Е. Н. Азизова «Счастливым почту себя, если вырву хотя одно перо из черного крыла противника Христова»: идейно-политическая биография icon

Е. Н. Азизова «Счастливым почту себя, если вырву хотя одно перо из черного крыла противника Христова»: идейно-политическая биография



НазваниеЕ. Н. Азизова «Счастливым почту себя, если вырву хотя одно перо из черного крыла противника Христова»: идейно-политическая биография
страница1/2
Е.Н. Азизова «Счастливым почту себя, если вырву хотя одно перо и
Дата конвертации30.07.2012
Размер383.16 Kb.
ТипБиография
  1   2



Е.Н. Азизова

«Счастливым почту себя, если вырву хотя одно перо из черного крыла противника Христова»: идейно-политическая биография Д.П. Рунича1.


Дмитрий Павлович Рунич (1778 – 1860), попечитель Петербургского учебного округа в первой половине 20-х гг. XIX века и организатор «суда» над профессорами Петербургского университета 1821 г., чаще всего оценивался, как дореволюционными, так и современными историками, как «закоснелый консерватор»2. Акцент делался на изучение некоторых сторон его биографии, связанных с историей Петербургского университета, деятельностью М.Л. Магницкого, религиозной политикой Александра I и борьбой «русской православной партии» против усиления мистицизма в 20-х гг. XIX в.3. До сих пор, за исключением статьи В. Корсакова в «Русском биографическом словаре», не появилось ни одной статьи, а, тем более, монографии, описывающих жизненный путь Рунича, его взгляды и идейные мотивы, которыми он руководствовался в своей деятельности4. В данной статье мы постараемся воссоздать исторический портрет Д.П. Рунича как на основе опубликованных источников, так и архивных материалов.

Д.П. Рунич родился 19 октября 1778 г. в семье сенатора Павла Степановича Рунича и Варвары Аркадиевны Рунич, в которой было восемь детей5. П.С. Рунич был потомком выходца из Угорской Руси, который поселился в России в царствование Елизаветы Петровны и служил императрице «ревностно» и «прилежно». П.С. Рунич начал в 1770 г. службу без состояния, служил «верно, честно и бескорыстно» и обратил на себя внимание Екатерины II, Павла I, Александра I6. Он сделал карьеру, дослужился до чина тайного советника, участвовал в подавлении пугачевского бунта и оставил «Записки о Пугачевском бунте»7. При Павле I П.С. Рунич вышел в отставку в звании бригадира, был назначен гражданским губернатором и ему было поручено «секретно» следить за старообрядцами и доносить о неповиновении властям8. При Александре I, он продолжал заниматься делами старообрядцев. Мать Д.П. Рунича, Варвара Аркадиевна Рунич, была дочерью действительного кавалера первой степени и Святой Анны, Аркадия Ивановича Бутурлина, отец которого, Иван Иванович Бутурлин, был генерал-аншефом, кавалером Святого Андрея и «любимцем Петра I», приближенным ко двору9.

О детстве и отрочестве Д.П. Рунича практически ничего неизвестно. В юности он восхищался переводами, «эротическими» (так он сам их называл в своих мемуарах) стихотворениями и сказками масона Н.М. Карамзина10. Еще ребенком Рунич познакомился с ним в доме А.А. Плещеева, с семейством которого Руничи дружили долгие годы. В подражание Карамзину он издал в Москве в 1795 г. свой перевод на русский язык «Путешествие в Крым и Константинополь в 1786 году миледи Кравен».
Главная героиня описывала свое путешествие во Францию, в Италию, Германию, Польшу, Россию, Турцию, Петербург и Москву. В следующем году Рунич опубликовал в Москве «нравоучительную» повесть «Удивительное мщение одной женщины». Это был перевод фрагмента из сочинений Дидро, просмотренный и исправленный лично Карамзиным, если верить мемуарам Рунича. При появлении в «Московском журнале» повести Карамзина «Бедная Лиза» Рунич перевел ее на французский язык. Впоследствии между ними завязалась переписка. «Добрый почтальон» Рунич, как называл его Карамзин, по его просьбе, содействовал переписке между масонами А.И. Тургеневым и Н.И. Новиковым и выполнял некоторые его поручения11.

По традиции того времени, сразу после рождения, в 1780 г. Рунич был записан в сержанты лейб-гвардии Семеновского полка. В действительности, он поступил на военную службу в 18 лет в начале царствования Павла I и 24 января 1797 г. вышел в отставку в звании прапорщика12. 4 февраля того же года Рунич, благодаря знанию иностранных языков и связям отца, был зачислен на должность переводчика в Коллегию иностранных дел. Тогда же он был причислен к канцелярии вице-канцлера А.Б. Куракина, масона и любимца императора. 1 мая 1797 г. Рунич получил назначение на должность секретаря-переводчика при Венском посольстве и приехал в Вену во время заключения Кампо-Формийского мирного договора. По воспоминаниям Рунича, Вена произвела на него впечатление «веселого города», о котором нельзя было и подумать, что французы недавно стояли у его ворот. Тогда Вена превратилась в подобие прежнего Парижа, куда стали стремиться знаменитости всех стран. В сентябре 1798 г. он получил чин коллежского асессора и распоряжение вернуться в Россию13. В 1799 г., после известия о первой победе Суворова над французскими революционными войсками в Италии при Треббии, Рунич уехал из Вены и находился в Берлине, когда стало известно об убийстве трех французских уполномоченных, возвращавшихся из Раштадта с конгресса. Русский посланник при прусском дворе, известный масон, граф Н.П. Панин, племянник старого масона воспитателя Павла I Н.И. Панина, поручил Руничу доставить депешу, сообщавшую об этом событии императору Павлу I. В середине июня 1800 г. Рунич приехал в Петербург и передал депешу вице-канцлеру графу В.П. Кочубею14. В том же году он был причислен к Герольдии15. 7 июля 1800 г. Рунич был принят в штат своего отца - тайного советника, гражданского губернатора Владимира. Одновременно он был пожалован в надворные советники Павла I.

Духовное развитие Рунича было вполне обычным для того времени. В юности он был типичным западником, увлекался культурой и образом жизни Западной Европы, при этом интересовался христианскими миссионерскими рыцарскими орденами и масонскими обществами Австрии. Интерес Рунича с масонству, очевидно, подогревался тем, что его отец дружил с видными масонами А.Ф. Лабзиным и А.А. Плещеевым, и одно время был в тесном контакте с московскими розенкрейцерами, а его друг Лоренц Витберг был «надзирателем» в одной из немецких лож в Петербурге16. Близость Л. Витберга и П.С. Рунича к Лабзину способствовала тому, что в дальнейшем их сыновья вступили в масонскую ложу «Умирающий сфинкс» в Петербурге. Нужно заметить, что одна из ключевых фигур масонства того времени, Лабзин, был связующим звеном в переписке между Руничем и отцом17. Дмитрий Павлович хорошо знал Лабзина еще по дому своего отца, в котором тот был частым гостем, и отзывался о Лабзине как об истинном христианине.

16 ноября 1802 г. Рунич получил чин коллежского советника и был оставлен исполнять особые поручения при своем отце, который был переведен губернатором в Вятку. Там он проводил следствие о неповиновении крестьян, купленных советником коммерции Рубиным, в Яренске18. В результате успешно проведенного следствия, выявившего случаи взяточничества среди чиновников, Рунич был награжден орденом св. Анны второй степени. 30 августа 1804 г. отец Рунича был назначен сенатором, и Дмитрий Павлович получил распоряжение остаться при своем отце с прежним жалованием19.

В ноябре 1804 г. с соблюдением всех обрядов Рунич был принят в ученическую ложу «Умирающего сфинкса» в поисках «высшего таинства христианства». Поручителем при вступлении в ложу выступил шурин А.Ф. Лабзина А.Г. Чурин. 12 ноября 1805 г. «любезный брат», надворный советник А.Д. Черевин, «учитель» Рунича, поздравил его с этим событием: «и из всех моих сил молю Начавшего, да совершит с вами, равномерно и с нами, славный тройственный путь; по совершении коего мертвенное наше пожерто [так в тексте – Е.А.] будет животом и все будет нова»20. По словам Черевина, Рунич был довольно своенравным учеником, не всегда уважительно относился к своему учителю и Священному Писанию. «Учитель» содействовал переписке с знаменитым просветителем и масоном Н.И. Новиковым. Рунич считал его своим наставником, который обучал его тайнам масонской эзотерики и направлял к «истинной цели». В одном из частных писем Рунич назвал Новикова «прирожденным дворянином», которому «обязана Россия тем, что русский язык обогатился напечатанием многих томов превосходных сочинений в переводе»21. Очевидно, что он много узнал от Новикова о масонстве и получил некие уникальные подлинные документы, «истинный источник истории масонства», которые, по масонской легенде, привез из Германии известный масон профессор Московского университета И.Г. Шварц, для создания в России «истинного масонства, противоядия неверию и вольнодумству» 22.

Немаловажную роль в обучении Рунича сыграл и А.Ф. Лабзин, ученик И.Г. Шварца, историограф ордена Св. Иоанна Иерусалимского, которому покровительствовал Павел I, переводчик и издатель мистических книг. Лабзин советовал Руничу больше молиться, читать и переводить, снабжал книгами модных в то время в масонских кругах западно-европейских мистиков Штиллинга и Эккартсгаузена, наставлял Рунича: «скромность и кротость всего лучше» и «внутреннее смирение», так как скромным больше доверяют, главное - не угодить, а услышать истину и не ссориться с людьми23. Лабзин содействовал карьере Рунича, помог его назначению на должность помощника московского почт-директора 28 июня 1805 г. Это, по мнению Лабзина, было лучше, чем место экспедитора и правителя канцелярии. Он советовал держаться за это место, так как московский почтамт был своего рода негласным центром московского масонства. Особенно Лабзин советовал не перечить и выполнять все поручения директора Ф.П. Ключарева, участника Дружеского общества Н.И. Новикова, члена директории 8-й провинции (после разделения Европы на масонские провинции на Вильгельмсбадском конвенте, Россия была объявлена 8-ой провинцией), мастера стула масонской ложи «Св. Моисея».

В 1806 г. Рунич по поручению Лабзина занялся распространением пакетов с книгами, издаваемыми Лабзиным, и экземпляров его религиозно-нравственного журнала «Сионский вестник». Лабзин интересовался мнением Рунича о сочинениях, помещенных в журнале, учил его понимать их, так как, с точки зрения Лабзина, он не чувствовал общего настроения произведений и глубоких мыслей авторов24.

28 сентября 1806 г. Рунич женился на Екатерине Ивановне Ефимович, дочери помещика Малоярославецкого уезда Орловской губернии И.Н. Ефимовича и родственнице графа Н.И. Салтыкова, воспитателя Александра I25. 31 августа 1807 г. он получил чин статского советника26. В 1807 г., когда начались гонения на «Сионский вестник», Рунич, по словам Лабзина, стал опасаться связи с ним, «опасным и подозрительным» человеком27. В это время Дмитрий Павлович больше доверял мнению своего, как он сам писал, «дядюшки» Н.И. Новикова. Ему было необходимо посоветоваться с ним, так как Рунич опасался, что, во-первых, в ложах будет «велено выбросить, или сократить то, что есть религиозное, а оставить больше того, что забавно может быть», во-вторых, «масонские ложи запретятся; ибо они сделались уже слишком публичные и всеобщую материю разговоров», в-третьих, «Государь объявит себя протектором Масонства, сочиненного Фесслером и распространенного Сперанским по департаментам, экспедициям по отделениям»28. Рунич просил Лабзина быть посредником в его переписке с Новиковым, но Лабзин был против их сближения. Он старался помешать, не лестно отзывался о Новикове, называя его главными качествами: «гордость, хвастливость и властолюбие».

В 1808 г. Рунич с женой вели скромную и уединенную жизнь, лишь чтение Священного Писания «питало» его душу. Рунич пытался через Лабзина занять место Московского почт-директора, но Лабзин советовал обратиться к графу Н.И. Салтыкову с просьбой о протекции. При этом Лабзин не советовал Руничу добиваться места губернатора, чтобы поправить состояние, так как «губернаторские места никак не поправляют состояние честных людей, а разоряют их верно»29. Он советовал ему оставаться на своем месте, так как «особенно почт-директорские места очень ценны». Во время службы в московском почтамте Рунич был связующим звеном в переписке с видными масонами И.В. Лопухиным, Н.И. Новиковым, А.Ф. Лабзиным, А.Д. Черевиным, Ф.П. Ключаревым 30.

8 сентября 1811 г. Рунич был награжден орденом св. Владимира четвертой степени31. 10 августа 1812 г. он по предложению главнокомандующего Москвы Ф.В. Ростопчина был назначен директором Московского почтамта после ареста и высылки из Москвы почт-директора Ф.П. Ключарева, с которым Рунич служил в московском почтовом департаменте с 1805 г. По его мнению, Ростопчин старался сместить Ключарева с занимаемого им поста по знаменитому «делу Верещагина» с помощью фельдмаршала Салтыкова, который рассчитывал посадить на место Ключарева Д.П. Рунича. Вероятно, неслучайно Дмитрий Павлович в своих мемуарах старался обвинить во всем Ростопчина и представить близкого себе по духу и взглядам масона Ключарева невинной жертвой произвола32.

В ночь с 1 на 2 сентября Рунич выехал из Москвы во Владимир, захватив все деньги и счетные книги. Как он впоследствии утверждал, по его распоряжению было спасено казенных и частных капиталов на пять миллионов рублей. Когда Рунич приехал во Владимир, он получил распоряжение М.И. Кутузова перевезти все присутственные места из Владимира в Нижний Новгород и создать новую почтовую линию для связи Москвы и Сибири. В начале октября 1812 г. он получил приказ министра внутренних дел принять совместно с губернатором Нижнего Новгорода все необходимые меры для открытия прямого почтового сообщения между Петербургом и Вяткой. Это было необходимо, чтобы в случае нападения на Петербург Вятка могла послужить убежищем для жителей столицы. Министр внутренних дел, масон О.П. Козодавлев остался доволен всеми распоряжениями Рунича: «оне служат доказательством той деятельности и исправности, каковых я от вас всегда ожидал»33. Вскоре после того, как Наполеон покинул Москву, в конце октября Рунич получил «высочайшее повеление» вернуться в Москву и восстановить прерванное во время войны почтовое сообщение34.

Когда в 1812 г. было учреждено Библейское Общество в Петербурге, в котором было сильно масонское влияние, Рунич сделал членский взнос в размере 200 рублей и высказал желание участвовать «в полезных предприятиях Петербургского Библейского Общества»35. 10 мая 1813 г. он был принят в Петербургское Библейское Общество. Рунич живо интересовался его деятельностью, рассылал по губерниям по поручению секретаря Петербургского Библейского Общества и масона В.М. Попова книги, в которых разъяснялись цели Общества36. В июле 1813 г. Рунич вступил в московский комитет Библейского Общества, и начал заниматься распространением бесплатных Библий, причем в это было необходимо вкладывал в это дело собственные деньги. Первоначально Рунич был уверен в благих намерениях общества: «никакой нужды нет опасаться, когда имеешь худого умысла», так как оно занималось только распространением Библий37. С целью разъяснения благих намерений Общества Рунич предпринял попытку напечатать речь о цели и пользе Библейского Общества в «Сыне Отечества». Впоследствии Рунич признавал, что «выдуманная в Англии протестантскою философиею филантропия, которую она ввела и в Россию; не имеет ничего общаго с Евангельскою любовью к ближнему, а скорее имеет одно начало с торговлею и промышленностию»38. По мнению Рунича, общество «оскорбляло народные нравы и оспаривало прерогативы [православного – Е.А.] духовенства»39, поскольку это было необходимо Обществу, чтобы окрепнуть и развиваться.

В 1813 г. в Москве было издано сочинение Рунича «Дружеский ответ всем тем, до кого сие касаться может», которое было по достоинству оценено единомышленниками Рунича: «восхитительно видеть такое усердие в распространении спасительного просвещения»40. Эта книга, несмотря на заверения министра внутренних дел О.П. Козодавлева «будьте уверены, что я ничего не (запрещаю) что может вам полезно и паче когда вы столь правы и невинно страдаете», была конфискована из-за содержавшихся в ней рассуждений о таинстве крещения, которые не соответствовали учению православной церкви, и была повторно издана лишь в 1837 г.41.

В 1813 г. Рунич пригласил своего друга детства художника А.Л. Витберга погостить в своем доме, когда тот приехал в Москву по предложению графа Ростопчина, чтобы нарисовать портреты героев войны 1812 г. Рунич и Витберг были очень дружны, оба они были масонами и так называемыми «луфтонами», то есть сыновьями масонов. По словам Рунича, он повлиял на дальнейшую творческую судьбу Витберга, предложив набросать ему в альбом эскиз храма Христа Спасителя42. В благодарность Витберг написал «Семейный портрет Руничей».

Масонские связи Рунича не ослабевали, он продолжал переписку с братьями масонами, получал масонские бумаги от Н.И. Новикова, его наставник в 1815 г. «по ослаблению руки» уже не мог писать самостоятельно, но продолжал обучение своего подопечного43. Рунич исправно выполнял обязанности почт-директора, кроме этого, Рунич помогал по мере сил всем, кто к нему обращался, например: П. Левашеву, А.Р. Чернышевой, К.Я. Булгакову и Репнину44. По приказу министра внутренних дел О.П. Козодавлева он выполнял некоторые полицейские функции: секретно проводил перлюстрацию писем, секретно сообщал о всех московских происшествиях, следил, чтобы экспедиторы почтовых мест доставляли сведения о всех местных событиях. Начиная с 1813 г. Рунич показал себя как «усердный сотрудник и соучастник (…) в попечении о пользе и распространении мануфактур»45. По приказу Козодалева он собирал у московских фабрикантов образцы ситца, сукна и лент для изготовления орденов и часов, которые потом одобрял сам император. В 1815 г. Руничу было поручено «надзирать» и «влиять» на московских фабрикантов, то есть заставлять их писать отчеты об успехах и состоянии их фабрик, которые публиковались в ежегодных «Ведомостях о мануфактурах в России», издаваемых с 1812 г.

11 февраля 1816 г. Рунич был уволен от должности московского почт-директора и получил чин действительного статского советника и был причислен к почтовому департаменту с жалованием, соответствующим званию помощника Московского почт-директора46. После увольнения он находился в «стесненном положении» и вскоре принял предложение министра духовных дел и народного просвещения, известного мистика и масона А.Н. Голицына занять место директора департамента в его министерстве. Чтобы угодить Голицыну, Рунич вместе с М.Л. Магницким, В.М. Поповым и П.П. Пезаровиусом посещал мистические проповеди И. Линдля и И.Е. Госснера, впоследствии высланных за границу за антиправославные взгляды. Он был знаком с Линдлем лично и в дальнейшем считал, что «его проповеди, вполне согласные с духом веры, не могли быть признаны опасными для веры»47.

В 1818 г. Рунич, очевидно, исходя из соображений карьеры, в письме В.М. Попову, написанному по требованию А.Н. Голицына, заявил: «Я масон, но не принадлежу ни к одной масонской ложе ни в Москве, ни в Петербурге»48. 18 апреля 1820 г. Д.П. Рунич и А.Л. Витберг были исключены из масонского братства Лабзиным, так как проявили, по его словам, «своеумие и своенравие» и перестали хранить верность «усыновившей их ложе»49. Вопреки этим заявлениям и фактам, до конца жизни Рунич сохранил верность масонским убеждениям, о чем свидетельствуют многочисленные источники. В своих высказываниях, менявшимся в зависимости от политической ситуации, Рунич то порицал масонство как «игрушку» для знатных людей и «кукольную игру», то превозносил масонские ложи, называя их «народными школами», в которых обучают «истинному христианству» и нравственности. Иногда он утверждал, что масонство было испорчено злоупотреблениями, которые «проникают всюду», даже в церковь, так как все в этом мире находится в руках людей, с их пороками и слабостями. По его словам, основы и правила масонства и свободного каменщичества – «самые чистые и строгие», их цель – «нравственное возрождение человека», источники масонства - это Пятикнижие Моисея, «наследие мудрости» Моисея, пророков и царя Соломона. Согласно воззрениям Рунича, с самого начала существования масонства возникла ненависть к нему, так как люди не знали истинного масонства, которое распространяло евангельское христианство: «Антихристианство, философизм есть непримиримый враг масонства <…> потому что Евангелие не теория, не система – а жизнь!»50.

8 марта 1819 г. Рунич был назначен членом Главного правления училищ, которое было создано одновременно с учреждением министерства духовных дел и народного просвещения и занималось рассмотрением и составлением новых проектов по создания и улучшению учебных заведений51. В июле 1819 г. отец Рунича был уволен в «пенсион по 3 тыс в год [так в тексте – Е.А.]», побыв под судом из-за рассмотрения Правительствующим Сенатом в Вятской губернии «беспорядки» во время управления Вятской губернией52. Таким образом, начался новый этап в карьере Рунича, он лишился поддержки отца и должен был действовать теперь самостоятельно. В июне 1819 г. Рунич переехал в Петербург, где получил место в собрании Правления министерства духовных дел и народного просвещения. Вскоре он стал членом Ученого комитета, который был создан при Главном правлении училищ и занимался предварительным рассмотрением представлений попечителей университетов, учебных книг, сочинений, посвященных императору. В июне 1820 г. Рунич вошел в состав комитета составления нового устава по делам книгопечатания. Новый устав должен был исключить возможность «изворотов и уловок» и подчинить цензуру министерству народного просвещения. В том же году он стал членом созданного при Главном правлении училищ Особого комитета для устройства и наблюдения за училищами взаимного обучения53. В 1820 г. Рунич написал письмо к издателям «Русского Инвалида» по поводу статьи о Байроне, переведенной из парижского журнала «Conservateur». Не желая признавать в Байроне гениального поэта, он называл его «английским безбожником-стихотворцем»54. Очевидно, появление статьи было обусловлено тем, что Дмитрий Павлович считал благом для русского общества ограничить «чужеземное» влияние и распространение просветительских идей. В 1820 г. Руничу, как и другим членам Ученого комитета, было поручено рассмотреть книгу «Естественное право» профессора Царскосельского лицея А.П. Куницына. С этого факта традиционно начинается отсчет скандально знаменитого «дела о профессорах».

Полагаем, что логика деятельности Рунича в первой половине 20-х гг. XIX в. определялась идеологическими представлениями, вызревшими в лоне масонства. Так, он считал, что человечество скоро столкнется со «временем апокалипсических пророчеств», но, в отличие от Европы, у России есть будущее. Рунич объяснял это тем, что силы Европы «истощаются», а будущее России определяет «апокалипсическое откровение». Согласно «теории божественного права», все события человеческой истории - не что иное, как реализация Божественной воли, Провидения: «Судьба государств зависит не от политики известных личностей, а от Божественного Промысла». Рунич считал себя пассивным исполнителем божественной воли, а не творцом истории. Спасение России, по его мнению, заключалось в масонстве и «наружной религии» в их совокупности. Масонские ложи направляли людей к действительному христианству, учили понимать смысл обрядов, так как соблюдение обрядов бесполезно, если человек не понимает их смысла: «наружное богослужение тоже что склянка самого целительнаго лекарства у постели больного; не раскупоренная; на которую он смотрит, но в себя не принимает и остается больным!». Дмитрий Павлович считал, что «вера во Христа и Евангелие» должны быть жизнью «живого человека, как движение всякого живого тела!» 55.

Современное общество, по словам Рунича, находилось на последней стадии деградации, так как утратило религиозное чувство: «все осталось при одних обрядах, христианские откровения ослабели и вся сущность веры остановилась на понятиях, какие люди себе составили и на обрядах».Чтобы исправить сложившуюся ситуацию, необходимо было в первую очередь изменить систему преподавания. По его мнению, благотворное воспитание, во-первых, должно было базироваться на своеобразном симбиозе масонства и христианства: «в России, воспитание и образование народа должны быть – отеческими и чисто евангельскими. – а не политическими! Здесь должны руководствовать: евангельская чистая вера и любовь к ближнему». Но при первоначальном обучении детей надо, прежде всего, преподавать, Закон Божий, «сосредоточенный в Катехизисах всех христианских исповеданий», в книгах Ветхого и Нового Завета, так как только так «выучивший его твердо наизусть сделается истинным христианином на всю жизнь», укрощая волю и ум человека и подчиняясь церковным обрядам56. Во-вторых, нужно было изолировать юношество от любой информации об европейских странах и удалить преподавателей-иностранцев, которые «насмехались» над русскими обычаями и религией и внушали эти чувства своим воспитанникам57. Этот комплекс идей, несомненно, имеющий масонскую основу, служил руководством в деятельности Рунича на посту попечителя Петербургского учебного округа, на который он был назначен 7 мая 1821 г. Это назначение, как писал он позднее, состоялось против его желания и не раз он просил у Голицына увольнения или «ограждения ответственности»58.

В 1821 г. состоялся суд над профессорами, в результате которого Рунич справедливо приобрел репутацию «мракобеса» и «гасителя просвещения». 29 августа 1821 г. Рунич потребовал, чтобы конференция университета собрала «подробные сведения по нравственной, учебной, полицейской и хозяйственной частям», без которых он не мог вступить в должность59. По «нравственной части» Рунич приказал доставить сведения о порядке «публичного воспитания», список студентов с описанием нравственных свойств и успехов в Законе Божьем, сведения о «неблагонадежности» и вероисповедании преподавателей университета и «об исполнении ими христианских обязанностей». По «полицейской и хозяйственной частям» Рунич приказал конференции университета предоставить ему подробные отчеты об их состоянии и приложить к ним все имеющиеся материалы по истории университета. По «учебной части» он потребовал предоставить ему студенческие тетради с записями профессорских лекций по нравственным, политическим, юридическим, историческим и естественным наукам. Рунич рассчитывал по лекциям профессоров и тетрадям студентов проверить «дух преподавания», и Голицын разрешил «вытребовать» тетради и записи. Затем Рунич поручил директору Петербургского университета Д.А. Кавелину при помощи инспектора университетского пансиона Я.В. Толмачева «взять тайно» у студентов университета тетради с записями лекций «заподозренных» профессоров60. 17 сентября 1821 г. Главное правление училищ постановило прекратить лекции по статистике России профессора К.Ф. Германа, по всеобщей истории профессора Э. Раупаха, по философии профессора А.И. Галича и по статистике адъюнкт-профессора К.И. Арсеньева на время судебного разбирательства в университете и Благородном пансионе и временно заменить их другими61.

На основе выписок из тетрадей студентов университета Рунич доказывал, что преподавание в университете ведется на «разрушительных началах» и профессорская корпорация, заявившая 3 октября, что в университете никогда ни одна наука не преподавалась в противоречащем христианскому учению и монархическим правилам духе, покрывает виновных в неблагонадежности профессоров62. Рунич считал необходимым предать дело огласке, так как «одна гласность и правильность суда притупить могут действие сего оружия», только гласный суд может бороться с «неверием», которое с XVII века «поражает религию и ослабляет правительство»63. Он был уверен, что действия правительства поддержат «отцы семейств, вся христианская и благонамеренная часть общества». Рунич хотел провести мероприятия по созданию образцового университета на двух «основах нравственного существования» – «религия и монархический принцип», причем его преобразования позже, по докладам Голицына, были намечены и утверждены императором.

С самого начала дело о профессорах получило статус первостепенной государственной важности, как «угрожающее» самым основам государственного и общественного порядка. Рунич считал, что дело о профессорах – это дело «не об учености, а о нападении на религию и правительство»: «Счастливым почту себя, если вырву хотя одно перо из черного крыла противника Христова»64. Разумеется, об обвиняемых и судебном разбирательстве было известно Александру I. 29 октября Рунич получил распоряжение Голицына объединить правление и конференцию университета под своим председательством на основе 18-й статьи «Первоначального образования» Петербургского университета, «призвать в присутствие профессоров одного за другим», чтобы потребовать от каждого письменных ответов на вопросные пункты, составленные Голицыным65. Полученные ответы сначала представить Голицыну вместе с мнением присутствия университета, а потом в Главное правление для дальнейшего рассмотрения.

3, 4 и 7 ноября 1821 г. состоялись заседания конференции и правления Петербургского университета. К.Ф. Герман обвинялся в том, что превратил статистику, «простую» науку, в смесь статистики с «умствованиями о религии (поскольку он ставил церковь в один ряд со школьными государственными учреждениями), прав естественных и политической экономии» на основе «новейшей разрушительной философии». Э. Раупах был обвинен в том, что опровергает достоверность Библии и высказывает «богохульные умозрения, догадки и заключения», унижая религию и угрожая «общественному и частному благосостоянию». При этом Раупах отказался отвечать на вопросы обвинения, если ему не будут возвращены его тетради. Герман письменно попросил передать на рассмотрение «знатоков политических наук» выписки из студенческих тетрадей. А.И. Галич был обвинен в том, что он в своей книге «История философских систем» проповедует философию Шеллинга, которая отвергнута многими учеными просвещенных стран Европы. Под давлением Кавелина, который угрожал «объявить его сумасшедшим», Галич признал свою «вину»: «Сознавая невозможность отвергнуть или опровергнуть предложенные мне вопросные пункты, прошу не помянуть грехов юности и неведения». К.И. Арсеньев был обвинен в том, что преподавал в том же духе, что и Герман. На заявление Арсеньева, что он преподавал теорию статистики по печатной книге профессора Германа, изданной в 1807 г. Главным правлением училищ и одобренной правительством, Рунич резко сказал: «Это не послужит вам в оправдание, что книга напечатана и одобрена от правительства; тогда было время, а теперь другое!» 66.

Заседания конференции выявили группу профессоров несогласных с мнением Рунича и требовавших проведения суда на законных основаниях, которых он назвал «противной партией». Рунич «не ожидал встретить такого сопротивления»67. По его мнению, этот суд был «подражанием безобразным английским митингам», профессора «старались из белого сделать черное», отказываясь отвечать на вопросные пункты68. Суд прошел несколько инстанций: общее собрание университета, главное правление училищ, министра народного просвещения и комитет министров, но дело так и не было решено. Следует подчеркнуть, что поначалу уволен был только Э.В. Раупах, остальные профессора М.А. Балугьянский, К.Ф. Герман, А.И. Галич, К.И. Арсеньев и П.Д. Лодий были отстранены от преподавания, но числились в университете и получали жалование и «плату за наем квартиры» и эта ситуация сохранялась до 1824 г.69.

После суда Рунич намеревался «преобразовать» Петербургский университет, который, по его словам, представлял «здание, без плана и прочного основания построенное, без сомнения надлежало развалиться»70. Он рассчитывал приостановить на время прием в университет семинаристов и набирать в университет воспитанников Дома воспитания бедных детей, уменьшить количество студентов и из 100 оставить только 40, а через год набрать всего 30 студентов. Рунич также планировал провести разбор студентов по способностям и «нравственности», составить новый устав, переместить университет в другое здание и перестроить старое или купить новое. Рунич намеревался уничтожить «бесполезный» Учительский институт, его воспитанников превратить в казенных учеников петербургской гимназии и уничтожить «совершенно бесполезный» экономический комитет петербургской гимназии и училищ и все расходы передать в ведение правления университета. 12 марта 1822 г. по докладу Голицына Александр I приказал приостановить на время прием семинаристов и провести разбор студентов, а остальные пункты программы доработать.

Необходимость «разбора» всех казеннокоштных студентов Рунич мотивировал «поверхностными знаниями» и «дурной нравственностью» студентов. 18 марта 1822 г. с одобрения императора он провел в Петербургском университете «разбор» всех казеннокоштных студентов по способностям и «нравственности». О познаниях студентов делала заключение конференция университета на основе экзамена – «годичного испытания», проходившего с 9 января по 9 февраля 1822 г. О «благонадежности студентов к учительскому званию по нравственным качествам» судил директор университета, «нравственные свойства» оценивал инспектор казенных студентов. По итогам разбора студенты были разделены на пять разрядов, и из 59 студентов было исключено 29 человек71.

После «разбора» студентов в 1822 г. Рунич решил изменить систему комплектования университета учащимися. Основное ядро университета до этого составляли казенные воспитанники духовных семинарий. Они, по его мнению, приносили с собой «развратные склонности, грубые нравы и навыки» и создавали почву для «нечестия и политического разврата»72. В марте 1822 г. Рунич получил разрешение принимать в казенные студенты воспитанников Петербургской гимназии и «Императорского Человеколюбивого Общества», детей учителей и неимущих чиновников округа. Также он планировал установить «общие формы связи» университета с Благородным пансионом, губернскими гимназиями и Высшим училищем. В этих трех заведениях нравственная и полицейская части управлялись директорами этих учебных заведений, которые были подотчетны попечителю учебного округа, учебная и хозяйственная части передавались в ведение совета университета и его правления. Остальные преобразования в этих учебных заведениях проходили фактически по одной и той же схеме: увольнение «неблагонадежных» преподавателей и замена их «исправнейшими и надежнейшими», «разбор» учащихся и перестройка помещений73.

В 1823 г. Рунич начал строительство нового здания для университета. Он счел необходимым соединить Благородный пансион и университет в одном помещении, так как программа его преобразований включала строительство новых зданий для университета. Рунич подтвердил это предложение сметами расходов74. Инициатива временного перевода университета в здание пансиона принадлежала Кавелину, который неоднократно доносил о «неудобствах помещения» университета75. Рунич добавил к этой причине еще две: некачественный контроль над посещаемостью лекций из-за большого количества выходов в здании двенадцати коллегий и неудобное размещение его на Васильевском острове, который практически недоступен в плохую погоду. Он планировал перестроить здание университета, пристроить к нему жилые корпуса для ректора и студентов, построить новые здания для Петербургской гимназии и Благородного пансиона.

В 1824 г. Рунич решил сократить расходы по университету, уволив от службы П.Д. Лодия, М.А. Балугьянского, К.Ф. Германа, А.И. Галича и К.И. Арсеньева. Сохранение жалованья лицам, отстранённым от преподавания, было, по его выражению, «передержкой сверх определенного по штату», поэтому он предлагал уволить Балугьянского, Германа и Арсеньева, к тому же Балугьянский и Арсеньев сами подавали заявления. Получаемые ими оклады могли бы быть назначены тем профессорам, которые займут их места. Александр I по докладу Голицына разрешил уволить Балугьянского и Арсеньева от имени Голицына, так как они «сами об этом просили»; Галича повелел оставить в университете, а Герману выплачивать жалование из государственного казначейства76.

Таким образом, после суда Рунич не только провел «преобразования» в Петербургском университете, но и поставил все учебные заведения округа в зависимость от университета. Успех его предложений в высших сферах, одобрение Александром I программы его преобразований, - свидетельство прочности положения Рунича, соответствия его реформ общей политике правительства, хотя он все время оставался «исправляющим должность попечителя»77.

Первым сигналом поворота в оценке деятельности Рунича можно назвать высочайшее повеление от 4 января 1824 г. ввести в университете устав Московского университета до тех пор, пока не будет утвержден «особый устав»78. Этот устав не отменил введенной им «Инструкции ректору и директору Казанского университета», но дал большую самостоятельность совету и правлению университета и упорядочил управления университетом. Это шло вразрез с планами Рунича, так как первое место в его попечительство занимало правление, председателем которого он стал после выхода Кавелина в отставку в июле 1823 г., а конференция университета была ослаблена после событий 1821-1822 гг. и полностью подчинена Руничу. Поэтому он препятствовал практическому введению Московского устава, и только по требованию нового министра народного просвещения А.С. Шишкова 14 августа 1825 г. были проведены выборы ректора, деканов и синдика.

При Шишкове произошел поворот в развитии народного просвещения, так как он планировал коренную реформу учебной системы на «национальных принципах», и его не устраивали действия Рунича79. При нем был замечен ряд недостатков в организации преподавания и воспитания сначала в Благородном пансионе, а потом были пересмотрены все его преобразования за время его попечительства. 24 июля 1825 г. Шишков потребовал отчет Рунича о состоянии Петербургского университета, Благородного пансиона и училищ округа со времени вступления его в должность попечителя и о мерах, принятых для улучшения их положения.

31 января 1826 г. он подал отчет о своей деятельности, в котором писал, что «не щадил ни трудов, ни усердия, чтобы поставить как университет, так и прочие учебные заведения столицы в такое положение, в котором они бы приносили действительную пользу», университет, «который до того носил только имя оного, в течение сих лет (1821-1824) получил приличное ему устройство»80. Но Д.И. Языков и П.А. Ширинский-Шихматов раскритиковали этот отчет. Они не видели никаких изменений за все время управления Руничем учебным округом, и считали «разбор» студентов необоснованным. Впоследствии Шишков сделал доклад Николаю I об общем смягчении участи пострадавших в 1822 г. и назвал этот «разбор» произведенным «слишком поспешно и недостаточно основательно»81. Министру подали прошения о возвращении чинов бывшие студенты и почти всем были возвращены, по решению комитета министров, чины 9-го класса. Результаты введения новой системы комплектования университета учащимися и итоги реформирования Благородного пансиона были признаны неудовлетворительными. Шишков 3 апреля 1826 г. приказал передать отчет на рассмотрение в Хозяйственный комитет Главного правления училищ «для соображения по части строительной», так как вскоре были обнаружены ошибки в отчетности Рунича при постройке зданий университета82. Отчеты по строительному комитету были запутаны, в них были «неполность, сбивчивость, противоречивость и несообразности». Хозяйственный комитет постановил: наложить запрет на имение Рунича и двух членов строительного комитета Крапцова и Ганенфельда, Мешкова, титулярного советника, казначея по счетной части, архитекторам составить отчеты, планы и сметы зданий, строительному комитету дать отчет о каждом здании.

25 июня 1826 г. Рунич был уволен от должностей попечителя Петербургского учебного округа и члена Главного правления училищ по обвинению в растрате казенных денег, допущенную при строительстве нового здания для университета. Впоследствии его одного обвинили во всех неудачах в «преобразовании» университета, но следует подчеркнуть, что Рунич действовал согласно приказам министра народного просвещения и духовных дел, мистика и масона А.Н. Голицына и вместе со своими единомышленниками: сторонником консервативных взглядов, ректором университета Е.Ф. Зябловским и членом Библейского общества и масоном, директором университета Д.А. Кавелиным83. Его «преобразования» по своим исходным мотивам существенно различались с действиями в Казанском университете М.Л. Магницкого, который задался целью пересоздать русские университеты и всю систему общественного воспитания в России в консервативном духе на основе, прежде всего, православия84.

Следует заметить, что материальное положение семейства Руничей во время его попечительства в Петербургском учебном округе было, можно сказать, тяжелым85. После отставки Рунич, по его словам, прослужив государю и отечеству сорок восемь лет, остался «совершенным сиротою, без семейства, без крова, без куска хлеба» «под тяжким крестом, семейного раздора», после многолетнего супружества. В 1841 г. он просил императора на остаток дней отправится в Вену, «где за сорок лет, находился при посольстве; я пользовался Баденскими водами, от наследственного расположения к скорбурству», так как «положение мое в Санкт-Петербурге несравнительно, стесненнее тюремного заключения!», и выделить деньги на дорогу и подъем. В ответ Николай I пожаловал «негласным образом» лично Руничу по 1000 рублей в год. Манифест 16 апреля 1841 г. освободил Рунича от взыскания по департаменту народного просвещения «по несостоятельности» и от преследования по частным долгам. Голицын добился выплаты второй половины ежегодного пособия Руничу86.

После окончания государственной службы Рунич всецело сосредоточился на литературной деятельности. По его словам, он знал славянский, греческий, латинский, французский, немецкий, итальянский, испанский, польский языки; и «прочитал и истину и ложь переданные человечеству в науках, философиях и историях; за 7000 лет; был и увлечен, и обольщен и обманут; но во лжи не оставался и всячески кок мог, добивался узнать истину!». Рунич считал долгом сообщить людям свои убеждения, «естли земное существование их исключительно не займет их, житейскими нуждами, похотями плоти, похотями глаз и гордынею, по несчастию человеку прирожденною и свойственною» 87.

Следует отметить, что разнообразие форм и тем произведений Д.П. Рунича свидетельствует об известной разносторонности взглядов их создателя. Среди его литературных творений были не только прозаические, но и стихотворные произведения, например, стихотворение «В сиротстве нашем, в страданьи», написанное в 1835 г.88. В 1838 г. записке «Вопросы, требующие утвердительного или отрицательного ответа» Рунич предлагал использовать воздушные шары для ведения разведки89. 15 февраля 1839 г., возвратившись с похорон масона М.М. Сперанского, он набросал «Мысли», в которых утверждал, что возвышение Сперанского «не есть дело ни счастия, ни случая, а естественное явление следствий силы ума великого, характера твердого, способностей необыкновенных», но эта статья не появилась в печати90. В апреле 1842 г. канцелярия обер-прокурора Священного Синода рассмотрела перевод на русский язык книги «О подражании Иисусу Христу действительным статским советником Руничем»91. Неизвестно, кто был автором этой книги, Рунич называл ее «драгоценнейшим истолкованием божественных евангельских истин», тем не менее, перевод в печати не появился.

В 1850 г. он закончил «Записки» на французском языке, в которых речь шла о политических событиях времен Петра I, Екатерины II, Павла I и Александра I, о служебных перемещениях и взглядах Рунича. Он написал также автобиографические записки на французском языке «Memories de M-r de S-te Croix. 1778-1843»92. В 1852 г. статье «О народном обучении в России до кончины императрицы Екатерины II (1796, 6 ноября), в царствование императора Павла I и со времени учреждения министерств в царствование Александра I» Рунич изложил свои взгляды на исторический процесс и систему образования в России93. В этой статье отражается влияние его масонских убеждений на характер задач воспитания и образования. Рунич делал упор на нравственное самосовершенствование человека. Сборник «Богословские вопросы», созданный в 1853 г., является яркой иллюстрацией взглядов Рунича94. Он состоит из трех статей: «О чистилище и мытарствах после смерти», «Misterium Magnum» и «Ряд вопросов богословского и философского характера». Одно из ключевых понятий сборника – это представление о чистилище, как «неограниченном за гробом». По мнению автора, человек в течение жизни проходит нравственное очищение. Таким образом, чистилище, начинается не после смерти человека, а с его рождением, и продолжается во всю временную и вечную жизнь.

В 1854 г. Рунич написал статью «Россия от 1633 до 1854 г. Взгляд на древний и новый ее быт», в которой представил свою оригинальную точку зрения на события и правителей России этого времени95. Он восхищался «древним бытом России» и осуждал Петра I, который заставил русский народ забыть «первоначальные нравы и привычки предков». Его преемники – Екатерина II и Александр I продолжали его политику, и только правление Павла I спасительным для России: он восстановил в государстве порядок и поддерживал все русское. В 1855 г. Рунич закончил статью «1836 год в 1855 году. Часть I» по поводу сочинения Юнга-Штиллинга «Sieges Geschichte»96. Он не соглашался с конкретными расчетами автора, который указывал на 1836 г. «как на начало событий апокалиптических откровений». Тем не менее, Рунич был полностью солидарен с Юнгом-Штиллингом в том, что человечество готовится к завершению своей истории, к перевороту и изменению. Среди признаков конца света он называл: «упадок духа в людях и твердости, уныние, страх, печаль, новые болезни, равнодушие ко всему, кроме настоящего дня». В том же году в статье «Министерства в России» Рунич дал неоднозначную оценку преобразованиям Александра I, свойственную консерваторам97. Он признавал, что с его воцарением произошло возрождение страны, но ни одно из преобразований Александра I «не упрочилось». Рунич объяснял этот факт слишком быстрыми темпами реформирования. Он называл развитие министерств главной ошибкой Александра I. Рунич опасался, что укрепление министерств приведет к развитию бюрократии, которая ограничит власть царя. В конце жизни он оставил для своих сыновей «Сведения о происхождении Руничей и о ближайших родственниках Д. П. Рунича, записанные им для сына Павла», содержащие интересные факты по генеалогии семьи Руничей 98.

В литературной деятельности и исторических взглядах Рунича ярко отразилась консервативные представления об историческом процессе. В целом, идеальной системой государственного устройства Рунич признавал самодержавную монархию, так как самодержавный монарх получал свою власть от Бога. «Один самодержец всероссийский остается образцом самодержавия, Богом ему дарованного, а не конституциею; и сему, народ русский, еще верует. Одно единодержавие, на праве Божественном и Божественных откровениях основанные, в наши времена, на земле, между людьми прочно держатся может». Рунич не отвергал идеи демократии и конституции, как и реформы в целом. Он полагал, что конституции не даются и не берутся силой, они должны созреть и появиться на свет своевременно: «народы не могут по собственному произволу управлять собою!». Республиканские права (конституционные права - свобода слова и личная свобода и учреждения) и республиканский образ правления, по мнению Рунича, должны быть только в республике, они не могут быть допущены в чисто монархической стране (России). Он выступал против представительного правительства, которое называл аристократией: «аристократия как на породе так и на достатке или богатстве основанных, равное в отношении к массе народа несправедлива и не ествественны – и одною силою физическою или моральною поддерживаются могут» 99.

Рунич считал, что Россия – единственная страна, сохранившая описываемую им совершенную систему государственного устройства с древности. Он не видел ни смысла, ни даже возможности изменить ее в тот момент: «из всех европейских государств, Россия осталась одна, еще девственная сторона (…), масса народа дика, - но в ней уцелел еще патриархальный дух», «в правлении самодержавном, отеческом, все части ведомы владыке: без него ничего не имеет силы закона». Рунич был уверен, что России нечего опасаться политических переворотов — революций, но она может быть взволнована внутренними смутами без политических целей. По мнению Рунича, коренные свойства русского народа «быть покоренным религии, самодержавию и закону», главное для России – это опора на религию, нравственность и справедливость. Поэтому Россией надо управлять на чистых началах веры и самодержавия, «без всяких примесей европейской, школьной философии, римского и естественного права»100.

Перед смертью Рунич просил Д.Н. Родионова, племянника М.Н. Мусина-Пушкина, попечителя Петербургского учебного округа, помочь разобрать бумаги своего архива. Он надеялся, что тот, «кто прочитает сие мое исповедание веры и проходя мимо моей могилы может быть скажет: он не льстил ни школьной философии, ни всемогуществ золота, ни человеческим замыслам! А был откровенный христианин: теории человеческие не ставил выше божественных откровений!»101. Рунич сожалел, что не смог напечатать все свои произведения при жизни. Он умер 1 июня 1860 г. и был похоронен на Волковском кладбище, его жена умерла на три года позже - 21 марта 1863 г.

В заключении, следует подчеркнуть, что изучение биографии Д.П. Рунича, его общественно-политических взглядов и деятельности позволит существенно расширить представление о характере и причинах так называемого консервативного поворота в политике Александра I в 1820-е гг. и о истории русского консерватизма, в особенности консерватизма, возникшего в лоне масонства.


1 Исследование выполнено при поддержке Министерства образования Российской Федерации: грант А03-1.2-86.

2 Мартин А. «Воспоминание» и «пророчество»: возникновение консервативной идеологии в России в эпоху наполеоновских войн и «священного союза» // Исторические метаморфозы консерватизма. Пермь. 1998. С. 85 - 102.

3См.: Григорьев В.В. Императорский Санкт-Петербургский университет. СПб. 1870; Сухомлинов М.И. Исследования и статьи по литературе и просвещению. СПб. 1889. Т. 1; Рождественский С.В. Первоначальное образование СПб. Университета и его ближайшая судьба. Петроград. 1919; Косачевская Е.Н. М.А. Балугьянский и Петербургский университет в первой четверти XIX в. Л. 1971; Феоктистов Е. Магницкий. Материалы для истории просвещения в России. СПб. 1865; Вишленкова Е.А. Религиозная политика: официальный курс и «общее мнение» России Александровской эпохи. Казань. 1997; Кондаков Ю.Е. Духовно-религиозная политика Александра I и русская православная оппозиция (1801 - 1825). СПб. 1998.

4 Корсаков В. Д.П. Рунич // Русский биографический словарь «Романова – Рясовский». СПб. 1918. С. 592 – 601.

5 РНБ. ОР. Ф. 656. Д. 1. Л. 1.

6 См.: РГАЛИ. Ф. 1150. Оп. 2. Д. 6. Л. 2; РГИА. Ф. 1263. Оп. 1. Д. 418. Л. 424.

7 Рунич П.С. Записки о Пугачевском бунте // Русская старина (далее РС). 1870. № 8 – 10.

8 РГАЛИ. Ф. 1150. Оп. 2. Д. 3. Л. 4 - 5. «Секретно» - пометка на приказе Павла I.

9 РНБ. ОР. Ф. 656. Д. 1. Л. 1.

10 Из записок Д.П. Рунича // РС. 1901. № 1. С. 48.

11 См.: РГБ ОР. Ф. Полт. К. 45 Д. 26. Л. 3; Ф. 751. К. 2. Д. 52. Л. 6; РНБ. ОР. Ф. 656. Д. 19. Л. 7.

12 РГАЛИ. Ф. 1863. Оп. 1. Д. 53. Л. 1 об., Л. 2.

13 Титов А. Автобиографические записки Д.П. Рунича. Ярославль. 1909. С. 4.

14 Из записок Д.П. Рунича // РС. 1901. № 1. С. 77. В настоящий момент мы не можем объяснить расхождение между датами. В послужном списке Рунича, хранящемся в РГАЛИ (Ф. 1863. Оп. 1. Д. 53. 8 лл.), нет такой информации.

15 РГАЛИ. Ф. 1863. Оп. 1. Д. 53. Л. 1 об., 2.

16 Дмитриев М.А. Воспоминание о Лабзине (из записок М.А. Дмитриева) // Русский архив (далее РА). 1866. С. 850; Из записок Д.П. Рунича // РС. 1901. № 1. С. 48.

17 РНБ. ОР. Ф. 656. Д. 22. Л. 1, 2.

18 В.И. Саитов в деле о Д.П. Руниче, которое хранится в РГБ. ОР. (Ф. 751. К. 2. Д. 52. 15 лл.), указывает другое написание: город Яранск и помещик Губин.

19 См.: РГАЛИ. Ф. 1863. Оп. 1. Д. 53. Л. 2 об., Л. 3; РГБ. ОР. Ф. 751. К. 2. Д. 52. Л. 1; К. 2. Д. 52. Л. 1.

20 РНБ. ОР. Ф. 656. Д. 24. Л. 93.

21 Там же. Д. 6. Л. 4 об.

22 См.: Записка Д.П. Рунича о масонстве // Литературный вестник. 1904. Т. 8. С. 106; Рунич Д.П. Россия от 1633 до 1854 г. Взгляд на древний и новый ее быт (из бумаг Д.П. Рунича) с предисловием А. Титова. Ярославль. 1909. С. 9.

23 РНБ. ОР. Ф. 656. Д. 22. Л. 16-17.

24 Там же. Л. 104, 114.

25 Семья Руничей с 1806 по 1819 гг. жила попеременно в Москве и в селе Спасском Звенигородского уезда, а в 1819 г. переехала в Петербург. У Руничей родилось 11 детей: пять мальчиков и шесть девочек. РГБ. ОР. Ф. 751. К. 2. Д. 52. Л. 2.

26 РГАЛИ. Ф. 1863. Оп. 1. Д. 53. Л. 2 об., 3.

27 РНБ. ОР. Ф. 656. Д. 23. Л. 55, 70.

28 Там же. Д. 24. Л. 219.

29 Там же. Д. 23. Л. 151.

30 См.: Письма И.В. Лопухина к Д.П. Руничу // РА. 1870. №7. С. 1215 – 1236; Письма Н.И. Новикова к Д.П. Руничу. С. 1014 – 1094; РНБ. ОР. Ф. 656. Д. 22 - 25; Д. 46; Д. 20; Отчет императорской публичной библиотеки за 1870 г. СПб. 1872. С. 50.

31 РГАЛИ. Ф. 1863. Оп. 1. Д. 53. Л. 2 об., Л. 3.

32 Из записок Д.П.Рунича // РС. 1901. № 3. С. 599 - 600.

33 РНБ. ОР. Ф. 656. Д. 21. Л. 2.

34 В знак благодарности в 1813 г. Руничу были пожалованы столовые деньги по штату Московского почт-директора. РГАЛИ. Ф. 1863. Оп. 1. Д. 53. Л. 3 об., 4.

35 РНБ. ОР. Ф. 656. Д. 21. Л. 11.

36 Там же. Д. 37. Л. 1.

37 Там же. Л. 63.

38 Там же. Д. 9. Л. 28 об.

39 Из записок Д.П. Рунича // РС. 1901. № 5. С. 375.

40 Произведение содержало размышления о вечности, человеке, Боге, законе Божьем, религии, Иисусе Христе, бытии, обращении, раскаянии и возрождении, о смерти, небе и аде. См.: Рунич. Д. П. Дружеский совет всем тем, до кого сие касаться может. М. 1813; Письма И.В. Лопухина к Д.П. Руничу. С. 1235.

41 РНБ. ОР. Ф. 656. Д. 21. Л. 24 об.

42 А.Л. Витберг приобрел впоследствии известность благодаря созданному им проекту храма Христа Спасителя, который предполагалось построить на Воробьевых горах в Москве вскоре после Отечественной войны 1812 г. См.: Витберг А.А. Записки академика Витберга // РС. 1872. № 1. С. 16 – 32; Михайловский С.И. «Семейный портрет Руничей» А.Л. Витберга // Страницы истории отечественного искусства. Вып.1. XVIII – первая половина XIX века. СПб. 1993. С. 71 – 78.

43 РНБ. ОР. Ф. 656. Д. 27. Л. 6.

44 См.: РГАЛИ. Ф. 1150. Оп. 1. Д. 8, 3; РГБ. ОР. Ф. 41. Д. 28; Ф. 751. К. 3. Д. 11.

45 РНБ. ОР. Ф. 656. Д. 21. Л. 53.

46 См.: РГБ. ОР. Ф. 41. К. 144. Д. 12; РГАЛИ. Ф. 1150. Оп. 1. Д. 7; Ф. 1863. Оп. 1. Д. 53. Л. 3 об., 4.

47 Из записок Д.П. Рунича // РС. 1901. № 5. С. 379 - 380.

48Два письма Д.П. Рунича – В.М. Попову. С. 393.

49 Пыпин А.Н. Общественное движение при Александре I. СПб. 1871. С. 364 - 365.

50 См.: Рунич Д.П. Автобиографические заметки // РС. 1896. № 11. С. 311; Его же. Материалы для его биографии // РС. 1898. № 8. С. 393; Подписка о не состоянии в тайных обществах (на имя г. управляющего Министерством внутренних дел, 28 апреля 1826 г.) // Титов А. Указ соч. С. 6 – 8; Из записок Д.П. Рунича // Русское обозрение (далее РО). 1890. № 9. С. 247; Рунич Д.П. Россия от 1633 до 1854 г. С. 9; Его же. Записка Рунича о масонстве // Титов А. Указ соч. С. 10.

51 РГАЛИ. Ф. 1863. Оп. 1. Д. 53. Л. 3 об., 4; РГБ. ОР. Ф. 751. К. 2. Д. 52. Л. 3.

52 Рунич получал жалование как чиновник министерства духовных дел и народного просвещения в размере трех тысяч рублей в год. РГИА. Ф. 1263. Оп. 1. Д. 418. Л. 424 об.

53 См.: Письма Д. Рунича 1821 и 1842 гг. к кн. А.Н.Голицыну и неизвестному лицу в бумагах Бодянского, сообщ. Титовым // Чтения в Обществе Истории и Древностей Российских (Далее: ЧОИДР). 1905. Кн. 1. С. 4; П.П. фон Геце. Из записок П.П. фон Геце. Кн. Голицын и его время // РА. 1902. № 9. С. 90.

54 Д.П. Рунич и поэт Байрон. Письмо Д.П. Рунича к издателям «Русского инвалида» // РС. 1896. № 10. С. 135 - 138.

55 См.: Рунич Д.П. Записка Рунича о масонстве. С. 13; Его же. Россия от 1633 до 1854 г. С. 2; Из записок Д.П. Рунича // РО. 1890. № 9. С. 209; Из записок Д.П. Рунича // РС. 1901. № 1. С. 66; РНБ. ОР. Ф. 656. Д. 9. Л. 38 об.

56 См.: РНБ. ОР. Ф. 656. Д. 9. Л. 7. об.; Д. 7. Л. 5 об.; Д. 8. Л. 10.

57 Из записок Д.П. Рунича // РС. 1901. № 1. С. 52.

58 Письма Д. Рунича 1821 и 1842 гг. С. 6.

59 РНБ. ОР. Ф. 656. Д. 27. Л. 6.
  1   2




Похожие:

Е. Н. Азизова «Счастливым почту себя, если вырву хотя одно перо из черного крыла противника Христова»: идейно-политическая биография iconВ. Туровский Если сильно торопиться, попадешь не вовремя и не туда
Как мало надо человеку, чтобы почувствовать себя счастливым, и как много, чтобы почувствовать себя несчастным!
Е. Н. Азизова «Счастливым почту себя, если вырву хотя одно перо из черного крыла противника Христова»: идейно-политическая биография icon«Черный монах» А. П. Чехова Можно с полной уверенностью утверждать генетическую связь «Черного монаха»
«Черного монаха» А. П. Чехова с библейской традицией, отразившейся в творческом сознании художников слова. Лейтмотивом произведения...
Е. Н. Азизова «Счастливым почту себя, если вырву хотя одно перо из черного крыла противника Христова»: идейно-политическая биография iconБеларусь под доллар?
Следовательно, председатель нб беларуси печется о тех, у кого миллионы долларов. Хотя если они потеряют вследствие девальвации доллара...
Е. Н. Азизова «Счастливым почту себя, если вырву хотя одно перо из черного крыла противника Христова»: идейно-политическая биография iconЕ. Н. Азизова Государственная и общественно-политическая деятельность Дмитрия Павловича Рунича
Государственная и общественно-политическая деятельность Дмитрия Павловича Рунича
Е. Н. Азизова «Счастливым почту себя, если вырву хотя одно перо из черного крыла противника Христова»: идейно-политическая биография icon© Пономарев Д. В., 2001-2005 гг
Под основной задачей антигравитационного крыла понимается нахождение результирующей нормальной силы, действующей благодаря наличию...
Е. Н. Азизова «Счастливым почту себя, если вырву хотя одно перо из черного крыла противника Христова»: идейно-политическая биография iconНиколай Васильевич Гоголь
Невскому проспекту. В это время что бы вы на себя ни надели, хотя бы даже вместо шляпы картуз был у вас на голове, хотя бы воротнички...
Е. Н. Азизова «Счастливым почту себя, если вырву хотя одно перо из черного крыла противника Христова»: идейно-политическая биография iconДокументы
1. /Роберт Кийосаки. ЕСЛИ ХОЧЕШЬ БЫТЬ БОГАТЫМ И СЧАСТЛИВЫМ НЕ ХОДИ В ШКОЛУ.doc
Е. Н. Азизова «Счастливым почту себя, если вырву хотя одно перо из черного крыла противника Христова»: идейно-политическая биография iconБогу – самое лучшее
Он и теперь хочет спасти каждую душу; великая жажда спасения людей лежит на душе Эммануила. А вы познали ли хотя бы малую долю этой...
Е. Н. Азизова «Счастливым почту себя, если вырву хотя одно перо из черного крыла противника Христова»: идейно-политическая биография iconК. Иванов Дата Рождества Христова согласно историческим свидетельствам
Прежде чем рассматривать исторические свидетельства о дате Рождестве Иисуса Христа, необходимо выяснить происхождение летоисчисления...
Е. Н. Азизова «Счастливым почту себя, если вырву хотя одно перо из черного крыла противника Христова»: идейно-политическая биография iconПриходилось ли тебе наблюдать, как люди с природными способностями к счёту бывают восприимчивы, можно сказать, ко всем наукам
Даже все те, кто туго соображает, если они обучаются этому и упражняются, то хотя бы они не извлекали из этого для себя никакой пользы,...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов