I. Духовные основы китайской культуры icon

I. Духовные основы китайской культуры



НазваниеI. Духовные основы китайской культуры
страница1/6
Дата конвертации27.08.2012
Размер1.22 Mb.
ТипРегламент
  1   2   3   4   5   6


I. Духовные основы китайской культуры


Средневековый Китай был типично деспотическим, бюрократическим, чиновничьим государством, империей номенклатуры во главе с императором. Всё поведение людей регламентировалось правилами социальной этики и административными предписаниями. Китайцы были людьми прагматичными и стремились как можно лучше организовать земную жизнь.

Чтобы достичь определенного положения в обществе, надо было сдавать сложные экзамены. Экзамены были трехступенчатыми, и раз в три года победители провинциальных испытаний съезжались в столицу. Чиновника всегда назначали не в ту провинцию, откуда он был ро­дом, чтобы родственные и дружеские связи не влияли на беспристрастность его решений, а лет через пять, пока он еще не успел окончательно приспособиться и “срастись” с местной верхушкой, его снова переводили...

Чиновников подчас называли “шапки и пояса”, поскольку и то и другое (в отсутствие мундиров и эполет) служило их отличи­тельным признаком. Впрочем, строго регламентированное одеяние каждого чина вполне заменяло мундир: свой особый цвет халата и шапки, свой драгоценный или полудрагоценный камень на головном уборе и зверь, вытканный на халате, позволяли мгновенно судить о положении хозяина в чиновничьей иерархии. И если, например, на халате был изображен журавль или единорог, то сразу становилось ясно, что это — персона первого класса. Военным присваивались изо­бражения зверей более свирепых: например, льва, тигра или медведя. Система же отбора и передвижения как на гражданской, так и на военной службе, была, в общем, схожей.

Чиновничье сословие, несомненно, выполняло одну из важнейших функций в традиционном китайском государстве, однако основанием пирамиды государственности всегда оставалась семья. Государство расценивалось как большая семья, а семья как малое государство. Семья была, как правило, очень многочисленной, состоящей из нескольких поколений родственников, с проживающими вместе братьями и сестрами. Под­час число ее членов исчислялось сотнями и даже тысячами. “Кто способен управлять семьей, может управлять и уездом, а кто способен управлять уездом — может управиться и с провинцией”, — говорили в Китае. В семье соблюдалось “пять постоянств” — отец должен был следовать Долгу и Справедливости, мать — источать милосердие, старшие братья — питать к младшим дружеское расположение, младшие к старшим — уважение, и все сыновья — почитать родите­лей и, вообще, старших. Не случайно в этом “джентльменском набо­ре” отсутствует любовь: ей не было места в идеальной модели традиционного общества.


Основные понятия китайской философии


Развитие естественнонаучных знаний способствовало утверждению стихийно-диалектических и наивно-материалистических взглядов. Ранние диалектические идеи получили отражение в натурфило­софском сочинении—“Книга пере­мен” (“Ицзин”).
Первоматерия там представлена как некая изначально двойственная сущность, порождающая противоположные субстанции ян и инь. В изображении “Великого Предела” сочетаются силы Тьмы и Света — Инь и Ян.

Как считали китайцы, именно эти две космические силы лежат в основе всего сущего, сами же они восходят к началу мира, когда Единое разделилось надвое и изначальный хаос трансформировался в Небо и Землю. Движению мира во времени дан был таким образом исходный импульс, но сам мир оказался расколотым, поделенным на две противоположности — и тогда Небо и Земля породили человека, наделив его каждый своим качествами.

Именно благодаря человеку роковая разъединенность мира оказа­лась преодоленной, ибо он соединил в себе небесное и земное, доброе и злое, темное и светлое, мужское и женское, изменяющееся и постоянное, а потому как бы встал вровень с Землей и Небом, сделавшись полноправным членом вселенской Триады.

Основные термины древнекитайской философии:

1) “дао” — первый принцип Вселенной, откуда все выходит и куда все возвращается; порождает все формы, все сущее; путь, которому надлежит следовать; оживотворенная Природа;

2) “инь-ян” — единство и борьба противоположностей, которые взаимополагают и взаимоисключают друг друга; равновесие, но в постоянном движении;

3) “увэй” — недеяние как безмятежность, умение избегать ненужных волнений, “осознание” того, что смысл, истина — в спокойствии и уверенности; принцип несопротивления жизни;

4) “усин” — теория пяти первоэлементов;

5) Человек-Вселенная — едва ли не самое основное проблемное понятие. Космический порядок Вселенной обусловливает и определяет повседневную жизнь и очень важно придерживаться этого порядка. Человеческий организм рассматривается не как нечто обособленное, находящееся вне окружающего мира, а как целая сложная система, в которой все эле­менты составляют единое целое и функционально связаны. Это “микрокосм”, подобный “макрокосму” - Вселенной. Считается, что появление какого-либо заболевания есть результат нарушения связей инь - ян, т.е. нормального взаимодействия элементов в самом организме и организма с окружающим миром.

6) Термин “синь” имеет в буддийской литературе очень широкий круг значений и переводится на европейские языки как “сердце” (его буквальное значение), “душа”, “разум”, “ум”, “дух”, “сознание”. Но при этом следует иметь в виду, что “синь” подразумевает как сознательное, так и подсозна­тельное в психике человека, как эмоциональные, так и интеллекту­альные процессы и рассматривается как совокупность всех менталь­ных, психических способностей (не только “нормальных”, но и паранормальных). Возможно, более правильным было бы перевести “синь” как “источник высшей психической дея­тельности”, имея в виду то, что этот источник может локализоваться как “внутри” субъекта, так и “вне” его. “Синь” понимается здесь как условие объединения всех психических функций.

Богатая и многообразная культура Китая основывается на трех идейных источниках: конфуцианстве, даосизме и чань-буддизме.


Конфуцианство


Конфуцианство возникло на рубе­же VI—V вв. до н. э. Его осново­положником считается Учитель Кун (Кунцзы, в латинской тран­скрипции — Конфуций, 551 — 479 гг.) — странствующий пропо­ведник из царства Лу, который был впоследствии обожествлен. Госу­дарственный культ Конфуция с официальным ритуалом жертвопри­ношений, учрежденный в стране в 59 г. н. э., просуществовал в Китае вплоть до 1928 г. Учитель Кун из­лагал свое учение изустно в форме диалогического собеседования. Из­речения Конфуция были затем за­писаны его учениками и сведены в трактат “Луньюй” (“Беседы и суж­дения”).

На протяжении многих веков “Луньюй” являлся своего рода ка­техизисом конфуцианства и вплоть до XX в. составлял основу началь­ного обучения в китайских школах, где от учащихся требовалось его зазубривание наизусть. Официаль­ная традиция связывала с именем Конфуция исключительный пиетет в Китае к грамотности, “книжной учености”. В школе Конфуция преоб­ладала практическая философия, связанная с проблемами нравствен­ности и управления. Конфуций уделял главное внимание не вопросам бытия, а человеку и человеческому обществу.

Конфуцианство восприняло традиционные древние верования в сверхъесте­ственную силу Неба как верховно­го божества, развивало учение о сознательной Воле Неба и о свя­щенном характере власти земного правителя как Сына Неба.

По конфуцианскому учению, об­щественная структура, как и устройство мира, вечна и неизмен­на, каждый в ней по Воле Неба занимает строго определенное ме­сто. Небом предопределено деле­ние людей на “управляющих”— “благородных мужей”, “способных к нравственному самоусовершен­ствованию” (Конфуций относил к ним лишь аристократов по рожде­нию) — и “управляемых” — “низ­кий, презренный люд”, аморальный по природе, которому предначерта­но свыше заниматься физическим трудом, “кормить и обслуживать” правящую элиту. Кредо Конфу­ция: “Правитель должен быть пра­вителем, отец—отцом, сын— сыном”. (Учение о “выправлении имен”). Конфуций при­зывал к возрождению древних обычаев и методов управления. Он идеализировал прошлое и преклонялся перед стариной.

Аристократическая мораль раннего конфуцианства ярко прояви­лась в учении о ритуале. Заключающий в себе этические, полити­ческие и правовые нормы, ритуал выступает высшей формой различий между “теми, кто навер­ху” и “теми, кто внизу”. Постоянна была боязнь китайца “потерять лицо”, что было для него равносильно гражданской смерти. Для него “ли”- этикет, ритуал, обрядность, церемонии - виделись небесным начертанием, упорядочивающим мир, без “ли” этот мир рушился и терял всякую ценность. Всеобщий культ “ли” особенно зримо сказывался в церемонности обращения, ибо даже равным по положению приличествовало всячески принижать себя перед собеседником, воздавая ему необходимую дань уважения.

В основе “ли” лежала идея саморегуляции общества и самосовершенствования личности. Торжественный церемониал похорон порождал чувство беспредельной скорби и сострадания, величественный выезд чиновника вызывал трепет и почтение, обычай самоуничижения в разговоре способство­вал воспитанию скромности. Пестуя внешние формы, Конфуций меч­тал о том, что они послужат своеобразной матрицей мыслей и чувств, сформируют “я” истинно благородного мужа. Такой мир форм пред­ставляется китайцам преодолением хаоса, необходимой ступенью к всеобщей гармонии. Благодаря существованию “ли” любой человек точно представлял, как он должен поступить в каждом конкретном случае, “знал свое место”. Церемонии “разделяли людей”, создавали четкую иерархичность, но в отличие от закона действовали “изну­три”, ибо были тесно связаны с категорией чувства. Господ­ство одних над другими объявляли извечным состоянием об­щества.

Конфуций учил, что каждому человеку отведено строго определенное место в мире и обществе; он ут­верждал, что общественная структура, как и структура всего мира, вечна и неиз­менна. Каждый человек должен исполнять отведен­ную ему в обществе роль: сын чтить своего отца, под­чиненный — начальника.

Конфуций говорил о не­обходимости нравственного авторитета правительства:

^ Если власть не будет алчна, то и люди не станут воровать.

Государство, в котором все благополучно, обязатель­но принесет человеку счаст­ливую жизнь. Итак, если строго регламентировать обязанности каждого члена общества согласно его обще­ственному положению, если люди научатся владеть собой и соблюдать ритуал исходя из этических норм, то вся Под­небесная придет к гуманно­сти. При этом вся полнота власти в стране должна принадлежать императору — “сыну неба”. Император — отец народа, а народ — его дети.

Конфуций опирался на культ предков и утверждал, что посмертная слава ушедших сулит возвышение их живым потомкам. Он считал необходимым сохранять исконные устои общества, соблюдать старинные обряды, церемонии, традиции. Ритуалы и обряды, по его мнению, следовало закрепить в качестве норм общественной жизни. Соблюдение обрядности — это часть “высоконравственного правления”, уверял Конфуций.

Разные принципы формировали корпус конфуцианских “Установ­лений”, но вряд ли был среди них более важный, чем принцип “сы­новней почтительности” — “сяо”. В современном обществе, обращен­ном в будущее, главной ценностью представляются дети — во всяком случае в тех пределах, в каких родители способны пересилить собст­венный эгоизм. В Древнем же Китае, ориентированном на прошлое, основой основ виделись предки, родители, старшие. Диким и страшным покажется нам поступок китайского “почтительного сына”, ре­шившегося живьем закопать в землю своего младенца, дабы, изба­вившись от непосильного “лишнего рта”, должным образом прокор­мить дряхлую старуху-мать. Нелепо выглядят уверения жены, ре­шившей покончить с собой не потому, что муж хотел ей изменить, а потому, что он оказался “непочтительным сыном” и, вместо того что­бы вручить заработанные деньги матери, собирался отдать их первой встречной красотке. Рассказ о почтительном сыне Лао Лай-цзы, ко­торый в шестьдесят лет делал вид, что играет в игрушки, и одевался как ребенок, чтобы его дряхлые родители не ощутили неумолимого бега времени; рассказ о Ван Бо-у, который всякий раз, когда случа­лась гроза, прибегал на могилу матери и кричал: “Не бойся, мам, я здесь!”, потому что при жизни она очень боялась грома... Они тоже вызовут у современного читателя удивление и усмешку.

В Китае всегда дорожили корнем. При жизни следовало служить родителям, а после смерти — приносить жертвы их духам. Ценность ребенка состояла в его миссии продолжения рода - он был гарантом того, что жертвоприношения не прекратятся.

Конфуцианство видело в последовательной подчиненности низшего высшему наилучший доступный каждому способ связать общество воедино. Безусловное подчинение подданного государю, детей - родителям, жены - мужу и т.п. рассматривалось как залог нормального функционирования гигантского организма Поднебесной. Предполагалась и обратная связь.

Жизнь и страдания отдельного инди­вида значили так мало. Часть легко приносилась в жертву це­лому, ибо только целое могло защитить свое право на существование. Человеку нашего времени вообще трудно представить самосознание человека древности, мыслящего себя частицей большой семьи, рода, клана.

На поверхности конфуцианства лежит именно его “наука управления”, но за нею скрывается другой, глубинный слой — учение о внутреннем самоусовершенствовании человека, поражавшее возвышенностью идеалов и духовной нелицеприятностью. “Человек мелкий требователен к другим, благородный муж требователен к себе, - возглашал Конфуций - Не научившись управлять собой, как можешь управлять людьми?!”.

Конфуцианский “благородный муж” должен был сочетать в себе мудрость с чувством долга и справедливости: преданность — с нелицеприятностью, знание установлений — со знанием музыки и во всем следовать сыновней почтительности. Свой талант он обязан был употребить на служение государю и благо народа. Он был носителем гуманности и образованности, человеком Долга.

Таким образом, учение Конфуция — это прежде всего свод правил, моральных установок, в основе которых лежала идеализация древности, идея о необходимости соблю­дения установившихся норм жизни и культ повиновения старшим по возрасту и должности.

С течением времени, однако, конфуцианство из господствующей философской системы превращается в важнейшую государственную религию. В III в. до н. э. Конфуций был канонизирован, его личность окружается ореолом святости, в честь него строятся храмы. На основе его учения и древних религиозных веро­ваний возникает конфуцианство как религиозная система. Во II — I вв. до н. э. она становится государственной религией Китая. Эта религия освещала идею тотального господства и подчинения, ее важнейшим догматом было обо­жествление императора и освящение его власти.

Конфуцианство не имело особой касты жрецов: функции верховного жре­ца выполнял сам император, общение же с мелкими божествами было приви­легией государственных чиновников, так называемого ученого сословия. Чи­новники досконально знали конфуцианскую литературу: это было основным критерием при отборе их на службу, и именно они были основными храните­лями конфуцианских заповедей.

Итак, к началу новой эры государство и конфуцианская религия в Китае становятся единой политико-административно-идеологической системой, су­тью которой стало стремление закрепить старые общественные нормы и до­биться беспрекословного послушания народа.

Нарушение конфуцианских заповедей каралось вплоть до смертной казни как “наитягчайшее преступление”. Обычным наказанием было превращение в государственных рабов как самого нарушителя, так и членов его семьи.

Почти на 1 тыс. лет позже обеспокоенные ростом популярности буддизма, некоторые чиновники и мыслители занялись созданием новой конфуцианской философии. Они заим­ствовали идеи из даосизма и буддизма, соединяя их в новую систему с преоб­ладанием конфуцианских ценностей. Наиболее известным неоконфуцианцем был Чжу Си (1130—1200). Он утверждал, что обязанность каждого человека — наполнять жизнь смыслом и порядком, укреплять их и способствовать упорядочению семьи, общества и государства. Этим сочетанием личного самосовершенствования с общественной ответственностью неоконфуцианство по­нравилось правительству. Стабильность общества ставилась в прямую зависи­мость от верности каждого человека своей социальной роли. Позже, уже в XIV в., правительство распорядилось, чтобы толкования Чжу Си конфуцианской классики были положены в основу программы государственных экзаме­нов. С тех пор их должен был изучать каждый образованный человек.

К.Ясперс не случайно особо выделил учение Конфуция как один из главных конститутивных элементов “осевого времени”. Оно оказало определяющее влияние на политическое устройство и культуру не только Китая, но и целого ряда соседних государств. Многие исследователи объединяют эти государства (Корея, Япония, Вьетнам) в единую субэкуменическую цивилизацию-культуру, которую чаще всего называют конфуцианской.


Даосизм


Другим учением, оказавшим огромное влияние на судьбы китайской культуры, была философия даосов. Глубокой древностью веет от неё, хотя порой движение даосской мысли удивительно со­звучно исканиям нашего времени. Человек и космос, идея информа­ционного поля, всеобъемлющая теория резонанса, начатки синерге­тики — и надо всем этим, безусловно, единство противоположностей, диалектика построений, пронизывающая каждое высказывание и каждую мысль.

Глубоко в недрах Небытия возникло Духовное Семя, чтобы затем прорасти в человеческом существе, облечься плотью и дать урожай, а после вернуть умножившуюся духовность Небу и Мирозданию. Для древних китайцев, кстати, дух и материя были неразделимы, и пер­вый мог материализоваться, принимая грубые и зримые физические формы. “Человек порождается духовным эфиром и со смертью вновь в него возвращается... Эфир порождает человека подобно тому, как вода рождает лед. Вода, затвердев, становится льдом, дух, сгустив­шись, становится человеком. Растаяв, лед превращается в воду, а человек после смерти вновь становится духом”, — писал в I веке н. э. Ван Чун, выражая общепринятый тогда взгляд на вещи. Мир духа и мир бесчисленных физических форм в сознании древних китайцев объединяло понятие Дао — Пути Вселенной. В представлении древних авторов Дао было гигантским гончар­ным кругом, создающим бесчисленное разнообразие форм, рождаю­щим в мире бытия то, что в своем “добытийном” существовании име­ло лишь “образ”, “идею”, но еще не тело.

Дао называется Путем потому, что оно всегда в движении, “неизменное, постоянно рождает изменения”, оно — данная от века, незримая программа Пути, которым мир идет во времени и пространстве. Древние постоянно уподобляют Дао широкому водному потоку, и в этом скрыто ощущение чего-то животворного, изначально бесформенного, текучего, трудноуловимого и всепроникающего.

Ho, хотя поток Дао охватывает весь мир, ощутить его чрезвычайно трудно. Ведь “разноцветье мира ослепляет глаз, разно­голосица оглушает ухо”, человек постоянно находится во власти внешних проявлений окружающей его Вселенной, и эти внешние проявления лишают его возможности воспользоваться “внутренним видением” — единственным средством постижения непостижимого.

Лишь тот, “кто способен созерцать невидимое, слышать неслышимое, ощущать бестелесное, близок к познанию Дао”, — утверждают безы­мянные авторы “Весен и осеней рода Люй” (“Люйши чуньцю”). Только отвлекшись от мира форм, красок и звуков, погрузившись в безмолвие и “опустошив” себя от ненужных волнений духа и мысли, человек приобщается к Истине. Так, в крат­кие мгновения опустошенности между сном и бодрствованием учено­му приходят великие идеи, поэту — незабвенные строки стихов, а отшельнику в его уединенной келье предстают удивительные виде­ния. Всякое творчество черпает из бестелесного потока Пути, перед всемогуществом которого отступает любая человеческая фантазия. Образ “мыслящего Океана” в “Солярисе” С. Лема — лишь бледный слепок с идеи Дао, чьи волны творят весь рисунок нашего бытия.

Поэт и пророк способны прозреть в этом потоке те образы, кото­рым вот-вот суждено облечься во плоть. Они — еще за границею су­щего, они — только призрак, идея, но тот, кто слился душою с Дао, видит и знает их день и час. Глубину Великой Пустоты он постигает сердцем, ибо сердце — единственное чувствилище, способное открыть нам все недоступное органам чувств. Сердце сродни Дао, и через него проходит этот Великий Поток.

Здесь снова настойчиво звучит идея единства человеческого мик­рокосма и гигантской Вселенной, которые суть одно и друг без друга существовать не могут. Солнце может отразиться в каждой капле и сиять в ней так же, как в небе. “В небе Дао - это солнце — читаем мы в одном из древнейших китайских трактатов “Гуань-цзы”, — в человеке это сердце ”. Солнце мыслится одним из видимых образов Дао, сооб­щающим миру его временные ритмы и льющим в него энергию жиз­ни из пустот небытия, — таково же и сердце человеческое, соединен­ное незримыми узами с Сокровенным и черпающее из него жизнь.

В традиционном китайском обществе отсутствие личной инициативы, пассивность и фатализм — главные из характерных черт китайцев. В легендарные времена императоры не вмешивались в естественный ход вещей и управляли “посредством недеяния”.

Желая добиться любого успеха, следует воздействовать на корни — а корни вещей произрастают из Дао. Кто погрузился в него, знает и может все. Потому-то “можно познать Поднебесную, не выходя со двора”, а путь Небес не выглядывая в окно. “Нет такого, что нельзя содеять путём недеяния”, — утверждал Лао-цзы, ибо недеяние — это действие в сфере еще не существующего, где человек странствует мыслью, подчиняя себе “идеи вещей”.

Каждый сам должен приобщиться к Дао — живительным же током его могут пользоваться все. Надо только захотеть и найти в себе решимость предпочесть истинное и вечное иллюзорному и преходящему. Письменное слово "вэнь" в Китае почитали издревле, видя в нем воплощение силы, идущей от Дао. Ведь и сами письменные зна­ки были, согласно преданию созданы по подобию, образов Неба, являемых Дао в движении светил и образов Земли, запечатлевших движение и ритмы того же Дао в иных, устойчивых формах.

Даосы считали, что человек — это прежде всего существо природное, поэтому он не должен нарушать законов, которым подчиняется окружающий мир цветов, деревьев, трав и камней. В каждом, даже самом незначительном, дей­ствии, учили даосы, надо как бы нащупать путеводную ни­точку Дао, и тогда для достижения цели не потребуется затрачивать лишних усилий, и цель оказывается достигнутой сама собой. Не мешать естественному - в этом заключался один из секретов даосского “недеяния”.

Возникновение даосизма тради­ция связывает с именем полулеген­дарного мудреца из царства Чу, будто бы старшего современника Конфуция, Лао-Цзы, который счи­тался автором натурфилософского трактата “Дао дэ цзин” (“Книга о дао и дэ”; записана, по-видимому, в IV—III вв. до н. э.). В отличие от метафизического в целом конфуци­анства даосское мировоззрение проникнуто яркими чертами сти­хийно-диалектического мышления. Основная категория учения дао трактовалась как “путь природы”, “мать всех вещей”. Социальным идеалом древнего даосизма был возврат к “естественному”, первобытному состоянию и внутриобщинному равенству — “золотому веку” даосской утопии. Даосы рез­ко порицали социальный гнет. Они осуждали войны, выступали против богатства и роскоши знати, побо­ров властей, доводящих народ до нищеты, бичевали жестокость пра­вителей и самочинство сановной элиты. Лаоцзы выдвинул теорию недеяния, которая в плане социоло­гическом, с одной стороны, была направлена на ограничение произ­вола власть имущих, а с другой — проповедовала пассивность как принцип жизни, обрекая массы на следование дао — естественному ходу вещей.

Древние даосы признавали объ­ективность мира, выступали против обожествления неба. Они учили, что небо, как и земля, — всего лишь части природы. Мир в их представлении состоял из мельчай­ших неделимых материальных ча­стиц ци и находился в постоянном изменении, где все бесконечно переходило в свою противополож­ность.

Крупнейшим представителем классического даосизма являлся блистательный художник слова, занимающий уникальное место в китайской культуре, Чжуанцзы (около 369—286 гг. до н. э.). Сведения о его жизни крайне скудны. Известно, что родился он в царстве Сун. Философия Чжуанцзы противоречива, наряду с идеалистическими положениями она содержит глубокие материалистические идеи и гениальные догадки о мироздании. Основой учения мыслителя является концепция дао. Дао (истинный властелин, великий учитель) высту­пает в его доктрине как сущность бытия, субстанциальная основа ми­ра, абсолютное единое начало, от которого происходят все вещи, по­стоянно изменяющиеся в вечном круговороте мироздания. Жизнь - непрерывный поток движения. Все­общность изменений и переход яв­лений в свою противоположность делают все качества относительны­ми.

Чжуанцзы утверждал природное равенство людей, отстаивал право на индивидуальную мораль, отри­цал деление на “благородных” и “ничтожных”, сочувствовал раб­ской доле, страстно обличал стя­жательство и лицемерие власть имущих. Среди его героев много тружеников, искусных умельцев. Чжуанцзы заявлял, что этические принципы конфуцианства - “гуман­ность”, “справедливость”, “долг” - чужды истинной природе человека и так же не нужны ему, как “ше­стой палец на руке”. Его особенно занимала проблема жизни и смерти. Решая ее материалистически, философ утверждал: “Со смертью тела исчезает душа человека”. Чжуанцзы развенчивал постулат о целенаправленной “Воле Неба”. Мировую стихию мыслитель упо­добил “огромному плавильному котлу”, в котором непрестанно и вечно переплавляется вся “тьма вещей”.

Лао-цзы утверждал, что человек, будучи не в силах изменить естественный порядок вещей, должен предоставить вещам развиваться самим по себе. Исконная естественность не требует от человека никаких усилий и полностью покоится на собственных природных ритмах. Все явления и человек, и вещь в кругах бытия равны. Поэтому удел человека — пассивное созерцание есте­ственного хода событий и стремление постичь дао. Итак, сторонники даосиз­ма проповедовали отказ от активных действий и выдвигали теорию недеяния. Эта теория — основной принцип даосизма.

Дао — источник всего существующего в мире — духовное начало. Его невозможно постичь ни зрением, ни слухом, ни осязанием. Все видимое бытие несоизмеримо ниже дао. Дао, будучи непознанным до конца, утверждали древние даосы, материализуется в дэ — достоинстве человека.

Центральная проблема доктрины даосизма — учение о бессмертии. Созда­ние такого учения стало важнейшей целью даосизма в силу того, что в древне­китайской философско-религиозной мысли проблема бессмертия души была в целом разработана слабо. Даосы создали свое учение о бессмертии, исходя из веры в физическое бессмертие через бесконечное продление жизни.

Даосы учили, что тело человека являет собой микрокосм, подобный макрокосму - Вселенной. Организм человека - результат взаимодействия мужского и женского начал. Он содержит в себе 36 тыс. духов-монад. Они верили, что человек может жить несколько сотен лет и искали средства продлить жизнь, в том числе и эликсир бессмертия. Даосов всегда изображали седобородыми старцами, обладающими сверхчеловеческими возможностями. Даосы полагали, что если для духов, населяющих тело, создать “комфортные” условия, то они не захотят покидать его. Постепенно тело дематериализуется, и человек становится бессмертным. Как достичь этого?

Прежде всего, ограничения в еде. Кандидат в бессмертные должен был отказаться вначале от мяса и вина, потом вообще от любой грубой и пряной пищи. Следующий шаг - отказ от овощей и зерна, которые укрепляют материальное начало в организме. Надо было заменить их легкими фруктовыми суфле, пилюлями и микстурами из орехов, корицы и ревеня. Постепенно удлинять перерывы между приемами пищи. Научиться утолять голод с помощью собственной слюны, цветочной пыльцы и росы.

Другим важнейшим элементом достижения бессмертия были физические и дыхательные упражнения, начиная с поз, подсмотренных в мире животных (тигра, леопарда, змеи, журавля, обезьяны). И это послужило началом гимнастики ушу. Сюда же относятся инструкции по общению между полами - даосская йога (“Дао любви”).

В комплекс этих упражнений входило постукивание зубами, потирание висков, взъерошивание волос, а также умение владеть своим дыханием. Во всем этом отчетливо видно влияние физической и дыхательной гимнастики индийских йогов.

И, наконец, чтобы стать бессмертным, кандидат должен был совершить не менее 1200 добродетельных поступков. При этом даже один безнравственный поступок сводил все на нет.

Таким образом, на подготовку к бессмертию уходила практически вся жизнь. Завершающий акт - слияние дематериализованного организма с великим Дао.

Проповедь долголетия и бессмертия обеспечила даосским проповедникам популярность в народе и благосклонность императоров, которые тоже хотели жить долго. Они создавали условия для работы даосских магов, щедро субсидировали их занятия алхимией, астрологией, медициной, геомантией. В процессе работы над пилюлями и эликсирами даосы между делом изобрели порох, фарфор, бумагу, компас. Даосы составляли гороскопы и делали предсказания. Без совета даосского гадателя обычно никто не начинал серьезного дела. Например, женитьба в Китае всегда начиналась с обмена гороскопами, точнее, с пересылки гороскопа невесты в дом жениха.

Даосы не знали научной анатомии и физиологии человека. Тем более удивительно, что многие их рекомендации, лечебные средства и методы оказывались весьма эффективными. Именно им принадлежит открытие системы меридианов, по которым циркулирует жизненная энергия “ци” и разработка методов рефлексотерапии на основе огромного эмпирического материала.

Простые люди шли к даосскому гадателю и монаху за помощью, советом, рецептом. Китайская знать чаще всего обращалась к философским теориям даосизма, к его культу простоты и естественности, слияния с природой и свободы самовыражения.

Официальная поддержка помогла даосизму выжить в условиях господства конфуцианства, и он сохранился как самостоятельное течение.

  1   2   3   4   5   6




Похожие:

I. Духовные основы китайской культуры iconРаспоряжение Правительства РФ от 29 октября 2009 г. N 1578-р (с изменениями от 8 сентября 2010 г.)
Основы религиозных культур и светской этики, включающего основы православной культуры, основы исламской культуры, основы буддийской...
I. Духовные основы китайской культуры iconЧто будут изучать ваши дети? Учебный курс «Основы религиозных культур и светской этики»
Учебный курс «Основы религиозных культур и светской этики» состоит из 6 модулей: основы православной культуры, основы исламской культуры,...
I. Духовные основы китайской культуры iconРешение педсовета протокол № от 2010 года Председатель педсовета подпись руководителя оу ф. И. О рабочая программа кружка «Основы православной культуры»
«Основы православной культуры», составленная Еременко А. Г., Соболь А. Г. на основе комплекта программ А. В. Бородиной «История религиозной...
I. Духовные основы китайской культуры iconКурс лекций для желающих преподавать предмет "Основы православной культуры" в школах
Преподавание в российских школах и вузах курса "Основы православной культуры" людьми, не имеющие никакого представления о религии,...
I. Духовные основы китайской культуры iconДокументы
1. /Духовные основы жизни.txt
I. Духовные основы китайской культуры iconУрок литературы (литература, живопись, музыка) по теме «Знакомство с некоторыми жанрами китайской и японской поэзии»
Музыкальные фрагменты китайской традиционной музыки, запись песни А. Вертинского на слова Н. Гумилёва «Китай»
I. Духовные основы китайской культуры iconДокументы
1. /Киреевский И. - Духовные основы русской жизни.pdf
I. Духовные основы китайской культуры iconКурс "Основы религиозной культуры" Тюменского нефтегазового университета для будущих преподавателей православия в школах оскорбил католиков, протестантов, мусульман и евреев
Курс «Основы религиозной культуры» Тюменского нефтегазового университета для будущих преподавателей «Основ православной культуры»...
I. Духовные основы китайской культуры iconДуховные основы «Русской доктрины»
Стоять вместе против общих врагов и против русских воров, которые новую кровь в государстве всчинают
I. Духовные основы китайской культуры iconСанкт-Петербургские Духовные Академия и Семинария
Со-Председатель оргкомитета Кирилло-Мефодиевских чтений ректор Санкт-Петербургского государственного университета культуры и искусств...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов