Стр. 184. Репников А. К. Леонтьев – философ российского консерватизма icon

Стр. 184. Репников А. К. Леонтьев – философ российского консерватизма



НазваниеСтр. 184. Репников А. К. Леонтьев – философ российского консерватизма
Дата конвертации30.07.2012
Размер108.41 Kb.
ТипКнига

Репников А.В. Леонтьев – философ российского консерватизма // ПОЛИС. 2011. № 3. С. 184–189.


Стр. 184.


Репников А.В1.


К. Леонтьев – философ российского консерватизма


Ключевые слова: К.Н. Леонтьев, С.В. Хатунцев, философия, консерватизм, либерализм.


Константин Николаевич Леонтьев (1831 – 1891) – одна из самых ярких, крупных и оригинальных фигур своей эпохи. Согласно оценке Н.А. Бердяева, это был «самый крупный, единственный крупный мыслитель из консервативного лагеря, да и вообще один из самых блестящих и своеобразных умов в русской литературе... Первым и единственным философом консерватизма... был К. Леонтьев» [Бердяев 1995: 208–209]. И если в советские годы о нем или молчали, или же говорили чрезвычайно скупо, то на рубеже 1980-х — 1990-х годов начался настоящий леонтьевский «ренессанс». Бум вокруг имени Леонтьева продолжается до сих пор. Интерес к его творчеству – как среди специалистов, так и среди простых читателей, не ослабевает. Леонтьева упоминают, цитируют, издают и переиздают его сочинения, о нем пишут. Ежегодно в России появляются едва ли не десятки работ, посвященных этому интеллектуалу.

Книга воронежского историка С.В. Хатунцева2 заметно выделяется на фоне работ, выпущенных за последние годы рядом известных издательств, авторы которых обратились к жизни и взглядам К.Н. Леонтьева [Жуков 2006; Гоголев 2007; Емельянов-Лукьянчиков 2008], причем не объемом или твердой обложкой, а авторским замыслом. Хатунцев обращается к раннему периоду жизни и творчества этого мыслителя, анализируя его воззрения периода 1850 – 1874 гг. Формирование взглядов Леонтьева, его переход от увлечения либеральными идеями к консерватизму прослеживаются в связи с развитием русской общественно-политической мысли в вышеуказанный период.

Работа Хатунцева уже вызвала полемику, которая сама по себе может стать предметом для обсуждения. Сначала появилась рецензия в газете «НГ Exlibris» [А.М. 2007]. Затем публицист Илья Смирнов, сравнив книги С.В. Хатунцева и Р.А. Гоголева в передаче радиостанции «Свобода» от 19 ноября 2007 г. «Историки шутят. Две монографии о Константине Леонтьеве», пришел к выводу, что серьезно изучать наследие Леонтьева, бывшего одним «из вдохновителей... мрачной реакции», просто невозможно, а значит уважаемые «историки шутят. Решили, что пора высмеять нынешнюю моду на мракобесие. И им это отлично удалось». Сомневаюсь, правда, что Хатунцев и Гоголев согласятся с подобной трактовкой их монографий.

Стр. 185.

Другая рецензия написана молодым кандидатом наук А.В.Хорошевой [Хорошева 2008: 166–168]. Ее текст построен на противопоставлении книг Гоголева и Хатунцева.
По мнению автора, работа Гоголева гораздо менее удачна, поскольку тот, обращаясь к Леонтьеву, «практически полностью игнорирует как историческую действительность, окружавшую его, так и конкретные факты биографии», сливается «со своим героем в одно целое» и, «поставив перед собой задачу реконструировать философию истории Леонтьева ... не вполне справился с ней» [там же: 166–167]. Хатунцеву, по мнению Хорошевой, наоборот, «удалось найти ключ к трактовке существенных вопросов творчества Леонтьева» [там же: 168].

В рецензии историка Д.В. Володихина, давно изучающего творчество Леонтьева, позитивно отмечается, что Хатунцев «пересмотрел широко распространенное мнение о скачкообразных переходах Константина Николаевича от либерально-западнического мировидения к православно-почвенническому», выделив в жизни мыслителя особый «переходный этап», обозначенный им как период «либерального консерватизма» [Володихин 2007]. Сложно не согласиться с Володихиным, увидевшем именно в этом новизну книги воронежского историка. Рецензент верно отмечает, что Хатунцев опровергает распространенное мнение об интеллектуальной зависимости Леонтьева от работы Н.Я. Данилевского «Россия и Европа». К сожалению, не указывается, что подтверждение этому можно найти в некоторых работах (кандидатская диссертация, статьи, монография) историка М.А. Емельянова-Лукьянчикова, впервые исследовавшего маргиналии Леонтьева, которые тот оставил на полях книги Данилевского "Россия и Европа" (СПб., 1888) [РГАЛИ б.г.]. В 1891 г. (последний год жизни Леонтьева) издание было подарено Константину Николаевичу Н.Н. Страховым и, уже после внесения в текст значительного числа записей и отметок, подарено Леонтьевым священнику Иосифу Фуделю.

Вместе с тем, сложно признать правомерность некоторых критических замечаний, высказанных Володихиным, который, в частности, упрекает Хатунцева в том, что тот мало занимался анализом художественных произведений Леонтьева. Во-первых, работы, в которых рассматривалась данная тема, уже выходили (Ю.П.Иваск, А.А.Корольков, Г.Мондри, М.Б.Сумбатян, А.В.Репников и др.). К тому же историк использует тексты романов «Египетский голубь» и «В своем краю», повестей «Хризо» и «Исповедь мужа», рассказа «Сутки в ауле Биюк-Дортэ». Во-вторых (здесь я отчасти признаю правоту Володихина), леонтьевские произведения восточного цикла настолько ярко демонстрируют общественно-политические и эстетические взгляды автора, что заслуживают отдельной специальной книги. Не исключено, что с такой работой лучше справится не историк (для которого художественные произведения Леонтьева имеют в большей степени прикладное значение), а филолог. Пока еще такого филолога-подвижника, готового проанализировать художественные тексты Леонтьева (благо они уже опубликованы в выходящем сейчас ПСС Леонтьева), мы не видим. Право, не стоит упрекать Станислава Хатунцева в том, что он не сделал, и лучше посмотреть, что реально есть в книге.

Прежде всего, отмечу введение, занимающее около 50 страниц, в котором представлен добротный анализ историографии. Эту часть, в силу ее большого

Стр. 186.

объема, явно стоило бы назвать иначе (например, «Историография проблемы») и сделать отдельной главой. Часто мы сталкиваемся с примерами, когда авторы монографий переносят в них устаревшие фрагменты из своих ранее написанных диссертаций, защищенных много лет тому назад. К чести Станислава Витальевича, чью диссертацию мне в свое время пришлось читать, в книге содержится историография, включающая максимально полный (на момент подготовки издания) обзор работ по рассматриваемой автором проблеме.

Среди некоторых авторов, пишущих о консерватизме, в последние годы заметна одна печальная тенденция. Речь идет о намеренном игнорировании не только советской историографии (это можно было бы объяснить идеологическими причинами), но и вообще любой историографии. Некоторые из них иногда пытаются огульно отбросить все труды своих предшественников — или безапелляционно обвинив их в предвзятости, или же специально проигнорировав, чтобы тем самым показать «новизну» собственной работы. В «популярных» книгах каждый автор волен давать в списке литературы те произведения, которые считает нужны. Однако в списках источников и литературы к изданиям, претендующим на «энциклопедичность», как и в авторефератах диссертаций, все чаще встречаешь в основном только фамилию самого автора, повторенную много раз или же утверждение о том, что, никто, мол, кроме диссертанта ничего «объективного» по исследуемой теме ранее никогда не писал. Например, в одной из диссертаций, защищенных в 2002 г. утверждалось, что вплоть до сего дня преобладающей является оценка К.Н. Леонтьева как «представителя реакционнейших кругов русской политической мысли»; самые свежие монографии о Леонтьеве, упомянутые в автореферате, относились к началу 1990-х годов, а единственной библиографической сноски удостоился О.Э. Мандельштам [Чикирев 2002]. В автореферате другой диссертации, посвященной Л.А. Тихомирову и защищенной по специальности «историография, источниковедение и методы исторического анализа» отсутствует ряд важнейших публикаций (в частности, дневников мыслителя) [Петричко2007].

Примеры можно множить и далее, причем, когда некоторым авторам указывают на существующие пробелы, они отговариваются невозможностью достать ту или иную книгу, отсутствием доступа к информации о книжных новинках в этой области и т.д. (вплоть до фраз о необходимости «зарабатывать деньги» на содержание семьи, «а не сидеть в библиотеках»).

Пишу об этом столь подробно для того, чтобы обратить внимание на ту тщательность, с которой живущий отнюдь не в Москве или Петербурге Хатунцев, которому, полагаю, тоже приходится «зарабатывать деньги», исследовал множество работ своих предшественников в поисках фрагментов, повествующих о "раннем Леонтьеве". Такой труд заслуживает самой высокой оценки. Автор из Воронежа смог сделать то, что не могут (а вернее, не хотят) сделать многие московские аспиранты — достать и прочитать книги и статьи по теме. И не просто пересказать их содержание, но и провести научный анализ, в ходе которого Хатунцеву, например, удалось найти неточности в работе К.М. Долгова (с. 40—41). Чуждый критиканства, он деликатно уточняет или поправляет выводы своих предшественников, аргументированно отмечая

Стр. 187.

«обоснованность» их заключений, или же, наоборот, «выражая свое недоумение». Стиль этот, возможно, покажется «старомодным» бойким интернет-публицистам, привыкшим смачно хвалить или громить чужие книги (в т.ч. и работу Хатунцева), но, на мой взгляд, эта книга — действительно научная монография, написанная зрелым историком.

Первая глава рассматриваемой монографии посвящена общественно-политическим взглядам К.Н. Леонтьева периода 50-х – начала 60-х годов XIX в. Она поделена на три части по хронологическому принципу: 50-е, 60-е и период "превращения" (так обозначил его Хатунцев) Леонтьева в консерватора. Привлекая воспоминания современников, историк показывает, что переход Леонтьева "к либерально-демократическим идеям и ценностям" был в определенной степени подготовлен медицинскими занятиями, изучением анатомии, зоологии и др. естественных наук. Интерес к естествознанию пробудил интерес к человековедению, что выразилось в изучении антропологии и даже физиогномики. В итоге на данном этапе его жизни ориентирами Леонтьева «стали идеалы прогресса, образованности, науки, равенства и свободы» (с. 64). Хатунцев верно отмечает и любовь Леонтьева к героическому началу (вооруженная борьба, сражения, баррикады и т.д.) в революциях. Знакомый с биографиями русских консерваторов читатель сразу вспомнит Л.А. Тихомирова и других консерваторов, в разной степени отдавших дань революционной романтике. Так, М.О. Меньшиков, проходя обучение в Кронштадтском училище, проявил интерес к леворадикальным идеям, распространял среди воспитанников запрещенные издания и принимал участие в местном кружке. Впоследствии он вспоминал: «От многих, вероятно, шла в нашем училище революционная зараза, которою я был захвачен одно время до страсти. Не уйди я в Средиземное море на 1 1/2 года, – возможно, что свихнулся бы в революционное подполье» [Российский архив 1993: 25]. С.Н. Сыромятников во время обучения в Санкт-Петербургском университете познакомился с А.И. Ульяновым, был членом «Студенческого научно-литературного общества», в котором состояли и участники антимонархического заговора 1 марта 1887. Примечательно, что в рапорте на имя одного из руководителей тайной полиции Российской империи П.Н. Дурново от 31 декабря 1886 г. указывалось, что из лиц, возглавлявших научно-литературное общество, «один Ульянов и отчасти Сыромятников являются личностями в политическом отношении неблагонадежными» [Семья Ульяновых 1984: 202]. Последний был исключен из университета, выслан из Петербурга и находился под надзором полиции. Впоследствии, как известно, Тихомиров, Меньшиков и Сыромятников сделали в самодержавной России неплохие, мягко говоря, карьеры, причем на «консервативном» идейно-политическом поприще.

У Леонтьева до столкновения с властями дело не дошло. Полагаю, что от погружения в стихию «революционной романтики» Леонтьева спасло погружение в стихию романтики Крымской войны (с. 67–68). Соглашусь с Хатунцевым и в том, что в 50-е годы Леонтьевым «события общественно-политической жизни воспринимались... как сцены из постановки, разыгрывающейся на подмостках грандиозного, всемирного театра... он... являлся одновременно и зрителем, и актером, но в гораздо большей степени зрителем, чем актером» (с. 68).

Стр. 188.

Эстет Леонтьев, осознав несовместимость своего эстетизма с либерализмом, переходит к консерватизму (с. 79). Шаг за шагом, словно реставратор, открывающий картину под более поздними наслоениями, Хатунцев показывает, как именно превращается Леонтьев в критика прогресса, борца с «болгаробесием» и православного монархиста. Этот эстетизм в итоге и сформирует того Леонтьева, которого мы знаем как видного деятеля русской консервативной мысли.

Во второй главе характеризуются общественно-политические воззрения Леонтьева по самому широкому кругу проблем: его отношение к восточному и национальному вопросам; Западу и России; русскому народу и реформам. Хронологически автор доводит интеллектуальную биографию своего героя до 1874 г. Размышления Леонтьева на славянскую тему уже были исследованы в монографии В.И.Косика, поэтому Хатунцев, стараясь не повторяться, обращается к тем сюжетам, которые были недостаточно исследованы в книгах предшественников; цитирует опубликованные в 2003 г. тексты дипломатических донесений Леонтьева, ссылается на современников мыслителя (к сожалению, явно недостаточно использованы статьи в периодической печати, написанные сторонниками и критиками Леонтьева). Наиболее интересным в этой главе мне кажется анализ шагов Леонтьева к «гипотезе триединого развития». Автор книги показывает, как постепенно вызревала в мыслителе эта гипотеза, выдвигает вполне обоснованные версии о влиянии на ее формирование отечественных и зарубежных философов, чьи идеи были знакомы Леонтьеву. Отрицается факт воздействия на формирование леонтьевской гипотезы идей Данилевского (с. 136), и, вместе с тем, подчеркивается сходство их концепций (с. 150–151).

Удачной можно признать и ту часть, где рассматриваются взгляды Леонтьева на русский народ. Правда, не совсем понятно, какие именно «личные наклонности» мыслителя, которого «можно было бы назвать сладострастником» (с. 155), повлияли на его оценки простонародья.

На протяжении всей книги Хатунцев в большей или меньшей степени сравнивает взгляды Леонтьева, славянофилов и «почвенников» (А.С. Хомякова, А.И. Кошелева, Ю.Ф. Самарина, Н.Н. Страхова и др.). Было бы интересно более подробно проследить, как изменялись отношения Леонтьева с теми, кто олицетворял в рассматриваемый период славянофильское и «почвенническое» течения. В частности, с Н.Н. Страховым, который впоследствии немало смущал В.В. Розанова критическими выпадами в адрес Леонтьева [Репников 2003]. Впрочем, для более детального анализа этого понадобилось бы писать отдельную книгу. С.В. Хатунцеву же удалось вовремя остановиться, закончив свою работу тем периодом, когда, по его мнению, превращение Леонтьева в «идейного консерватора» окончательно завершилось.

A.M. Эстет-философ – НГ Exlibris. 2007. 1 ноября.

Бердяев Н.А. К. Леонтьев — философ реакционной романтики – К.Н. Леонтьев: pro et contra. 1995. СПб. Кн. 1.

Володихин Д. Парадоксы русского консерватизма — Политический журнал, 26.11.2007. Электронную версию см.: http://www.politjournal.ru/index.php?action=Articles&dirid=173&tek=7708&issue=209

Стр. 189.

Гоголев Р.А. «Ангельский доктор» русской истории. Философия истории К.Н. Леонтьева: опыт реконструкции. 2007. М.: АИРО-ХХI.

Емельянов-Лукьянчиков М.А. Иерархия радуги: русская цивилизация в наследии К.Н.Леонтьева, Н.Я.Данилевского, О.А.Шпенглера, А.Дж. Тойнби. 2008. М.: Русскiй мiръ

Жуков К.А. Восточный вопрос в историософской концепции К.Н.Леонтьева. – 2006. СПб.: Алетейя.

Иваск Ю.П. – Леонтьев К.Н.: pro et contra. 1995. СПб. Кн. 2.

Корольков А.А. «Тонко-развратное» сочинение Константина Леонтьева и эволюция нравственности — Пророчества Константина Леонтьева. 1991. СПб.

Мондри Г. Попытка типологизации творчества К. Леонтьева на примере анализа «Исповеди мужа» – Вопросы литературы. 1992. Вып. 2.

Петричко Ю.В. Наследие Л.А. Тихомирова в отечественной историографии. Автореф. дисс.... канд. ист. наук. 2007. М.

Попов Д.Л. Повесть К.Н. Леонтьева «Исповедь мужа»: сюжет и поэтика – Вопросы онтологической поэтики. Потаенная литература. 1998. Иваново.

Репников А.В. «Эстетический аморализм» в произведениях К.Н. Леонтьева. 1999. М.

Репников А.В. К истории взаимоотношений В.В. Розанова и К.Н. Леонтьева – Незавершенная энтелехийность: отец Павел Флоренский, Василий Розанов в современной рефлексии. 2003. Кострома.

РГАЛИ. Ф. 2980 (С.Н. Дурылин). Оп. 1. Д. 1053.

Российский Архив (История Отечества в свидетельствах и документах XVIII – XX века). Вып. IV. М.О. Меньшиков. Материалы к биографии. 1993. М.

Семья Ульяновых. 1984. М.

Сумбатян М.Б. Грех и покаяние Константина Леонтьева (повесть «Исповедь мужа» в системе христианских взглядов Леонтьева) — Русская литература XIX века и христианство. 1997. М.

Чикирев Д.С. Историософия К.Н. Леонтьева в контексте отечественной общественно-политической мысли. Автореф. дисс.... канд. филос. наук. 2002. М.

Хорошева А.В. [Рецензия] – Вопросы истории, 2008, № 11.

1 Репников Александр Витальевич – доктор исторических наук, главный специалист Российского государственного архива социально-политической истории.

2 Хатунцев С.В. Константин Леонтьев: Интеллектуальная биография. 1850 – 1874 гг. СПб.: Алетея, 2007 – 208 с.




Похожие:

Стр. 184. Репников А. К. Леонтьев – философ российского консерватизма iconВалентин Валентинович Шелохаев (Москва) Состояние современного историографического поля российского либерализма и консерватизма
Состояние современного историографического поля российского либерализма и консерватизма
Стр. 184. Репников А. К. Леонтьев – философ российского консерватизма iconПрасолов М. А. К. ф н., Воронежская православная духовная семинария Два консерватизма: П. Е. Астафьев и К. Н. Леонтьев
Всегда остается вечная возможность все новых и новых логических оттенков в понимании
Стр. 184. Репников А. К. Леонтьев – философ российского консерватизма icon2 «а», 2 «г» классы
Математика. Уч стр. 104 №14,стр. 105 №17,18,стр. 106 №21,22стр. 108 №37 стр. 109 №40,43. стр. 112 №53. стр. 14 №2
Стр. 184. Репников А. К. Леонтьев – философ российского консерватизма iconДомашнее задание
...
Стр. 184. Репников А. К. Леонтьев – философ российского консерватизма icon6а предмет
Англ стр. 78 упр. Д, стр. 79 №1-2, стр. 82 № ав, стр. 84 читать, стр. 85 №1, 2, 4
Стр. 184. Репников А. К. Леонтьев – философ российского консерватизма iconГригоров Е. В. к и. н., доцент
В современной российской науке одной из таких тем стала проблема консерватизма в целом и русского консерватизма в частности
Стр. 184. Репников А. К. Леонтьев – философ российского консерватизма iconПравила выучить, тетрадь с печатной основой: стр. 36-45. Чтение : стр. 73-74 вопрос Окруж мир : стр. 46-58 пересказывать, отвечать на вопросы, тетрадь стр. 19-21
Лит чт уч. Стр. 23-34, хрест. Стр. 117-121 – все произведения А. А. Блока и К. Д. Бальмонт чит выразительно, ответить на вопросы...
Стр. 184. Репников А. К. Леонтьев – философ российского консерватизма iconДва подхода к определению консерватизма
В ряде ведущих научных журналах страны публикуются статьи о феномене консерватизма, в том числе в форме обсуждений (т н. «круглые...
Стр. 184. Репников А. К. Леонтьев – философ российского консерватизма iconС. В. Хатунцев. Восточный вопрос в работах К. Н. Леонтьева
Крымской войны, была так или иначе связана с ними. Около 10 лет с 1863-го по 1874-й годы К. Леонтьев провел на Балканах в качестве...
Стр. 184. Репников А. К. Леонтьев – философ российского консерватизма iconOverview стр. 1 стр. 2 стр. 3 Лист1 Sheet 1: стр. 1

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов