?)(уже не важно) icon

?)(уже не важно)



Название?)(уже не важно)
страница1/4
Дата конвертации10.08.2012
Размер495.72 Kb.
ТипДокументы
  1   2   3   4

Глава 2.



По плоским серым окатышам Эони спустился к ручью. Сложил ладони лодочкой и стал пить жадно, едва не захлебываясь. Родник бил из-под земли, вода в нем была студеная и прозрачная. С веселым журчанием змеилась она по песчано-каменистому руслу, звонко обрушивалась с крутого, дернистого(какого-какого?:) склона оврага и скапливалась в крошечном озерце на его дне. До позапрошлого года здесь протекала целая речушка, мелкая и слегка заболоченная, куда Эони с наслаждением окунался, изнуренный жарой после долгого дня блужданий по лугам. Прошлогодняя засуха иссушила и речку, и озеро, оставив лишь тоненькую струйку воды. Теперь в нее не то что по пояс – по щиколотку не заберешься, но это все лучше, чем топать до поселка с пересохшим горлом и скрипящим песком на зубах.

Эони, отфыркиваясь, умылся, поплескал водой на голые руки. Невыносимо, как печет солнце. Бедолага Эбин погнал стадо к озеру – на юг по лысым полям – ни кустика, ни деревца. Зато коровы напьются вдосталь. ХлевПортик(Бам. Снайпер успал со стула. Во-первых, слово «портик» латинского происхождения, у греков для этого была stoa, определяется как «крытая галерея с колоннами, поддерживающими крышу». Сорри, но у меня серьезные проблемы с расстановкой подобных архитектурных украшений в деревне).(В таком случае, как назвать то, что я имею ввиду? Козырек?) (А что ты имеешь в виду?)(уже не важно)у старика Агинора подпалил, пусть теперь отдувается. Недельку среди коров поживет, может, дурь из головы и повыветрится. Его «стараниями» у Эони только и осталось забот, что раз в день отнести новоявленному пастуху в луга обед. Эони ожидал, что отец отправит его вместе со старшими в виноградник, чтобы не путался под ногами у матери. Там работа всегда найдется: рыхлить почву, подвязывать саженцы, прореживать взрослые кусты, устанавливать шпалеры, – еще одна пара рук отнюдь не была бы лишней. Но отец поступил иначе: велел быть настороже и надолго из поселка не отлучаться. Пойми их, этих взрослых.

Поднявшись с колен Эони отряхнулся и подтянул штаны. Худеть, что ли, собрался? Или шнуровка ослабла?

Одежда его, как и у большинства сельчан, была из замши. Практично и дешево. (Дешево??? Сколько у вас в Н-Новгороде замшевая куртка стоит?

Я нашел следующие упоминания об использовании замши в средние века:

1) КОСТЮМ XIII ВЕКА (Краткий обзор основных элементов мужского и женского костюма в XIII веке, основанный на монографии Горбачевой Л.М. "Костюм средневекового Запада")

http://langedoc.narod.ru/costumes/13century.htm#per

"Перчатки, по-прежнему выполнявшие многообразные функции, считались одним из самых ценных дополнений к костюму. Длинные и короткие, с пальцами и без, на пуговицах и завязках, из кожи, замши и из шелка..."

сама книга пока не под рукой - могу поискать и указать страницу.

2) Мельвиль М., История ордена тамплиеров. СПб.: Евразия, 2000.
415 с

http://www.krotov.org/history/13/melvil/08_melv.html

В главе 9 "Свод" приводится следующая цитата:

"Сборник заканчивается перечислением некоторых частных деталей:

<...> Братья монастыря могут давать друг другу гарнаш, который они проносили год, старую котту, и старую тунику, и рубашку со штанами, и короткие сапоги, и фонарь, если они сумеют его сделать, и ремень из замши или кожи козы...".

Сколько, по-твоему, замши получается с одного теленка? И сколько народу в деревне? И как часто им надо всю эту замшевую роскошь менять? Нехилое стадо получается (по подсчетам Локи, примерно 9 коров на жителя) У всяких чукчей, которые подобной одеждой баловались, где-то так и было – человек с 10-ю оленями нищим считался, Так где те чукчи, а где твои... псевдогреки.

Потом, развернуть кожевенное производство таких масштабов... да кочевники к этой деревне на три версты не подойдут... и обходить будут с наветренной стороны, с старательно зажимая носы. Не проще ли все же стадо овец завести? С теленка шкура один раз в жизнь, а шерсть с овцы – два раза в год) ( ободранные они ходили, а коров много. И не в своей деревне они с телят кожу сдирали, сказано же: шерсть в Танте стоила дорого, одежду покупали там же. И делали. Почему стада не могут выращивать где-нибудь поближе к крепости?Или вообще на отшибе.)(интересно, а на какие деньги они все это покупали? И что они еще там покупали? Мнится мне, что до появления мануфактур, когда машинное сукно и впрямь стало дешевым, крестьяне в домотканом ходили. А выращивать буйные стада... это ж пастбищ не напасешься. Кстати, а мясо с тех телят куда потом девается?).(Ты был в России зимой? Ты видел, сколько народу ходит в дубленках? Я не говорю, что это дешево, но это доступно большинству. Так то города, а у меня – деревни! Или ты думаешь, что имея огромное стадо – к слову, не все же коровы эвменские – они не забьют, не продадут, не купят? Или прямо на месте шкуру не сдерут? Не обязательно же сразу всю деревню одевать! (Хи три раза. Попробуй поспрашивать кого-нибудь из взрослых, .в чем ходили зимой при Союзе, когда толпы челноков в Турцию не мотались. Это раз. А два – пройдись по рынку, и поспрашивай, сколько стоит куртка из натуральной кожи, не говоря уж о замше, и сколько – турецкая же эрзац-подделка. И вот тогда реши – что доступно большинству. Три же – по-твоему, хорошую замшу вот так запросто выделывали в каждом крестьянском доме? Или все же крестьянин, содрав шкуру с любимой околевшей коровы, вез её на продажу мастеру-кожевнику?)Шерсть в отличие от телячьей кожи в Танте стоила баснословно дорого. Везли ее из североамазонских городов, откуда-то из Запределья, из-за восточной крепости Эвр, и одежду из нее носили одни аристократы. А что до льна, то его для этих целей вообще не использовали – ткань грубая, жесткая, годится разве что на фартуки, мешки, сумки, холсты да походные плащи торговцев – донты.

А замша хорошей выделки мягкая и прочная. Правда, его собственные штаны порядком потерлись и засалились, зато и сидели теперь, как влитые, никуда не съезжая безо всякого ремня. Штаны рзакрывали беда и колени, оканчиваясь короткой, истрепанной бахромой. Эони слышал, что в Танте одежду иногда скрепляли льняными нитками, и называлось это безобразие якобы шитьем, но до его поселка подобное новшество пока не добралось и вряд ли когда доберется. Додумаются тоже – нитками! (ну, если эти нитки в магазине покупать – то да. Только сдается мне, что в те времена нитки были... несколько другие) ( В какие те времена? Это не Греция)(Эти самые... до промышленной революции... грубой ручной выделки)Одно неловкое движение – и все их нитки лопнут: на дерево, допустим, взобраться понадобится. Тесемки – другое дело. Их пропускали, прокалывая замшу, крестообразно по внутренним и внешним сторонам бедер и по ширинке. Если мастер не лентяй и к делу своему относится с любовью и терпением, то шнуровка не трет и почти не чувствуется.

Это что касается нижней части тела. Сверху же Эони носил тонкую безрукавку, на плечах сколотую медными заклепками, на груди – полураспущенной шнуровкой. Кроме того, никогда не расставался с полотняной котомкой на поясе, в которой по обыкновению покоилисьлежали(бедные. Да упокоятся они с миром:) свирель, пшеничная лепешка и пара-тройка яблок. И с ножом, висевшим на бедре, - так, на всякий случай. (И сколько волков он этим ножом за один раз рэжэт? Они ведь, как правило, в одиночку не ходят).( Сказали же тебе: на всякий случай. Герка вон тоже нож с собой таскает – оружие вселяет уверенность в себе, пусть даже мнимую.) (этот всякий случай для пастуха очень даже вероятный. И, кстати, пастуший кнут (а никакой не хлыст) в этом отношении не в пример более подходящее оружие – при умении им зашибить куда проще, что волка, что человека.) Волки из Подлунного выходили нечасто, но поберечься все же не мешало. Хотя никакой нож в его руках не мог сравниться с пастушьим кнутомхлыстом( в принципе, не вижу разницы). В общем, для сына старейшины поселка он выглядел вполне прилично.

Эони тряхнул головой. Брызги с волос разлетелись во все стороны.

  • Эони!

Он даже не удивился.

Третий раз в то же время в том же месте – это лишку для простого совпадения. Вчера Аника как-то робко заикнулась о судьбе, а судьба-то, похоже, притянута за уши. Интересно, кем из мойр она себя возомнила? Надо будет спросить на досуге.

  • Привет. – Аника держала перед собой обеими руками холщовый мешочек, словно защищаясь или прося прощения: мол, извини, что я пришла, не ожидала тебя здесь встретить, честно.

  • День добрый. Опять травки – корешки собираешь?

Поспешный кивок.

  • Ну, и как урожай?

  • Мама мяты просила и мелисы, а все один котовник кошачий попадается.

  • Мята? Это которую при бессоннице заваривают? Пушистенькая такая, да? И пахнет вкусно? Так она у Менеи растет, прямо на песке.

  • Там плохая, - грустно возразила Аника, – с насекомыми, а мне чистой надо.

Эони пожал плечами.

  • Тогда не знаю. А что, кому-то не спится?

Девочка неожиданно покраснела, как рассветное небо. Ага, угадал, не спится. Ему ли не помнить, как это бывает?

  • Нет, - запинаясь, ответила она. – Это на засушку, для лекарств.

  • И много надо?

  • Сколько найду. Хотя мне, в общем, не к спеху.

Эони подумал. А, была – не была!

  • Хочешь, пошли завтра со мной в луга, - предложил он. – Отнесем Эбину обед и поищем твою мяту. Отпустят тебя?

  • Да! – девушка просияла, и Эони невольно улыбнулся. – То есть, наверное. Одну нет, а с тобой должны отпустить.

  • Значит, до встречи. Увидимся в Мирмексе.

  • Эо…

  • Да?

Аника поглядела на него со смущенной нежностью.

  • Ты корзину забыл.

Эони подхватил корзину с пустыми глиняными плошками – оголодавший Эбин всю посуду вылизал до блеска, и мыть не надо, - и зашагал вдоль лесной опушки в приятной тени молодых сосен. А Аника осталась. Хотя вряд ли ей теперь до лечебных травок.

Милая, непосредственная девушка. Такая трогательная в своей простодушной любви. Как весенняя анемона под лучами солнца. Вот расцветет окончательно…

Нет, не для него. У него была Ирия. Была так недосягаемо далеко, что порой он и сам сомневался, не приснилась ли она ему.

Что не говори, а денек – просто чудо. Эони развязал ремешки на сандалиях башмаках – почему бы не прогуляться босиком?(Вау. А почему не сразу кроссовки от «Найка»? Всю античность и греки и римляне прошлялись в сандалиях и (очень редко) в сапогах – не знаешь, почему?: )(Какие греки, какие римляне? Башмаки – не значит кроссовки. Эмбады, между прочим, делались на колодке, и носили их как раз крестьяне, а все, что на колодке, вполне можно назвать башмаками.) (Угу. А французские крестьяне перед тамошней Революцией в сабо ходили – и никто их башмаками обозвать не пытался. Сандалии – они сандалии и есть, тем паче, что климат позволяет.)(эмбады – это не сандалии! Это те же башмаки, только у них открыты пальцы, а ВСЕ ОСТАЛЬНОЕ вплоть до щиколоток и выше – закрыто. И завязано на ремешки где-то под икрой. Но если уж это так ПРИНЦИПИАЛЬНО важно, то я могу вписать сандалии!!!)(Подозреваю, что ты имеешь в виду эндромисы - сапоги без носка, заимствованные греками у охотников Крита. Это не принципиально важно – но именно из таких вот мелких деталей и создается общее ощущение Мира) Никакие не сапоги, и… блин, все-таки не сандалии. Я оставлю эмбады.Еще не понимая, почему, он был счастлив. Он уже не шел, он бежал, летел – и пихты, шишки, колючки, рощицы, всхолмья и безоблачное, слепящее голубизной небо летели навстречу. Если и случаются на свете чудеса, то именно такие.

На Мирмидорский холм, у подножия которого раскинулся его поселок Мирмекс, что на древнем значит муравей, Эони взобрался одуревший от духоты, раскрасневшийся, взъерошенный, но счастливый. С жалобно постукивающими в корзинке плошками и башмаками под мышкой.

Вид с холма открывался изумительный. Край земли – сизые взгорья и перелески, край неба – голубая дымка – влились друг в друга. Где-то там, в знойном мареве – Танта. Блестящими изгибами струилась меж рощ и полей Менея, утончаясь к горизонту, за ней простералась бескрайняя Мессалийская равнина, откуда торговцы привозили табак фитон (сгодится? Растение по-гречески)(Америка типа, не дальше страны амазонок?)( Какая Америка? Окстись.)(ну, с табаком вроде уже разобрались). А внизу прямо в подножие холма вжался Мирмекс, стекая по пологому склону прямолинейной сеткой (стрит справа, авеню слева? Это кто ж такой правильный планировкой занимался?) ( У нас даже в деревне улицы идут параллельно, а уж твои греки и подавно строили «сетки» судя по описаниям тогдашних городов.)(Э-э.. а когда вашу деревню строили? И как? «сетки» - это уже скорее к Риму... времен эдак поздних императоров, после пожаров и т.п.)(Хочу сетку! И не вижу причин, по которым там не могло ее быть)(Ню-ню)пыльных улочек и глинобитных, крытых местами черепицей, а по большей части соломой домиков. (И у каждого глинобитного домишки – портик!) Дальше, за поселком чернели квадратики распаханной земли, и светлой змейкой вилась между ними дорога в виноградники, в соседнее селение и на Танту.

Эх, солнце, горячий ветер, белые галочки чаек над рекой – взлететь бы, взмыть в пышущие жаром небеса – да вниз во весь опор!

Эони замер. Сощурился. Внутри что-то томительно дрогнуло.

Быть того не могло! А если и было, то не наяву, во сне – в самом неожиданном и сладком сне, какой ему когда-либо снился.

По дороге – той, что, рассекая поселок на почти равные половинки, упиралась в холм, в направлении площади неторопливой поступью двигалась конная процессия. Зоркий взгляд Эони мгновенно прилип к крошечной белой фигурке. Даже отсюда она казалась необычайно грациозной, легкой и воздушной, точно облачко. Ирия! Он не мог ошибиться – он никогда не ошибался – это была Ирия.

Она ехала в сопровождении отца, его советника и десятка конных воинов, в бронзовых панцирях и шлемах с султанами из крашенного конского волоса. Эони воспрял духом: нигде не было видно мускулистого, горбоносого, спесивого, изысканно разодетого Язона с промороженными до самого дна глазами. Начальника стражи в крепости Танта. Уважаемого и горячо любимого отцом Ирии, эвменом Иосом, тантовского стратега. И столь же горячо ненавидимого и презираемого пастухом Эони. Свидание с прекрасной Ирией в отсутствие Язона, пусть даже под прицелом взоров тучи хладнокровных тантовских воинов, - это все равно что вожделенная прогулка наедине. (туча воинов – это круто. Сразу вспоминается диалог: мы татары, нас тьма – а мы русские и нас – рать! : ) ( Чего?)(анекдот такой)

На площадь высыпала сельская детвора. Женщины и девушки вышли, чтобы поприветствовать того, чью землю с утра до ночи возделывали их отцы и мужья, того, кого почитали за господина и защитника, кому ежегодно отдавали две трети собранного урожая (а не многовато ли?:)( Илоты себе оставляли одну треть, это из истории. Мои – не илоты, но похожи) (Да нет, знаешь ли, по твоему описанию не похожи...) и кого по слухам в деревне ждали со дня на день. А вон и отец, и… Эдан, Эхап, Элиаст, Эвон… И старик Агинор с сыном. Любопытно. Сегодня что, праздник? Почему все в сборе и никто не работает?

В радостном возбуждении Эони вприпрыжку бросился бежать с холма. В поселок он скатился почти кубарем. На дороге задержался обуться, чуть отдышаться, совладать со щенячьим восторгом… Ой, да, последнее удалось аж на целый миг. Его физиономию сейчас вместо солнца можно на небо вешать.

Впрочем, площади он достиг вполне степенной походкой и занял позицию по правую руку от отца. А чего нам стесняться, мы народ простой и на приезжих поближе поглазеть не прочь.

Эрвин, проглотив упрек, одарил снабдил(по накладной?:) сына хмурым, неодобрительным взглядом.

Ирия поприветствовала парнишку-пастуха чуть заметным наклоном рыжей ( знаю, давно исправила)златовласой (чуть ниже она уже с рыжиной, а еще ниже и вовсе порыжела. Перекрашивается на ходу?), кудрявой головки. В глазах ее, длинных(?) и раскосых, заиграли озорные огоньки. А в опьяненном сознании Эони закружился сумасшедший хоровод нимф и хмельных сатиров.

Ирия! Ирия здесь!

Молоденькая, цветущая красавица, дочь эвмена крепости Танта. Одетая в белоснежное открытое платье из тонкой шерсти с узорчатой каймой на широком подоле. Золотистая тесемка от подмышек до талии до тугопредела натягивала скромный кусочек тканьи на груди(это как????)( включи воображение)(Включил-выключил-включил-завис-ушел-в-перезагруз – и все равно не помогает) и, поднырнув под плоский обруч с геммами, спускалась до колен. Запястья и изящные щиколотки охватывали золотые браслеты - пожалуй, слишком массивные для такого хрупкого существа. Диадема с острым выступом в виде галочки на лбу скрепляла роскошные, сияющие дерзкой рыжиной локоны, разметанные по плечам.

Пока Эони купался в ее глубоких карих глазах, Ирия теребила холеными коготками(!)( именно! Кошачьи повадки) поводья своего породистого, легконогого жеребца.

Бедный Эони! Нет для юного сердца пытки более жестокой – и более сладостной, – чем ощущать близость столь горячо любимого существа и не сметь перешагнуть разделяющую их пропасть. Нет более изощренного способа доставить себе боль, чем сдерживать подкатывающий к горлу, рвущийся наружу крик, безумный и бесстыдный. Какая уж там сдержанность, когда щеки пылают, в коленях – слабость, а в глазах – ее, только ее отражение, туманное, размытое, искаженное, точно в бездонном, синем омуте.

Несколько драгоценных, бесконечно долгих мгновений их взгляды пересекались, и воздух между ними незримо искрился.

Эвмен Иос на дочь не смотрел, и уж тем более его не интересовал отдельно взятый, потрепанного вида элинг. Эвмен Иос – представительный, склонный к тучности, проживший лет сорок с чем-нибудь, а то и все пятьдесят (типа они не знают сколько лет их любимому хозяину?) ( ты знаешь, сколько лет Фрейберге?) (Знаю, но в любом случае твой пример не совсем корректный... сколько лет Государю-Императору или Иосифу Виссарионычу знали ВСЕ. А уж про родного барина такие вежи и подавно знать полагается)(ну и?)мужчина – восседал верхом на черном, покрытом шерстяной, узорчатой попоной жеребце и оглядывался с высоты своего коня, будто бы не замечая наводнившего площадь люда. Его взгляд скользил поверх голов по полкам с посудой и терракотовыми статуэтками перед гончарной мастерской, по каменной обкладке колодца с деревянной кадкой на цепи, по кузнице и раскаленному пруту, зажатому в клещах у кузнеца Ариста, – тот прямо так и вышел. Мимолетно коснулся каменного столба в центре площади – сегодня провинившихся не было, и ремни валялись в пыли вокруг основания невостребованными. (Блин, им в деревне что, больше делать нечего, как преступников к позорному столбу привязывать? Покажи мне хоть одну деревню со столбом?)( Это МОЯ деревня, и устои МОИ. Блин)(ню-ню. Так все-таки, сколько в ней народу?)Человек 350(Ура! Свершилось чудо!Следующий вопрос – а сколько в ней взрослых мужчин?)Ну, сто.. А подростков считать?(Считать... и вообще заняться подсчетами. Предположим, что взрослых женщин в деревне столько же, сколько и мужчин – 100. Оставшиеся 150 делим поровну между детьми и стариками... итого 75 детей на сто «условных пар». Конечно, встречаются феномены вроде «агиноровых девиц», но все равно как-то маловато получается. Или деревня вымирает весьма стремительными темпами.)

Что Эони бросилось в глаза, так это огромный жемчужно-серый плащ, накинутый на плечи эвмена поверх темных одежд, и толстые пальцы, унизанные кольцами, расслабленно возлежащие на основании лошадиной холки, не выпуская поводьев, – руки типичного, привыкшего к дарам и почестям аристократа. Хотя положение свое эвмен заслуживал.

Обманчиво звучали тяжелые вздохи, с которыми он взбирался на коня, путаясь в плаще; обманчива была вальяжная поза грузного, рыхлого тела. Многие из ныне живущих тантовцев помнили зверские набеги дикарей из Подлунного леса; многих застиг налет беспощадных гарпий, после которого в рядах тантовских жителей поредело аж на две трети. А уж о поползновениях гарнарийцев – или фор-тана, несущих смерть, как их с отвращением и содраганием называли в сельской округе, - в сторону Танты и говорить не хочется. Тогда еще пал эвмен Ильвиг, отец молодого эвмена Иоса, и прознав о том, люди в панике бежали из крепости, пытаясь спастись в сырых, мрачных лощинах Подлунного леса. Именно тогда впервые вышел на бой неповоротливый увалень, слабоватый телом – но не духом – юноша Иос. И победил, доказав, что он – достойный сын своего отца., прекрасно владеет копьем и мечом(это слабоватый-то телом?). За ним пошли, в него поверили, и вот уже двадцать с лишним лет его боготворили как дарователя благословенного покоя, невиданного в Танте со времен ее основания.

Впрочем, подчас своими заслугами Иос был обязан советнику Иераклию Сафону, приходившемуся ему по совместительству еще и двоюродным братом по материнской линии.

Иераклий – этот длинный, безгубый, бескровный (ну чистый вапмир:), лощеный и скучающий аристократ – неизменно держался справа от эвмена и чуть поодаль, на шаг позади. Говорил он редко и мало, цедил слова в час по ложке, а все больше прислушивался да приглядывался к тому, что говорят и делают другие. Он имел отвратительную, по мнению Ирии, привычку застывать блеклой тенью где-нибудь среди колонн и благодаря своему неизменному землисто-серому одеянию совершенно сливаться с ними. Он мог стоять так часами, покуда собеседники – а они вблизи него находились непременно – не начинали воспринимать его, как неодушевленную, вездесущую и естественную часть обстановки. ( А они все трепались и трепались долгими часами, пока не начинали воспринимать Иераклия, как неодушевленный предмет обстановки : ) Кстати, назови мне хоть один одушевленный предмет обстановки: )

У Иераклия и конь был подстать: мышастый, тихий, малоподвижный, себе на уме.(Конь себе на уме – круто. Его бы в вестерн – это как раз тот жанр, где кони умнее актеров)

То ли дело старейшина Эрвин. Широко расставил ноги, оперся о мотыгу ( с поля небось волок, бедолага)( Потачить надо было) – фигура приземистая, но крепкая, - вот в ком сразу видать и упрямую силу, и бесхитростность, и непоколебимую волю. Правда, в поселке он снискал славу парня взрывного, охочего до дробления чужих зубов. Редко кто из соседей мог щегольнуть полным набором коренных и резцов да речью без шепелявого присвиста. Но власть – она и должна быть властью, ей без кулаков иной раз и не обойтись.

  • Что же, уважаемый, - обратился к нему эвмен Иос. Он ко всем без разбора обращался не иначе как «уважаемый». – Мы с моей свитой проехали виноградниками, но никого, кроме нескольких сторожей не увидели. Да и те поприветствовали нас не слишком учтиво. Советника моего едва стрелой не пронзили.

Скупым движением руки Иос подал знак. Воины посторонились, выпустив вперед своего товарища. Тот спустил с лошади на землю связанного по рукам коротышку, предварительно откинув с его лица кусок потрепанной, драной замши. Еще с утра замша( Да )(ну ладно. Спасибо хоть не кольчужка из чешуи гигантского сомика)(ох и полюбила ты эту замшу. Небось, все пеплосы с хитонами позаменяла?) эта служила парню рубахой, а потом, видимо, пострадала в неравном бою. Путы с локтей срезали, и пленник тут же нахлобучил на голову широкополую шляпу, до того болтавшуюся у него за спиной на ремешке. Может, в его представлении она и возмещала потерянную одежку, однако выглядел он в ней краше бойцовского петуха. И у какого только купца изловчился выменять, а? Или скрасть?

  • Он утверждает, что принял меня за гарнарийца, - продолжил эвмен Иос, - и что лук и стрелы вместе с приказом стрелять в любого, кто покажется подозрительным, получил от своего отца-старейшины.

Эрвин молча, угрюмо ждал. Господин выговорился еще не до конца – очень уж эти высокородные любят городить пышные словеса.

  • Я ему не верю, - подытожил Иос. – Гарнарийцы двадцать лет не осмеливались вторгаться на нашуземлю. В последний раз их видели далеко на севере, в Запределье. Что это, уважаемый? Бунт? Восстание? Вы чем-то не довольны? Понимаете ли вы, что своими близорукими приказами поднимаете людей против Танты?

То, что ни о каком восстании не идет и речи, Иос понял еще в виноградниках. За его капризными обвинениями крылись нервозность и страх. Неприятная смесь. Быть может, вопреки заработанной славе эвмен безнадежно состарился?

  • Энок выполнял мой приказ, потому что фор-тана вернулись, - ответил старейшина в тон эвмену.

  • Вернулись? – Иос поднял брови домиком.

  • На днях порезали три коровы из стада и столько же угнали.

Эони нахмурился: значит, заболели. Понятно.

  • Это все? – Иос снисходительно улыбнулся, теребя обвисший подбородок. – А разве, уважаемый, волки в здешних краях давно перевелись?

Взгляд Эрвина на мгновение полыхнул гневом. Эони затаил дыхание. Пуще всего его отец ненавидел две вещи: когда ему врали и когда ему не верили. По его глубокому убеждению, не доверяет людям тот, кто сам живет во лжи, поэтому берегите зубы, гнусные лгунишки!

  • Волки на лошадях не скачут и копьями не машут(э-э... не напомнишь, кто это у нас скакал, копьем маша... они, знаешь ли, тяжелые)( Не придирайся по пустякам ), щитов и шлемов не носят и кривыми мечами
  1   2   3   4




Похожие:

?)(уже не важно) iconЭлементы вариативного изучения электромагнитной индукции и совершенствование содержания учебно-исследовательской деятельности учащихся
Формирование широкого исследовательского подхода и развитие умений исследовательской деятельности важно начинать уже в средней школе,...
?)(уже не важно) iconГори, костер, поярче!
Если ты с друзьями много лет выезжаешь на одно и то же место, то пользуйся старыми кострищами. Своими, чужими – не важно. А важно,...
?)(уже не важно) iconВладимир попков до. Во время. И после…
...
?)(уже не важно) iconДокументы
1. /уже/Бежецк.doc
2. /уже/Валдай.doc
?)(уже не важно) iconДарья Захарук, ученица 2 «А» класса моу сош №72 Авторское эссе «Хочу сказать спасибо…»
Когда хочется идти в школу – это здорово! Когда понимаешь, что у тебя уже многое получается, не смотря на то, что ты еще во втором...
?)(уже не важно) iconВсё началось год назад, а может быть два или три Сейчас мне это не важно
Теперь я уже никогда не выключаю ночью свет, боюсь оставаться один, я сплю днём, а ночью пишу никому не нужные истории и слушаю дерьмовую...
?)(уже не важно) iconРекомендации для родителей На этапе подготовки. Очень важно не предъявлять заведомо невыполнимых ожиданий, которым ребенок не может соответствовать: «Некоторые выпускники занимаются с утра до вечера, а ты после двух часов уже устал»
Ребенок не притворяется – таковы его индивидуальные особенности. Большое значение приобретает оптимальный режим подготовки, чтобы...
?)(уже не важно) iconВиа Гра Бриллианты
Боже мой, всё фифти-фифти. Я не знаю как, но что бы ни было. Не поддаваться, нигде, никто, ничем, никак. Я закрыла, я забыла всё...
?)(уже не важно) iconБандЭрос – Бум сеньорита
В твоих глазах черти танцуют самбу, и мне уже поздно пить боржоми, и мне уже поздно глотать бальзам. В твоих глазах черти танцуют...
?)(уже не важно) iconВот уже близок конец недели а сил уже осталось так мало…

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов