Язык политики как социолингвистический феномен icon

Язык политики как социолингвистический феномен



НазваниеЯзык политики как социолингвистический феномен
Дата конвертации10.08.2012
Размер111.4 Kb.
ТипДокументы

Язык политики как социолингвистический феномен.

Кульжанова Г.

Политика, ее институты и процессы не существуют безотносительно к языку и языковым процессам в обществе. Напротив, язык самым существенным образом входит в состав политики и политических процессов. В то же время и сам язык в той или иной степени испытывает на себе влияние политики. Язык, как известно, становится объектом особой языковой политики и языкового планирования со стороны государства. Но если отвлечься от этого очевидного факта, то все же останутся многие другие аспекты взаимоотношения языка и политики. И раскрыть эти аспекты, по нашему убеждению, невозможно полностью средствами одной лишь политологии или социальной философии (так как политика также является ее предметом). Для достижения цели необходимо обращение к данным и средствам социолингвистики, исследующей те стороны социальной сущности и социального функционирования языка, которые недоступны в силу уровня рассмотрения философским дисциплинам. В настоящей статье мы проанализируем такой социолингвистический феномен, как язык политики.

Нельзя сказать, что это новая тема [1], хотя значительно больше работ посвящено различным аспектам соотношения языка и идеологии. В то же время феномены политики и идеологии тесно связаны. Тем более что в большинстве работ речь идет о политической идеологии. Особенностью большинства работ, посвященных теме "Язык и политика" (как и теме "Язык и идеология"), состоит в их идеологической нагруженности. Для публикаций советских авторов и авторов "социалистического лагеря" бесспорной является догма "марксистско-ленинской социолингвистики" и т.д. Марксизм-ленининзм же, как известно, однозначно связан с материализмом. Поэтому соответствующая концепция языка и социолингвистика в глазах авторов должна быть непременно материалистической. К примеру, вступительная статья к сборнику работ лингвистов из бывшей ГДР названа "В борьбе за материалистическое языкознание" [2]. Зарубежные исследования (теперь: авторов "дальнего зарубежья") также не всегда оказываются на высоте. Часто эти исследования скованы либо философской концепцией языка, либо неадекватным пониманием политики и политических процессов. В то же время во всех исследованиях связи языка и политики, и в том числе анализа языка политики, содержится и много ценного, что, вне всякого сомнения, необходимо учесть и сохранить в дальнейшей работе над данной проблемой.

Тема настоящей статьи - язык политики. В литературе встречаются также выражения "специальный политический язык", "функциональный стиль политики", "специальный словарный состав политики", "специальная политическая лексика". Все они, на наш взгляд, имеют право на существование, но наиболее соответствующими, по существу дела, являются выражения "язык политики" и "политическая лексика".
Они, по нашему мнению, во-первых, почти синонимы, а во-вторых, что более важно, являются более общими по сравнению с выражениями "специальный политический язык" и "функциональный стиль политики". Следовательно, они наиболее полно охватывают обозначенный нами феномен.

Возникает теперь вопрос: в чем заключается главная особенность языка политики? В.Шмидт видит ее в следующем. "Общим признаком политической лексики…, - пишет он, - является ее идеологическая обусловленность" [3]. Можно ли согласиться с этим мнением? Мы считаем, что нет. Во-первых, существуют разные формы идеологии - политическая, правовая, религиозная и другие. Понятно, что В.Шмидт подразумевает политическую, а не какую-то иную идеологию. Но, во-вторых, сводится ли политическое сознание к политической идеологии? Вряд ли возможен утвердительный ответ. В-третьих, идеология есть такое духовное образование, в котором действительность отражается посредством преломления ее через призму частного (группового, классового и т.п.) интереса. Та часть политического сознания, в которой социальная действительность отражается именно таким образом, есть политическое сознание. Но опять же не вся эта часть, так как имеется обыденный уровень сознания, а в нем - так называемая общественная психология. В историческом материализме, как известно, в структуре общественного сознания выделяется уровень идеологии (высший) и уровень общественной психологии (низший). Не вдаваясь в критический анализ этого положения, мы все же должны признать наличие разных уровней общественного сознания, включая и политическое сознание.

Вернемся к языку политики. Необходимо определить его общую специфику. Обратимся сначала к языку как таковому. Безусловно, он представляет собой довольно сложное социальное образование. Язык - это постоянно изменяющаяся и изменяющаяся система, выполняющая в обществе и культуре целый ряд функций - функцию выражения, функцию обозначения, познавательную функцию, функцию информационно-трансляционную, коммуникативную функцию. Он является специфическим социокультурным средством хранения, накопления и передачи информации, а также управления человеческой деятельностью и поведением. Не случайно поэтому язык составляет предмет или же входит в состав предмета целого ряда научных дисциплин и философии.

В функционировании и развитии языка исследователи выделяют "две связанные между собой, но достаточно самостоятельные стороны: развитие структуры и развитие общественных функций языка, что создает возможности для сознательного вмешательства в языковые процессы" [4]. На наш взгляд, эта самостоятельность не является абсолютной, хотя в различные исторические эпохи и в условиях различных политических режимов она бывает различной. Ведь и как структура, и как система функций язык есть социальный и социально-исторический феномен.

В то же время язык, взятый в аспекте своей структуры, или строения, обладает бо?льшей автономностью по отношению к социокультурным влияниям, чем язык, взятый в аспекте системы своих социальных функций. Но это все относится ко всякому языку. Из этой характеристики языка мы не можем вывести специфику языка политики. Необходимо взять теперь язык в общем контексте общества и культуры. Здесь язык предстанет чем-то неоднородным. В нем можно будет выделить целый ряд языков. Это определяется тем, что общество или культура имеют сложное строение. Имеются, в частности, различные сферы культуры (наука, религия, искусство, политика, право и т.д.). В каждой из таких сфер формируется и свой язык. Наряду с этими специализированными сферами в обществе существует строго не фиксированная сфера обыденной жизни. В ней функционирует так называемый "естественный язык", т.е. язык, складывавшийся на протяжении многих веков и служащий средством обыденно-обиходной жизнедеятельности и взаимоотношений людей. В развитой культуре этот язык существует в двух основных, часто не очень четко разграниченных вариантах: 1) в виде "низкого", простонародного и 2) в виде "высокого", литературного языка. Естественный язык - это неспециализированный, а потому и нефункциональный язык.

Что же касается тех языков, которые обслуживают относительно самостоятельные сферы общества, то эти языки вырабатываются внутри этих сфер, а потому и являются специализированными. Конечно, такой язык не может обходиться без естественного языка (в первую очередь литературного). Но и естественный язык здесь подчинен специфике этой сферы, в которой он используется. Специализированный язык обслуживает особую сферу, особую деятельность (профессию, род занятий и т.д.) и потому является функциональным языком.

Следует подчеркнуть: всякий язык - и нефункциональный, и функциональный - имеет две отмеченные выше стороны - структурную и функциональную. Следовательно, в данном случае речь идет не о функциональной стороне языка, а функциональности всего языка. Но, разумеется, языка как части языка в целом.

Таким образом, мы подошли к определению специфики языка политики. Это - разновидность функционального языка. Но этим еще не определена его специфика. Специфика языка политики, или политического языка, состоит в том, что это часть языка, которая служит средством осуществления политики, достижения политических целей. Этим он отличается от юридического, научного, философского, медицинского и всякого иного функционального языка. Но как и любой, даже самый замкнутый, язык, язык политики тесно и многообразно связан со всем остальным корпусом языка, с общеязыковым словарным составом. В то же время язык политики не выделяется так же четко, как, например, язык медицины, техники или юриспруденции. Причем между языком политики и общеязыковым словарным составом идет постоянный взаимообмен: специальные политические термины, слова и выражения превращаются в достояние общеязыкового словарного состава и, наоборот, многие слова и выражения из общеязыкового словарного состава переходят в состав языка политики. Конечно, при этом политические термины в той или иной степени теряют свой терминологический характер, а словам общеязыкового словарного состава придается специальное (политическое) значение. "Результатом вышеобозначенных встречных тенденций, - отмечает В.Шмидт, - является сосуществование политической лексики и общеязыковых омонимов" [5]. "Другой особенностью политической лексики, - добавляет В.Шмидт, - является сравнительно высокий процент специальных арготизмов по сравнению с другими специальными лексиками" [6]. Этот высокий процент, на наш взгляд, объясняется, во-первых, тем, что политика взаимодействует с самыми различными сферами и уровнями общества, причем чаще всего непосредственно, значительно интенсивнее, чем иные сферы. Она ведь и ориентирована на все общество (речь, конечно, идет о внутренней политике), политические процессы захватывают все группы и слои населения. Во-вторых, арготизмы чаще всего используются в политической борьбе, в полемике, в стремлении показать свою политическую линию в выгодном свете и т.д. В-третьих, их употребление объясняется еще и тем, что одной из наиболее существенных характеристик языка политики является его убеждающая сила, нацеленность на убеждение или разубеждение в прежних взглядах тех, к кому он адресуется. Язык политики может также действовать и как средство устрашения и подавления. Характерной особенностью терминов, слов и словосочетаний языка политики является их ценностная нагруженность: они не только констатируют те или иные феномены (например, события или факты), но и оценивают их.

Язык политики не является чем-то однородным и цельным. Он обладает определенным строением. Это строение можно представить двояко: 1) в виде ядра и ряда концентрических кругов вокруг него; 2) в виде ряда уровней, субординированных относительно друг друга. На наш взгляд, обе эти модели дополняют одна другую, а взятые в отдельности, они не отражают всю структуру языка политики. Обратимся к первой модели. Ядром здесь будет специфическая политическая терминология. Она несет основную нагрузку сферы политики. М.М.Бахтин так пишет об особенностях термина: "В термине, даже и не иноязычном, происходит стабилизация значений, ослабление метафорической силы, утрачивается многосмысленность и игра значениями. Предельная однотонность термина" [7]. Правда, политические термины далеко не всегда строго однозначны. Будучи в качестве слов одними и теми же в разных политических системах, они подчас могут выражать прямо противоположные смыслы. Такое вряд ли возможно в праве, медицине, технике и т.п.

Но политика, как известно, подразделяется на внешнюю и внутреннюю, а последняя - на целый ряд подразделений (экономическая политика, культурная политика, политика в области образования и т.д.). Поэтому в само?м ядре языка политики, в его специальной терминологии выделяются: а) термины, общие для всей (т.е. как внешней, так и внутренней) политики, б) термины, относящиеся только к внешней и в) только к внутренней политике. Но внутренняя политика делится на отрасли. Следовательно, и здесь выделяются наборы терминов, общих для всей внутренней политики, и терминологии, присущие лишь одной из ее отраслей. Вокруг этого, довольно неоднородного, ядра располагается относительно политизированная лексика, общая и для политики и для внеполитической действительности. Речь идет о лексике, принадлежащей к литературному уровню языка. Вне этого круга, т.е. на периферии языка политики, находится лексика, позаимствованная из разных сфер культуры и у разных слоев населения, используемая в целях агитации, разъяснения сути политических мероприятий, в популистских, "пиаровских" и тому подобных целях.

Модель вертикального строения языка может быть представлена следующим образом. Верхний уровень занимает документально-официальный язык политической власти. Во внешнеполитической деятельности - это язык всевозможных деклараций, заявлений, меморандумов, нот и т.п. Во внутриполитической деятельности - это язык политических программ, декретов, постановлений, указов и т.д. Язык этот состоит из строгой (насколько это возможно применительно к политическому языку), специально выверенной терминологии. Он эмоционально нейтрален и ориентирован в основном на интеллектуальный уровень адресата (в первую очередь на профессиональных политиков).

Ниже находится язык переговоров. Его назначение состоит в попытках достижения соглашения между участвующими в переговорах сторонами (это могут быть представители других государств, партий или иных организаций) или, по крайней мере, на языковом уровне подчеркивать общность интересов. К этому же уровню относится язык дипломатических переговоров. Язык данного уровня менее формализован, более гибок и в терминологии, и в формулировках.

Ниже расположен язык политического воспитания. Его назначение - нацеленность на достижение нормативных структур и формирование у граждан политических позиций. Язык данного уровня уже не является эмоционально нейтральным. Напротив, он характеризуется эмоциональностью, образностью, а также гибкостью и аргументированностью. Язык политического воспитания применяется в сфере образования, в средствах массовой коммуникации и т.д.

Наконец, самый нижний уровень в структуре языка политики составляет язык политической пропаганды. Он используется в политических речах и пропаганде партий для того, чтобы изменить или, наоборот, укрепить существующую структуру оценок и мнений. Он во многом сходен с языком политического воспитания, однако не обладает его гибкостью и аргументированностью. Здесь почти не используется специальная политическая терминология, но зато используются "лобовые эпитеты", арготизмы (последние, как правило, отличаются повышенной экспрессивностью), ирония, сарказм, преувеличение оценки и т.д. Этот язык используется также в выборных кампаниях, включая особенно те случаи, когда используются РR-технологии.

Язык уровня политической пропаганды достаточно неопределенен. Это обусловлено его направленностью на, возможно, более широкий круг адресатов. Это не что иное, как непосредственный язык связи политики с массами. Особое место в нем занимают так называемые лозунговые слова. Это - сугубо функциональные слова; они являются неотъемлемой частью публичной речи в сфере формирования мнений и их изменения. При этом само по себе слово не может быть лозунговым. Оно становится им в определенной ситуации. Скажем, слова? "демократия", "прогресс", "солидарность" и т.п. не являются в качестве таковых лозунговыми. В языке науки (в социальной философии, социологии, философии политики, политологии и др.) они применяются отнюдь не в лозунговом смысле. Это - понятия. Лозунговые же слова не являются понятиями. Следовательно, лозунговые слова - это вовсе не феномены языка, а феномены речи, политической речи. При этом в лозунговых словах их предметно-информативный аспект отступает на второй план, а то и полностью вытесняется. Его частично или полностью замещает функционально значимый идеологический аспект.

В языке пропаганды можно выделить три типа символов: 1) классифицирующий тип (например, обозначение форм государственного правления: "монархия", "республика"); 2) описывающий тип: входящие в него слова описывают феномен без его оценки (например, "демократия", "социализм"). Их смысл нередко уточняется при помощи определений (например, "парламентская демократия"). 3) идеальный тип (слова этого типа являются носителями "мыслительных конструкций", построенных на основе одностороннего преувеличения одной или нескольких из возможных точек зрения путем объединения множества диффузных и дискретных явлений: например, "свобода", "справедливость", "солидарность"). Они наиболее ярко отражают характер языка политики.

В.Шмидт выделяет три аспекта политической лексики: семантический, идеологический и аспект эффективности. По его мнению, это - "аспекты, существенные для анализа или для составления политических текстов" [8]. Мы соглашаемся с ним в этом вопросе и во многом согласны с его раскрытием этих аспектов. Поэтому мы не станем касаться данной темы и на этом завершим нашу статью. В ней мы рассмотрели лишь некоторые аспекты большой темы "Язык и политика" [9]. В дальнейшем мы намерены обратить внимание и на другие.


Литература См., напр.: Язык, идеология, политика. Ред. Сб. М., 1982; Никольский Л.Б. Язык в политике и идеологии стран зарубежного Востока. М., 1986; Шмидт В. Соотношение языка и политики как предмет исследования социальной эффективности языка с позиций марксизма-ленинизма // Актуальные проблемы языкознания ГДР. Язык - идеология - общество. М., 1979; Language et politique = Language and politics. Bruxelles, 1982. Текст в этой монографии представлен на французском и английском языках.


См.: Чемоданов Н.С. В борьбе за материалистическое языкознание // Актуальные проблемы языкознания ГДР. Язык - идеология - общество. М., 1979.


Шмидт В. Соотношение языка и политики как предмет исследования социальной эффективности языка с позиций марксизма-ленинизма. С. 74.


Вопросы развития литературных языков народов СССР. Алма-Ата, 1964. С. 79.


Шмидт В. Соотношение языка и политики как предмет исследования социальной эффективности языка с позиций марксизма-ленинизма. С. 75.


Там же. В.Шмидт поясняет: "Необходимо учесть, что лингвистический термин профессиональный арготизм не содержит негативного оттенка, как, например, слово жаргон в обиходной речи" (Там же. С. 73. Примеч. 2).


Бахтин М.М. Собр.соч. Т.7. М., 1996. С.79.


Шмидт В. Соотношение языка и политики как предмет исследования социальной эффективности языка с позиций марксизма-ленинизма. С. 77.


Некоторые другие аспекты данной темы см. в статье: Кульжанова Г. Язык и политика (к постановке проблемы) // Суверенный Казахстан в гуманитарном измерении: культура, политика, экономика. Сборник материалов международной научно-теоретической конференции (25-26 мая 2001г.) Алматы.




Похожие:

Язык политики как социолингвистический феномен iconНиколай Ожеван
Язык средство освобождения, но и средство порабощения. Иначе говоря, язык неотделим от политики и властных отношений и только в этом...
Язык политики как социолингвистический феномен iconДокументы
1. /Дугин_Философия политики/001.pdf
2. /Дугин_Философия...

Язык политики как социолингвистический феномен icon‘Слово’ и ‘язык’ в языках Нусантары*
Психологическая фундаментальность понятия ‘язык’, скорее, обусловлена постоянным противопоставлением разной речи своей и чужой, “высокой”...
Язык политики как социолингвистический феномен icon«августин блаженный. Жизнь и творчество»
Блестящий писатель, он всегда осознавал язык как орудие творчества и отдавал себе отчет во всех вытекающих из этого преимуществах...
Язык политики как социолингвистический феномен iconПожар истребляет имущество наше, пожар вселяет в сердца наши великое смятение и страх, а святой апостол Иаков говорит, что такое же значение, как пожар, имеет для нас и необузданный язык
Иаков говорит, что такое же значение, как пожар, имеет для нас и необузданный язык наш. Он говорит, что язык оскверняет все наше...
Язык политики как социолингвистический феномен iconТема Естествознание как феномен культуры Литература: В. П. Бондарев ксе. М,2003

Язык политики как социолингвистический феномен icon2-я Международная научная конференция «Язык сми как объект междисциплинарного исследования» (Москва) Глубокоуважаемые коллеги!
Филологический факультет Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова совместно с Институтом языкознания ран...
Язык политики как социолингвистический феномен iconТ. Г. Кругова, В. П. Фофанов «созвездие знаний» как феномен культуры: к разработке методологии гуманитарных исследовании
Принципиальным шагом на этом пути может стать интерпретация социокультурного подхода как одного из ключевых звеньев иерархически...
Язык политики как социолингвистический феномен iconВладимир Рылатко Человек судьбы
Индией. По линии Госконцерта СССР тогда еще виа «Песняры» готовились к своим первым гастролям в эту стра­ну, в которой никто, как...
Язык политики как социолингвистический феномен iconФеномен артистизма в современном искусстве
...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов