© Макаров В. Г. Составление, вступительная статья и комментарии, 2002 icon

© Макаров В. Г. Составление, вступительная статья и комментарии, 2002



Название© Макаров В. Г. Составление, вступительная статья и комментарии, 2002
страница1/6
Дата конвертации31.07.2012
Размер0.94 Mb.
ТипСтатья
  1   2   3   4   5   6

© Макаров В.Г. Составление, вступительная статья и комментарии, 2002.


 Источник: В.Г.Макаров. Архивные тайны: интеллигенция и власть // Вопросы философии. 2002. №10. С.108–155.

http://russcience.euro.ru/document/mak02vf2.htm


АРХИВНЫЕ ТАЙНЫ:

ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ И ВЛАСТЬ


В.Г.Макаров


 

«С лязгом, скрипом, визгом
опускается над Русской Историею
железный занавес.
– Представление кончилось.
– Публика встала.
– Пора одеть шубу и возвращаться домой.
Оглянулись.
Но ни шуб, ни домов не оказалось»


В.В.Розанов.

 

^ «ВЛАСТЬ ВАША, А ПРАВДА НАША»*


(к 80-летию высылки интеллигенции из Советской России в 1922 г.)

 

Понятие «философский пароход» в истории XX в. стало своеобразным символом русской эмиграции. 80 лет назад – осенью 1922 г. на пароходах «Пруссия» и «Обербургомистр Хакен» отправились в изгнание более 200 русских политических деятелей, ученых, инженеров, писателей, кооператоров, которых, по решению партии, насильно выдворили за пределы Отечества. Эта первая массовая депортация деятелей русской культуры положила начало беспощадной борьбе с инакомыслием в коммунистической России.

Изгнание выдающихся представителей русской культуры и науки, – безусловно, трагической эпизод истории России XX в. Между тем анализ с позиций сегодняшнего дня, как это и ни странно, показывает не только негативные стороны этого события. Благодаря акции большевистских лидеров остались в живых выдающиеся ученые, которые внесли существенный вклад в развитие мировой науки, техники и искусства. Примерно такой же точки зрения придерживаются и некоторые историки Русского Зарубежья: «Благодаря Ленину, Зарубежная Россия получила когорту блестящих ученых и интеллектуалов, чья деятельность, в значительной мере субсидируемая ИМКА, призвана была заложить основы культуры русской эмиграции»1. В известной работе «Утопия у власти» М.Я.Геллер и A.M.Некрич так оценивают это событие:

«Высылка за границу была решением радикальным, но, по сравнению со смертными приговорами, выносимыми на публичных процессах, мерой «гуманной». К тому же советское правительство не могло рискнуть в 1922 г. расстрелять сто или двести виднейших представителей русской интеллигенции»2. Многие изгнанники, находясь за границей, вошли в число выдающихся ученых XX в.: Питирим Сорокин стал «отцом» американской социологии, Николай Бердяев оказал существенное влияние на умы всей думающей Европы, Игорь Сикорский – «пионером аэронавтики» и этот список может быть продолжен.
Большинство из тех, кому большевики предложили «вежливенько» покинуть Россию, восприняли такой поворот судьбы с некоторым облегчением. Многие и до 1922 г. успели «познакомиться» с советской пенитенциарной системой. До «предложения» большевиков многие из них не собирались покидать родину, считали внутренне неприемлемой для себя жизнь на чужбине, но судьба распорядилась иначе. Находясь в эмиграции, Федор Степун в одном из очерков «Мысли о России» подробно описал свои чувства после визита в ГПУ3.

Лучше ли была бы их доля, останься они на родине? Уверен, что нет. Подтверждением этому являются судьбы известных политиков, философов, литераторов, жизненный путь которых окончился в тюрьмах и лагерях. В 1937 г. расстреляны П.А.Флоренский и Г.Г.Шпет, в 1938 г. – М.С.Фельдштейн4, в 1952 г. умер в лагере Л.П.Карсавин. В этом плане показательна судьба русских философов-космистов, последователей федоровских идей. Из трех крупных мыслителей – А.К.Горского, В.Н.Муравьева5 и Н.А.Сетницкого6 – ни один не избежал репрессий со стороны властей. Александр Горский трижды арестовывался и умер в тюремной больнице в 1943 г. Валериан Муравьев после второго ареста умер в ссылке в 1930 г., Николай Сетницкий расстрелян в 1937 г.7

Фактически лишь малый процент известных до октябрьского переворота политиков, ученых, деятелей искусства не подверглись репрессиям со стороны большевиков. Не лучше была судьба тех из них, кто все-таки после отбытия «наказания» вернулся к работе. Они были поставлены перед суровой дилеммой: либо «одобрям», либо – в лагерь.

 

^ ВЫСЫЛКА: ПОЛИТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ


В результате бесчеловечной акции большевистских лидеров сотни людей без суда и следствия выдворили за пределы родины лишь за то, что они претендовали на право свободы мысли и свободы слова. Удар, нанесенный по интеллектуальному потенциалу России, был чудовищен по своим масштабам, по оценкам зарубежных историков в изгнании оказалось около 500 ученых8. Среди тех, кто был насильно депортирован, оказались известнейшие «корифеи русского идеализма»: «Философы составляли сравнительно небольшую группу, но особенно приметную ввиду их известности и высокого интеллектуального потенциала; это были Н.А.Бердяев, С.Н.Булгаков, Б.П.Вышеславцев, В.В.Зеньковский, И.А.Ильин, И.И.Лапшин, Н.О.Лосский, Л.П.Карсавин, Ф.А.Степун, П.А.Сорокин, Г.В.Флоровский, С.Л.Франк». В числе намеченных к депортации были, кроме философов, историки, экономисты, естественники, ректоры и деканы вузов, юристы, литераторы, общественные деятели, предприниматели, в их числе: В.В.Абрикосов9, Ю.И.Айхенвальд10, И.А. Артоболевский11, А.Л.Байков12, П.М.Бицилли, А.А.Боголепов13, Б.Д.Бруцкус14, В.Ф.Булгаков15, П.А.Велехов, Н.М.Волковысский, Д.И.Голованов, В.В.Заворыкин, Е.Л.Зубашев, А.С.Изгоев16, А.С.Коган, А.А.Кизеветтер17, В.М.Кудрявцев, Е.С.Кускова18, Д.А.Лутохин19, В.Ф.Марциновский20, И.А.Матусевич21, С.М.Мельгунов22, В.А.Мякотин23, М.М.Новиков, Б.Н.Одинцов24, М.А.Осоргин25, А.Б.Петрищев26, А.В.Пешехонов27, Р.В.Плетнев, С.Н.Прокопович28, Л.М.Пумпянский29, В.В.Стратонов30, П.В.Трошин, С.Е.Трубецкой31, А.И.Угрюмов, М.С.Фельдштейн, В.Г.Чертоков32, В.И.Ясинский33 и др.

Из Одессы высылались профессора Б.П.Бабкин (физиолог), Н.П.Кастерин (физик), К.Е.Храневич (кооперация), Е.П.Трефильев (история), А.Ф.Дуван-Хаджи (хирург), А.С.Мумокин (государственное и административное право), Д.Д.Крылов (судебная медицина), П.А.Михайлов (уголовное право), Ф.Г.Александров (языковедение), А.В.Флоровский, ассистенты С.А.Соболь (зоолог), Г.Добровольский (нервные болезни), Г.А.Секачев; из Киева высылали академиков С.Ефимова и Корчак-Чепурковского и других в количестве 17 человек. В отличие от своих коллег в Москве и Питере они были направлены в эмиграцию другим путем: сушей до Одессы, оттуда морем – в Константинополь34.

В число депортируемых попали и менее известные представители интеллигенции: врачи, агрономы, бухгалтеры, литераторы и студенты. Однако на этом власть не остановилась, гонения на инакомыслящих, в различных формах будут продолжаться и дальше.

Ленинскую линию в отношении интеллигенции продолжил и углубил И.В.Сталин. Чего стоил только один его постулат об обострении классовой борьбы при продвижении к социализму. Результат не замедлил сказаться: «С началом массовых призывов в партию уровень интеллигентности руководства страной постепенно снижается. Уже в 1925 г. в партии насчитывается около 30 тыс. полностью неграмотных, таких, которые не умели ни читать, ни писать. Среди делегатов съезда партии в 1930 г. 74,7 процента имели только начальное или неполное среднее образование. Это была уже та пластилиновая, вязкая масса, из которой при малейшем подогреве можно было лепить любые фигуры. Иммунитет партии к невежеству резко снижается. По сути дела, Сталин в интересах укрепления своей власти вел целенаправленную политику вытеснения интеллигенции из партии и из руководства экономикой страны»35. Данная «стратегия» в социально-политической сфере привела, по словам одного из «гостей» Лубянки к тому, что в Советской России к 1939 г. остались лишь три категории граждан: те, которые сидели, те, которые сидят и те, которые будут сидеть, четвертой – быть не может. Большевики, ценой крови миллионов своих сограждан, подтвердили федоровский постулат о том, что разум, находясь в руках одного класса, теряет доказательную силу36.

Впоследствии по указанию ВКП(б) чекисты установили бдительный контроль за интеллигенцией. Для примера несколько цитат из ежемесячных «Обзоров политического состояния СССР», готовившихся Информационным отделом ОГПУ для высшего партийного и государственного руководства страны: «Анализ внутренних процессов, совершающихся ныне среди интеллигенции, как это явствует из нижеприводимого материала, приводит к определенному выводу: интеллигенция города в массе настроена враждебно по отношению к Советской власти; эта враждебность у значительной части интеллигенции близка к разрыву с Советской властью, впрочем, зачастую хорошо замаскированному внешне лояльным отношением к Советской власти. Причины эти кроются в значительной степени в экономическом, но иногда и в правовом положении интеллигенции: безработица среди интеллигенции, перманентные чистки советского аппарата, чистки вузов, жилищный вопрос и жилищная политика в городах с лишением выборных прав в жилтовариществах наряду с буржуазией и некоторых элементов из интеллигенции, реорганизация Красной Армии с продвижением краскомов и увольнением старого офицерства, расформированием ряда вузов и новый (комплексный) метод преподавания в вузах, крайне невысокая оплата труда наиболее квалифицированной части интеллигенции – профессуры, ущемление помещиков, осевших за время революции в своих поместьях, и ряд причин такого же порядка – в сумме все это создает среди интеллигенции кадры недовольных и обиженных Советской властью» (февраль 1925 г.)37; «Профессура. Отношение к Советской власти значительной части старой профессуры по-прежнему остается скрыто враждебным. Антисоветские настроения этой части профессуры проявляются иногда на лекциях и других выступлениях (Иркутск, Томск). Профессор Иркутского университета заявляет: «Прежний царский произвол власти возглавлялся дворянством, и сейчас положение по существу не изменилось». В Ленинграде пролетарское студенчество находится в немилости у своих профессоров. Приемные экзамены в Ленинградский политехникум путей сообщения прошли под знаменем «проваливанья» комсомольцев и коммунистов. Иваново-Вознесенский профессор Шапошников открыто на лекциях говорит, что «рабфак это нарост на теле высшей школы, заплата на русской культуре» (январь 1926 г.)38.

Итак, «борьба за умы» граждан новой России, как видно из архивных документов, велась исключительно жестко и бескомпромиссно. «Нейтральных», а тем более «скрытых врагов» в деле строительства коммунизма «в отдельно взятой стране» быть не могло.

 

^ «КТО ТАМ ШАГАЕТ ПРАВОЙ?...»


Политической победы в октябре 17-го ленинцам оказалось слишком мало. «Торжество» идей К.Маркса на русской земле необходимо было любым способом «внедрить» в сознание масс. Перед большевиками стояла, по сути, грандиознейшая, почти сакральная задача – овладеть умами не просто отдельного поколения людей, а умами всего социума. Но, как мы знаем, у Маркса и при жизни хватало критиков, в том числе и в России (например, П.И.Новгородцев). Кирпич «Капитала», пущенный им в голову буржуазии и «летевший» два десятка лет, попал мимо цели. Капитализма, о котором шла речь в «Библии коммунистов», уже не стало, настала эра империализма.

В России противников марксизма после Октябрьского переворота 1917 г. как на практике, так и в теории стало неизмеримо больше. Однако, если методы борьбы с царскими офицерами, чиновниками и другими (по большевистской терминологии «бывшими людьми») были, в сущности, просты: одних – перестрелять, других – заставить бежать на чужбину. Вопрос, о том, что делать с «антисоветской интеллигенцией» был гораздо сложнее. «Профессура» не бегала с винтовками, не бросала бомбы и не стреляла из-за угла, но именно борьба с ними начала вестись наиболее жестко, тотально, до полной «перековки». Именно в теоретиках дореволюционной закалки увидели новые хозяева страны, во главе с Лениным, первейшую опасность для новой власти, увидели врага, который потенциально, воспитывая всего лишь Словом, мог опрокинуть коммунистический миропорядок.

В грандиозный большевистский план строительства «нового мира» не вписывались определенные пережитки прошлого, в их число попадали и некоторые граждане новой России, перековать которых не удалось бы ни при каких обстоятельствах. Способы борьбы с ними советские лидеры начали разрабатывать, очевидно, сразу же после Октября 17-го. Масштабное же воплощение этого плана в жизнь стало возможным лишь после победы в гражданской войне. 12 марта 1922 г. Ленин завершил свою статью, ставшую позже классической в марксистско-ленинской философии – «О значении воинствующего материализма», в которой у ее автора родилась идея «вежливенько препроводить» из страны кое-кого из «духовной элиты»39. Затем, в связи с подготовкой комплекса юридических документов, легитимизирующих Советскую власть, Ленин направляет 15 мая 1922 г. свой проект40 добавлений к Уголовному кодексу и записку И.Д.Курскому41, в которых высказывает свои предложения об уголовной ответственности за преступления, совершенные по политическим мотивам.

На одну весьма существенную черту Ленина-политика обращает внимание Г.В.Плеханов, который в беседе с Ф.А.Степуном в 1917 г. заметил: «Как только я познакомился с ним, я сразу понял, что этот человек может оказаться для нашего дела очень опасным, так как его главный талант – невероятный дар упрощения»42. Этот «дар упрощения», стремление не думать, а двигаться все равно куда, по пути наименьшего сопротивления, глубоко впитался во все поры российского социума. И правда, зачем перевоспитывать кого-либо, убеждать, когда можно просто «намазать лоб зеленкой» или, как вариант, выслать за пределы РСФСР. Позднее Советская власть легко находила такие же простые варианты решения сложнейших проблем в духовной сфере, запрещая те или иные проявления инакомыслия: от длинных причесок и джинсовых брюк до философских идей и взглядов.

Чуть позже, 19 мая 1922 г., Ленин пишет письмо43 Ф.Э.Дзержинскому, в котором формулирует свою точку зрения на вопрос взаимоотношений Советской власти и «профессоров и писателей». Из анализа этих документов видно, что высылка интеллигенции была тщательно спланированной, масштабной политической акцией, организованной верхушкой компартии и проведенной руками ГПУ.

 

^ ПО РЕШЕНИЮ ЛЕНИНСКОГО ПОЛИТБЮРО


С первых дней Октября ВЧК взяла на учет «бывших людей»: генералитет и офицерский корпус, политических деятелей, чиновников разных ведомств и проч. Год от года эта работа регулярно совершенствовалась: собиралась информация о деятельности различных организаций и на всех недовольных Советской властью. Эта система масштабно «сработала» против интеллигенции в громком деле «Всероссийского Национального Центра» в 1919–1920 гг. «Профессура» впервые была выделена в отдельную категорию подследственных («Профессорская группа НЦ»), Борьба с «НЦ» и союзными с ним организациями («Московский тактический центр», «Совет общественных деятелей» и др.) дала чекистам ценный опыт, который впоследствии будет использован и в операции против «антисоветской интеллигенции». В записке от 23 августа 1919 г., адресованной председателю ВЧК. Ф.Э.Дзержинскому, В.И.Ленин высказал свои рекомендации о действиях в отношении участников «Всероссийского Национального Центра»: «На прилагаемую бумажку, т.е. на эту операцию, надо обратить сугубое внимание. Быстро и энергично и пошире надо захватить. 2. Газета «Народ» имеет тесные связи с прав.-ср. Не закрывая ее, надо их выследить. Ваш Ленин»44. В ходе ликвидации «НЦ» сотрудники ВЧК научились достаточно квалифицированно систематизировать полученные в ходе следствия материалы и эффективно применять их в оперативной работе.

Прежде чем приступить к рассмотрению документальных материалов фондов Центрального архива ФСБ России, посвященных высылке интеллигенции из Советской России в 1922 г., попробуем воссоздать картину событий тех лет и участие в них ГПУ. В начале июня на заседании Политбюро ЦК РКП(б) было решено образовать комиссию в составе И.С.Уншлихта45, Д.И.Курского и Л.Б.Каменева для рассмотрения списка подлежащих высылке интеллигентских группировок46. Ровно за месяц до начала операции по высылке интеллигенции, 16 июля 1922 г., Ленин пишет знаменитое письмо в ЦК партии, в котором тезисно намечает основные контуры операции. Накануне столь масштабной и политически достаточно рискованной акции ГПУ по заданию Политбюро ЦК РКП(б) провело многоплановую подготовку. В конце июля 1922 г. Комиссия по высылке подготовила и представила на рассмотрение Политбюро ЦК партии списки «активной антисоветской интеллигенции», которую предполагалось выслать из страны47. К проведению операции все было готово. Предварительные шаги по выявлению «инакомыслящих» были сделаны гораздо раньше.

Еще в мае 1921 г., в целях активизации работы по выявлению антисоветского элемента и тех или иных контрреволюционных явлений48 в важнейших центральных, государственных учреждениях были созданы «Бюро содействия» (далее – «БС»). Организационная работа по их созданию была возложена на VIII отделение СО ГПУ*. Члены «БС» из числа ответственных руководителей собирали первичный материал для работы СО ГРУ. В обязанности членов «БС» также входило наблюдение за работой всевозможных собраний, съездов, сбор необходимых документов и т.п. Работа этого органа проводилась в обстановке строжайшей секретности. Членами «БС» могли быть только коммунисты, партийный стаж которых составлял не меньше

3-х лет, причем работа в «БС» строилась в порядке партдисциплины, никакими видами вознаграждений члены «БС» не поощрялись. По итогам работы, не менее двух раз в месяц, «БС» предоставляло в СО ГПУ подробные сводки. Филиалы «БС» были созданы при Госуниверситете, в Наркомземе, Наркомиздате, Наркомпочтеле, Наркомтруде, Наркомпроде, в Петровской сельскохозяйственной Академии, ВСНХ, Центросоюзе, Наркомвнуделе, Наркомсобезе, Наркомпросе и в других наркоматах и учреждениях.

В 1922 г. продолжалась работа по совершенствованию деятельности Бюро. Так, ЦК РКП(б) 22 марта направляет соответствующую телеграмму губкомам и обкомам, а VIII отделение СО ГПУ 25 апреля выпускает специальную инструкцию для «БС». К августу 1922 г. «БС» имелись в 45 центральных учреждениях. Таким образом, становится понятным, каким образом за столь короткий срок партии удалось поставить под контроль работу большей части крупнейших государственных, научных и культурных учреждений страны.

К лету 1922 г. внутриполитическая ситуация в стране обострилась. Борьба против бывших союзников по октябрьскому перевороту 1917 г. набирала «обороты»: процессы над левыми и правыми эсерами, меньшевиками, борьба с «церковниками», связанная с подготовкой Поместного собора Русской Православной Церкви и т.п. Одновременно внимание партии привлекла ситуация в рядах «старой» интеллигенции.

Представляется целесообразным анализ архивных материалов ГПУ, посвященных высылке интеллигенции в 1922 г. начать с итогового документа – циркулярного письма ГПУ № 26 от 23 ноября 1922 г.49. В преамбуле письма излагаются основные причины, побудившие Советскую власть провести столь масштабную акцию против культурной элиты страны: «Последние полтора года существования Соввласти в условиях НЭПа, произвели значительный сдвиг в настроениях, тактике и группировках антисоветской интеллигенции. Крутой поворот в экономической политике и ряд мероприятий Соввласти, знаменующих частичное восстановление капитализма в рамках Советского государства, окрылили антисоветский лагерь надеждами на неизбежность политических уступок Соввласти и ослабления пролетарской диктатуры. Политическая верхушка мнимо-беспартийной буржуазной интеллигенции начала проявлять признаки заметного оживления, принявшего весной и летом с.г. характер все растущей открытой оппозиции против Советской власти». Далее в документе подробно описывается каждая категория лиц, подвергшихся репрессиям: медицинские работники, агрономы, кооператоры, профессора и студенчество, журналисты и проч. Например, положение в высшей школе описано в следующих тонах: «Контрреволюционные элементы профессуры пытались и пытаются использовать кафедру высшей школы в качестве орудия антисоветской пропаганды. Многолюдные студенческие аудитории становятся центром возрождения буржуазной идеологии, проводниками которой являются ученые ревнители капиталистической реставрации. Профессура ряда высших ученых заведений Москвы и Петрограда провела весной с.г. ряд забастовок, где наряду с экономическими требованиями были выдвинуты и требования автономии высшей школы, свободы профессорских и студенческих ассоциаций и пр. В этом движении, направленном на завоевание высшей школы как идеологического форпоста возрождающейся буржуазии, реакционная профессура, успевшая создать свои независимые организации (Объединенный совет профессоров г. Москвы и подобный же центр в Петрограде), опирается на буржуазные элементы студенчества, являющегося оружием в руках профессорских клик». Кроме того, в документе внимательно проанализирована ситуация в рядах оставшихся политических партий и группировок как внутри страны, так и в стане русской эмиграции. В заключительной части письма сформулированы дальнейшие задачи всех полномочных представительств и губернских отделов ГПУ по наблюдению и пресечению антисоветских выступлений.

Теперь о самой операции по высылке «антисоветской» интеллигенции. Ее подготовка и проведение в ГПУ было поручено IV отделению Секретного отдела, а весь ход операции – заместителю председателя ГПУ И.С.Уншлихту. 2-го августа он направляет Каменеву и Сталину протокол заседания Комиссии Политбюро ЦК РКП(б), списки антисоветской интеллигенции Москвы и Петрограда и их характеристик. «Операция» против интеллигенции заняла сравнительно немного времени, она продолжалась около трех недель: с середины августа до первых чисел сентября 1922 г. В ночь с 16 на 17 августа 1922 г. одновременно в Москве, Петрограде, на Украине и в нескольких других городах, по заранее составленным и утвержденным в июле 1922 г. на Политбюро ЦК РКП(б) спискам, были проведены аресты и обыски. Однако некоторых «инакомыслящих» арестовали раньше. В частности, первые репрессии обрушились на отдельных деятелей оппозиционных политических партий и адвокатов, выступивших защитниками на процессе правых эсеров в Москве50.

Первый доклад о результатах операции последовал уже утром 17 августа. Начальник IV отделения И.Ф.Решетов51 подробно рапортовал начальнику Секретного отдела ГПУ Т.П.Самсонову52 о состоянии дел: 27 человек из Московского списка арестованы и помещены во Внутреннюю тюрьму ГПУ (один человек из списка был арестован ранее); пятерых заключили под домашний арест. Не арестованы 18 человек, которых по разным причинам не оказалось в тот день дома. К 12 часам того же дня были арестованы еще трое. В квартирах лиц, отсутствовавших во время операции, проведены обыски и приняты меры к их задержанию: высланы наряды в места их возможного местонахождения, оставлены засады, посланы телеграммы периферийным органам ГПУ об аресте и доставке в СО ГПУ и т.д.53.

Следующий рапорт доложен на следующий день – 18-го августа. В нем отражены результаты арестов на 23 часа и первые «отклики» арестованных на большевистское «вежливенько вон»54. Очередной доклад И.Решетова последовал 20 августа55. Из этого рапорта следует, что по Московскому списку предполагалось арестовать и выслать 67 человек, из них 16-ти на момент проведения операции в городе не оказалось. В Батум, Вологду, Гомель, Казань, Калугу, Тверь и другие города местным губотделам направлены телеграфом распоряжения об аресте лиц, проходящих по списку. Начальник IV отделения СО ГПУ обращает внимание на то, что до сих пор не поступила информация о результатах операции в Петрограде и на Украине, куда направляются указания о срочном предоставлении донесений. Кроме лиц, указанных в списке, были арестованы 5 юристов, выступавших защитниками на процессе правых эсеров. Обобщены сведения на лиц, включенных в список, но арестованных до 16-го августа. На этот день не поступили сведения из Петрограда и Украины, а также и из периферийных губотделов ГПУ. Москва внимательно следит за ходом операции в других регионах страны и нетерпеливо требует принятия незамедлительных мер.

Как видно из документов, доклады ГПУ о ходе операции по высылке интеллигенции через каждые три дня посылались в ЦК РКП(б). Одновременно с докладами ГПУ подводило первые итоги: в ходе операции в Москве арестовано 39 человек, не арестовано – 11. Сразу же, вероятно по заранее выработанному плану, решается дальнейшая судьба арестованных: кого – куда – как.

20 августа поступил доклад из Питера. Начальник спецотделения Петроградского губернского отдела ГПУ Ульрих передал в Секретный отдел ГПУ список «ученых, литераторов и пр., подлежащих высылке за границу, в Киркрай и Туркестан», арестованных 16-го августа. В Петрограде арестованы 30 человек, из которых предполагалось 19 человек выслать за границу под конвоем, семеро согласились выехать за свой счет, а четвертых (по специальности врачей) выслали на борьбу с эпидемиями в восточные губернии, так сказать с пользой для дела56.

Параллельно с проведением арестов в ГПУ составляется смета на высылку инакомыслящих за границу, подсчитывается, во что обойдется депортация «антисоветской» интеллигенции. Как оказалось, весьма недешево – высылка в Германию одного человека на тот период, составила около 212 миллионов рублей (советскими дензнаками)57. По смете можно и оценить ее предполагаемый масштаб: планировалось депортировать 200 человек, что обошлось бы в 42 400 млн. рублей или 4 240 000 рублей дензнаками образца 1922 г.

Тем временем ГПУ продолжало систематизировать полученные результаты. Во Внутренней тюрьме содержалось 30 человек, под домашним арестом – 9, не арестованы из московского списка – 11. Из числа задержанных двадцати трем «может быть разрешен выезд за границу». Вероятно, с учетом этих данных начальник СО ГПУ Самсонов докладывает зампреду ГПУ о состоянии операции на 23 августа58. Результаты операции сообщаются лично Уншлихтом в ЦК РКП(б) и СНК, на сопроводительной записке сделана простым карандашом помета: «тт. Ленину и Сталину». К этому времени поступают сведения из губернских отделов ГПУ, так, например: из Вологды в Москву доставлены два человека, сведений с Украины еще не поступало, под домашним арестом находятся 11 человек. Таким образом, из 67 человек, включенных в московский список, не арестованы 8, в других городах находятся 11, не разысканы трое. Во внутренней тюрьме содержится 14 человек, остальные 21 человек – отпущены после написания заявлений о добровольном выезде за границу.

Через два дня 25 августа И.Решетова вновь рапортом докладывает начальнику Секретного отдела о состоянии операции: продолжают поступать арестованные из других городов (Ромодановский), продолжаются поиски и аресты в Москве (Изгаршев и Пальчинский). Итого: под домашним арестом – 12, в тюрьме – 16, не арестованы – 6, в других городах – 11 человек59. Готовятся материалы к высылке: планируется выдворить за пределы Советской России по московскому списку «за свой счет» 33 человека, из них на 23 человека документы уже подготовлены (загранпаспорта, визы и т.п.). Подразделениям ГПУ на Украине повторно приказано сообщить о результатах операции.

Уншлихт 27 августа посылает отчет о первых результатах по изъятию антисоветской интеллигенции в ЦК партии и СНК. 2 сентября ГПУ направляет «тов. Яковлевой60» списки арестованных по Москве и Петрограду, высылка которых отложена вплоть до особого распоряжения. В тот же день заместитель начальника IV отделения СО ГПУ Н.И.Зарайский61 докладывает начальнику СО ГПУ о мероприятиях по подготовке к высылке интеллигенции за границу, проводимых в Петроградском губотделе ГПУ. В рапорте сообщается об отправке в Москву анкет, фотографий на высылаемых, а также расписания пароходного сообщения с Германией. 7 сентября 1922 г. Зарайский докладывает зампреду ГПУ Уншхлиту о количестве арестованных в ходе операции, включая сведения по Украине. Сообщаются сведения отдельно по городам: Москве (подлежало аресту 100 человек, из них 33 – студенты), Петрограду (подлежало аресту и высылке 51 человек, арестовано – 35 человек), Харькову (подлежало аресту 12 человек, арестовано – 10), Екатеринославу (арестовано 9 человек), Одессе (подлежало аресту 18 человек, арестовано – 17) и Киеву (подлежало аресту 29 человек, арестовано – 20). Уточняются условия высылки арестованных: под конвоем или без, каким количеством партий высылать, предполагаемые маршруты отправки и их обоснование (высказывается соображение об отправке через Ригу, чтобы в Питере «не блудили» в ожидании парохода). Пофамильно перечисляются арестованные врачи, которые направляются в адмссылку в «Восточные губернии» – Киркрай, Оренбургскую губернию и Туркестан. Информирует о результатах работы Комиссии по пересмотру списков под председательством Ф.Э.Дзержинского от 31 июля 1922 г.: освобождено от высылки по Москве и Петрограду – 7, задержана высылка – 7, предано суду «по обвинению в принадлежности к антисоветской организации» в Петрограде – 5 человек. На этом, в основном, массовая операция по депортации «антисоветской интеллигенции» была завершена62. Однако «точечные» аресты профессуры в Петрограде продолжались. Так, 4 сентября 1922 г. был арестован заведующий библиотекой «Дома Литераторов» В.П.Ирецкий63, 5 сентября 1922 г. – по так называемому «общему делу Объединенного Совета ВУЗ» – профессор Географического института В.П.Палетика64.

Параллельно с арестами и высылкой интеллигенции власть обратила свой взор на подрастающее поколение – на студентов ВУЗов, посчитав, что «буржуазная зараза» проникла и в их ряды. Наряду с организационными мерами (принятие новых правил приема в высшие учебные заведения, ужесточающих требования к социальному происхождению учащихся), применялись и «силовые», в том числе аресты среди студентов. Одна из крупных акций против «буржуазного» студенчества была проведена в ночь с 31 августа на 1 сентября 1922 г., в ходе которой подлежало аресту 32 человека65. Из них 15 студентов были арестованы и направлены в тюрьму, 17 человек на квартирах не обнаружены (убыли в командировки, выехали на дачи и т.п.). В отношении отсутствующих действовали уже по привычной схеме: провели обыски, оставили засады, направили телеграммы в периферийные органы ГПУ с указанием о проведении розыскных мероприятий и арестов. Эти репрессии все же не носили такого массового характера как в отношении интеллигенции, но завершались они практически одинаково – высылкой за границу или административной ссылкой. Но были и некоторые отличия. Во-первых, для многих арестованных все закончилось «беседой» в ГПУ, а во-вторых, если решение о «выдворении за пределы РСФСР» принималось, то оно, как правило, было не бессрочным. Предполагалось, что высланные студенты, соприкоснувшись с «разложившейся эмиграцией», осознают «всю мерзость интеллигентской, мелко-буржуазной идеологии» и «революционизируясь», через некоторое время вернутся на родину убежденными сторонниками Советской власти. Большевистское руководство сознавало, что студенты – это будущее советской науки, техники и культуры, а без молодых специалистов восстанавливать страну и строить социализм невозможно. Поэтому руководство ГПУ при арестах студентов действовало более деликатно. В записке Дзержинского и Ягоды руководителю Петроградской губчека С.А.Мессингу от 22 сентября 1922 г. рекомендуется внимательно подходить к рассмотрению дел о высылке студентов, так как это «глупая, зеленая, инертная, по существу своему, молодежь»66. От чекистов требовали с предельным вниманием относиться ко всем молодежным организациям от РКСМ до анархистов. В циркуляре ГПУ ставилась задача местным органам ГПУ не проходить мимо союзов молодежи, «...памятуя, что борьба с юношескими организациями не должна проводиться путем репрессий и разгрома этих организаций, а главным образом путем усиления нашей политической работы и нашего внутреннего осведомления о действиях не только союза, а каждого из членов этого союза1167.

Результаты проведенной операции против духовной элиты страны в наиболее полном и обобщенном виде представлены в «Обзоре деятельности антисоветской интеллигенции за 1921–1922 гг.»68, подготовленном СО ГПУ в конце 1922 г.

* СО ГПУ – Секретный отдел Главного политического управления.

 

^ ИЗ «РАЗУМНОЙ ЕВРОПЫ» О «БЕЗУМНОЙ РОССИИ»


В числе высланных в 1922 г. был замечательный публицист и философ Ф.А.Степун. Почти 80 лет к документам архивного следственного дела, начатого в августе 1922 г., зарегистрированного под номером № 15996, не прикасалась рука исследователя. Между тем человек, ордер на арест и обыск которого были подписаны лично Уншлихтом, занимает особое место в истории русской эмиграции и России. Это небольшое, всего в 20 страниц, дело было заведено в отношении замечательного русского публициста и философа Федора Августовича Степуна (1884–1965).

Специалисты, занимавшиеся изучением вопроса о высылке «антисоветской» интеллигенции в 1922 г. из Советской России, отмечали, что сами насильно депортированные весьма скупо рассказывали об этом эпизоде. Не был исключением в этом отношении и Ф.А.Степун. В воспоминаниях, опубликованных в 1956 г., Степун подробно изложил свои показания на допросе в сентябре 1922 г.: «1) Как гражданин Советской Федеративной республики я отношусь к правительству и всем партиям безоговорочно лояльно; как философ и писатель считаю, однако, большевизм тяжелым заболеванием народной души и не могу не желать ей скорого выздоровления;

2) Протестовать против применения смертной казни в переходные революционные времена не могу, так как сам защищал ее в военной комиссии Совета рабочих и солдатских депутатов, но уверенность в том, что большевистская власть должна будет превратить высшую меру наказания в нормальный прием управления страной, делает для меня всякое участие в этой власти и внутреннее приятие ее невозможным;

3) Что касается эмиграции, то я против нее: не надо быть врачом, чтобы не покидать постели своей больной матери. Оставаться у этой постели естественный долг всякого сына. Если бы я был за эмиграцию, то меня уже давно не было бы в России»69.

В отличие от многих других, высланных в 1922 г., Степуна не арестовали в ночь с 16 на 17 августа, хотя ордер на его арест был уже выписан. Очевидно, спасло счастливое стечение обстоятельств, в тот день его не застали на московской квартире. По словам соседей, Федор Августович заболел и остался в бывшем подмосковном имении своей жены. Сотрудники ГПУ провели в его комнате обыск, опросили соседей и строго, под подписку, предупредили дворника, чтобы он немедленно сообщил гражданину Степуну, как он только появится, о необходимости прибыть в Секретный отдел ГПУ. Никаких сведений, компрометирующих Степуна, соседи следователю не сообщили. Из показаний соседей по квартире о Ф.А.Степуне:

Фаррегер Н.М.: «... Гр[ажданина] Степуна Федора Августовича знаю мало. В вопросе искусства нашего он человек со старыми взглядами, которые хочет комбинировать с нынешним положением вопросов культуры, в частности искусства у нас в России».

Миклашевская А.Л.: «Знаю его как человека науки; он часто читает лекции о театре и по другим вопросам науки и искусства. Степуны сейчас находятся в д. Поповке верст 40–45 за Москвой, где он пишет какие-то статьи и др.» Степун о соседях по квартире:

«Московская квартира – когда-то исполненная молодой, талантливой, разнообразной жизни, – холодная, сырая, вонючая, полна каких-то непонятных и чуждых друг другу людей. В бывшей столовой проживает хромая армянка – ведьма, систематически крадущая у всех провиант и все время кричащая, что ее обкрадывают. В задней комнате, в одно упирающееся в стенку соседнего дома окно, грязное, забрызганное, словно заплеванное, туберкулезной мокротой, – прозябает какая-то одинокая старуха-немка. В комнате моей жены веселится восемнадцатилетняя дочь нашей бывшей горничной, узкомордая, крепкокостная, напудренная «совбарка», – и среди всего этого мира, в единственной все еще четко прибранной комнате, ютится запуганная, но не сдающаяся представительница прежней жизни, красивая, строгая, педантичная тетушка, которая «ничего не понимает и ничего не принимает»70.

На Лубянку Степун прибыл 22 сентября и сразу же «согласился» написать заявление с просьбой разрешить ему с женой выезд за границу. Оказавшись не по своей воле за пределами Родины, он в 1923 г. писал о причинах столь неординарного шага большевистского руководства: «В наши дни, когда в умах и сердцах большого количества русских людей происходит в общем здоровый процесс замены игнорирования России ради большевиков игнорированием большевиков ради России, в связи с чем растут как смысл, так и соблазн призыва к лояльности, – уяснение разницы между активною политическою лояльностью и хотя бы только пассивным внутренним признанием представляет собою величайшую важность. Разницу эту прекрасно понимает и сама большевисткая власть. Только очень глубоким пониманием этой разницы объясняется такое мероприятие, как высылка из России большого количества безусловно лояльных граждан лишь за их внутреннее неприятие, непризнание советской власти. Большевикам, очевидно, мало одной только лояльности, т.е. мало признания советской власти как факта и силы; они требуют еще и внутреннего приятия себя, т.е. признания себя и своей власти за истину и добро. Как это ни странно, но в преследовании за внутреннее состояние души есть нота какого-то извращенного идеализма. Очень часто чувствовал я в разговорах с большевиками, и с совсем маленькими сошками, и с довольно высокопоставленными людьми, их глубокую уязвленность тем, что фактические победители над Россией, они все же ее духовные отщепенцы, что, несмотря на то что они одержали полную победу над русской жизнью умелой эксплуатацией народной стихии, – они с этой стихией все-таки не слились, что она осталась под ними краденым боевым конем, на котором им из боя выехать некуда»71.

В своих воспоминаниях Степун ярко описал время, проведенное в России после Октябрьского переворота 1917 г., духовную атмосферу тех лет: «Все годы, прожитые в большевистской России, я чувствовал себя очень сложно. Всем существом отрицая большевиков и их кровавое дело, не будучи в силах указать, где же и в чем их достижения, я все же непосредственно чувствовал небывалый размах большевизма. Постоянно возражая себе самому, что небывалое – еще не есть бытие, невероятное – еще не есть достойное веры, разрушение – еще не есть творчество и количество – не качество, я все же продолжал ощущать октябрьскую революцию как характернейшую национальную тему»72.

Несмотря ни на что Россия жила, во всем чувствовался пульс новой жизни, разбуженной революцией. Даже те, кто не поддерживал новую власть, констатировал глубокие, позитивные перемены, произошедшие в народе: «Вспоминается группа деревенской молодежи, с которой наше «трудовое хозяйство» все самые голодные годы занималось предметами, философией и театром, готовя их к поступлению на «рабфак», читая лекции о Толстом и Соловьеве и ставя с ними Островского и Чехова. Вспоминается их изумительная энергия, непонятная работоспособность, совершенно чудовищная память, для которой пустяк в 3–4 дня среди тяжелой крестьянской работы выучить громадную роль и прочесть толстую, трудную книгу; их горячий энтузиазм знания, их быстрый духовный рост, их страстная жажда понять окружающую жизнь – и все это в каком-то новом гордом чувстве призванных и законных хозяев жизни. При этом, однако, ни тени заносчивости, наоборот – величайшая скромность и трогательная благодарность. В самую горячую пору приходили они по праздникам «откосить» нам за преподанные им геометрию, алгебру, немецкий язык. Назвать эту молодежь большевистскою было бы, конечно, совершенно неверно, но все же: появилась ли бы она в деревне и без большевистской бучи – еще очень и очень большой вопрос»73. И еще одна, весьма красноречивая зарисовка Степуна о духовной жизни того времени: «Небольшая писательская квартира, чадит железная печка. Холодно. Кто в драповом пальто, кто в фуфайке, многие в валенках. На чайном столе ржавый символ прежних пирогов и печений и изобретение революции, керосиновая свеча. В комнате вся философствующая и пишущая Москва. Иногда 30–40 человек. Жизнь у всех ужасная, а настроение бодрое и в корне, по крайней мере, – творческое, во многих отношениях, быть может, более существенное и подлинное, чем было раньше, в мирные, рыхлые, довоенные годы»74.

Скупые строки протокола допроса в ГПУ, заполненные им собственноручно, более подробно расшифровываются Федором Августовичем в очерках, написанных уже в эмиграции.

Из анкеты арестованного Ф.А.Степуна от 22 сентября 1922 г.:

«12. Чем занимался и где служил:...

г) с октябрьской революции до ареста жил у себя в деревне, т.е. в б[ывшем] имении родителей моей жены, где велось трудовое хозяйство»75.

Из очерка «Мысли о России»: «Все годы большевистского господства я прожил в деревне. Зима 19–20 года была совершенно фантастична. Мы голодали в самом недвусмысленном смысле этого слова. К обеду каждому из нашей «трудовой» семьи полагалось по тарелке «брандахлысту» (суп из свекольной ботвы), по пяти картошек без соли и по три овсяных лепешечки пополам с крапивой. Улучшалась питание только тогда, когда в хозяйстве случалось несчастье. Так однажды мы съели сдохнувшую свинью, оптимистически предположив, что она сдохла с голода, и нашу удавившуюся на аркане лошадь. О настоящем черном хлебе не было, конечно, и речи»76.

Из анкеты арестованного: Работал в Государственном] показ [ательном] театре. (По словам самого Степуна (так как был военспецом), он оказался в театре из-за своего ранения, был «переуступлен» Троцким Луначарскому).

Фантасмагорическая зарисовка из его очерка – разруха, голод, смерть и театр! Причем это не «пир во время чумы», а сознательная политика по созданию нового «пролетарского» искусства: «Производить эту пролетарскую культуру, т.е. участвовать в Государственном показательном театре, в постановках Шекспира, Метерлинка, Гольдони, Андреева и во всех своих выступлениях в театре и студиях открыто и успешно отстаивать идею национальной революции в противовес идее пролетарского интернационала, я и ездил время от времени из своей глуши в Москву, таща с собой картошку, овсянку, капусту, дрова и, наконец, салазки, чтобы доставить все это с вокзала домой»77.

Оказавшись в эмиграции, Федор Августович не встал на путь вооруженной борьбы с Советской властью, но и не примкнул к «сменовеховцам». Он стал или станет большим – провозвестником Единой Европы.

Ниже публикуются некоторые документальные материалы 1922 г., посвященные жестокому и неоднозначному эпизоду отечественной Истории, в том числе и собственноручные показания самих высланных. Приложение открывается печально знаменитым ленинским письмом «Выслать их всех вон...», без которого рассказ о событиях 80-летней давности выглядел бы неполным.

Основная группа публикуемых материалов – это документы из архивных следственных дел в отношении так называемой «антисоветской интеллигенции»: философов, писателей, математиков, инженеров и т.п. В качестве примера, дающего читателю возможность получить представление о видах документов, содержащихся в аналогичных делах 1922 г., представлено «дело» о высылке известного философа и публициста Ф.А.Степуна. Отметим, что в архивных документальных материалах по депортации интеллигенции не сохранилось ни одного документа, который бы мог рассказать о причинах, послуживших непосредственным поводом для репрессий в отношении того или иного лица. Этот факт лишний раз свидетельствует о том, что высылка инакомыслящих была политической акцией, направленной на «расчистку» интеллектуального пространства для грядущего «строительства коммунизма».

На примере следственного дела в отношении Ф.А.Степуна показаны все основные документы следственного производства того времени, от ордера на арест и протокола обыска для выписки из протокола заседания Коллегии ГПУ и заключения о реабилитации. Особый интерес для широкого круга специалистов, в том числе и для занимающихся изучением истории русской философии, представляет протокол допроса «кандидата» на высылку. Этот документ состоит как бы из двух частей: первая часть – анкета арестованного, вторая – ответы на своеобразный вопросник, заранее подготовленный ГПУ. Он включает в себя несколько стандартных вопросов, ответы на которые власти необходимо было знать для принятия окончательного решения о дальнейшей судьбе «кандидата». От арестованных требовали изложить взгляды по следующим политическим проблемам: 1) об отношении «к структуре Советской власти и системе пролетарского государства», 2) о роли интеллигенции и «о так называемой общественности», 3) о взглядах на политические партии и «на РКП в частности», 4) об отношении к «сменовеховцам», «савинковцам», к политическим процессам против ПСР и «церковников», 5) о перспективах русской эмиграции. В качестве дополнительного, высылаемым представителям «профессуры» задавали вопрос об их отношении к реформам Высшей школы.

Подавляющее большинство представителей интеллигенции, задержанных ГПУ в августе 1922 г., заявляли о своем лояльном отношении к Советской власти. В измученной гражданской войной стране все ее граждане были удовлетворены уже тем, что установилась пусть и большевистская, но стабильная власть, так Николай Лосский не случайно подчеркнул: «Власть РСФСР я считаю подлинною государственною русскою властью и, предпочитая государственный порядок анархии, считаю долгом быть лояльным гражданином, исполняющим все декреты Советской власти». При этом многие выражали на допросах свое несогласие с новыми хозяевами страны по целому ряду принципиальных вопросов. Так, например, Федор Степун назвал большевизм «...очень сложной религиозной и моральной болезнью русской народной души, которая, однако, безусловно, пойдет на пользу ея духовного роста».

Обстоятельный ответ на вопрос «о структуре Советской власти» дал выступавший адвокатом на процессе правых эсеров Николай Муравьев78: «Думаю, что во взглядах людей, считающих «структуру советской власти» и «систему пролетарского государства» какими-то совершенно особыми структурой и системой, суть много преувеличенного, вызванного условиями момента ...поскольку в существующей ныне системе проводится идея власти трудящихся, это – здоровое начало. Дальнейшее развитие этого начала – залог развитой страны». К сожалению, властители новой России эволюционировали в другую сторону, не по-муравьевски.

Представители профессуры не считали нужным для себя скрывать недовольство реформами, проводимыми Советской властью в высшей школе страны. Их возмущало установление социальных барьеров для получения высшего образования выходцами из бывших привилегированных классов: дворян, помещиков, священников и проч. Наиболее категорично высказался по этому поводу Николай Лосский: «Некоторые стороны Советской политики, однако, вызывают во мне не сочувствие, напр[имер], нечто вроде привилегий одной группы общества перед другими (прием в Высшие уч[ебные] завед[ения] в первую очередь лиц из класса рабочих и крестьян и т.п.)».

Так же почти все из них поддержали действия власти по отношению к политическим процессам («церковников», правых и левых эсеров), проведенным большевиками против своих политических оппонентов летом 1922 г. Весьма категорично высказался по этому поводу Николай Лосский: «Партия соц[иалистов]-революционеров мне всегда казалась несерьезной в смысле отсутствия в ней продуманной идеологии. ...если доказано, что партия совершила поджоги фабрик (что меня всегда особенно возмущало), что она организовала политические покушения и убийства, то я полагаю, что Советская власть имеет право относиться к членам ее, совершившим перечисленные деяния, как к государственным преступникам». Оригинальный ответ на вопрос о партиях дал писатель Михаил Осоргин: «Считал бы вообще лучшей ту партию, при которой лучше жить народу». Полное единодушие выявилось и в оценке ими будущего русской эмиграции. Наиболее емко и лаконично выразил эту мысль Лев Карсавин: «Будущее России не в эмиграции». Его поддержал и Иван Лапшин, заявивший, что: «Эмигрировать за границу, порвав связь с родиной и с моей деятельностью здесь, я б лично не чувствовал ни малейшего желания...».

Небольшую, но очень интересную группу документов составляют письма самих арестованных. Они полны неподдельной душевной боли и переживаний, причем не столько за себя, сколько за проводимую работу, за судьбу своих товарищей. Показательно в этом плане письмо 67-летнего профессора «чистой» математики Петроградского университета Д.Ф.Селиванова79 в Президиум ГПУ, в котором он сетует на то, что: «...начал чтение лекций в Университете... Кроме того, приготовляю к печати две рукописи по Специальному курсу высшей алгебры и по Проективной геометрии. Мне и жене моей, преподавательнице математики в университетском Рабфаке, ужасно мешает работать высылка за границу».

Особое место в публикации занимают три письма Николаю Бердяеву. В числе его корреспондентов: М.М.Панов, некая Е.Вавилова (очевидно, одна из его слушательниц по ВАДК) и член так называемого «Невельского кружка» – философ М.И.Каган80. В них авторы рассказывают о своих идеях, тревогах, сомнениях и переживаниях. Удивительно, что в те трудные годы на первом плане в их письмах стоит не собственная судьба, а заботы о любимом деле и своих товарищах. Так, М.М.Панов предлагает Бердяеву собрать «...при Академии, выброшенную властью профессуру, не материалистов, внутренне преобразовать ее до высшего учебного заведения». Екатерина Вавилова буквально требует у Николая Александровича пояснить его взгляды, высказанные в работе «Судьба России», на книгу О.Шпенглера «Закат Европы»: «...На только что обозначившемся переломе нового времени Ваше имя вновь ведет Россию и вот здесь-то тягостное недоумение заставляет меня обратиться к Вам непосредственно. Почему «Закат Европы» и почему с Вашим именем. Конечно, когда Вы говорите о конце старой эпохи Возрождения, мы вправе предполагать начало новой эпохи Возрождения, ибо всегда во всем, что Вы говорите, веет дыханием жизни и творчества». Матвей Каган просит помочь другу – Михаилу Бахтину, оказавшемуся в тяжелом положении: «Условия его жизни, особенно из-за требований, вызываемых его болезненным состоянием, крайне тяжелые. Он сейчас работает над большой книгой о Достоевском и, конечно, нуждался бы в переводе в Москву, но об этом пока думать не приходится. Состояние здоровья его таково, что при долгом пребывании его в таком положении можно опасаться серьезно за его жизнь». Сегодня эти чудом сохранившиеся свидетельства истории помогают как нельзя лучше узнать людей того времени, понять их душевные переживания, помыслы и надежды.

Для чего необходимо, спустя много лет, «ворошить прошлое»? «Пароход» ведь давно уплыл. Ответ прост: чтобы понять. Не искать «инициаторов», что сейчас сделать сравнительно несложно, не клеймить позором «исполнителей», не сочувствовать невиновным – теперь это бессмысленно. Просто надо знать, понять и хорошо запомнить эту Правду нашей истории. Сегодня возвращение к этому печальному событию восьмидесятилетней давности особенно актуально в связи со сложным этапом становления новой российской государственности, переживаемом страной, с выбором приоритетов новой России в XXI в. Замечательный русский философ С.Л.Франк писал: «Вы можете строить какие угодно планы общественных реформ, можете как угодно изменять общество – и все же вы должны будете считаться с этими имманентными закономерностями или, точнее, необходимыми связями, логически вытекающими из общего содержания того, что вы мыслите под «обществом»»81. Раскрыть и познать эти закономерности, выбрать меру рационального соотношения между духовной свободой личности и требованиями демократического общества невозможно без знания тончайших нюансов истории взаимоотношений власти и интеллигенции.

Большинство архивных материалов публикуются впервые; в документах сохранена орфография тех лет (в том числе написания имен собственных и географических названий). По возможности в тексте воспроизведены реквизиты публикуемых документов. Исправлены только явные опечатки и ошибки, затрудняющие восприятие текста. Рукописный материал набран курсивом; пометки на документах отмечены «звездочкой» и расположены внизу страницы. Расшифрованные и вставленные в текст недостающие по смыслу буквы или слова заключены в квадратные скобки. Комментарии помещены в конце текста.

 

  1   2   3   4   5   6




Похожие:

© Макаров В. Г. Составление, вступительная статья и комментарии, 2002 iconА. Конан-Дойль правдаоспиритизм е составление, перевод с английского, комментарии и примечания Йога Рàманантáты москва – 2005 г
Правда о Спиритизме. Составление, редакция, перевод с английского Йога Раманантаты., 2004. – стр
© Макаров В. Г. Составление, вступительная статья и комментарии, 2002 iconИсточник: В. Г. Макаров. Архивные тайны: философы и власть. Александр Горский: судьба, покалеченная «по праву власти» // Вопросы философии. 2002. № С. 98–133

© Макаров В. Г. Составление, вступительная статья и комментарии, 2002 iconПринят Государственной Думой 19 апреля 2002 года Одобрен Советом Федерации 15 мая 2002 года Глава II. Приобретение гражданства российской федерации статья
Статья Принципы гражданства Российской Федерации и правила, регулирующие вопросы гражданства Российской Федерации
© Макаров В. Г. Составление, вступительная статья и комментарии, 2002 iconБбк 85. 324 С32 Научная редакция и вступительная статья
Дуэт. Так в чем же его сила? Чем покоряет нас? Что нам дает? Гармонию! Она соединила Движенье душ, высокий их полет
© Макаров В. Г. Составление, вступительная статья и комментарии, 2002 iconАрвид Ернефельт Вступительная статья К. С. Шохор-Троцкого III б. Письменное общение Ернефельта с Л. Н. Толстым. Первое письмо Ернефельта. Одиннадцать писем Толстого XVII b. Толстой статья
Охватывает стыд, мне хочется обратить Его внимание на мою прежнюю жизнь, на всю черноту ее, на все низкие поступки мои. Но опять...
© Макаров В. Г. Составление, вступительная статья и комментарии, 2002 iconМакаров николай Иванович
...
© Макаров В. Г. Составление, вступительная статья и комментарии, 2002 iconЗамечания Кэроли Барда (Венгрия), соотнесенные со статья
Комментарии экспертов Совета Европы и Европейской Комиссии к законопроекту упк российской Федерации
© Макаров В. Г. Составление, вступительная статья и комментарии, 2002 iconПринят Государственной Думой 26 апреля 2002 года Одобрен Советом Федерации 15 мая 2002 года Глава Общие положения статья
Федеральным законом, физическим и юридическим лицам (далее доверители) в целях защиты их прав, свобод и интересов, а также обеспечения...
© Макаров В. Г. Составление, вступительная статья и комментарии, 2002 iconПринят Государственной Думой 26 апреля 2002 года Одобрен Советом Федерации 15 мая 2002 года Глава Общие положения статья
Федеральным законом, физическим и юридическим лицам (далее доверители) в целях защиты их прав, свобод и интересов, а также обеспечения...
© Макаров В. Г. Составление, вступительная статья и комментарии, 2002 iconН. Я. Мясковский переписка всесоюзное издательство «советский композитор» Москва 1977 редакционная коллегия: Д. Б. Кабалевский (ответственный редактор) А. И. Хачатурян д. Д. Шостакович вступительная статья
Николай Яковлевич Мясковский и Сергей Сергеевич Прокофьев, и которые были бы при этом так же не похожи друг на друга, как, почти...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов