Статья опубликована в сборнике \"Казус: индивидуальное и уникальное в истории \" icon

Статья опубликована в сборнике "Казус: индивидуальное и уникальное в истории "



НазваниеСтатья опубликована в сборнике "Казус: индивидуальное и уникальное в истории "
страница1/4
Дата конвертации26.08.2012
Размер483.6 Kb.
ТипСтатья
  1   2   3   4

А.Чудинов

Будни Французской революции

( истории заключенных Нижней Оверни, рассказанные ими самими )


Статья опубликована в сборнике

"Казус: индивидуальное и уникальное

в истории ". 1999. Вып. 2. М. РГГУ, 1999.

"Мне нужно рассказать тебе, дорогая моя подруга, о событиях, связанных с визитом, который нам нанес знаменитый Кутон. Он был знаком с моим отцом еще в те времена, когда служил клерком в Риоме. И теперь ему было приятно возобновить прежнюю дружбу. Вот почему в воскресенье вечером он приказал доставить себя к нам домой. За ним следовала многочисленная свита, а также все население города, высыпавшее на улицу с криками: "Да здравствует Кутон! Да здравствует свобода! Да здравствует Республика!" Твой отец и другие аристократы хохотали во все горло, глядя на этот кортеж санкюлотов, сопровождающий посланника правительства. Глупые люди, они не знают, что их свобода, а быть может и жизнь, находятся теперь в руках того, над кем они пытаются потешаться. Скоро они поймут, но, возможно, слишком поздно, что нельзя безнаказанно смеяться над представителем Комитета общественного спасения". Так писала своей подруге в начале сентября 1793 г. дочь прокурора Риома, Миетт Тайан (1). Смышленая девушка, несмотря на совсем юный, 20-летний возраст, раньше, чем ее более умудренные жизненным опытом земляки, поняла, что для их городка, как и для всей страны, настали новые, грозные времена. Скоро там, действительно, стало не до смеха. В Овернь пришел Террор.

* * *

Когда говорят о Терроре 1793-1794 гг. в памяти невольно всплывают хорошо известные по исторической литературе сцены массовых казней в Париже, Лионе и Нанте, где за считанные месяцы были гильотинированы, расстреляны и утоплены сотни и тысячи людей. Однако три города — еще не вся Франция. О том, как применялся Террор в других частях страны, известно гораздо меньше. Некоторые представители "якобинской" историографии, ссылаясь на статистику казней, даже задаются вопросом: можно ли вообще говорить о массовом терроре в общенациональном масштабе, если в подавляющем большинстве департаментов Франции число смертных приговоров за этот период не превышало одного-двух десятков (2). Что же касается сотен тысяч граждан, которые в качестве "подозрительных" были без суда лишены свободы на неопределенный срок — "до наступления мира" (3), то их положение порой изображается едва ли не как принудительный отдых. Так, на проводившемся в ноябре 1989 г. "круглом столе", посвященном Террору в департаменте Пюи-де-Дом, известный овернский историк Р.Бускейроль рассуждал: "Я бы хотел максимально заземлить проблему. А потому спрашиваю: знаете ли вы, сколько человек казнили в Пюи-де-Доме за время революции ? Пятнадцать! Как видите, не так уж сильно они были затерроризированы. А знаете ли вы, в каких условиях жили подозрительные в Пюи-де-Доме в эпоху Террора? Возьму для примера тюрьму Риома! Арестованных держали в частном особняке (ныне музей Манде).
Чем они там занимались? Играли на фортепьяно, флиртовали, танцевали, заказывали себе еду в ресторане (кухня риомских ресторанов была весьма изыскана), гуляли и жили душа в душу с охранявшей их стражей" (4)

Оставляя на совести оратора точность приведенных сведений, отмечу лишь, что в период революции условия жизни заключенных во Франции нередко действительно имели мало общего с нынешними представлениями о тюрьме. Унаследованная от Старого порядка пенитенциарная система не могла справиться с огромным наплывом арестованных и местным властям приходилось импровизировать, отводя под "дома заключения" неприспособленные для этого здания, что, как правило, влекло за собой некоторые послабления в режиме содержания под стражей. Но следует ли из этого, что Террор вдали от Парижа и от театров военных действий носил скорее характер фарса, нежели трагедии, и не оказывал серьезного воздействия на жизнь рядовых обывателей? Те, кто доказывает нечто подобное, ссылаясь на "малое" число казненных или "курортные" условия в тюрьме, вольно или невольно применяют к оценке Террора Французской революции мерки ХХ века, "обогатившего" человечество беспрецедентным опытом жесточайшего обращения с заключенными и массовых казней невиданного размаха. Однако едва ли такой подход можно признать историчным. Чтобы оценить подлинное значение Террора для французского общества конца XVIII в., надо постараться взглянуть на него глазами современников, попытаться понять, как воспринимался он ими, как влиял на будни провинциального городка, деревушки, семьи, на повседневную жизнь далеких от политики "рядовых французов" разных сословий и состояний.

Задача эта не из легких. Источники, увы, не часто позволяют узнать как жили в то время "простые французы". Лишь немногие оставили после себя мемуары, являвшиеся в основном уделом узкого слоя просвещенной элиты; частная же переписка обычных граждан редко оседала в публичных архивах. И все же порой старые документы дают нам уникальную возможность услышать живые голоса рядовых современников Французской революции. Некоторые из таких материалов автор этих строк обнаружил, работая над биографией Жоржа Кутона (1755-1794), видного государственного деятеля эпохи Конвента. Изучая в архиве департамента Пюи-де-Дом бумаги, изъятые после 9 термидора в доме Кутона городскими властями Клермон-Феррана, я обратил внимание на серию петиций, направленных знаменитому якобинцу в сентябре 1793 г. заключенными Нижней Оверни, их родственниками и друзьями. В каждой — рассказ о судьбе одного из "маленьких людей", как правило, далеких от политики и помимо своей воли втянутых в водоворот революционных событий. Среди авторов петиций — мужчины и женщины, представители разных сословий и социальных групп. Заинтересовавшись судьбой этих людей, я по другим материалам того же архива попытался установить причины их ареста и то, какие последствия имело их обращение к Кутону. В ряде случаев мне это сделать удалось.

Дабы читатель имел возможность самостоятельно ознакомиться с отдельными эпизодами повседневной жизни эпохи Террора и из первых рук узнать истории "маленьких людей" французской провинции, указанные источники публикуются в русском переводе без сокращений.

Впрочем, сначала несколько слов о ситуации, вызвавшей появление подобных документов. Расположенный на территории Нижней Оверни департамент Пюи-де-Дом с самого начала революции оказывал поддержку преобразовательной политике центра и с готовностью воспринимал идущие из Парижа нововведения. Даже летом 1793 г., когда во многих областях Франции развернулось движение протеста (т. н. "федералистский мятеж") против насилия, учиненного 31 мая и 2 июня парижской санкюлотерией над национальным представительством, когда Вандея восстала под роялистскими лозунгами, а в Лионе образовался причудливый антиякобинский союз роялистов и умеренных республиканцев, Пюи-де-Дом сохранил лояльность якобинскому правительству. Вместе с тем, обеспокоенный сведениями о колебаниях, проявленных властями департамента в решающий момент борьбы монтаньяров и жирондистов, а также — затянувшимся сопротивлением Лиона, которое никак не могла сломить армия, руководимая представителем Конвента Э.Л.А. Дюбуа-Крансе, Комитет общественного спасения направил в Пюи-де-Дом одного из своих наиболее влиятельных членов, уроженца Нижней Оверни Ж. Кутона вместе с депутатами Конвента Э. К. Менье и А.П. Шатонеф-Рандоном, наделив их практически неограниченными полномочиями по установлению революционного порядка и мобилизации новых сил на борьбу с мятежными лионцами.

Прибыв в Клермон-Ферран 29 августа, представители Конвента в течении недели сумели мобилизовать 20 тыс. ополченцев, отправившихся (5) сентября к Лиону под командованием Менье и Шатонеф-Рандона. Кутон остался наводить порядок в Пюи-де-Доме5. Поскольку у себя на родине он до революции пользовался репутацией человека гуманного и доброжелательного, некоторые из находившихся в тюрьмах Клермона и Риома заключенных, а в ряде случаев их родные и близкие, обратились к всесильному "проконсулу" с просьбами о милосердии.

"Клермон,

25 сентября II г. Республики,

единой и неделимой.

Гражданин,

Несколько дней тому назад я имел честь писать вам, прося, чтобы меня освободили или дали возможность лицом к лицу встретиться с тем, кто меня обвиняет. Поскольку мне абсолютно неведома причина, по которой меня держат в тюрьме, и поскольку я совершенно невиновен, я снова прошу вас об освобождении. Прошу поверить, что я такой же хороший монтаньяр, как и все те, кто вас окружает. Я это доказал, отправившись в поход вместе с первым батальоном. Меня к этому никто не принуждал, но я пошел, проявив усердие и рвение, как того требовало положение нашей страны. Я видел, что она безвозвратно погибнет, если не поспешить на ее защиту. Я прослужил 16 месяцев, выполняя свой долг как истинный республиканец; могу даже похвастаться, что получал за это благодарности. Я закупал в Женеве обмундирование для добровольцев, и прошу вас навести справки в штабе: позволяло ли что-нибудь усомниться в моей гражданственности. Могу даже сообщить вам, что, выступая в поход, я роздал товарищам, находившимся в нужде, почти все свои вещи, и, если я вернулся, то лишь потому, что к этому меня вынудило состояние моей супруги, которая постоянно больна, поскольку с момента моего ухода она находилась в крайне бедственном положении. У меня у самого ревматизм груди, доставляющий мне жестокие страдания. Мне ставят пластыри от нарывов, а в день, когда меня арестовали, я должен был принимать рвотное. Меня с утра предупредили, что я буду арестован, тем не менее я не прятался и был взят после полудня у себя в департаменте. Если бы у меня было что-либо плохое на уме, я бы бежал, но нечего бояться тому, у кого совесть чиста. Надеюсь, добрый гражданин, на вашу справедливость и прошу вас обратить внимание на мое положение. Я совсем не богат, у меня жена и дети, и боюсь, что мое место в департаменте будет занято.

Привет и братство

Дезанж" (6).

Кто же такой Дезанж? Действительно ли он был одним из первых волонтеров, отправившихся на войну еще в 1792 г., и если да, то почему оказался в тюрьме, несмотря на столь плачевное состояние здоровья? Ответы на все эти вопросы мы находим в материалах Наблюдательного комитета (Comité de surveillance) Клермон-Феррана. Подобные комитеты, носившие также названия "революционных", "общественной безопасности" и т.д., существовали во всех административных центрах департамента для надзора за населением и ареста подозрительных лиц. После каждого такого ареста полагалось в течении восьми дней составить по типовой, отпечатанной типографским способом таблице подробную анкету задержанного. Сроки эти соблюдались далеко не всегда, однако в делах большинства заключенных, арестованных в крупных городах — Клермон-Ферране и Риоме, — такие анкеты сохранились. В досье Дезанжа их целых две. Вот первая из них:

"1. Имя заключенного; его место жительства до заключения; возраст; количество детей, их возраст и местонахождение; вдов ли, холост или женат: Франсуа Дезанж; житель Клермона; 43 года.

2. Где заключен; с какого времени; в какой период; по чьему приказу; по какой причине: Заключен в Клермоне с 22 ноября; по приказу представителя [народа] Кутона; поступили сведения, что был одним из зачинщиков волнений в Клубе 25 августа 1793 г.

3. Его профессия до и во время революции: До революции — торговец (marchand), во время революции — начальник бюро департамента до момента выступления в поход первого батальона Пюи-де-Дома, в котором он стал знаменосцем.

4. Его доход до и во время революции: —

5. Круг знакомств и общения: В начале революции общался с патриотами, но с конца 1791 г. зачастил к аристократам, умеренным и федералистам.

6. Характер; политические убеждения, проявлявшиеся в мае, июле и октябре 1789 г. (7), 10 августа (8), после смерти тирана (9), 31 мая (10), в критические моменты войны; подписывал ли убийственные для свободы петиции и постановления: Характер горячий и вспыльчивый. Подло изображал из себя патриота в 1789 и начале 1790 года.

Уличен в том, что был одним из зачинщиков или соучастников мятежа, произведенного 25 августа с целью распустить Народное общество Клермона, а также — в грубом обращении с некоторыми из членов этого Общества и с их единомышленниками, a также — в желании помешать выступлению в поход 2 тыс. человек, которым Дюбуа-Крансе приказал следовать к Лиону.

Он был знаменосцем в первом батальоне Пюи-де-Дома, с которым ушел на войну и из которого прибыл на основании закона, разрешившего волонтерам вернуться.

7. Особые замечания: Франсуа Дезанж не является дворянином, однако мало кто из членов этой враждебной революции касты выказал больше ненависти к свободе, чем он, после того, как отрекся от ее дела. Сначала он записался добровольцем в 1-й батальон, однако через год, еще до того, как его рота получила возможность сразиться с рабами тиранов, он оставил ее и приехал в Клермон. Именно с этого времени Дезанж зачастил к людям, поставленным законом вне общества, дав волю своей ненависти к революции и к патриотам. Он отказался выступить со своей ротой против мятежников Лозера; он изо всех сил противился отправке двух тысяч человек против лионских мятежников на помощь представителю народа Дюбуа-Крансе; он был во главе тех, кто ворвался в Народное общество, где оскорблял патриотов последними словами и даже дошел до рукоприкладства. Комитет считает, что его заключение должно быть продлено. [12 подписей]" (11).

Благодаря этим сведениям, мы можем получить общее представление об истории жизни Ф. Дезанжа. Не слишком преуспевающий торговец (большой доход непременно был бы отмечен в анкете как отягчающее обстоятельство), однако человек весьма энергичный, он с первых же дней революции принимает в ней активное участие и получает место в обновленном аппарате управления. Впрочем, соображения личной выгоды ему совершенно чужды. Дезанж предан революционной идее искренне и бескорыстно, что доказывает его запись в волонтеры. Имея детей, он не подлежал призыву на военную службу даже в случае рекрутского набора (по той же причине, кстати, ему несправедливо было ставить в вину неучастие в экспедиции против роялистов департамента Лозер). Тем не менее, поступая так, как, по его убеждению, должен поступать настоящий патриот, Дезанж добровольно отправляется на войну, подвергая свою жизнь опасности, а семью лишениям. Назначение знаменосцем свидетельствует об уважении, которым он пользовался среди земляков-однополчан. Прослужив более года, Дезанж на законном основании (что отмечено даже в анкете) возвращается к бедствующей в его отсутствие семье и, по-видимому, вновь активно включается в общественную жизнь Клермон-Феррана.

Роковым для этого республиканца стало участие в эпизоде, обозначенном в анкете как "мятеж 25 августа". Суть дела состояла в следующем. Среди клермонских якобинцев — членов Народного общества — существовали острые разногласия относительно дальнейших действий двухтысячного батальона, набранного в Пюи-де-Доме, по приказу Дюбуа-Крансе, генералом Ж. Л. Николя для осаждавшей Лион армии. В обстановке царившей по всей стране смуты и неразберихи, когда изредка доходившие из Парижа сведения носили крайне противоречивый характер, а недостаток точной информации восполнялся самыми невероятными слухами, когда в охватившей соседние провинции гражданской войне по обе стороны фронта оказались бывшие союзники — республиканцы, часть революционеров Клермона, включая, очевидно, и Дезанжа, считала преждевременным и опасным отправлять до прояснения ситуации батальон к Лиону, лишая Пюи-де-Дом последней вооруженной защиты (12). Накануне выступления батальона, 25 августа, полемика в Народном обществе достигла кульминации и вылилась в потасовку, в которой вспыльчивый Дезанж, похоже, сыграл не последнюю роль. Правда, по горячим следам никто не расценивал это как контрреволюционное деяние, и даже после ареста Дезанж, судя по его петиции, не предполагал, что подобный эпизод мог оказаться причиной его задержания. Однако с приездом Кутона любое несогласие с политикой центра стало рассматриваться как преступление, а события 25 августа — как мятеж.

По инициативе Кутона, в сентябре были произведены аресты лиц, заподозренных в неблагонадежности. В их число попал и Ф. Дезанж. Обращаясь к "проконсулу", он и не догадывался, что именно тот является главным виновником его несчастий. На петиции Дезанжа, в отличие от ряда аналогичных документов, нет резолюции Кутона, но последний отнюдь не обошел вниманием ее подателя. Накануне своего отъезда из Пюи-де-Дома в конце ноября 1793 г. Кутон, по свидетельству анкеты, 22-го числа отдал приказ продлить заключение Дезанжа в тюрьме. Дабы мотивы дальнейшего содержания под стражей бывшего революционного активиста в качестве "подозрительного" выглядели более убедительно, члены Наблюдательного комитета квалифицировали его в своих документах как отъявленного контрреволюционера. Причем никого из них, очевидно, не беспокоили явные противоречия между разными пунктами анкеты. Так, в 6-й графе говорится, что Дезанж "изображал из себя патриота" лишь до начала 1790 г., в 5-й временем его "падения" назван конец 1791 г., а в 7-й — период после возвращения из армии, т. е. 1793 г. Столь же мало составителей документа (который в конечном счете мог стоить человеку жизни!) волновало и то, что в 1791 г. Дезанж не мог связаться ни с какими "федералистами", поскольку тогда подобной категории "врагов революции " еще просто не существовало.

Несмотря на прежние заслуги Дезанжа, на его ослабленное здоровье, на более чем сомнительное обвинение, он провел в тюрьме более года. Когда после 9-го термидора в Пюи-де-Дом прибыл новый представитель Конвента Жозеф-Матюрен Мюссе (13) с заданием исправить, насколько возможно, злоупотребления эпохи Террора, Наблюдательный комитет Клермон-Феррана, над которым более не довлела мрачная тень Кутона, представил на Дезанжа новую анкету с характеристикой прямо противоположной предыдущей. Справедливости ради надо заметить, что столь кардинальной переоценки ценностей удостоились, как мы увидим ниже, далеко не все арестованные. Вот этот документ (названия граф опущены):

"1. Франсуа Дезанж; житель Клермона; 43 года.

2. Находится под арестом в коммуне Клермона; согласно постановлению 2-3 брюмера (14).

3. До революции — торговец, во время революции — начальник бюро департамента до момента выступления в поход первого батальона Пюи-де-Дома, в котором он стал знаменосцем.

4. Не имеет иного дохода кроме того, что получает его жена — 500-600 ливров.

5. Общение с патриотами.

6. Характер горячий, но очень доброжелательный.

7. Комитет, учитывая, что Дезанж не является дворянином и среди его родных нет эмигрантов; что он, хотя и занимал пост начальника бюро департамента и имел двоих детей, добровольно поступил в 1-й батальон Пюи-де-Дома, из которого вернулся обратно через 15-18 месяцев, сопровождая тяжелобольного шурина, а затем в силу своих служебных обязанностей занялся подготовкой к отправке на фронт 4-го батальона; что, после того, как из-за возраставшей день ото дня работы департамент отозвал его из армии, он получил разрешение на отставку, подтвердившее его гражданскую доблесть, патриотизм и отличное поведение в батальоне; что он за свой счет снарядил и экипировал молодого и полного сил человека, отправившегося вместо него в батальон; что он имел также не одно свидетельство, подтверждавшее его усердную службу в национальной гвардии Комитета; — учитывая также, что Дезанж является отцом малообеспеченного семейства; что он должен работать, дабы содержать свою семью; что он имел несчастье провести в заключении 12-15 месяцев по приказу Кутона, в результате чего оказался введен в такие расходы, которые даже не в силах покрыть; что Комитету не известно о нем ничего другого, кроме того, что он был инициатором беспорядков в Народном обществе; Комитет, приняв во внимание все эти обстоятельства, считает, что ему [Дезанжу] должны быть возвращены его должность и полная свобода" (15).

6 нивоза III г. (26 декабря 1794 г.) представитель народа Ж.-М. Мюссе, "рассмотрев анкету гражданина Франсуа Дезанжа, представленную Революционным комитетом Клермон-Феррана", а также "приняв во внимание, что Дезанж не попадает под действие закона от 17 сентября (16) и доказал свою постоянную преданность Республике", постановил его освободить (17).

Вернемся к сентябрю 1793 г. Тогда, чтобы оказаться в тюрьме, совсем не обязательно было заниматься политикой, как Ф. Дезанж. Достаточно было просто обладать крупной суммой денег, как это случилось с бывшим моряком Ипполитом Жераром:

"Гражданину Кутону, представителю французского народа

Гражданин,

Молодого республиканца, чье рвение хорошо известно, посвятившего себя в двенадцать с половиной лет тяжкому ремеслу моряка и дожившего до тридцати, занимаясь этим опасным делом, сегодня гнетут позорные оковы, в которые его заключили несправедливость, злоба и другие чувства, весьма далекие от его собственных. Из недр своей темницы поднимает он голос, обращаясь к вам с законной жалобой.

В своих первых военных кампаниях он служил государству под командованием генералов д'Орвильера, д'Эстена и Грасса, приняв участие в сражениях при Уэссане, Гренаде и Доминике, как, впрочем, и в других. В частности, в конце войны он служил на фрегате "la Courageuse" ("Храбрый") (18).

Военные действия закончились, и ему разрешено было перейти в торговый флот. Он отправился в южные моря, где провел пять с половиной лет, после чего вернулся в Европу. Прилежное изучение теории и практики морского дела и его личные качества позволили ему получить звание младшего лейтенанта в военно-морском флоте и капитана в торговом. Именно в этом качестве он покинул Марсель, отправившись в Бордо через Клермон-Ферран, где на свою беду был арестован лишь потому, что имел при себе сумму в 4 тыс. ливров собственных денег, которые он с беззаботностью, обычной для здешних мест, имел несчастье показать.

Начатое и до сих пор продолжающееся расследование его дела — это какая-то сплошная череда кошмаров, где на каждой стадии приходится сталкиваться с магистратами, являющимися соседями и друзьями тех, кто из алчности обвинил его в краже, которую ничем нельзя доказать и сама мысль о которой ему претит, настолько она чужда его убеждениям.
  1   2   3   4




Похожие:

Статья опубликована в сборнике \"Казус: индивидуальное и уникальное в истории \" iconИ н. Багдасарян В. Э. Закат Америки Статья
Статья опубликована: в сб.: Армагеддон: Актуальные проблемы истории, философии, культурологии. М., 2001. Кн. 9 (январь-март)
Статья опубликована в сборнике \"Казус: индивидуальное и уникальное в истории \" iconВ. Э. Багдасарян «Теория консервативной революции» исоветский эксперимент. Статья
Статья опубликована в сб.: Армагеддон: Актуальные проблемы истории, философии, культурологии. М., 2000. Кн. 6 (январь-март)
Статья опубликована в сборнике \"Казус: индивидуальное и уникальное в истории \" iconСтатья опубликована в сборнике Труды Оренбургского института (филиала) Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования Московская государственная юридическая академия (выпуск шестой) Оренбург, 2005. С. 278-288
Статья опубликована в сборнике Труды Оренбургского института (филиала) Государственного образовательного учреждения высшего профессионального...
Статья опубликована в сборнике \"Казус: индивидуальное и уникальное в истории \" iconРябкова Н. И. Языковые особенности современной рекламы
Статья опубликована в сборнике материалов научно-практической конференции кафедры журналистики (29 апреля 2009 г.) “Коммуникативные...
Статья опубликована в сборнике \"Казус: индивидуальное и уникальное в истории \" iconН. И. Рябкова (Санкт-Петербург) Междометные высказывания: эмотивная и коммуникативная функция (Работа опубликована в сборнике «Слово и текст: коммуникативный, лингвокультурный и исторический аспекты. Материалы международной научной конференция»
Работа опубликована в сборнике «Слово и текст: коммуникативный, лингвокультурный и исторический аспекты. Материалы международной...
Статья опубликована в сборнике \"Казус: индивидуальное и уникальное в истории \" iconПсихологические механизмы влияния на личность в культе статья опубликована в: Журнал практического психолога. Москва, Фолиум. 1996, № С. 71-75
Статья опубликована в: Журнал практического психолога. Москва, Фолиум. 1996, № С. 71-75
Статья опубликована в сборнике \"Казус: индивидуальное и уникальное в истории \" iconА. а доцент кафедры уголовно-процессуального права и криминалистики, к ю. н. Статья
Статья опубликована: Труды Оренбургского института (филиала) мгюа (выпуск восьмой). – Оренбург, 2005. – С. 393-406
Статья опубликована в сборнике \"Казус: индивидуальное и уникальное в истории \" iconЕ. А., 2010 об одной гипотезе космологии
«Космология и внегалактическая астрофизика» опубликована статья [1] известных ученых, перевод abstract’a которой приведен ниже. Статья...
Статья опубликована в сборнике \"Казус: индивидуальное и уникальное в истории \" iconН. И. Рябкова
Работа опубликована в сборнике Активные процессы в современной лексике и фразеологии. Материалы международной научной конференции....
Статья опубликована в сборнике \"Казус: индивидуальное и уникальное в истории \" iconН. И. Рябкова
Работа опубликована в сборнике «Проблемы языковой концептуализации и категоризации действительности: Материалы международной конференции...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов