станции Коссово-Полесское (12 км от Коссово). Четвертый дивизион капитана Доронина и подразделения боевого обеспечения полка разместились в двух километрах северо-западнее города в бывшем замке Морачовщизна, построенном в 1840 году. Вблизи него в пяти маленьких домиках жили семьи старшего комсостава полка. Семьи остальных командиров проживали в городе на частных квартирах.

Такая разбросанность подразделений и неустроенность осложнили жизнь личного состава. Подразделениям, помимо боевой подготовки, приходилось заниматься устройством быта и созданием учебно-материальной базы -- строительству казарм, парков и складов. Тем более что в связи с тяжелыми уроками финской войны и сменой руководства Красной Армии (вместо Ворошилова наркомом обороны был назначен Тимошенко) началась перестройка всей системы подготовки войск. Тимошенко потребовал учить войска только тому, что необходимо на войне. Значительно ужесточились требования к дисциплине. Солдат и сержант за каждый час самовольной отлучки мог получить месяц дисциплинарного батальона, офицер за каждый день уклонения от исполнения служебных обязанностей -- год тюрьмы. Лейтенант Каратаев отстал от эшелона при перегруппировке в Одесскую область и догнал свое подразделение только через пять суток. За это он был осужден на пять лет заключения. В 1942 году он добился отправки на фронт, хорошо воевал и закончил войну майором.

По воспоминаниям ветеранов полка большая часть занятий проводилась в поле, на полигоне и стрельбищах в любую погоду. Для отдыха времени почти не оставалось. Особенно напряженными были занятия в полковой школе, где готовили младших командиров и специалистов (разведчики, топографы, вычислители, радисты, телефонисты, водители автомашин и трактористы) не только для полка, но и других частей округа. Здесь же готовили и командиров орудий, которым перед увольнением в запас присваивали звание младших лейтенантов.

Начсостав полка был хорошо подготовлен в огневом и техническом отношении: основные должности занимали кадровые командиры, половина из них в свое время окончила Одесское училище тяжелой и береговой артиллерии. На занятиях по командирской подготовке изучался опыт боев на Западном ТВД, где Гитлер за две недели разгромил Францию. По крайней мере, я видел, как отец вечерами готовился к занятиям, изучая статьи в военных журналах. Запомнился рассказ о захвате немецким воздушным десантом бельгийского форта с фотографиями его укреплений (теперь-то мне понятно, что речь шла о форте Эбен-Эмаэль). У нас была хорошая библиотека, в том числе и военной литературы, что удивительно для человека, окончившего всего лишь 4 класса церковно-приходской школы. Мне нравилось листать историю Гражданской войны с замазанными ликами ее героев, объявленных «врагами народа», а по капитальному труду «Артиллерия» хорошо представлял, что такое система траншей, огневой вал и прочие «тонкости».

120-й гап РГК в мирное время в организационном и оперативном отношениях подчинялся 4-й армии, которой до конца 1940 года командовал генерал-лейтенант В. И. Чуйков. Это был очень жесткий командующий -- только такой смог бы удержать в 1942 году Сталинград8. По плану прикрытия госграницы полк должен был поддерживать 42-ю стрелковую дивизию, которая дислоцировалась в Березе (30 км западнее Коссово). Позднее ее перебросили в Брест, а на ее месте была сформирована 205-я моторизованная дивизия 14-го мехкорпуса.

По боевой тревоге полк должен был выйти в район Рачки на ружанском направлении (40 км северо-западнее Коссово). Командование полка часто привлекалось к учениям в районе оперативного предназначения армии, участвовало в командирских поездках. В частности, осенью 1940 года в 4-й армии состоялась оперативная игра на местности (единственная, в ходе которой отрабатывались вопросы обороны), когда соединения армии под напором превосходящих сил «противника» отходили от рубежа к рубежу к старой границе. В конечном итоге вторгшаяся на нашу территорию группировка «противника» была разгромлена. Через полгода на этом же направлении немцы за одну неделю прошли 350–400 км и 28 июня захватили Минск и Бобруйск.

В служебной характеристике на майора Лопуховского (в целом положительной) В. И. Чуйков лично дописал: «...в целом подготовлен хорошо, хороший строевик, отличается умением предвидеть развитие обстановки, тактическая подготовка -- удовлетворительно, самолюбив, недостаточно требователен: в полку была пьянка с дебошем и самовольная отлучка в первом дивизионе младшего командира с двумя бойцами». Тем не менее, 16 июля 1940 года майору Лопуховскому Н. И. за отличное выполнение заданий командования в сложных условиях обстановки было присвоено звание «полковник» и он был награжден медалью «ХХ лет РККА».

Вопреки мнению Чуйкова, ветераны полка в один голос утверждали, что Н. И. Лопуховский был требовательным командиром. Но, в отличие от многих других командиров и начальников, он не кричал на подчиненных, не оскорблял их и никогда не ругался матом. По общему мнению, это был спокойный и выдержанный человек. Командир 11-й батареи Кондрашин вспоминает, что офицеры полка жили дружно. Праздники, как правило, отмечали вместе, накрывали общий стол, выпивали, танцевали. Кстати, отец на застолье любого уровня никогда больше одной рюмки не пил. Командиру часто приходилось сдерживать чересчур своего горячего комиссара, который был младше его на 10 лет (а должно было бы, вроде, наоборот). Так, бывший начальник продовольственной службы полка Кудрявицкий рассказывал, что полковник Лопуховский спас ему жизнь, когда комиссар хотел его застрелить в первый же день войны за то, что он не обеспечил доставку горячей пищи в подразделения.


В связи с ограниченным объемом статьи я остановлюсь на вопросах обеспеченности Красной Армии артиллерийскими орудиями только крупных калибров. Количество артполков большой мощности, имевших на вооружении 203-мм гаубицы, постепенно увеличивалось. Видимо, сказался опыт боев на Карельском перешейке, где пришлось взламывать оборону, насыщенную долговременными сооружениями9. На 1.9.1940 года в составе Красной Армии их было 18, к 1 декабря -- 21. На 1 января 1941 года их стало уже 33 гап б/м (сколько из них было частей двойного и тройного развертывания -- неизвестно). Для их вооружения по табелю требовалось 1188 203-мм орудий (без учета мобилизационных запасов). В реальности же имелось 650 исправных 203-мм гаубиц Б-4 образца 1931 г. и 36 английских гаубиц марки VI -- всего 686. То есть обеспеченность составляла 58%. Даже если же исходить из расчета по 24 гаубицы на полк, то их требовалось по штату 792 штук, фактически имелось -- 727, но 41 гаубице требовался капитальный ремонт.

К 22 июня 1941 года в наличии имелось уже 861 203-мм гаубица, в том числе 825 Б-4 образца 1931 г. и 36 марки VI (68,3% от общей потребности) [1, 2] .

152-мм гаубиц различных образцов (1909/30 г., 1910/30г., 1931 г. и М-10 образца 1938 г.) на 22 июня 1941 года в наличии имелось 3817 (77,6% от общей потребности). По плану на мобилизационное развертывание требовалось 4798 гаубиц, на мобзапасы -- 120, всего -- 4918 (79,7% от потребности на мобразвертывание). 152-мм гаубиц-пушек МЛ-20 образца 1937 г. в наличии имелось 2897 (68,3% от общей потребности). На мобразвертывание требовалось 2801 орудие, на мобзапасы -- 96, всего -- 2897 (70% от потребности на мобразвертывание). По словам тогдашнего начальника штаба 4-й армии Л. М. Сандалова, в полосе армии на окружном полигоне юго-западнее Барановичи (у станции Обуз-Лесная) весной 1941 года имелось 480 152-мм орудий для формирования десяти артполков РГК [3]. Он не уточнил, о каких именно орудиях идет речь, и не указал, с какого именно времени началось формирование этих частей. Но заметил, что создать и сколотить эти полки до начала войны также не успели.

А вот небезызвестный В. Резун, ссылаясь на генерал-полковника Л. М. Сандалова, уже указывает время -- в мае -- и даже тип поставленных орудий -- гаубицы- пушки МЛ-20. И что к каждому из этих орудий было заготовлено по десять боекомплектов (один б/к -- 60 снарядов на орудие). Это зачем же сосредоточивать столько снарядов для формируемых полков на небольшом полигоне бывшей польской армии, который считался нештатным? Он даже не имел постоянной кадровой команды и обслуживался силами прибывавших на него артчастей. Где хранить снаряды (выстрелы), на чем перевозить? Ведь для начала формируемому полку при наличии транспорта достаточно 1–2 б/к (возимый запас). Остальные боеприпасы хранятся на складах.

Все это Резуну понадобилось, чтобы потом расписать, как доблестные немецкие войска захватили под Барановичами 480 новеньких, только что с завода гаубиц-пушек МЛ-20. Для сведения: в первой половине 1941 года их было изготовлено всего 497 штук. И что же, 480 из них отправили под Барановичи? Кстати, полков с 48 штатными МЛ-20 не было, а были артполки РГК, у которых на вооружении состояли 48 152-мм гаубиц М-10 (штат № 8/1). Были и 3-дивизионные корпусные полки, имевшие по 36 МЛ-20. Возможно, орудия предназначались для вооружения не только артполков РГК, но и корпусных полков, в том числе и для формирующейся 13-й армии, которой уже назначили район прикрытия.

На 1 ноября 1940 года в округе на вооружении артполков (дивизионных, корпусных и РГК) было 599 152-мм гаубиц и пушек. На 1 января 1941 года только гаубиц и гаубиц-пушек стало 774, в том числе 266 гаубиц-пушек МЛ-2010. Поставки 152-мм гаубиц продолжались, и к 1 июня в округе было уже 1109, в том числе 470 гаубиц-пушек МЛ-20 (то есть в течение пяти месяцев прибавилось 204 шт.). Ведь к 22 июня 1941 года в составе округа было 19 корпусных и армейских полков и 6 гаубичных полков РГК (не считая отдельных дивизионов). В июне поступило еще 24 гаубиц-пушек МЛ-20 и 6 гаубиц образца 1938 г. [4].

Но количество сил и средств важная, но не единственная составляющая, определяющая степень готовности войск к боевым действиям и эффективности их применения. Дело не только в количестве орудий, танков и самолетов или полков, дивизий и корпусов, имеющихся в составе армии. В РККА, например, к началу войны было свыше 23 тысяч танков и 29 механизированных корпусов. Но принятое решение о создании такого количества мехкорпусов было обеспечено бронетехникой только на 52% (а в авиации новейшими типами самолетов -- на 15–20%). О степени готовности бронетанковых и механизированных войск много писалось и говорилось. Останавливаться на этом не буду и только напомню читателям выдержку из доклада начальника ГАБТУ генерал-лейтенанта Я. Н. Федоренко. 14 мая 1941 года он обратил внимание наркома обороны на то, что из-за неполного обеспечения механизированных корпусов танками по штатам они «являются не полностью боеспособными. Для повышения их боеспособности впредь до обеспечения их танками считаю необходимым вооружить танковые полки мехкорпусов 76-мм и 45-мм орудиями и пулеметами с тем, чтобы они в случае необходимости могли бы драться, как противотанковые полки и дивизионы».

Для проведения этого мероприятия ЗапОВО выделялось: для 13-го мехкорпуса 48 76-мм орудий, 54 45-мм противотанковых орудий и 160 ручных пулеметов, 48 автомашин ЗИС и 74 ГАЗ. 17-й мехкорпус должен был получить 96 76-мм орудий, 72 45-мм противотанковых орудия и 320 ручных пулеметов, 96 автомашин ЗИС и 112 ГАЗ, а 20-й мехкорпус -- 120 76-мм орудий, 90 45-мм противотанковых орудий и 400 ручных пулеметов, 120 автомашин ЗИС и 140 ГАЗ. 16 мая начальник Генерального штаба приказал реализовать эти планы в округе к 1 июля 1941 года. В результате к 22 июня в мехкорпусах ЗапОВО имелось танков (в основном учебных): 11-й -- 414, 13-й -- 282, 14-й -- 518, 17-й -- 63, 20-й -- 94. Лишь 6-й мехкорпус был укомплектован по штату и имел 1131 танк [5]. Вот в таком состоянии были наши мехкорпуса за месяц до начала войны. Недаром Василевский говорил, что нам было нужно еще год-два мирного развития, чтобы решить задачи военного плана.

В ЗапОВО на 22 июня 1941 года имелось (в скобках -- с учетом Пинской военной флотилии): орудий наземной артиллерии 6043 (6515), зенитных -- 1052 (1139), минометов -- 6106 (6610), всего -- 13 201 (14 264) [1 (4)]. В округе было 3 пушечных и 6 гаубичных полков РГК, в том числе четыре гап б/м, из них один (120-й) находился в оперативном подчинении 4-й армии, и три (5-й, 318-й и 612-й) -- в распоряжении фронта. На вооружении полков большой мощности на 1 июня находилась 101 203-мм гаубица.

По штату (утвержденному 19 февраля 1941 года) 120-й артполк б/м РГК состоял из четырех дивизионов. Всего в полку имелось 24 гаубицы, 112 тракторов, 242 автомобиля, 12 мотоциклов и 2304 человек личного состава (из них 174 офицера). Это была часть двойного развертывания. В апреле 1941 года полк перешел на штат 08/4411. По новому штату в полку, как и раньше, осталось четыре дивизиона трехбатарейного состава (в батарее -- 2 взвода, в каждом одна гаубица). Поскольку 4-й дивизион стал скадрованным, численность личного состава полка несколько уменьшилась и составила 2171 человек, в том числе: начсостав -- 166, младший начсостав -- 419, рядовых -- 1586.

В полку было значительное количество средств радиосвязи, более 150 тракторов и около 300 автомашин, из них не менее сотни сверхштатных (в том числе несколько десятков вездеходов ЗИС-33 на полугусеничном ходу, прибывших с финского фронта). Вся автотракторная техника, за немногим исключением, находилась на консервации. Имевшиеся в полку трактора, тракторные прицепы и автомашины предназначались как для полка первой очереди, так и полка второй очереди. Но их количество не обеспечивало потребности полка второй очереди. В связи с увольнением военнослужащих срочной службы в запас и отправкой специалистов в другие части водителей автомашин и трактористов не хватало. Следует отметить, что недостаток средств мехтяги был характерен для большинства артиллерийских частей и соединений. Некомплект планировалось ликвидировать за счет поставок автотракторной техники из народного хозяйства при объявлении мобилизации.

Иногда приходилось принимать экстраординарные меры. Так, в составе ЗапОВО было сформировано три противотанковые бригады -- по одной (7-я и 6-я) в 3-й и 10-й армиях и одна (8-я) в резерве. В 4-й армии, прикрывавшей важнейшее брестское направление, не было ни одной. В бригадах не было ни одного трактора. В то же время им не были положены и лошади. Лишь по настойчивому требованию командования округа в самое последнее время было разрешено взять для них трактора из некоторых стрелковых дивизий. Артиллерию последних пришлось перевести на конную тягу. Только в июне противотанковые бригады были в основном укомплектованы средствами мехтяги [4].

Буквально накануне войны в 120-й гап стала поступать новая матчасть. К 21 июня полк получил из 318-го гап б/м РГК 12 гаубиц Б-4. На станции Коссово-Полесское прибыло еще 6 таких орудий, которые к началу войны так и не были разгружены с платформ. Конечно, 203-мм гаубица образца 1931 г. Б-4 по всем параметрам превосходила устаревшую английскую12. Особенностью Б-4 являлся лафет с гусеничным ходом, что обеспечивало ей достаточно высокую проходимость и ведение стрельбы с грунта без использования специальных платформ.

Перевозка гаубицы осуществлялась двумя тракторами. Для этого она разбиралась на две части: ствол, снятый с лафета, укладывался на специальную повозку, гусеничный лафет, соединенный с передком, составлял лафетную повозку. На короткие расстояния гаубицу допускалось транспортировать и в не разобранном виде. Для транспортировки использовались гусеничные тягачи типа «Коммунар», наибольшая допустимая скорость передвижения по шоссе составляла 15 км/ч. К гаубице были разработаны выстрелы раздельного картузного заряжания с десятью переменными зарядами.

Полученные гаубицы предназначались для вооружения полка второй очереди. Для него подбирался средний комсостав (при этом лучшие командиры взводов назначались командирами батарей, а на их место должны были прибыть младшие лейтенанты из запаса), а также младший комсостав -- командиры орудий, наводчики, командиры отделений связи (из полковой школы). Выбирать было из кого: еще в феврале 1940 года в полк прибыло много молодых командиров, окончивших Одесское училище тяжелой и береговой артиллерии. 14 мая 1941 года нарком обороны отдал приказ о досрочном выпуске второкурсников из училищ и немедленном направлении их в части. За неделю до начала боевых действий в полк прибыло еще несколько молодых командиров. Один из них явился в часть 21 июня. В то же время из полка в другие части в апреле и мае из полка отправили несколько средних и младших командиров и специалистов, в том числе много водителей.

Следует отметить, что приграничные округа лихорадили бесконечные реорганизации. Существующую организационную структуру войск РККА ломали беспощадно, не сообразуясь с реальными сроками на осуществление планируемых мероприятий, с обстановкой на западной границе и возможностями промышленности. Не доведя одно дело до конца, тут же затевали другое. Непрерывная реорганизация самым отрицательным образом сказалась на готовности наших войск к боевым действиям.

Как ни странно, но в это сложное предгрозовое время единственным планом, который неукоснительно соблюдался, был план отпусков. Вот и командир 120-го гап был в очередном отпуске. Новый начальник штаба полка майор Ф. С. Машковцев (бывший начальник полковой школы 318-го гап РГК) оказался вызван на сборы в академию имени Дзержинского. В отпуске были и другие командиры полка, в том числе и командир второго дивизиона; они смогли присоединиться к полку только на Березине (а 4 командира-отпускника так и не появились в полку).

Подобное положение было и в других частях и соединениях. Например, 318-й гап б/м РГК находился в лагерях с 31 мая. Оттуда для принятия военнослужащих приписного состава на период с 10 по 14 июня было откомандировано 19 средних и младших командиров. С 12 июня для прохождения 1,5 месячных сборов запаса прибыло в полк: среднего комсостава -- 20 человек, младшего -- 52, рядовых -- 412. На 1–7 июля были запланированы соревнования по артстрелковой подготовке, проводимые начальником артиллерии округа. Тем не менее, начальник штаба полка убыл в отпуск с 16 июня по 24 июля.

В течение 17 и 18 июня в полку занимались погрузкой матчасти на станции Белица. Видимо, это были орудия Б-4, предназначенные 120-му гап. Отправив орудия, командир полка и сам 20 июня убыл в отпуск13.

Скорее всего, и в других частях, соединениях и армиях округа положение с отпусками было примерно аналогичным. С понедельника 23 июня в округе намечались сборы офицерского состава, предназначенного для вновь формируемых артполков РГК. Но в это время и сам начальник артиллерии 4-й армии генерал-майор Д. П. Дмитриев тоже был в отпуске. По существу, вся артиллерия РГК округа была обезглавлена.

Ветераны 120-го гап вспоминали, что незадолго до отправки полка в лагерь на складе «НЗ» в Коссово, где хранились первые поступившие гаубицы Б-4, с командирами дивизионов и батарей были проведены ознакомительные занятия. При этом было запрещено что-либо записывать. Как все это было не похоже на обстановку, когда собирались выступить против сравнительно слабой Польши! И это в момент, когда Красная Армия, по уверению В. Резуна, готовилась через две недели нанести упреждающий удар!

Этот вопрос требует специального исследования. Здесь же я отмечу, что Резун названный им срок -- 6 июля -- обосновал, сославшись на труд «Начальный период войны» под редакцией генерала армии С.П. Иванова. Он цитирует вырванную из контекста фразу: «немецко-фашистского командованию буквально
  1   2   3   4   5   6




Похожие:

В первые дни войны iconКнижная выставка Ради жизни на Земле
В первые дни войны ушло на фронт 250. 471 писатель не вернулся с войны. Корреспондентами газеты «Красная звезда» были И. Эренбург,...
В первые дни войны iconДонесение заместителя начальника 3-го Управления нко СССР ф. Я. Тутушкина И. В. Сталину о потерях ввс северо-Западного фронта в первые дни войны

В первые дни войны iconДействительный член Академии исторических наук Виктор Кирсанов kirsanov-vn@narod ru
Ссср не предприняло никаких мер по обеспечению обороноспособности страны. В итоге главным виновником пора­жений советских войск в...
В первые дни войны iconКорабль дьявола и другие наброски в дни войны. Издание,,посредника
В непродолжительном времени из Америки должен отплыть в Европу корабль, нагруженный рождественскими подарками, которые американские...
В первые дни войны iconСценарий конкурса патриотической песни
И есть в них все: горечь отступлений в первые месяцы войны и радость возвращения к своим, картин жизни солдат, рассказы о боевых...
В первые дни войны iconКлещ опасность серьезная
Главное,чтобы в ранке ничего не осталось. Что дальше? Если была прививка,то не стоит паниковать. Нужно последить за собой; не поднимается...
В первые дни войны iconМы, мертвые, говорим вам и другие наброски в дни войны. Издание,,посредника
Мы, миллионы умерщвленных вами на полях вашего безумия и сами только что умерщвлявшие братьев своих, людей
В первые дни войны iconКалендарь бахаи
Айам-и-Ха вставные дни, дни буквы Ха, дни празднования, веселья и гостеприимства. Новый год начинается с момента весеннего равноденствия...
В первые дни войны iconДекада математики
Первые дни декады были посвящены выпуску стенгазет с интересными заданиями, познавательным материалом и изготовлению плакатов с высказываниями...
В первые дни войны iconВ. Асмус Проповедь, прочитанная в день Сретения Владимирской иконы и почитания свв мчч. Адриана и Наталии
Первая половина месяца Успенский Пост, это дни скорби и покаяния, дни приуготовления к величайшему Богородичному празднику Успения....
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов