Е. Н. Азизова Государственная и общественно-политическая деятельность Дмитрия Павловича Рунича icon

Е. Н. Азизова Государственная и общественно-политическая деятельность Дмитрия Павловича Рунича



НазваниеЕ. Н. Азизова Государственная и общественно-политическая деятельность Дмитрия Павловича Рунича
страница1/2
Дата конвертации30.07.2012
Размер368.2 Kb.
ТипДокументы
  1   2



Е.Н. Азизова

Государственная и общественно-политическая деятельность Дмитрия Павловича Рунича.


Дмитрий Павлович Рунич (1778 – 1860) известен как попечитель Петербургского учебного округа в первой половине 20-х гг. XIX века и организатор «суда» над профессорами Петербургского университета, которые были обвинены в 1821 г. в религиозном и политическом «вольнодумстве». В историографии относительно полно освещен только этот аспект деятельности Рунича, который чаще всего оценивался со знаком минус, как дореволюционными, так и современными историками. Дореволюционные исследователи касались лишь некоторых сторон его биографии при изучении истории Петербургского университета1 или деятельности М.Л. Магницкого2 и не давали оценок Руничу как носителю определенной идеологической концепции. Современные историки затрагивают отдельные эпизоды деятельности Рунича при изучении религиозной политики Александра I3 и борьбы «русской православной партии»4 против засилия мистицизма в 20-х гг. XIX в., и, в силу «историографической инерции», по-прежнему изображают его лишь как «закоснелого консерватора»5. Таким образом, за исключением статьи В. Корсакова в «Русском биографическом словаре»6, до сих пор не появилось ни одной статьи, а, тем более, монографии, описывающих жизненный путь Рунича, его взгляды и идейные мотивы, которыми он руководствовался в своей деятельности. В данной статье мы постараемся воссоздать исторический портрет Д.П. Рунича на основе опубликованных источников, а также документов из Российского Государственного Архива Литературы и Искусства и Отдела Рукописей Российской Государственной Библиотеки.

Д.П. Рунич родился 19 октября 1778 г.7 в семье сенатора Павла Степановича Рунича и Варвары Аркадиевны Рунич, урожденной Бутурлиной (дочери действительного камергера А.И. Бутурлина), в которой было восемь детей (Дмитрий, Александр, Аркадий, Николай, Федор, Александра, Екатерина, Елена).8 Как писал впоследствии Рунич, его родители воспитали в нем «религиозные чувства и на всю жизнь привили примеры и правила христианской жизни»9. Отец Дмитрия Павловича - П.С. Рунич был потомком выходца из Угорской Руси, который поселился в России в царствование Елизаветы Петровны и служил императрице «ревностно» и «прилежно»10. П.С. Рунич сделал карьеру, дослужившись до чина тайного советника, участвовал в подавлении пугачевского бунта и оставил «Записки о Пугачевском бунте»11. Император Павел I благоволил к нему и при вступлении на престол назначил П.С. Рунича, капитана гвардии, вышедшего в отставку в звании бригадира, на должность гражданского губернатора Владимира. По поручению Павла I и рекомендации А.А. Плещеева Рунич ездил с визитом к старообрядцам, жившим на реке Иргизе.
Дело в том, что Павлу I было необходимо заручиться поддержкой «староверов»12, так как они являлись «взрывоопасным элементом», участвуя в свое время в восстании Пугачева, и, кроме того, с их мнением считались купцы и фабриканты крупных городов России. Павел I доверил Руничу самостоятельно разобраться в делах старообрядцев, «секретно»13 следить за ними и доносить о неповиновении властям. Д.П. Рунич, считал, что после этой поездки между Павлом I и П.С. Руничем установились конфиденциальные отношения14. Руничу также было приказано следить за князем П.А. Зубовым и графом Зубовым, пока они будут жить в подведомственной ему губернии15. Александр I, как и Павел I, заботился об интересах старообрядцев, и после смерти отца приказал Руничу по-прежнему заниматься делами старообрядцев16. Он был уверен, что Рунич выполнит его поручения, и разрешил ему «самовольно отъезжать по делам старообрядцев»17.

О детстве и отрочестве Д.П. Рунича практически ничего неизвестно. В юности он восхищался переводами, «эротическими» стихотворениями и сказками Н.М. Карамзина. Еще ребенком Рунич увидел его в доме А.А. Плещеева, с семейством которого Руничи дружили долгие годы18. В подражание Карамзину он издал в Москве в 1795 г. свой перевод на русский язык «Путешествие в Крым и Константинополь в 1786 году миледи Кравен»19. Главная героиня описывала свое путешествие во Францию, в Италию, Германию, Польшу, Россию, Турцию, Петербург и Москву. В следующем году Рунич опубликовал в Москве «нравоучительную» повесть «Удивительное мщение одной женщины»20. Это был перевод фрагмента из сочинений Дидро, просмотренный и исправленный лично Карамзиным. После этого случая Рунич стал причислять себя к школе «нашего первого писателя»21. При появлении в «Московском журнале» повести Карамзина «Бедная Лиза» Рунич перевел ее на французский язык. Впоследствии между ними завязалась переписка. «Добрый почтальон»22 Рунич, как называл его Карамзин, пересылал по его просьбе письма от А.И. Тургенева к Н.И. Новикову, выполнял некоторые поручения Карамзина.

По традиции того времени, практически сразу после рождения, в 1780 г. Рунич был записан в сержанты лейб-гвардии Семеновского полка. В действительности же он поступил на военную службу в 18 лет в начале царствования Павла I и 24 января 1797 г. вышел в отставку в звании прапорщика23. 4 февраля того же года Рунич, благодаря знанию иностранных языков и связям отца, был зачислен на должность переводчика в Коллегию иностранных дел. Тогда же он был причислен к канцелярии вице-канцлера А.Б. Куракина, любимца императора, и находился в Москве во время коронации Павла I24. После отъезда двора из Петербурга Рунич отправился в Вену, так как 1 мая 1797 г. он получил назначение на должность секретаря-переводчика при Венском посольстве и приехал в Вену во время заключения Кампо-Формийского мирного договора25. По воспоминаниям Рунича, Вена произвела на него впечатление «веселого города»26, о котором нельзя было и подумать, что французы недавно стояли у его ворот. Тогда Вена превратилась в подобие прежнего Парижа, куда стали стремиться знаменитости всех стран. В сентябре 1798 г. он получил распоряжение вернуться в Россию и получил чин коллежского асессора27. В 1799 г., после известия о первой победе Суворова над французскими революционными войсками в Италии при Треббии, Рунич уехал из Вены и находился в Берлине, когда было получено известие об убийстве трех французских уполномоченных: Баттельми, Дебри и Робержо, возвращавшихся из Раштадта с конгресса. Затем Руничу было поручено графом Н.И. Паниным, русским посланником при прусском дворе, доставить депешу, сообщавшую об этом событии императору Павлу I28.

Рунич приехал в Петербург в середине июня 1800 г. в качестве курьера, привезшего депеши вице-канцлеру графу В.П. Кочубею29. В том же году он был «причислен к Герольдии»30. 7 июля 1800 г. Рунич был принят в штат своего отца - тайного советника, гражданского губернатора Владимира. Одновременно он был пожалован в надворные советники Павла I31. Духовное развитие Рунича было вполне обычным для того времени. В юности он не избежал увлечения культурой и образом жизни Западной Европы, интересовался христианскими миссионерскими рыцарскими орденами и масонскими обществами Австрии. Отец Рунича, П.С. Рунич, дружил с видными масонами А.Ф. Лабзиным32 и А.А. Плещеевым33, и одно время был в тесном контакте с московскими розенкрейцерами, а его друг Лоренц Витберг был «надзирателем» в одной из немецких лож в Петербурге. Близость Л. Витберга и П.С. Рунича к Лабзину способствовала тому, что в дальнейшем их сыновья вступили в масонское братство в основанной им ложе свободных каменщиков «Умирающий сфинкс» в Петербурге. Д.П. Рунич посещал ложу во время приездов в Петербург с 1796 по 1802 гг. Он хорошо знал Лабзина еще по дому своего отца, который тот часто посещал, и отзывался о нем как об истинном христианине и «редком существе»34.

16 ноября 1802 г. Рунич получил чин коллежского советника и был оставлен исполнять особые поручения при своем отце, который был переведен губернатором в Вятку. С 5 июля по 14 августа 1802 г. Рунич проводил следствие о неповиновении крестьян, купленных советником коммерции Рубиным, в Яренске35. Дело заключалось в том, что крестьяне не подчинились Рубину и решению Земского суда. Проведенное Руничем следствие, опираясь на показания крестьян и поверенного Рубина, выявило случаи взяточничества среди чиновников. Результаты следствия были утверждены 21 июля 1802 г. рескриптом императора на имя гражданского губернатора Вятки. 8 сентября 1802 г. Рунич был награжден орденом св. Анны второй степени36. 30 августа 1804 г. отец Рунича был назначен сенатором и Дмитрий Павлович получил распоряжение остаться при своем отце с прежним жалованием37. В ноябре 1804 г. с соблюдением всех обрядов Рунич был принят в ученическую ложу «Умирающего сфинкса» в поисках «высшего таинства христианства»38.

28 июня 1805 г. Рунич был назначен помощником Московского почт-директора. 28 сентября 1806 г. он женился на Екатерине Ивановне Ефимович, дочери помещика Малоярославецкого уезда Орловской губернии Ивана Николаевича Ефимовича и родственнице графа Н.И. Салтыкова, воспитателя Александра I. Семья Руничей с 1806 по 1819 гг. жила попеременно в Москве и в селе Спасском Звенигородского уезда, а в 1819 г. переехала в Петербург. У Руничей родилось 11 детей: пять мальчиков и шесть девочек39.

31 августа 1807 г. Рунич получил чин статского советника, 8 сентября 1811 г. он был награжден орденом св. Владимира четвертой степени40. Вступив в масонскую ложу, Рунич сблизился с знаменитым масоном и просветителем Н.И. Новиковым, который стал его наставником, «водителем ведомого брата»41, тем самым обязываясь обучить его тайнам масонской эзотерики и направить к «истинной цели». Новиков, по определению Рунича, был «прирожденный дворянин» и «замечательный человек, которого дальше потомство оценит беспристрастнее его современников»42. Рунич много узнал от Новикова о масонстве и получил некие уникальные подлинные документы, «истинный источник истории масонства»43, которые привез из Германии профессор Московского университета Н.Г. Шварц, для создания в России «истинного масонства, противоядия неверию и вольнодумству»44. Более того, во время службы в московском почтамте Рунич был связующим звеном в переписке с видными масонами Лопухиным45, Новиковым46, Лабзиным, Черевиным, Ключаревым и Шванвичем47.

7 - 8 августа 1812 года Рунич пребывал в Петербурге по семейным делам, где случайно узнал от фельдмаршала Н.И. Салтыкова содержание донесения М.Б. Барклая де Толли о соединении двух армий, которыми командовали Барклай де Толли и П.И. Багратион. Рунич точно предсказал дальнейший ход событий, заметив, что соединение армий не спасет Москву от вторжения Наполеона, но это не приведет к поражению России в этой войне. Рунич ошибочно предположил, что Александр I может заключить мир с Наполеоном, чтобы спасти «древнюю столицу» 48, но Салтыков убедил Рунича, что император не сделает этого даже в случае угрозы захвата Петербурга.

10 августа 1812 г. Рунич по предложению главнокомандующего Москвы Ф.В. Ростопчина был назначен директором Московского почтамта49. Это произошло после ареста и высылки из Москвы Ростопчиным московского почт-директора Ф.П. Ключарева по знаменитому «делу Верещагина». По позднейшим воспоминаниям Рунича, Ростопчин подозревал, что Ключарев читал его переписку, которая могла его скомпрометировать, и боялся, что его «постигнет учесть Сперанского» 50. Поэтому Ростопчин старался сместить Ключарева с занимаемого им поста с помощью фельдмаршала Салтыкова, который рассчитывал посадить на место Ключарева Д.П. Рунича.

В ночь с 1 на 2 сентября Рунич выехал из Москвы во Владимир, захватив все деньги и счетные книги. Как он впоследствии утверждал, по его распоряжению было спасено казенных и частных капиталов на пять миллионов рублей51. Когда Рунич приехал во Владимир, он получил распоряжение М.И. Кутузова перевезти все присутственные места из Владимира в Нижний Новгород и создать новую почтовую линию для связи Москвы и Сибири. В начале октября 1812 г. Рунич получил приказ министра внутренних дел принять совместно с губернатором Нижнего Новгорода все необходимые меры для открытия прямого почтового сообщения между Петербургом и Вяткой. Это было необходимо, чтобы в случае нападения на Петербург Вятка могла послужить убежищем для жителей столицы. Вскоре после того, как Наполеон покинул Москву, в конце октября Рунич получил «высочайшее повеление» вернуться в Москву и восстановить прерванное во время войны почтовое сообщение52. Он вернулся в Москву 1 декабря 1812 г. В знак благодарности в 1813 г. Руничу были пожалованы столовые деньги по штату Московского почт-директора53.

Когда в 1812 г. было учреждено Библейское Общество в Петербурге, в котором было сильно масонское влияние, Рунич принял в нем деятельное участие. Он рассылал по губерниям книги, в которых разъяснялись цели Общества, живо интересовался развитием его деятельности54. Впоследствии Рунич признавал, что Общество «оскорбляло народные нравы и оспаривало прерогативы [православного – Е.А.] духовенства»55, поскольку это было необходимо Обществу, чтобы окрепнуть и развиваться. В 1813 г. в Москве было издано сочинение Рунича «Дружеский ответ всем тем, до кого сие касаться может», которое было по достоинству оценено единомышленниками Рунича: «восхитительно видеть такое усердие в распространении спасительного просвещения»56. Поводом к изданию было «желание близким всякого добра и милости Божьей», а целью – «склонить к внимательному рассмотрению предметов, касающихся до вечного блаженства»57. Произведение содержало размышления о вечности, человеке, Боге, законе Божьем, религии, Иисусе Христе, бытии, обращении, раскаянии и возрождении, о смерти, небе и аде. Эта книга была конфискована из-за содержавшихся в ней рассуждений о таинстве крещения, которые не соответствовали учению православной церкви, и была повторно издана в 1837 г.

В 1813 г. Рунич пригласил своего друга детства художника А.Л. Витберга погостить в его доме, когда Витберг приехал в Москву по предложению графа Ростопчина, чтобы нарисовать портреты героев войны 1812 г.58. Рунич и Витберг были очень дружны, оба они были масонами и так называемыми «луфтонами»59. По словам Рунича, он повлиял на дальнейшую творческую судьбу Витберга, предложив набросать ему в альбом эскиз храма Христа Спасителя60. В благодарность в 1816 г. Витберг написал «Семейный портрет Руничей»61.

Рунич исправно выполнял обязанности почт-директора, помогая по мере сил всем, кто к нему обращался62, даже после увольнения от должности 11 февраля 1816 г.63 Он получил чин действительного статского советника и был причислен к почтовому департаменту с жалованием, соответствующим званию помощника Московского почт-директора в размере 1500 рублей в год64. После увольнения Рунич находился в «стесненном положении» 65, но не искал места для службы. Он принял предложение министра духовных дел и народного просвещения А.Н. Голицына занять место директора департамента в его министерстве. Чтобы угодить Голицыну Рунич вместе с М.Л. Магницким, В.М. Поповым и П.П. Пезаровиусом посещал проповеди протестантских священников И. Линдля и И.Е. Госснера, впоследствии высланных за границу за антиправославные взгляды66. Рунич был знаком с Линдлем лично и в дальнейшем считал, что «его проповеди, вполне согласные с духом веры, не могли быть признаны опасными для веры» 67.

В 1818 г. Рунич, очевидно, исходя из соображений карьеры, в письме В.М. Попову, написанному по требованию А.Н. Голицына, заявил: «Я масон, но не принадлежу ни к одной масонской ложе ни в Москве, ни в Петербурге»68. 18 апреля 1820 г. Рунич и Витберг были исключены из масонского братства Лабзиным, так как проявили «своеумие и своенравие» и перестали хранить верность «усыновившей их ложе»69. Тем не менее, до конца жизни Рунич сохранил верность масонским убеждениям, о чем свидетельствуют многочисленные источники. В своих высказываниях, в зависимости от политической ситуации, Рунич порицал масонство как «игрушку»70 для знатных людей и «кукольную игру»71 или превозносил масонские ложи, называя их «народными школами»72, в которых обучают «истинному христианству» и нравственности. Он утверждал, что масонство было испорчено злоупотреблениями, которые «проникают всюду»73, даже в церковь, так как все находится в руках людей, с их пороками и слабостями. По его словам, основы и правила масонства и «свободного каменщичества – «самые чистые и строгие», их цель – «нравственное возрождение человека»74, источники масонства - это Пятикнижие Моисея, «наследие мудрости» Моисея, пророков и царя Соломона. Согласно воззрениям Рунича, с самого начала существования масонства возникла ненависть к нему, так как люди не знали истинного масонства, которое распространяло евангельское христианство: «Антихристианство, философизм есть непримиримый враг масонства <…> потому что Евангелие не теория, не система – а жизнь!»75.

8 марта 1819 г. Рунич был назначен членом Главного правления училищ76 и получал жалование как чиновник министерства духовных дел и народного просвещения в размере трех тысяч рублей в год77. В июне 1819 г. он переехал в Петербург, где получил место в собрании Правления министерства духовных дел и народного просвещения. Вскоре Рунич стал членом Ученого комитета78. В июне 1820 г. он вошел в состав комитета составления нового устава по делам книгопечатания79. В том же году Рунич стал членом созданного при Главном правлении училищ Особого комитета для устройства и наблюдения за училищами взаимного обучения80. В 1820 г. он написал письмо к издателям «Русского Инвалида» по поводу статьи о Байроне, переведенной из парижского журнала «Conservateur». Рунич, не желая признавать в Байроне гениального поэта, называл его «английским безбожником-стихотворцем» 81. Очевидно, появление статьи было обусловлено убеждением тем Рунича, что он считал благом для русского общества ограничить «чужеземное» влияние и распространение просветительских идей.

В 1820 г. Руничу, как и другим членам Ученого комитета, было поручено рассмотреть книгу «Естественное право» профессора Царскосельского лицея А.П. Куницына. С этого факта традиционно начинается отсчет скандально знаменитого «дела о профессорах». Полагаем, что логика деятельности Рунича в первой половине 20-х гг. XIX в. определялась идеологическими представлениями, вызревшими в лоне масонства. Рунич считал, что человечество скоро столкнется со «временем апокалипсических пророчеств»82, но, в отличие от Европы, у России есть будущее. Он объяснял это тем, что силы Европы «истощаются», а будущее России определяет «апокалипсическое откровение»83. Согласно «теории божественного права»84, все события человеческой истории - не что иное, как реализация Божественной воли, Провидения: «Судьба государств зависит не от политики известных личностей, а от Божественного Промысла»85. Рунич считал себя «орудием Провидения»86, пассивным исполнителем божественной воли, а не творцом истории. Он верил, что все значительные события в истории человечества связаны с вмешательством извне: «Никакая человеческая сила не может влиять на будущее!»87, «великие перевороты, совершающиеся в государствах, намечены в общих планах Божественного Провидения, управляющего миром»88. Спасение России, по Руничу, заключалось в масонстве и «наружной религии»89, которые могли подготовить человека к «возрождению». Рунич считал, что масонство вело к христианству, и человек превращался из животного в «существо по образу и подобию Божию»90. Масонство – это публичная школа, где миряне получали наставления, советы и примеры и учились понимать историю христианской церкви, смысл ее богослужений и обрядов, «сокровища веры и благодати»91.

Рунич, видимо, искренне считал, что общество, окружавшее его, находилось на последней стадии деградации, так как утратило религиозное чувство. Спасение России, по Руничу, заключалось в масонстве, которое вело к христианству, очищало и облагораживало человека, и «наружной религии» 92, публичном богослужении и отправлении обрядов. Рунич предложил собственное учение, которое должно было быть положено в основу воспитания молодежи. По его мнению, благотворное воспитание, во-первых, должно было базироваться на своеобразном симбиозе масонства и христианства93. Во-вторых, нужно было изолировать юношество от любой информации об европейских странах и удалить преподавателей-иностранцев, которые «насмехались»94 над русскими обычаями и религией и внушали эти чувства своим воспитанникам. Этот комплекс идей, несомненно, имеющий масонскую основу, служил руководством в деятельности Рунича на посту попечителя Петербургского учебного округа, на который он был назначен 7 мая 1821 г.95. Это назначение, как писал он позднее, состоялось против его желания и не раз он просил у Голицына увольнения или «ограждения ответственности»96. Рунич считал, что цель университетов – обогащение ума человеческого науками97, поэтому обязанность университетов – преподавание наук, подготовка молодежи к занятию различных должностей. Для молодежи нужен не только полицейский надзор, а нравственное воспитание, основанное на «христианских и монархических»98 правилах.

В 1821 г. состоялся суд над профессорами, в результате которого Рунич приобрел репутацию «мракобеса» и «гасителя просвещения». 29 августа 1821 г. Рунич потребовал, чтобы конференция университета собрала «подробные сведения по нравственной, учебной, полицейской и хозяйственной частям» 99, без которых он не мог вступить в должность. По нравственной части Рунич приказал доставить сведения о порядке публичного воспитания, список студентов с описанием нравственных свойств и успехов в Законе Божьем, сведения о «неблагонадежности» и вероисповедании преподавателей университета и «об исполнении ими христианских обязанностей». По полицейской и хозяйственной частям Рунич приказал конференции университета предоставить ему подробные отчеты об их состоянии и приложить к ним все имеющиеся материалы по истории университета. По учебной части он потребовал предоставить ему студенческие тетради с записями профессорских лекций по нравственным, политическим, юридическим, историческим и естественным наукам. Рунич рассчитывал по лекциям профессоров и тетрадям студентов проверить «дух преподавания», и Голицын разрешил «вытребовать»100 тетради и записи. Затем Рунич поручил Д.А. Кавелину при помощи инспектора университетского пансиона Я.В. Толмачева «взять тайно»101 у студентов университета тетради с записями лекций «заподозренных» профессоров. 17 сентября 1821 г. Главное правление училищ постановило прекратить лекции по статистике России профессора К.Ф. Германа, по всеобщей истории профессора Э. Раупаха, по философии профессора А.И. Галича и по статистике адъюнкт-профессора К.И. Арсеньева на время судебного разбирательства в университете и Благородном пансионе и временно заменить их другими102.

На основе выписок из тетрадей студентов университета Рунич доказывал, что преподавание в университете ведется на «разрушительных началах»103 и профессорская корпорация, заявившая 3 октября104, что в университете никогда ни одна наука не преподавалась в противоречащем христианскому учению и монархическим правилам духе, покрывает виновных в неблагонадежности профессоров. Рунич считал необходимым предать дело огласке, так как «одна гласность и правильность суда притупить могут действие сего оружия»105, только гласный суд может бороться с «неверием», которое с XVII века «поражает религию и ослабляет правительство». Он был уверен, что действия правительства поддержат «отцы семейств, вся христианская и благонамеренная часть общества»106. Рунич хотел провести реформы по созданию образцового университета на двух «основах нравственного существования» – «религия и монархический принцип» 107, причем его преобразования позже, по докладам Голицына, были намечены и утверждены императором.

С самого начала дело о профессорах получило статус первостепенной государственной важности, как угрожающее самым основам государственного и общественного порядка. Рунич считал, что дело о профессорах – это дело «не об учености, а о нападении на религию и правительство»108. Разумеется, об обвиняемых и судебном разбирательстве было известно Александру I. 29 октября Рунич получил распоряжение Голицына объединить правление и конференцию университета под своим председательством на основе 18-й статьи «Первоначального образования» Петербургского университета, «призвать в присутствие профессоров одного за другим»109 и потребовать от каждого письменных ответов на вопросные пункты, составленные Голицыным. Полученные ответы сначала представить Голицыну вместе с мнением присутствия университета, а потом в Главное правление для дальнейшего рассмотрения. 3, 4 и 7 ноября 1821 г. состоялись заседания конференции и правления Петербургского университета. К.Ф. Герман обвинялся в том, что превратил статистику, «простую» науку, в смесь статистики с «умствованиями о религии (поскольку он ставил церковь в один ряд со школьными государственными учреждениями), прав естественных и политической экономии» на основе «новейшей разрушительной философии»110. Э. Раупах был обвинен в том, что опровергает достоверность Библии и высказывает «богохульные умозрения, догадки и заключения»111, унижая религию и угрожая «общественному и частному благосостоянию». Раупах отказался отвечать на вопросы обвинения112, если ему не будут возвращены его тетради. Герман письменно попросил передать на рассмотрение «знатоков политических наук» выписки из студенческих тетрадей. Галич был обвинен в том, что он в своей книге «История философских систем» проповедует философию Шеллинга, которая отвергнута многими учеными просвещенных стран Европы.

Галич под давлением Кавелина, который угрожал Галичу «объявить его сумасшедшим» 113, признал свою «вину»: «Сознавая невозможность отвергнуть или опровергнуть предложенные мне вопросные пункты, прошу не помянуть грехов юности и неведения»114. К.И. Арсеньев был обвинен в том, что преподавал в том же духе, что и Герман. На заявление Арсеньева, что он преподавал теорию статистики по печатной книге профессора Германа, изданной в 1807 г. Главным правлением училищ и одобренной правительством, Рунич резко сказал: «Это не послужит вам в оправдание, что книга напечатана и одобрена от правительства; тогда было время, а теперь другое!»115.

Заседания конференции выявили группу профессоров несогласных с мнением Рунича и требовавших проведения суда на законных основаниях, которых Рунич назвал «противной партией»116. Рунич «не ожидал встретить такого сопротивления»117. По его мнению, этот суд был «подражанием безобразным английским митингам»118, профессора «старались из белого сделать черное», отказываясь отвечать на вопросные пункты. Суд прошел несколько инстанций: общее собрание университета, главное правление училищ, министра народного просвещения и комитет министров, но дело так и не было решено. Уволен был только Э.В. Раупах, остальные профессора М.А. Балугьянский, К.Ф. Герман, А.И. Галич, К.И. Арсеньев и П.Д. Лодий были отстранены от преподавания, но числились в университете и получали жалование и «плату за наем квартиры» 119.

После суда Рунич намеревался «реформировать» Петербургский университет, который, по его словам, представлял «здание, без плана и прочного основания построенное, без сомнения надлежало развалиться»120. Рунич рассчитывал приостановить на время прием в университет семинаристов и набирать в университет воспитанников Дома воспитания бедных детей, уменьшить количество студентов и из 100 оставить только 40, а через год набрать всего 30 студентов. Он также планировал провести разбор студентов по способностям и «нравственности», составить новый устав, переместить университет в другое здание и перестроить старое или купить новое. Рунич намеревался уничтожить «бесполезный» Учительский институт, его воспитанников превратить в казенных учеников петербургской гимназии и уничтожить «совершенно бесполезный»121 экономический комитет петербургской гимназии и училищ и все расходы передать в ведение правления университета. 12 марта 1822 г. по докладу Голицына Александр I приказал приостановить на время прием семинаристов и провести разбор студентов, а остальные пункты программы доработать.

Необходимость «разбора» всех казеннокоштных студентов Рунич мотивировал «поверхностными знаниями» и «дурной нравственностью» 122 студентов. 18 марта 1822 г. с одобрения императора Рунич провел в Петербургском университете «разбор» всех казеннокоштных студентов по способностям и «нравственности». О познаниях студентов делала заключение конференция университета на основе экзамена – «годичного испытания», проходившего с 9 января по 9 февраля 1822 г. О «благонадежности студентов к учительскому званию по нравственным качествам»123 судил директор университета, «нравственные свойства» оценивал инспектор казенных студентов. По итогам разбора студенты были разделены на пять разрядов, и из 59 студентов было исключено 29 человек124.

После «разбора» студентов в 1822 г. Рунич решил изменить систему комплектования университета учащимися. Основное ядро университета до этого составляли казенные воспитанники духовных семинарий. Они, по мнению Рунича, приносили с собой «развратные склонности, грубые нравы и навыки» и создавали почву для «нечестия и политического разврата»125. В марте 1822 г. Рунич получил разрешение принимать в казенные студенты воспитанников Петербургской гимназии и Императорского Человеколюбивого Общества, детей учителей и неимущих чиновников округа.

Рунич планировал установить общие формы связи университета с Благородным пансионом, губернскими гимназиями и Высшим училищем. В этих трех заведениях нравственная и полицейская части управлялись директорами этих учебных заведений, которые были подотчетны попечителю учебного округа, учебная и хозяйственная части передавались в ведение совета университета и его правления126. Остальные преобразования в этих учебных заведениях проходили фактически по одному и тому же сценарию: увольнение «неблагонадежных» преподавателей и замена их «исправнейшими и надежнейшими»127, «разбор» учащихся и перестройка помещений.

В 1823 г. Рунич начал строительство нового здания для университета. Он счел необходимым соединить Благородный пансион и университет в одном помещении, так как программа его преобразований включала строительство новых зданий для университета. Рунич подтвердил это предложение сметами расходов. Первая смета была представлена исправляющим должность ректора университета Е.Ф. Зябловским и составляла 74.956 рублей128. Вторая была составлена Руничем, который уменьшил расходы до 69.343 рублей129. Инициатива временного перевода университета в здание пансиона принадлежала Кавелину, который неоднократно доносил о «неудобствах помещения»130 университета. Рунич добавил к этой причине еще две: некачественный контроль над посещаемостью лекций из-за большого количества выходов в здании двенадцати коллегий и неудобное размещение его на Васильевском острове, который практически недоступен в плохую погоду131. Он планировал перестроить здание университета, пристроить к нему жилые корпуса для ректора и студентов, построить новые здания для Петербургской гимназии и Благородного пансиона.

В 1824 г. Рунич решил сократить расходы по университету, уволив от службы П.Д. Лодия, М.А. Балугьянского, К.Ф. Германа, А.И. Галича и К.И. Арсеньева, о чем представил Голицыну смету132. Сохранение жалованья лицам, отстранённым от преподавания было, по выражению Рунича, «передержкой сверх определенного по штату»133, поэтому он предлагал уволить Балугьянского, Германа и Арсеньева, к тому же Балугьянский и Арсеньев сами подавали заявления. «Получаемые ими оклады могли бы быть назначены»134 тем профессорам, которые займут их места. Александр I по докладу Голицына разрешил уволить Балугьянского и Арсеньева «от имени Голицына»135, так как они «сами об этом просили»; Галича повелел оставить в университете, а Герману выплачивать жалование из государственного казначейства.

Таким образом, после суда Рунич не только провел «реформы» в Петербургском университете, но и поставил все учебные заведения округа в зависимость от университета. Успех его предложений в высших сферах, одобрение Александром I программы его преобразований, - свидетельство прочности положения Рунича, соответствия его реформ общей политике правительства, хотя он все время оставался «исправляющим должность попечителя». 3 февраля 1824 г. он был награжден орденом св. Владимира второй степени большим крестом «за долговременную службу и похвальные труды»136.

Первым сигналом поворота в оценке деятельности Рунича можно назвать высочайшее повеление от 4 января 1824 г. ввести в университете устав Московского университета до тех пор, пока не будет утвержден «особый устав»137. Этот устав не отменил введенной Руничем «Инструкции ректору и директору Казанского университета», но дал большую самостоятельность совету и правлению университета и упорядочил управления университетом. Это шло вразрез с планами Рунича, так как первое место в его попечительство занимало правление, председателем которого он стал после выхода Кавелина в отставку в июле 1823 г., а конференция университета была ослаблена после событий 1821-1822 гг. и полностью подчинена Руничу. Поэтому он препятствовал практическому введению Московского устава, и только по требованию нового министра народного просвещения А.С. Шишкова 14 августа 1825 г. были проведены выборы ректора, деканов и синдика.

При Шишкове произошел поворот в развитии народного просвещения, так как он планировал коренную реформу учебной системы на «национальных принципах»138, и его не устраивали действия Рунича. При нем был замечен ряд недостатков в организации преподавания и воспитания сначала в Благородном пансионе, а потом были пересмотрены все преобразования Рунича за время его попечительства. 24 июля 1825 г. Шишков потребовал отчет Рунича о состоянии Петербургского университета, Благородного пансиона и училищ округа со времени вступления его в должность попечителя и о мерах, принятых для улучшения их положения.

4 сентября 1825 г. Рунич получил отказ императора на просьбу о продлении «пожалованного в аренду имения»139. Очевидно, почуяв опасность, Рунич подал отчет о своей деятельности 31 января 1826 г., в котором писал, что «не щадил ни трудов, ни усердия, чтобы поставить как университет, так и прочие учебные заведения столицы в такое положение, в котором они бы приносили действительную пользу», университет, «который до того носил только имя оного, в течение сих лет (1821-1824) получил приличное ему устройство»140. Но Д.И. Языков и П.А. Ширинский-Шихматов раскритиковали этот отчет. Они не видели никаких изменений за все время управления Руничем учебным округом, и считали разбор студентов необоснованным. Впоследствии Шишков сделал доклад Николаю I об общем смягчении участи пострадавших в 1822 г. и назвал этот разбор произведенным «слишком поспешно и недостаточно основательно»141. Шишкову подали прошения о возвращении чинов бывшие студенты и почти всем были возвращены, по решению комитета министров, чины 9-го класса142. Результаты введения новой системы комплектования университета учащимися143 и итоги реформирования Благородного пансиона были признаны неудовлетворительными. Шишков 3 апреля 1826 г. приказал передать отчет на рассмотрение в Хозяйственный комитет Главного правления училищ «для соображения по части строительной»144, так как вскоре были обнаружены ошибки в отчетности Рунича при постройке зданий университета.

25 июня 1826 г. он был уволен от должностей попечителя Петербургского учебного округа и члена Главного правления училищ по обвинению в растрате казенных денег, допущенную при строительстве нового здания для университета. Впоследствии его одного обвинили во всех неудачах в «реформировании» университета, но следует подчеркнуть, что Рунич действовал согласно приказам А.Н. Голицына145 и вместе со своими единомышленниками: ректором университета Е.Ф. Зябловским146 и директором Благородного пансиона Д.А. Кавелиным147. Его «преобразования» существенно различались с действиями в Казанском университете М.Л. Магницкого, который задался целью пересоздать русские университеты и всю систему общественного воспитания в России в консервативном духе на основе православия148.

Так закончилась государственная служба Рунича. Отныне он всецело сосредоточился на литературной деятельности. В октябре 1837 г. в Петербурге им была издана «Хронологическая история Нового Завета», написанная на французском языке. Впервые она была опубликована в Париже в 1830 г. Эта книга была основана на тексте Евангелия и призвана была дать представление о жизни и учении Христа в хронологическом порядке. Газета «Северная пчела» характеризовала ее как «усладительную и спасительную духовную трапезу»149. В 1838 г. Рунич написал «Записку о воздушных шарах, предназначенных для военных целей»150. 15 февраля 1839 г., возвратившись с похорон М.М. Сперанского, Рунич набросал «Мысли», в которых утверждал, что возвышение Сперанского «не есть дело ни счастия, ни случая, а естественное явление следствий силы ума великого, характера твердого, способностей необыкновенных»151, но эта статья не появилась в печати. В 1850 г. Рунич закончил «Записки» на французском языке, в которых речь шла о политических событиях времен Петра I, Екатерины II, Павла I и Александра I, о служебных перемещениях и взглядах Рунича. Он написал также автобиографические записки на французском языке «Memories de M-r de S-te Croix. 1778-1843»152.

В 1852 г. Рунич написал статью «О народном обучении в России до кончины императрицы Екатерины II (1796, 6 ноября), в царствование императора Павла I и со времени учреждения министерств в царствование Александра I»153. В 1853 г. он составил сборник под общим названием «Богословские вопросы» из трех статей: «О чистилище и мытарствах после смерти»154, «Misterium Magnum» и «Ряд вопросов богословского и философского характера». В 1854 г. Рунич написал статью «Россия от 1633 до 1854 г. Взгляд на древний и новый ее быт», в которой представил свою оригинальную точку зрения на события и правителей России этого времени: он осуждал Петра I, который заставил забыть русский народ «первоначальные нравы и привычки предков» 155, а его преемники – Екатерина II и Александр I продолжали его политику. В 1855 г. Рунич написал две статьи «1836 год в 1855 году. Часть I» по поводу сочинения Юнга-Штиллинга «Sieges Geschichte», указывавшее на 1836 г. «как на начало событий апокалиптических откровений»156, и «Министерства в России». В конце жизни он оставил для своих сыновей заметки о происхождении Руничей и ближайших родственниках.

В литературной деятельности и исторических взглядах Рунича ярко отразилась консервативная точка зрения на исторический процесс и влияние масонства. Рунич восхищался «древним бытом России» 157, который установился с введением христианства, когда было все «как надо» в порядках и обычаях, и осуждал Петра I, который разрушил русскую национальность и заставил забыть русский народ «первоначальные нравы и привычки предков»158. Рунич считал, что Екатерина II не стала «родной» народу, так как незаконно вступила на престол159. Он восхищался Павлом I, чье правление было спасительным для России: он восстановил в государстве порядок и поддерживал русское160. Рунич давал неоднозначную оценку Александру I. Он признавал, что с его воцарением произошло возрождение страны, но ни одно из преобразований Александра I не упрочилось, так как он хотел идти вперед «слишком быстрыми шагами» 161. Николай I, по мысли Рунича, должен был развить природный дух русских, величество, силу и могущество России.

В целом, идеальной системой государственного устройства Рунич признавал самодержавную монархию, так как самодержавный монарх получал свою власть от Бога. Вместе с властью он получал «сверхъестественную поддержку» и советы по управлению государством. Рунич считал, что самодержавие не могло быть «реформировано», так как человек по своей природе греховен («человек родится злым»162), поэтому он не может изменить к лучшему государственное устройство. По той же причине монарх должен следовать только советам Всевышнего и не прислушиваться к своему окружению: «если монарх ошибется, он ошибется один, а если его надувают один или несколько советников, он будет постоянно ошибаться»163. Рунич считал, что Россия – единственная страна, сохранившая описываемую им совершенную систему государственного устройства с древности. Он не видел ни смысла, ни даже возможности изменить ее в тот момент.

Рунич не отвергал идеи демократии и конституции, как и реформы в целом. Он полагал, что конституции не даются и не берутся силой, они должны созреть и появиться на свет своевременно. По мнению Рунича, Россия еще не созрела для конституции164. Республиканские права (конституционные права - свобода слова и личная свобода и учреждения) и республиканский образ правления должны быть только в республике, они не могут быть допущены в чисто монархической стране (России) 165.

Рунич был уверен, что России нечего опасаться политических переворотов — революций, но она может быть взволнована внутренними смутами без политических целей. Он объяснял это тем, что Россия состояла из слишком разнородных элементов по вероисповеданию и образованности, поэтому в России не могла появиться оппозиция, объединенная единством взглядов, целей и образа мысли: «России нечего опасаться, кроме отдельных вспышек, которые можно быстро устранить при помощи картечи» 166. По мнению Рунича, главное для России – это опора на религию, нравственность и справедливость.

Перед смертью Рунич просил Д.Н. Родионова, племянника М.Н. Мусина-Пушкина, попечителя Петербургского учебного округа167, помочь разобрать бумаги своего архива, но так и не приступил к работе. Он умер 1 июня 1860 г. и был похоронен на Волковском кладбище. Его жена, Екатерина Ивановна, умерла на три года позже - 21 марта 1863 г.168.

Подводя итоги, следует подчеркнуть, что без изучения биографии Рунича, его общественно-политических взглядов и деятельности невозможно адекватное изучение истории русского консерватизма, в особенности консерватизма, возникшего в лоне масонства. Кроме того, это позволит существенно расширить представление о характере и причинах так называемого консервативного поворота в политике Александра I в 1820-е гг.


1 Григорьев В.В. Императорский Санкт-Петербургский университет. СПб. 1870; Сухомлинов М.И. Исследования и статьи по литературе и просвещению. СПб. 1889. Т. 1; Рождественский С.В. Первоначальное образование СПб. Университета и его ближайшая судьба. Петроград. 1919; Косачевская Е.Н. М.А. Балугьянский и Петербургский университет в первой четверти XIX в. Л. 1971.

2 Феоктистов Е. Магницкий. Материалы для истории просвещения в России. СПб. 1865.

3 Вишленкова Е.А. Религиозная политика: официальный курс и «общее мнение» России Александровской эпохи. Казань. 1997.

4Кондаков Ю.Е. Духовно-религиозная политика Александра I и русская православная оппозиция (1801 - 1825). СПб. 1998.

5 Мартин А. «Воспоминание» и «пророчество»: возникновение консервативной идеологии в России в эпоху наполеоновских войн и «священного союза» // Исторические метаморфозы консерватизма. Пермь. 1998. С. 85 - 102.

6 Корсаков В. Д.П. Рунич // Русский биографический словарь «Романова – Рясовский». СПб. 1918. С. 592 – 601.

7 Титов А. Автобиографические записки Д.П. Рунича. Ярославль. 1909. С. 4.

8 Корсаков В. Указ соч. С. 605.

9 Подписка о не состоянии в тайных обществах (на имя г. управляющего Министерством внутренних дел, 28 апреля 1826 г.) // Титов А. Указ соч. С. 6.

10 РГАЛИ. Ф. 1150. Оп. 2. Д. 6. Л. 2.

11 Рунич П.С. Записки о Пугачевском бунте // Русская старина (далее РС). 1870. № 8 – 10.

12 Из записок Д.П. Рунича // РС. 1901. № 1. С. 70.

13 РГАЛИ. Ф. 1150. Оп. 2. Д. 3. Л. 4 - 5. «Секретно» - пометка на приказе Павла I.

14 Из записок Д.П. Рунича // РС. 1901. № 1. С. 68 - 72.

15 РГАЛИ. Ф. 1150. Оп. 2. Д. 3. Л. 1 – 12.

16 Там же. Д. 5. Л. 1.

17 Там же. Д. 4. Л. 5 - 6.

18 Из записок Д.П. Рунича // РС. 1901. № 1. С. 48.

19 РГБ ОР. Ф. Полт. К. 45 Д. 26. Л. 3.

20 Там же. Ф. 751. К. 2. Д. 52. Л. 6.

21 Из записок Д.П. Рунича // РС. 1901. № 1. С. 49 - 50.

22 Письма Н.М. Карамзина к Д.П. Руничу (1815-1825) // Отчет Императорской Публичной Библиотеки за 1870 г. СПб. 1872. С. 58.

23 РГАЛИ. Ф. 1863. Оп. 1. Д. 53. Л. 1 об., Л. 2.

24 Титов А. Указ соч. С. 4.

25 РГАЛИ. Ф. 1863. Оп. 1. Д. 53. Л. 1 об., Л. 2.

26 Из записок Д.П. Рунича // РС. 1901. № 1. С. 72 - 73.

27 Титов А. Указ соч. С.4.

28 Из записок Д.П. Рунича // РС. 1901. № 1. С. 77.

29 Там же. В настоящий момент мы не можем объяснить расхождение между датами. В послужном списке Рунича, хранящемся в РГАЛИ (Ф. 1863. Оп. 1. Д. 53. 8 лл.), нет такой информации.

30 РГАЛИ. Ф. 1863. Оп. 1. Д. 53. Л. 1 об., Л. 2.

31 Там же.

32 Дмитриев М.А. Воспоминание о Лабзине (из записок М.А. Дмитриева) // Русский архив (далее РА). 1866. С. 850.

33 Из записок Д.П. Рунича // РС. 1901. № 1. С. 48.

34 Там же. № 5. С. 158.

35 В.И. Саитов в деле о Д.П. Руниче, которое хранится в РГБ. ОР. (Ф. 751. К. 2. Д. 52. 15 лл.), указывает другое написание: город Яранск и помещик Губин.

36 РГАЛИ. Ф. 1863. Оп. 1. Д. 53. Л. 2 об., Л. 3; РГБ. ОР. Ф. 751. К. 2. Д. 52. Л. 1.

37 РГБ. ОР. Ф. 751. К. 2. Д. 52. Л. 1.

38 Подписка о не состоянии в тайных обществах (на имя г. управляющего Министерством внутренних дел, 28 апреля 1826 г.) // Титов А. Указ соч. С. 6 - 8.

39 РГБ. ОР. Ф. 751. К. 2. Д. 52. Л. 2.

40 РГАЛИ. Ф. 1863. Оп. 1. Д. 53. Л.2 об., Л. 3.

41 Письма Н.И. Новикова к Д.П. Руничу // РА. 1871. №6. С. 1018 - 1023.

42 Рунич Д.П. Россия от 1633 до 1854 г. Взгляд на древний и новый ее быт (из бумаг Д.П. Рунича) с предисловием А. Титова. Ярославль. 1909. С. 8.

43 Записка Д.П. Рунича о масонстве // Литературный вестник. 1904. Т. 8. С. 106.

44 Рунич Д.П. Россия от 1633 до 1854 г. С. 9.

45 Письма И.В. Лопухина к Д.П. Руничу // РА. 1870. №7. С. 1215 - 1236.

46 Письма Н.И. Новикова к Д.П. Руничу. С. 1014 - 1094.

47 Отчет императорской публичной библиотеки за 1870 г. СПб. 1872. С. 50.

48 Из записок Д.П. Рунича // РС. 1901. № 3. С. 598.

49 РГАЛИ. Ф.1863. Оп.1. Д.53. Л.3 об, Л.4.

50 Из записок Д.П. Рунича // РС. 1901. № 3. С. 599.

51 Там же. С. 607 - 609.

52 Рунич Д.П. Россия от 1633 до 1854 г. С. 21.

53 РГАЛИ. Ф. 1863. Оп. 1. Д. 53. Л. 3 об., Л. 4.

54 Два письма Д.П. Рунича – В.М. Попову // РС. 1898. № 8. С. 391 - 392.

55 Из записок Д.П. Рунича // РС. 1901. № 5. С. 375.

56 Письма И.В. Лопухина к Д.П. Руничу. С. 1235.

57 РГБ. ОР. Ф. 751. К. 2. Д.52. Л. 8.

58 Витберг А.А. Записки академика Витберга // РС. 1872. № 1. С. 19.

59 Луфтонами называли сыновей масонов. А.Л. Витберг приобрел впоследствии известность благодаря созданному им проекту храма Христа Спасителя, который предполагалось построить на Воробьевых горах в Москве вскоре после Отечественной войны 1812 г. См.: Михайловский С.И. «Семейный портрет Руничей» А.Л. Витберга // Страницы истории отечественного искусства. Вып.1. XVIII – первая половина XIX века. СПб. 1993. С. 72.

60 Вскоре после этого Витберг начал изучать архитектуру и через полгода показал Руничу эскиз храма. См.: Витберг А.А. Записки академика Витберга // РС. 1872. № 1. С. 22.

61 Этот портрет поступил в Русский музей в 1920 г. из общества поощрения художников и был ошибочно записан в инвентарь как автопортрет Витберга с семьей. См.: Корнилова А.В. Д.Я. Чарушин – питомец А.Л. Витберга // Панорама искусств. Вып. 9. М. 1986. С. 74 - 98.

62 РГАЛИ. Ф. 1150. Оп. 1. Д. 8. 1 л.; Д. 3. 1 л.; РГБ. ОР. Ф. 41. 17 лл.; Ф. 751. К.3. Д.11. 1 л.

63 РГБ. ОР. Ф. 41. К. 144. Д. 12. 2 лл.; РГАЛИ. Ф. 1150. Оп. 1. Д. 7. 1 л.

64 РГАЛИ. Ф. 1863. Оп. 1. Д. 53. Л. 3 об., Л. 4.

65 Два письма Д.П. Рунича – В.М. Попову. С. 392.

66 Линдль и Госснер в России отреклись от католицизма и приобрели известность благодаря своим мистическим проповедям. См.: Греч Н.И. О пасторе Госснере // РА. 1868. С. 1403 - 1404.

67 Из записок Д.П. Рунича // РС. 1901. № 5. С. 379 - 380.

68Два письма Д.П. Рунича – В.М. Попову. С. 393.

69 Пыпин А.Н. Общественное движение при Александре I. СПб. 1871. С. 364 - 365.

70 Рунич Д.П. Автобиографические заметки // РС. 1896. № 11. С. 311.

71 Его же. Материалы для его биографии // РС. 1898. № 8. С. 393.

72 Подписка о не состоянии в тайных обществах (на имя г. управляющего Министерством внутренних дел, 28 апреля 1826 г.) // Титов А. Указ соч. С. 6 - 8.

73 Из записок Д.П. Рунича // Русское обозрение (далее РО). 1890. № 9. С. 247.

74 Рунич Д.П. Россия от 1633 до 1854 г. С. 9.

75 Его же. Записка Рунича о масонстве // Титов А. Указ соч. С. 10.

76РГАЛИ. Ф. 1863. Оп. 1. Д. 53. Л. 3 об., Л. 4. Главное правление училищ было вновь создано одновременно с учреждением министерства духовных дел и народного просвещения, которое занималось рассмотрением и составлением новых проектов по создания и улучшению учебных заведений.

77 РГБ. ОР. Ф. 751. К. 2. Д. 52. Л. 3.

78 Письма Д. Рунича 1821 и 1842 гг. к кн. А.Н.Голицыну и неизвестному лицу в бумагах Бодянского, сообщ. Титовым // Чтения в Обществе Истории и Древностей Российских. 1905. Кн. 1. С. 4. Ученый комитет был создан при Главном правлении училищ и занимался предварительным рассмотрением представлений попечителей университетов, учебных книг, сочинений посвященных императору.

79 Новый устав должен был исключить возможность «изворотов и уловок» и подчинить цензуру министерству народного просвещения. Но составленный комитетом в 1820 - 1823 гг. проект цензурного устава не был утвержден в Главном правлении училищ. См.: Рождественский С.В. Исторический обзор деятельности министерства народного просвещения. 1802 – 1902. СПб. 1902. С. 161.

80 П.П. фон Геце. Из записок П.П. фон Геце. Кн. Голицын и его время // РА. 1902. № 9. С. 90.

81 Д.П. Рунич и поэт Байрон. Письмо Д.П. Рунича к издателям «Русского инвалида» // РС. 1896. № 10. С. 135 - 138.

82 Рунич Д.П. Записка Рунича о масонстве. С. 13.

83 Его же. Россия от 1633 до 1854 г. С. 2.

84 Из записок Д.П. Рунича // РО. 1890. № 9. С. 209.

85 Из записок Д.П. Рунича // РС. 1901. № 1. С. 66.

86 Там же. № 2. С. 340 - 341.

87 Там же. С. 346.

88 Там же. № 3. С. 607.

89 Рунич Д.П. Записка Рунича о масонстве. С. 13.

90 Там же. С. 14.

91 Там же. С. 9.

92 Там же. С. 8.

93 Из записок Д.П. Рунича // РО. 1890. № 9. С. 220.

94 Из записок Д.П. Рунича // РС. 1901. № 1. С. 52.

95 РГАЛИ. Ф. 1863. Оп. 1. Д. 53. Л. 7 об., Л. 8.

96 Письма Д. Рунича 1821 и 1842 гг. С. 6.

97 Рунич Д.П. Замечания на устав Санкт-Петербургского Университета // Санкт-Петербургский университет в первое столетие его деятельности (1819 - 1919). Материалы по истории Санкт-Петербургского университета (1819 - 1835). Пг. 1919. Т. 1. С. 88 (Далее: СПб. университет).

98 Его же. Россия от 1633 до 1854 г. С. 26.

99 Его же. Копия предписания исправляющего должность попечителя Д. Рунича конференции Санкт-Петербургского Университета от 29 августа 1821 г. о доставлении сведений касательно постановки всех сторон его жизни и деятельности // СПб. университет. С. 142 – 145.

100 Письма Д.П. Рунича 1821 и 1842 гг. С. 7.
  1   2




Похожие:

Е. Н. Азизова Государственная и общественно-политическая деятельность Дмитрия Павловича Рунича icon«Дурак, хвастун и пустомеля», «одаренный горячей душой». Государственная и общественно-политическая деятельность Д. П. Рунича: источники1
Рунича. Изучение документов, как архивных, так и опубликованных, позволит составить новое представление о взглядах и деятельности...
Е. Н. Азизова Государственная и общественно-политическая деятельность Дмитрия Павловича Рунича iconОбщественно-политическая деятельность д. П. Рунича
Защита диссертации состоится 2006 г на заседании диссертационного совета д 212. 038. 12 в Воронежском государственном университете...
Е. Н. Азизова Государственная и общественно-политическая деятельность Дмитрия Павловича Рунича iconОбщественно-политическая деятельность д. П. Рунича
Защита диссертации состоится 27 марта 2006 года в на заседании диссертационного совета д 212. 038. 12 в Воронежском государственном...
Е. Н. Азизова Государственная и общественно-политическая деятельность Дмитрия Павловича Рунича iconНаучно-историческая, общественно-политическая газета Виртуальный (электронный) выпуск №25, май 2008г Третий Рим – Святая Русь
Научно-историческая, общественно-политическая газета Виртуальный (электронный) выпуск №25, май 2008г
Е. Н. Азизова Государственная и общественно-политическая деятельность Дмитрия Павловича Рунича iconАзизова Е. Н. (аспирантка вгу) Концепция религиозно-«морального» воспитания и проект двухступенчатой системы образования Д. П. Рунича (1778-1826) в контексте его деятельности на посту попечителя Петербургского учебного округа (1821-1826)
Концепция религиозно-«морального» воспитания и проект двухступенчатой системы образования Д. П. Рунича (1778-1826) в контексте его...
Е. Н. Азизова Государственная и общественно-политическая деятельность Дмитрия Павловича Рунича iconМы русские славяне
Научно-историческая, общественно-политическая газета Виртуальный (электронный) выпуск №31, декабрь 2008г
Е. Н. Азизова Государственная и общественно-политическая деятельность Дмитрия Павловича Рунича iconО. А. Иванов государственная деятельность с. С. Уварова
За минувшие годы доктрине давались самые разные преимущественно негативные, оценки, в то время как жизнь и деятельность Уварова оставались...
Е. Н. Азизова Государственная и общественно-политическая деятельность Дмитрия Павловича Рунича iconМасонские связи и воззрения Д. П. Рунича
Рунича и идейные мотивы, которыми он руководствовался в своей деятельности. Наше исследование, базирующееся на опубликованных источниках...
Е. Н. Азизова Государственная и общественно-политическая деятельность Дмитрия Павловича Рунича iconД. П. Рунич как представитель консервативного масонства
Рунича, его взгляды и идейные мотивы, которыми он руководствовался в своей деятельности. В данной статье мы постараемся воссоздать...
Е. Н. Азизова Государственная и общественно-политическая деятельность Дмитрия Павловича Рунича iconУстав общероссийской общественно-государственной организации «Добровольное общество содействия армии, авиации и флоту России»
России (далее – досааф россии или Организация) является общероссийским добровольным, самоуправляемым общественно-государственным...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов