17 Огневушка-поскакушка icon

17 Огневушка-поскакушка



Название17 Огневушка-поскакушка
Дата конвертации27.08.2012
Размер17.46 Kb.
ТипДокументы
1. /01 Медной горы Хозяйка.txt
2. /02 Малахитовая шкатулка.txt
3. /03 Каменный цветок.txt
4. /04 Горный мастер.txt
5. /05 Хрупкая веточка.txt
6. /06 Железковы покрышки.txt
7. /07 Две ящерки.txt
8. /08 Приказчиковы подошвы.txt
9. /09 Сочневы камешки.txt
10. /10 Травяная западенка.txt
11. /11 Таюткино зеркальце.txt
12. /12 Кошачьи уши.txt
13. /13 Про Великого Полоза.txt
14. /14 Змеиный след.txt
15. /15 Жабреев ходок.txt
16. /16 Золотые дайки.txt
17. /17 Огневушка-поскакушка.txt
18. /18 Голубая змейка.txt
19. /19 Ключ земли.txt
20. /20 Синюшкин колодец.txt
21. /21 Серебряное копытце.txt
22. /22 Ермаковы лебеди.txt
23. /23 Золотой волос.txt
24. /24 Дорогое имячко.txt
25. /_Объяснение отдельных слов, понятий и выражений, встречающихся в сказах.txt
26. /_Примечания к сказам П.П.Бажова.txt
27. /_Собрание сочинений П.П.Бажова в трех томах.txt
П.П. Бажов
Огневушка-поскакушка


     Сидели  раз  старатели  круг  огонька  в лесу. Четверо больших, а пятый
парнишечко. Лет так восьми. Не больше. Федюнькой его звали.
     Давно  всем  спать  пора,  да  разговор  занятный  пришелся. В артелке,
видишь,  один  старик  был.  Дедко Ефим. С молодых годов он из земли золотую
крупку  выбирал.  Мало  ли  каких случаев у него бывало. Он и рассказывал, а
старатели слушали.
     Отец уж сколько раз говорил Федюньке:
     - Ложился бы ты, Тюньша, спать!
     Парнишечку охота послушать.
     - Погоди, тятенька! Я маленечко еще посижу.
     Ну,  вот...  Кончил  дедко Ефим рассказ. На месте костерка одни угольки
остались, а старатели все сидят да на эти угольки глядят.
     Вдруг   из   самой  серединки  вынырнула  девчоночка  махонькая.
Вроде кукленки, а живая. Волосенки рыженькие, сарафанчик голубенький и в руке платочек, тоже сголуба. Поглядела девчонка веселыми глазками, блеснула зубенками, подбоченилась, платочком махнула и пошла плясать. И так у ней легко да ловко выходит, что и сказать нельзя. У старателей дух захватило. Глядят - не наглядятся, а сами молчат, будто задумались. Девчонка сперва по уголькам круги давала, потом, - видно, ей тесно стало, - пошире пошла. Старатели отодвигаются, дорогу дают, а девчонка как круг пройдет, так и подрастет маленько. Старатели дальше отодвинутся. Она еще круг даст и опять подрастет. Когда вовсе далеко отодвинулись, девчонка по промежуткам в охват людей пошла, - с петлями у ней круги стали. Потом и вовсе за людей вышла и опять ровненько закружилась, а сама уже ростом, с Федюньку. У большой сосны остановилась, топнула ножкой, зубенками блеснула, платочком махнула, как свистнула: - Фи-ть-ть! й-ю-ю-у... Тут филин заухал, захохотал, и никакой девчонки не стало. Кабы одни большие сидели, так, может, ничего бы дальше и не случилось. Каждый, видишь, подумал: "Вон до чего на огонь загляделся! В глазах зарябило... Неведомо что померещится с устатку-то!" Один Федюнька этого не подумал и спрашивает у отца: - Тятя, это кто? Отец отвечает: - Филин. Кому больше-то? Неуж не слыхал, как он ухает? - Да не про филина я! Его-то, поди-ка, знаю и ни капельки не боюсь. Ты мне про девчонку скажи. - Про какую девчонку? - А вот которая на углях плясала. Еще ты да и все отодвигались, как она широким кругом пошла. Тут отец и другие старатели давай доспрашивать Федюньку, что он видел. Парнишечко рассказал. Один старатель еще спросил: - Ну-ко, скажи, какого она росту была? - Сперва-то не больше моей ладошки, а под конец чуть не с меня ростом стала. Старатель тогда и говорит: - А ведь я, Тюньша, точь-в-точь такое же диво видел. Федюнькин отец и еще один старатель это же сказали. Один дедко Ефим трубочку сосет и помалкивает. Старатели приступать к нему стали. - Ты, дедко Ефим, что скажешь? - А то и скажу, что это же видел, да думал - померещилось мне, а выходит - и впрямь Огневушка-Поскакушка приходила. - Какая Поскакушка? Дедко Ефим тогда и объяснил: - Сдыхал, дескать, от стариков, что есть такой знак на золото - вроде маленькой девчонки, которая пляшет. Где такая Поскакушка покажется, там и золото. Не сильное золото, зато грудное, и не пластом лежит, а вроде редьки посажено. Сверлу, значит, пошире круг, а дальше все меньше да меньше и на- нет сойдет. Выроешь эту редьку золотого песку - и больше на том месте делать нечего. Только вот забыл в котором месте ту редьку искать: то ли где Поскакушка вынырнет, то ли где она в землю уйдет. Старатели и говорят: - Это дело в наших руках. Завтра пробьем дудку сперва на месте костерка, а потом под сосной испробуем. Тогда и увидим, пустяшный твой разговор или всамделе что на пользу есть. С этим и спать легли. Федюнька тоже калачиком свернулся, а сам думает: "Над чем это Филин хохотал ?" Хотел у дедка Ефима спросить, да он уже похрапывать принялся. Проснулся Федюянька на другой день позднехонько и видит - на вчерашнем огневище большая дудка вырыта, а старатели стоят у четырех больших сосен и все говорят одно: - На этом самом месте в землю ушла. Федюнька закричал: - Что вы! Что вы, дяденьки! Забыли, видно! Вовсе Поскакушка под этой вот сосной остановилась... Тут и ножкой притопнула. На старателей тут сомненье пришло. - Пятый пробудился - пятое место говорит. Был бы десятый - десятое бы указал. Пустое, видать, дело. Бросить надо. Все ж таки на всех местах испытали, а удачи не вышло. Дедко Ефим и говорит Федюньке: - Обманное, видно, твое счастье. Федюньке это нелюбо показалось. Он и говорит: - Это, дедо, филин помешал. Он наше счастье обухал да обхохотал. Дед Ефим свое говорит: - Филин тут - не причина. - А вот и причина! - Нет, не причина! - А вот и причина! Спорят так-то вовсе без толку, а другие старатели над ними да и над собой смеются: - Старый да малый, оба не знают, а мы, дураки, их слушаем да дни теряем. С той вот поры старика и прозвали Ефим Золотая редька, а Федюньку - Тюнькой Поскакушкой. Ребятишки заводские узнали, проходу не дают. Как увидят на улице так и заведут: - Тюнька Поскакушка! Тюнька Поскакушка! Про девчонку скажи! Скажи про девчонку! Старику от прозвища какая беда? Хоть горшком назови, только в печку не ставь. Ну, а Федюньке по малолетству обидно показалось. Он и дрался, и ругался, и ревел не раз, а ребятишки пуще того дразнят. Хоть домой с прииска не ходи. Тут еще перемена жизни у Федюньки вышла. Отец-то у него на второй женился. Мачеха попалась, прямо сказать, медведица. Федюньку и вовсе от дома отшибло. Дедко Ефим тоже не часто домой с прииска бегал. Намается за неделю, ему и неохота итти, старые ноги колотить. Да и не к кому было. Один жил. Вот у них и повелось. Как суббота, старатели домой, а дедко Ефим с Федюнькой на прииске останутся. Что делать-то? Разговаривают о том, о другом. Дедко Ефим рассказывал побывальщины разные, учил Федюньку, по каким логам золото искать и протча тако. Случалось, и про Поскакушку вспомнят. И все у них гладко да дружно. В одном сговориться не могут. Федюнька говорит, что филин всей неудаче причина, а дедко Ефим говорит - вовсе не причина. Раз так-то заспорили. Дело еще на свету было, при солнышке. У балагана все-таки огонек был - от комаров курево. Огонь чуть видно, а дыму много. Глядят - в дыму-то появилась махонькая девчонка. Точь-в-точь такая же, как тот раз, только сарафанчик потемнее и платок тоже. Поглядела веселыми глазками, зубенками блеснула, платочком махнула, ножкой притопнула и давай плясать. Сперва круги маленькие давала, потом больше да больше, и сама подрастать стала. Балаган на пути пришелся, только это ей не помеха. Идет, будто балагана и нет. Кружилась-кружилась, а как ростом с Федюньку стала, так и остановилась у большой сосны. Усмехнулась, ножкой притопнула, платочком махнула, как свистнула: - Фи-т-ть! й-ю-ю-у... И сейчас же филин заухал, захохотал. Дедко Ефим подивился: - Откуда филину быть, коли солнышко еще не закатилось? - Видишь вот! Опять филин наше счастье спугнул. Поскакушка-то, может, от этого филина и убежала. - А ты разве видел Поскакушку? - А ты разве не видел? Начали они тут друг дружку расспрашивать, кто что видел. Все сошлось, только место, где девчонка в землю ушла, у разных сосен указывают. Как до этого договорились, так дедко Ефим и вздохнул: - О-хо-хо! Видно, нет ничего. Одна это наша думка. Только сказал, а из-под дерна по балагану дым повалил. Кинулись, а там жердник под дерном затлел. По счастью, вода близко была. Живо залили. Все в сохранности осталось. Одне дедовы рукавицы обгорели. Схватил Федюнька рукавицы и видит - дырки на них, как следочки от маленьких ног. Показал это чудо дедке Ефиму и спрашивает: - Это, по-твоему, тоже думка? Ну, Ефиму податься некуда, сознался: - Правда твоя, Тюньша. Знак верный - Поскакушка была. Придется, видно, завтра опять ямы бить - счастье пытать. В воскресенье и занялись этим с утра. Три ямы вырыли - ничего не нашли. Дедко Ефим жаловаться стал: - Наше-то счастье - людям смех. Федюнька опять вину на филина кладет: - Это он, пучеглазик, наше счастье обухал да обхохотал! Вот бы его палкой! В понедельник старатели прибежали из заводу. Видят - свежие ямы у самого балагана. Сразу догадались, в чем дело. Смеются над стариком-то: - Редька редьку искал... Потом увидели, что в балагане пожар начинался, давай их ругать обоих. Федюнькин отец зверем на парнишку накинулся, чуть не поколотил, да дедко Ефим застоял: - Постыдился бы мальчонку строжить! Без того он у тебя боится домой ходить. Задразнили да загрызли парнишка. Да и какая его вина? Я, поди-ко, оставался, - с меня и спрашивай, коли у тебя урон какой случился. Золу, видно, из трубки высыпал с огоньком - вот и загорелось. Моя оплошка - мой и ответ. Отчитал так-то федюнькиного отца, потом и говорит парнишку, как никого из больших близко не было: - Эх, Тюньша, Тюньша! Смеется над нами Поскакушка. Другой раз случится увидеть, так ей в глаза надо плюнуть. Пускай людей с пути не сбивает да насмех не ставит! Федюнька свое заладил: - Дедо, она не со зла. Филин ей вредит. - Твое дело, - говорит Ефим, - а только я больше ямы бить не стану. Побаловался - и хватит. Немолодые мои годы - за Поскакушкой скакать. Ну, разворчался старик, а Федюньке все Поскакушки жаль. - Ты, дедо, не сердись на нее! Вон она какая веселая да хорошая. Счастье бы нам открыла, кабы не филин. Про филина дедко Ефим промолчал, а на Поскакушку все ворчит: - То-то она счастье тебе открыла! Хоть домой не ходи! Сколько ни ворчит дедко Ефим, а Федюнька свое: - А как она, дедо, ловко пляшет! - Пляшет-то ловко, да нам от этого не жарко - не холодно, и глядеть неохота. - А я бы хоть сейчас поглядел! - вздохнул Федюнька. Потом и спрашивает: - А ты, дедо, отворотишься? И поглядеть тебе не любо? - Как не любо? - проговорился дедко, да спохватился и давай опять строжить Федюньку: - Ох и упорный ты парнишко! Ох, и упорный! Что в головенку попало, то и засело! Будешь вот, что мое же дело, - всю жизнь мыкаться, за счастьем гоняться, а его, может, вовсе и нету. - Как нету, коли я своими глазами видел. - Ну, как знаешь, а я тебе не попутчик! Набегался. Ноги заболели. Поспорили, а дружбу вести не перестали. Дедко Ефим по работе сноровлял Федюньке, показывал, а в свободный час о всяких случаях рассказывал. Учил, значит, как жить-то надо. И самые веселые у них те дни были, как они вдвоем на прииске оставались. Зима загнала старателей по домам. Рассовал их приказчик до весны по работам, куда пришлось, а Федюнька по малолетству дома остался. Только ему дома-то несладко. Тут еще новая беда пришла: отца на заводе покалечило. В больничную казарму его унесли. Ни жив ни мертв лежит. Мачеха и вовсе медведицей стала, - загрызла Федюньку. Терпел он, терпел, да и говорит: - Пойду, нето, я к дедку Ефиму жить. А мачехе что? - Провались ты, - кричит, - хоть к Поскакушке своей. Надел тут Федюня пимишки, шубейку-ветродуйку покромкой покрепче затянул. Хотел отцовскую шапку надеть, да мачеха не дала. Натянул тогда свою, из которой давно вырос, и пошел. На улице первым делом парнишки налетели, дразниться стали: - Тюнька Поскакушка! Тюнька Поскакушка! Скажи про девчонку! Федюня, знай, идет своей дорогой. Только и сказал: - Эх вы! Несмысленыши! Ребятам что-то стыдно стало. Они уж вовсе по-доброму спрашивают: - Ты куда это? - К дедку Ефиму. - К Золотой редьке? - Кому Редька - мне дедко. - Далеко ведь! Еще заблудишься. - Знаю, поди-ко, дорогу. - Ну, замерзнешь. Вишь, стужа какая, а у тебя и рукавиц нет. - Рукавиц нет, да руки есть, и рукава не отпали. Засуну руки в рукава - только и дела. Не догадались! Ребятам занятно показалось, как Федюнька разговаривает, они и стали спрашивать по-хорошему: - Тюньша! Ты, правда, Поскакушку в огне видел? - И в огне видел, и в дыму видел. Может, еще где увижу, да рассказывать недосуг, - сказал Федюнька, да и зашагал дальше. Дедко Ефим то ли в Косом Броду, то ли в Северной жил. На самом выезде, сказывают, избушка стояла. Еще перед окошком сосна бортевая росла. Далеконько все ж таки, а время холодное - самая середина зимы. Подзамерз наш Федюнюшка. Ну, дошагал все ж таки. Только ему за дверную скобку взяться, вдруг слышит: - Фи-т-ть! й-ю-ю-у... Оглянулся - на дороге снежок крутится, а в нем чуть метлесит клубочек, и похож тот клубочек на Поскакушку. Побежал Федюня поближе разглядеть, а клубочек уж далеко. Федюня за ним, он того дальше. Бежал-бежал за клубочком, да и забрался в незнакомое место. Глядит - пустоплесье какое-то, а кругом лес густой. Посредине пустоплесья береза старая, будто и вовсе неживая. Снегу около нее намело гора-горой. Клубочек подкатился к этой березе да вокруг нее и кружится. Федюнька в азарте-то не поглядел, что тут и тропочки нет, полез по цельному снегу. "Столько, - думает, - бежал, неуж спятиться!" Добрался-таки до березы, а клубочек и рассыпался. Снеговой пылью Федюньке в глаза брызнул. Чуть не заревел от обиды Федюнька. Вдруг у самой его ноги снег воронкой до земли протаял. Видит Федюнька, - на дне-то воронки Поскакушка. Веселенько поглядела, усмехнулась ласково, платочком махнула и пошла плясать, а снег- от от нее бегом побежал. Где ей ножку поставить, там трава зеленая да цветы лесные. Обошла круг - тепло Федюньке стало, а Поскакушка шире да шире круг берет, сама подрастает, и полянка в снегу все больше да больше. На березе уж листочки зашумели. Поскакушка того больше старается, припевать стала: У меня тепло! У меня светло! Красно летичко! А сама волчком да волчком - сарафанчик пузырем. Когда ростом с Федюнькой выровнялась, полянка в снегу вовсе большая стала, а на березе птички запели. Жарынь, как в самый горячий день летом. У Федюньки с носу пот каплет. Шапчонку свою Федюнька давно снял, хотел и шубенку сбросить. Поскакушка и говорит: - Ты, парень, побереги тепло-то! Лучше о том подумай, как назад выберешься! Федюнька на это и отвечает: - Сама завела - сама выведешь! Девчонка смеется: - Ловкий какой! А если мне недосуг? - Найдешь время! Я подожду! Девчонка тогда и говорит: - Возьми-ко лучше лопатку. Она тебя в снегу согреет и домой выведет. Поглядел Федюнька - у березы лопатка старая валяется. Изоржавела вся, и черенок расколотый. Взял Федюнька лопатку, а Поскакушка наказывает: - Гляди, из рук не выпусти! Крепче держи! Да дорогу-то примечай! Назад тебя лопата не поведет. А ведь придешь весной-то? - А как же? Непременно прибежим с дедком Ефимом. Как весна - так мы и тут. Ты тоже приходи поплясать. - Не время мне. Сам уж пляши, а дедко Ефим пусть притопывает! - Какая у тебя работа? - Не видишь? Зимой лето делаю да таких, как ты, работничков забавляю. Думаешь - легко? Сама засмеялась, вернулась волчком и платочком махнула, как свистнула: - Фи-т-ть! й-ю-ю-у... И девчонки нет, и полянки нет, и береза стоит голым - голешенька, как неживая. На вершине филин сидит. Кричать - не кричит, а башкой ворочает. Вокруг березы снегу намело гора - горой. В снегу чуть не по горло провалился Федюнька и лопаткой на филина машет. От поскакушкина лета только и осталось, что черенок у Федюньки в руках вовсе теплый, даже горячий. А рукам тепло - и всему телу весело. Потянула тут лопата Федюньку и сразу из снега выволокла. Сперва Федюнька чуть не выпустил лопату из рук, потом наловчился, и дело гладко пошло. Где пешком за лопатой идет, где волоком тащится. Забавно это Федюньке, а приметки ставить не забывает. Это ему тоже легонько далось. Чуть подумает засечку сделать, лопатка сейчас тюк-тюк, - и две ровнешеньких зарубочки готовы. Привела лопатка Федюню к деду Ефиму затемно. Старик уже на печь залез. Обрадовался, конечно, стал спрашивать, как да что. Рассказал Федюнька про случай, а старик не верит. Тогда Федюнька и говорит: - Посмотри вон лопатку-то! В сенках она поставлена. Принес дедко Ефим лопатку, да и углядел - по ржавчине-то золотые таракашки посажены. Целых шесть штук. Тут дедко поверил маленько и спрашивает: - А место найдешь? - Как, - отвечает, - не найти, коли дорога замечена. На другой день дедко Ефим раздобыл лыжи у знакомого охотника. Сходили честь-честью. По зарубкам-то ловко до места добрались. Вовсе повеселел дедко Ефим. Сдал он золотых таракашков тайному купцу, и прожил ту зиму безбедно. Как весна пришла, побежали к старой березе. Ну, и что? С первой лопатки такой песок пошел, что хоть не промывай, а прямо руками золотины выбирай. Дедко Ефим даже поплясал на радостях. Прихранить богатство не сумели, конечно. Федюнька - малолеток, а Ефим хоть старик, а тоже простота. Народ со всех сторон кинулся. Потом, понятно, всех согнали начисто, и барин за себя это место перевел. Недаром, видно, филин башкой-то ворочал. Все-таки дедко Ефим с Федюнькой хлебнули маленько из первого ковшичка. Годов с пяток в достатке пожили. Вспоминали Поскакушку. - Еще бы показалась разок! Ну, не случилось больше. А прииск тот и посейчас зовется Поскакушинский.



Похожие:

17 Огневушка-поскакушка iconДокументы
1. /01 Медной горы Хозяйка.txt
2. /02 Малахитовая...

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов