Милевский О. А icon

Милевский О. А



НазваниеМилевский О. А
Дата конвертации31.07.2012
Размер210 Kb.
ТипДокументы



Милевский О. А.

Текст Апокалипсиса в историософском наследии Л.А. Тихомирова.

История изучения литературных памятников эпохи иудаизма и раннего христианства имеет давнюю научную традицию. И все же во все времена самое большое внимание исследователей привлекала новозаветная христианская апокалиптика, а в центре изучения традиционно оказывался Апокалипсис или «Откровение святого Иоанна Богослова». Немало копий было сломано в кругах научной общественности в попытках дать разумное научное объяснение и трактовку пророчеств, содержащихся в тексте этого религиозного сочинения. Данной темой всерьез интересовались В.С. Соловьев, В.В. Розанов, Н.С. Тернавцев, С. Н. Булгаков и др.

Активно использовал текст Апокалипсиса в своих историко-философских исследованиях и Л. Тихомиров. Тем более, что в разрабатываемой им концепции развития мирового исторического процесса, решающая роль отводилась именно религиозному фактору. В настоящее время интеллектуальное наследие Л.Тихомирова весьма активно изучается, но взгляды мыслителя на исторический процесс и методологию его познания по-прежнему исследованы недостаточно1. Этот пробел автор и попытался восполнить в данной статье.

Л. Тихомиров начал серьезно заниматься изучением текста Апокалипсиса в начале 1900-х гг., и достаточно быстро стал одним из самых авторитетных экспертов в вопросах его толкования, причем, комментирующим только для специалистов2. В 1907 г. его увлечение апокалипсическими пророчествами нашло выражение в статье «Апокалипсическое учение о судьбах и конце мира», появившейся в журнале «Христианин». В этом теософском сочинении Л.Тихомиров предложил свою систему чтения и толкования Апокалипсиса, где многие апокалипсические символы обретали черты политической футурологии.


Так, исходя из учения о семи церквях, Л. Тихомиров развивал идею о семи эпохах христианской истории и делал вывод о том, что «наше время должно быть отнесено к пятой эпохе… пятый период Сардийской церкви принадлежит вообще самым печальным», а именно «апокалипсическая характеристика этой эпохи как бы представляет зеркало с отражением нашего псевдохристианского лика», «весь мир теперь только носит имя христианского, но нигде противоположность между именем жизни "Святой Руси", "Православия" и полной мертвенностью веры не поражает нас до такой степени, как в современной России»1.

Пытался Л.Тихомиров проводить и другие аналогии, например, выдвигал гипотезу, что в зашифрованном символе «Жены любодейной» просматривается образ «России, изменившей Богу», ибо, по его мысли, «ни одна нация не сливала так своего гражданско-политического бытия с церковным, как Россия.
«Если это печальное предложение верно, – утверждал он, – то и суд над великой любодейкой, и ее уничтожение царями, вассалами антихриста – все это должно исторически быть отнесено к судьбам России. Впрочем, это судьба еще в предстоящем будущем, так как относится к седьмой эпохе. Появление же России в качестве Жены любодейной (если только это она) должно в этом случае отнести как раз к нашей, пятой эпохе»2.

При этом отметим, что на истолкование этого ключевого символа Апокалипсиса у специалистов существовали и другие мнения. Ряд ученых, в том числе А.Д. Беляев считали, что под этим символом следует понимать указание на «город» или «царство»3. Так говорил и архиепископ Андрей Кесарийский – первый известный толкователь Апокалипсиса, но трактовка его образа «Жены любодейной» крайне противоречива и заслуживает специального разбирательства.

Как видим, в начале ХХ в. научные изыскания Л. Тихомирова в области апокалиптики имели конкретный выход на современную ему российскую историю. Тогда же им была опубликована и еще одна большая статья «О семи апокалипсических церквах», в которой он развивал свое видение апокалипсических пророчеств, используя их как материал для обоснования своей теории развития мировой истории. В двух указанных статьях уже присутствуют те эсхатологические мотивы, которые впоследствии прозвучали в заключительных главах его основополагающего труда «Религиозно-философские основы истории», над которым он работал с конца 1913 г. по 1918 г. 4

В книге он представил в законченном виде свою главную идею – определения религиозного фактора как движущей силы всего мирового исторического процесса. При написании труда им была применена принципиально новая методология. Он попытался открыть и выявить качественно иные законы, определяющие все историческое развитие человеческого социума. Центральной мыслью его сочинения являлось доказательство выдвинутого им тезиса о борьбе в человеческом мире на всем протяжении его существования двух мировоззрений: дуалистического и монистического.

На примере огромного исторического и историографического материала, включающего в себя источники периода политеизма, эпохи зарождения и расцвета монотеистических религий – от Каббалы и Талмуда, до Библии и Корана, сочинений по истории тайных религиозных обществ и сект, масонства, истории зарождения и падения древних восточных цивилизаций. Л. Тихомиров показывал, как на протяжении всей человеческой истории эти два мировоззрения ведут между собой непримиримую духовную борьбу. При этом сами никогда полностью не исчезая, но и не смешиваясь между собой, несмотря на часто повторяющиеся в истории попытки их синтезировать. В своей работе он детально проанализировал эту беспримерную духовную борьбу, причем, остановился не только на прошлом и настоящем ее периодах, но и попытался заглянуть в будущее человечества, в последующие эсхатологические времена.

Отметим, что созданная им религиозно-философская концепция развития исторического процесса находилась в русле его размышлений над «гипотезой различных категорий бытия», о которой он впервые упомянул в письмах к М.Лодыженскому, датированных 1915 г. В соответствии с этой гипотезой существуют «низшие» и «высшие» категории общего бытия. Каждая из этих категорий «имеет свои законы и условия проявления», причем, все эти «категории или сферы» признаются «феноменальными»1.

Из этого утверждения следовало, что человек, существуя в одной из этих категорий, живет в определенных условиях и подчиняется законам, совершенно несопоставимым с теми, которые действуют в иных категориях бытия. Но Л.Тихомиров полагал, что возможно взаимопроникновение между ними. Он представлял такой контакт в виде сфер, «охватывающих одна другую». «Таким образом, – писал Л.Тихомиров, – оказывается возможным некоторое общение наше с другими категориями бытия, некоторое восприятие их, чувствуемое и сознаваемое, но не дорастающее до представления, по необъяснимости законами нашей категории бытия. Это непонятное восприятие и составляет для нас мистическое. Оно нередко дополняется, как бы переводится на наш язык, символическими представлениями или даже феноменальными проявлениями через законы нашей категории бытия».2

Данные метафизические предположения и нашли у него дальнейшее развитие в исследовании о религиозно-философских основах истории. В нем был представлен более четкий и дополненный вариант «гипотез бытия» в заключительном Х отделе под названием «Завершение круга мировой эволюции». Работая над этим разделом, Л.Тихомиров пришел к выводу, что «мы, земные существа, познаем и понимаем все на основании законов времени, пространства и чувственной причинной связи явлений, потому что действительно таковы законы нашей сферы существования. Но наш чувственный мир в общем мировом бытии связан с другими сферами существования, имеющими иные законы, несходные с нашими. В своей же совокупности эти различные сферы бытия могут быть связаны чем-нибудь еще более общим, которое объединяет эти частные законы разнородных сфер бытия каким-то всеобъемлющим законом. Но если так, то мы должны признать, что реальный характер бытия в совокупности и взаимодействии его должен быть далеко не таков, как нам представляется из нашей сферы бытия, в изолированности от других».1

Исходя, из этой посылки он и строил свою трактовку символов Апокалипсиса, который по его мнению и представлял собой яркий образчик взаимоотношений с той самой иной категорией бытия. Вообще тема эсхатологии в историософской концепции Л.Тихомирова занимает особое место. Во многом это связано и с тем, что, рассматривая и анализируя развитие человеческой истории, он придерживался в целом линейной схемы применяемой к историческому процессу. «К чему ведет мировой процесс и как он закончится?» – вопрошал он и, развивая мысль далее, подчеркивал, что с христианской точки зрения этот вопрос может быть выражен более ясно: «Как и когда завершится круг мировой эволюции посредством осуществления Царства Божия?»2

Используя линейную схему, рассматривая и анализируя цепь событий, Л.Тихомиров логично подошел к конечной фазе развития истории человеческого общества, коей и явился у него Апокалипсис. Поэтому анализ и интерпретация этого религиозного текста играли важнейшую роль в разрабатываемой им методологии исторического познания.

«При предшествующем рассмотрении судеб человечества и борьбы его основных мировоззрений мы могли во многом иметь помощь точной науки в ее многоразличных исследованиях жизни человечества», – подчеркивал Л.Тихомиров. Продолжая свою мысль далее, он предупреждал: «Приступая к эсхатологии, к событиям будущего и к судьбам, предрешаемым внечеловеческой Разумной Мировой Силой, мы теряем возможность прибегать к помощи науки и должны всецело основываться на чистом Откровении и пророческом созерцании».3 Свой эсхатологический анализ он основывал на ряде источников пророческого характера. Среди них тексты ветхозаветных пророков, особенно Даниила, новозаветные пророчества Спасителя, апостолов в посланиях и особенно в Апокалипсисе. Работая с этими материалами, он привлек к своему исследованию и огромный массив, сопутствующей данной проблеме научной литературы, начиная с трудов Отцов Церкви и кончая современными ему исследованиями. Среди прочих отметим труды К. Оберлена, С.Нилуса, В.Соловьева, Ф.Бейнингена, Епископа Феофана1 и др.

В работе над «Религиозно-философскими основами истории» Л. Тихомиров творчески доработал и развил свои идеи 1907 г. В этом сочинении Апокалипсис для него является «не только предсказанием будущего, но и, что не менее важно, своеобразным свидетельством существования "сфер сверхчеловеческих", мира "духовного и божественного", наконец, свидетельством возможности связи человека (например, посредством "духовного взора") с категориями бытия, имеющими совершенно иной характер от которых его судьба зависит «гораздо больше, чем от мира материального».2

Исходя из вышесказанного, нельзя не согласиться с мнением исследователя А. Ефименко, отмечавшего, что для Л.Тихомирова «было совершенно очевидным, что выразить "послание" из "Мира сверхчувственного", из совершенно другой категории бытия в состоянии лишь символ, символический язык. Поэтому Патмосское Видение Иоанна, являлось в его представлении характерным образцом общения с высшей сферой бытия, и "по необходимости" было изложено при помощи символов и прообразов».3

Основываясь на трактовке посланий Иоанна Богослова семи церквам Асии (Ефеса, Смирны, Пергама, Фиатиры, Сардиса, Филадельфии и Лаокадии), как закодированных описаний семи «новозаветных эпох истории», Л. Тихомиров считал Апокалипсис представлялся ему некоей зашифрованной хроникой, засвидетельствовавшей борьбу двух постоянно действующих в человеческой истории величин (добра и зла). «В мировом процессе борьбы добра и зла огромна роль свободы человека к добру и злу. От нее зависит успешность действия того и другого, а потому и продолжительность сроков той или иной стадии борьбы, в результате же, следовательно, – и общий срок мировой эволюции»4, – писал он.

Для Л. Тихомирова было очевидным, что Апокалипсис не ставил целью излагать «историю наших царств и цивилизаций», но при этом он «дает созерцание об отражении здесь, на земле, общей вселенской борьбы за Царство Божие, для массы людей даже невидимой, иногда не сознаваемой», дает возможность уловить «привхождение борьбы сверхчеловеческой в хронологическое событие земной жизни». Эта борьба, являясь противоборством «реально существующих сил в душе самого человека и в мире, вне его простирающемся», пробуждает в людях «потребность высшего знания, не ограниченного какой-нибудь одной своей стороной»1.

В чем-то подход Л.Тихомирова сродни мысли высказанной С. Булгаковым: «Предмет Апокалипсиса есть метаистория, нуменальная сторона того универсального процесса, который одной из своих сторон открывается для нас как история. Это – историческая онтология, в которой раскрывается внутренний механизм мирового исторического процесса. Апокалипсис есть откровение не столько о будущем, сколько о подлинно существующем в вневременных глубинах бытия и соответственно созреванию раскрывающемуся в истории. Откровение нужно не только для проникновения в будущее, но и для проникновения через кору феноменов в область нуменов»2.

В попытках определить характер и ход этой борьбы, проходящей незаметно сквозь ткань человеческой истории, Л.Тихомиров и обращается к религиозным текстам. На основе их анализа он рисует картину "предопределенной" общей эволюции мира, которая совершается в соответствии с христианской эсхатологией. Наступление же "конца времен", завершающее этот эволюционный процесс, рисовалось ему явлением своего рода революционным.

Апокалипсис представлялся ему как глобальный катаклизм, в котором «три основные религиозно-философские идеи мировой истории [вера в высшую силу Бога Создателя; вера в силы природы и выражающаяся наиболее полно в человеке, приобретающего власть над вселенной и, наконец, признание сатаны главною силой – О.М.] и соответствующие им реальные силы сходятся лицом к лицу в этот короткий промежуток времени, и если эволюционная борьба потребовала долгих тысячелетий, то заключительная развязка совершается с революционной быстротой»3.

Поэтому в стремлении разгадать апокалипсические символы, ощутить связь жизни человечества с миром духовным и божественным, Л. Тихомиров старается понять и оценить роль, происходящих вокруг него событий и процессов в картине общей эволюции мира по направлению к эсхатологической революции и даже предсказать возможный вариант развития будущего. Признаки наступления «последних времен» он обнаруживал в общих тенденциях социального и интеллектуального развития мировой истории, воочию наблюдая негативные последствия влияния идей рационализма, материализма, позитивизма, подрывающих устои традиционных религиозных учений и особенно христианства.

Опираясь на завуалированный текст Откровения, Л. Тихомиров полагал, что современная ему действительность – это только предтеча ожидаемых «последних времен». Вступление в эту эпоху откроет «господство у людей того времени языческого мистицизма: они поклоняются идолам, поклоняются бесам и занимаются чародейством». «Мы видим, что в эпоху перед концом мира материализм и атеизм, делающие ныне такие завоевания в народных массах, явятся уже пережитыми, господство же получит демонический мистицизм, соединенный с крайней распущенностью и безнравственностью. На этой почве появится Антихрист» – провозглашал он1. При этом, как ни парадоксально это звучит, именно Антихрист явится восстановителем исторической государственности.

«Во времена его господства, – писал Л. Тихомиров, – мы не увидим следов прежнего революционного переворота. Опять действуют цари, действуют купцы, производится купля и продажа, и вообще государство Антихриста, хотя и весьма деспотическое, имеет обычный характер государственности, с которой человечество прожило свою историю». Однако положив конец социально-политическому перевороту, который совершили люди, Антихрист «явится перед миром с совершенно новой идеей, несравненно более революционной… Он поведет человечество к перевороту основ бытия, к тому, чтобы приобрести во вселенной божественное значение и силу и свою жажду благ земных удовлетворить тем безграничным могуществом, какое даст этот захват власти Бога»2.

Выше уже указывалось, что в своей работе над трактовкой тех или иных пророчеств Апокалипсиса Л.Тихомиров имел многочисленных предшественников, с которыми, впрочем, не всегда соглашался. Так, в отличие от К. Оберлена, еще в 60-е гг. XIX в., высказывавшего мысль, что «жизнь протянется лет на 200», В.Соловьева, ожидавшего конца в самом ближайшем будущем, «также лет через 200», Ф. Бейнингена, посредством расшифровки «пророческой азбуки», определившего «кончину мира в 1932 г.», и С. Нилуса, ждавшего этого в самые ближайшие годы, «даже в 1918–1924 годах», Л. Тихомиров полагал, что «точный срок скрыт от людей, без сомнения, по самим задачам Промысла»3.

Невзирая на усиление дезорганизации в России и мире, господство самого оголтелого безбожия и роста насилия в обществе, он не склонен был считать наступившую эпоху последней. «Такие эпохи, к которым принадлежит и наша, по своему характеру действительно составляют "последние времена", – писал он, – но последние ли они хронологически? Этого нельзя знать, потому что если свободная воля людей, хотя бы порожденная гнусным видом "мерзости и запустения" на месте святее, воспрянет снова к Богу, Антихрист, уже готовый войти в мир, снова будет отброшен в бездну».1

При этом им указывалось на то, что «точные сроки жизни мира и окончательной развязки ее скрыты от людей, то все-таки не окончательно. Эсхатологические Откровения дают нам возможности видеть последовательность будущих событий, то есть замечать существование ряда эпох, в которых мы постепенно подходим к завершению круга эволюции». Эпоху же, в которой проживало человечество в начале ХХ в., он относил, к «эпохе снятия шестой печати, то есть на переломе от Сардийской церкви к Филадельфийской».2

Обратим внимание, что в отличие от большинства толкователей библейских текстов Л.Тихомиров чрезвычайно осторожно относился к перенесению тех или иных событий мировой истории на семь апокалипсических церквей, исходя из того, что они представляют разные уровни бытия. Он был вполне солидарен с мнением ряда ученых, что подобный подход вполне мог привести к значительным погрешностям при трактовке тех ли иных символов и пророчеств, ведь «величайшие всемирно-исторические события в апокалипсической схеме могут оказаться совсем незначительными, а еле заметные в эмпирической истории могут иметь исключительное значение»3.

Свидетельством тому является предупреждение Л. Тихомирова о некорректности точного соотнесения семи эпох и всех знаковых событий человеческой истории. «Если мы можем считать христианскую историю распадающейся на семь эпох, то ни для одной из этих частей истории нельзя установить точных границ, которые бы отделяли ее от предыдущей и последующей эпохи. Каждая эпоха, – отмечал он, – выражает некоторый, в данное время преобладающий дух или тип... В то время как в одной стране еще продолжается дух прежней эпохи, в других появляются зачатки чего-то иного. Если брать весь мир в совокупности, то различные эпохи захватывают и покрывают одна другую. Иногда невозможно разграничить их многими десятилетиями, а быть может и столетиями».4 Подобное очень осторожное и взвешенное отношение к историческому времени выгодно отличает концепцию Л. Тихомирова от всех прочих.

Выше уже указывалось, что подход, примененный им, являлся серьезным углублением его более ранних научных разработок. В первых сочинениях, посвященных эсхатологической проблематике, он придерживался более упрощенных схем. Это можно проследить, например, на изменении им трактовки образа «Жены любодейной». В ранних статьях он четко проводил аналогию современной ему России и «Жены любодейной», относящейся к пятой эпохе. На страницах же «Религиозно-философских основ истории» мы уже замечаем у него иное прочтение. Теперь в облике «Жены любодейной» он так же, как и К. Оберлен, видит «выродившуюся уродливость церкви, или павшую церковь». Однако в данном случае это не более чем частное совпадение, в целом же он далек от прямолинейной схематизации событий, в отличие от К. Оберлена.

Впрочем, даже в трактовке символа «Жены любодейной» у них единство не полное. Если К. Оберлен считал, что «Жена, облеченная в солнце [непорочная церковь. – О.М.], и Жена любодейная сосуществуют всегда», то Л.Тихомиров задается вопросом: «Не в это ли время Сардийскую эпоху, обнаружившую упадок христианства в период Французской революции, а для России [по Л.Тихомирову, Сардис наступил позднее, лишь в XIX в. – О.М.] должно искать появления "Жены любодейной"?»1.

Дальнейшие же изыскания привели Л. Тихомирова к выводу, отличному от утверждений К. Оберлена. «Сардийская эпоха, по существу уже мертвенная, конечно, создает материал для Лаодакийской церкви, которая породит "Жену любодейную"… Таким образом, мир в предстоящие эпохи будет представлять особенно резкое сосуществование добра и зла, причем злое начало дает тон жизни, а доброе лишь на краткое время Филадельфийской эпохи особенно заблещет в мире, вообще же будет гонимо до самого пришествия Христа»2.

Развивая эту мысль, Л.Тихомиров все дальше уходит от традиционных трактовок этого образа. «Должно думать, – пишет он, – что Лаодакийское время будет постепенно переходить во время Жены любодейной, так что между ними нельзя провести точной границы. Дух Жены любодейной, измена Богу и сознательный переход на сторону Его врага будут, вероятно, развиваться уже в то время, когда название христианства еще сохранится, как это было во времена гностицизма. Так назреет отступление, которое будет предшествовать выступлению Антихриста». Иначе говоря, им уточнялся и конкретизировался диапазон трактовки этого ключевого символа Апокалипсиса: «Если Жена Любодейная – изменница, очевидно, что она представляет метаморфозу бывшей Церкви Христовой, то есть части ее», – пишет Л.Тихомиров. Далее он углубляет эту мысль: «В то время как Жена, облеченная в солнце, продолжает пребывать чистой Невестой Христа, другая часть бывшей христианской церкви отходит на поклонение "богу иному", вечному врагу Бога истинного»3, то есть Антихристу.

Л. Тихомиров не являлся и сторонником хилиастической идеи, как например, К. Оберлен и В. Соловьев.1 Л.Тихомиров полагал, что «эта мечта не основана ни на каких точных обетованиях Откровения… что касается "тысячелетия", его нельзя понимать иначе, как в смысле периода от Вознесения Господа до Второго Его пришествия, так что "тысячелетие" есть не что иное, как время Евангельской проповеди». Делая подобное утверждение, он ссылался на авторитет Андрея Кесарийского.2

Столь тщательный подход Л. Тихомирова к разбору и трактовке символов Апокалипсиса во многом определялся и событиями мировой истории, очевидцем коих он являлся. В подобной ситуации ему оставалось лишь наблюдать все новые тревожные свидетельства, выявляя на собственной трагической судьбе «истинное происхождение и значение мировых процессов».

Впрочем, нельзя не признать, что его эсхатологизм по своему характеру вполне соответствовал общему руслу апокалипсических настроений, охвативших российскую интеллектуальную элиту и особенно консервативную ее часть в начале ХХ в. Не веря в дееспособность династии Романовых, большинство думающих представителей консервативного лагеря, по меткому замечанию Н. Бердяева, ожидали «не столько новой христианской эры и пришествия Царства Божьего, сколько царства антихриста».3

Свои апокалипсические изыскания Л. Тихомиров не оставлял и после завершения «Религиозно-философских основ истории». С. Фудель вспоминал, что «над темой Апокалипсиса он работал и в последние годы жизни, написав «Апокалипсическую повесть». Обстановка, при которой он проводил чтение, также навевала мистические настроения. «Мы сидели в столовой, – писал С. Фудель, – угощением были какие-то очень сдобные лепешки и суррогатный чай без сахара. Лев Александрович пил его с солью. Керосина не было, и горели только две маленькие самодельные коптилки, освещая на столе больше всего рукопись. Апокалипсис был не только в повести про Лидию, но уже и в комнате»4.

Повесть «В последние дни» (с подзаголовком «Эсхатологическая фантазия»)5, по сути, послужила своеобразным литературно-художественным приложением к «Религиозно-философским основам истории». Исследователи относят начало ее написания к 18 ноября 1919 г., окончание – 28 января 1920 г.6 В какой-то мере повесть несла и футурологическую нагрузку – автором изображались картины отдаленного развития человечества. В повести, как в любом художественном произведении, действовали вымышленные персонажи. Не вызывает сомнения и тот факт, что последние российские события, современником которых явился автор, нашли свое отражение в ткани повествования. Сюжет погружает читателя в пучину глубокого религиозного упадка, который переживает человеческая цивилизация.

В своей эсхатологической фантазии Л. Тихомиров попытался воссоздать наступление эпохи, при которой мир, уже переживший «господство социализма, стремившегося отлиться в рамки старого коммунизма»… и погрузившийся в состояние нестабильности и хаоса из-за того, что «стремления к свободе постоянно прорывались в виде анархического беспорядка, который разрушал все построения коммунизма»1, постепенно вступил в царствие Антихриста.

В этом произведении, как и в предыдущих работах, Л. Тихомиров вновь обратился к проблеме трактовки образа семи церквей Апокалипсиса. Кроме того в повести, им вслед за статьями прошлых лет дается трактовка апокалипсического оборота «Вавилонская блудница» [она же «Жена любодейная» – О.М.] – это «выродившаяся уродливость церкви», или «павшая церковь». И вот, наконец, на фоне первоначально безоговорочного триумфа Антиоха, американца по национальности, выступившего воплощением Антихриста, и развернулась, кажущаяся сначала обреченной на поражение, борьба с ним последних, истинных христиан. Финал же книги венчает эпическое сражение при Армагеддоне, где совместно действуют как обыкновенные материальные силы, так и психомагические, т.е. нетелесные, духовные силы, сражающиеся на стороне Антихриста против ангелов. Далее события разворачиваются в полном соответствии с текстом Апокалипсиса. В конце концов, после ожесточенной борьбы добра и зла все заканчивалось вторым пришествием Иисуса Христа. В целом, как мы видим, в повести прослеживается традиционный библейский сюжет.

Первые исследователи повести А. Репников и С. Сергеев небезосновательно указывали, что при ее написании Л.Тихомиров ориентировался на сочинения В. Соловьева и в первую очередь на «Краткую повесть об Антихристе»2. Однако при этом имеются и серьезные отличия. В тексте Л.Тихомирова мы можем более отчетливо наблюдать развитие сюжетной линии в строгом соответствии с самим текстом Откровения, щедро цитируемого автором.

Что же касается ключевых отличий позиций В.Соловьева и Л. Тихомирова, то оно в следующем. У В.Соловьева в заключение торжествует идея тысячелетнего царствования, т.е. явно звучат хилиастические нотки и отсутствует Страшный суд. «Когда святой город [Иерусалим. – О.М.] был уже у всех на виду, небо распахнулось великой молнией от востока до запада и они увидели Христа, сходящего к ним в царском одеянии и с язвами от гвоздей на распростертых руках. В то же время от Синая к Сиону двигалась толпа христиан, предводимых Петром, Иоанном и Павлом, а с разных сторон бежали еще восторженные толпы: то были все казненные антихристом евреи и христиане. Они ожили и воцарились с Христом на тысячу лет»1 – так заканчивал свое сочинение В.Соловьев. Л.Тихомиров, не приемлющий идей хилиазма, о чем мы уже писали выше, завершил свое эсхатологическое повествование вполне в духе ортодоксального православия: «Свершилось! Воцарился Господь Вседержатель»2.

В заключении хотелось бы отметить, что создавая свои историософские работы в которых использовалась принципиально иная методология исторического познания Л.Тихомиров показал себя серьезным специалистом в области анализа и расшифровки раннехристианских текстов, включая и текст Апокалипсиса. Это позволило ему создать своеобразную, хотя и не бесспорную концепцию всей истории человеческой цивилизации от зарождения до последних дней, в которой пророчества Апокалипсиса оказались крайне важным материалом, позволившим Л. Тихомирову на метаисторическом уровне заглянуть в будущее человечества. Знакомство с его историософскими сочинениями позволило нам получить представление о Л. Тихомирове как о действительно крупном и неординарном религиозном мыслителе, специалисте по истории раннего христианства и открыло еще одну грань его творчества, ранее мало известную и достойную большего внимания специалистов – религиоведов и философов.



1 См.: ^ Ефименко А.Р. Тема эсхатологии в социально-философских концепциях Л.А. Тихомирова // Историко-философская проблема: существо и типологическое многообразие: Материалы конф. молодых ученых. М., 1998. С. 74–80; Репников А.В. Лев Тихомиров – от революции к Апокалипсису // Россия и современный мир. 1998. Вып. 3 (20). С. 189–198; Смолин М.Б. Всеобъемлющий идеал Л. Тихомирова // Тихомиров Л.А. Религиозно-философские основы истории. М., 1997 . С. 5–11; Трифонов А.Г. Апокалипсические элементы в мировоззрении Л.А. Тихомирова: эсхатологическая история России // Россия в Новое время: Историческая традиция и проблемы самоидентификации. М., 1996. С. 141–143.

2 Белый А. Начало века. М., 1990. С. 159.

1 Тихомиров Л.А. Апокалипсическое учение о судьбах и конце мира // Апология веры и монархии. М., 1999. С. 461–462.

2 Тихомиров Л. А. Апокалипсическое учение о судьбах и конце мира … С. 464.

3 Беляев А.Д. О безбожии и антихристе. М., 1898.

4 См. подр.: Милевский О.А. Религиозная историософия Л. Тихомирова // Актуальные проблемы региональных исследований. Сборник научных трудов преподавателей, аспирантов и студентов кафедры регионологии АлтГТУ. Вып. 8. Барнаул, 2008. С. 153–192.

1 Тихомиров Л.А. Письма к М.В. Лодыженскому (предисловие и публикация В.Н. Назарова) // Вопросы философии. 1992. № 5. С. 143.

2 Тихомиров Л.А. Письма к М.В. Лодыженскому… С. 143.

1 Тихомиров Л.А. Религиозно-философские основы истории. М., 1997. С. 544.

2 Тихомиров Л.А. Религиозно-философские основы истории… С. 537.

3 Тихомиров Л.А. Религиозно-философские основы истории… С.537.

1 Оберлен К. Пророк Даниил и Апокалипсис Св. Иоанна. Тула, 1882; Нилус С.А. «Близ есть, при дверех». Сергиев Посад, 1917; ^ Соловьев В.С. Три разговора. М., 1899; Бейниген Ф.К. «Бодрствуйте! «Се гряду скоро». Второе пришествия Спасителя в 1932–33 году (Пророчество и история). Вып. 1–2. СПб., 1906; Епископ Феофан. Толкование посланий св. апостола Павла к Филиппийцам и Солуняням. М., 1895.

2 Тихомиров Л.А. Религиозно-философские основы истории... С. 541.

3 Ефименко А.Р. Тема эсхатологии в социально-философских концепциях Л.А. Тихомирова // [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://conservatism.narod.ru.

4 Тихомиров Л.А. Апокалипсическое учение о судьбах и конце мира… С.469.

1 Тихомиров Л.А. Религиозно-философские основы истории… С. 554, 532–533.

2 Булгаков С.Н. Апокалиптика и социализм (Религиозно – философские параллели). Соч. в 2-х т. М., 1993. Т. 2. С. 413.

3 Тихомиров Л.А. Религиозно-философские основы истории… С. 577.

1 Тихомиров Л.А. Религиозно-философские основы истории … С. 579.

2 Тихомиров Л. А. Религиозно-философские основы истории … С. 580–581.

3 Тихомиров Л. А. Религиозно-философские основы истории... С. 539.

1 Тихомиров Л. А. Религиозно-философские основы истории... С. 539.

2 Тихомиров Л. А. Религиозно-философские основы истории... С. 569.

3 Булгаков С. Н. Апокалиптика и социализм... С.414.

4 Тихомиров Л.А. Религиозно-философские основы истории… С. 557.

1 Тихомиров Л.А. Религиозно-философские основы истории… С. 567.

2 Тихомиров Л.А. Религиозно-философские основы истории… С. 569–570.

3 Тихомиров Л. А. Религиозно-философские основы истории…С. 574–576.

1 Соловьев В.С. Три разговора о войне, прогрессе и конце всемирной истории // Соловьев В.С. Соч. в 2 т. Т.2. М., 1988. С. 635–763.

2 Л. Тихомиров ссылается на сочинение: Андрей Кесарийский. Толкование Апокалипсиса в славянском переводе по древним спискам и с русским переводом с греческого текста. М., 1889. С. 251.

3 Бердяев Н.А. Русская идея // О России и русской философской культуре. М., 1990. С. 224.

4 Фудель С.И. Воспоминания // Новый мир. 1991. № 4. С. 183.

5 Тихомиров Л.А. В последние дни (Эсхатологическая фантазия) // Тихомиров Л.А. Христианство и политика. М. 2002. С. 393–539.

6 См. подр.: Сергеев С.М. В последние дни. Примечания // Тихомиров Л.А. Христианство и политика. М., 2002. С. 570–575; Репников А.В. Неизвестная мистическая повесть Л. Тихомирова // Эхо: сборник статей по новой и новейшей истории Отечества. М., 2000. Вып.1. С. 8–12.

1 Тихомиров Л.А. В последние дни… С.407.

2 См., напр.: Репников А.В. Лев Тихомиров – от революции к Апокалипсису // Россия и мир. Вып. 3 (20). 1998. С. 196–197; Сергеев С.М. Комментарии // Тихомиров Л.А. Христианство и церковь. М., 2002. С. 570–571.

1 Соловьев В.С. Три разговора о войне… С. 761.

2 Тихомиров Л.А. В последние дни… С. 538.




Похожие:

Милевский О. А iconМилевский О. А. к и. н., доцент кафедры регионологии Алтгту
Под псевдонимом «Кар…» (к вопросу об установлении поэтического псевдонима Л. А. Тихомирова)
Милевский О. А icon«Московские ведомости» в годы редакторства Л. Тихомирова. 1909 – 1913 гг. Милевский Олег Анатольевич
К. и н., доцент кафедры регионологии Алтайского государственного технического университета
Милевский О. А iconО. А. Милевский Программа «национальных реформ» Л. А. Тихомирова: социально-экономический аспект
Выдвигаемые им социально-экономические проекты во многом предвосхитили идеи положенные в конце 20-х – 30-е гг. ХХ в в основу политической...
Милевский О. А iconЛ. А. Тихомиров и «зубатовщина» в Москве (1901- 1903 гг). Милевский О. А., к и. н., доц кафедры регионологии Алтгту
Социально-экономическая проблематика всегда занимала значительное место в литературной и общественно-политической деятельности Льва...
Милевский О. А iconМилевский Олег Анатольевич
Будилович. П. Столыпин, заинтересованный в поддержке такого авторитетного в консервативной среде печатного органа, как “Московские...
Милевский О. А iconМилевский О. А. Российская дальневосточная политика конца XIX – начала ХХ в в геополитической проекции Л. А. Тихомирова
Л. Тихомирова, который в отличие от большинства политических деятелей "правого" лагеря полагал, что геополитическое закрепление Российской...
Милевский О. А iconЛ. Тихомиров и демократическая журналистика: анализ легальной публицистики (1880-1884) Милевский Олег Анатольевич
Л. Тихомиров и демократическая журналистика: анализ легальной публицистики (1880-1884)
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов