Деятельность тамбовского губернатора Н. П. Муратова в контексте борьбы консервативной и либеральной региональных политических элит. 1906-1912 гг icon

Деятельность тамбовского губернатора Н. П. Муратова в контексте борьбы консервативной и либеральной региональных политических элит. 1906-1912 гг



НазваниеДеятельность тамбовского губернатора Н. П. Муратова в контексте борьбы консервативной и либеральной региональных политических элит. 1906-1912 гг
Канищев Владимир Валерьевич
Дата конвертации31.07.2012
Размер405.07 Kb.
ТипАвтореферат


На правах рукописи


Канищев Владимир Валерьевич


Деятельность тамбовского губернатора Н.П. Муратова в контексте борьбы консервативной и либеральной

региональных политических элит. 1906-1912 гг.


Специальность – 07.00. 02 – Отечественная история


Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата исторических наук


Тамбов - 2005


Работа выполнена на кафедре истории Тамбовского государственного университета им. Г.Р. Державина.


^ Научный руководитель: кандидат исторических наук,

профессор А.Л. Аврех


Официальные оппоненты: доктор исторических наук,

профессор М.Д. Карпачев

кандидат исторических наук,

доцент Д.Г. Сельцер


^ Ведущая организация: Тверской государственный

университет


Защита состоится 29 октября 2005 г. в 10 часов га заседании диссертационного совета К 212.261.03 по присуждению научной степени кандидата исторических наук в Тамбовском государственном университете им. Г.Р. Державина по адресу: 392008 ул. Советская, 181 и.


С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Тамбовского государственного университета им. Г.Р. Державина.


Автореферат разослан “___” сентября 2005 г.


Ученый секретарь

диссертационного совета,

кандидат исторических наук, доцент Мягкова Е.М.


^ ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ


Актуальность. В 1990-2000-е гг. в России вырос интерес к проблеме элит, что связано со сменой советской элиты посткоммунистической. Проблемы истории политических элит приобрели особое значение в связи с новом законом о формировании губернаторского корпуса. Хотя в России начала XX в. назначение губернатора не предполагало формального утверждения каким-либо местным органом, Император и Министр внутренних дел должны были учитывать общественное мнение. Аналогия между началом прошлого и началом нынешнего столетий просматривается и в том, что после Первой российской революции и после реформ конца 1980-х - 1990-х гг. происходили поиски нового политического устройства, которое некоторые обществоведы называют “Русской системой” с чертами умеренного авторитаризма и бонапартизма.
В связи с этим представляет интерес опыт деятельности “столыпинских губернаторов”, призванных обеспечить общественное спокойствие.


В постсоветский период возрос интерес к истории консервативных и либеральных течений в России. Однако конкретные проявления политического консерватизма и либерализма на локальном и персональном уровнях изучены сравнительно мало. Изучение взаимодействий губернаторов, высших губернских и уездных бюрократов, представителей региональной общественно-политической элиты консервативного и либерального направлений начала XX в. на персонально-групповом уровне позволяет увидеть становление цивилизованных политических отношений в России.

Используя политологические подходы, современные ученые сконцентрировались вокруг таких проблем, как сетевые связи в политике, клиентелизм, губернаторская фронда, окружение губернаторов.

Персонифицированный подход к изучению взаимооценок противоборствующих групп местной политической элиты дает возможность понять, что ход борьбы в значительной мере определялся личными симпатиями и антипатиями участников событий, нежели “объективными” законами истории.

^ Объект диссертационного исследования: бюрократическая и общественно-политическая региональные элиты одной из губерний России, деятельность тамбовского губернатора Н.П. Муратова в контексте борьбы внутри этих элит.

^ Предметом исследования является борьба консервативных и либеральных элит, понимаемая не в терминах жестокого классово-партийного противоборства, а как сравнительно законопослушное, часто закулисное соперничество, фрондерство местной общественности, реализация сетевых связей, игра личных амбиций. В современной политологии такая борьба характеризуется как конкуренция элит.

^ Хронологические рамки работы определяются не только сроком губернаторства Н.П. Муратова, но и качественными особенностями периода 1906-1912 гг., как начального этапа формирования конституционной монархии в России.

^ Территориальные рамки исследования объясняются значимостью Тамбовской губернии как одной из крупнейших по населению губерний России, широкими связями тамбовских политических элит с высшими российскими правящими кругами и тем самым возможностями для историка показать особенности локальных политических процессов на общероссийском фоне.

Историография. Специальные работы, посвящен­ные региональным бюрократической и общественно-политическим элитам периода “третьеиюньской монархии” только начали появляться в отечественной исторической науке. Но существует немало работ, затрагивающих отдельные аспекты темы.

В дооктябрьский период сложилась обширная, но не равнозначная по научной ценности литература. Большинство работ носило публицистический характер. Определяющую роль в складывании отечественной историографии вопроса сыграли работы крупнейших политических деятелей: брошюры, статьи, политические декларации П.А. Столыпина, Л.А. Тихомирова, П.Н. Милюкова, В.И. Ленина и др. В них формулировались основные проблемы общественно-политической трансформации России: соотношение монархии и парламентаризма, причины политических реформ и их направленность, социальная база “столыпинского” режима, возможности революционной и реформистской перспектив развития России.

Работы дореволюционных консервативных и либеральных публицистов содержат фактический материал о взаимоотношениях общественно-политической и бюрократической элит. Ленинские и другие марксистские оценки консерваторов и либералов начала XX в., их отношений между собой и с властями легли в основу будущей советской историографии темы.

В первые годы после Революции 1917 г. в работах А.А. Блока, С.С. Петропавловского, В.Н. Сторожева и др. рассматривалось состояние царской власти, ее взаимоотношения с партиями, думскими фракциями и общественностью накануне Февральской революции. В них впервые стали изучаться вертикально-властные отношения в российском обществе.1 В 1920-1930-е гг. такой подход дополнился изучением “классовых противоречий”. В историографии стали преобладать односторонне-критические оценки “третьеиюньской” монархии.

В 1950-1960-е гг. проявились попытки определить возможности политической эволюции режима после первой революции. А.Я. Аврех утверждал, что царизм в союзе с верхами буржуазии объективно пытался решить задачи бур­жуазной революции сверху, но реформистские устремления Столыпина не увенчались успехом, т.к. правые боялись идти на реформы, а либералы эволюционировали от “друзей” революции в сторону правительственной партии2. Е. Д. Черменский указывал, что утверждение А.Я. Авреха о безраздельном господстве правых в III Думе находится в противоречии с одобрением этой Думой ряда либеральных законопроектов3. В.С. Дякин показал, что в основе борьбы в верхах в 1907-1914 гг. лежало столкновение бонапартистской и легитимистской группировок4.

Ю.Б. Соловьевым была освещена проблема взаимоотношений само­державия и дворянства. Для избранной темы важен его тезис о том, что в революционную эпоху отношения власти и ближайшей к ней социальной среды осложнялись отсутствием у них четкого представления о путях стабилизации режима5.

Серьезное изучение истории правых и либеральных партий началось в 1960-е гг. по инициативе В.В. Комина и продолжилось на нескольких конференциях в Калинине и Орле в 1970-1980-е гг.6. Однако “непролетарские партии” изучались изолировано и “обезличено”.

Деятельность местных властей периода “третьеиюньской монархии” в историографии советского периода затрагивалась в работах, исследующих более общую проблематику. П.А. Зайончковский провел анализ социального состава губернаторов и вице-губернаторов на 1903 г.1. Институт предводителей дворянства в контексте снижения роли дворян в местной политической жизни рассматривался в монографии А.П. Корелина2. П.П. Зырянов раскрыл суть противоречий местной бюрократии и дворянской общественности3.

Персонально представители губернской политической элиты “третьеиюньского” периода, в т.ч. Н.П. Муратов, в советской историографии изучались мало и в негативном контексте4. Более объективны высказывания Г.А. Герасименко, который обратил внимание на активность тамбовского губернатора в проведении аграрной реформы в губернии5.

Деятельность представителей провинциальной земско-либеральной элиты, включая тамбовскую, нашла отражение в монографиях Н.М. Пирумовой и К.Ф. Шацилло6.

С середины 1980-е гг. внимание исследователей постепенно переключается с изучения межклассовых противоречий позднеимперской России на анализ про­тиворечий внутри самой власти. В частности, в монографии ленинградских историков и монографии Г.А. Герасименко рассмотрены вопросы борьбы консерваторов и либералов в земствах7.

В историографии рубежа XX - XXI вв. появляются принципиально новые подходы, связанными с теориями цивилизации, “гражданского общества”, политической элитологии и т.п.

В книге А.А. Искандерова проводится идея противостояния истинного либерализма российскому консервативно-монархическому началу8. Одним из первых на высшие политические круги предреволюционной России сквозь призму элитистской парадигмы взглянул С.В. Куликов, который проанализировал конфликт двух течений правительственного либерализма - “парламентаристов” и “дуалистов” (ко вторым автор относит Н.П. Муратова)9. Появился ряд крупных работ об эволюции института губернаторства в России, в которых обосновывается тезис о его объективной архаичности1. Определенное значение для разработки избранной темы имеют современные работы о чиновниках предреволюционной России2.

Для современной историографии характерен больший интерес к конкретным персоналиям из российской политической элиты начала XX в., особенно П.А. Столыпину3.

Единственное специальное исследование политической биографии Н.П. Муратова принадлежит А. С. Тумановой. Автор называет тамбовского губернатора чиновни­ком авторитарного склада, но вместе с темконсерватором новой волны”. В других работах А.С. Тумановой изучены стиль и методы административной деятельности Н.П. Му­ратова в отношении общественных организаций4.

Для определения особенностей деятельности Н.П. Муратова представляют ценность работы о других губернаторах-современниках5.

Среди зарубежных работ по истории региональной элиты позднеимперской России следует отметить монографию и ряд статей американского историка Р. Роббинса. Губернаторов, по его мнению, нельзя однозначно называть ни “сатрапами”, ни “вице-королями”. У них в руках находилась достаточно сильная власть, чтобы держать в подчинении вверенную губернию, но не хватало средств для обеспечения порядка6.

С конца 1980-х гг. в самостоятельное направление превращается история “непролетарских партий”. Появляются исследования о консерватизме и либерализме как широких политических течениях. Современные историки отказались от упрощенных оценок русских национальных организаций как “наемников правительства”1. В зарубежной историографии русское национальное движение рассматривается в основном с позиций западной либеральной демократии, упор делается на его традиционализм, погромные действия2.

Плодотворно разрабатываются проблемы российского либерализма, в частности его борьба с оппонентами справа, “самозащита” от правительственных преследований3.

В 1990-2000-е гг. возросло число исследований по истории местных структур кадетской партии, хотя недостаточно исследовано взаимодействие кадетов с местными властями и организациями правых партий4. Среди зарубежных авторов оригинальную трактовку политического облика кадетов предложил израильский историк Ш. Галай, отметивший их непохожесть на либеральные партии западноевропейского типа, близость к “социальным реформаторам”5. Э. Вишневски считает, что либералы хотели мирного преобразования России в конституционную монархию, тогда как самодержавие толкало страну на путь революции6.

Единственной попыткой комплексного рассмотрения проблем, связанных с борьбой партий в начале XX в. в Центральном Черноземье, является коллективная работа курских историков. Но многие вопросы раскрыты в ней в сжатом виде7. На тамбовском материале эти сюжеты применительно к 1906-1912 гг. специально не разрабатывались.

В целом во многих современных работах прослеживается инерция подходов советской историографии. Материал подается с точки зрения перспектив революции, которая представляется неизбежной. Серьезной проблемой остается изучение характера взаимоотношений местных властей и региональной общественности в рассматриваемый период.

Состояние историографии предопределило цели диссертационного исследования – выявление особенностей политических процессов на локальном уровне в условиях становления правового государства после Первой российской революции в контексте борьбы консервативных и либеральных кругов в бюрократической и общественно-политической элитах одного из крупных регионов России.

Цели определили задачи работы:

- выявление возможностей применения современных концепций политической элитологии в исследовании региональных политических элит России начала XX в.;

  • создание и обработка электронной базы данных, характеризующей социальный облик и сетевые связи руководителей бюрократических и общественно-политических институтов Тамбовской губернии 1906-1912 гг.;

  • изучение содержания и оценка повседневной деятельности губернатора Н.П. Муратова;

  • наполнение конкретным содержанием понятия “борьба либералов и консерваторов” на уровне локальных политических процессов и во взаимных оценках представителей соперничавших сторон.



^ Источниковая база диссертации включает опубликованные документы, материалы двух местных и двух центральных архивов, а также газетные публикации.

Определенную ценность для нашей темы представляют справочные издания. Основой для формирования выборки представителей тамбовских элит послужили Адрес-календари служащих Тамбовской губернии, которые были дополнены архивными формулярными списками. Использованы справочно-биографические и энциклопедические издания1.

Привлечены публикации по истории Первой российской революции, в которых представлены более 20 документов, отразивших участие Н.П. Муратова и уездных исправников в подавлении революционных выступлений в 1906 – 1907 гг., реакцию представителей общественно-политической элиты Тамбовской губернии на крестьянские волнения. Предвзятый отбор документов в сборниках советского времени, тем не менее, позволяет выявить механизм преследования властями участников революционного движения. Опубликованные документы кадетской, октябристской, правых партий, дворянских организаций дают возможность изучить позиции представителей тамбовской политической элиты периода 1906-1912 гг., участвовавших в работе высших органов этих партий. Стенограммы заседаний 2-й и особенно 3-й Государственных Дум содержат полные записи выступлений думских депутатов от Тамбовской губернии.

Были изучены фонды Государственного архива Российской Федерации, Российского государственного архива литературы и искусства, Государственного архива Тамбовской области, Центра документации новейшей истории Тамбовской области. Всего в ходе работы рассмотрены более 150 дел из 19 архивных фондов.

В ГАРФ изучались документы особого отдела Департамента Полиции, содержащие отчеты и донесения тамбовского губернатора, губернских учреждений о политическом положении в губернии, о контроле над газетами и распространением литературы и т.д. К ним примыкают делопроизводственные документы, отложившиеся в фондах канцелярии Тамбовского губернатора, Губернского правления, губернского по делам об обществах присутствия и других фондах ГАТО, позволяющие проследить отношения между представителями элиты, мотивы их назначения и отстранения от должностей, допущения или запрещения тех или иных видов общественной деятельности и др.

Для изучения политической активности представителей региональной элиты определенное значение имеют журналы заседаний губернского Дворянского Собрания, губернского и уездного земских собраний.

Важными источниками являются мемуары государственных деятелей, губернаторов, предводителей дворянства, земцев, их современников. В работе использованы воспоминания Н.П. Муратова, который обстоятельно описывает период деятельности в Тамбове. Как всякие мемуары, эти записки субъективны. Но информация о пристрастиях губернатора ценна тем, что объясняет мотивы его действий. Использовались воспоминания представителя знатного дворянского рода А.В. Давыдова, который выступает с либеральных позиций, автобиографические материалы крупного тамбовского дворянского и земского деятеля, члена Госсовета от Тамбовской губернии В.М. Андреевского. Оценки личных, деловых и политических качеств представителей тамбовской политической элиты муратовского периода содержаться в мемуарах государственных и общественных деятелей: С.Ю. Витте, С.М. Волконского, В.И. Гурко, В.Ф. Джунковского, К.Д. Кафафова, А.А. Половцова, В.М. Чернова, ряда тамбовских революционеров.

Политические взгляды представителей тамбовской бюрократической и общественной элит отразились в их выступлениях и публицистических статьях. На “стыке” публицистики и научно-популярной литературы находятся доклад и брошюра Н.П. Муратова, посвященные войне 1812 г. Они достаточно точно отразили консервативно-патриотические взгляды тамбовского губернатора.

Политическое противоборство консервативных и либеральных кругов Тамбовской губернии нашло отражение в газетах “Земщина”, “Народная Нива”, “Русское знамя”, “Тамбовский край”, “Речь”, “Русское слово” и др.

В целом можно сказать, что изученный комплекс документов позволяет полно и с достаточной степенью достоверности исследовать деятельность губернатора Н.П. Муратова во взаимодействии с политической элитой Тамбовской губернии 1906-1912 гг.

^ Методологическую основу диссертации составили основные принципы и методы исторической науки.

Принцип объективности в работе реализован через стремление отвлечься от субъективизма акторов политических процессов.

Использование принципа историзма предполагало изучение деятельности представителей бюрократической и общественно-политической региональных элит с учетом конкретно-исторических условий начала XX в. в России в целом и Тамбовской губернии в частности.

Использование системно-структурного метода позволило представить бюрократическую и общественно-политическую ветви региональной элиты как взаимосвязанную целостность и определить место в ней каждого актора.

Историко-генетический метод использован для определения этапов карьеры высших бюрократов и общественно-политических лидеров Тамбовской губернии 1906-1912 гг.

Применение сравнительно-исторического метода дало возможность сопоставить деятельность тамбовского губернатора Н.П. Муратова с работой других губернаторов того времени.

Для выявления особенностей повседневной жизни и деятельности конкретных индивидов учитывались современные концепции социальной истории.

В работе использовались подходы исторической антропологии, которые позволили представить акторов региональных политических процессов как “живые” личности в совокупности внешних практических проявлений и внутренних мотивов их деятельности.

Микроисторический метод полезен для персонализированных оценок социального облика акторов. Сочетание микроанализа с общероссийским фоном позволило выявить место представителей тамбовской элиты в политической борьбе в России 1906-1912 гг.

Особое внимание уделено различным теориям политической элитологии, возможностям их применения к российским реалиям начала XX в.

Использование ЭВМ и современных информационных технологий оказалось важным для определения количественно четкого социального облика представителей политических элит Тамбовской губернии 1906-1912 гг., для выявления их разнообразных сетевых связей.

^ Положения, выносимые на защиту:

  • достаточно четкая выборка представителей региональной политической элиты России начала XX в. возможна при комплексном использовании позиционного, решенческого и репутационного подходов элитологии;

  • объективные основы политической борьбы на региональном уровне во многом были заложены в различиях социального облика и сетевых связей бюрократической и общественно-политической ветвей местной элиты: преобладание среди первой представителей разных сословий, беспоместных дворян, нацеленных на государственную карьеру и объединенных главным образом формальными служебными связями; значительная часть родовитого, крупнопоместного, интеллигентного дворянства, ориентированного на общественную деятельность и объединенного преимущественно неформальными родственными и соседскими, а также дворянско-корпоративными связями - среди второй ветви;

  • деятельность Н.П. Муратова в качестве тамбовского губернатора стала проявлением столыпинского “просвещенного консерватизма”, была направлена в основном на поддержание порядка в губернии средствами закона (трактуемого на практике с максимально правых позиций), отличалась администрированием и недальновидностью в проведении аграрной реформы;

  • взаимодействие бюрократической и общественно-политической элит региона сочетало сотрудничество, политическую и межличностную борьбу либералов и консерваторов, интеллигентские дискуссии, дворянское фрондерство при преобладании традиционного противостояния “вольного” поместного дворянства государственной вертикали;

- после Первой революции важную роль стало играть публичное общественное мнение, с которым должны были считаться все акторы политических процессов, в т.ч. губернаторы; отраженное в мемуаристике и других источниках общественное мнение представляет ценность для понимания историками внутренних мотивов поведения общественно-политических лидеров.

^ Научная новизна диссертации состоит в том, что впервые на основе исторического материала с использованием междисциплинарных исторических, политологических, социологических подходов и компьютерных технологий показана деятельность одного из российских губернаторов начала XX в. в контексте борьбы консервативных и либеральных региональных политических элит.

^ Практическая значимость работы заключается в том, что ее материалы можно использовать при разработке и чтении общеисторических и специальных курсов по отечественной истории, истории государства и права, политологии в высшей и средней школе, в практике работы местных органов управления, политических партий и движений.

^ Апробация работы. Основные выводы и положения диссертации опубликованы в 7 работах автора и представлены научной общественности на всероссийской конференции Ассоциации “История и компьютер” (Москва, 2004), трех межрегиональных конференциях в Тамбове и Шацке (2003 и 2004 гг.), ежегодных научных конференциях ТГУ – “Державинские чтения” (2004 и 2005 гг.).

^ Структура работы. Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения, примечаний, списка использованных источников и литературы, табличных и текстовых приложений.


^

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ



Во введении обосновываются актуальность темы, объект, предмет, географические и хронологические рамки исследования, показана степень научной разработанности проблемы, сформулированы цели и задачи, охарактеризованы источниковая база, методологическая основа, научная новизна, практическая значимость и апробация работы.

Глава 1 “Социальный облик и связи политической элиты Тамбовского региона в начале XX в.” состоит из трех параграфов.

В первом параграфе “^ Губернатор Н.П. Муратов и бюрократическая региональная элита” путем совмещения позиционного, решенческого и репутационного подходов к выборке губернской бюрократической политической элиты применительно к Тамбову периода губернаторства Н.П. Муратова позволило отнести к ней 12 человек.

Н.П. Муратов, вице-губернаторы, жандармские начальники, тамбовский городской полицмейстер его периода, как и руководители других губерний начала XX в., были потомствен­ными дворянами. Среди сотрудников аппарата, участвовавших в решении политических вопросов губернского уровня, оказались представители разных сословий вплоть до крестьян.

Н.П. Муратов был образованным бюрократом, умело применял свои знания в повседневной деятельности. В целом уровень образования руководителей Тамбовской губернии позволял принимать грамотные политические и административные решения. Но очевиден разрыв в общей образованности и культуре между губернатором и даже его замами, что вынуждало Н.П. Муратова отказываться от их услуг. Напротив, грамотность “аппаратчиков” А.Я. Зайделя, Е.Е. Серебрякова, О.Г. Шевелы побуждала губернатора приближать их к себе.

Имущественный статус руководителей Тамбовской губернии отразил основную тенденцию предреволюционных лет – рост в составе региональной элиты безземельного дворянства. В муратовской “команде” только 2 из 12 человек имели поместье, ни у кого не было собственных домов в Тамбове, основным или единственным источником существования стало жалованье, которое только у губернатора превышало 5 тыс. руб. (нижний порог доходов социальной элиты России начала XX в.), а у остальных составляло 1-4 тыс. руб., что соответствовало уровню высших средних слоев.

Для представителей тамбовской губернской бюрократической политической элиты конца XIX – начала XX вв. были характерны чисто государственная, общественная или военная карьера, реже частная служба, но все чаще встречались их различные смешанные варианты.

В субрегиональной (уездной) бюрократической элите ключевую роль продолжал играть исправник, являвшийся прежде всего главой полицейской власти в уезде. В муратовский период в уездах губернии в общей сложности служило 16 исправников. Среди 12 исправников, известных по сословному происхождению, 7 являлись дворянами, 1 - мещанином, 4 – священниками, т.е. и на этом уровне уже не было монополии дворянства. Ни у одного уездного исправника Тамбовской губернии 1906-1912 гг. не выявлено недвижимости. К руководителям уездов в еще большей мере, чем к представителям губернской элиты, подходит понятие “служилая бюрократия”. Данные о размерах жалованья исправников показывают, что они получали от 2100 до 3400 тыс. руб. Это соответствовало доходам высших средних слоев. Можно говорить о приемлемом уровне образования исправников: 9 из 13 окончили полные или даже специальные средние учебные заведения. Выявлено большее тяготение их к гражданской службе по сравнению с военной и общественной. В карьерном продвижении будущие исправники чаще всего проходили через административно-полицейские должности.

Говоря о своей деятельности по рекрутированию региональной бюрократической элиты, Н.П. Муратов подчеркивал верность кадровой политике В.Ф. фон-дер Лауница, сохранение на местах почти всех исправников. Вместе с тем он сам тщательно подбирал советников и чиновников по особым поручениям. Изучение механизмов рекрутирования провинциальных политических элит показало, что большую роль сохраняли традиционные протекционизм и личная преданность “начальнику губернии”. Но все больше начинали цениться деловые качества выдвиженцев.

В целом, по социально-профессиональным качествам губернские бюрократы материально и карьерно тесно были связаны с государством. В отличие от чиновников XIX в. их отношения с “работодателем” являлись уже не преданностью, а лояльным профессионализмом. Но и они были заинтересованы в сохранении государственного строя и выступали с консервативных политических позиций.

Во втором параграфе “Социальный облик губернской и уездной общественно-политической элиты” на основе комплекса элитологических подходов определен персональный состав общественно-политической элиты региона, включавшей члена Госсовета и депутатов Госдум от губернии, предводителей дворянства, председателей земских управ - около 60 человек.

Анализ базы данных “Элита” показал, что в тамбовской региональной общественно-политической элите в 1906-1912 гг. по-прежнему почти безраздельно господствовало дворянство, представители крупных потомственных землевладельцев. Сравнение имущественного положения представителей бюрократической и общественно-политической элит региона показало явное различие между чисто служилой бюрократией и в большинстве своем крупнопоместными общественными деятелями. Рациональные хозяйства крупных тамбовских общественных деятелей становились “материальной основой” для их политического либерализма. Однако большинство представителей местной общественно-политической элиты оставались типично провинциальными, крепко связанными с традиционной поместной средой элементами.

Добротный уровень образования представителей тамбовской общественно-политической элиты стал фактором превращения ее в известную “кающуюся” интеллигенцию. В начале XX в. она заняла критическую позицию в отношении деспотических проявлений царизма.

Представители тамбовской общественно-политической элиты сосредотачивались на общественной службе, как правило, в родном уезде, не отрываясь от своих поместий. Это создавало основу для их “местечкового” парцелляризма и фрондерства.

В третьем параграфе “^ Сетевые связи представителей бюрократической и общественно-политических элит Тамбовской губернии” дается определение понятия “социальная сеть” отмечается, что в России начала XX в. только начиналось формирование горизонтальных институтов гражданского общества. Вертикальные сетевые связи патронажа и клиентелы характеризовались переходом от примитивной преданности клиента патрону к лояльному профессионализму в отношениях подчиненного и руководителя.

В широком смысле все представители политической элиты Тамбовской губернии “муратовского” периода были связаны между собой. Большинство из них являлись выходцами из старинных дворянских родов, долгое время были переплетены родственными, поместно-соседскими и дворянско-корпоративными связями. Лидеры бюрократической и общественно-политических элит постоянно участвовали в совместных заседаниях и собраниях регионального и субрегионального уровней. Главным образом в диссертации рассматриваются наиболее “прочерченные” связи между отдельными высшими акторами тамбовского политического процесса 1906-1912 гг.

Для представителей бюрократической политической элиты Тамбовской губернии начала XX в. характерно отсутствие весомых родственных, соседских и общественных связей. В основном они держались спайкой вокруг властной вертикали, приобретенными в процессе службы групповыми интересами и связями. Важную значение имели не только лояльность клиента в отношении патрона, но и доверительные человеческие отношения. Заметную роль играли и политические убеждения. Н.П. Муратов стремился вырвать из элитных сетевых связей деятелей неконсервативного направления.

В параграфе рассматриваются механизмы и формы налаживания губернатором неформальных отношений со своими подчиненными и представителями общественных кругов. Н.П. Муратов сумел создать достаточно “густые” сетевые связи делового и личного характера, связать групповые интересы чиновников консервативного толка, сохранил и приумножил связи в высших бюрократических и общественно-политических кругах. Выстраивание отношений с местной дворянской общественностью для губернаторов “со стороны” всегда являлось проблемой. В этом можно видеть традиционное разделение групповых интересов бюрократии и “общества”, хотя в реальной жизни эти интересы переплетались, создавая условия для сетевых связей.

Н.П. Муратов наладил доброжелательные личные отношения и получил поддержку консервативной части общественно-политической элиты губернии. И все-таки ему пришлось столкнуться с противодействием ряда группировок, имевших прочные внутригубернские и внешние корпоративные связи. Самой крепкой и влиятельной родственно-соседской связкой была связь губернского предводителя дворянства Н.Н. Чолокаева с семьей Давыдовых, в т.ч. с председателем губернской земской управы Ю. В. Давыдовым. Позиции этой группы усилились осенью 1911 г., когда их поддержали член Госсовета В.М. Андреевский и товарищ председателя Госдумы В.М. Волконский. Еще один “крепкий узелок” в сетевых связях Н.Н. Чолокаева - Ю.В. Давыдова составлял их сосед и политический единомышленник, моршанский уездный предводитель дворянства граф К. А. Бенкендорф, имевший родственников среди высших сановников. Мощные антимуратовские связки либерально-дворянских деятелей составили в Тамбовском уезде братья В.И. и С.И. Комсины - В.М. Петрово-Соловово, в Темниковском уезде – Ю.А. Новосильцев, И.П. Демидов, Н.Н. Енгалычев.

После смерти П.А. Столыпина родственные, соседские, корпоративно-дворянские связи и интересы представителей тамбовской общественно-политической элиты оказались сильнее связей Н.П. Муратова в столичных бюрократических кругах.

2 глава диссертации “Политическая борьба консервативных и либеральных кругов региона в период губернаторства Н.П. Муратова” включает в себя три параграфа. В первом параграфе “Политическая и идеологическая направленность деятельности губернатора Н.П. Муратова” прежде всего рассмотрены особенности института губернаторства периода после Первой российской революции. Отмечается, что Н.П. Муратов, как и все ставленники П.А. Столыпина на местах, в первую очередь должны были выполнять задачу по окончательному подавлению революции в регионах. Правительству требовались губернаторы, готовые играть “на правовом поле”, но не допускать “разгула демократии”. Н.П. Муратов едва ли не идеально соответствовал этому типу.

Заступив в должность осенью 1906 г. он постоянно лично участвовал в успокоении различных волнений, при наказаниях их участников максимально использовал свои полномочия, но не выходил за рамки закона, не допускал жестоких репрессий. Только однажды Н.П. Муратов решился на силовые действия, санкционировав расстрел толпы крестьян с. Волотово Лебедянского уезда, выступивших против насаждения хуторов.

Политический стиль Н.П. Муратова отчетливо проявился в ходе реализации в губернии аграрной реформы, особенно в административном рвении в насаждении “института личной собственности” крестьян. Тамбовский губернатор, как и большинство политиков того времени, не понимал, что своими действиями готовит “общинную революцию”.

Важными задачами Н.П. Муратова были недопущение на службу политизированных чиновников, проверка деятельности политических и общественных организаций, клубов, контроль над печатью. Особенно масштабной была деятельность Н.П. Муратова по поддержке местных национальных организаций, которую он осуществлял не выходя за рамки закона.

Общим местом в исторической литературе являются оценки Н.П. Муратова как антисемита. С современной точки зрения некоторые его слова и действия выглядят откровенной ксенофобией. Но следование принципу историзма позволяет историку тоньше понять позицию тамбовского губернатора. Антисемитизм и в начале XX в. оставался официальной линией российских властей. Значительная часть общественности искреннее считала евреев виновниками возникновения революции. Губернатор великорусской Тамбовской губернии должен был считаться с настроениями местного населения, которое было в немало мере антисемитским в бытовом и социально-экономическом плане.

Тамбовский губернатор не выступал против идеи народного представительства. Он как высший в губернии чиновник МВД обязан был добиваться соблюдения законности в ходе избирательных кампаний в Государственную Думу, используя жесткий административный контроль, что выхолащивало идею свободных выборов.

В парадоксальной ситуации Н.П. Муратов оказался в отношении к дворянской общественности губернии. Он должен был следовать неписаному правилу для губернатора не вмешиваться во внутренние дела местной дворянской корпорации, но не мог допустить проникновения в дворянское сообщество представителей либералов. В целом Н.П. Муратову удавалось поддерживать ровные отношение с местными дворянскими лидерами. Но нередко служебный долг и консервативные убеждения приводили Н.П. Муратова к столкновениям с либеральными кругами дворянского сообщества. Особый резонанс имел “казус Бенкендорфа”, когда “начальник губернии”, использовав свое формальное право, не утвердил избрание либерала К.А. Бен­кендорфа моршанским уездным предводителем.

Проще у Н.П. Муратова складывались отношения с земскими кругами, которые отражали общероссийскую тенденцию послереволюционных лет к сотрудничеству бюрократии и земств.

Широкую известность Н.П. Муратов приобрел своими военно-патриотическими мероприятиями. В 1908 г. он первым в России устроил праздник Георгиевских кавалеров в Тамбове, в 1912 г. лично участвовал в праздновании 100-летия Отечественной войны 1812 г. Содержание лекций Н.П. Муратова и написанной им книги не вызвали большой критики либеральной общественности, хотя, как показал проведенный нами контент-анализ этих текстов, они пропагандировали консервативные идеи. Скандал вызвали методы организации лекций (“обязательные” чиновники и учащиеся) и распространение тиража книги с помощью полицейских чиновников.

На фоне предшествующих тамбовских губернаторов, часто проявлявших произвол, Н.П. Муратов выглядел представителем новой генерации “начальников губерний”, управлявших строго в соответствии с законами, и может быть назван “просвещенным” консерватором.

Во втором параграфе “^ Взаимодействие бюрократической и общественно-политической элит Тамбовской губернии” показано, что в политической активности отдельных высших общественных деятелей Тамбовской губернии в 1906-1912 гг. наблюдались самые разные проявления, зависевшие от комбинации политических взглядов, сетевых связей в дворянском сообществе и личных отношений с губернатором. К традиционному сотрудничеству и фрондерству как формам взаимодействия общественно-политической и бюрократической элит в период Первой российской революции добавилась партийно-политическая борьба, которая смягчалась сословной солидарностью.

В дворянской среде доминировали охранительные настроения. На протяжении рассматриваемого периода имелась группа, которая поддерживала губернатора политически и сохраняла тесные личные отношения с ним. Сам Муратов насчитывал более 60 последовательных сторонников среди дворянских и земских деятелей губернии.

После окончания революции ослабли позиции местных либералов. Но отступать они пытались с “боями”. Наиболее известной акцией тамбовских либералов по противодействию губернатору стало выступление руководства Тамбовского отделения Русского музыкального общества в защиту музыкального деятеля-еврея С.М. Старикова. В этой истории видно столкновение двух политических линий: национализма губернатора, помноженного на личные амбиции, и либерального стремления защитить право на занятие профессией вне зависимости от национальной и религиозной принадлежности. Борьба этих линий шла недемократическим путем, обе стороны апеллировали к столичной бюрократии и общественным кругам по закрытым от общества административным и личным каналам. Решающую роль в победе противников губернатора сыграли их связи в придворных кругах, а в поражении Н.П. Муратова – отказ П.А. Столыпина поддержать его. Традиционные неформальные отношения оставались важнее общественно-политических структур гражданского общества.

Наиболее отчетливо переход от политической поддержки губернатора к фронде, основанной на корпоративных, личных родственных и поместных связях, проявился в деятельности губернского дворянского собрания, объединявшего большую часть представителей региональной общественно-политической элиты. В 1911-1912 гг. многие тамбовские дворянские деятели, откровенно фрондируя, поддержали избрание моршанским предводителем кадета К.А. Бенкендорфа. Необычным в данной ситуации было то, что корпоративные сетевые связи в дворянском сообществе работали на поддержку либерального представителя региональной элиты. Допустимо предположить, что если бы такие связи стали преобладающими в масштабе страны, либеральные круги дворянства сумели бы оказать более существенное влияние на изменение консервативной в целом политической линии последнего царя.

В целом Н.П. Муратова можно отнести к тем губернаторам начала XX в., которые не смогли найти решения проблемы взаимодействия с пробуждавшимся российским обществом.

В третьем параграфе “^ Региональная элита в общественном мнении” рассматриваются само- и взаимооценки региональной политической элиты, что помогает понять внутренние мотивы деятельности ее представителей.

Образованность, владение пером позволили Н.П. Муратову в воспоминаниях дать содержательные, хотя и предвзятые, оценки своего окружения, общественно-политических событий. В оценке собственной деятельности проявилась “историчность” мышления Н.П. Муратова. Он как бы призывал потомков судить его только по тем делам, которые полагалось делать тогдашнему губернатору.


Н.П. Муратов дал оценки нескольким десяткам лиц из числа столичных и местных чиновников и общественно-политического окружения. В этих оценках очевидно деление на “своих” и “чужих”. Взяв их в совокупности, изучив с помощью контент-анализа, сопоставив со взаимными оценками других современников, можно выявить мотивы, которые во многом и определяли действия губернатора.

Контент-анализ показал, что бывший губернатор в первую очередь упоминал личные, а затем уже деловые и, наконец, политические качества окружения, т.е. он не был сугубым “чинушей”. Н.П. Муратов высоко ценил людей умных, благородных и порядочных, активных, но не жестоких и волевых людей. Волевые качества он считал нужными только в чрезвычайных обстоятельствах. Среди отрицательных личных качеств тамбовских чиновников и общественных деятелей бывший губернатор чаще всего упоминал отсутствие хороших манер, “общего развития”, лживость, неискренность, неприятный внешний вид; реже – глупость, легкомысленность, хитрость, трусость, осторожность, скупость; совсем редко – ловкачество, подхалимство, взяточничество, картежничество, склонность к кутежам.

Контент-анализ нескольких комплектов центральных и местных изданий правого толка за 1906-1912 гг. позволил выявить наиболее распространенные положительные оценки деятельности тамбовского губернатора. Чаще всего высоко оценивались качества Н.П. Муратова как “истинно русского и православного человека”. На втором месте по частоте упоминаний стоят оценки его как твердого защитника порядка в обществе, устоев самодержавия. В единичных случаях прессой отмечались другие качества тамбовского губернатора: как жертвователя средств на открытие русской национальной школы в Козлове, как организатора военно-патриотических мероприятий, как яркого оратора консервативного толка.

Либеральные издания занимали более критическую позицию по отношению к Н.П. Муратову. Контент-анализ публикаций московской газеты “Русское слово” за 1906-1912 гг. показал, что наибольшую “шумиху” она подняла по поводу активности Н.П. Муратова в проведении мероприятий в честь 100-летия Отечественной войны 1812 г. В большей мере критиковалась не консервативно-охранительная позиция тамбовского губернатора, а сам факт его выступлений как оратора и литератора в период юбилейных торжеств. Либеральные журналисты не представляли в принципе возможность появления среди губернаторов высоко образованных людей, способных выступать в качестве ярких ораторов и грамотных литераторов. Вместе с тем “Русское слово” справедливо подметило традиционалистский подход Н.П. Муратова к принудительному распространению своей брошюры.

Несмотря на внешнюю браваду, по тональности высказываний Н.П. Муратова видно, что газетная критика его раздражала, заставляла действовать, реагировать на “сигналы”.

Оценки общественностью местных правящих кругов после Первой революции стали достаточно плюралистичны. Наряду с традиционным пресмыкательством появлялись и открыто критичные высказывания о деятельности губернаторов и других представителей тамбовской политической элиты.

В заключении подведены итоги изучения проблемы, сформулированы основные выводы.

В терминах макиавеллизма бюрократическая политическая элита Тамбовской губернии 1906-1912 гг. во все большей мере рекрутировались из образованных, деловитых, прагматически мыслящих и энергичных “лис”, строивших отношения с государством-“работодателем” на принципах лояльного профессионализма. Однако в их должностном продвижении и служебной деятельности большую роль сохраняли традиционные протекционизм, преданность начальству, личные связи “львов”. Как правило, не имея крупной собственности, живя только службой, они неизбежно становились заинтересованными в сохранении существующего строя консерваторами. Экспертно суммируя и взвешивая качества представителей бюрократической политической элиты региона муратовского периода, можно сказать, что не менее половины из них перестали быть традиционными “львами”, приобрели заметные “лисьи повадки”.

Многие представители общественно-политической элиты Тамбовской губернии, получив высокое образование, втягивались в российскую интеллигентскую среду, которой была присуща оппозиционность. Они рано отказывались от государственной карьеры, отдаваясь общественной службе. Однако их связи с традиционным обществом оставались существенными. Принадлежность большинства тамбовских общественных лидеров к поместному дворянству, устойчивые родственные и соседские связи удерживали их в корпоративной среде, сохраняли основу для фрондерства.

Тем не менее, большинство дворянских предводителей и председателей земских управ Тамбовской губернии после Первой российской революции отказались даже от элементов фронды, демонстрируя преданность консервативному курсу губернатора Н.П. Муратова. Доля правых и беспартийных в общественно-политической элите губернии в 1906-1912 гг. увеличилась от половины до двух третей.

Н.П. Муратов, многие его сотрудники по губернскому управлению и сторонники среди общественных лидеров губернии выступали с позиций “просвещенного” консерватизма, в большей мере опираясь на действующее законодательство, нежели на администрирование, произвол и насилие в отношении “непокорной” части общества. Считая себя истинным “столыпинцем”, Н.П. Муратов неполно осознавал задачи столыпинских реформ. Тамбовский губернатор четко понял задачу по “умиротворению” губернии, воспринимая ее весьма консервативно: не только как подавление крестьянских выступлений, но и как “законное” предельное ограничение институтов гражданского общества. Эти ограничения вызывали недовольство узкого круга либералов, но вряд ли “волновали” 3-миллионное тамбовское крестьянство. Однако крестьянство раздражало казенно-бездушное проведение Н.П. Муратовым и его командой аграрной реформы, готовность защищать интересы только хуторян в противовес интересам общинного большинства.

В целом деятельность Н.П. Муратова стала ярким проявлением сути столыпинских преобразований как реформ без демократии.

Тамбовские либералы, как и российские либералы в целом, не стали настоящими “лисами”. Многие из них искали пути к преодолению разрыва между бюрократией и обществом, демонстрировали инновационный тип политического поведения. Но “львиное” прошлое оказалось сильнее. Характерно, что тамбовские либералы “убрали” губернатора Н.П. Муратова, вовсе не защищая идеалы демократии и гражданского общества, а выступая в защиту традиционных дворянско-корпоративных интересов.

Изучение сохранившихся самооценок и взаимных оценок участников политической борьбы в Тамбовской губернии “муратовского периода” показало, что даже десятилетия спустя они главным образом вспоминали о симпатиях и антипатиях к своим сторонникам и противникам, оправдывали собственные амбиции, исторически объективно оценивали только отдельные эпизоды “тихого” противоборства.

Рассмотренный “тамбовский случай” политической истории подчерчивает поучительный аспект отечественной исторической драмы, состоящий в том, что представители политической элиты далеко не всегда в состоянии трезво оценивать собственную деятельность. В какой-то мере это удается в исторических исследованиях.


^ По теме диссертации автором опубликованы следующие работы:

1. Канищев Вл.В. Уровень образования тамбовской политической элиты начала XX в. // IX Державинские чтения. Институт истории и политологии. Институт права. Материалы научной конференции преподавателей и аспирантов. Тамбов: Изд-во ТГУ, 2004. С. 21-22. (0.05 п.л.)

2. Канищев Вл.В. Повседневная деятельность российского губернатора начала XX в. (по материалам воспоминаний Н.П. Муратова) // Социальная история российской провинции. Тамбов, 2004. С.88-91. (0.3 п.л).


3. Канищев Влад.В. База данных для изучения региональной и субрегиональной политических элит Тамбовской губернии начала XX в. // Информационный бюллетень Ассоциации “История и компьютер”. Специальный выпуск. Материалы IX конференции Ассоциации “История и компьютер”. М. 2004. № 32. С.98-99. (0.11 п.л.)

4. Канищев Влад.В. Деятельность тамбовского губернатора Н.П. Муратова в области культуры // Историко-культурное наследие: проблемы исследования и преподавания. Тамбов, 2005. С.33-35. (0.15 п.л).

5. Канищев Вл. В. Оценка деятельности тамбовского губернатора Н.П. Муратова в правой печати// X Державинские чтения. Институт истории и политологии. Институт права. Материалы научной конференции преподавателей и аспирантов. Тамбов: Изд-во ТГУ, 2005. 0.05 п.л.

6. Канищев В. Общественно-политическая элита Тамбовской губернии начала XX в. // Регион 68. Тамбов. 2005. № 4. С.18. (0.15 п.л.)

7. Канищев Вл.В. Военно-исторические юбилеи в Тамбовской области и губернии: власть и научная общественность // Вклад Тамбовской области в победу в Великой Отечественной войне. Тамбов, 2005. (0.43 п.л.) (в соавторстве с Канищевым В.В.).


1 Ñì.: Áëîê À.À. Ïîñëåäíèå äíè èìïåðàòîðñêîé âëàñòè. Ïã., 1921; Ïåòðîïàâëîâñêèé Ñ.Ñ. Äâîðÿíñòâî, áþðîêðàòèÿ è ìîíàðõèÿ ïåðåä Ôåâðàëüñêîé ðåâîëþöèåé// Ïðîëåòàðñêàÿ ðåâîëþöèÿ. 1922. ¹ 8; Ñòîðîæåâ Â.Í. Ôåâðàëüñêàÿ ðåâîëþöèÿ 1917 ã.// Íàó÷íûå èçâåñòèÿ: ýêîíîìèêà èñòîðèÿ ïðàâî. Ñá. 1. Ì., 1922.

2 Ñì.: Àâðåõ À.ß. Öàðèçì è òðåòüåèþíüñêàÿ ñèñòåìà. Ì., 1966; Åãî æå. Ñòîëûïèí è òðåòüÿ Äóìà. Ì.,1968.

3 Ñì.: ×åðìåíñêèé Å.Ä. Áóðæóàçèÿ è öàðèçì â ïåðâîé ðóññêîé ðåâîëþöèè. Ì., 1970.

4 Ñì.: Äÿêèí Â. Ñ. Ñàìîäåðæàâèå, áóðæóàçèÿ è äâîðÿíñòâî â 1907-1911 ãã. Ë., 1978; Åãî æå. Áóðæóàçèÿ, äâîðÿíñòâî è öàðèçì 1911-1914 ãã.: ðàçëîæåíèå òðåòüåèþíüñêîé ñèñòåìû. Ë., 1988.

5 Ñì.: Ñîëîâüåâ Þ.Á. Ñàìîäåðæàâèå è äâîðÿíñòâî â 1902-1907 ãã. Ë., 1981; Åãî æå. Ñàìîäåðæàâèå è äâîðÿíñòâî â 1907-1914 ãã. Ë., 1990.

6 Ñì.: Êîìèí Â.Â. Èñòîðèÿ ïîìåùè÷üèõ, áóðæóàçíûõ è ìåëêîáóðæóàçíûõ ïîëèòè÷åñêèõ ïàðòèé. ×.1. 1900- èþëü 1917 ã. Êàëèíèí, 1970; Íåïðîëåòàðñêèå ïàðòèè Ðîññèè â ãîäû áóðæóàçíî-äåìîêðàòè÷åñêîé ðåâîëþöèè è â ïåðèîä íàçðåâàíèÿ ñîöèàëèñòè÷åñêîé ðåâîëþöèè. Ì., 1982; Íåïðîëåòàðñêèå ïàðòèè Ðîññèè â òðåõ ðåâîëþöèÿõ. Ì., 1989.

1 Ñì.: Çàéîí÷êîâñêèé Ï.À. Ïðàâèòåëüñòâåííûé àïïàðàò ñàìîäåðæàâíîé Ðîññèè â 19 â. Ì., 1978. Ñ.213-216.

2 Ñì.: Êîðåëèí À.Ï. Äâîðÿíñòâî â ïîðåôîðìåííîé Ðîññèè, 1861-1904. Ì., 1979.

3 Ñì.: Çûðÿíîâ Ï.Ï. Ñîöèàëüíàÿ ñòðóêòóðà ìåñòíîãî óïðàâëåíèÿ êàïèòàëèñòè÷åñêîé Ðîññèè (1861-1914 ãã.) // Èñòîðè÷åñêèå çàïèñêè. Ò.107. Ì., 1982. Ñ.226-302.

4 Ñì.: Àâðåõ À.ß. Öàðèçì è òðåòüåèþíüñêàÿ ñèñòåìà. Ñ. 7; Ñîëîâüåâ Þ.Á. Ñàìîäåðæàâèå è äâîðÿíñòâî â 1907-1914 ãã. Ñ. 143; Åâãåíîâ Ñ.Â., Ñòðàêàøîâà È.Ñ. Æèçíü, îòäàííàÿ íàðîäó. Â.Í. Ïîäáåëüñêèé â Òàìáîâå. Òàìáîâ, 1963. Ñ.11.

5 Ñì.: Ãåðàñèìåíêî Ã.À. Áîðüáà êðåñòüÿí ïðîòèâ ñòîëûïèíñêîé àãðàðíîé ðåôîðìû. Ñàðàòîâ, 1985.

6 Ñì.: Ïèðóìîâà Í.Ì. Çåìñêîå ëèáåðàëüíîå äâèæå­íèå: ñîöèàëüíûå êîðíè è ýâîëþöèÿ äî íà÷àëà XX â. Ì., 1977; Øàöèëëî Ê.Ô. Ðóññêèé ëèáåðàëèçì íàêàíóíå ðåâîëþöèè 1905-1907 ãã. Ì., 1985.

7 Ñì.: Êðèçèñ ñàìîäåðæàâèÿ â Ðîññèè. Ë., 1984; Ãåðàñèìåíêî Ã.À. Çåìñêîå ñàìîóïðàâëåíèå â Ðîññèè. Ì., 1990.

8 Ñì.: Èñêàíäåðîâ À.À. Çàêàò Èìïåðèè. Ì., 2001.

9 Ñì.: Êóëèêîâ Ñ.Â. Áþðîêðàòè÷åñêàÿ ýëèòà Ðîññèéñêîé èìïåðèè íàêàíóíå ïàäåíèÿ ñòàðîãî ïîðÿäêà (1914 -1917). Ðÿçàíü, 2004.

1 Ñì.: Èíñòèòóò ãóáåðíàòîðà â Ðîññèè: òðàäèöèè è ñîâðåìåííûå ðåàëüíîñòè. Ì., 1997; Ëûñåíêî Ë.Ì. Ãóáåðíàòîðû è ãåíåðàë-ãóáåðíàòîðû Ðîññèéñêîé èìïåðèè (XVIII-XX ââ.). Ì., 2001.

2 ì.: Ìèðîíîâ Á.Í. Ñîöèàëüíàÿ èñòîðèÿ Ðîññèè ïåðèîäà èìïåðèè (XVIII - íà÷àëî XX â.). Ò.2. ÑÏá., 1999. Ñ.162-175; Øåïåëåâ Ë.Å. ×èíîâíûé ìèð Ðîññèè. XVIII - íà÷àëî XX â. ÑÏá., 2001; Ëþáèíà Ò.È. Óåçäíîå ÷èíîâíè÷åñòâî Òâåðñêîé ãóáåðíèè â êîíöå XIX – íà÷àëå XX â. Àâòîðåô. äèññ. … êàíä. èñò. íàóê. Òâåðü, 1998.

3 Àâðåõ À.ß. Ñòîëûïèí è ñóäüáû ðåôîðì â Ðîññèè. Ì., 1991; Çûðÿíîâ Ï.Í. Ïåòð Ñòîëûïèí: ïîëèòè÷åñêèé ïîðòðåò. Ì., 1992; Ðûáàñ Ñ. Ñòîëûïèí. Ì., 2003; Ascher A. P.A. Stolypin. The Search for Stability in Late Imperial Russia. Stanford, 2001 è äð.

4 Ñì.: Òóìàíîâà À.Ñ. Êîíñåðâàòîð âî âëàñòè: ãóáåðíàòîð Í.Ï. Ìóðàòîâ// Îòå÷åñòâåííàÿ èñòîðèÿ. 2003. ¹ 3. Ñ. 103-113; Åå æå. Îáùåñòâåííûå îðãàíèçàöèè ãîðîäà Òàìáîâà íà ðóáåæå XIX-XX âåêîâ. Òàìáîâ, 1999; Åå æå. Ñàìîäåðæàâèå è îáùåñòâåííûå îðãàíèçàöèè â Ðîññèè. 1905-1917 ãîäû. Òàìáîâ, 2002.

5 Ñì.: Áàëÿçèí Â.Í. Íà ñëóæáå ó Ïîäìîñêîâüÿ. Æóêîâñêèé, 2004; Âîðîíåæñêèå ãóáåðíàòîðû è âèöå-ãóáåðíàòîðû 1710-1917 ã.: Èñòîðèêî-áèîãðàôè÷åñêèå î÷åðêè. Âîðîíåæ, 2000; Êîíîíîâ Â.À.. Ñìîëåíñêèå ãóáåðíàòîðû. 1711-1917. Ñìîëåíñê, 2004; Òâåðñêèå ãóáåðíàòîðû. Òâåðü, 1996 è äð.

6 Ñì.: Rîbbins R. The Tsar's Viceroys: Russian Provincial Governors in the Last Years of the Empire. Ithaca, N.Y., 1987. P. 32-35; Åãî æå. Íàìåñòíèê è ñëóãà// Îòå÷åñòâåííàÿ èñòîðèÿ, 1993. ¹1. Ñ.202-212; Åãî æå. Ñàòðàïû? Âèöå-êîðîëè? Ãóáåðíàòîðû// Ðîäèíà. 1995. ¹ 6. Ñ.28-30.

1 Ñì.: Ñòåïàíîâ Ñ.À. ×åðíàÿ ñîòíÿ â Ðîññèè. 1905-1914 ãã. Ì., 1992; Êðóãëûé ñòîë: “Ðóññêèé êîíñåðâàòèçì: ïðîáëåìû, ïîäõîäû, ìíåíèÿ” Îòå÷åñòâåííàÿ èñòîðèÿ. 2000. ¹3; Êèðüÿíîâ Þ.È. Ïðàâûå ïàðòèè â Ðîññèè. 1911-1917 ãã. Ì., 2001; Åãî æå. Ðóññêîå Ñîáðàíèå. 1900-1917 ãã. Ì., 2003; Ðåïíèêîâ À.Â. Êîíñåðâàòèâíàÿ êîíöåïöèÿ ðîññèéñêîé ãîñóäàðñòâåííîñòè. Ì., 1999; Èëüèí Ñ.À. Ñòàíîâëåíèå ðóññêèõ íàöèîíàëüíûõ îðãàíèçàöèé â Òàìáîâñêîé ãóáåðíèè. Äèññ. ... êàíä. èñò. íàóê. Òàìáîâ, 2002; Ïîìîãàåâ Â.Â. Ôîìèíà Ë.Á. Ãåíåçèñ ðóññêîãî íàöèîíàëèçìà (íà ìàòåðèàëàõ Òàìáîâñêîé ãóáåðíèè) // Òàìáîâñêîå êðåñòüÿíñòâî: îò êàïèòàëèçìà ê ñîöèàëèçìó (âòîð. ïîë. XIX - íà÷. XX ââ.). Òàìáîâ, 1996. Ñ. 3-15; Ðûëîâ Â.Þ. Ïðàâîìîíàðõè÷åñêîå äâèæåíèå â Âîðîíåæñêîé ãóáåðíèè (1903-1917 ãã.). Àâòîðåô. äèññ. ... êàíä. èñò. íàóê. Âîðîíåæ, 2000; Ñòðåëêîâ À.Ò. ×åðíàÿ ñîòíÿ â Öåíòðàëüíîì ×åðíîçåìüå. Êóðñê, 2000; Øàðîâà Í. Â. Äåÿòåëüíîñòü ðóññêèõ íàöèîíàëüíûõ îáúåäèíåíèé â 1907-1914 ãã. (íà ìàòåðèàëàõ Òàìáîâñêîé ãóáåðíèè). Äèññ. … êàíä. èñò. íàóê. Òàìáîâ, 2004 è äð.

2 Ñì.: Äåéëè Ä. Ïðåññà è ãîñóäàðñòâî â Ðîññèè (1906-1917 ãã.) // Âîïðîñû èñòîðèè. 2001. ¹10. Ñ. Ñ.25-45; Ïàéïñ Ð. Ðîññèÿ ïðè ñòàðîì ðåæèìå. Ì.,1993; Øàíèí Ò. Ðåâîëþöèÿ êàê ìîìåíò èñòèíû. Ðîññèÿ 1905 - 1907 ãã., 1917 - 1922 ãã. Ì., 1997 è äð.

3 Ñì.: Øåëîõàåâ Â.Â. Èäåîëîãèÿ è ïîëèòè÷åñêàÿ îðãàíèçàöèÿ ðîññèéñêîé ëèáåðàëüíîé áóðæóàçèè 1907 - 1914 ãã. Ì., 1991; Åãî æå. Êàäåòû - ãëàâíàÿ ïàðòèÿ ëèáåðàëüíîé áóðæóàçèè â áîðüáå ñ ðåâîëþöèåé 1905-1907 ãã. Ì., 1983; Åãî æå. Ïàðòèÿ îêòÿáðèñòîâ â ïåðâîé ðîññèéñêîé ðåâîëþöèè. Ì., 1987.

4 Ñì.: Êàðïà÷åâ Ì.Ä. Î ðîëè êàäåòîâ â îáùåñòâåííî-ïîëèòè÷åñêîé æèçíè Âîðîíåæñêîãî êðàÿ// Íàó÷íàÿ ðåñïóáëèêàíñêàÿ êîíôåðåíöèÿ “Ïîëèòè÷åñêèå ïàðòèè. Èñòîðèÿ è ñîâðåìåí­íîñòü”. Îðåë, 1994. Ñ.110-113;Åëüíèêîâà Å.Â. Äåÿòåëüíîñòü êàäåòñêèõ ïàðòèéíûõ îðãàíèçàöèé â ãóáåðíèÿõ Öåíòðàëüíîãî ×åðíîçåìüÿ (1907-1917 ãã.): Àâòîðåô. äèññ. ... êàíä. èñò. íàóê. Êóðñê, 1997; Ìèõàëåâ Î. Þ. Âîðîíåæñêàÿ îðãàíèçàöèÿ êîíñòèòóöèîííî-äåìîêðàòè÷åñêîé ïàðòèè (1905-1917 ãã.). Àâòîðåô. äèññ. … êàíä. èñò. íàóê. Âîðîíåæ, 2001.

5 Ñì.: Ãàëàé Ø. Êîíñòèòóöèîíàëèñòû-äåìîêðàòû è èõ êðèòèêè// Âîïðîñû èñòîðèè. 1991. ¹ 12. Ñ. 3-14.

6 Ñì.: Âèøíåâñêè Ý. Ëèáåðàëüíàÿ îïïîçèöèÿ â Ðîññèè íàêàíóíå ïåðâîé ìèðîâîé âîéíû. Ì., 1993.

7 Ñì.: Èñòîðèÿ ïîëèòè÷åñêèõ ïàðòèé Öåíòðàëüíîãî ×åðíîçåìüÿ. Êóðñê, 1995.

1 Ñì.: Áîéîâè÷ Ì.Í. ×ëåíû Ãîñóäàðñòâåííîé äóìû. Ì., 1907-1912; Îòå÷åñòâåííàÿ èñòîðèÿ: Èñòîðèÿ Ðîññèè ñ äðåâíåéøèõ âðåìåí äî 1917 ãîäà. Ýíöèêëîïåäèÿ. ÒÒ.1-3. Ì., 1994-2000; Ïîëèòè÷åñêèå ïàðòèè Ðîññèè. Êîíåö XIX – ïåðâàÿ òðåòü XX â.; Òàìáîâñêàÿ ýíöèêëîïåäèÿ. Òàìáîâ, 2004 è äð.







Похожие:

Деятельность тамбовского губернатора Н. П. Муратова в контексте борьбы консервативной и либеральной региональных политических элит. 1906-1912 гг iconУста в «национально-консервативной партии россии»
Имущество партии, его источники и хозяйственная деятельность национально-консервативной партии россии 24
Деятельность тамбовского губернатора Н. П. Муратова в контексте борьбы консервативной и либеральной региональных политических элит. 1906-1912 гг iconЧерез двадцать лет тот же приговор повторил К. Ленк
При этом чем большую популярность завоевывает понятие консерватизма в сознании политических элит и масс, тем больше затруднений вызывает...
Деятельность тамбовского губернатора Н. П. Муратова в контексте борьбы консервативной и либеральной региональных политических элит. 1906-1912 гг iconАвстрии судебное решение от 8 июля 1986 г
Фридриху Петеру, председателю Либеральной партии Австрии, который во время Второй мировой войны служил в бригаде сс, и за нападки,...
Деятельность тамбовского губернатора Н. П. Муратова в контексте борьбы консервативной и либеральной региональных политических элит. 1906-1912 гг iconКомплексный план модернизации общего образования субъекта Российской Федерации
Создание региональных межведомственных советов по реализации проекта по модернизации региональных систем общего образования с участием...
Деятельность тамбовского губернатора Н. П. Муратова в контексте борьбы консервативной и либеральной региональных политических элит. 1906-1912 гг iconДокументы
1. /В борьбе за трезвость (1912 г)/Против ли нас (абстинентов) Библия (1912 г.).djvu
Деятельность тамбовского губернатора Н. П. Муратова в контексте борьбы консервативной и либеральной региональных политических элит. 1906-1912 гг iconМожно ли предотвратить мировой системный кризис?
Современные кризисные явления в финансовой сфере рассматриваются, как часть системного мирового кризиса. Обсуждается интерпретация...
Деятельность тамбовского губернатора Н. П. Муратова в контексте борьбы консервативной и либеральной региональных политических элит. 1906-1912 гг iconВ. Б. Колмаков. Правый националист. Глава из книги
В изгнании он написал интереснейшие воспоминания и вёл дневник. Эти сочинения ещё ждут своего издателя. В главе из книги, которая...
Деятельность тамбовского губернатора Н. П. Муратова в контексте борьбы консервативной и либеральной региональных политических элит. 1906-1912 гг iconСохранение памяти о судьбах соотечественников (краткая информация)
Аддис-Абебы Главы Российской дипломатической миссии Лишина К. Н. (1854 – 1906, возглавлял Миссию с 1903 года по 1906 год), а также...
Деятельность тамбовского губернатора Н. П. Муратова в контексте борьбы консервативной и либеральной региональных политических элит. 1906-1912 гг iconА. И. Бюджет и государственное хозяйство России. Речь А. И. Шингарева // Третья Государственная Дума. Фракция Народной свободы в период 15 октября 1911 г. 9 июня 1912 г.: Отчет
Речь А. И. Шингарева // Третья Государственная Дума. Фракция Народной свободы в период 15 октября 1911 г. – 9 июня 1912 г.: Отчет...
Деятельность тамбовского губернатора Н. П. Муратова в контексте борьбы консервативной и либеральной региональных политических элит. 1906-1912 гг iconMilevsky Oleg Anatolievich, Doctor of Historical Sciences, Professor, Department of Socio-Historical Disciplines, Surgut State Teachers University. В 1991 г в нашей стране вышла книга
В статье рассматривается общественная деятельность и педагогическое наследие С. Рачинского, являющегося одним из основоположников...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов