Поэтическая серия новые стихи icon

Поэтическая серия новые стихи



НазваниеПоэтическая серия новые стихи
Дата конвертации10.08.2012
Размер371.41 Kb.
ТипДокументы

ПОЭТИЧЕСКАЯ СЕРИЯ НОВЫЕ СТИХИ


основана в 2005 году Союзом писателей России на Рязанском пленуме, посвященном 110-летию со дня рождения С.А. Есенина


ВЫПУСК 6


Орлов Б. А.

O66 Новые стихи / Борис Орлов. - М.: Вече, 2005. - 96 с.


Настоящий сборник является 13-й поэтической книгой автора, в судьбе которого переплелись творчество и служение Отечеству в ка­честве офицера Военно-морского флота.


* * *

Экипажу атомной подводной лодки «Волгоград»


Нам под волнами шар земной послушен,

В реакторе беснуется уран.

Уходит от причала наша суша

И курс берет в открытый океан.


Подводников возвышенные лица...

Но где мы, неизвестно матерям.

Мы - часть России, мы несем границу

Страны по океанам и морям.


То солнцем обожжен, то вновь простужен

Над зыбкими волнами горизонт.

Для государства субмарина - суша,

Россия там, где наш подводный флот.


* * *


Омыла нерпа в море ласты

Семидесятой широтой.

Цистерны главного балласта

Пустили воду на постой.


В центральном свято, словно в храме,

Лениво вертятся рули.

Декоративными цветами

Табло в отсеках зацвели.


Наш мир безмолвием озвучен.

Спит черным космосом вода.

И астероидного тучей

Плывут над нами глыбы льда.


В отсеках - день, в подлодке - лето.

Моря - начало всех начал,

Но, как замерзшая планета,

Нас встретит холодом причал.


* * *


Конец походу - рюмки всклень полны.

В квартирах наших - жены, а не вдовы:

Вернулись все - ни мертвых, ни больных!

И флаг трепещет, и скрипят швартовы.


Зачеркивали дни в календаре -

И жизнь быстрей летела, чем в романе.

Нас берегла любовь - на корабле

Кружились тени из воспоминаний.


Святое дело - выпить двести грамм,

Приправив парой боцманских историй.

Мы пили за любовь, за милых дам.

И только после - тост: «За тех, кто в море!».


* * *


Владимиру Масягину


«Мир! Дружба! А войну долой из моды!

Конверсия - все плавить и взрывать.

Вокруг России - братские народы,

Зачем торпеды - не с кем воевать!»

Ломали нам, как белым птицам, крылья.

Пускали наши принципы в расход.

А мы сливали спирт с торпед и пили,

Водой разбавив, за погибший флот.



«Зачем стране моря и океаны?

У нас континентальная страна!»

Политики болтали неустанно,

А мы хватили горюшка сполна.

И штурманские карты слоем пыли

Покрылись - лыко в черную строку.

Но мы, сливая спирт с компасов, пили,

Чтоб выбрать верный курс на берегу.


* * *


Мы статуи без племени,

Нас ложью обожгло.

Мы слеплены из времени,

Которое прошло.


А время было славное -

Не суп из топора.

И лепкою державною

Грешили мастера.


Свершилось дело правое -

По формам гипс разлит.

Но в скульпторы лукавые

Пролез космополит.


...Под вылинявшей кожею -

Продажных истин след.

Все статуи - похожие:

Ни лиц, ни жизни нет.


^ НАШ КОРАБЛЬ


Россия, не зная курса,

Плывет себе наугад.

Как первый отсек - от «Курска»,

Оторван Калининград.


Не просвещен, не обучен

Вовремя наш экипаж.

И по борьбе за живучесть

Не проведен инструктаж.


Гибнем в подъездах и в штреках -

Страшен кровавый след.

Но «Осмотреться в отсеках!»

Сверху команды нет.


Взрывчатка, ножи и пули -

Топит Россию братва.

Словно винты, погнулись

Курильские острова.


^ МОНОЛОГ ОТСТАВНОГО СОВЕТСКОГО ОФИЦЕРА


Куда теперь идти? И где искать работу?

Не нужен никому советский офицер.

Я тридцать лет служил отечеству и флоту

У заполярных скал и у балтийских шхер.


Здоровье подорвал - нет денег на лекарства.

Чиновник, словно жлоб, старается хамить.

Я тридцать лет служил вождям и государству,

Но пенсия меня не может прокормить.


Кто в силах мне помочь - Христос, Аллах иль Кришна?

И что мне выбирать - суму или тюрьму?

И для страны - чужой, и для народа - лишний,

Я, нищий и больной, не нужен никому.


Нам жизнь не предсказать, как направленье ветра

В ненастье - был силен, а в старости ослаб.

Служил... и заслужил я два квадратных метра

Кладбищенской земли и похоронный залп.


* * *


Униженный неряшливым юнцом,

Молчит и о войне, и о победе.

Как рашпилем, морщинистым лицом

Старик шлифует прошлое в беседе.


Хотя был ранен, не просился в тыл.

Он воевал, чтоб жил народ счастливо.

Но обвинен за то, что победил,

Он внуком, пившим гамбургское пиво.


Мы на суде Истории - истцы:

Злом за добро не ожидали платы.

В учебниках советские бойцы

Для внуков - неизвестные солдаты.


* * *


Играли, дрались, разбирали ворота,

Чтоб строить плоты. Жгли костры на реке.

Мой первый учитель командовал ротой

В штрафном батальоне на Курской дуге.


Он был скуп на ласку. Жил в школьной квартире.

Он верил, что нужен Советской стране.

Как русский апостол, в парадном мундире

Верховный висел у него на стене.


Тянуло войною из-за горизонта,

Но люди устали от прежней войны.

Мы дети солдат, возвратившихся с фронта,

Мы поздние дети Великой страны.


Идеи, иллюзии... Пьяный наместник

Нас предал. Теперь все друг другу - враги.

Забыты страною победные песни.

Учитель в могиле. А мы - штрафники.


ВЕТЕРАН


Твой ракетный крейсер на флоте

Называли гордо «Варяг»

И хранится - свято! - в комоде

Корабельный гвардейский флаг.


Ты Евангелием от Матфея

Зачитался - вокруг нищета.

А над якорем багровеет

На кокарде - раной! - звезда.


Все осмеяно или оболгано

Телеящиком - метод не нов.

Весел внук комиссара Когана

Юморист Абрам Иванов.


Нет здоровья и нет заботы

Государства... Но ты молчишь!

Отобрали скупые льготы -

В болтовню упакован шиш.


Потерялась на жизнь надежда -

У властей винегрет в голове.

Ты умрешь под забором коттеджа,

Собирая бутылки в траве.


Проститутка в прозрачной блузке

Усмехнется: «Старик был глуп».

И охранник «нового русского»

Закопает на свалке труп.


* * *


Огнеопасен человек,

Но глуп и не сгораем.

Как дом, возводим каждый век

И в нем с огнем играем.


Планета в пепле и в пыли.

Безумье бьет по нервам.

Двадцатый век дотла сожгли,

Ночуем в двадцать первом.


* * *


Крыша есть, но нет надежных стен,

Люди беззащитны и порочны.

«Чтоб вам жить в эпоху перемен!» -

Недругам грозил мудрец восточный.


Правды нет. Вершат неправый суд

И в избе, и в сакле, и в яранге.

Перемены людям зло несут -

Над страною реет падший ангел.


* * *


Винят сосед соседа, брата брат.

Правители пускаются в витийство.

Безгрешных нет. И каждый виноват,

Когда вокруг свершаются убийства.


Затоптаны поля, поломан лес.

Не отличить в дыму позор от славы.

Война - огонь, спустившийся с небес,

Карающий и правых, и неправых.


* * *


Ты нищий... Но отстаиваешь пылко

Идеи, где зеленая тоска.

И даже джинн пытается в бутылку

Залезть, а не взлететь под облака.


Твердишь, что атмосфера - деловая,

А раньше ты такого не знавал.

Но джиннов без прописки разливает

В стекло ликеро-водочный подвал.


* * *


Или пьют, или чешут в затылке,

Им неведомы звуки молитв.

Эти люди - пустые бутылки.

В головах темный ветер свистит.


Тянет не к покаянью, а к блуду -

Телом жив, а душонкою мертв.

А в притонах пустую посуду

Собирает подвыпивший черт.


* * *


Для них жизнь - игра, а безделье и блуд

Приятней, чем честный возвышенный труд.

Грехами обрезаны крылья.

Их пряником кормят, но высечет кнут

Людей, что о Боге забыли.


Недобрые сказки у добрых детей,

Не выбраться детям из взрослых сетей.

Цинизм души детские ранит.

Сменилась эпоха великих идей

Эпохой ничтожных желаний.


* * *

С.М.


Ходит мертвый человек,

толстопузый, краснорожий,

с черствым сердцем,

с толстой кожей...

То абрек, то имярек.


Ходит мертвый человек

вдоль домов, что, как могилы,

холодны. Воротит рыло -

не еврей и не узбек.

И не русский... Просто мертвый.


Кровь чужую из аорты

пьет.

И сплетню на закуску

жадно гложет, словно кость.

Этот мертвый - страшный гость.


И родную мать продаст,

и не пожалеет брата.

Смерть при жизни - вот расплата.

А от смерти нет лекарств.


Но, случается, проснется -

Злу, что сделал, ужаснется.

На секунду оживет -

и опять в себе умрет.


Ходит мертвый человек.


* * *

Мы смотрим на мир сквозь фальшивую призму

чужих интересов и чуждых идей.

Пошли к коммунизму - пришли к дарвинизму,

в пути из людей превратившись в зверей.


Мы крылья теряем... По жизни ужами

ползем, обретая звериную плоть.

Идеи над миром встают миражами,

сбивая с пути, что возвысил Господь.


* * *


Беспредел. Висит на волоске

Жизнь.

Душа болит острей, чем рана.

Мир сошелся на дверном глазке.

Как в тюрьме - решетки и охрана.


Не сплошная линия - пунктир

В наших судьбах: бег и остановки.

А в дверном глазке враждебен мир,

Как в прицеле снайперской винтовки.


* * *

Памяти Николая Якушева


Шли в ломбард, продавали последние шмотки.

То диагноз бил, то приговор.

Мы работали, как на бензине, на водке,

И порою взрывался мотор.


Нас лишали имен на тюремном погосте,

Как волков, гнали на номера.

Мы сыграем в могилах с потомками в кости:

Жизнь - игра, но и гибель - игра.


* * *


От темноты сойдешь с ума,

Сон тяжелей наркоза.

Крадется черная зима

Без снега и мороза.


Дверной глазок. Недобрый взгляд.

Чужие силуэты.

И, как фонарики, горят

В подъезде сигареты.


И черен день. И ночь черна.

И чернота не гаснет.

На мир тревожней из окна

Смотреть... но безопасней.


* * *


В маршрутку влез - три шкуры за багаж...

Как мачеха, земля моя родная.

Уже народ не тот, да и пейзаж

На родине такой, что не узнаешь.


Здесь жизнь свелась к суме или тюрьме,

И даже в путь последний - по билету.

Наверно, нужно жить в кромешной тьме,

Чтоб чистою душой тянуться к свету.


* * *


Рассадник ревности и сплетен -

районный центр. Он не заметен

на карте мира - мал масштаб.

Село - один сплошной ухаб,

а выше всех удельный князь.

Споткнешься - вляпаешься в грязь.

Здесь свой уклад и свой акцент,

И все ж люблю районный центр...


* * *


И жизнь не в жизнь.

Ее уклад разрушен.

А смысл существования нелеп:

Мы незаметно губим

наши души

В борьбе за хлеб насущный...

горек хлеб!


Теряем веру -

обострились грани

Проблем.

Не замечаем свет в окне.

Мы гибнем на войне

за выживанье –

Гражданской

необъявленной войне.


* * *


Мутный безрадостный свет

В людях, как в призмах, надломлен.

Черные окна газет -

Жизнь, словно в брошенном доме.


Вместо иконы - портрет,

Бесы безумцев взбесили.

Черные окна газет -

Черные дыры России.


* * *


Купить. Еще купить. По кругу бег.

Как в раковинах, обитаем в зданьях.

Бог не официант! Но человек

Погряз в грехах и суетных желаньях.


Слаб человек - не может честно жить,

Хотя и хочет, чтоб рядиться в тогу...

Считает: должен Бог ему служить,

А сам душою не стремится к Богу.


Всего достигнуть хочет без труда

Духовного, молитвы просветленной.

Когда ж приходит черная беда,

Он ползает в слезах перед иконой.


* * *


Опустилось солнце, словно гиря,

На землю... Туманы на лугу.

Самый страшный хаос в этом мире.

Хаос в человеческом мозгу.


Не ведут отступников к барьеру -

Измельчал и выродился люд.

Раньше отдавали жизнь за веру,

А теперь за деньги отдают.


Привыкаем к варварским набегам.

Храм разграблен. И алтарь разбит.

Если хаос правит человеком,

Значит беспробудно совесть спит.


* * *


Сатана устроил бал... Вчерашний

день забыт рассудку вопреки.

Как на шампурах, на телебашнях

жарятся людские шашлыки.


Виртуальный мир - живой разрушен:

потеряла ценность жизнь людей.

Жарятся неверующих души

в пламени порочных новостей.


Много пошлых зрелищ, мало хлеба...

Нет стыда - не чувствуют вины.

Телебашни, от земли до неба, -

шампура в руках у сатаны.


* * *


Сегодня вечер - пожилой и грустный,

У горизонта согнута спина.

Читаю Иоанна Златоуста,

Шепчу библейских предков имена.


Иудины да каиновы детки

Порасплодились так, что стыд и срам.

Хотя и горько - из библейских предков

По крови ближе всех стоит Адам.


РУССКИЕ


Нас не поставить силой на колени.

Но можно обмануть.

Мы часто побеждаем отступленьем,

И в этом суть!


Мы только Богу в храмах бьем поклоны,

Даем гонимым хлеб и кров.

Для русских пятая колонна

Опаснее других врагов.


* * *

Юрию Шестакову


Битва за веру. Ручьями

Льется кровь... Шепот молитв.

Сотня монахов с мечами

В первой шеренге стоит.


Крепче и камня, и стали

Вера... Я верой клянусь!

Черною сотней назвали

Тех, кто сражался за Русь.


В битвах не ведали страха.

Вижу сквозь отзвуки гроз

Черные рясы монахов -

Смотрит с хоругвий Христос.


... В наших каютах и кельях

Молится Родина - мать.

В рясах и флотских шинелях

Нам за Россию стоять!


* * *

Памяти русского императора Николая II


Голодным - хлеб и русский квас,

Бездомным отворите двери.

В Нагорной проповеди нас

Христос учил любви и вере.


Над Иорданом день погас,

Как над Мологой и Тунгуской.

Христос - рус и голубоглаз,

Он - добр и справедлив.

Он - русский!?


Восходит русская звезда

На небосклон в преддверии чуда.

Но в кресло слева от Христа

Всегда стремится сесть Иуда.


Наш путь - к духовной чистоте,

С него не уведут химеры...

Мы под крестом и на кресте

Не отрекаемся от веры!


* * *

Автору книги «Зеленые гардемарины»

А. Смирнову


Словно власть, красной стала заря,

Впереди ночь для вас, офицеры.

За бортами чужие моря -

Ни царя, ни России, ни веры.


Потеряли друзей и невест -

Русский дух потерпел катастрофу.

... И на флаге Андреевский крест

Флот в Бизерту нес, как на Голгофу.


* * *

Отцу Анатолию (Денисову)


Вышло солнце - и тучи померкли.

Отдыхают луга от дождей.

Деревянная сельская церковь -

Дух Господен и души людей.


Нет от Бога у сердца секрета.

Крест возвышен и низок поклон.

И блаженствуют в лучиках света

Гладиолусы возле икон.


Всех усопших земля приютила -

Спят в ней прадеды, деды, отцы...

И звенит в русской церкви кадило,

Как на тракте звенят бубенцы.


Здесь в молитве встают на колени,

Повторяя святые слова.

В этой сельской округе священник

Ближе к людям, чем грешный глава.


* * *

Сергею Дмитриеву


В руках топор - клин вышибаем клином.

Мы знаем: рвется лучше там, где тонко.

И будущее, словно паутину,

Ткем - из нее не выбраться потомкам.


Нам в наших судьбах тесно, будто в клетках,

У каждого на лбу своя печать.

Мы отвечаем за проступки предков.

За нас - потомкам нашим отвечать.


* * *

Автандипу Бутхашвили


Жизнь в памяти и на телеэкране

чуть мельтешит. Но кадры не равны.

И годы в прошлом тонут, как в тумане:

детали стерлись, контуры видны.


А наши судьбы - школьные тетрадки:

по клеткам все. Предчувствие вины.

Нам нравятся былые недостатки,

достоинства - наивны и скучны.


Спим будто бдим, а бдим почти как дремлем.

Мы - пленники прозрений и страстей,

зарыты в строчки хроник, словно в землю,

раздавлены катками новостей.


Устали от вождей и телеоргий,

но светит Вера в душах и веках.

Россию берегут Святой Георгий

и Божья мать с младенцем на руках.


* * *


Трудно дышится. Ворот

Распахну. Дремлет сад.

Как на плаху, на город

Упал снегопад.


Я стою под набегом

Ветра, в доску седой,

Над серебряным снегом

И над черной водой.


С непокрытой главою

Озираю простор.

Заблистал над Невою

Месяц, словно топор.


Без пальбы из орудий,

Без речей и знамен

Первый снег утром будет

Принародно казнен.


* * *


Неожиданная пристань -

Старый дом и старый сад.

В этом доме чисто-чисто,

Словно сотню лет назад.


Скрип - рассохлись половицы.

И часы двенадцать бьют.

Мне не спится... Мне не спиться -

В этом доме мало пьют.


Все уютно и степенно:

Богородица в углу,

Фотографии на стенах,

Лунный зайчик на полу.


Дремлет галстук. Дремлет блузка.

Дремлет кошка на окне.

То, что я родился русским,

Этот дом напомнил мне.


* * *


Жизнь идет от порога к порогу,

Находя утешенье в ходьбе.

Мама искренне молится Богу

Пред иконою в русской избе.


Утром дерево детского роста

Стелет ковриком тень на крыльцо.

Все таинственно, мудро и просто.

У всего есть душа и лицо.


Палисадник, заросший цветами.

Зелень прутиков около пней.

Мама меряет жизнь не годами,

А моими приездами к ней.


* * *


Июль. Мухобойка на стуле.

И липкая лента в окне.

Воркует голубка. От тюля

Узоры дрожат на стене.


Синеет окно, как заплатка.

Букет васильков пред лицом.

И дремлется чутко и сладко

Под шелест листвы над крыльцом.


Пологая крыша сарая,

Котенок прилег на краю.

Не надо придумывать рая

Живущим в июльском раю.


* * *


Ссорятся на небе духи горние,

А под серым небом скользко сплошь.

Туча, зашнурованная молнией,

Лопнула и выпустила дождь.


Ох, уж эти духовы семейки!

Гром басит, а здесь бы нужен альт.

Дождик, не добравшись до скамейки,

Рухнул, как инфарктник, на асфальт.


Духи, духи! Вы, как будто дети,

Ссоритесь. Но в ссорах счастья нет.

В теплой луже, словно в лазарете,

Дождь лежит. Весь город - лазарет.


* * *


... Проскакал на розовом коне.

С. Есенин


Листья - всполохи огня,

Тучу к роще ветер чалит.

Как сентябрьская стерня,

Сердце выжжено печалью.


Я и ветер - мы одни,

И покой, и тяжесть в теле.

Гаснут, словно спички, дни -

Даже чувства отсырели.


Листопадовый огонь

Мертвым дождиком остужен.

Но туман, как синий конь,

Воду пьет из желтой лужи.


Осень - близкая родня,

Под окошком куст завянет.

И ускачет от меня

Пьяный ветер на тумане.


* * *


Осенний дождик холодит висок.

Коня седлаю. Ставлю ногу в стремя.

Шуршит листва осины, как песок

В часах песочных, отмеряя время.


На птичьих крыльях ветер теплых стран

Покинул пожелтевшие аллеи.

Красней брусника и синей туман,

Но листья на деревьях тяжелее.


Последний раз гоню табун в лесок,

В котором скоро ветви примут схиму.

Шуршит листва осины, как песок

В часах песочных, приближая зиму.


* * *

Памяти С. Есенина


Летит на юг снежинок певчих стая -

И белизна, и ветра птичий свист.

«Отговорила роща золотая...» -

Выводит на крылечке гармонист.


По первопутку пес бежит с опаской,

В белесом полумраке вязнет взгляд.

«Отговорила роща...» Гаснут краски.

И ветви по-старушечьи скрипят.


Душа снежинкой по небу летает,

Стар гармонист - на снег скользит слеза.

«Отговорила роща золотая...»

И отпевают рощу небеса.


* * *


Царство крыш, антенн, пожарных лестниц.

В водосточных трубах - небеса.

Ах, какой сегодня острый месяц -

Как бы им не выколоть глаза!


Отражаюсь кружевною тенью

Я в прозрачных складках легких штор.

Одухотворенное мгновенье -

Вечность и космический простор.


Льется свет таинственно и броско -

Стая облаков умчалась прочь.

И на звездах, словно на присосках,

Держится над горизонтом ночь.


Серебрятся трубы и антенны,

Серебрится самолетный след.

Становлюсь ровесником Вселенной,

Обретя обожествленный свет.


* * *


Несправедливая молва -

Людской неправый суд.

То исказят мои слова,

То мысли переврут.


А я под шум небесных струй

Иду от сплетен прочь.

Длиною с первый поцелуй

Над Петербургом ночь.


Июньский дождь. Сирень в цвету.

И зонтик над плечом.

Ценю людскую красоту...

И знаю что почем!


* * *


Людей вокруг вы по себе не мерьте,

У каждого из них - своя беда.

И недругам не пожелайте смерти -

Бог знает сам кого убрать когда.


Не обрывайте давней дружбы нити -

Остались в прошлом тишь да благодать.

Растягивайте время - не спешите,

Чтоб в спешке к жизни вкус не потерять.


* * *


Тает снег на крыше. И от стен

Пар идет. Стеклом блестят оконца.

Изменился у планеты крен,

И теплом повеяло от солнца.


День просторен, ночь слегка тесна,

Утро - шумный тамбур между ними.

А душа, как трюм, надежд полна,

Выживем, надеждами хранимы.


* * *


Грешен, грешен... - Господи, прости! -

Искушен плохими новостями:

В государствах правят не вожди,

А людишки с темными страстями.


И не образа, а зеркала

Любят, отражаясь в них, как в лужах...

Ублажают смертные тела,

Забывая о бессмертных душах.


И не зарастет стезя мытарств

Для вождей, возросших на коварстве.

Сотни параллельных государств

Существуют в нашем государстве.


Грешен, грешен... Но Благую весть

Я услышу - не умолкнет лира.

Чтобы видеть мир таким, как есть,

Не пытаюсь сотворить кумира.


* * *

Михаилу Немцеву


Живя среди чертополоха,

Врастаем в одичавший век.

Когда осыплемся, эпоха

Укроет, словно белый снег.


Клюем, как птахи, жизни крохи,

На предков смотрим свысока.

Над человечеством эпохи

Лежат пластами, как снега.


* * *


Проездом в май сойду, чтоб отдохнуть

От петербуржской слякоти апрелей.

Сирень, рыдая, бросится на грудь,

Обнимет крепдешиновой аллеей,


Простудит соловьиным сквозняком,

Луну, как шляпу, на глаза надвинет.

Бродяга, а не гость, вернусь тайком

В вагон... в апрель - и нет меня в помине.


* * *


Восходит солнце. И сырые тени

деревьев наползают на меня.

Электросварщик, словно кисть сирени,

срывает электродом сноп огня.


Мир рукотворный и нерукотворный

весенним солнцем брошен мне к ногам.

Парк оживает. Гипсовые горны

скульптур поют. Проснулся птичий гам.


* * *


Неуютно на улице Росси –

Много праздных машин и людей.

Блеск и тлен проповедует осень

Протестантской молитвой дождей.


В окнах день и привычен, и скучен –

Отразились и вечность, и миг.

Об асфальт разбиваются тучи

И впадают в Фонтанку, как в Стикс.


* * *


Я к сумчатому подойду кассиру,

куплю билет, присяду в уголок.

В автобус - коммунальную квартиру

меня пропишут на короткий срок.


Здесь жизнь кипит, людей прессуя в споры,

шипит в лицо и тычет в нос кулак.

А за окошком коммунальный город

рычит, как коммунальный зоопарк.


Тревожно от космического света

вечерних звезд, бегущих по глазам.

Под нами коммунальная планета

летит по коммунальным небесам.


* * *

...А время гонит лошадей. А.С. Пушкин


Бричка жизни под гору везет,

И в лицо прохладой дышит старость.

Все прошло... А может быть, не все.

Кое-что, наверное, осталось.


Облучок пожестче, чем кровать,

И желанья не расскажешь вкратце.

Есть еще о чем погоревать

И чему-то молча удивляться.


Догорает сердце, как свеча,

Ангел в лучший мир зовет трубою.

Но часы колесами стучат

На пути, проложенном судьбою.


* * *

Сергею Хомутову


Пляшут на мокрых лугах журавли,

Плещутся юные грозы.

Ландыши - слезы весенней земли,

Радости светлые слезы.


Кроны деревьев, как пламя свечи,

В небе колышутся нежно.

Ландыши - в белых одеждах врачи,

Вестники вечной надежды.


Сердце ожило. И сумрак погас.

Роща - святая обитель.

Светится возле заплаканных глаз

Ландыш - мой ангел-хранитель.


* * *


Я вздыхаю украдкой

По земле наяву.

Словно дерево в кадке,

В блочном доме живу.


Здесь корням не пробиться

Через стены в народ.

Я не певчая птица,

А древесный урод.


Я засушен, неслышен -

Квартирный пиит.

Может, ливень сквозь крышу

Меня окропит.


* * *


В кинозале я сижу, как в трюме,

а снаружи - дождь и непогода.

Осень протекает... Съем изюма.

На экране - южная природа.


Я дрейфую в полночь. Но картина

про любовь - плохое утешенье.

И в кинотеатре «Бригантина»

испытаю кораблекрушенье.


Ел изюм. Откуда ж вкус полыни?

Мир наш не для радости устроен.

Кончится сеанс. И осень хлынет

в двери, словно море - из пробоин.


* * *


Безымянные... Нет им названья,

Этим лужам в объятьях канав.

Октября золотое дыханье,

Синева затуманенных трав.


Дождик шлепает, словно старуха,

Неспеша по размякшему мху.

Зыбко все. И спокойно, и глухо.

Нет грибов. Но они на слуху.


Вроде спрятались где-то под елкой,

Под сосной, под березой... И нет!

Тихий ветер, как будто метелка,

Гонит листья за осенью вслед.


Лес глубок, как само мирозданье,

В синих далях туманных излук.

До свиданья, - кричу. - До свиданья!

А кому? Никого нет вокруг.


* * *


Лесу тепло под тулупами

Елочек в шабаш простуд.

Лебеди - ангелы с трубами

В рай наше лето несут.


В свисте ветров астматическом

Выстыли бронхи полей.

Холодом тянет космическим -

Чаю с малиной налей!


Печь на работу настроена,

Пламя с бордовой каймой.

Память на травах настояна -

Будет лекарством зимой.


* * *


На белых срубах - золотистый крап.

Село растет мозолистым и крепким.

Топор целует бревна, словно баб -

Мужик. Вокруг, как чайки, реют щепки.


Об эти избы разобьет зима

Свой белый лоб - и белый снег растает.

Когда с любовью строятся дома,

Они не улетают птичьей стаей.


* * *

Александру Ильину


Луна и солнце, как на коромысле,

Качаются над сумрачным прудом.

Листва бежит по ветру, будто мысли

О чем-то невозвратном и родном.


В резьбе настенной, в росписи наскальной

Мир отразился, словно в родниках.

О чем-то, несвершившемся и дальнем,

Душа грустит, скитаясь в облаках.


* * *


И не птичье крыло просвистит, а метла,

дворник стащит у кленов листву, словно шмотки.

На коре, как на робах, горят номера,

на корнях - кандалами стальные решетки.


Скользкий мрамор, бетон и металл... Воздух сер

и тяжел. Нет влюбленных.

В центре тесного города сквер

Создан, словно концлагерь для кленов.


* * *


Мгла поглотила русла рек,

Дрожат расплывчатые тени,

На небо выпал звездный снег -

Ночь обозначила владенья.


Бесплотный ветер студит плоть.

В лесу хозяйничает эхо -

Ему пространство не помеха.

Мир спит. Не спит один Господь!


* * *

Памяти Н. Чудиновой


Слово было у Бога...

Евангелие от Иоанна


Отражения нет в водах Леты -

Потому жизнь земная свежа.

Не торгуйте словами поэты:

Божья собственность - ваша душа.


Губы шепчут: «Да святится Имя...»

Смоет Летою всех в свой черед.

Если небо грешивших не примет,

То земля всех в себя заберет.


* * *


И густ, и сладок воздух дачный,

Клубится облаком весна.

Холодная вода прозрачна,

А теплая вода мутна.


Цветет садовая ограда,

На грядках в рост пошла ботва.

Безгрешная душа крылата.

А грешная душа мертва.


* * *


Не выбираю стадо или стаю.

Не тороплюсь. Куда теперь спешить?

Что будет, что не будет - не гадаю.

Так интересней и спокойней жить.


Мир движется то круто, то полого.

Получит каждый то, что попросил.

Судьба не личный транспорт, а дорога,

По ней идем пока хватает сил.


* * *


И в суете, и в хаосе живу,

Хотя старею, в облаках витаю.

Сентябрь - алхимик золотит листву,

Толчет в тарелке неба птичью стаю.


Вечерний ветер - холоден и сыр,

Тревожны мысли о духовной пище.

В оконных стеклах сумрак черных дыр:

Потусторонни мертвые жилища.


Бреду на юг за листопадом вслед,

Над рощей туча разлетелась в клочья.

Мы порожденье Космоса и недр:

Душа - с небес, а плоть - из теплой почвы.


* * *


Судьба словно рельсы трамвая:

И вправо, и влево - стоп-кран.

Я рвусь из себя! Я взрываюсь...

Эмоции будто фонтан.


Стою на чужом переходе -

Как зебра, в полосках тропа.

Хотя я в поступках свободен,

Указана Богом судьба.


* * *


Ночь густеет - словно тяжесть груза

давит на меня... душа болит.

И торшер, как желтая медуза,

над кроватью в комнате парит.


Пальцами ни холода, ни зноя

не узнаю. Онемел клавир.

Ад - зима. Рай - лето. Остальное -

плавный переход из мира в мир.


* * *

Николаю Мурашову


Горит луна. Скрипят полозья.

В окне дрожат деревьев тени.

Стучат часы, как будто гвозди

Ночь заколачивает в стены.


Усну: несутся в детство санки.

Я сны, как льдинки, собираю.

И сердце, словно тихий ангел,

Крылом стучит в ворота рая.


* * *


Что нас ждет? - в раздумьях морщим лбы.

Пьем вино на свадьбе и на тризне.

На ладонях - письмена судьбы,

А ладони - летописи жизни.


Греют сердце васильки во ржи

И в лугах пасущиеся кони.

Мы руками сами строим жизнь

Ту, что Бог наносит на ладони.


* * *


Мы вязнем то в грязи, то в облаках...

Нам не дают за добродушье спуску

И думают на разных языках,

Но в спорах изъясняются по-русски.


Запутались - то меч, то крест в руках,

То брань швырнет, то вознесет молитва.

Мы думаем на разных языках:

Один - от бытия, другой - от быта.


Послушаешь - и кругом голова,

Взрываются сердца от перегрузки.

С телеэкранов русские слова

Звучат не по-людски и не по-русски.


* * *


Весна исследует пруды,

разбив на глыбы плиты -

окаменелости воды

эпохи декабрита.

А декабрит в себя вобрал

листву, окурки, банки.

Осколки жизней, как зеркал,

мерцают сквозь изнанку

льдин. Наши зимние следы -

свиданий отложенья.

Земной круговорот воды

их приведет в движенье.

Сквозь декабрит в апрелезой

путь превращений долог.

Бредет по снегу дождь босой,

как с кистью археолог.


* * *


Кресты. Надгробья. Облаков отары

На небе. Но друзей не уберечь.

Увижу лица молодых и старых,

Но не услышу человечью речь.


Вокруг порхают бабочками души.

Молчит оркестров траурная медь.

Здесь разучились говорить, но слушать

Всех, кто бесплотен, приучила смерть.


* * *


Цветет калган на солнечных полянах,

И тает в кронах сосен птичий крик.

Все больше слов и больше безымянных

Явлений - мир расплывчат и безлик.


Вечерний шмель к цветку летит беспечно,

И тает в небе самолетный след.

День скоротечен. Счастье скоротечно.

У вечности для них названья нет.


* * *


Жизнь, как мельница, меня на ветру вертела -

Видно, мне не суждены тишь да благодать.

В детстве боязно душе выпорхнуть из тела,

В ранней старости она учится летать.


Унесет меня судьба ветерком да пылью,

И в тумане над рекой смолкнут камыши.

Надо мною Млечный путь расправляет крылья,

Тело - тленное гнездо для моей души.


* * *


Опустели и леса, и степи.

Острый лед вонзился в русла рек.

Разметало осень... Словно пепел,

С неба опустился серый снег.


Листопад оплакан и осмыслен.

Я воспоминаньями живу.

На кострах деревьев, словно письма,

Сжег ноябрь летучую листву.


* * *


Вьюгой овраги наполнены всклень,

Словно бензином цистерны.

Время застыло на сумерках.

День Краток, а ночь безразмерна.


Ветви деревьев дрожат, как весы,

Взвесив декабрьскую вьюгу.

Время на месте стоит. Но часы

Стрелками ходят по кругу.


* * *


Границы перейдя и даже грани

переступив, где каждый - наг и сир,

моя душа ходила на свиданье,

пока я спал, в потусторонний мир.


У предков в давнем прошлом погостила,

Пока я сплю, ей нравится гостить.

И не найти в подлунном мире силы,

Чтоб душу в гости к предкам не пустить.


* * *


Незрячий скиталец и гость,

Освоивший божью дуду.

Поэзия - белая трость,

С которой по небу иду.


Безумен мой внутренний взгляд,

Измученный текстами книг.

И, падая, звезды горят,

Когда спотыкаюсь о них.


Терновником колется злость:

Без храмов округа - пустырь.

Поэзия - белая трость,

А Бог - для души поводырь.


* * *


Зеленый ветер. Туч наплыв.

Зеленый дождик в поле чистом.

Весна внезапна, словно взрыв,

Что подготовлен террористом.


Мы влюблены, разведены,

Женаты, холосты... Но милы.

Мы стали жертвами весны -

Любовь опаснее тротила.


Адреналин кипит в крови.

От чувств не спрятаться в жилище.

И словно пули, соловьи

Над обнаженным сердцем свищут.


Черемух дым пороховой.

Осколки звезд в вечерних лужах.

Но, слава Богу, что живой...

Я жив, хотя весной контужен.


* * *


В горькой жизни крохам счастья рады,

Чтим закон, приветствуем обряд.

Год от года, словно листопады,

Женщины над нами шелестят.


Нас любовь, как ветерок, целует

В губы, а потом уходит прочь.

О любимых вспоминаем всуе

В кабаках... И пропиваем ночь.


Одиноко нас встречают двери.

Клены облетают во дворе.

А любовь мерцает в женском теле,

Словно свет в осеннем фонаре.


* * *


Жара была короткой. Словно счастье.

Рты открывали томные цветы.

Июль прополз, дыша горячей пастью,

И между нами тихо сжег мосты.


А мне казалось: сердце не остынет -

Горяч роман на берегу морском.

Любовь парила, как мираж в пустыне,

И разлетелась золотым песком.


* * *


Возле дома - пестрая аллея,

Клумбы - кашемировые шали.

Выпили вина. Ушла. Алеет

Третью ночь помада на бокале.


Одиноко... Встретимся ли с нею?

Был в ее руках подобным глине.

Под окошком стынет, каменея,

Памятник печальному мужчине.


* * *

Памяти И. Бунина


Редкий листопад. И частый дождь.

Небеса без молний и без грома.

Ты пройдешь и даже не кивнешь,

Словно мы и не были знакомы.


В сквере смыт от легкой туфли след,

И растаял поцелуй на коже.

«Нет у женщин прошлого», - поэт

Прошептал... И будущего тоже!


* * *


Все кончено... Трагедии клеймо -

Тоска в глазах. Болезненная память.

Почтовый ящик съел мое письмо

И усмехнулся синими губами.


Все кончено... Простор со всех сторон,

Но не толкнет лукавый бес под ребра.

Перед кроватью черный телефон

Опасен, как свернувшаяся кобра.


* * *


Задернул вечер занавески.

Меж серых айсбергов плыву.

Январь. Морозно. Старый Невский

Блестит в витринах, как во льду.


Оставил бар, вино в стакане

И глаз погасших синеву.

По тротуару, как «Титаник»,

К семейной гавани плыву.


Огни реклам. Все как в тумане.

Фальшив и призрачен уют.

И проститутки, как пираньи,

Вокруг неистово снуют.


* * *


Я юности лишился, словно дара

небесного. Оплаканы давно

и шум берез, и музыка гитары,

и дождь слепой, стучавшийся в окно.


Как рощицу морозцем, сердце тронет

печалью - все имеет свой конец.

Но клинописью линий на ладони

мою судьбу зашифровал Творец.


* * *


Пушистые вербы. И звон колокольный.

Речной лед, разорванный в клочья.

Тепло... Словно стрелы, вонзаются корни

Растений в размякшую почву.


Колючий апрель. Солнце дышит в затылок.

И вылезли мухи из трещин.

Все меньше на пляже разбитых бутылок.

И больше беременных женщин.


* * *


О чем жалеть? Секретов нет отныне.

В окне горит вечерняя звезда.

Жизнь догорает, как дрова в камине,

Я постарел и ты немолода.


Сгущается в саду ночная темень.

Наш разговор натянут, будто нить.

Мы разные с тобой, но в то же время

Мы так близки, что не разъединить.


* * *


Самоубийство - грех... И смертный крестится:

Погибнуть - так за Родину в траншее!

Конечно, ночью можно и повеситься,

Но только... на красивой женской шее.


Откроешь газ на кухне - долго труп смердит,

За слабость каждый дорого заплатит.

Конечно, можно задохнуться до смерти,

Но только... поцелуем на кровати.


* * *

Тане


Дремлет птичий заповедник,

В кронах плещется пурга.

Между первым и последним -

Настоящие снега.


Глохнут слухи.

Слепнут сплетни.

Нам не надо лишних слов.

Между первой и последней -

Настоящая любовь.


* * *


Разговор - и вкривь и вкось! - рвется, будто нить.

С сумасшедшими людьми любо говорить.

Собеседник - то Нерон, то Наполеон,

Да и ты им в пять минут в графы возведен.


В плен берет безумьем речь, набирая власть,

Мало смысла, но в словах - искренность и страсть.

Нет ни меры, ни границ - тусклый свет и мгла.

Даже, кажется, что ты сам сошел с ума.


ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ


Женщина - кровавое божество. Сигарет ментоловых

дым. Ночных клубов похотливая прыть.

Скольким цветам отрезали красивые головы

для того, чтобы тебя ублажить?!


Женщина - кровавое божество. Тебя заносит утром,

Как снегом, пудрой. Запах французских духов хлещет,

словно плеть.

Сколько убили соболей, норок и нутрий

Для того, чтобы тебя одеть?!


Женщина - кровавое божество. Туманный флирт

и тайные встречи

в ресторанах. Интриг запутанная нить.

Скольким соловьям вырвали язык, а лебедям - печень

для того, чтобы тебя накормить?!


Женщина - кровавое божество. В твоих зеркалах тонут,

как в прорубях, лица -

плетут заговоры, продают страну, захватывают власть.

Сколько мужчин стали ворами, грабителями и убийцами

для того, чтоб ты им отдалась?!

Женщина - кровавое божество.


* * *


Когда я, выпивши весьма

Являюсь в день зарплаты,

Меня встречает кот Кузьма.

Люблю Кузьму, как брата.


Он и не курит, и не пьет,

Не обижает птичек.

Кузьма - вполне приличный кот,

И вредных нет привычек.


Меня супруга в оборот

Берет - как нож под ребра.

Но кот в обиду не дает -

Шипит сильней, чем кобра.


Мой брат меньшой всегда поймет

Меня умом кошачьим.

Я человек, а Кузя — кот,

Но оба с ним ишачим.


Нам не блудить на стороне
Под мартовскую лиру.

Пока служу родной стране,

Кот стережет квартиру.


* * *


Морщины - страданий отметки:

Жизнь тратим - за это и платим.

Я время держу, словно в клетке,

В квадратном стальном циферблате.


Как зверю, зализывать раны

В изгнанье обидно и больно.

А время бывает карманным,

Наручным, настенным, настольным.


Секунда - проросшее семя

Бессмертья. Но вечность пустынна.

И если я выпущу время,

В часах моих стрелки застынут.


* * *


Я люблю весенний шум сосны

И апрельский голос певчей птицы.

Помолюсь за сирых и больных,

За которых некому молиться.


Кружатся над храмом журавли,

И пылится сельская дорога.

К падшим состраданья и любви

Попрошу молитвою у Бога.


Завернется вечер в звездный плед

И туман повиснет над рекою.

Кто-нибудь помолится мне вслед,

Пожелав смиренья и покоя.


* * *


Вокзалы. Семафоры станций.

В начале и в конце - перрон.

Мы все с рожденья самозванцы

И в мир приходим, как на трон.


А от работы - горб заботы,

На каждый робкий шаг - указ.

То бунты, то перевороты

Всю жизнь сопровождают нас.


Немой восторг от грешных странствий.

И покаяний круговерть.

Мы все с рожденья самозванцы,

Но маски с лиц срывает смерть.


* * *


Все тише отзвуки любви

сквозь непокой и неуют.

Склевали юность соловьи,

а зрелость вороны клюют.


Луг скошен... В копнах возле ног

завяли кашка и чабрец.

Ромашковый засох венок,

терновый припасен венец.


* * *


Болезни стали затяжными,

как затяжной прыжок с небес.

Того гляди, что разобьешься,

когда в болезнь толкает бес.


Нальет вина и сигарету

подсунет, женщину пришлет.

И над тобой, летящим в бездну,

жизнь промелькнет, как самолет.


* * *

Памяти Б. Самылтырова


Пыль улеглась. Отшлифовались камни.

Что было близко - стало далеко.

Мы пьем... А вот ему не выпить с нами.

Не чокаясь, мы выпьем за него.


Над кладбищем, как флаг, повисла туча.

Дождь заблестел у чайки на крыле.

Прощай, товарищ! Видно, стало скучно

Тебе на неустроенной земле.


* * *


Болезнь крадется поступью крысиной,

Глотать лекарство - муторный обряд.

Когда болею, тянутся резиной

Дни, а здоров - стремительно летят.


Года, что прожил, собираю в стаю -

Для них болезнь как баба на возу! -

Когда они летят - и сам летаю,

Когда они ползут - и сам ползу.


* * *


Когда болел, мне не пилось, не елось.

Зияла белой пропастью кровать.

Хотелось умереть... Но не хотелось

Мучительно и долго умирать.


А выздоровел - плакалось и пелось.

Парила белым облаком кровать.

Хотелось жить... Но вовсе не хотелось

Мучительно и долго выживать.


* * *

Памяти друзей юности


Долго слышатся отзвуки грома.

Над болотами - редкий туман.

Горький запах цветущих черемух,

И любви мимолетный дурман.


Не спеша подойду к аналою,

Помолюсь и закрою глаза.

Помню всех, кто порхал над землею,

А потом улетел в небеса.


* * *


Скучно жить, но умирать нелепо.

Две луны в дупле - глаза совы.

Вечер. Черносливовое небо.

Сплетни разговорчивой травы.


Туча расфасована на лужи

Дождиком, поющим на весу.

Чтобы выйти в море, мачте нужно

Покачаться в вымокшем лесу.


Русский лес красив — куда там кущам

Райским до него! — под стать дворцам.

Интересна смерть еще живущим,

Но не интересна мертвецам.


* * *


В продажной жизни скользко, как на льду,

В ней петь люблю про тонкую рябину.

Шаг в сторону - стреляют, но иду.

Не убегаю, а стреляют в спину.


Взгляну - отводят в сторону глаза...

Ах, сколько грешных, спившихся, пропащих!

Как свежая могила, небеса

Черны - страна сыграла в телеящик.


* * *


Глаза в глаза. К чему слова?!

Мысль высветят зрачки.

По тополям бежит листва,

Ныряя в сквозняки.


Зачем бессмысленно спешить,

Не слыша соловья?!

Уж лучше, умирая, жить,

Чем умирать, живя.


* * *


Что жизнь? Трагично к вечной теме

привык - по мне стреляют в лет.

Я пробиваюсь через время,

а жизнь морозит и метет.


Жалею сирых и убогих

и водку с горя пью до слез.

А вдоль кладбищенской дороги

бредут процессии берез.


Устав от догм и от полемик,

как в губку, в ум вобрав века,

я пробиваюсь через время,

как солнце через облака.


* * *


Мне дороги звуки и флейты, и горна,

Но мир неустроен земной.

Хранят меня ангелы - белый и черный:

Два ангела рядом со мной.


Я жизнью испытан на смелость и крепость,

Невзгоды - стена за стеной.

Два ангела - два обитателя неба

Парят у меня за спиной.


И мудрые старцы, и глупые дети –

Сгорает эпоха дотла.

Меня вырывают из пламени смерти

Два ангела, как два крыла.


* * *


Струится дым из черных риг,

Ольха в реке листву полощет.

Сентябрь подкрался, словно тигр,

И незаметно прыгнул в рощу.


Как будто кровь, зарю лакал,

Клыки дождя точил о камни.

И в роще вымокшей мелькал,

Качая пестрыми боками.


Полнеба тучами затмил,

Листву к реке погнал по склону.

Я, встретив, клюквой покормил

С ладони — он меня не тронул.


* * *


Орган. И в стиле позднего ампира

убранство. Опустились небеса.

Смерть - линия симметрии: два мира

сквозь зеркало глядят глаза в глаза.


Поет орган, причастный к вечной тайне

ухода... Дремлют мрамор и гранит.

И космос отразился в океане,

и во Вселенной океан шумит.


* * *


На колени встал. Святая Дева -

Предо мною. Храм похож на рай.

Справа - Серафим Саровский. Слева -

В нимбе Чудотворец Николай.


Свет и счастье... как во время оно,

Прихожане все - моя родня.

И святые лики на иконах,

Словно предки, смотрят на меня.


* * *


Сиял храм сумраком святым,

Из туч луна светила.

Жизнь улетала, словно дым

Из темного кадила.


Дышала вербною весной

Ночь - лужам было тесно.

Душа, покинув мир земной,

Отправилась в небесный.


* * *

Ирэне Сергеевой


Горячих молитва остудит,

замерзших согреет. Меня

спасет... Люди - все-таки люди,

не ангелы. Судного Дня

дождутся, хотя не желают...

Накажет Господь и простит.

Молитвой к небесному раю,

указаны людям пути.


МОЛИТВА


Пусть свет с небес течет к моим рукам,

Когда я в храме преклоню колени.

Дай, Господи, здоровья всем врагам

Моим, а мне — покоя и терпенья.

И душу исцели мою, и плоть,

И подари мне мудрое смиренье.

И долготою лет моих, Господь,

Тебя прославлю, обретя спасенье.




Похожие:

Поэтическая серия новые стихи iconПоэтическая серия новые стихи
Союзом писателей России на Рязанском пленуме, посвященном 110-летию со дня рождения С. А. Есенина
Поэтическая серия новые стихи iconПоэтическая страничка в этой рубрике представлены «имперские», шуточные, лирические, публицистические и др стихи
В этой рубрике представлены «имперские», шуточные, лирические, публицистические и др стихи
Поэтическая серия новые стихи iconДокументы
1. /Рассказы/Без следа.doc
2. /Рассказы/Вечная...

Поэтическая серия новые стихи iconДокументы
1. /ь 10_2007/Проза/БАРКОВА Виктория_Боевой Танковый прицел.rtf
2. /ь...

Поэтическая серия новые стихи iconЛюбовную лирику, пейзажную, философскую, стихи о поэтах, мятежные стихи и т д. (терминология К. В.) Мы даём подборку стихов под условным названием: «Я поэт». «Я поэт»
В поэзии Константина Васильева можно выделить: любовную лирику, пейзажную, философскую, стихи о поэтах, мятежные стихи и т д. (терминология...
Поэтическая серия новые стихи iconЛюбовную лирику, пейзажную, философскую, стихи о поэтах, мятежные стихи и т д. (терминология К. В.)
В поэзии Константина Васильева можно выделить: любовную лирику, пейзажную, философскую, стихи о поэтах, мятежные стихи и т д. (терминология...
Поэтическая серия новые стихи iconИмела я твои стихи… (проза)
А она обиды не прощает… За такие слова моя душа будет писать тебе очень обидные стихи
Поэтическая серия новые стихи iconМ. Б. Менский Представлен обзор некоторых концептуальных проблем квантовой механики, их современного статуса и вытекающего из них развития теории. Анализируются специфика запутанных (entangled) состояний квантовой
Квантовая механика: новые эксперименты, новые приложения и новые формулировки старых вопросов
Поэтическая серия новые стихи iconВнеклассное мероприятие. А. Л. Барто «Стихи детям о детях»
И это не удивительно. Ведь маленьким детям читают эти стихи родители. Вырастают дети, сами становятся мамами и папами и читают эти...
Поэтическая серия новые стихи iconТатьяна Жиронкина
Выпускница химфака вгу. Работала инженером и научным сотрудником. Житель блокадного Ленинграда. Ее стихи были опубликованы в центральной...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов