О. Н. Григорьева Кандидат филологических наук icon

О. Н. Григорьева Кандидат филологических наук



НазваниеО. Н. Григорьева Кандидат филологических наук
Дата конвертации10.08.2012
Размер183.35 Kb.
ТипДокументы

О.Н.Григорьева

Кандидат филологических наук,

доцент кафедры русского языка

филологического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова

 

Политический театр современной России

(Взгляд филолога)

 

 

“Кто умеет вводить толпу в заблуждение,

 тот легко становится ее повелителем;

 кто же стремится образумить ее,

тот всегда бывает ее жертвой”.

                  Гюстав Лебон

 

Язык средств массовой информации конца ХХ – начала XXI столетий отражает те изменения, которые произошли и происходят в России: смена политической системы, экономические реформы, обретение свободы слова. Русская культура получила право быть разной, многоликой. Много новых театров открылось в Москве и провинции. В трех московских театрах одновременно ставят пьесу Шекспира “Гамлет” – три совершенно разных спектакля. Разнообразен и политический театр.

“Сравнение жизни с театром старо, как мир. Уподобление политики театру также достаточно широко распространено, “политическая сцена” давным–давно стала расхожим выражением. Не является новостью также и то, что многие политики-популисты используют актерские приемы для обольщения избирателей. Однако тот театр политики, который возник почти 15 лет назад в СССР и получил в дальнейшем широкое развитие в России (как, впрочем, и в других бывших союзных республиках), – это совершенно особенное театральное явление. Это театр свободы после десятилетий несвободы” (Гельман 1999).  Отношение к политике как к театру свойственно и самим политическим деятелям. Президент Чехии Вацлав Гавел, будучи и известным драматургом,  сказал в одном из интервью: “Опыт работы в театре применим в политике”. Отношения между отправителем и адресатом в публицистическом стиле сродни отношению между актером и зрителями, публикой. “Политический театр стал сегодня очень серьезным конкурентом театра. Помнится, в эпоху стагнации мы все играли в интересную игру: сидя перед телевизором, каждый высчитывал, что стоит за той или иной маской, за произносимыми ею словами. Оценивались даже такие внешне незначительные моменты, как забывание Брежневым текста, переворачивание им страниц выступления. Все пытались спрогнозировать: что за этим будет завтра, какие будут последствия? Ведь никто не верил в слова. Теннесси Уильямс, например, вообще не верит в текст. Он считает, что человека “продает” непроизвольная психофизическая реакция. Тело не врет! Человек может говорить: “Я люблю тебя!” – и почесывать задницу. Сразу становится понятно, что ничего подобного он не испытывает”. (Независимая газета, 03.2000)

Для российского политического опыта осмысление политической деятельности как игры или представления (спектакля, шоу) типично.

 Наличие вполне определенной зрительской аудитории – важнейшая общая черта театра и политического шоу.
По отношению к политической жизни в целом все эти сравнения звучат чисто метафорически. Однако некоторые политические акции, ограниченные в пространстве, собирающие реальную аудиторию и одновременно транслируемые по телевидению, приобретают  черты театрализованных шоу. И тогда театральность этих шоу перестает быть метафорической. Среди этих театрализованных шоу – всевозможные митинги и съезды. Очевидна  театрализованная природа всех предвыборных шоу. Предвыборные “постановки” делаются по самому настоящему сценарию, в них участвует множество профессиональных актеров, редакторов, суфлеров, рабочих сцены, костюмеров и декораторов. Аудитории этих театрализованных шоу огромны. Иногда это телезрители всего мира. Интересно, что сами политики осознают свое поведение как театральное, например : “И я считаю недопустимым продолжение ...спектакля на глазах всего народа, не до игрищ сегодня... (В.С.Черномырдин.Выступление в Думе 04.09.98); “еще немного побалаганим – уже ничей опыт не понадобится” (В.С.Черномырдин. Выступление в Думе 03.09.98).

Сопоставление Думы с балаганом не ново. В этой “балаганной” метафоре можно усмотреть традиции народного театра прошлых веков. Для современного депутата важна популярность, то есть “актерская” слава. Каждый депутат ищет для себя “народное” амплуа. Существует определенная связь между жанровыми особенностями выступлений политиков и степенью их популярности в различных слоях населения. Народ получает новые зрелища вместо новой жизни. Закономерно появление таких телепрограмм, как “Куклы”. В каком–то смысле это проявление нашего восприятия современных политических акций не то как балагана, не то как театра Петрушки.

В традиционном балагане, в выступлениях настоящих балаганных дедов шутки “политической” направленности не были редкостью: “Прочь назем, губернатора везем!”. Балаган любил пародировать и изображать власть. И это сопоставление было осознанным и традиционным. Те же черты были свойственные и кукольному театру Петрушки, который был ориентирован на острые и злободневные политические проблемы. “Балаганная” линия Думы представлена прежде всего в творчестве Владимира Жириновского. Лидер ЛДПР использует в своем творчестве элементы самых разных жанров народной смеховой культуры. Фигура традиционного балаганного “деда” была знаменитой в народе. “Дед” не только шутил и паясничал, он произносил абсурдные речи,  пародировал сильных мира сего, бранился и постоянно издевался надо всеми: и над актерами, и над зрителями. Он всех обвинял в самых невероятных вещах и немыслимых пороках, причем обвинения носили смехотворный характер и их несостоятельность ни у кого не вызывала сомнений (Лихачев 1984:57). Думское амплуа Жириновского совпадает с этой ролью. Шутки эротического содержания – любимый конек балаганного “деда”. Жириновский тоже пересыпает речь прибаутками и шуточками эротического содержания, не имеющими ни малейшего отношения к предмету дискуссии. В своих выступлениях Жириновский использует простые и общеизвестные факты, но доводит их до полного абсурда. Это тоже распространенный прием народного балаганного театра. Объектом насмешки для Жириновского может быть все что угодно, даже святые символы государственности: “...чтоб подправить немножко орлов двуглавых...”.   Виктор Степанович Черномырдин также всегда использовал в своей речи всевозможные издевки, шутки–прибаутки, насмешки и прочие фольклорные “жесты” Его эротические шуточки тоже носили не вполне литературный характер: “Эх, вы! Меня можно расчленить... Не расчленяли, и никогда никто не расчленит! И запомните это раз и навсегда! Не хочу говорить о членах”. Неполные предложения, намеки, насмешки, упоминание о себе в третьем лице, реплики, не относящиеся к теме разговора, но задевающие лично оппонентов,   определяют “балаганный” характер его речи.

Конечно, политика – не пьеса в буквальном смысле. Само действо здесь абсолютно равнозначно произносимому тексту, а каждый политик – сам автор и исполнитель, герой собственного быта. В традиционном балагане царит экспромт, каждый сам себе царь и палач. Народный театр – понятие широкое, в него включаются и кукольный театр Петрушки, и театр марионеток, и вертеп, и раек, и балаган. В выступлениях депутатов можно усмотреть черты разных традиций, но важно то, что во многих из них проступают черты народной “смеховой” культуры.  В речи политиков проявляются романтические черты “одинокого героя”. Устойчиво романтическое амплуа Григория Явлинского. Явлинский – непонятый герой, персонаж романтической мелодрамы. Склонность Явлинского обличать, поучать, проповедовать и пророчествовать язвительно подметил Черномырдин в своем выступлении в Думе 31.08.98: “Я, Григорий (пауза, смех) Алексеевич, дорогой мой, я как вчера услышал твою песню по телевидению! Как ты! Ты, правда, действительно, мгновенно всех раздел! Мгновенно! Ну, молодец! Только в одном хочу тебе сказать... Вот этот такой дешевенький прием: я это дам, я это сделаю, я это все организую... А где возьмешь? Зачем обманывать? Зачем на этом играть? Люди же, народ же слушал!”

Благодатный материал представляет здесь язык политической публицистики. Театральному поведению соответствует  погружение языка СМИ в театральный контекст. По данным “Словаря политических метафор”, метафора игра занимает здесь девятое место, а метафора театр (более общая категория по отношению к “Представлению/Шоу”) – пятое” (Баранов, Караулов 1994)

Не только театральная игра, но и любая игра вообще: шахматы, карты, футбол – составляет основу публицистической лексики: выиграть, преодолеть барьер, играть на поле, рокировки, расклад. Примеры из газет: “Даже при самом хорошем раскладе сил две лидирующие сейчас силы – Компартия и “Яблоко” – в совокупности могут набрать максимум 36 % голосов” (Независимая газета, 01.99); “Украинцы и турки удерживают первенство среди иностранных рабочих в Москве на протяжении последних трех лет”. (Московская правда, 02.99); “Ибо по всем опросам общественного мнения, во втором туре Зюганов всем проигрывает, а Лужков у всех выигрывает” (Московская правда, 02.99); “Целесообразность и сроки данной рокировки и всех других вытекающих из нее перемещений еще будут обсуждаться в депутатских объединениях”; “Впрочем сам Владимир Рыжков в подобные игры, кажется, играть не намерен” (Независимая газета, 01.99); “Скорее всего американская сторона ведет политическую игру с целью оказать давление на Россию” (Независимая газета, 22.01.99)

Театральная лексика исчерпывающе представлена в языке газеты. Вот развернутый, но далеко не полный перечень: авансцена, акт, актер, актер второго плана, актриса, артист, артистизм, артистический, артистка, артистический, амплуа, амфитеатр, антигерой, антракт, аншлаг, аплодировать, аплодисменты, афиша, балаган, балет, балетмейстер, бельэтаж, бенефис, билетер, бис, браво, вешалка, водевиль, вызывать на бис, галерка, герой, герой–любовник, герой первого плана, героиня, грим, гримаса, гример, гримерная, действие, действо, драма, драматический, драматург, закулисный, завязка, задник, закулисье, занавес, зритель, зрительный зал, игра, играть, инсценировать, инсценировка, интрига, исполнять, исполнение, квакер, комедиограф, комедия, комик, комический, контрамарка, костюм, костюмер, кулисы, кульминация, куклы,“Лебединое озеро”, ложа, любовный треугольник, маска, массовка, марионетка, мелодрама, мелодраматический, мизансцена, муляж, немая сцена, овация, опера, оперный, оперетта, оперетточный, опускать занавес, пантомима, партер, первый звонок, поднимать занавес, третий звонок, постановка, постановочный, петрушка, подмостки, премьера, прима, провал, провалиться, прогон, публика, пьеса, развязка,   разыгрывать, режиссер, режиссура, реквизит, ремарка, репертуар, репетировать, репетиция, реплика, реприза, роль, роль первого плана, рукоплескать, скандировать, софит, ставить, статист,  сцена, сценарий, сценография, суфлер, суфлерская будка, суфлировать, театр, театр одного актера, театр теней, трагедийный, трагедия, трагик, трагикомедия, трагикомический, утвердить на роль, фарс, хлопать, шут. Подавляющее большинство приведенных слов может сочетаться с прилагательным политический или с существительным политика.

Некоторые газетные штампы были известны и в прежние десятилетия, но в последнее время активизировались. Это такие сочетания, как закулисная борьба, играть роль, политическая арена, политическая сцена, политический сценарий, выходить на авансцену, закулисная борьба, политический трюк, железный занавес, политические маски. Актуализации метафорических смыслов способствует их смысловое развертывание: играть роль героя–любовника, белорусский политический сценарий, работники политической сцены, отвратительный беловежский железный занавес, лицедеи в “исламских” масках на подмостках российской политики.

Интересны неологизмы, имитирующие словообразовательные модели советского периода, например политарена,  политстриптиз.

          Смысловые приращения в словах, не имеющих прямого отношения к театру, возникают ассоциативно на  фоне театрализации жизни: “Костюмов (политику) нужно минимум два – не дай бог, один заляпаешь, как на публике показываться?” (Московский комсомолец, 11.98). В обществе спектакля есть своя костюмерная, в которой каждый желающий может подобрать театральный костюм для своего любимого героя. Здесь создается “виртуальный мир молвы”. Александр Щуплов, автор приложения к “Независимой газете” “Фигуры и лица”, составил мифологический образ нового президента по тем определениям, которые появились в речи в последнее время: Владимир – Не Красное Солнышко, Рас–Путин, Наполеон, Рихард Зорге, новый Примаков, внук Петра Первого и др. В стратегии дискредитации метафора играет далеко не последнюю роль, поскольку через перенос наименования с одного объекта (предмета, лица) на другой, сходный с первым в каком–либо отношении, позволяет характеризовать последний, выразить к нему отношение.

Метафорическая модель “театр” актуализирует значение “ненастоящей” жизни, игры, предназначенной для зрителя, неискренности персонажей политического спектакля. В этом смысле театральная лексика имеет в языке СМИ отрицательную оценочную окрашенность и участвует в осуществлении стратегии дискредитации (Иссерс 1997:81).

“В популистском спектакле “Новый курс” Гайдар приготовил себе трамплин для ухода от ответственности за все содеянное” (Комсомольская правда, 05. 1995); “В течение более 6 лет Горбачев проделывал трюк изощренного канатоходца”  (Комсомольская правда, 01.1994).

Большой интерес представляют такие смысловые преобразования в тексте, при которых происходит переход из одного тематического поля в другое.

Театр –  война:

 “В информационной войне цель известна: сделать из граждан публику. Теперь мы сидим в партере и на галерке (кого куда пустили) и громко хлопаем в ладоши, а на театре военных действий “градом” и “ураганом”, ракетами и вакуумными бомбами истребляют население республики, захваченное в заложники террористами” (Общая газета, 12.99)

Театр – спорт:

 “С некоторых пор политики стали подобны актерам и спортсменам. Они выступают в заранее определенных амплуа, а по итогам своих выступлений получают оценки социологических “рейтингов” – своего рода “голы, очки, секунды”. (Независимая газета, 08.99)

Цирк – политика – цирк – война –политика –цирк:

“В российской республике власть резвится над головами публики, как канатоходец-эквилибрист под куполом цирка. Зрители могут лишь наблюдать, с замиранием сердца, выходки власти. Власть эксцентрична и поражает всех своей неугомонной резвостью, инфантильным артистизмом. Главное различие между людьми в республике – различие между эксцентриками и публикой. Общество состоит из статистов – те, кто хочет тоже попасть в “первые лица” и выступить по телевизору, вынуждены брать в руки автомат. Власть защищает монополию на пропаганду с помощью бронетранспортеров, устраивая стрельбища на лугах Останкино и во дворе Парламента. Это все называют “предотвращением гражданской войны”. За что же могут сражаться стороны в такой войне? Кто кому будет противостоять? Западники и славянофилы? Рыночники и социалисты? Законники и воры в законе? Или – артисты и зрители? Если бы и могла начаться гражданская война, то разве что между гражданами – с одной стороны, и властями – с другой…Танцуют власти на канате – аплодируют им зрители: идет представление в цирке, который заменил гражданское общество. Бесполезна политика. Хотя объединились все силы публики, правая и левая стороны партера – республики зрителям не видать”. [Век ХХ и мир, 1994, №1–2].

Театр – война – криминал – секс – театр:

“В России 1999 года действие “первого акта” битвы за Кремль тоже разворачивалось как коррупционно-финансовый скандал с сексуальными мотивами (“отмывание денег”, “карточный след”, “злоупотребления в администрации президента и деятельность фирмы “Мабетекс”, “московское кумовство и коррупция”, “пленка Скуратова”). Главное в таком действии – конфронтация личностей, а не партийных платформ или идей. Отныне многое решает не столько суть и смысл содержания, сколько подача материала, форма и стиль”. ( Профессия – журналист, №1, 2000)

Нарушение привычной сочетаемости создает причудливые “узоры текста”, увеличивая его экспрессивную шкалу: персонаж сцены, сценарий денег, сценарий свалил Горбачева, оппоненты постепенно сходят со сцены, кошмарный сценарий, аллергия к свету софитов, драма губернаторской гонки, широкомасштабное действо, принимать прошлое без грима, балаган в мышлении, овации электората. 

“Скуратов сделался самым фантасмагорическим персонажем российской политической сцены” (Известия, 04,99); “Сценарий денег КПСС свалил Горбачева и привел к власти Ельцина” (Литературная газета, 10.99);

“Ну а в один из месяцев 1999 года нас ждет дефолт. Причем не обрезанный кириенковский, а настоящий. Что же нужно для того, чтобы этот кошмарный сценарий не стал реальностью?” (Московский комсомолец, 11.98);“Спектакль, идущий сейчас на сцене белорусского политического театра, свидетельствует о нарастании угрозы потери Беларусью своей государственности. Широкомасштабное действо, итогом которого должна стать ликвидация белорусского суверенитета, разыгрывается властями в трех актах: “Устранение Гончара”, “Раскол БНФ” и “Переговорный процесс”. (Белорусская газета, 1999); “Когда политик упивается самой своей речью, “отключается” от общения с интервьюером и аудиторией, “выпадает” из диалога и ведет себя как глухарь на току, обнаруживая склонность к непрерывному бесконечному монологу. Начинается “театр одного актера”, а для успеха политической речи это губительно. “Жизнь есть борьба” – его лозунг; его роль в политическом театре – роль антагониста” (Независимая газета  о Жириновском, 03.12.1999);“Драма губернаторской гонки в Санкт–Петербурге рискует обернуться фарсом” (Новые известия, 04.2000); “ Я не назвал бы это отношение России к Западу какой–то осмысленной системой взглядов, результатом интеллектуального усилия нации. Скорее это балаган в мышлении, полное непонимание того, что происходит” (Эксперт, 03.2000);“Любые, самые жесткие меры Лукашенко против руководителей проходят под бурные овации его электората”. (Belarus Monitor, Минск, 1998).

На основе театральной лексики возникают современные перифразы: политические квакеры, шоумены выборных технологий, работники политической сцены.

“Держава”, как и некоторые другие учредители “Отечества”, была оттеснена на второй план “чиновничьей бюрократией”. Ей отводилась роль мелких политических квакеров, бесплатных организаторов митингов и пикетов” (Деловые новости, 09.99); “Оппоненты В.В. Путина разводят руками: не ясны, мол, его политические пристрастия. Он и “Правое дело” поддерживает, и с коммунистами ручкается. Но в этом как раз самая сильная сторона человека, точно понявшего, что сегодня нужно нашему народу, уставшему от политического балагана. Посрамлены алчные шоумены “выборных технологий”: народ не желает быть зрителем политических трагикомедий” (Российская газета, 12.99)

           В газетных текстах используется традиционная театральная мифология. Она основывается на драматургии Шекспира (ср. шекспировские страсти, гамлетовский вопрос), Грибоедова (известные афоризмы из комедии “Горе от ума”), Гоголя (немая сцена).

 “Уверен, что нынешний саммит этапным в истории ОАЕ не станет. Он проводился по известному принципу “шумим, братец, шумим” и более походил на бенефис Муамара Каддафи, чем рабочую встречу, призванную решать наболевшие проблемы континента, которых на самом деле хватает” (Независимая газета,11.99);           “Немая сцена гоголевского “Ревизора” ни в какое сравнение не пошла бы со сценой, разыгравшейся в троллейбусе N6. Все ждали развязки. Но она не наступила”. (Частная собственность, 01.99); “ От Кремля повеяло Шекспиром. Конституционный суд начал рассматривать запрос Госдумы, смысл которого: может ли Б. Ельцин быть избран на должность президента еще раз? Коллизия выглядит воистину шекспировской: с жестокими политическими расчетами перемешаны человеческие страсти. (Московская правда,10.1998).

Режиссер Андрей Житинкин в одном из интервью говорил о том, какие роли смогли бы сыграть известные политики в его спектаклях:

“Какую пьесу вы бы поставили в политическом театре?

– Когда режиссер приходит в театр, ему надо понять возможности труппы. Есть старый способ: поставить “Гамлета” или “Горе от ума”. Во-первых, обе пьесы многонаселенные; во-вторых, сразу выявляются возможности труппы.

Возьмем “Гамлета”. Если Путин – Гамлет, тогда, конечно, Офелия – Хакамада. Розенкранц и Гильденстерн – это Немцов и Кириенко. Если говорить о противостоянии, то Клавдия очень хорошо сыграл бы Лужков. Или Зюганов. Или, как ни странно, Селезнев. Ельцину играть Клавдия уже по возрасту поздно. Замечательный Полоний был бы Горбачев. Впрочем, Полония мог бы сыграть также и Черномырдин. Чубайс – это, конечно же, Горацио. А вот Гертруду сыграл бы Жириновский. Наконец, наши олигархи, которые любят все время находиться в тени, справились бы с ролью Тени отца Гамлета.

А если обратиться к отечественной классике?

– В “Горе от ума” роли распределяются совершенно замечательно. Чацкий – это Путин. В этом случае, понятное дело, Фамусова играет Лебедь. У Путина/Чацкого сложные отношения с Софьей/Хакамадой. Правда, есть персонажи, у которых отношения с ней складываются лучше. Это в первую очередь Кириенко/Молчалин. Фантастически ярко роль старухи Хлестовой мог бы сыграть Жириновский – с его яркими губами, потрясающей мимикой. В чепчике и с лорнетом он был бы неподражаем. Получилась бы яркая, язвительная, всех высмеивающая Хлестова. На роль Скалозуба огромное количество претендентов – например, Руцкой, тот же Лебедь... И, как ни странно, на Скалозуба можно было бы попробовать Невзорова. В труппе нашего гипотетического театра есть потрясающие “люди двора” – те, кого называют сплетниками. Есть свой резонер. Роль Репетилова я дал бы Доренко. Он фантастически транслирует любую мысль и способен говорить на любую тему” (Независимая газета, 03.2000)

           Незадолго до выборов газета “Известия” предприняла попытку прочтения лучшей пьесы русской сцены – грибоедовского “Горя от ума” – в современных российских реалиях, совершенно по-другому распределив роли (Чацкий – Явлинский, Молчалин – Путин, Зюганов – Скалозуб, Фамусов – Ельцин, Софья – власть или электорат). “Чацкий – безоговорочно положительный герой. Прочие женихи... – отрицательные”. Самый отрицательный вроде бы Молчалин.  Но именно Молчалин  оказывается самым перспективным. “Ведь он такой невыразительный, неинтересный, незначительный. А Чацкий вроде бы такой яркий, харизматичный. Такой остроумный... Чего еще надо даме и электорату?” Софья, вопреки всему, отдает предпочтение не Явлинскому, а Путину. Некоторая его безличность, загадочность и позволили “коллективной Софье” увидеть в нем то, что ей хотелось видеть, – а электорату – найти в этом персонаже то, что каждый избиратель желал найти: “Творческий интеллигент – ценителя искусств, генерал – благодетеля, либерал – либерала, зарубежные госмужи – себе подобного, артистки Наталья Фатеева и Лидия Смирнова – мужика. Такова уж конструкция этого образа. Образа великого Анонима”. (Известия, 03.2000)

          В девяностые годы появляется новая театральная мифология. Так, название оперы П.И.Чайковского “Лебединое озеро” стало некоей эмблемой августовского путча 1991 года.

“Даже в ужасные дни августовского путча 1991 года “Европа Плюс” была единственной независимой московской станцией, не исчезавшей из эфира, не подвергавшейся набегам оперативников из КГБ и продолжавшей безостановочно передавать поп- и рок-музыку на фоне “всесоюзного” “Лебединого озера”. (Радио “Голос России”, 10.98).

Анализируя весенние политические метафоры 2000 года, в частности, метафору “Спящая красавица” (из статьи Ю. Тавровского “Спящую красавицу пора будить”, опубликованной 31 марта в “Независимой газете”), Сергей Козлов обращает внимание на то, что интертексты метафоры могут содержать прямую дешифровку ее политического смысла: сказка о Спящей красавице используется в статье Ю.Тавровского как аллегорическое описание  истории российских реформ и, особенно, опыта консервации и выживания советских структур в условиях реформ. Главными в этом символическом действе оказываются Советская система, описываемая как Спящая красавица, и Путин, которому предписывается роль Прекрасного принца. (Сергей Козлов. Лекция, прочитанная в клубе “Проект О.Г.И.” 13 апреля 2000 г.)


Театр и политика  зеркально отражаются друг в друге. “Многие деятели культуры в последнее время ангажированы политикой, а многие политики – Мельпоменой” (Независимая газета, 03.2000). Театральные деятели анализируют политические события, журналисты оценивают свою деятельность как спектакль, политики строят свою речь в терминах театра.  Газета “Мир за неделю” (04.2000) под заголовком “Ну как вам режиссура?” поместила интервью с известными театральными и кинорежиссерами с такой преамбулой: “Грандиозный спектакль под названием “Выборы президента” – с героем-любовником, актерами второго плана и многомиллионной массовкой – завершен”;   “В богатых изданиях никакого особого мастерства не требуется. Требуется стереотип. А у нас журнал делается, как  спектакль” (Из интервью с главным редактором журнала “Огонек”  В. Черновым, “Мир за неделю”, 10.99)

В одном из интервью Григорий Явлинский обрисовал современную политическую ситуацию в театральном преломлении: “Представьте себе театр. В партере сидит 160 миллионов людей. На сцену выходит главный герой. Сначала бурные и продолжительные аплодисменты. Потом пауза – он должен что–то сказать. И тут начинается самое главное. Дело не в том, что он роли не знает, он даже не понимает, в каком спектакле участвует. Он ждет суфлерской подсказки. Но суфлерская будка на сцене не одна. И из каждой кричат разное. В некоторых будках сидят по двое–трое и сражаются между собой за то, какой текст надо произносить. Главный герой все смешивает и выдает дикую абракадабру. У зрителя глаза – на лоб. Но тут интеллектуалы начинают искать смысл в его монологах. Они сообщают, что на самом деле он думает другое. Что на самом деле он совсем не такой, а гораздо лучше. Что потом все будет хорошо, что мораль укрепится, возродится армия”  (Русский журнал, 2000)

Грандиозный, сенсационный, колоритный, первоклассный, блестяще срежессированный – популярный набор эпитетов, сопровождающих театральную лексику. Экспрессия текста обычно поддерживается синонимическим рядом спектакль– зрелище – вакханалия.  Политическая вакханалия в своей высшей форме проявилась в фашизме. Театр Луиджи Пиранделло немало способствовал приходу к власти фашистов в Италии. Сам Пиранделло писал, что Муссолини – “истинный человек театра, который выступает, как драматург и актер на главной роли, в Театре Веков”.  

Политический театр принадлежит миру культуры. Между миром природы и миром культуры, миром вещей и миром знаков, в которые погружен человек, существуют сложные отношения. Наравне с языком в культуре можно выделить особый мир графических и живописных знаков, воспринимаемых с помощью зрения, мир звуковых форм культуры, мир запахов, мир вкусовых и тактильных образов. “Породив “общество спектакля”, XX век показал немыслимые ранее возможности зрительных образов как средства власти. Как правило, они употребляются в совокупности с текстом и числами, что дает многократный кооперативный эффект. Он связан с тем, что соединяются два разных типа восприятия, которые входят в резонанс и взаимно “раскачивают” друг друга – восприятие семантическое и эстетическое. Самые эффективные средства информации всегда используют контрапункт (гармоничное многоголосие) смысла и эстетики. Они одновременно захватывают мысль и художественное чувство (“семантика убеждает, эстетика обольщает” ). На этом основана сила воздействия театра (текст, звук голосов, свет, пластика движений)”  (Кара–Мурза 1996).  Восприятие слова в его магической функции во многом зависит от того, каким голосом оно произнесено (например, “командирский голос” в армии). Известно, как действует на подсознание голос политика. Это сказалось, например, на восприятии дебатов между Кеннеди и Никсоном во время выборов 1960 года (Кара–Мурза 2000:98). Зрительные образы сопровождают текст рекламы. Запах как знаковая система также оказывает сильное воздействие на поведение человека.

Слова, обозначающие  ощущения разного свойства, могут вызывать у людей соответствующие реакции, то есть оказывать на них сильное воздействие. Поэтому метафоры, построенные на восприятии цвета, звука, запаха, вкуса, температуры очень широко используются в языке политики, в средствах массовой информации: серая экономика, красные переговорщики, запахло жареным, запах крови, запах денег, горькие плоды демократии, острые углы.

“В Думе появилось много совершенно посторонних людей с жадными холодными глазами и вкрадчивыми манерами. Они пришли сюда на запах денег” (МК,10.99); “Те зеваки, которым хотелось посмотреть на обожженных людей, разве не “Визуальные террористы?” (ЛГ, 09.00); “Не случайно лидер воеводинских автономистов, авторитетный и честный политик Ненад Чанак, комментируя предвыборную, “с определенным запашком”, борьбу пары Коштуница – Милошевич, посоветовал согражданам: “Зажмите нос и голосуйте за оппозицию” (НГ, 05.10.2000).

Метафора, основанная на чувственном восприятии, играет определенную роль в стратегии дискредитации, поскольку перенос свойств объекта, вызывающего неприятные ощущения, на другой объект, позволяет характеризовать последний, выразить к нему отношение: отдает коммунизмом, предвыборная борьба с запашком,  политический привкус.

Одной из особенностей современного языка СМИ в России последних лет является нагнетание отрицательных эмоций. Это проявляется, в частности, в устойчивой сочетаемости слов цвет, звук, вкус, запах  со словами определенного смысла, таких как “война”, “смерть”, “криминал”, “власть”, “деньги”: цвет крови, звуки траурного марша, реквиема, канонады, вкус крови, запах пороха и серы, войны, денег, власти. 

Как пишет Кристофер Куокер в своей книге “Сумерки Запада”,  “русское слово “правда” непереводимо на другие языки, так как оно не имеет общепринятых коннотаций. В значении этого глубоко уходящего в русскую традицию слова сочетаются два совершенно разных понятия: истина и справедливость… Несомненно, понимание правды как справедливости – главный источник русского философского максимализма”. (Куокер 2000: 257) Быть может, не видя этой справедливости в жизни, русский человек предпочитает  считать ее, несправедливую жизнь, обманом, иллюзией, спектаклем, который когда-нибудь кончится.

 

 

                                                                Литература:

 

Баранов А.Н., Караулов Ю.Н. Словарь русских политических метафор. М., 1994. Гельман А. Политика как театр. http://gazeta.ru/naedine 1999.

Иссерс О.С. “Посмотрите на кого он похож!”  (К вопросу о речевых тактиках дискредитации). Вестник Омского университета, 1997, Вып.3. С.81–84

Кара–Мурза  С.Г.  Манипуляция сознанием. М., 2000.

Кара–Мурза С.Г. Наступление Голема. Наш современник. 1996, №8.

Куокер Кристофер. Сумерки Запада. Иностранная литература. №5, 2000.

Лихачев Д.С., Панченко А.М., Понырко Н.В. Смех в Древней Руси. Л., 1984.


 




Похожие:

О. Н. Григорьева Кандидат филологических наук iconИрина Владимировна Бугаева, кандидат филологических наук, доцент (Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет), Евгений Владимирович Плисов, кандидат филологических наук, доцент (Нижегородская Духовная семинар
Александр Мякинин, кандидат богословия, доцент, проректор по учебной работе Нижегородской Духовной семинарии
О. Н. Григорьева Кандидат филологических наук iconИнформационное письмо Уважаемые коллеги! Филиал фгбоу впо «Кубанский государственный университет»
Председатель оргкомитета: директор филиала, кандидат филологических наук, доцент А. И. Яценко
О. Н. Григорьева Кандидат филологических наук iconЛингвистические маркеры социокультурного пространства в сфере неономинации (на материале американского варианта английского языка)
Научный руководитель кандидат филологических наук, профессор Харьковская Антонина Александровна
О. Н. Григорьева Кандидат филологических наук iconФилософское наследиε григорий сковорода
Член-корреспондент ан усср в. И. Шинкарук (председатель) Доктор философских наук В. Е. Евграфов доктор философских наук В. Е. Евдокименко...
О. Н. Григорьева Кандидат филологических наук iconИ в искусстве Рыков В. В. (доцент, кандидат филологических наук, мфти) Конспект
Конспект доклада, сделанного на Григорьевских чтениях 13-14 марта 2008 г в Доме Искусства на Пречистенке 21
О. Н. Григорьева Кандидат филологических наук iconВнешний оппонент Юрий Иосифович Фрейдин, Мандельштамовское общество
Бут Екатерина Александровна «Композиционные особенности сборника Каллимаха «Ямбы»», научный руководитель – Ольга Леонидовна Ахунова,...
О. Н. Григорьева Кандидат филологических наук iconЗнай свой край Словарь географических названий Краснодарского края
Очаповский, А. П. Тильба, кандидат филологических наук К. Х. Меретуков, члены Географического общества при ан СССР с. А. Бабак, П....
О. Н. Григорьева Кандидат филологических наук iconПроблемы отраслевой, межотраслевой и региональной экономики в. Н. Фридлянов
В. Н. Фридлянов, кандидат экономических наук, М. А. Марушкина, кандидат экономических наук
О. Н. Григорьева Кандидат филологических наук iconИ. Е. Островкина Рецензенты: кандидат филос наук А. В. Захаров доктор филос наук В. В. Лазарев кандидат филос наук О. М. Смирнова Книга
России и Германии, а также национально-культурному и социальному своеобразию неоконсервативных традиций начала XX века. Рассматривается...
О. Н. Григорьева Кандидат филологических наук iconС. Змеёв, кандидат филологических наук Институт общего образования
Где путеводная нить Ариадны современного человека, стремящегося преодолеть свои проблемы при помощи обучения? Этой нитью является...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов