20 Синюшкин колодец icon

20 Синюшкин колодец



Название20 Синюшкин колодец
Дата конвертации27.08.2012
Размер22.59 Kb.
ТипДокументы
1. /01 Медной горы Хозяйка.txt
2. /02 Малахитовая шкатулка.txt
3. /03 Каменный цветок.txt
4. /04 Горный мастер.txt
5. /05 Хрупкая веточка.txt
6. /06 Железковы покрышки.txt
7. /07 Две ящерки.txt
8. /08 Приказчиковы подошвы.txt
9. /09 Сочневы камешки.txt
10. /10 Травяная западенка.txt
11. /11 Таюткино зеркальце.txt
12. /12 Кошачьи уши.txt
13. /13 Про Великого Полоза.txt
14. /14 Змеиный след.txt
15. /15 Жабреев ходок.txt
16. /16 Золотые дайки.txt
17. /17 Огневушка-поскакушка.txt
18. /18 Голубая змейка.txt
19. /19 Ключ земли.txt
20. /20 Синюшкин колодец.txt
21. /21 Серебряное копытце.txt
22. /22 Ермаковы лебеди.txt
23. /23 Золотой волос.txt
24. /24 Дорогое имячко.txt
25. /_Объяснение отдельных слов, понятий и выражений, встречающихся в сказах.txt
26. /_Примечания к сказам П.П.Бажова.txt
27. /_Собрание сочинений П.П.Бажова в трех томах.txt
П.П. Бажов
Синюшкин колодец


     Жил  в  нашем  заводе  парень  Илья.  Вовсе бобылем остался - всю родню
схоронил. И от всех ему наследство досталось.
     От  отца  -  руки  да плечи, от матери - зубы да речи, от деда Игната -
кайла  да  лопата,  от  бабки  Лукерьи  - особый поминок. Об этом и разговор
сперва.  Она,  видишь,  эта  бабка,  хитрая была - по улицам перья собирала,
подушку  внучку  готовила,  да  не успела.
Как пришло время умирать, позвала бабка Лукерья внука и говорит: - Гляди-ка, друг Илюшенька, сколь твоя бабка пера накопила! Чуть не полное решето! Да и перышки какие! Одно к одному - мелконькие да пестренькие, глядеть любо! Прими в поминок - пригодится! Как женишься да принесет жена подушку, тебе и не зазорно будет: не в диковинку-де мне - свои перышки есть, еще от бабки остались. Только ты за этим не гонись, за подушкой-то! Принесет - ладно, не принесет - не тужи. Ходи веселенько, работай крутенько, и на соломке не худо поспишь, сладкий сон увидишь. Как худых думок в голове держать не станешь, так и все у тебя ладно пойдет, гладко покатится. И белый день взвеселит, и темна ноченька приголубит, и красное солнышко обрадует. Ну, а худые думки заведешь, тут хоть в пень головой - все немило станет. - Про какие, - спрашивает Илья, - ты, бабушка, худые думки сказываешь? - А это, - отвечает, - про деньги да про богатство. Хуже их нету. Человеку от таких думок одно расстройство да маята напрасная. Чисто да по совести и пера на подушку не наскрести, не то что богатство получить. - Как же тогда, - спрашивает Илья,- про земельное богатство понимать? Неуж ни за что считаешь? Бывает ведь... - Бывать-то бывает, только ненадежно дело: комочками приходит, пылью уходит, на человека тоску наводит. Про это и не думай, себя не беспокой! Из земельного богатства, сказывают, одно чисто да крепко. Это когда бабка Синюшка красной девкой обернется да сама своими рученьками человеку подаст. А дает Синюшка богатство гораздому да удалому, да простой душе. Больше никому. Вот ты и попомни, друг Илюшенька, этот мой последний наказ. Поклонился тут Илья бабке. - Спасибо тебе, бабка Лукерья, за перья, а пуще того за наставленье. Век его не забуду. Вскорости умерла бабка... Остался Илюха один-одинешенек, сам большой, сам маленький. Тут, конечно, похоронные старушонки набежали, покойницу обмыть, обрядить, на погост проводить. Они - эти старушонки - тоже не от сладкого житья по покойникам бегают. Одно выпрашивают, другое выглядывают. Живо все бабкино обзаведенье по рукам расхватали. Воротился Илья с могильника, а в избе у него голым - голехонько. Только то и есть, что сам сейчас на спицу повесил: зипун да шапка. Кто-то и бабкиным пером покорыстовался: начисто выгреб из решета. Только три перышка в решетке зацепились. Одно беленькое, одно черненькое, одно рыженькое. Пожалел Илья, что не уберег бабкин поминок. "Надо,- думает,- хоть эти перышки к месту прибрать, а то нехорошо как-то. Бабка от всей души старалась, а мне будто и дела нет". Подобрал с полу каку-то синюю ниточку, перевязал эти перышки натуго, да и пристроил себе на шапку. "Тут, - думает, - самое им место. Как надевать либо снимать шапку, так и вспомнишь бабкин наказ. А он, видать, для жизни полезный. Всегда его в памяти держать надо". Надел потом шапку да зипун и пошел на прииск. Избушку свою и запирать не стал, потому в ней - ничем-ничего. Одно пустое решето, да и то с дороги никто не подберет. Илья возрастной парень был, давно в женихах считался. На прииске-то он годов шесть либо семь робил. Тогда ведь при крепости-то, с малолетства людей на работу загоняли. До женитьбы иной, глядишь, больше десятка годов уж на барина отхлещет. И этот Илья, прямо сказать, вырос на прииске. Места тут он знал вдоль и поперек. Дорога на прииск не близкая. На Гремихе, сказывают, тогда добывали чуть не у Белого камня. Вот Илюха и придумал: "Пойду-ко я через Зюзельско болотце. Вишь, жарынь какая стоит. Подсохло, поди, оно, - пустит перебраться. Глядишь, и выгадаю версты три, а то и все четыре..." Сказано-сделано. Пошел Илья лесом напрямую, как по осеням с прииска и на прииск бегали. Сперва ходко шел, потом намаялся и с пути сбился. По кочкам- то ведь не по прямой дороге. Тебе надо туда, а кочки ведут вовсе не в ту сторону. Скакал-скакал, до поту наскакался. Ну, выбрался в какой-то ложок. Посредине место пониже. Тут трава растет - горчик да метлика. А с боков взгорочки, а на них сосна жаровая. Вовсе, значит, сухое место пошло. Одно плохо - не знает Илья, куда дальше итти. Сколько раз по этим местам бывал, а такого ложочка не видывал. Вот Илья и пошел серединой, меж взгорочков-то. Шел-шел, видит - на полянке окошко круглое, а в нем вода, как в ключе, только дна не видно. Вода будто чистая, только сверху синенькой тенеткой подернулась и посредине паучок сидит, тоже синий. Илюха обрадовался воде, отпахнул рукой тенетку и хотел напиться. Тут у него голову и обнесло, - чуть в воду не сунулся и сразу спать захотел. "Вишь, - думает, - как притомило меня болото. Отдохнуть, видно, надо часок". Хотел на ноги подняться, а не может. Отполз все ж таки сажени две ко взгорочку, шапку под голову, да и растянулся. Глядит, - а из того водяного окошка старушонка вышла. Ростом не больше трех четвертей. Платьишко на ней синее, платок на голове синий и сама вся синехонька, да такая тощая, что вот подует ветерок - и разнесет старушонку. Однако глаза у ней молодые, синие да такие большие, будто им тут вовсе и не место. Уставилась старушонка на парня и руки к нему протянула, а руки все растут да растут. Того и гляди, до головы парню дотянутся. Руки ровно жиденькие, как туман синий, силы в них не видно, и когтей нет, а страшно. Хотел Илья подальше отползти, да силы вовсе не стало. "Дай, - думает, - отвернусь, - все не так страшно". Отвернулся да носом-то как раз в перышки и ткнулся. Тут на Илью почихота нашла. Чихал-чихал, кровь носом пошла, а все конца краю нет. Только чует - голове-то много легче стало. Подхватил тут Илья шапку и на ноги поднялся. Видит-стоит старушонка на том же месте, от злости трясется. Руки у нее до ног Илье дотянулись, а выше-то от земли поднять их не может. Смекнул Илья, что у старухи оплошка вышла - сила не берет, прочихался, высморкался, да и говорит с усмешкой: - Что, взяла, старая? Не по тебе, видно, кусок! Плюнул ей на руки-то, да и пошел дальше. Старушонка тут и заговорила, да звонко так, вовсе по- молодому: - Погоди, не радуйся! Другой раз придешь - головы не унесешь! - А я и не приду,- отвечает Илья. - Ага! Испугался, испугался! - зарадовалась старушонка. Илюхе это за обиду показалось. Остановился он, да и говорит: - Коли на то пошло, так нарочно приду - воды из твоего колодца вычерпнуть. Старушонка засмеялась и давай подзадоривать парня: - Хвастун ты, хвастун! Говорил бы спасибо своей бабке Лукерье, что ноги унес, а он еще похваляется! Да не родился еще такой человек, чтоб из здешнего колодца воду добыть. - А вот поглядим, родился ли, не родился, - отвечает Илья. Старушонка знай свое твердит: - Пустомеля ты, пустомеля! Тебе ли воду добыть, коли подойти боишься. Пустые твои слова! Разве других людей приведешь. Посмелее себя! - Этого, - кричит Илья, - от меня не дождешься. чтоб я стал других людей тебе подводить! Слыхал, поди-ка, какая ты вредная и чем людей обманываешь. Старушонка одно заладила: - Не придешь, не придешь! Где тебе! Такому-то! Тогда Илья и говорит: - Ладно, нето. Как в воскресный день ветер хороший случится, так и жди в гости. - Ветер тебе на что?- спрашивает старушонка - Там видно будет,- отвечает Илья.- Ты только плевок-то с руки смой. Не забудь, смотри! - Тебе, - кричит старушонка,- не все равно, какой рукой тебя на дно потяну? Хоть ты, вижу, и гораздый, а, все едино, мой будешь. На ветер да бабкины перья не надейся! Не помогут! Ну, поругались так-то. Пошел Илья дальше, сам дорогу примечает и про себя думает: "Вот она какая бабка Синюшка. Ровно еле живая, а глаза девичьи, погибельные, и голос, как у молоденькой, - так и звенит. Поглядел бы, как она красной девкой оборачивается". Про Синюшку Илья много слыхал. На прииске не раз об этом говаривали. Вот, дескать, по глухим болотным местам, а то и по старым шахтам набегали люди на Синюшку. Где она сидит, тут и богатство положено. Сживи Синюшку с места,- и откроется полный колодец золота да дорогих каменьев. Тогда и греби сколь рука взяла. Многие будто ходили искать, да либо ни с чем воротились, либо с концом загинули. К вечеру выбрался Илюха на прииск. Смотритель приисковский напустился, конечно, на Илюху: - Что долго? Илья объяснил - так и так, бабку Лукерью хоронил. Смотрителю маленько стыдно стало, а все нашел придирку: - Что это у тебя за перья на шапке? С какой радости нацепил? - Это,- отвечает Илья,- бабкино наследство. Для памяти его тут пристроил. Смотритель да и другие, кто близко случился, давай смеяться над таким наследством, а Илья и говорит: -Да, может, я эти перья на весь господский прииск не променяю. Потому - не простые они, а наговоренные. Белое вот - на веселый день, черное - на спокойную ночь, а рыженькое - на красное солнышко. Шутит, конечно. Только тут парень был - Кузька Двоерылко. Он Илюхе-то ровесником приходился, в одном месяце именинниками были, а по всем статьям на Илюху не походил. Он, этот Двоерылко, вовсе со справного двора. По- доброму такому парню и мимо прииска ходить не надо - полегче бы работа дома нашлась. Ну, Кузька давно около золота околачивался, свое смышлял, - не попадет ли штучка хорошая, а унести ее сумею. И верно, насчет того, чтобы чужое в свой карман прибрать, Двоерылко мастак был. Чуть кто не доглядел, - Двоерылко уже унес, и найти не могут. Однем словом, ворина. По этому ремеслу у него и заметка была. Его, вишь, один старатель лопаткой черканул. Скользом пришлось, а все же зарубка на память осталась - нос до губы пополам развалило. По этой приметке Кузьку и величали Двоерылком. Этот Кузька крепко завидовал Илюхе. Тот, видишь, парень ядреный да могутный, крутой да веселый, - работа у него и шла податно. Кончил работу - поел да песню запел, а то и в пляс пошел. На артелке ведь и это бывает. Против такого парня где же равняться Двоерылому, коли у него ни силы, ни охоты, да и на уме вовсе другое. Только Кузька по-своему об этом понимал. "Не иначе, знает Илюшка какую-то словинку,- то он и удачливый, и по работе ему устатка нет". Как про перышки-то Илья сказал, Кузька и смекнул про себя: "Вот она- илюшкина словинка". Ну, известно, в ту же ночь и украл эти перышки. На другой день хватился Илья - где перышки? Думает, обронил. Давай искать по прииску-то. Над Ильей подсмеиваться стали: - Ты в уме ли, парень! Столько ног тут топчется, а ты какие-то махонькие перышки ищешь! В пыль, поди, их стоптали. Да и на что они тебе? - Как, - отвечает, - на что, коли это бабкина памятка? - Памятку, - говорят, - надо в крепком месте, либо в голове держать, а не на шапке таскать. Илья и думает - правду говорят, - и перестал те перышки искать. Того ему и на мысли не пало, -что они худыми руками взяты. У Кузьки своя забота - за Илюхой доглядывать, как у него теперь дело пойдет, без бабкиных перышек. Вот и узрил, что Илья ковш старательский взял да к лесу пошел. Двоерылко за Ильей,- думает, не смывку ли где наладил. Ну, никакой смывки не оказалось, а стал Илья тот ковш на жердинку насаживать. Сажени четыре жердинка. Вовсе для смывки несподручно. К чему бы это? Еще пуще Кузька насторожился. Дело-то к осени пошло, крепко подувать стало. В субботу, как рабочих с прииска домой отпускали, Илья тоже домой запросился. Смотритель сперва покочевряжился, - ты, дескать, недавно ходил, да и незачем тебе - семейства нет, а хозяйство свое - перышки-то - на прииске потерял. Ну, отпустил. А Кузька разве такой случай пропустит? Он спозаранку к тому месту пробрался, где ковш на жердинке припрятан был. Долго Кузьке ждать-то пришлось, да ведь воровская сноровка известна. Не нами сказано - вор собаку переждет, не то что хозяина. На утре подошел Илья, достал ковш, да и говорит: - Эх, перышек-то нету! А ветер добрый. С утра так свистит, - к полдню вовсе разгуляется. Впрямь, ветер такой, что в лесу стон стоит. Пошел Илья по своим приметкам, а Двоерылко за ним крадется да радуется: "Вот они, перышки-то! К богатству, знать-то, дорожку кажут!" Долгонько пришлось Илье по приметам-то пробираться, а ветер все тише да тише. Как на ложок выйти, так и вовсе тихо стало,- ни одна веточка не пошевельнется. Глядит Илья,- старушонка у колодца стоит, дожидается и звонко так кричит: - Вояка пришел! Бабкины перья потерял и на ветре прогадал. Что теперь делать-то станешь? Беги-ко домой да ветра жди! Может, и дождешься! Сама в сторонке стоит, к Илье рук не тянет, а над колодцем туман, как шапка синяя, густым-густехонько. Илья разбежался да со взгорочка ковшом-то на жердине прямо в ту синюю шапку и сунул да еще кричит: - Ну-ко, ты, убогая, поберегись! Не зашибить бы ненароком. Зачерпнул из колодца и чует - тяжело. Еле выволок. Старушонка смеется, молодые зубы кажет. - Погляжу я, погляжу, как ты ковш до себя дотянешь. Много ли моей водицы испить доведется! Задорит, значит, парня. Илья видит - верно, тяжело, - вовсе озлился. - Пей,- кричит,- сама! Усилился, поднял маленько ковшик да и норовит опрокинуть на старушонку. Та отодвинулась. Илья за ней. Она дальше. Тут жердинка и переломилась, и вода разлилась. Старушонка опять смеется: - Ты бы ковшик-то на бревно насадил... Надежнее бы! Илья в ответ грозится: - Погоди, убогая! Искупаю еще! Тут старушонка и говорит: - Ну, ладно. Побаловали - и хватит. Вижу, что ты парень гораздый да удалый. Приходи в месячную ночь, когда вздумаешь. Всяких богатств тебе покажу. Бери, сколько унесешь. Если меня сверху не случится, скажись: "Без ковша пришел", - и все тебе будет. - Мне, -, отвечает Илья, - и на то охота поглядеть, как ты красной девкой оборачиваешься. - По делу видно будет, - усмехнулась старушонка, опять молодые зубы показала. Двоерылко все это до капельки видел и до слова слышал. "Надо,- думает,- поскорее на прииск бежать да кошели наготовлять. Как бы только Илюшка меня не опередил!" Убежал Двоерылко. А Илья взгорочком к дому пошел. Перебрался по кочкам через болотце, домой пришел, а там одна новость - бабкиного решета не стало. Подивился Илья - кому такое понадобилось? Сходил к своим заводским дружкам, поговорил с тем, с другим и обратно на прииск пошел, только не через болото, а дорогой, как все ходили. Прошло так дней пяток, а случай тот у Илюхи из головы не выходит - на работе помнится и сну мешать стал. Нет-нет и увидит он те синие глаза, а то и голос звонкий услышит: "Приходи в месячную ночь, когда вздумаешь". Вот Илюха и порешил: "Схожу. Погляжу хоть, какое богатство бывает. Может, и сама она мне красной девкой покажется". В ту пору как раз молодой месяц народился, ночи посветлее стали. Вдруг на прииске разговор - Двоерылко потерялся. Сбегали на завод-нету. Смотритель велел по лесу искать -тоже не оказалось. И то сказать, искали- не надсажались. Всяк про себя думал: "От того убытку нет, коли вор потерялся." На том и кончилось. Как месяц на полный кружок обозначился, Илюха и пошел. Добрался до места. Глядит - никого нет. Илья все же со взгорочка не спустился и тихонько молвил: - Без ковша пришел. Только сказал, сейчас старушонка объявилась и ласково говорит: - Милости просим, гостенек дорогой! Давно поджидаю. Подходи да бери, сколько унесешь. Сама руками-то как крышку над колодцем подняла, а там и открылось богатства всякого. Доверху набито. Илье любопытно на такое богатство поглядеть, а со взгорочка не спускается. Старушонка поторапливать стала. - Ну, чего стоишь? Бери,- говорю, - сколько в кошель уйдет. - Кошеля-то, - отвечает, - у меня нету, да и от бабки Лукерьи я другое слыхал. Будто только то богатство чисто да крепко, какое ты сама человеку подашь. - Вишь ты, привередник какой! Ему еще подноси! Ну, будь по-твоему! Как сказала это старушонка, так из колодца синий столб выметнуло. И выходит из этого столба девица-красавица, как царица снаряжена, а ростом до половины доброй сосны. В руках у этой девицы золотой поднос, а на нем груда всякого богатства. Песок золотой, каменья дорогие, самородки чуть не по ковриге. Подходит эта девица к Илюхе и с поклоном подает ему поднос. - Прими-ко, молодец! Илья на прииске вырос, в золотовеске тоже бывал, знал, как его - золото-то - весят. Посмотрел на поднос и говорит старушонке: - Для смеху это придумано. Ни одному человеку не в силу столько поднять. - Не возьмешь?- спрашивает старушонка. - И не подумаю, - отвечает Илья. - Ну, будь по-твоему! Другой подарок дам, - говорит старушонка. И сейчас же той девицы - с золотым-то подносом - не стало. Из колодца опять синий столб выметнуло. Вышла другая девица. Ростом поменьше. Тоже красавица и наряжена по-купецки. В руках у этой девицы серебряный поднос, на нем груда богатства. Илья и от этого подноса отказался, говорит старушонке: - Не в силу человеку столько поднять, да и не своими руками ты подаешь. Тут старушонка вовсе по-девичьи рассмеялась. - Ладно, будь по-твоему! Тебя и себя потешу. Потом, чур, не жалеть. Ну, жди. Сказала, и сразу не стало ни той девицы с серебряным подносом, ни самой старушонки. Стоял-стоял Илюха - никого нет. Надоело уж ему ждать-то, тут сбоку и зашуршала трава. Поворотился Илюха в ту сторону. Видит - девчонка подходит. Простая девчонка, в обыкновенный человечий рост. Годов так восемнадцати. Платьишко на ней синее, платок на голове синий, и на ногах бареточки синие. А пригожая эта девчонка - и сказать нельзя. Глаза звездой, брови дугой, губы - малина, и руса коса трубчатая через плечо перекинута, а в косе лента синяя. Подошла девчонка к Илюхе и говорит: - Прими-ка, мил друг Илюшенька, подарочек от чистого сердца. И подает ему своими белыми рученьками старое бабки Лукерьи решето с ягодами. Тут тебе и земляника, тут тебе и княженика, и желтая морошка, и черная смородина с голубикой. Ну, всяких сортов ягода. Полнехонько решето. А сверху три перышка. Одно беленькое, одно черненькое, одно рыженькое, натуго синей ниточкой перевязаны. Принял Илюха решето, а сам как дурак стоит, никак домекнуть не может, откуда эта девчонка появилась, где она осенью всяких ягод набрала. Вот и спрашивает: - Ты чья, красна девица? Скажись, как тебя звать-величать? Девчонка усмехнулась и говорит: - Бабкой Синюшкой люди зовут, а гораздому да удалому, да простой душе и такой кажусь, какой видишь. Редко только так-то бывает. Тогда уж Илюха понял, с кем разговор, и спрашивает: - Перышки-то у тебя откуда? - Да вот, - отвечает, - Двоерылко за богатством приходил. Сам в колодец угодил и кошели свои утопил, а твои-то перышки выплыли. Простой, видно, ты души парень. Дальше Илья и не знает о чем говорить. И она стоит, молчит, ленту в косе перебирает. Потом промолвила: - Так-то, мил друг Илюшенька! Синюшка я. Всегда старая, всегда молодая. К здешним богатствам навеки приставлена. Тут помолчала маленько да спрашивает: - Ну, нагляделся? Хватит, поди, а то как бы во сне не привиделась. И сама вздохнула, как ножом по сердцу парня полыснула. Все бы отдал, лишь бы она настоящая живая девчонка стала, а ее и вовсе нет. Долго еще стоял Илья. Синий туман из колодца по всему ложочку пополз, тогда только стал к дому пробираться. На свету уж пришел. Только заходит в избу, а решето с ягодами и потяжелело, дно оборвалось, и на пол самородки да дорогие каменья посыпались. С таким-то, богатством Илья сразу от барина откупился, на волю вышел, дом себе хороший справил, лошадь завел, а вот жениться никак не может. Все та девчонка из памяти не выходит. Сна-покою решился. И бабки Лукерьи перышки не помогают. Не один раз говаривал: - Эх, бабка Лукерья, бабка Лукерья! Научила ты, как Синюшкино богатство добыть, а как тоску избыть - не сказала. Видно, сама не знала. Маялся-маялся так-то и надумал: "Лучше в тот колодец нырнуть, чем такую муку переносить". Пошел к Зюзельскому болотцу, а бабкины перышки все же с собой захватил. Тогда ягодная пора пришлась. Землянику таскать стали. Только подошел Илья к лесу, навстречу ему девичья артелка. Человек с десяток, с полными корзинками. Одна девчонка на отшибе идет, годов так восемнадцати. Платьишко на ней синее, платок на голове синий. И пригожая - сказать нельзя. Брови - дугой, глаза - звездой, губы - малина, руса коса трубчатая через плечо перекинута, а в ней лента синяя. Ну, вылитая та. Одна приметочка разнится: на той баретки синие были, а эта вовсе босиком. Остолбенел Илья. Глядит на девчонку, и она синими-то глазами зырк да зырк и усмехается - зубы кажет. Прочухался маленько Илюха и говорит: - Как это я тебя никогда не видал? - Вот, - отвечает, - и погляди, коли охота. На это я проста - копейки не возьму. - Где, - спрашивает, - ты живешь? - Ступай, - говорит, - прямо, повороти направо. Тут будет пень большой. Ты разбегись да треснись башкой. Как искры из глаз посыплются - тут меня и увидишь... Ну, зубоскальничает, конечно, как по девичьему обряду ведется. Потом сказалась - чья такая, по которой улице живет и как зовут. Все честь-честью. А сама глазами так и тянет, так и тянет. С этой девчонкой Илюха и свою долю нашел. Только не надолго. Она, вишь, из мраморских была. То ее Илюха и не видал раньше-то. Ну, а про мраморских дело известное. Краше тамошних девок по нашему краю нет, а женись на такой - овдовеешь. С малых лет около камню бьются - чахотка у них. Илюха и сам долго не зажился. Наглотался, может, от этой, да и от той нездоровья-то. А по Зюзельке вскорости большой прииск открыли. Илюха, видишь, не потаил, где богатство взял. Ну, рыться по тем местам стали, да и натакались по Зюзельке на богатимое золото. На моих еще памятях тут хорошо добывали. А колодца того так и не нашли. Туман синий, - тот и посейчас на тех местах держится, богатство кажет. Мы ведь что! Сверху поковыряли маленько, копни-ко поглубже... Глубокий, сказывают, тот синюшкин колодец. Страсть глубокий. Еще добытчиков ждет.



Похожие:

20 Синюшкин колодец iconЛ. Духанина чудесный колодец по мотивам русских сказок
В дремучем лесу стоит избушка Бабы Яги, рядом колодец закрытый кышкой, пеньки в большом дереве домик Кикиморы. Прилетает ворона:...
20 Синюшкин колодец iconДокументы
1. /В. Синюшкин Технологии работы со СМИ в политических кампаниях.doc
20 Синюшкин колодец iconДокументы
1. /01 Медной горы Хозяйка.txt
2. /02 Малахитовая...

20 Синюшкин колодец iconСписок рекомендуемой литературы для чтения детям в подготовительной группе Русский фольклор Песенки. «Лиса рожью шла »
«Не плюй в колодец пригодится воды напиться», обр. К. Ушинского; «Чудесное яблочко», обр. Л. Елисеевой
20 Синюшкин колодец iconГазета «православная москва» №232 лучшие дни нашего лета тропой «богомолья»
«Богомолье». Словно сошедшие со страниц любимой многими книги, встречают путников и колодец со студеной водой, и крест у дроги –...
20 Синюшкин колодец iconГазета «православная москва» №232 лучшие дни нашего лета тропой «богомолья»
«Богомолье». Словно сошедшие со страниц любимой многими книги, встречают путников и колодец со студеной водой, и крест у дроги –...
20 Синюшкин колодец iconПослани е освященного собора катакомбной церкви истинных православных христиан
Господних (Ис. 40: 3; Мф. 3: 3; Лк. 1: 76). Господь Бог показывает нам события во всем мiре так, что мы обязаны избавиться от всего...
20 Синюшкин колодец iconДействующие лица: Дед Иван. Баба Галя. Григорий
Три дома замыкают некую улицу в русской деревне. Перед домами лавочки. Неподалеку колодец. Тут же сооружение, которое когда-то было...
20 Синюшкин колодец iconДокументы
1. /Enim.doc
2. /Feci, quod potui.doc
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов