THOUGHTS icon

THOUGHTS



НазваниеTHOUGHTS
Дата конвертации27.08.2012
Размер208.48 Kb.
ТипДокументы
1. /THOUGHTS.txt
     Святитель Николай Сербский
     
      МЫСЛИ О ДОБРЕ И ЗЛЕ
     
      Перевод и комментарии
      доктора филологических наук,
      профессора И.А. Чароты
     
     
      Нетрудно обучить животное. 
      Нетрудно обучить невежду. 
      Но трудно обучить того,  кто сам будучи невежественным, стал учителем для других.
     
      Преимущество души над телом
     Время — это птица, которая украшает тебя разноцветными перьями, но которая прилетит 
забрать свое. Если ты слишком сильно привяжешь душу к перьям, время у тебя с перьями и душу 
заберет. Ох, как безобразна будет тогда нагота твоя!
     
      Бог и колесо
     Большое колесо медленнее крутится, однако настигает малое колесо, крутящееся быстрее.
     Чем больше колесо, тем медленнее вращение его и меньше шума от него; чем меньше 
колесо, тем быстрее вращение его и больше шума от него.
     Это касается как вещей, так и людей.
     Наибольшее колесо в душе человека— это Бог.
     Объем его невидим, ход его неслышен из-за скрипа множества малых колес.
     Но когда все мелкие колесики в душе затихают, только тогда видится душа в неизмеримом 
Божественном колесе, которое охватывает небо и землю. И в этом виде, открывающемся 
неожиданно и редко, душа ощущает невыразимую радость.
     
      Безбожник сам себе палач
     Когда человек поворачивается лицом к Богу, все пути его ведут к Богу. Когда человек 
отворачивается от Бога, все пути ведут его к погибели.
     Кто полностью отрекается от Бога — и словом, и сердцем, — тот не способен в жизни 
сделать ничего, что бы не служило его полному разрушению, телесному и душевному.
     Потому не спеши искать палача для безбожника. Безбожник нашел палача в самом себе; 
причем наиболее беспощадного, какого только может дать весь этот мир.
     
      Сила духа
     Недостаточна сама по себе сила воли, и сама по себе сила чувств, и сама по себе сила ума. 
Недостаточны они и вместе взятые без светлой цели.
     Что дает бегуну быстрота ног и мощь легких, ежели все в испуге разбегаются от него и никто 
не желает помощи от него?
     Все мощные и бурные стихии природы, когда опускается мрак ночной, вызывают у путника 
страх. Но когда засияет утреннее солнце, путник находит согласие с ними.
     То же самое и с так называемой силой духа. Когда облечена во мрак эгоизма и тщеславия, 
она пугает и людей, и окружающую природу. Когда же освещена Божиим светом, тогда 
становится источником радости для всех и всего.
     Град сильнее дождя, однако его никто на земле не любит.
     
      Доброта дальновидна
     Доброта дальновидна и видит самые удаленные причины. Злоба близорука и видит лишь 
самые близкие причины.
     Злоба и птица видят, что дождь идет тогда, когда собирается туча. Доброта же видит, что 
дождь идет тогда, когда пожелает Бог.
Злоба и осел видят, что росту кукурузы способствует навоз. Доброта видит, что росту кукурузы способствует Бог. Целое очевиднее части Целое всегда более очевидно, нежели часть его. И это непреложно по причине значимости и целесообразности целого. Дуб заметнее, чем ветвь на нем. Телега заметнее, чем ось в колесе телеги. Человек заметнее, чем рука человека. Природа в целом заметнее, чем какая бы то ни было реалия природы. Бог очевиднее природы и всего в природе. Но когда человек вглядывается в желудь на дубе, желудь становится для него заметнее, чем дуб. Когда в колесо вглядывается, колесо становится заметнее телеги. Когда в руку вглядывается, рука становится заметнее человека. Когда вгля- дывается в любую реалию природы, эта реалия становится заметнее природы в целом. Когда всматривается в природу, природа становится заметнее, чем Бог. Но такая заметность частей временна, тогда как заметность целостностей постоянна. Потому Бог — самая большая и самая постоянная очевидность. Молчание О трех предметах не спеши говорить: о Боге, пока не укрепишь веру в Него; о чужих грехах, пока не вспомнишь о своих; и о грядущем дне, пока не увидишь рассвета. Великий человек Невозможно стать великим человеком до тех пор, пока не начнешь считать себя мертвым. Невозможно стать великим человеком нигде, ни при каком общественном положении до тех пор, пока: во-первых, боишься чего-то меньшего, нежели Бог; во-вторых, любишь что-то меньшее, нежели Бог; и в-третьих, не привыкнешь считать свою смерть чем-то бывшим, а не чем-то будущим. Слабость Преступление — всегда слабость. Преступник — это трус, а не герой. Потому всегда считай, что творящий тебе зло слабее тебя; и как не мстишь малому ребенку, так же не мсти и со- творившему тебе зло. Ибо он злодей не по причине силы, а по причине слабости. Таким образом ты будешь набирать в себе силы и станешь подобен морю, которое никогда не выходит из берегов, чтобы топить всех людишек, бросающих в него камни. Блистательная химера Глаз никогда не пресытится созерцанием, ухо никогда не пресытится слушанием. Весь этот мир в целом предстает как блистательная химера, но он просто жалок в частностях: исполинская храбрость в целом и мышиный страх в частности; неудержимый размах жизни в целом и отчаянное умирание в частности. И вся эта блистательная химера не может насытить ни один глаз, ни одно ухо, еще менее она способна погасить вожделения плотские, а менее всего — утолить жажду духовную. Ибо как одна капля воды, упав на горячий язык изжаждавшегося путника, не может напоить его, так и весь этот мир — одна горячая капля, — падая на жаждущий дух человека, не только не утоляет его; но именно эта горячая капля-мир и вызывает жажду, доводя ее до уровня безумия. Воистину, мир и существует, чтобы вызывать жажду у человека, а не чтобы утолять ее. Душа видит Наши глаза, сами по себе, видят столько же, сколько и наши очки. Наши уши, сами по себе, слышат столько же, сколько и металлические наушники на них. Наш язык, сам по себе, говорит столь же осмысленно, как и язык колокола. Но поскольку душа наша видит, то и глаза наши видят. И поскольку душа слышит, то и уши слышат. И поскольку душа несет смысл, то и язык говорит осмысленно. Были бы глаза наши как озеро, без души, они бы и видели так, как озеро. Были бы уши наши как пещеры, они бы и слышали так, как пещеры. Был бы язык наш звучен, как язык колокола, без души и он бы говорил столько же, как язык колокола. Обращения Единственно искреннее обращение ученого к природе — это: — Природа, скажи мне, что такое ты, чтобы я понял, кто я. Единственно искреннее обращение историка к истории — это: — История, скажи мне, что такое ты, чтобы я понял, кто я. Единственно искреннее обращение к Богу — это: — Господи, скажи мне, кто Ты, чтобы я понял, кто я. И верный ответ во всех трех случаях: — Человек, найди Меня в себе! Обретение и потеря Когда на обретенное смотришь с близкого расстояния, оно видится как обретение. Когда на обретенное смотришь издали, оно видится как потеря. Когда на потерю смотришь с близкого расстояния, она видится как потеря. Когда на потерю смотришь издали, она видится как обретение. Обретение Бога— единственное обретение, которое таковым видится с любого расстояния. Исчезновение Наибольшим станешь тогда, когда мысленно превратишь себя в ничто; когда духом своим поднимешься к Духу безграничному и бездонному и посмотришь на себя с высоты, с той дистанции, так же объективно, как сейчас, из тела своего, смотришь на все вещи, что окружают тебя; когда с той высоты, с той дистанции, посмотришь на себя как на умершего, как на прах развеянного и полностью исчезнувшего, и ощутишь все остальные тела — всякое и каждое — как свое; когда войдешь в Бессмертие и Жизнь и увидишь никчемное и напрасное дело смерти, и увидишь самое смерть в прошлом, да, в прошлом, без настоящего и будущего. Тогда смерть, непрестанно грозящая отобрать у тебя тело, будет для тебя не страшнее ветра, уносящего твою шляпу. Ибо тогда ты будешь знать, что душа твоя может жить без тела, как голова без шляпы. То же несколько по-иному Всякая добродетель вызывает самозабвение. Всякая добродетель в полноте своей вызывает самоисчезновение. Верховная добродетель, любовь, означает наиполнейшее самозабвение и наиполнейшее самоисчезновение. Самозабвение переходит в самоисчезновение, самоисчезновение переходит в жизнь вечную. Через то, что продолжительно, мы познаем то, что кратко, а через то, что кратко, мы познаем то, что продолжительно. За многие годы труда, тоски и самолюбия мы познаем эту краткую временность, а за краткие моменты добродетельности мы познаем неизмеримую вечность. Кубок сласти Если бы тебе предложили золотой кубок с лучшим в мире вином и сказали: «Пей, но знай, что на дне кубка скорпион», ты бы стал пить? На дне любого кубка земной сласти находится скорпион. Причем, увы, кубки эти неглубоки, так что скорпион всегда близко к нашим губам. Смерть При молчании неба и земли ожесточенно спорят мудрецы о том, что есть материя и что есть дух? А смерть на кладбище сидит и отвечает: «Материя есть тесто, дух — закваска, вы — хлебы, а я — гость». Над мертвым сыном Мать готовит сыну постель из кашмирской шерсти и балдахин из монгольского шелка. Так одну ночь, другую, а на третью — сын лежит в постели земляной, вместе с зарытым год тому назад трупом; лежит без удовольствия, без горечи и без сна. Приходят одержавшие победы на земле, приходят одержавшие победы на море, приходят одержавшие победы в воздухе; 14 и приносят матери, чтобы утешить ее, свои слезы. — Где же ваши славные победы, если мне приносите то, чего у матерей и так с избытком? Смерть узников — Культура и прогресс! — хвастается узник жизни перед узником жизни. — Ты хочешь сказать: очищение и освещение темницы? Но кто для нас пробьет стену этой темницы? — спрашивает узник узника. И два слова, как и два сердца, падают в подвал темницы. Где хозяин пира? На груди павшей лошади сидит орел и клюет. На груди орла время стоит и ест. На груди времени вечность лежит и питается. Тысячи наблюдателей — каждый со своим орлом на груди — смотрят и видят одну часть картины; едва ли десяток из тысячи видит вторую часть; а едва ли один из десяти видит часть третью. Среди тысячи «ох» и «ах» утешительно слышать редкое восклицание прозорливого: «Вот, над вечностью — хозяин пира!» Внезапная смерть Банкир у кассы радостно подсчитывает, сколько еще тысяч дней сможет он пировать. А голодный могильщик с кладбища смотрит на город и думает, из чьего рта достанется ему завтра кусок хлеба. Не гордись мудростью Не гордись мудростью. Ни чужой, поскольку она не твоя. Ни своей, ибо если ты возгордился, значит у тебя ее немного. Ни одна лампада не горит, если в нее не подливают масла. Все лампады можно наполнить, лампаду же мудрости никогда. Вор и моль Если ты богат лишь тем, что вор может украсть и моль поесть, с чем останешься, если вор действительно украдет и моль поест? Пустыня знания «Знание — свет», — утверждают горделивые знатоки; без радости и милости. Но вот же, пустыня Сахара света имеет предостаточно, однако из-за этого она не более, чем освещенный труп. Истина открывается в любви Искать истину — значит искать предмет любви. Искать же истину как орудие или искать ее ради использования — значит искать истину ради прелюбодеяния. Тому, кто ищет ее ради этого, истина бросает искомую кость, но сама прячется от него за стенами тридевятого царства. Да, милые мои, за стенами, и тридевятого цар- ства! Истина — ближайший сродник ЕСЛИ ищешь истину с любовью и ради любви, она покажется тебе в таком сиянии лица своего, какое ты сможешь выдержать, не сгорая. И в приданое принесет тебе все, в чем ты нуждаешься. Но ты махнешь рукой на все, поскольку ощутишь, что тебе ничего не нужно, кроме сияющего и милейшего лица истины. И тогда в суете мира потеряешься ты, расстроенный, даже и среди самых ближайших сродников и лучших друзей. Как ребенок в комнате, где находятся братья и сестры, но нет матери. Ребенку отсутствующая мать ближе всех присутствующих братьев и сестер. Так и ты будешь себя чувствовать: истина из-за тридевя-ти земель для тебя ближе братьев и друзей, с которыми ты ужинаешь за одним столом. Привязывай к Небу Все дела твои, которые творишь не во имя Неба и без разрешения Неба, принесут горький плод, потому что небо не польет их своим благодатным дождем, не осияет своим животворящим светом. Что бы ни намеревался ты делать, прислушайся к совету Неба. Что бы ни взялся I ы ткать, привязывай нити к Небу. Перед другими и наедине с собой Чем умнее стараемся мы предстать перед людьми, тем слабоумнее ощущаем себя перед самими собой. Чем больше выделяем перед другими свои достоинства, тем больше выделяются перед нами самими соответствующие недостатки и пороки. Один воин признавался своему товарищу: как только он в обществе начинал рассказывать о своих боевых подвигах, в памяти непременно возникали картины всех случаев поражений и трусости в его жизни. Похвала и хула В этом мире мы, как товар, выставлены на торжище. Одни торговцы поднимают на нас цену до небес, другие сбрасывают ее до никчемности. Похвала или хула, получаемые нами от людей, всегда разделяют нашу душу надвое: одной половиной души мы радуемся похвале, а другой огорчаемся; одной половиной огорчаемся из-за хулы, а другой радуемся. Ибо ощущаем в таинственных глубинах собственного сознания, что сами по себе ни похвала, ни хула не сказали всего о нас. Будь осторожен по отношению к неумеренным похвалам и к неумеренным хулениям; считай, что у тебя меньше заслуг на таковые в первом случае и больше — во втором. Это чтобы не полететь без крыльев и чтобы не пропасть без надежды. Истина — это Существо Истина — это не мысль, не слово, не отношения вещей, не закон. Истина — это Существо. Истина — это жизнедательная сила, она дает жизнь всему; это существо, которое проникает во все существа. Истина подобна воздуху — но не есть воздух, — в котором плавают все существа; она подобна свету — но не есть свет, — которым сияют все существа на небе и на земле. Истина — это Существо. Мало в мире языков, имеющих, как сербский (славянский), столь точное и выразительное слово для обозначения того, что есть. Истина — то, что всегда исто (то же). Ничто, кроме истины, не является тем же, неизменным и себе равным. Страх перед самим собой Кто никогда не испугался самого себя, тот не знает страха. Ибо все чудовища внешние, которых человек страшится, находятся внутри него самого, причем в неразбавленной эссенции. В нас существует бездна некая, однажды склонившись над которой, человек до смерти остается удивленным и устрашенным. Все миры могут поместиться в бездну эту, не заполнив ее. И при всех наших именованиях этой бездны—душа, ум, воля, чувства, аффекты, страсти, внутренняя суть, словесность — она, бездна, остается неизреченной, неопределенной и безымянной. Человек простирается-осуществляется в тех границах, которых достигает его голод. Дикарь осуществляет свои потребности в пределах обзора своих глаз. Человек с высшими духовными запросами выходит далеко за пределы мира, вместе взятого. Пусть вся Вселенная превратится в один стол, и на стол сей будут принесены все дары ее, человек с высшими духовными запросами встанет голодным из-за такого стола, ибо это все, как «богадельня» для убогих духовно, представляет собой лишь пеструю, пиршескую Вселенную. И существует оно не для того, чтобы утолить голод, а чтобы вызвать голод. Как может оно утолить голод человека, высоко духовного? Как может всё насытить того, у кого само же и вызвало голод? ВЗГЛЯД «Глаза—место встречи душ», — говорил один мудрец. Взглядом душа проникает в душу. Взгляд — как лампа, с которой мы входим в чужую душу, чтобы ее обследовать и познать. Когда смотрим в лицо слепцу, напрасно ищем место встречи и переживаем при этом некую мистерию, которая вынуждает нас чувствовать себя так, словно мы слышим плеск подземной реки у себя под ногами или видим перед собой дом без окон. Взгляд — это очень крепкий канат, которым природа привязывает человека к себе. Человеку чувственному вся природа представляется только в формах. Он останавливается на каждом предмете, и его удивление касается каждой формы. Человек же духовный расплавляет огнем своего разума все формы в некие перво-сущностные элементы и удивляется этим элементам. Но и это — лишь начало духовности. От горизонта зависит покой Чем уже горизонт, тем больше беспокойство. Чем шире горизонт, тем меньше беспокойство. Чем уже горизонт, тем выше самооценка. Чем шире горизонт, тем ниже самооценка. Самый широкий горизонт — самая низкая самооценка. Если бы надменная жаба из лужи оказалась на берегу океана, она бы лишилась всей своей надменности. Составляющие этой жизни Эту жизнь невозможно представить без трех элементов: счастья, несчастья и смерти. Какой- то мерой счастья, какой-то мерой несчастья и смертью определяется эта жизнь. Моральная химия этого мира еще удивительнее, чем химия физическая. Счастье — дар Божий, несчастье — попущение Божие, а смерть — победа Бо-жия. Постоянное счастье, без примеси несчастья, стало бы бесцветным и досадным. Постоянное несчастье, без смерти, сделало бы эту жизнь адом без выхода. В счастье люди обычно не вспоминают о Боге; в несчастье — когда хотят, вспоминают о Боге; а при смерти вспомнить о Боге вынуждены. Нищета и пустота Чем больше богатство без Бога, тем больше нищета. Чем больше знаний без Бога, тем больше пустота. Только Бог делает человека богатым и мудрым. Мир без Бога порождает нищих и глупцов. Ткать и распускать Если днем ткать, а ночью распускать, никогда не соткать. Если днем возводить, а ночью разрушать, ничего не построить. Если, соответственно, молиться Богу, а делать то, что есть зло пред Ним, никогда ни соткать, ни возвести души. Эхо души Вся природа напоминает один большой рояль, клавиши которого различные существа. Какую клавишу ни тронет человек, слышит эхо своей души. Красота природы Вся красота природы имеет происхождение от таинственности Таинственного. Без этой таинственности Таинственного природа ни на миг не могла бы сохранить ту тихую и целомудренную красоту, которая через нее просияла. Вся сотворенная природа — это облако, задерживающее яркий свет и ублажающее пламя Божие. Редкое облако это или густое, зависит от нашего духовного зрения. Для утонченного духа оно редкое и прозрачное, для духа грубого — густое и темное. Чувства, разум и ум Разуму служат пять чувств, уму — одно. Чувство ума есть разум. Разумны те люди, у которых разум властвует над чувствами. Умные люди выше разумных, так же, как разумные выше чувственных. Умные люди — те, у кого ум полностью властвует над разумом, то есть те, у кого ум только воспринимает опыт разума, как сырой материал, им превращаемый в нечто совсем иное, что даже не похоже на опыт разума. Это как желудок, что принимает пищу и превращает ее в кровь, то есть в нечто, что и не похоже на принятую пищу. А вот люди, у которых разум господствует над умом и опыт разума остается единственным — непереваренным — содержанием ума, становятся безумными. Как говорят об испорченном желудке и непереваренной пище, так же можно говорить и об испорченном уме и непереваренном — неоживотворенном — опыте. И как организм страдает при наличии чрезмерного количества непереваренной пищи и при неспособности сварения, так и ум неизбежно помрачается при нали- чии чрезмерного объема опыта и знаний, над которыми он теряет контроль и способность преобразовывать их в нечто иное. Чем похваляешься? ЗОЛОТОМ? ЭТО же золото имела гора в себе, и не похвалялась. Одеждой? Этот же шелк носила гусеница в себе, и не похвалялась. Здоровьем? Еще большее здоровье имеет волк в лесу, и не похваляется. Аппетитом? Муравьед с аппетитом ест муравьев до смерти, а потом муравьи его едят. Счастьем? Смотри, лиса по отношению к счастью осмотрительнее тебя. Она, и в сотый раз украв курицу, со страхом прислушивается, с какой стороны может выстрелить ружье. Конями? Как ты можешь высоко отзываться о своих конях, если они высоко не отзываются ни о себе, ни о тебе? Не верь счастью В богатстве думай, как бы ты с достоинством мог переносить бедность. В счастье думай, как бы ты с достоинством мог пережить несчастье. Когда люди тебя хвалят, думай, как бы ты с достоинством мог терпеть их хулы. И всю жизнь думай, как бы с достоинством принять смерть. Скрытность — ослабление себя Иногда человек скрывает свои немощи от тех, кто его любит, чтобы они не стали гнушаться им. Скрытен бывает и с теми, кто хвалит его, чтобы они не стали ругать его. Он ошибается вдвойне. Во-первых, не понимая, что, если он сам откроет свои слабости, его не станут любить и хвалить меньше; а вот когда другие откроют эти же его слабости, тогда они непременно будут гнушаться и ругать, чего он так боится. Во-вторых, забывая, что есть Око, все видящее, все знающее и все извещающее о нем. Лучше, соответственно, открыть свои слабости ранее, чем они утвердятся, нарастут и тогда сами откроются; ибо легче переносить стыд в молодости, чем в старости. Обрати мысли твои к небу МЫСЛИ ТВОИ, если они к небу не обращены, остаются чахлыми и больными. Слова твои, если они неба не коснулись, останутся без эха и будут подобны камнепаду, который лишь страх внушает всем вокруг, не принося ничего доброго тем, на кого камни падают. Вера и Вера Чем больше неверия у неверующих, тем сильнее вера у верующих. Прогнав благую веру от себя, неверующие остаются с дурной верой. А прогнанная благая вера от них переходит невидимыми путями к верующим. Прогнав дурную веру от себя, верующие остаются лишь с благой верой. А прогнанная дурная вера от них переходит невидимыми путями к неверующим. Чем больше приобретает дурная вера в количестве, тем больше благая вера — в силе. И наоборот. И так извечно и навеки — той же остается мера веры в мире сем. Так что не бойся за веру в Бога. Никогда не бойся того, чего Бог не боится. Чудо Доброе дело — это чудо, которое два сердца делает счастливыми. Злое дело — это отсутствие чуда, иссушающее два сердца. Обрати внимание: никто не говорит о чуде, когда трава сохнет, а все говорят о чуде, когда трава растет. Бог и природа Бог создает, природа строит. Бог создает и мастеров, и материал; и мастера — материал один одному. Но ни мастера, ни материал не могут ничего построить без непрестанной, всеприсутству-ющей помощи Творца. Спрашивать, где Бог более присутствует в природе — извне или внутри, есть то же самое, что спрашивать, где вода более мокрая — извне или внутри. Или: где соль солонее — извне или внутри, где мед слаще — извне или внутри? Масштаб человека Человек — не то, что может вместиться в одной могиле, а то, что не может вместиться и во Вселенной. Мысли наши известны на том расстоянии, на которое распространяются. Чувства наши распространяются и проявляются на том количестве существ и миров, на какое направлены. Наша добрая воля, если достигает сфер ангельских, создает вокруг нас сферу, шире Вселенной, так что все в этой сфере чувствует ее. Если не сознательная, то подсознательная душа всех существ воспринимает наши мысли, наши чувства и нашу добрую волю — в большей или меньшей мере, что зависит и от тех существ, и от нас самих. Воистину, человек — не то, что может вместиться в одной могиле, а то, что не может вместиться и во Вселенной. Опять то же, но несколько по-иному Невозможно познать часть, не познав целого. Кто не знает телеги, не может знать и колеса. Кто знает телегу, узнает и колесо. Кто не знает телеги, а найдет колесо в поле, постарается познать, что есть колесо. Он будет измерять, считать его части, испытывать его свойства в положении покоя и в движении, удивляясь ему. Он может испытать колесо лучше и основательнее, чем возница телеги, но он не может познать колесо, ежели никогда не видел телеги. А возница может, при наименьшем исследовании, определить свойства колеса, ибо он знает телегу. Невозможно знать, что такое овечья почка, ежели не знаешь овцы в целом. Невозможно знать и ограду вокруг своего дома, ежели не знаешь окружающего мира. А как тогда будешь знать, что такое человек, ежели не знаешь на одну целостность большую, нежели окружающий мир, ту целостность, через которую и мысли человека не могут пройти дальше? Ибо до каких пределов простираются мысли человека, до тех пределов простирается человек. Не перескакивают ли и твои мысли, Анатолий, ежедневно и ежечасно, все пределы и все ограды Вселенной? Рай и ад Может ли творить добро то, что не существует? Посмотри, сколько добра принес человечеству ад! Скольких злодеев обратил он к покаянию! Скольких грешников превратил в святых! Скольким злым умыслам не дал осуществиться! Может ли творить добро то, что не существует? Посмотри, сколько добра принес человечеству Рай! Сколько благородных дел он вдохновил! Сколько скорбей превратил в радость! Сколько слез осушил! Сколько благородных воздыханий вызвал! Сколько богоугодных воспоминаний осветил и сколько богоугодных устремлений вос- пламенил! Так вот, Филимон, может ли творить добро то, что не существует? Примирение с судьбой Что значит «примириться с судьбой»? Первое значение: как вол, беспомощно и безропотно, брести на бойню смерти. Другое значение: как измученный сын, радостно — через смерть, как последнее препятствие — спешить в объятия Отца. Суетность Как черешня плодов не приносит прежде, чем отцветет, так и человек не может принести плода духовного, пока не стряхнет с себя плотской суетности и внешних украшений. От Бога не убежишь Если ты убегаешь от Бога, Он не будет тебя догонять, будет ждать. На какой бы путь ни ступил ты, встретишь Бога. Но если не узнаешь Его при встрече, будет тебе сопутствовать скорбь, как при обходе кладбища. В какие бы врата ни постучал ты, отворит тебе Бог. Если же Он не отворит, ни одни врата для тебя не отворятся. Признание Бога Живого как первое грандиозное последствие имеет победу жизни над смертью. Непризнание Бога как первое страшное последствие имеет победу смерти над жизнью. В первом случае можно сказать: все это мерцание жизни сквозь тьму смерти завершится вели- чественным пламенем жизни, в котором смерть сгорит. Во втором случае можно сказать: все это насилие смерти над слабыми искрами жизни завершится неизменными тьмой и тишиной, в которых смерть вечно почивает. Если ты исключаешь Бога из Вселенной, то, значит, исключаешь разницу между жизнью и смертью и отдаешь смерти на полное уничтожение все и вся, от края до края времени и пространства. Напрасно убегаешь от Бога — скрыться не сможешь. Бог тебя, конечно, не будет догонять, а будет ждать. Но Он тебя не будет ждать только там, где ты Его оста-вил: Он будет ждать тебя на всех направ-юниях и во всех уголках мира. Легче пробежать неприметно под луной, чем мимо Бога. Воистину, легче обой-тись без воздуха, чем без Бога. Пилатова правда О какой правде ты говоришь? Разве Бог не дает нам ежедневно во сто крат больше, чем мы способны Ему вернуть? Однако Он не жалуется на невозвращенные долги. О каких законах ты говоришь? Кто не В состоянии исполнять минимум обязанностей, предусмотренных законами, тот не может называться даже гражданином, не то что героем, а тем более святым. Иерусалимская клика во главе с Пилатом будет отвечать не за нарушение государственных законов; отвечать она будет за распятие Бога. Когда человек исполняет все законы, то-гда может он сказать: я дорос до животных; ибо животное живет в полном согласии с определенным для него законом. Кто не дорос до животного, как дорастет до Бога? Пять импульсов Существует пять основных импульсов, которые управляют людьми в их делах: 1. Личная корысть и собственное удовольствие. 2. Родственные или кровные узы. 3. Законы сообщества. 4. Совесть. 5. Ощущение присутствия живого Бога. Первые три импульса имеются и у животных, предпоследний — у многих людей, а последний — у некоторых людей. Если выражаться военным языком, то: пятый импульс — это передовая линия борьбы, сдав которую, человек отступает и занимает вторую линию (соответственно, четвертый импульс), сдав которую, отступает и занимает третью линию (соответственно, третий импульс), а когда не может удержать ее, отступает на четвертую линию (соответственно, второй импульс), когда же потеряет и четвертую, отступает и занимает пятую линию (соответственно, первый импульс). Так происходит разложение человека, разложение и гибель. Говорим: и гибель, потому что человек может потерять и последнюю линию борьбы (соответственно, первый импульс), а тогда ему не остается ничего, кроме тупого безразличия по отношению ко всему, кроме отчаяния и — самоубийства. Ценности Если кто-то отвергает как основную ценность Бога, тогда основной ценностью для него становится природа. Если кто-то отвергает как основную ценность природу, тогда основной ценно-I11 ью для него становится культура. Если кто-то отвергает как основную ценность культуру, тогда основной ценностью для него становятся некие совокупности людей или отдельные люди, или отдельные вещи. Но отвергать как основную ценность Ьога и затем выделять сотворенное Богом или людьми — значит то же, что разменивать золотник на серебряные монеты и считать их ценнее, чем утраченное золото, а затем разменять серебро на медные гроши и считать их ценнее утраченного серебра. Ребенок и философ Ребенок живет в настоящем времени, философ — в наступающем. Расцвела прекрасная роза, красотой своей привлекши внимание ребенка и философа. Ребенок смотрит на нее и радуется тому, что видит. Философ же переносится в мыслях своих в следующий сезон и вместо цветущей розы видит осыпавшуюся ветвь, вокруг которой не пчелы гудят, а осенний ветер воет. Что может прогнать тучу с чела философа? Что — как не мысль, направленная дальше, за все известные поры года, в сезон вечной весны. Не все — ложь Утверждение, что все в этом мире — ложь, не является истинным. Если в этом мире лиса лукава, то не обязательно и лев лукав. Если змея хитрит, то разве непременно и вол хитрит? Если в этом мире обезьяна подла, то конь не подл. Если скорпион подл, то разно и соловей подл? Если даже считаешь человечество зверинцем, все-таки выбор есть. Если не хочешь лжи, найдешь правду; если презираешь подлость, никогда не останешься в одиночестве. Разум и сердие Когда разум самостоятельно составляет счет, сердце превращается в намоченную слезами губку и стирает ого. Когда сердце самостоятельно составляет счет, разум превращается в намоченную слезами губку и стирает его. А черная доска души страстно ожидает все новых и новых записей, боясь, что уйдет в мир иной без счета. Разные люди Спрашиваю плотского человека: «Кто ты?» Он отвечает: «Я это я». Имеется в виду его плоть. Спрашиваю мыслящего человека: «Кто ты?» Он отвечает: «Два чужака нахожу в себе, и я мечусь между ними, задерживаясь то у одного, то у другого». Имеются в виду его инстинкты и сознание. Спрашиваю духовного человека: «Кто ты?» Он отвечает: «Есть Некто в глубине души моей; протягиваю руки, чтобы коснуться Его, но понимаю, что для этого нужны руки протяженностью во всю Вселенную. Спроси у Него, кто я?» Спор двух школ Весь спор двух школ состоит в том, какие глаза слепы -— внешние или внутренние? А вечное Зрение отвечает: и одни, и другие слепы вне Меня. И одни, и другие нидят, когда Я смотрю с их помощью и когда они смотрят с Моей помощью. Еще то же, несколько по-иному Одна школа утверждает: мир — ничто; другая утверждает: мир — нечто. Не иди ни в ту школу, ни в другую, дута моя. Не трать попусту время. Когда же слышишь спор их, остановись на пороге и крикни: «Скажите мне, что есть ничто и мю есть нечто». Затем, при общем молчании обеих школ, повернись и поспеши домой, думая о Том, Кто является единственным мерилом этих «ничто» и «нечто». Спор трех школ Деист, теист или пантеист? Для верующего эти слова означают не что иное, как место встречи с Богом. И потому они мало значат для него, ибо он уверен, что где бы он ни назначил встречу с Богом, Бог там. Проклятие и восхваление Старайся делать для людей то, за что они тебя сначала будут проклинать, но в конце концов — благодарить; и никогда не делай того, за что тебя сначала будут благодарить, но в конце концов проклянут. Нерон сначала благодарил свою мать, ведущую его по пути порока, но в конце концов, когда порок привел его бесповоротно к пропасти, проклял ее. Ребенок в санках на льду будет благодарить тебя, если ты подтолкнешь его, но когда он налетит на полынью, сочтет тебя виновником своей беды и будет проклинать. Грешники будут осыпать тебя похвалами, когда ты будешь оправдывать их грехи, но лучше не приближаться тебе к их смертному одру, когда они будут испускать последний вздох. Есть у людей здравый смысл Люди не принимают веры, проповедуемой маловерными. Люди с недоверием относятся к знаниям, которые распространяет горделиIIми невежда. Люди восстают против богатства, когда оно в руках скряги. Люди презирают власть, если она принадлежит недостойным. Больные неохотно обращаются за помощью к чахоточным врачам. Есть все же у людей здравый смысл и справедливые суждения. Усталый путник члится на корчмаря, который не может предложить ему ужин и ночлег, задавая вопрос: зачем же ты назвался корчмарем? Жизнь и поэзия Вложи свою жизнь в стихи. Повторяю: вложи свою жизнь в стихи, если хочешь ощутить универсальность жизни и быть с ней в гармонии. Ты можешь анализировать песню, но не забывай петь. Критики поэзии живут и умирают, а поэты продолжают жить. Анализ умерщвляет, песня оживляет. Только поэзия может воскресить прозу. Поэзия произросла из древа жизни, а проза — из древа познания. Все мы говорим: ложь кратковременна, а истина вечна. Почему поэзия живет дольше прозы, если не потому, что она ближе к истине, ближе к жизни? Соответственно, если вложишь свою жизнь в песню, будешь ближе к истине, ближе к жизни. Улыбка Когда человек смеется от счастья и стенает от горя, над ним витает некая таинственная улыбка, согревающая, но не обжигающая. Улыбка эта совершенно не похожа на презрительную, леденящую усмешку циника. Улыбка матери над играющимся младенцем и улыбка святого над могущественным, но слабым, напоминает эту таинственную, возвышенную улыбку. Что означает улыбка эта, как не соучастие в радости радующихся и в печали печалующихся? О чем говорит улыбка эта, как не о том, что излишняя земная радость вскоре умерится печалью, а излишняя земная печаль вскоре умерится радостью? Неприятно, что из земных животных ми две крайности в психическом состоянии человека олицетворяют обезьяна И гиена. Старайся, как можешь, воздерживаться от гримас безумной радости, которая свойственна обезьяне, и безумной ипохондрии, которая свойственна гиене. Всегда помни о таинственной, ласковой улыбке матери и святого — улыбке, отражающей нормальность, здоровье, мудрость, милость и вечность. Да, вечность, ибо смех и плач временны, а такая улыбка непреходяща. Возможности и обязанности Ты не можешь смеяться дольше, чем должен, и плакать дольше, чем должен. и вот улыбкой освещать лицо свое и ища своих соседей можешь сколько угодно. Ты не можешь хулить этот свет и Бога столько, сколько тебе хочется — хотя тебе может казаться иначе, — а лишь пока мера не наполнится. Когда же мера наполнится, ты встретишься со мстителем, посланным судьбою — ни ты не знаешь, как, ни он не знает, почему. Ты не можешь своей надменностью заполнять мир столько, сколько тебе хочется — хотя тебе может казаться иначе, — а лишь пока мера не наполнится. Дикий поток горный может заливать обрабатываемые поля долины и держать их под своим илом не столько, сколько ему хочется, а сколько позволяет ему вода, льющаяся с высоты. И когда высота перестанет питать его, он, как вор, прячется в свою расщелину, и там, иссякнув, покрывается сорной травой, проросшей из его собственного ила. Что можно, то можно — это следует знать. А чего нельзя, того нельзя — это следует знать еще лучше. Чтобы не уподобиться потоку с его переменчивыми состояниями: то не видно ничего, кроме него самого, то не видно ничего, кроме остатков ила и сорной травы. Эгоизм и героизм Не очень доверяй теориям и разговорам о законе эгоизма. Никакого закона чгоизма нет. Во Вселенной есть Бог, и люди — род Божий. Человек, бросившийся в воду, чтобы спасти утопающего, одним движением уничтожает все такие теории и вынуждает прекратить такие разговоры. Природа — зеркало человека Теории насчет эгоизма не могут быть оправданы природой. Люди слишком легко обвиняют других за собственное зло. Природа равняется на людей. И она свой характер приноравливает к характеру человека. Пока Адам был послушен Богу, и природа была послушна Адаму. Когда же он восстал против Бога, природа восстала против человека. Подобно тому, как определенная мысль или определенное желание действуют на все тело человека и его нервы вплоть до самых окончаний их, так и характер, настроение, вера, нравственность человека действуют на всю природу от края до края. Злоба человеческая может наполнить всю природу злобой, и милость человеческая может преобразить всю природу милостью. У нас, на Балканах, народ до сих пор верит, что дожди, засухи, градобои, урожайные и неурожайные годы, эпидемические болезни зависят от нравственной чистоты народа. Это самое древнее и самое твердое верование у всех народов на земле. По отношению к благочестивым природа милостива, по отношению к нечестивым — мстительна. Природа, соответственно, является зеркалом человека. Какой есть человек, таким его природа в себе и показывает. Никакого закона эгоизма у природы нет. Но люди эгоистичны, и во времена прилива эгоизма, видя свои обезображенные лица, оправдывают свое безобразие свойствами зеркала. Когда это зеркало несло ответственность за безобразие лица, которое ему следует верно отражать? Святой Святой — это самый большой победитель: у его ног лежит поверженный мир. Когда гусеница превращается в бабочку, бабочка победоносно стоит на пустом коконе. Из всех магазинов для ребенка милее нсего магазин игрушек. Из всех магазинов города для взрослого человека самым неинтересным является магазин детских игрушек. Что представляет мир кукол и каргинок для ребенка, то физический мир для святого во время, когда его душа поднимется в мир нравственный и духовный. Открытый самообман для человека духовного обозначает точку, где заканчивается один мир и начинается другой. То же несколько по-иному ДЛЯ СВЯТОГО природа представляет прошлое. Святой изучил азбуку природы, прочитал ее знаки, выслушал ее голоса, понял ее слова и составил книгу. Только в святом природа полностью достигла своей цели. Ибо пробудила в нем человека, указала ему на Бога и — убралась с его глаз. Опираясь на основание, которое дала ему природа, святой должен сам подниматься по небесной лествице — мыслью, молитвой, добротой, — подталкиваемый природой и влекомый Бо- гом. Святой бесконечно благодарен природе и бесконечно милостив по отношению к ней. Потому и природа относится к святому как к единственному на земле бескорыстному другу своему. Воистину, нет на земле более трогательной картины, чем взаимная дружба святого и диких зверей. Но и при всем этом святой воспринимает природу так, как зрелый человек воспринимает магазин детских игрушек. Один взгляд, улыбка сожаления, приятное воспоминание и — путник должен опять, по ненастью, вперед и вверх. Он должен забыть все, должен оставить все, чтобы по- знать все и обрести все. Для гурмана природа представляет будущее, для художника—настоящее, для святого — прошлое. Природа — жертва Природа — жертва человеку. Сколько людей отдано в жертву природе? А природа, как правило, вся отдается в жертву человеку. Природа создана, чтобы научить человека, чтобы пробудить его, чтобы показать его во всех особенностях, чтобы опамя-товать его и чтобы исчезнуть. Природа вся в человеке, вся, без исключения. Она находится в человеке как целостное стихотворение, а вне человека — как отрывки, слова, звуки, буквы этого стихотворения. Она в человеке как полнота жизни, а вне человека — как зовы и символы жизни. Факты, законы и истина Дети постигают факты, обычные люди постигают законы, единственно духовные люди постигают Истину. Факт поддается измерению, закон поддается описанию, Истину же невозможно ни измерить, ни описать. Тот, кто держится Истины, может Истину почувствовать, но не может словами передать ее другим, находящимся вне Истины, в сфере фактов и законов. Факты и законы скрывают и ограничивают Истину и не позволяют говорить об Истине иначе, как только с их помощью. Поэтому духовные люди, говоря об Истине, снисходят к уровню детей и обычных людей. Где похоронишь убитого? Микробы убьют меня или люди — все равно. Только микробы не будут отвечать за убийство, а люди будут. Пусть научит тебя пример пчелы. Жаля человека, пчела расплачивается своей жизнью. Все, убитые твоей рукой, имеют вечные жилища: одно в этом мире, другое в твоей совести. Где бы ни закопал ты убитого, он восстанет в полночь внутри души твоей и задаст тебе вопросы, на которые ты будешь I муках и в поту отвечать до рассвета. Полезный человек Для народа полезнее других не всегда тот человек, который более всех на виду и к которому народ прислушивается, а тот, кто, незаметный, как совесть, молится Богу за народ и к которому Бог прислушивается. Молчаливая служба Богу Сколь велико число людей, которые выполняют дела свои при свете солнца от восхода и до заката, но и не посмотрят на солнце, не почувствуют его, ни разу не задумаются о нем! Сколь велико число людей, которые проживают свой век при свете, мощи и помощи Бога, но и не обратят взор свой к Богу, ни разу не задумаются о Нем! И солнце молчит, не гневается и продолжает светить безотказно. И Бог молчит, не гневается и продолжает помогать безотказно. Но когда наступит тьма, когда падет мгла, когда ударит мороз, тогда люди вспоминают солнце, ищут его взглядами, восхваляют его, вздыхают за ним. Так же и когда приходят страдания, нищета, муки без избавления и тупики без выхода, люди вспоминают Бога, ищут Его взглядами, восхваляют Его, вздыхают за Ним. Бог и грех Бог и грех находятся на двух разных полюсах. Никто не может повернуться лицом к Богу, не повернувшись сначала спиной к греху. Никто не может возлюбить Бога, не возненавидев сначала грех. Спина не видит, так что и тот, кто по-нсрнут лицом к греху, не может видеть Ьога. И наш дух, как и глобус, имеет два по-шоса: восток и запад, свет и тень, долг сыновний и долг слуги, благодать и закон. Но любовь, при духовности, уничтожает полюса и все делает светом, сынов-ством и благодатью. Человек — образ для человека Пусть все люди, которых ты встреча-ешь, будут для тебя живыми образами того добра и зла, которое в тебе есть. Задерживайся мыслями и любовью на хороших образах, чтобы и ты стал образом добра для братьев своих. Провидение Провидение себя являет и в правилах, и в исключениях. Но для людей оно выглядит более очевидным в исключениях. Во время одного пиршества у царя Валтасара, когда гости пили вино и славили богов золотых и серебряных, медных, железных, деревянных и каменных, появились персты руки человеческой и написали на стене три судьбоносных слова: Мене, Текел, Упарсин. В ту же ночь был убит Валтасар, царь Халдейский (Дан. 5). Пророк Даниил был брошен в ров львиный и провел ночь с хищниками. Наутро его вывели оттуда живым и невредимым. В особо счастливых и в особо несчастных случаях люди чувствуют определяющее действие Провидения: когда — действие справедливости, когда — милости. Воздух всегда вокруг нас и всегда в действии. Но мы определенно чувствуем воздух лишь тогда, когда ветер подует, и тогда более всего говорим о воздухе. Как человек с больными легкими постоянно думает о воздухе, так и человек, осознающий свою греховность, постоянно думает о Боге. Потому что ведь и один, и другой вынуждены думать постоянно о лекарстве и о враче. Без Бога — как без воздуха Подобно тому, как птица, попав в безвоздушное пространство, скорее бы возвращалась к воздуху, так и ты скорее оставляй общество неверных и беги от него, ибо в нем не сможешь удержаться на крыльях, но вынужден будешь пасть. Так что еще раз повторяю тебе: Подобно тому, как птица, попав в безвоздушное пространство, скорее бы возвращалась к воздуху, так и ты скорее оставляй общество неверных и беги от него, ибо в нем не сможешь удержаться на крыльях, но вынужден будешь пасть. Бог — воздух твоей души. Без этого воздуха душа твоя вынуждена будет пасть в прах и, как змея, ползать по праху. Царства Нижнее царство имеет настоящее осуществление в высшем царстве. Царство природы имеет свое осуществление в царстве нравственности. Царство нравственности имеет свое осуществление в царстве духовности. Царство духовности имеет свое осуществление в Том, Кто над Собой не имеет никого и ничего. Каждое более высокое царство молчаливо, оно может найти выражение в царстве ниже себя. Поэтому можно сказать, что каждое нижнее царство рассказывает о царстве, которое выше его. Или: каждое нижнее царство — это слово, смысл которого скрыт в более высоком царстве. И подобно тому, как смысл и дух того или иного слова всегда пространнее самого слова, так и каждое высшее царство пространнее царства нижнего. Ни одно царство не может иметь адекватного выражения себя нигде вне себя. Потому нижнее царство — это превосходное, но не адекватное выражение высшего царства. Трагедия человеческого разума Трагедия человеческого разума состоит из двух актов. Первый из них может быть назван буквальностью, а второй — рискованностью. Буквальность — это когда разум понимает низший мир как пространный более, чем все высшие миры, так что считает все иыешие миры как сжатые и полностью чаключенные (содержащиеся) в этом нижнем мире. Рискованность (стремглавость) — это когда разум упускает из виду один мир, а потому связывает первый с третьим или шорой с четвертым, без промежуточного шена цепи. Буквалисты и «стремглавые» являются наибольшими вредителями человечества. Первые из них стеснили все высшие миры в мире природном и таким образом пытались идентифицировать слово и смысл слова. В их понимании, царство нравственности и царство духовности, и Царство Небесное, и Сам Бог — все полностью содержится в царстве природном. Природа, соответственно, — и слово, и объект слова, и знак, и дух. Следовательно, дух слова не есть реальность слова, а слово есть реальность духа. Ежели и ты буквалист, то твой разум безграмотен. Тогда и ты, читающий природу, подобен ребенку, прочитывающему иностранные слова без понимания смысла их. Конечно же, для такого ребенка слова — не только выражения, но и предметы последней реальности. «Стремглавые» — это те, что перескакивают, скажем, царство нравственности, а признают царство природное и царство духовное; или перескакивают все царства между царством природы и Богом. При этом фатальном перескакивании разум спотыкается и разбивает два зеркала — зем- ное и небесное. Тогда на осколках земного зеркала пляшут тени безнравственных божков и духов, а на осколках зеркала небесного пляшут тени безнравственных людей и животных. Если и ты «стремглавый», то твой разум косой. Ты перемешал слова из разных языков и составляешь рассказ, который и сам не понимаешь. Ты разлил небо по земле, развеял землю по небу, и по этому облаку пыли танцуешь с танцующим Шиной, крадешь огонь у богов вместе с Прометеем и с Буддой Гаутамой спасаешь богов! Таковы два основные акта трагедии человеческого разума, при бесчисленности остальных сцен и картин. Облака Люди, которые совсем близко к Богу, которые «ходят с Богом», как Енох, не чувствуют себя способными выразить Бога ни словами, ни знаками, ни формами. Люди, которые несколько дальше от Бога, чем упомянутые, чувствуют, что способны выразить Бога в словах, в знаках и формах. Люди, которые далеко от Бога, не могут верить в Бога, пока не узнают Его выраженным в словах, знаках и формах. Бог милостив по отношению ко всем, изливая Свою любовь и последним так же, как первым. Он создал луну, чтобы светила тем созданиям, которые бы сгорели от непосредственного света солнца. Путник на узкой стезе, ступай осторожно от более густого облака к более легкому; осторожно, придерживаясь постоянно левой рукой за облако, которое покидаешь, а правой — за облако, которое встречаешь. Смотри, чтобы тебя огонь у легкого облака не сжег! Держись одного, но не выпускай и другого. Истина и добро Истина не может существовать без добра, как и добро без истины, а вместе взятые — без плода своего. Это божественная печать, которой запечатана каждая тварь и каждое существо во всех мирах. Пока печать целиком не раскроется, невозможно познать какую бы то ни было тварь и какое бы то ни было существо, от наименьшего до наибольшего. Своими усилиями люди могут приподнять лишь треть таинственной печати. И только Тот, кто запечатывал, может полностью распечатать. Воспитывай непрестанно чистоту сердца, чтобы тебе открылась печать хотя бы одной единственной в мире тайны. Ибо истина каждой вещи подобна незамутненному зеркалу, в котором человек может увидеть свою небесную красоту. Несчастье Несчастье, которое Бог попускает нам, лучше счастья, которое мы сами себе строим. Своим верным Бог всегда благовремен-но попускает несчастье. Это голос друга, который в полночь будит спящих: пожар! Мудрый оставляет загоревшийся дом, пусть горит, а спасает жизнь. Безумный же вопит среди пламени, сгорая и сам вместе с домом. Счастье Когда счастье совьет гнездо для тебя и детей твоих, не думай, что оно долго будет лелеять тебя и детей твоих. Против любого нашего счастья на земле всегда готовится некий тайный заговор. Как только ты в гнезде счастья хорошо устроишься и согреешься, вдруг в гнездо это просовывается голова змеи. Это ведь такое счастье змей обещал Еве, и вот, появляется тот же змей, чтобы показать ценность твоего счастья. Одна мать голосила над двоими умершими детьми: — Господи, неужели не могло быть сожаления к этим двум червячкам? А ответ Божий пришел ей через духовника: — Было, мать, у Бога сожаление к твоим двум червячкам; потому Он их и забрал. Для тебя они были червячками, а для Бога будут ангелочками. Имеет Бог сожаление и к тебе; именно потому забрал у тебя детей. Ибо ты слишком, вместе с детьми, разомлела в гнезде счастья, не замечая головы змеи под этим гнездом. Мешки счастья Мешок нашего земного счастья всегда прорван. И чем больше в него напихиваешь, тем больше из него высыпается. Наименее искусные в божественной мудрости носят самые большие мешки, а мудрецы ходят вовсе без мешков. Если ты радуешься, что с тобой совсем не так, что твой мешок не дыряв, тогда услышь команду смерти: «Раз, два, три!» и когда окажешься у края могилы, в которой на тебя давить будет не только земля, но и твой мешок, полный счастья, усугуб-ляя и мрак и тяжесть могилы. Бог устраняет незнание Чем шире круг знания, тем шире и круг незнания. Чем больше число желаний удовлетворенных, тем больше число желаний не- удовлетворенных. Один Бог, соответственно нашей доброте и чистоте, может ограничить круг незнания и уменьшить число желаний неудовлетворенных. Сколь многие святые люди восклицали: когда познал Тебя, Господи, исчез мрак незнания моего и угасло пламя желаний моих! Новости дня Новости дня: в России люди убили царя, чтобы им стало лучше; в Польше люди убили президента, чтобы им стало лучше; в Греции люди убили шестерых министров, чтобы им стало лучше. Медицина в целом за последние века развивалась слабее, нежели конкретно хирургия. Политическая хирургия тоже ушла далеко вперед по сравнению с политической медициной в целом. Надежды возлагаются на ампутации, и ампутации безоглядно проводят, но из оперированного тела возникают кровотечения, которые невозможно остановить. В этом случае, как и обычно, убийцы обманываются в расчете. Убитые продолжают играть в обществе роль не меньшую, чем играли до смерти. Это все видят, все понимают и все стараются остановить кровь, что течет из общественного организма; а в то же время все думают и говорят о новых ампутациях, новых усекновениях. Благородные и неблагородные Неблагородные легко устраиваются в этом мире. Благородные всегда чувствовали себя в этом мире чужими и прохожими. Неблагородные ищут — и, говорят, находят — свое происхождение в навозных и мусорных кучах возле дома; поэтому, сравнивая то, из чего они вышли, и то, что из себя представляют, становятся гордыми из-за человеческого вида и образа. Благородные ищут и находят свое происхождение далеко в звездных огнях, в разуме непостижимом и святости неизреченной; поэтому становятся смиренными и печальными, видя, что весьма далеки от Божиего вида и образа. Для благородного не представляет больших трудностей вопрос: кто меня создал? Для него могла бы существовать одна лишь альтернатива: или Бог, или я. Ибо все остальное вокруг себя он считает неразумнее и Бога, и себя. А поскольку знает, что сам себя он не создал, то не остается никого не только во Вселенной этой, но и в сотнях таких Вселенных, кто бы мог назваться создателем его, человека, кроме Бога одного. Неблагородные же заворачивают и разворачивают вопросы, ищут свое происхождение в навозных и мусорных кучах возле дома, чтобы не было ни кого бояться, ни кого стыдиться, и чтобы иметь чем хвалиться. Жизнь — главный университет Бог повелел всем существам, чтобы учили и будили душу человека. Нет ни одного момента времени и ни одного шага пространства, которые бы не давали урок человеку. Даже и сон. Ибо во время сна отдыхает лишь тело, а душа бодрствует и учится. Многие загадки, которые неразрешимы наяву, помогает разрешить сон. Все мы от рождения до смерти находимся в учении. Нет в мире людей, не учившихся. Нет на земном шаре такого дикаря, который бы не мог своими особыми знаниями и умениями поразить самого иыдающегося в мире ученого. Самим рождением своим мы поступаем в университет природы и учимся в нем день и ночь, до самой смерти. Основные знания здесь мы получаем легко и незаметно, так же легко и незамет- но, как научаемся говорить, как растем. Насколько удается найти общий язык людям ученым и неученым, настолько увеличивается капитал совокупных знаний их. Нет человека, который бы не знал мно-го; и нет человека, который бы знал достаточно. Знание и поведение Неученый крестьянин знает намного больше, чем может предположить ученый горожанин. Его учит Бог. Ученый горожанин знает намного меньше, чем может предположить неученый крестьянин. Гордыня уменьшает его знания. Учись, чему хочешь, и знай, что можешь, но одно обязан усвоить: всегда ценнее хорошее поведение, чем многие знания. Многознающий в арестантской одежде вызывает презрение, а незнающий в арестантской одежде вызывает сожаление. Когда приходят известия о некоем ученом человеке, совершившем злодеяние, у всех на устах один вопрос: как он, зная бесчисленное множество всего, не мог научиться двум простым вещам — бояться Бога и уважать людей? Учись, чему хочешь, и знай, что можешь, но одно обязан усвоить: не смеешь во зло употреблять свои знания. Сколько раз уже говорилось: лучше не знать, чем знать и во зло употребить! Глаза и разум Целый мир может вместиться в одном глазу, и три мира — в одном разуме. Два глаза видят то же, что и один. И тысячи глаз видят то же, что и один. Глаз является глазом для мира; а разум является глазом для трех миров. Глаз — свидетель фактов; разум — свидетель фактов, законов и истины. Если два глаза видят то же, что и один глаз, почему два разума спорят насчет одной истины? А потому, что разум является несравненно более чувствительным зеркалом, нежели глаз, и когда он даже совсем немного затуманится, в нем едва ли сможет отразиться чего-то больше, чем в телесном глазу. В затуманенном зеркале разума — затуманенном от злобы и греха — могут отражаться лишь факты, как и в глазу телесном. Но затуманенный разум может затянуть туманом и глаз телесный. Тогда и факты предстанут ис- каженными в обоих глазах — в разуме и в глазу телесном, — как в кривых зеркалах. Когда человек непременно вспоминает о Боге? И самый худший человек хотя бы три раза в жизни вспоминает о Боге: когда видит праведника, страдающего за чужое преступление; когда сам страдает за чужое преступление; когда приходит смертный час. Трижды в жизни должен заплакать и самый закоренелый грешник: когда его, гонимого людьми, будто дикого зверя, ласкает материнская рука; когда его, больного и одинокого, навещает бывший враг, принеся подарки и прощение; когда ему перед смертью священник говорит: «Не бойся — Божия милость больше, чем твои грехи!» Трижды человек сам себе кажется подобным Богу: когда у него родится сын; когда он поймет и примет Христа; и когда примирится со своими страданиями за правду. Сердце и Евангелие Из праха и сердце твое, из праха и бумага, на которой написано Евангелие. По одному и по другому праху писал Дух Животворящий. Потому одно написанное сообщается другому, одно вскрывает печати другого, одно объясняет другое. Если мир своей страстью сжигает одно, другое тоже в опасности от пожара. Ложь отделяет нас от Бога От Бога нас отделяет не истина, а ложь, и только ложь. Сказать, что нас от Бога отделяет истина—то же, что сказать, будто от Бога нас отделяет Бог. Ложные мысли и ложные слова, ложные чувства и ложные желания—вот сумма лжи, которая уводит нас к небытию, иллюзиям и богоотречению. С этого пути-распутья, увы, нет возврата без большого потрясения в жизни человеческой, когда ослепший человек падает на землю, как Савл, и когда Бог поднимает его из пыли и немощи, открывая ему глаза на обратный путь. Фигура из пыли и дыма Как только человек сознательно серьезно и злобно отрекается от Бога — а любое серьезное богоотречение злобно, — он перестает быть человеком, перестает быть живым существом, а становится безымянным феноменом природы, вне категорий. Ибо дух божественный, который Господь вдохнул в его тело из земли, оставляет его. Что есть человек тогда? Он тогда — пустой бубенец, катящийся и оттого бряцающий. Бог взял Свое дыхание Себе. Что осталось? Одна лишь фигура из пыли и дыма, стоящая вне сотворенного мира. Если когда-нибудь эта фигура вновь станет человеком, то есть снова примет в себя дыхание Божие — это повторное сотворение человека. В буквальном смысле, это повторенное чудо творения. Ненависть Кто ненавидит весь мир, тот не может любить и себя. Кто ненавидит весь мир, тот презирает самого себя. И бросает самому себе временные утехи, как бросают кость псу. Кто ненавидит весь мир, тот объявляет войну всему миру. На стороне мира будет Бог. Такой лучше бы сказал горе: покрой меня! Окончательная победа добра Все мельницы мелют на пользу Богу. Грех на одной стороне будит добродетель на другой. Затаенная вороватость на одной — самоотверженный героизм на другой. Болезненная фантазия на одной — божественная прозорливость на другой. Бог не создает из зла добро, а пробужденным злом будит спящее добро. Ты не можешь сделать никакого зла, которое бы или тебе, или кому-то другому не открыло глаза на соответствующее добро. Но так как драма этого света началась с греха и так как добру предшествует зло, значит, завершится драма этого света добром. Когда зло выбросит и последнюю карту, добро будет еще одну держать в руках. И добро тогда заберет весь выигрыш, а зло останется в проигрыше, ни с чем. Равенство Бог не есть равенство, Бог есть любовь. Равенство бы исключило всю справедливость и всю любовь — исключило бы всю нравственность. Из-за равенства ли любит муж жену свою? Из-за равенства ли мать любит дитя свое? Из-за равенства ли друг любит друга своего? Неравенство является основой справедливости и стимулом любви. Пока существует любовь, никто не думает о равенстве. Пока царит справедливость, никто не говорит о равенстве. Когда утрачивается любовь, люди говорят о справедливости и думают о равенстве. Когда с любовью исчезает и справедливость, люди говорят о равенстве и думают о безнравственности. То есть, когда исчезает нравственность, ее заменяет безнравственность. Из могилы любви прорастает справедливость, из могилы справедливости прорастает равенство. Вдохновение Когда человек поднимется до Бога, он во вдохновении. Когда Бог снисходит в мир, Он во вдохновении. Человек в своем вдохновении пассивен. Бог в Своем вдохновении активен. С одной стороны — самая предельная пассивность человеческая, с другой — самая предельная активность Божия. Иисус Христос являет индивидуализированное вдохновение Бога в мире и мира в Боге. Драгоценный сосуд с дешевым содержанием Ты здоров, молод, красив, умыт, одет, богат, украшен. Но какой ужас, если твой день — то, что внешнее, а твоя ночь—то, что внутри! Как жаль, если уста твои полны нечистых слов, ум твой полон нечистых мыслей, сердце твое полно нечистых желаний и страстей! Тогда вся твоя внешняя роскошь служит усугублению твоего внутреннего убожества; и твоя внешняя красота служит усугублению твоего внутреннего безобразия; и твоя внешняя чистота служит усугублению твоей внутренней нечистоты. Не забывай, что люди чувствуют смрад нечистоты из сосуда драгоценного острее, чем из сосуда дешевого. Любовь и иное Когда любовь оскудевает, обязанность заменяет ее. Когда обязанность ослабевает, закон заменяет ее. Когда мать горит любовью к своему ребенку, она делает больше, чем предполагают обязанность и закон. Когда материнская любовь к ребенку остынет, мать лишь исполняет свою обязанность, то есть делает меньше, чем любовь может, но больше, чем закон предполагает. Когда мать невзлюбит своего ребенка, она делает лишь то, что должна делать по закону, то есть меньше, чем любовь может и обязанность предполагает. Любовь приходит от Бога через душу. Обязанность приходит от души через разум. Закон приходит от разума через слова. Кто признает законы как сумму всей нравственности, тот познает лишь обложку книги о нравственности. Кто признает обязанности как сумму нравственности, тот видит и читает лишь буквы в книге о нравственности. А кто признает любовь как сумму нравственности, тот видит, читает и познает дух и осуществление нравственности. То же самое в аспекте космологическом: Кто признает природные законы как сумму причин мироздания, тот познает лишь обложку книги о мире. Кто признает душу как прапричину мироздания, тот видит и читает только буквы в книге о мире. А кто признает Бога живого как прапричину мира, тот видит, читает и познает дух и жизнь мира. Любовь свободна от всех законов, человеческих и природных, она выше всех обязанностей. Не зная ни предписаний закона, ни определений обязанностей, любовь наполняет их и превосходит — так, как сияние солнца превосходит рефлективный блеск камней и звезд. Сам себе могила Жалость вызывает горбатый человек, жалость вызывает слепой человек. Но никто не вызывает такой жалости, как эти два человека: всегда старающийся оправдать свои грехи и всегда старающийся укрепить себя в неверии. Что можно сказать о них, как не следующее: они от рождения до смерти сами из себя делают могилы? Как можно больше веры При некоторых болезнях врачи рекомендуют по возможности большие дозы лекарств; например: пейте как можно больше воды! Вера — надежное лекарство для нашей души только тогда, когда оно принимается в наибольшей дозе. Верь, сколь можешь, больше! Любовь превыше всего Рассуждая о Боге, мы держим Бога на известном расстоянии от себя. Глубоко размышляя о Боге, сокращаем это расстояние. Молитвой сводим его к минимуму. Когда же соединяемся с Богом в любви, расстояние исчезает вовсе, а вместе с ним и слова, и размышления. Рассуждения На основе рассуждений о Боге создаются секты. Осмысление уменьшает число сект. Молитва подогревает стремление к единству с Богом. А горячая любовь к Богу является цементом для всей Церкви Божией — и верующей, и побеждающей. Рассуждение — это начальная ступенька при восхождении человека к Богу. Люди, которые поднялись на высшую ступеньку, неохотно опускаются на нижнюю. И те, что соединились с Богом посредством любви, неохотно, весьма неохотно пускаются в рассуждения о Боге. Но постепенность неизбежна. Орел должен разбежаться по земле, прежде чем полететь. Пройти все испытания Начальник стражи на Голгофе рассуждал о Христе: «Воистину это был Сын Божий»; благоразумный разбойник на кресте то размышлял, то молился; а Пресвятая Матерь обнимала ноги Распятого Сына — руками и любовью, — а душою и Сама была распята на том же Кресте. Не говори, что достаточно один раз испытать. И все испытания пройдя, не обязательно достигнешь цели. Испытывай, размышляй, наблюдай духовным зрением, молись — чтобы воспламенилась в тебе любовь божественная, которая открывает все и дает все. Одно полено с трудом загорается, два рядом — легче, а три еще легче. Анализ Анализом убивается любовь. Потому наука так холодна. Потому и не говорят о красоте знаний, говорят лишь о пользе знаний. Влюбленный человек никогда не спрашивает ни о происхождении, ни о возрасте, ни о материальном положении своей возлюбленной. И одухотворенная душа, то есть душа в пламени любви к Богу, вовсе не склонна вдаваться в анализ Бога. Любовь отпускает интеллект как ненужного соглядатая. Но зато соединяет воедино три луча — ум, сердце и душу — и зажигает их в одно пламя. Удаленность Удаленность врагов друг от друга усиливает ненависть между ними. Удаленность приятелей друг от друга усиливает симпатии между ними. Удаленность матери от ребенка усиливает любовь и матери, и ребенка. Наша удаленность от Бога усиливает любовь Бога к нам. Когда ощутим это, нас начинает жечь, как раскаленное железо, стыд, и мы возвращаемся к Богу шагами более быстрыми, чем удалялись от Него. Причем возвращаемся с усиленной любовью. История души большинства людей — и не постоянная близость к Богу, и не постоянная удаленность от Бога, а попеременно удаление от Него и возвращение к Нему. О, если бы хоть последние наши дни на земле были не в удаленности от Бога, а в непосредственной близости к Нему! Разные блага Если ты веришь в Бога, но думаешь, что чувственные и природные блага — единственные, которые Бог дает человеку, ты очень низко думаешь о Боге. Все чувственные и природные блага ведут к горечи. А Бог — не охотник, лакомой наживкой заманивающий зверей в яму. Чувственные и природные блага — Божий дары из второй руки. А дары из первой руки, подаваемые непосредственно, — это дары духовные. Чувственные и природные блага Бог дает людям с единственным намерением — чтобы напомнить им о более высоких, более приятных и более постоянных благах. Воистину, безумцем будет тот, кто этого не поймет, и несчастным будет тот, кто этого не усвоит. Чувственные и природные блага, вкупе со всей этой Вселенной, — это лишь Царское приглашение на пир, с указанием яств и даров, песен и танцев. Благо тому, кто порадуется приглашению и поспешит откликнуться на него. Благо тому, кто приглашение рассматривает как приглашение. И горе, вдвойне горе тому, кто Царское приглашение воспримет как сам пир и в польщенности, тщеславии от него забудет откликнуться на приглашение Царя. Срок воинской службы Как ни странным может показаться, но это истинно, что мы приходим в сей мир не для того, чтобы наслаждаться им, а чтобы спастись от него. Подобно, как люди идут на войну не для того, чтобы наслаждаться войной, а чтобы спастись от войны! Люди идут на войну ради чего-то большего, чем война; мы приходим в эту жизнь ради чего- то большего, чем эта жизнь. Мы приходим в эту жизнь ради жизни вечной. Истинные христиане никогда не воспринимали эту жизнь иначе, как воинскую службу. Каждый, кто несет воинскую повинность, должен отслужить свой срок и вернуться домой. И как солдаты считают дни своей службы и с радостью думают о возвращении домой, так и христиане постоянно думают о конце этой жизни и о возвращении в свой Дом. Содержание жизни Когда жизнь человека не наполнена Богом, она не наполнена и бытием, и напоминает отчаянную пустоту. Часы, наполненные Богом, дольше веков без Бога. Все вещественное в окружении — пустота, вакуум, если не наполнено Богом. Всякая душа — пустота, если не наполнена Богом. Люди настолько причастны к бытию, насколько наполнены Богом. Ибо только Бог — бытие. Потому иллюзорны мысли, будто бы все люди одинаково причастны к бытию. Есть причастные и непричастные. Это зависит от меры Бога, от меры бытия, которую они носят в себе. Со страхом говорю тебе: есть и непричастные к бытию люди. Они как будто и не существуют. И отличаются они от причастных к бытию так, как отличаются предметы во сне от предметов наяву. Хотя для неискушенного все люди выглядят одинаково причастными к бытию! «Ведь они все же существуют, эти непричастные к бытию люди!» — скажешь ты. Да, ибо даже когда костер совсем угасает, последний дым еще витает над кострищем. Обретения Любое обретение — будь то в знаниях, будь то в имуществе, — достигнутое рвением и трудом, без Бога, усиливает жажду обретения. Хотя и трудом достигнутое, но без Бога, такое обретение — грех. А любой грех усиливает желание нового греха. Лишь то, что достигнуто с помощью Бога, делает человека удовлетворенным; оно утоляет жажду. Открыватель тайн Умные люди открыли многие тайны не своим умом; они лишь своим устремлением и своим усердием стучались в двери тайны, и Бог открыл им. Люди желали познать вещи и законы, и Бог им открыл это, по их устремлению и усердию. Если бы умные люди с таким же устремлением и усердием искали познания Бога, Бог бы открыл им Себя так же, как открыл радий и гравитацию. Большие открыватели больших тайн сотворенной природы стеснялись похвалы людей, ибо ощущали, что вся их заслуга состояла в том, чтобы стучаться в двери тайны, а двери открыл Тот, Кто и держит ключи всех тайн неба и земли (Лк. 11: 5-8). Потому, когда случится успех, говори: «Господи, мне принадлежит лишь труд, а Тебе успех». Если же поступишь иначе, увлеченный похвалой, знай, что небо поступит с тобой так, как на земле поступают с вором. Простые души У нас на Балканах в горных деревнях еще встречаются простые души с таким богатством доброты и невинности, что, если бы их забросить на проспекты какой-нибудь из нынешних столиц, вы бы и мимо воли своей вспомнили предания о сокровищах, зарытых в землю. — А что было бы с этими простыми душами, полными доброты и невинности, если бы они прошли курс семидесяти и семи городских философий и теологии? Было бы, несомненно, то же, что и со здоровым человеком, который проглотит семьдесят и семь пилюль, предназначенных для человека больного. Он бы заболел. Философии и теологии множатся там, где множится духовное отупение. Где болезни, там и медицина. Отношение веры к системам философии и теологии подобно отношению гигиены к медицине. Недостойные разговоры Какие это две недостойные вещи, о которых люди охотнее всего ведут разговоры? Чужие грехи и свои победы. Борьба за жизнь Не поддавайся распространенной иллюзии, которую называют «борьбой за жизнь». Ибо это выражение имеет смысл лишь в том случае, когда означает «борьбу за Бога»; во всех остальных случаях оно бессмысленно. Для того, кто нашел свою жизнь в Боге, нет никакой борьбы за жизнь. Бог не ведет никакой борьбы ни с кем. Само присутствие Бога является победой. Борьба за жизнь, попросту говоря, означает борьбу за как можно более продолжительное существование тела здесь, на земле. И это, следовательно, борьба не за жизнь, а за тело. Иллюзорность такого лозунга очевидна уже потому, что люди, не знавшие о нем, жили на земле телесно не меньше и не горестнее принявших его. Как раз наоборот. Жизнь не завоевывается, жизнь по доброй воле дается Дарителем жизни. Кто жизнь завоевывает, у того жизнь отнимается. Представь себе, что горшки, наполненные маслом, начнут воевать между собой за то, кому сохраниться, а кому пропасть. Что сделает горшечник? Сначала выльет из горшков масло, потому что масло дороже горшка, затем некоторое время понаблюдает за смешной борьбой пустых горшков и наконец побьет их все и сделает новые. У тех, кто ведет борьбу за жизнь, не думая о Боге как Источнике жизни, Бог отнимает Свою жизнь и оставляет их, как пустые горшки. Во имя Божие Все, что ты потерял во имя Божие, ты сохранил; все, что ты сохранил ради себя, ты потерял. Все, что ты отдал во имя Божие, ты получишь с лихвой; все, что ты отдал ради собственной славы и гордости, ты бросил в воду. Все, что ты принял от людей, как от Бога, принесло тебе радость; все, что ты принял от людей как от людей, принесло тебе заботы. Отношение к Богу Тогда, когда люди ставят себя в ложное отношение к Богу — не как единственной реальности и ценности, — все их отношения автоматически становятся ложными. Реальность и ценность тогда с Бога переносятся на мечты и вымыслы, и жизнь становится подобной борьбе теней, когда солнце скрывается за тучей. Ложные теории о Боге неизбежно влекут за собой и ложные теории научные, политические, социальные, брачные, семейные. Одна ложь рождается от другой; одна ссылается на другую, одна одну зовут на помощь. Изощренность тогда ставится выше принципиальности, а количество выше качества. И все люди тогда чувствуют, что задыхаются во лжи, и кричат: все — ложь! Но никто не возвращается к истине. Так же, как пловцы, когда удаляются от берега и оказываются перед опасностью утонуть, начинают хвататься друг за друга. Все они видят, что они в одинаковой опасности, а тем не менее зовут один одного на помощь. Потому что в смятении и страхе забыва- ют, в какой стороне остался берег. В такие времена равновесие мира поддерживают — и Суд отодвигают — какой-нибудь десяток Божиих людей, из-за отсутствия которых в пропасти оказались Содом и Гоморра. Значимость и ценность Значимость и ценность — одно и то же. Лишь то, что значимо, имеет ценность. Все остальное — это выдумки о значимости и ценности. Но значимым не может быть названо то, что таковым является лишь время от времени; может только то, что таковым является постоянно. В сокровищнице сего мира нет ничего, что таковым является постоянно. Но эта сокровищница бумажных денег напоминает о существовании богатой сокровищницы истинных и неизменных ценностей. Эта богатая сокровищница — Бог. Он — вся значимость и вся ценность одновременно. Однако многие духовные существа и души, в нескольких мирах, имеют заимствованную у Бога реальность и заимствованную ценность. Бог дал взаймы человеку от Своей значимости и цен- ности, а человек дал взаймы природе от своей позаимствованной значимости и ценности. Горе человеку, который всю свою значимость и ценность перепишет на природу и передаст природе. Ибо природу он этим не обогатит, а себя самого обречет на погибель. И останется он как ничья мечта, из которой нечему возникать и некому о ней поведать. Внутренняя красота творения О, если бы ты мог видеть внутреннюю красоту творения! О, если бы ты мог видеть внутренний свет творения — океан света, в который погружено все сотворенное! Мертвые и живые наравне купаются в этом океане, и различия между ними не существует. Растение то, что сегодня цветет, и то, что вчера завяло, одинаково красивы и пахучи в том океане света. О, если бы ты только мог это видеть! Воистину, слезы бы заменили тебе все слова, а божественная любовь все остальное. Природа — Друг Природа — друг, а не враг. Она сотворена, чтобы человеку была другом и помощником, а не рабом и врагом. Люди, которые берут природу в рабство, делают ее врагом и злодеем. У нас, на Балканах, еще осталось кое-что от древнего почитания природы и от милости к природе. Еще, доживая, сохранился обычай — прежде общий на Балканах, — когда человек, намеревающийся рубить дерево, косить траву или резать домашнее животное, крестится и говорит: «Прости, Боже!» Народы, которые природе объявили войну — победа или смерть, — которые придумали и нещадно используют грубый принцип «эксплуатации природы», навлекли и навлекают на себя неизмеримое зло. Ибо кто разрывает свои дружеские отношения с природой, неминуемо разры- вает их с Богом также. Неравные заслуги Два человека никогда не могут иметь равных заслуг в одном и том же деле. Два человека никогда не могут нести равной ответственности за один и тот же грех. Если ученик Закона Божиего и учитель Закона Божиего совершат одинаково доброе дело, то первый заслуживает большего, нежели второй. А если ученик Закона Божиего и учитель Закона Божиего сотворят одинаковый грех, то второй несет ответственность большую, нежели первый. Однако Бог знает лучше, чем люди, и судит праведнее, чем люди. Моисей своей рукой убил человека, а Иуда своей рукой не убил, только предал. Но ведь насколько страшнее грех и страшнее кара второго! Продолжительность страданий Садовник обрезает деревья, чтобы быстрее и правильнее росли. Но если чрезмерно обрежет ветви и ствол, дерево усохнет. Верь, твои страдания никогда не могут перейти меру. Бог следит за каждым человеком внимательнее и милосерднее, чем любой садовник за своими деревьями. Прекрасно говорит Нил Сорский: «Если гончар знает, сколько следует держать горшок в огне, чтобы он получил обжиг, но не лопнул, как Богу не знать меры наших страданий?» Верь, Бог имеет больше рассуждения, нежели человек. Мир нас пугает, истина ободряет Кто идет за солнцем и видит лишь то, что ему солнце показывает, тот еще ни шага не сделал ко внутренней сфере бытия; он, засмотревшись на кариатид перед музеем, забыл войти в музей. Кто за солнцем ходит и с улыбкой трогает одну за одной розы, тот после захода солнца будет возвращаться со слезами, натыкаясь на одну за одной колючки. Солнце нам открывает буквы; ум нас учит читать слова; а только Бог — связь слов между собой и смысл их. Жизнь нас учит преходящести, смерть подтверждает уроки жизни, а Бог отвергает уроки и той, и другой. Жизнь нас причисляет ежедневно к фактам; смерть нас ежедневно ободряет: «Не бойтесь! Я вам приготовила почетное место над фактами и поломала косу закона». Управление собой Люди, не способные управлять собой, еще менее способны управлять своим языком. Люди, не способные установить спокойствие в своем сердце, еще менее способны установить спокойствие в государстве. Люди, не способные видеть мир в себе, еще менее способны видеть себя в мире. Люди, не способные соучаствовать в чужой беде, еще менее способны соучаствовать в чужой радости. Расстояние Держи все вещи на расстоянии, только душу приближай сколь возможно к Богу. Если прольешь воду на огонь, не будешь иметь ни воды, ни огня. Если пожелаешь чужое, возненавидишь свое, и потеряешь то и другое. Если станешь близким служанке, как жене, не будешь иметь ни служанки, ни жены. Если часто пьешь за чужое здоровье, потеряешь свое. Если непрестанно считаешь чужие деньги, все меньше будешь иметь своих. Если непрестанно считаешь чужие грехи, и твои грехи умножатся. Если погонишься за лисой и настигнешь ее, отнимешь курицу; но если погонишься за медведем и настигнешь его, не вернуться ни курице, ни тебе. Помеха добродетели Многим людям постоянно кажется, что в иных условиях они были бы лучше. Богачу кажется, что добродетельности мешает богатство, бедняку — что мешает бедность, много знающему—знания, простаку — простота, больному — болезнь, здоровому — здоровье, старому — старость, молодому —молодость. Но все это лишь иллюзия и признание своего нравственного поражения. Подобно тому, как если бы плохой воин оправдывался: на этом месте я должен быть побежден, пусть мне предложат другое место, и буду мужественным! Настоящий воин всегда мужествен — и когда удается устоять, и когда приходится погибнуть. Если бы царь Лазарь бежал с Косова поля, он считался бы побежденным, но поскольку он до конца остался на поле битвы и погиб, считается победителем. Адам в раю потерял веру, Иов на гноище веру укрепил. Пророк Илия никогда не сказал: «Голод мешает мне быть послушным Богу!» И царь Давид не сказал: «Корона мешает мне быть послушным Богу!» Вера — основа любви Вера — основа любви. Старайся непрестанно сохранять веру и старайся непрестанно, чтобы семя любви, которое вера несет в себе, проросло и принесло тебе радость. Ибо сама по себе вера, без любви и радости, осталась бы холодной и безрадостной. Но даже если в тебе любовь охладеет, не будет расти и приносить плоды радости, сохраняй веру и жди. Сохраняй веру во что бы то ни стало. И жди — когда потребуется, и годы, — чтобы любовь из веры проросла. Если потеряешь любовь, потеряешь много; но если потеряешь веру, потеряешь все. Потеряв любовь, теряешь плоды дерева, но потеряв веру, теряешь само дерево. Если в какой-то год нива не родит, терпеливый хозяин обрабатывает ее с удвоенным старанием, чтобы она в будущем году родила. Соседи ему советуют ниву эту продать, а он молчит и трудится. Если она и на будущий год не дает урожая, терпеливый хозяин обрабатывает ее с утроенным старанием. Еще настойчивее соседи ему советуют, чтобы ниву продал, а он молчит и трудится. Но когда на третий год нива дает урожай, радость хозяина втройне. Тогда уж его соседи молчат, он же радуется. А если бы продал ниву после первого неурожая, чему бы радовался? Законы природы О законах природы никогда не говорилось столько, сколько в нынешнее время, и никогда люди не чувствовали себя рабами этих законов так, как в нынешнее время. Частые революции и войны — подтверждение сказанного, — это чирьи, прорывающиеся под нажимом стальных щип- цов. А ведь частые революции и войны, преступность и самоубийства — это самое убедительное опровержение всех нынешних разглагольствований о свободе и прогрессе. Никогда прежде не проповедовалось почитание законов природы столь широко, как в нынешнее время. Но почему никто не берется проповедовать любовь к законам природы? Потому, что все люди тогда бы чувствовали отвращение к такой природе. А духовные люди знают, что за- коны природы — лишь слуги вечной любви и что человек выше законов природы. И хотя к почитанию вообще следует относиться как к добродетели, оно все-таки является добродетелью, которая ниже любви. И если эта низшая добродетель требуется для столь большого предмета, как законы природы, то где же и какой он, предмет наивысшей добродетели — любви? Предмет любви там, где законы теряют свою силу и где получают свою силу. СЛОВО любовь Бог дал людям слово любовь, чтобы они этим словом называли свою связь с Ним. Когда люди злоупотребляют данным словом и его назначением, называя им свою связь с землей, тогда слово это ослабевает по отношению к Богу. Слова при злоупотреблении теряют свою магическую и божественную силу и становятся словно мертвые. Точно так же, как северное дерево, пересаженное на юге, увядает и засыхает. Когда отнимаем у природы Когда люди жадно отнимают золото у природы, природа под видом золота им дает отраву. Когда люди жадно отнимают знание у природы, природа им дает игрушки вместо истинных знаний. Когда же люди кротко и во имя Божие, во имя Хозяина природы просят то, что на потребу, природа им дает то, чего они просят. Мудрая мать дает ребенку все, что ребенок, по его потребности, у нее просит. Когда же ребенок попросит что-то из праздного любопытства, мать дает ему игрушку (отвлекающее нечто) взамен того, что он просил. Так поступает и мудрость Божия с людьми. Оптимизм Этот мир хуже всех миров, которые человек может вынести. А мир, хуже этого, не для людей, а для демонов. Все люди это ощущают, но бегут от этого своего ощущения, как неумелый пловец, испугавшийся глубины морской, поворачивается к простору моря спиной и плывет на мелководье, к берегу. Все люди это ощущают, оттого легко поддающихся оптимизму все подозревают в шарлатанстве. И действительно, шарлатанства больше, чем оптимизма, у тех, кто весело смотрит на этот мир, а смерть, между тем, считает точкой нашей жизни. Оптимист, без шарлатанства, — единственно тот, кто имеет смелость признать весь ужас этой жизни, но имеет также и проницательность, чтобы видеть смерть не как точку нашей жизни, а как запятую; причем запятую, после которой нам открывается чистый лист, на котором уже предстоит писать не кровью и слезами, а золотыми лучами божественного света и радости. Над пропастью Как беззаботные дети не имеют представления о суровой жизненной борьбе, в которой находится мир вокруг них, так и многие взрослые люди, словно дети, не имеют представления о той ожесточенной духовной борьбе, которую Христос со Своим ангельским и святительским воинством ведет против темных сил в этом мире. Лишь о духовном человеке можно сказать, что он вышел из детского возраста, независимо от того, что он остается большим ребенком в другом смысле. Поэтому духовный человек, осматриваясь, видит человечество — как мать свое неразумное дитя—окруженным страшной опасностью. И как ребенку зачастую непонятны советы и предостережения родителей, бдительным взглядом сопровождающих его в опасности, так многим и многим людям непонятны советы и предостережения духовных личностей. Ибо для многих остается навсегда невидимым и невероят- ным то, что видят люди духовные, — невидима и пропасть, над которой они спят. Оптимизм и пессимизм Только оптимистическое решение загадки жизни может удовлетворить душу человеческую. Любой голодный пес имеет оптимистическую философию. Но христианские пустынники тоже придерживались позитивных и оптимистических решений загадок жизни. Достоинство человека и заключается в том, чтобы постоянно держаться оптимизма, несмотря на свое положение в этом мире. День за днем и ночь за ночью можешь опровергать оптимизм, но таинственные лучи с того света поддерживают и подогревают его. Оптимизм или пессимизм отдельного человека зависит не от сытости или голода его, а от количества и качества миров, которых достигает он своим видением. Кто видит лишь этот материальный мир, и никакой иной — независимо, сыт он или голоден, — должен быть пессимистом. Кто же видит больше миров, которые лучше этого, тот не может не быть оптимистом, независимо, сыт он или голоден. Интеллектуальность Интеллектуальное развитие человека, если оно не происходит одновременно с возвышением ума, очищением сердца и души, — легче всего и быстрее всего; но и опаснее всего. Легче всего оно потому, что зависит лишь от множества чувственных и умственных классификаций да комбинаций их. Для развития своего интеллекта мы имеем пять чувств, а для развития остальных трех четвертей человека имеем четыре Евангелия. Для того чтобы мы стали интеллектуалами, нам служат тысячи учителей, а для того, чтобы мы стали полноценными людьми, нам служит Сам Христос. Сказать: «Я интеллектуал» — значит то же самое, что сказать: «Я четверть человека». Поэтому именование «интеллектуал» — это не совсем человечное именование, а к тому же обвинение самого себя. Лучший мир Бог — большой богач, который в этом мире исполняет роль большого бедняка. Он позволяет всем Своим созданиям обретать те богатства, которых они желают, и таким образом выглядеть богаче Его. Но люди духовные, чей дух пробужден для видения высших и лучших миров, чувствуют себя бедными при всех богатствах этого мира и знают твердо, что их ждет богатство более драгоценное и непреходящее в этих высших и лучших мирах, где Бог виден как великий богач. Создатель столь милостив и человеколюбив, что если бы Он не создал мира, лучше этого, в начале, то создал бы его сейчас — из-за горячих желаний миллионов человеческих существ, которые платили и платят по счетам того мира. Однако носители высшей духовности, самые достойные поклонники Бога, жаждут не какого- то созданного мира, а Того, Кто создает миры. Взрашивайте бессмертие Дети, взращивайте бессмертие в себе. Ибо бессмертие — это не то, что лишь должно возникнуть, а то, что постоянно имеется в нас и что в конце должно лишь открыться во всей красоте своей. Смерть придет, чтобы уничтожить не бессмертие наше, а смертность. Смерть неизменно сжимает за горло смертность нашу до тех пор, пока не задушит ее окончательно. Бессмертие непрестанно воскрешает бессмертие в нас до тех пор, пока не воскресит его окончательно. Смерть имеет власть только над своим в нас, бессмертие — над своим. Ни один атом бессмертной сущности и жизни в нас не подлежит смерти никак и никогда. Не подлежат смерти наша бессмертная сущность и жизнь, но могут быть у нас отняты, если мы недо- стойно их несем. Это подобно тому, как вода проходит сквозь известняковую гору, поскольку не может задержаться в ней! Поэтому, дети, взращивайте, заботливо взращивайте бессмертие в себе, и радуйтесь. Еще мгновение, два — и вы окажетесь в его вечном и блаженном попечении. Энтузиазм и фанатизм И энтузиазм — огонь, и фанатизм — огонь. Но в одном случае — огонь без дыма, во втором — горение дымное. Энтузиазм означает, что весь человек собран и направлен в одну сторону, без оглядок. Когда ум рассудит и сердце полюбит, и душа пожелает, тогда человек собирается и как собранная сила принимается за великое дело. А собранный и целостный человек — большая сила в этом мире, поистине большая, нежели он сам о себе думает. Энтузиазм человеколюбив. Если же в энтузиазме какого-то человека кроется ненависть к другим людям, это не энтузиазм, а фанатизм. Когда весной сжигается куча мусора, из-под мусора выползают разбуженные змеи. Так и с фанатизмом. Энтузиазм — всегда сила, которая создает, созидает. Все великие общественные организации, все великое искусство, вся возвышенная поэзия, все спасоносные и чистые гуманные движения — все это создано благодаря энтузиазму. Не следует никогда забывать, что энтузиазма без человеколюбия нет. Фанатизм же проявляется с наибольшей силой в трех случаях: в партийной политике, в революциях и в войнах. Как день от ночи, отличается энтузиазм от фанатизма. Первый руководствуется любовью и созидает, второй руководствуется ненавистью и разрушает. Первый — соборный, кафолический, второй — исключительный, сектантский. Фанатику всегда чего-то недостает: то ума, то сердца. Энтузиаст же всегда — цельный человек. Берегись, душа моя, чтобы не испортиться, чтобы энтузиазм твой не извратился в фанатизм. Когда Церковь говорит Когда все говорят, Церковь не может получить слова. Когда нахмурится судьба и завяжет все языки, тогда Церковь получает слово; тогда Церковь единственная смеет и может говорить. Вера в жизнь В повседневности люди живут и общаются между собой благодаря вере более, нежели чему бы то ни было. В гостинице человек обедает с верой, что еда не отравлена; в постели спит с верой, что под подушкой нет скорпионов; на базаре принимает банкноту с верой, что она не поддельная; в лавке покупает спички с верой, что они не отсыревшие; нанимает карету с верой, что извозчик отвезет его туда, куда нужно; по железной дороге едет с верой, что машинист паровоза — нормальный человек и не помышляет о самоубийстве. Крестьянин сеет рожь с верой, что семена взойдут. Пастух выгоняет стадо на пастбище с верой, что трава на нем за ночь не высохла. Женщина спешит с кувшином к источнику с верой, что из него еще вода течет. Школа опирается на веру учеников в учителей. Государство опирается на веру гражданина в гражданина и в правительство. Брак держится на вере в благонамеренность обеих сторон. Дружба держится на вере в искренность обеих сторон. Более 50% нашей земной жизни, общения с людьми и природой основывается на вере. Более 50% наших самых ценных знаний — это чистая вера. Свобода Коль хочешь свободы, сначала пытайся освободиться от самого себя. Если по отношению к знаниям важно, как главнейшее, правило «познай самого себя», то по отношению к нравственности важно, как главнейшее, правило «освободись от самого себя!» Коль хочешь добиться свободы революцией, сначала подними революцию против самого себя и тогда увидишь, что все остальные революции излишни. Коль хочешь добиться свободы войной, сначала поведи войну против самого себя, и если эту войну выиграешь, то увидишь, что все остальные войны излишни. Говоришь, хочешь свободы? Тогда ты должен стать рядом с Богом против себя и против мира. Сначала против себя, потому что в тебе самом — и главное поле битвы против мира. Если победишь мир здесь, в себе, на главном поле битвы, ты его победишь на всех направлениях. Если же победишь и на всех направлениях, но не победишь в самом себе, он останется непобежденным в главной своей крепости. Если не победишь себя, ты всеми остальными своими усилиями можешь добиться лишь того, что будешь перемещаться из темницы в темницу, из одной клетки в другую. Свобода общественная, и свобода национальная, и свобода государственная, и свобода интернациональная без освобождения от самого себя — это лишь соблазнительные и лживые названия различных темниц, разнообразных клеток. Освободись от самого себя, и будешь вне всех темниц и клеток. Когда узник хочет бежать из тюрьмы, он старается сначала одолеть не стены вокруг тюрьмы, а прежде всего одолеть стены своей тюремной камеры. Содержание истории Основное содержание истории человечества заключается в том, как устроено и разрешено отношение людей к Богу. Все остальное — это эпизоды и оттенки главного вида. Периоды истории человечества представляют либо приливы, либо отливы в расстоянии между человеком и Богом. Когда бывали приливы, тогда великие художники находили вдохновение в Боге; когда бывали отливы, тогда великие художники находили вдохновение в природе. Это можно назвать так: искусство из первых рук и искусство из вторых рук. В первом случае искусство мужественно и драматично, во втором — женственно и лирично. Когда отец отсутствует, тогда мать встречает гостей и, занимая их, пересказывает что-то услышанное от отца. Каждый отлив, т.е. падение удивления Богу до удивления природе, означает утрату людьми зрелого сознания. Прилив —духовное здоровье, отлив — духовное нездоровье. Нормально, что зрелый человек оставляет слащавую привлекательность природы и устремляется к возвышенным пределам надприродного реального Царства Божия. Как говорит один персидский поэт: Младенец малый и слабый держится за одежды матери своей. Но когда подрастет и возмужает, он ходит наравне с отцом своим. И ты, вот, так же держишься матери: природных тел и элементов, пока, выросши, не сблизишься с Отцом своим всевышним*. Надо вспомнить также случай с двенадцатилетним Иисусом, когда Мать нашла Его после долгих поисков, а Он спросил: «Зачем вы искали Меня? Разве не знаете, что Мне нужно быть в том, что есть Отца Моего». * Sad Eddin, Mahmud Shabitari. Secret Rose Garden. John Murray, 1920. — Прим. авт. Доверие «Доверие ценнее капитала», — говорит торговец. «Доверие Полярной звезде важнее знания пути», — говорит мореплаватель. С доверием ты даешь мне руку свою, друг, и я тебя немного веду. Но человек может умереть, а торговец понести убыток. Полярная звезда может скрыться за темным облаком, и мореплаватель потеряет курс. А я, друг мой,—горсть пыли, которую ветер смерти может развеять. Кто же поведет тебя от места моей могилы? Какому путеводителю тогда окажешь ты доверие? Окажи тогда доверие Иисусу, Который развеял смерть, как горсть пыли. Он — Друг, Который не умирает и Которого никакое темное облако скрыть не смеет. Служение Богу и людям Служение Богу есть в то же время служение людям; служение людям есть в то же время служение Богу. Мы не можем истинно служить Богу, чтобы тем самым не служить людям; и не можем истинно служить людям, чтобы тем самым не служить Богу. Когда мы горим перед Богом как жертвенная свеча, то светим тогда и людям; и когда горим в темнице, светя узникам как сальная свеча, то являем тогда жертвенный свет перед Богом. Уединение Почему все великаны духа любили уединение? Потому что любили общение с Богом, ненарушаемое общение с большим, чем они сами. В уединении на человека наваливаются все большие проблемы жизни, основания которых охватывают всю землю, и вершины их теряются во мгле вечности и бесконечности. И хотя человек не может эти проблемы решить, он чувствует какое-то ужасное удовольствие от того, что оказывается среди непобедимых титанов. Решенные проблемы и открытые тайны люди презирают, как презирают и побежденных врагов. Потому великаны духа искали уединения, то есть общения с большими, чем они сами, общества титанических мистерий, которые все объединяются вокруг мистерии Всевышнего. Молчание Молчание любили все великаны духа, ибо они глубоко чувствовали истинность народного изречения: «Говорение — серебро, молчание — золото». Каждый мыслящий человек испытал на себе, что он — не то, что сказал о себе, а то, что умолчал. Не то, что умолчал намеренно, а то, что умолчал вынужденно, ибо не мог высказать. Наши разговоры на людях — как мелкая монета, которой мы себя выкупаем, тогда как крупная монета остается при нас, не показывается. Или: мы представляемся людям через свои моментальные фотографии, тогда как настоящий душевный портрет остается в нас, не показы- вается. Впрочем, все великие стихии весьма молчаливы, а Сам Бог — молчаливее всех, тогда как все малые творения говорливы. Так удивительно ли что все великаны духа молчаливы? Ева и Мария Ева и Мария в общем означают для нас мудрость телесную и мудрость духовную. В церковных песнопениях звучит: «Женщина была причиной страдания, женщина же и причина спасения». Ева пожелала больше того, что ей муж и Бог могли дать без опасности для нее. И она, с дьяволом, прыгнула в пропасть и повлекла за собою весь Рай. Пропасть та — история. А посреди той пропасти бушующих страстей, где древо искушения размножилось подобно червю, Мария вознесла свою душу высоко над историей и обручила ее Духу Святому. Плодом заигрывания Евы с дьволом стал ее первенец—человек-убийца. А плодом обручения Марии со Святым Духом стал Ее Первенец — Человек-Бог. Ева откатила колесо жизни вниз, Мария направила его ввысь. Вся драма Евы и Марии для меня и для тебя, друг мой, была бы не столь значимой, если бы она не представляла самую истинную драму наших собственных душ. Опять о том же, но несколько по-иному Опять Ева и Мария! С точки зрения психологии, Ева и Мария означают основное разделение в наших душах. Между ними борьба не на жизнь, а на смерть, и борьбу эту мы носим в себе от колыбели до могилы. Из-за чего борются Ева и Мария? Из-за нивы нашей души. И вопрос, кто из них завоюет всю ниву. Нельзя сказать только, что Ева представляет нашу инстинктивную природу, а Мария — нашу сознательную природу. Ева представляет развращенный инстинкт и развращенное сознание, тогда как Мария — божественный инстинкт и божественное сознание. На стороне Евы дух нечистый, на стороне Марии — Дух Святой. И перед тобою, человек, ежедневно встает вопрос, большой, как Вселенная, и длительный, как история мира: кому ты придешь на помощь — женщине, которая влечет в пропасть, или Женщине, которая возносит к Раю? Женщине, которая обручена с дьяволом, или Женщине, Которая обручена с Духом Святым? Женщине, которая хочет родить убийцу, или Женщине, Которая хочет родить Бога? Одним словом: женщине или Деве? Будь героем и помоги Деве! Не будь подобным той неверной, которая дает железо сильному Алии-Влаху, чтобы он убил Стрихинича-бана! * * Имеется в виду сюжет народной эпической песни. — Прим. пер. Восток и Запад Запад — в конвульсиях, Восток — в покорности судьбе. Запад непрестанно грызет Древо Познания и ощущает все больший голод знания, Восток сидит под Древом Познания, но не может дотянуться до плода. Запад помешался на организации, Восток помешался на организме. Запад неустанно занимается устроением внешних вещей, в то время как внутренние ценности одна за другой исчезают; Восток неустанно культивирует внутренние ценности, в то время как внешние падают и пропадают. Запад строит чудовищные вавилонские башни, но поскольку эти башни строятся из неотесанного камня и всегда наклонены в одну сторону, то они быстро обваливаются; Восток в поте лица шлифует камень за камнем и успел нашлифовать прекрасных камней, но никак не может сложить их в одно сооружение. На Западе — культ вещей, и вещи блистают, а человек все больше дичает и покрывается мраком; на Востоке — культ отдельных людей, и отдельные люди блистают, а вещи остаются в запустении, покрываются сором. Запад верит, во-первых, в дела человеческие, во-вторых — в дела Божий, и лишь в-третьих — в Бога; Восток верит в Бога, но недооценивает дела Божий и от-нергает дела человеческие. Оттого Запад не имеет единства и не может его достичь, ибо единство — лишь в Боге; и оттого Мосток имеет единство внутреннее, но не может добиться его во внешнем. И оттого активность Запада часто переходит в войны, а спокойствие Востока— в покорность судьбе. А почему все так, спрашиваешь ты, штя мое? Да потому, что Запад не может принять Христа, а Восток не может принять Иисуса. Или: потому, что Запад при-шает человека, а не признает Бога; тогда как Восток признает Бога, а не признает человека. Поэтому Запад в конвульсиях, а Восток в покорности судьбе. Иисус Христос же распростирает обе руки, чтобы принять В единые объятия Восток и Запад, но не может. Не может Он обнять Восток из-за нирваны, а Запад из-за мечей. Смотри, Восток и Запад в душе твоей. Конвульсии и покорность судьбе — это семена из одного амбара. Древо Познания и Древо Жизни растут рядом. Восток и Запад сталкиваются в каждом человеке. И они составляют не соседство, а поединок. Если бы Восток и Запад составляли соседство, а не поединок, тогда бы мир царил в человеке и в мире; конвульсии и покорность судьбе тогда были бы заменены положительными и благими силами. Познай Древо Жизни и ты излечишься от болезней Запада и от болезней Востока. И будешь ты здоровым и целостным человеком. А здоровый и целостный человек — оптимист. Тогда труд и вера — антиподы упомянутых болезней — расцветут на навозе конвульсий и покорности судьбе. Между человеком и Богом Чем человек ближе к Богу, тем Бог ему представляется большим, а человек меньшим. Чем человек дальше от Бога, тем человек ему представляется большим, а Бог меньшим. Между человеком и Богом есть одно расстояние, на котором человек теряется, а Бог остается; и есть другое расстояние — на котором Бог теряется, а человек остается. Отрицание Бога не доказывает абсолютно ничего о Боге, а показывает расстояние между отрицающим и Богом. Когда некий отрицающий Бога вновь уверует в Него, это лишь показывает, что расстояние между ним и Богом сократилось. Чтобы тот или иной человек получил представление о египетских пирамидах, он должен либо поверить тем, кто был в непосредственной близости от этих пирамид, либо сам оказаться вблизи от них. Третьего не дано. Так же человек может получить и представление о Боге: либо верить тем, кто стоял и стоит в непосредственной близости от Бога, либо потрудиться, чтобы самому прийти в непосредственную близость к Богу. Тебе кажется смешным и жалким тот, кто отрицает существование египетских пирамид на основании того, что он сам лично не видел их? Но еще более смешон и жалок тот, кто отрицает существование Бога на том лишь основании, что он сам лично не чувствует и не видит Его. А вто- рой смешон и жалок более, чем первый, по двум причинам: во-первых, пирамиды лично можно увидеть лишь в одном месте на свете, тогда как Бога лично можно познать в любом месте на свете; во-вторых, в тысячи тысяч раз больше число тех свидетелей, которые лично познали Бога, нежели тех, которые лично видели пирамиды. Видение Бога В непосредственной близости от Бога и при интенсивном видении Его, как всего во всем, этот мир исчезает, словно несуществующий. Это почувствовали и некоторые великаны духа в иных религиях, как то: Пантаджали и Шанкара в Индии, мусульманские суфи в Персии, Плотин из римлян и другие. В Христианстве число таких душ «в восторге» огромно, особенно в Восточной Православной Церкви. В Западной Церкви характерные примеры этого рода — Святой Франциск, Святая Тереза и мадам Гийон. Как можно было бы описать это видение Бога, видение через все предметы Вселенной? Как видение солнца через стекло, когда стекло при этом остается невидимым. При интенсивном видении Бога испуганный — прежде всего испуганный — бедный человек спрашивает Бога: Куда пойду я от Духа Твоего, и от лица Твоего куда убегу? (Пс. 138:7) Быть спокойным, как глубины морские Пусть плещутся волны жизни вокруг тебя, как на бушующем море, а ты старайся быть спокойным, как глубины морские. Один военачальник хладнокровно смотрел на свое войско в сражении, как оно то наступало, то отступало. Когда перепуганные адъютанты в конце концов сообщили о поражении, он ничуть не изменился. «Как же так?» — спросили его потом. А он ответил: «Когда меня мать родила, я не знал ни о поражении, ни о победе. Так почему я, зрелый человек, не могу вести себя так, как мог себя вести младенцем?» Или вспомним подобные слова праведного Иова: Наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь (Иов. 1:21). Одна мать укоряла сына, три года странствовавшего по свету. «Оставил ты свой дом и подался странствовать!» А сын отвечал: «Ошибаешься, мать. Ноги мои странствовали по свету, а я все три года был с тобою под этой крышей». Ветер может раскачивать дуб сколько угодно, корни дуба останутся спокойными. Дуб глубоко врос корнями в землю, и это спасает его от ветров. Так и ты должен душой, корнями своей души, глубоко врасти в Бога, и это единственно может спасти от всех опасных волнений и колебаний. Кто может осветить могилу? ЕСЛИ бы и весь свет Вселенной слился в одно солнце, он бы не смог осветить ни одну могилу. Наоборот, чем больше света вокруг нас, чем больше роскоши природной и культурной, чем больше смеха и цветов, тем мрачнее кажется нам могила. Самый большой пессимизм появился не в бедной Палестине или Греции, а в Индии, стране наибольшей природной роскоши. Все, что делает эту жизнь приятнее, светлее и слаще, это же делает более острым жало смерти. Через окно льется на нас свет солнца, а через двери хлещет нас холодный ветер. Такова эта жизнь, в которой через один проем на нас изливается удивительное сияние природы, а через другой нас хлещет холодный ветер смерти. Идет веселая гурьба по дороге, и вся Вселенная — нарядная и улыбчивая, можно сказать — участвует в ее веселье. 11 вдруг: перед веселой гурьбой, при дороге, оказывается свежая могила! Наслаждается человек вкуснейшей рыбой, и кажется ему, что его наслаждение преображает всех людей и все вещи вокруг. И вдруг: кость застревает в горле! Был ли и есть ли кто-то, кто мог бы со светильником войти в могилу и не потерять улыбки жизни? Кто-то, кто мог бы то, чего не может эта смертная Вселенная? Все иные вопросы сплетаются в этом узле. Сколько угодно оглядывайся на мудрых людей — и на тех, что были, и на тех, что есть, — никто из них не сможет тебе помочь заглянуть в могилу и сохранить улыбку жизни. Никто, кроме Христа. Мученичество Христа Тройным было мученичество Христа при жизни Его на земле, тройное мученичество Его и на протяжении всей истории. Одно — мученичество Его личности, второе — мученичество Его деяний, третье — мученичество Его учения. Он убит как «обманщик» и «безбожник» — и сотни тысяч его последователей убивали как таковых на протяжении веков и веков истории. Через них Христос вновь мучим и убиваем. Его деяния либо отрицались как несуществующие, либо осуждались как вель-зевулские и фокуснические. Так было при Его жизни на земле, так же и вплоть до двадцатого века дела Его разными личностями и разными группами квалифицируются и осуждаются. Его учение осуждалось в Иерусалиме либо как фантазерское, либо как излишнее, поскольку оно уже имелось в старой мудрости и в старых законах, либо даже как вредное. И вот, через века и века, от Цельсия и римских императоров до критиков Библии и философов наших дней, до поверхностных исследователей и мыслителей двадцатого века, Его учение разными личностями и разными группами таким же считается и осуждается. И все это было и происходит «как и писано». «Да устрашатся сердца ваши». Христос, если бы не мог спокойно ходить по бурному морю, был бы не Христом, а ребенком, который катается в корыте по спокойной воде. Так должно было быть, но горе тем, из-за кого так было. Они прыгали в огонь, чтобы погасить его, но огонь проглатывал их и все более разгорался. Что так все будет происходить, «так и писано» наперед. Часто в огонь бросают снег, чтобы огонь больше разгорался. Мало быть человеком Сделай добро и закопай под камень, оно из камня образует себе язык и объявится. Если ты в темнице из-за правды, все звезды будут сиять над твоей темницей и радеть о твоей свободе. Если ты на виселице из-за справедливости, все небеса взволнуются и постараются, чтобы твою смерть обратить в жизнь. «Будь человеком», как говорят, — этого мало. «Будьте богами», — говорится в Священном Писании. «Будь человеком» — это малая программа. «Будьте богами» — это наивысшая программа. Изголодавшиеся, не насытит вас ни одна программа, кроме наивысшей. Изжаждавшиеся, не напоит вас ни одна программа, кроме наивысшей. Те, кто вводит вам в уши: «Будьте людьми», по сути говорит: «Будьте тем, что несколько иное». А Бог вам, с верой, шепчет наивысшую и наимилейшую тайну: «Будьте богами!» И больше этого ничего нельзя сказать. Над этим слова теряются, и молчание становится красноречивым. Борьба Иакова с Богом Если ты человек, то должен в этой жизни бороться с Богом, как Иаков боролся. Благо тебе, если Бог одержит победу над тобой. Горе тебе, если ты победишь Бога и останешься сам на месте борьбы. В этом случае не ты победил, а смерть победила. Гром и громовник Когда вода испарится и как пар станет невидимой, тогда она выглядит самой немощной. Но именно тогда она производит громы. Так и Христос. Когда Он был положен во гроб и уничтожен, глазам людским Он казался Самым немощным. Но именно тогда Он стал громом и громовником для истории мира. Большое и малое утешение Нет некоронованной головы на земле. Звездное небо сияет как драгоценная корона над каждой людской головой. Но одно слово Отче наш дает сердцу больше утешения, чем эта корона. Ведь та же корона коронует и головы ослов, а вот это слово не дает сердцу осла никакого утешения. Отблеск Солнце льет свое сияние одинаково обильно и на чистые, и на пыльные камни, но при этом только чистые камни дают отблески. И Бог изливает Свое Божественное сияние одинаково обильно и на чистые, и на пыльные души, но при этом только чистые души дают отблески. Загрязнение души Даже самое отвратительное загрязнение тела — это мелочь по сравнению с грязью души. Немного воды, немного мыла — и все загрязнение тела может быть смыто: и грязь, и смрад, и вши, и мерзость. А загрязнение души невозможно смыть никакими средствами, пока душа не обновится. Грязный пол моют, но чтобы он был чистым, его нет нужды постоянно менять на новый. А вот грязный воздух в комнате невозможно ничем промыть или очистить — его нужно удалить, заменяя свежим. Так и с душой. Загрязненная душа должна обновиться, возродиться, чтобы стать чистой. Если в комнате есть окно, грязный воздух нетрудно удалить и заменить его свежим. Но как грязный воздух очистить в помещениях без окон и без дверей? Чья душа имеет окно к Богу, ту нетрудно освежить, очистить, обновить, возродить. Но как очистить душу того, кто наглухо закрыт от Бога, как источника душевной свежести и омоложения? Нападающий на дороге Кто больше всего нападает, тот меньше всего приобретает. Кто меньше всего оказывает сопротивление, тот меньше всего подвергается нападениям. Алчущий и жаждущий славы да богатства чаще всего нападает на этот мир, поэтому он и приобретает лишь самые незначительные ценности этого мира, при чем свою собственную ценность теряет. Смиренный человек меньше всего оказывает сопротивление, поэтому и меньше всего подвергается нападениям. Природа не любит волнений среди людей и карает их голодом и мором. Против нападающего на дороге оказываются не только люди, но и природа тоже. И если его минет стрела из кустов, то не минет гром с неба. Самый неинтересный друг Дружба между человеком духовным и человеком плотским вряд ли приятнее и прочнее дружбы между овцой и шакалом. Если ты человек духовный, для тебя никто не может быть другом менее приятным, нежели человек, который больше всего любит говорить о накоплении богатства да о плотских удовольствиях. Если ты богач и больше всего любишь говорить о накоплении богатства да о плотских удовольствиях, для тебя никто не может быть другом менее приятным, нежели человек духовный, который ведет разговоры о Боге и душе. Духовный человек никогда — ни при жизни, ни перед смертью — не пожелает общества плотского человека, а также никогда не раскается, что отвергал советы его. Плотский же человек — если не при жизни, то перед смертью — пожелает общества духовного человека, а перед смертью еще и раскается, безусловно, что не следовал советам его. Богач и богатство Большое богатство само по себе не является ни злом, ни благом. И большие знания сами по себе не являются ни злом, ни благом. Но в руках плохого человека богатство становится злом, а в руках хорошего человека богатство становится благом. Точно так же в голове испорченного человека знания становятся отравой, а в голове хорошего человека становятся лекарством. Приязнь и неприязнь Никак невозможно презирать недруга-невежду так же, как недруга-развратника. Недруг по причине невежества никогда не может быть столь же отвратительным, как недруг по причине испорченности. Мы чувствуем неприязнь к тому или иному человеку тогда, когда узнаем его отрицательные особенности, а не знаем особенностей положительных. Приязненно же мы относимся к тому или иному человеку, когда принимаем во внимание его положительные особенности, а не замечаем особенностей отрицательных. Сила нашей приязни или неприязни по отношению к людям, соответственно, зависит не от этих людей, а от нас самих — от нашей осведомленности и нашей проницательности. Дух противления Кто противится закону Божиему, тот вскоре начнет противиться законам природным и общественным. Кто противится воле Божией, тот вскоре начнет противиться чьей бы то ни было воле. Кто противится власти Божией, тот вскоре начнет противиться всякой власти. Кто противится любви Божией, тот вскоре начнет противиться и любви матери, жены, детей, друзей. Любовь такого рода превратится в самолюбие, самолюбие — в отчаяние, а отчаяние — это наикратчайший путь к самоубийству. Самоубийство Самоубийство — это не сокращение страданий, а продление. Пчела, которая перебирается из одного улья в другой, становится нежелательной для двух сторон: для улья, из которого она бежала, и для улья, к которому она прибилась. Самоубийство — это попытка бегства из этого царства жизни. Но беглеца никакое царство не принимает радушно. Убийство — это опосредованное покушение на жизнь, самоубийство — непосредственное покушение на жизнь. Убийство — это выражение частичного презрения к жизни, самоубийство — выражение крайнего и полного презрения к жизни. Убийство — нападение на человека как человека, самоубийство — нападение на жизнь как жизнь. Убийство само по себе представляет также род самоубийства, поскольку жизнь твоя и твоего соседа — это одна жизнь. Но убийством ты намереваешься убить часть жизни, которая может защищаться от тебя, тогда как самоубийством ты намереваешься убить часть жизни, которая от тебя не может защититься. Да, жизнь в твоем соседе может защититься от тебя, а жизнь в тебе совершенно беззащитна со стороны тебя. А убийство того, кто беззащитен, влечет за собой кару и мучения во всех царствах жизни. Привязанность к земле Чем дольше мать держит ребенка в колыбели, тем позднее ребенок начнет ходить. Чем дольше мать кормит ребенка грудью, тем позднее ребенек привыкнет к более грубой пище. И человек, которого земля долго держит в своих объятиях, поздно направляется в сторону неба. И тот, кого земля долго кормит своими подслащенными соками, поздно приходит к духовной пище. Нематериальные миры Открой свою душу для миров нематериальных. Один из этих миров теснится около тебя, ожидая твоей помощи. Другой из этих миров предлагает тебе свою помощь. Не отвергай ни один мир, ни другой. Не отвергай ни тот мир, ни другой, ибо ты не сегодня, так завтра будешь в одном из них. Не отвергай ни тот, ни другой, чтобы удостоиться быть жителем лучшего мира. Жизнь после смерти Как переживает человек свои состриженные волосы или обрезанные ногти, или ампутированные руку или ногу, так переживет он и все тело свое. И как белое облако отличается от заледеневшей воды и раскаленное железо от холодного железа, так человек в мире бессмертия отличается от себя самого в мире смертном. Когда будем счастливы? Счастьем наградит Бог верных Своих (то есть подобных Себе), причем не счастьем животного, а счастьем Бога. Бог не опоздает с наградой, но и не поспешит. Ожидает ли крестьянин урожая от пшеницы сразу, как только посеет ее? И наездник на бегах ожидает ли приз на середине дистанции? И мореплаватель ожидает ли увидеть порт посреди океана? И хозяин нивы платит ли работающим на ниве во время работы? Почему тогда ты ожидаешь награду на середине дистанции, посреди океана, во время работы? В эту жизнь ты послан не для того, чтобы иметь счастье, а чтобы его заслужить. Страх смерти Не всегда и не всюду страх смерти одинаков, как не одинаково и мужество умирающего. Тяжелее всего человеку умирать среди веселящейся толпы, когда она радуется его смерти. Тогда проявляется наибольшее мужество или наибольший страх. В таких условиях, перед развлекающейся публикой в римских амфитеатрах, умирали христианские мученики. А также особенно тяжело человеку умирать, когда ему кажется, что он умирает, оставляя весь мир нетронутым. И когда еще при этом друзья плачут по нем! Человек тогда чувствует страх смерти, смешанный со стыдом. Оттого мужество Сократа в подобном случае осталось так прочно запечатлено историей. Намного легче умирать человеку в поединке — тяжелее в поединке со зверем, чем с человеком, — когда посылает удар и принимает удар. И тогда страх большой, однако меньше, чем в первых двух случаях; и тогда требуется мужество посмотреть смерти в глаза, но все же не такое. А меньше всего страх смерти в больших битвах, когда человек бежит навстречу смерти по телам мертвых. И меньше всего настоящих героев в больших битвах, когда умирающих множество. Одним словом, смерть несравнимо страшнее, когда она своими когтями срывает на ниве жизни колос за колосом, по одному, чем когда косой косит подряд. Если хочешь умереть как герои в первых двух случаях, тогда тебе следует сказать: будь мужественным, твоя отсеченная голова не может оказаться ни ближе, ни дальше, чем у ног Божиих. Если же боишься умирать в одиночестве, тогда тебе можно сказать: будь мужественным, ведь ежедневно идет большая битва во Вселенной, и ты умираешь с половиной Вселенной. И как ты вдыхаешь и выдыхаешь воздух, так Вселенная непрерывно вдыхает и выдыхает жизнь. Различия в понимании Чем беднее особенностями та или иная вещь, тем меньше различий в представлениях людей о ней. Чем богаче особенностями та или иная вещь, тем больше различий в представлениях людей о ней. А поскольку Бог несравнимо больше и особенностями богаче всех вещей на небе и на земле, то о Нем у людей множество самых разных представлений. Легко всем людям на земле иметь одинаковое представление о камне или о купоросе, но нелегко всем иметь одинаковое представление о Боге. Помимо неисчерпаемого богатства духовных благ и особенностей силы, славы и величия Бога, различия в представлениях людей о Нем зависят от по-разному сложившихся и по-разному выражающихся душевных способностей каждого человека, равно как и каждой расы человеческой. Но слепота по отношению к живому и преславному существу Бога возникает не из-за способностей, а из-за неспособности. Философские партии Философия имеет свои партии и своих партийцев так же, как политика. Но достойные партийцы обеих категорий, чувствуя стесненность в своей партии, ищут более широких горизонтов. Материалист и спиритуалист могут быть сравнены с двумя микробами в человеческом теле, занявшимися исследованием большого организма, в котором они живут. Если бы они прошли по всем органам человека, все по порядку осмотрели, как могли, и тогда бы изложили результаты своего обследования. — Сейчас мы знаем все, — сказал бы микроб-материалист. — Сейчас мы не знаем ничего, — сказал бы микроб-спиритуалист. — Как это не знаем ничего? — удивился бы первый. — Знаем, что это — беспредельное тело со многими различными органами и функциями. Органы развиваются от меньшего объема к большему, и все развиваются в определенном соответствии, а также во взаимной зависимости, каждый из них связан с другим, смежным. И действуют здесь известные законы: развития и среды. Одни частицы органов отмирают, другие рождаются вместо них, и вся машина действует непрерывно — от вечности до вечности, неся все образцы и все цели в себе самой. Такие бы суждения изложил микроб-материалист. А микроб-спиритуалист покачал бы головой и сказал: — Так это лишь представляется твоим и моим глазам. И только таким, пожалуй, может быть результат всей нашей суеты с обследованием этого тела. Но я чувствую, что вне всех этих органов существует еще мир, невидимый для наших глаз, недоступный для всех наших чувств. Этот мир — царство сил, которые выше, светлее, масштабнее и долговечнее тех, что мы познали. И все эти силы сконцентрированы вокруг одной главной силы. В этом высшем мире находятся образцы и цели мира органов, мира, в котором мы с тобой живем, не зная, как и зачем. Этот наш нижний мир — всего лишь бледное предзнаменование мира высшего, его отражение, его след. Представьте себе, каким было бы удивление обоих микробов — конечно же, особенно микроба-материалиста, — если бы они могли войти в царство души человека, взойти на небо сознания человека! Драгоценный камень Пришел один монах из пустыни к людям и принес с собой сверток. Точнее — бриллиант, завернутый в увядший лист смоковницы. Монах держал сверток в руке и дрожащим своим голосом говорил о найденном бриллинте, который был завернут в увядший лист смоковницы: — Когда одну из граней этого бриллианта обратить к тварям и вещам земным, то все твари и вещи земные засияют красотой, которая превосходит все желания и мечты. — Покажи это нам! — закричали люди. Но монах как будто не слышал этого и продолжал: — Когда другую грань обратить к могилам, то могилы откроются и мертвых можно видеть, как живых. — Покажи это нам! — еще громче закричали люди. Но монах как будто не слышал этого и продолжал: — Когда третью грань обратить к духовному миру, то засияет такой свет, что и солнце, и звезды, и все вещи внизу и вверху исчезнут, как в затмении, от этого света. — Да покажи это нам! — громко и гневно закричали люди. А монах сказал: — Не могу вам показать. Потому что не могу вынуть бриллиант из этого увядшего листа смоковницы, пока увядший лист не порвется. Люди начали хохотать и кричать: — Так ведь лист же увядший! Но даже если был бы и не увядший, то чего он стоит по сравнению с драгоценностью, которая в него завернута. Но монах был серьезным, а голос его был дрожащим. И монах ответил: — Вы говорите, что этот увядший лист смоковницы не стоит ничего, а я говорю вам, что он стоит по крайней мере столько же, сколько ваше тело по сравнению с драгоценным камнем, который завернут в лист. И вдруг монах, разорвав тот увядший лист смоковницы, показал драгоценный камень. И все уста замолки надолго. И все глаза увидели его. И все поверили, что рассказ монаха был правдой, потому что был он — наслаждением. А когда люди расходились, каждый чувствовал, что несет в себе тот чудесный драгоценный камень, который монах носил в пустыне. И все радовались. Герой добродетели Не правда ли, часы — удивительная вещь, и нельзя не восхищаться тем, кто первый их изобрел? Но представь себе, что у тебя спросили: кого бы ты больше хотел увидеть — изобретателя первых часов или Мать Юговичей*? Разве ты бы хоть мгновение колебался с ответом? * Героиня сербского эпоса; собирательный образ матери. — Прим. пер. Радий — весьма необычный элемент, необычайно полезный как для научных исследований, так и для практического использования в жизни. Но кого бы ты больше хотел увидеть — открывателя радия или Жанну Д'Арк? Один твой соотечественник является величайшим электротехником мира. Второй твой соотечественник — диакон Аввакум, который шел на смерть с веревкой на шее и пел: «Серб — Христов, радуется смерти!» Так вот, кого бы ты больше хотел видеть из этих своих соотечествеников? Да что тут спрашивать. Все неразвращенные люди мира, в ком еще совесть жива, были бы единодушны в выборе. Научное открытие ценится так же, как ценится всякое мастерство и как всякое приобретение. А вот герой добродетели предстает как окно в звездных высях, через которое можно видеть вечность. Он выше любой цены. Сначала он людей приводит в замешательство, потом радует, а в конце концов — просвещает и вдохновляет. Ученый подобен опытному охотнику, который обнаруживает след и не упускает добычи. Так он открывает новое явление или новый закон. Не то — герой добродетели! Что общего у него с явлениями и законами природы? Душа не знает усталости — Дайте отдохнуть моему телу! В конечном счете это означает: дайте мне выспаться. — Дайте отдохнуть моей душе! В конечном счете это означает: дайте мне Бога. Неверно думать, что душа, которая дает силы телу, может утомляться так же быстро, как тело, да еще и должна отдыхать так же долго, как тело. Ночью душа работает так же, как и днем. Ночью она обобщает и усваивает свой дневной урок. И ночью душа выносит свой страшный приговор человеку за прошедший день. Пустынники святогорские, как и пустынники восточные вообще, имеют обычай поспать некоторое время днем, тогда как ночь проводят в размышлениях и молитве. Это имеет огромное значение для их душ. В ночной тиши и темноте, когда работа чувств задерживается, душа дей- ствует беспрепятственно и мощно. Днем же чувственная активность человека ограничивается сном и молитвой, что также помогает душе действовать более свободно и интенсивно. Постоянное общение души духовной личности с невидимым и нечувственным миром, конечно же, делает и его сны отличающимися от снов чувственных людей. Великие молитвенники на собственном опыте знают, что душа неутомима. Те же люди, которые не научились либо не решились общаться с Богом посредством размышления и молитвы, постоянно говорят о «душевной усталости». Однако эта их «душевная усталость» — не что иное, как тирания чувственной гиперактивности над пассивной и стесненной душой. Медленно, да успешно Природа производит впечатление легкости, непринужденности, как будто она ничего не делает, хотя в действительности она так непрестанно занята деланием, как будто назавтра готовится к смерти. Ленивый человек, лень которого бросается в глаза, вроде бы похож на природу, но на самом деле совершенно отличается от нее. Торопливый человек, поспешность которого бросается в глаза, вроде бы похож на природу, но на самом деле совершенно отличается от нее. «Торопись медленно!» — говорили древние и тем самым хотели научить людей, как медленно поспешать. Поспешность природы скрыта, а ее неторопливость открыта, видима. Трава незаметно растет — и несведущие дети сетуют на малосильность природы, — но природа день и ночь трудится, чтобы трава росла больше. Люди не должны каждый день замечать, что ты духовно растешь; не беспокойся об этом, но сам ты должен чувствовать, что возрастаешь изнутри все больше. Божия мера деликатнее и вернее меры человеческой. Если люди меряют палкой, Бог меряет шелковой нитью. Сделай и забудь Не записывай своих добрых дел, ибо если запишешь их, они быстро поблекнут; если же забудешь о них, они будут вписаны в вечность. Не записывай злых дел соседа своего, ибо если запишешь их, половина тяжести этих злых дел ляжет на тебя; если же забудешь о них, Бог и твои злые дела предаст забвению. Исповедь Исповедь — желание Церкви, чтобы человек открыл свою скрытую тень. Исповедь — желание Церкви, чтобы человек показал раны своей души, которые он припрятывает за видимостью здоровья. Исповедь — желание Церкви, чтобы человек открыл свою немощь, которую он прикрывает маской силы. Исповедь — желание Церкви, чтобы человек вскрыл гнойник души своей, который он искусно замазывает снаружи благовониями. Исповедь — желание Церкви, чтобы человек, играющий роль прекрасного рыцаря, показал себя как горбуна — каким он наедине с самим собой является. Никто не идет к врачу, чтобы ему похвастаться своим здоровьем, а идет, чтобы показать ему гнилое место на своем здоровье. Точно так же никто не идет к духовнику, чтобы ему похвастаться своей праведностью, а идет, чтобы явить ему о какой-то опасной трещине на своей праведности. Когда человек переступает порог кабинета врача, он оставляет всю свою гордыню перед порогом, чтобы забрать ее вновь при возвращении к людям. Когда человек идет на исповедь, он должен оставить всю свою гордыню перед порогом церкви. И благо ему, если он оставит ее там при возвращении к людям. Дай, Боже, чтобы при выходе он заменил костыль: вместо гордыни взял смирение для опоры в жизни. Рабы, ничего не стоящие Предай забвению как можно скорее свои добрые дела и заслуги. Стыдно, если пчела и муравей тебя в этом превзойдут. Считай, как пчела и муравей, каждое новое дело первым делом и каждую новую заслугу первой заслугой. Выпячивание своих трудов и похвальба своими заслугами приносит плохие плоды — злобу, вражду и раздоры между людьми, а в конце концов, неизбежно, чувство невозданности по заслугам и — отчаяние. Видел ли ты когда-нибудь отчаявшегося муравья или отчаявшуюся пчелу? Воистину, стыдно должно быть человеку, что муравей и пчела лучше его исполняют известную заповедь Христову: Когда исполните все повеленное вам, говорите: мы, рабы ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать (Лк. 17: 10). Богатство природы Богатство природы вызывает зачастую немое удивление. Нет такой философии у человечества, нет такой теории, которые бы в этом богатстве не могли найти множества доказательств для себя. Покажется ли тебе, что вся природа — это сам разум, и богатство природы сразу же представляет тебе тысячи доказательств этого. Покажется ли тебе, что вся природа — это прежде всего инстинкт да воля, и богатство природы снабжает тебя тысячами доказательств этого. Покажется ли тебе, что вся природа — это лишь эмоция, и пожалуйста, из богатства природы бери себе сколько угодно доказательств этого. Покажется ли тебе вся природа гениальной игрой «я» и «не-я», света и мрака, бытия и небытия или же «майи» и «атмана», проси доказательств у этой богатейшей госпожи, и она насыплет тебе полные пригоршни. Покажется ли тебе, наконец, вся природа дикой борьбой за существование, за существование безумное и бесцельное, и в этом случае ты наберешь мешок доказательств. Но когда каждая из этих философий и теорий насытит свой разум настолько, что он начнет ликовать по поводу «обретенной» истины, ты успокой свои ум, сердце и душу и держи их долго в покое. И тогда почувствуешь вдруг протест, возникающий, как вулкан, в одной из названных глу- бин в тебе или во всех трех одновременно. Этим трем глубинам разум — лишь слуга и посланец. Нетрудно накормить слугу, но трудно насытить хозяина. Поэтому будь осторожен, чтобы тебя не обмануло богатство природы. А обманывать она будет тебя все время, пока не почувствуешь, что ты богаче ее, что в тебе кроется богатство, превосходящее то, которое имеет природа. Так что берегись, чтобы богатая Кирка не пленила тебя своим пением и не превратила в животное. Оберег от ее пения ты носишь в душе своей. Если знаешь это, богатая колдунья совьется в клубок и ляжет у твоих ног. Магия Отрицать черную и белую магию — значит отрицать повседневный опыт духовных людей. В нравственном смысле магия выражается в виде злой и доброй воли, а в духовном смысле она выражается в злонамеренности и добронамеренности. Злая воля одного человека ослабляет другого человека, парализует его и буквально убивает. Добрая воля поднимает, укрепляет и буквально оживотворяет. Если встречаются два человека доброй воли, в них увеличивается магия добра. Если встречаются два человека злой воли, в них увеличивается магия зла. Если встречаются два человека, один из которых — доброй воли, а другой — злой воли, то между их душами происходит невидимый поединок, даже если они и не подавали друг другу руки и ни одного слова не промолвили. И редко случается, чтобы разошлись оба они без ран в душе. Поэтому когда идешь ты к людям, собери свою добрую волю и призови Бога на помощь. Он повелит Ангелу Своему, чтобы не удалялся от тебя. Ведь Бог несказанно милостив ко всем, кто призывает Его. Когда к ребенку приближается змея и ребенок позовет мать, не поспешит ли мать на помощь? А милость матери бледна, как тень, в сравнении с милостью Божией. Наказание Согрешивший против мира физического наказывается физически. Согрешивший против мира нравственного наказывается физически и нравственно. Согрешивший против мира духовного наказывается физически, нравственно и духовно. Так что: Если кто-то пустил пыль против ветра, то пыль возвратится ему в глаза. Если кто-то дал ложную клятву, то он попадет в тюрьму и, кроме того, будет презираем сыновьями своими. А если кто-то дерзнет хулить Бога и святых Ангелов Его, то он будет бит самыми жестокими бичами телесно и нравственно и закончит жизнь свою либо преступлением, либо сумасшествием*. Единственное, что может спасти человека от неминуемого наказания за грех, — это покаяние и самонаказание. *Такие наиболее известные и категоричные в мировой истории атеисты, как Лукреций, Мопассан и Ницше, закончили сумасшествием. —Прим. авт. Человек и природа Пока человек не показал свои когти, природа не знала, что она тоже имеет когти. Когда человек стал на краю Рая и протянул свои когти по направлению к Богу, вся природа вдруг обнажила свои когти и начала ими царапать человека. Когда некто поднимает руку на царя, он, битый многими слугами царскими, попадает во тьму окончательную. Не вводи в грех Берегись греха сам и не создавай повода для греха другим. Ты не спасешься, если спасаешь сам себя, в то время как другие из-за тебя падают в пропасть. Есть повествование о царе Авенире, жестоком гонителе христиан, как он однажды пошел в горы охотиться и встретил там двоих христиан-монахов. Увидев и узнав царя-гонителя, монахи бросились убегать. Но воины царские догнали их, привели обратно и поставили перед царем. Тот, довольно долго побеседовав с ними, задал такой вопрос: — Если вы, христиане, смерти не боитесь, как утверждаете, почему тогда убегали? — Мы убегали не потому, что боимся смерти (телесной) своей, а потому, что боимся стать причиной смерти (духовной) твоей. Мало и много Кто не удовлетворится малым добром, тот верит в большее добро и ищет его. Кто не удовлетворится большим добром, тот верит в самое большее добро и ищет его. Но кто не удовлетворится самым большим добром, тот не верит ни в какое добро и уже не ищет никакого добра. Кто не удовлетворится низшей нравственностью, тот верит в высшую нравственность и ищет ее. Кто не удовлетворится высшей нравственностью, тот верит в самую высокую нравственность и ищет ее. Но кто не удовлетворится самой высокой нравственностью, тот не верит ни в какую нравственность и уже не ищет никакой нравственности. Кто не удовлетворится светлым ликом истины, тот верит в более светлый лик истины и ищет его. Кто не удовлетворится и более светлым ликом истины, тот верит в еще более светлый лик истины и ищет его. Но кто не удовлетворится и самым светлым ликом истины, тот не верит ни в какую истину и уже не ищет никакой истины. Этим объясняется, почему среди принявших христианскую веру иногда бывает больше безнравственных и безбожных, чем среди нехристиан, которые не имели всего и не потеряли всего. Две нравственности Нравственность хозяина и нравственность слуги — по сути одно и то же. Это когти одних и истекание кровью других; или: это одержимость одних и отчаяние других. Но когда исцарапанные покажут когти, тогда роли — в том же кругу — меняются: отчаяние превращается в одержимость, а одержимость в отчаяние. А конец всей игры — безумие. В сущности, и одно, и другое — это не нравственность, а лишь негативное оправдание нравственности. Еще раз запомни: когда проповедник «нравственности» царапанья и истекания кровью закончит в доме умалишенных, это называется оправданием (негативным) нравственности. Микроб души Грех — микроб души. Из всех микробов на свете грех — самый живучий и самый плодовитый. Одного-единственного греха достаточно, чтобы свалить самого крепкого человека. Это так же, как если один-единственный червь заберется под кору самого могучего дуба! Кто кого быстрее изведет: червь дуб или дуб червя? Ясно, что червь прежде уничтожит дуб, а не наоборот. Задумайся и ты, есть ли в твоей душе что-либо другое столь же упорное действующее и постоянно присутствующее, как грех. Ты и ласку материнскую будешь помнить, да забудешь. И умерших друзей будешь поминать, да перестанешь. И своих благодетелей будешь вспоминать, да оставишь. А вот грех, совершенный тобою и сорок лет назад, каждое утро кричит тебе: «Приветствую!» и каждый вечер: «До встречи!» Кричит он и будет кричать, и не умолкнет весь твой век. Грех размножается быстрее всего на свете. Он как будто чувствует свою силу в множестве и как будто осознает, что имя его — легион. Первый плод греха — больший грех. Непослушание может породить убийство. Первородным плодом непослушной Евы стал Каин-братоубийца. Многие этики Многочисленные этики — это не что иное, как этикеты. Многочисленные этики появлялись и появляются в упадочные времена у старых народов, когда низшая природа человека жаждет господства над высшей и когда разум берет власть над царством нравственности. Когда земля попробует создать небо, она не создаст неба, а создаст разве что шатры, похожие на небо. Когда ум человеческий, слуга разума и один из посланцев души, возьмется создавать этику, он не создаст этики, а соорудит многочисленные шатры этики — что правда, похожие на этику, как шатер на небо, но являющиеся не чем иным, как этикетами. Поэтому ты, когда слышишь о какой-то новой этике разума, сразу спрашивай, как эта новая этика извлекает червя из дуба. То есть как эта новая этика исторгает грех из души человеческой. Если же она об этом даже не говорит — как не говорит об этом ни одна этика чистого разума, — а лишь поучает тебя: «Иди и больше не греши!», то это этикет, а не этика. На все твои вопросы, что же делать с грехом, который уже совершен и который уже свил себе гнездо в душе твоей, все эти этикеты ответят молчанием. И чем больше ты будешь повторять свой страшный и мучительный вопрос, тем их молчание будет все более пугающим и задумчивым, ибо увидят пахари, что сеять начали до того, как вогнали плуг в землю. Ведь никакого нет проку для дуба, когда ему говорят: «Не пускай больше червя под свою кору!» Пусть и не окажется у него под корой больше ни одного иного червя, но тот, который уже есть там, и не нуждается в товарищах извне. Он сам в состоянии выполнить свое дело разрушения. Природа — книга Все царство природы есть не что иное, как книга о царстве нравственном. В качестве такой книги природа абсолютно совершенна, от наибольших сфер Вселенной до последнего атома. И в качестве книги природа реальна, а не как дух и истина. Если же брать природу не как книгу или повествование реальности, а как саму реальность, как последнюю реальность, и как дух и истину, тогда можно ли о природе сказать, что она совершенна или несовершенна? Скажешь, что природа как реальность совершенна, — и тебя каждый день будут уличать во лжи, и каждый день ты будешь тщетно пытаться залатать дыры того совершенства. Скажешь ли, что природа несовершенна, тогда вынужден будешь мучать-ся над вопросами:« А что же совершенно? Соответственно, что реально? Что есть дух? Что есть истина?» Чтобы выбраться из этой западни противоречий, в которой многие задыхались, ты должен смириться и стать кротким, чтобы в смирении и кротости мыслить от Бога и через Бога. И когда начнешь так мыслить, тебе станет ясно, что все царство природы — это лишь книга о царстве нравственном. Потому что высшее царство безмолвно и не может себя выразить иначе как через низшее царство. Дух, например, выше слова; но как дух может выразить себя, если не через слово? Поэтому для царства нравственного и невозможно найти — вне молчания — выражение лучшее, чем природа. Поэтому и не можем мы никогда говорить внятно о царстве нравственном, пока не позаимствуем у природы факты, то есть самые выразительные образы того высшего, безмолвного царства. Ибо язык наш по отношению к природе находится в таком же положении, как природа — к высшему царству. Природа выражает нравственное царство намного яснее, чем это может че- ловеческий язык. Природа и создана для этого — чтобы быть совершенным образом выражения царства нравственного. Поэтому мы заимствуем у природы факты (ибо эти факты для того и существуют), чтобы они помогли нашему языку выразить, кроме всего остального, и ужас греха. И потому, значит, мы спрашиваем: — Кто извлечет червя из дуба? — Кто выполет сорняки из посевов пшеницы? — Кто вырвет грех из души? Червь под корой дуба Дуб никак не в состоянии сам извлечь из себя червя. Кто-то другой должен прийти, чтобы это сделать. Пшеница никак не в состоянии сама выполоть сорняки из своих посевов. Кто-то другой должен прийти, чтобы это сделать. Когда болезнь дуба и пшеницы вовне проявится, тогда хозяин придет, чтобы это сделать. Когда дуб и пшеница своим увяданием — своими изобразительными средствами — возопиют о помощи, тогда хозяин придет, чтобы освободить их от врага. А разве у человека нет Хозяина? И разве Он не придет, чтобы исторгнуть грех из души человеческой? На самом деле, больше нет никого, кто бы мог помочь. Даже если бы вся природа превратилась в хирурга, она бы не смогла-таки вырвать один-единственный грех из души человеческой. Ибо этот один-единственный грех имеет в себе столь кромешный мрак, что в состоянии бросить свою тень и на солнце, и на месяц, и на звезды, и на всю природу. Как это и случилось в начале существования этого мира. Потому возопи с ужасом, призови Хозяина, чтобы Он как можно скорее пришел на помощь и спас тебя от греха. Взывай о помощи громче, нежели звал бы, увидев в своей постели змею. Ведь змея забралась не в постель, а в душу твою! Вот, значит, первые две главы Этики: Невыразимый ужас перед грехом; И невыразимое могущество Спасающего от греха. Это Этика, все же остальное — эти-кеты. Ибо это — наука о спасении, все же остальное — наука о поведении. Невинный грех Говорить о невинном грехе — то же самое, что говорить о новорожденном слепом волчонке. Говорить о малом грехе — то же самое, что говорить о малом семени куколя. Но невинный грех и малый грех имеют большое будущее. Сколь бы малозначительным ни было прошлое и настоящее того или иного греха, будущее каждого греха без меры велико. Одна чумная крыса способна взбудоражить многие города, вызвать строгие карантины и мобилизацию целых армий против себя. А ведь самый невинный и самый малый грех несет и предуготовляет судьбу более ужасную, нежели чумная крыса. Вставай и поднимай весь город своей души против этого носителя ужасной судьбы. Установи железный карантин вокруг него и мобилизуй все силы добра в себе. Говорят: умножь добродетель! Умножь добродетель — и грех сам по себе исчезнет. Так говорили некоторые учителя народов, но народы никогда не могли убедиться в истинности этого учения. Спасай сам себя от греха; искорени в себе страсть к жизни — и этим ты освободишься от греха. Так говорили другие учителя, несколько глубокомысленнее первых, но народы никогда не могли убедиться в истинности и этого учения. Все народы, от начала мира, ясно чувствовали, что человеку нужно освободиться от греха, но что сам себя он освободить от греха не может. Все чувствовали, что без помощи Небесных Сил человек никогда освободиться от греха не может. И все вполне убеждались, что уничтожению гре- ха больше способствует жертва, чем философия. Жертвоприношения стары, как мир. Хотя и злоупотребления ими также. Основное убеждение народов на протяжении всей истории (причем никакая софистика ума не смогла поколебать его до нынешних дней) — это убеждение, что грех сильнее человека и что человек не может спастись от греха без двух условий: жертвы и участия Неба. Соответственнно, добродетель не может умножаться, пока грех не исчезнет. Насколько грех уступает место, настолько добродетель поселяется в душе. Сначала нужно терновник выкорчевать, а потом виноградную лозу сажать. Если же посадишь виноградную лозу посреди терний, она будет больше походить на терновник, чем терновник на нее. Огонь в кармане Как бы тщательно ты ни скрывал свой грех, он сам проявится. Душа душе сообщает свое содержание через все занавесы и покрывала. Люди почувствуют твой даже самый тщательно скрываемый грех и будут качать головами, даже не имея никаких явных поводов и доказательств. Как это? А это душа душе сообщает свое содержание через все материальные занавесы и покрывала. Как бы тщательно ты ни скрывал огонь в кармане, карман прогорит, и огонь неизбежно покажется. Нет ничего скрытого, что не было бы уже открыто. Страх греха Чем более человек нравственно бодрствует, тем больший страх его охватывает перед грехом. Подобно, как бодрствующего лунатика охватывает страх из-за его ходьбы во сне над пропастью! Действительно, грешники — это нравственные лунатики. Горе лунатику, проснувшемуся слишком поздно, когда ноги его уже на очень скользком краю глубочайшей пропасти! Ибо тогда он проснется не для того, чтобы отпрянуть назад, а лишь для того, чтобы самому наяву быть свидетелем своего падения в пропасть. Оскорбить друга Когда ты оскорбишь своего друга, кто может изгладить это оскорбление — ты или твой друг? Ясно, что не ты можешь, но может твой друг. Причем оскорбление, нанесенное другу, изгладить не можешь не только ты; его не могут изгладить и все люди на земле, и вся природа вместе со всеми людьми. Ведь друг принял оскорбление от тебя и унес его с собой. Оскорбление, значит, у него, при нем. И только он может лишить оскорбление силы и изгладить. Любой грех в конечном итоге — оскорбление Бога. Все оскорбления, все грехи земли, устремляются к Богу, вопиют к Богу. Он их все принимает, и все сохраняет. Кто их может забрать у Него? Кто, кроме Него, может их изгладить? Когда ты оскорбишь своего друга, он примет твое оскорбление и унесет с собой. После этого ты можешь из-за этого оскорбления сто лет поститься, и очищаться, и каяться, и развивать все добродетели, и не оскорблять больше никого, да все это может оказаться напрасным. Если оскорбленный друг твой не соблаговолит лишить силы и изгладить оскорбление, ты сам и за всю вечность не можешь спастись от этого греха, поскольку он уже не в твоей власти, а во власти тво- его друга. Разве что твой пост, и твое очищение, и покаяние, и развитие всех добродетелей смогут побудить друга, чтобы он грех твой лишил силы, отбросил и уничтожил. Ты же не имеешь власти над совершенным грехом своим. В этом безмерный ужас греха. Ибо совершенный грех свободен от тебя, а ты не свободен от него. Каждый грех — стрела против Бога Бог—последняя мишень для всех грехов. Когда лжешь — лжешь Богу; когда крадешь — крадешь у Бога; когда имеешь ненависть к кому-то — имеешь ненависть к Богу; когда клянешься, честно или лживо — клянешься Богу; когда прелюбодействуешь — нечистотой бросаешь в Бога; когда не чтишь родителей — не чтишь Бога; когда завидуешь — завидуешь Богу; когда скупишься в подаянии бедняку — скупишься в воздаянии Богу; когда замышляешь зло — замышляешь против Бога; когда изрекаешь зло — изрекаешь зло против Бога; когда творишь зло — творишь зло против Бога; когда отрицаешь добро — отрицаешь Бога; когда отрицаешь любовь — отрицаешь Бога. Каждый грех — покушение на Бога. Все стрелы, которые направляешь ты на жизнь людей или на свою собственную жизнь, попадают в Бога. Как стрела лука проходит сквозь туман и вонзается в дерево, так все твои стрелы проходят сквозь все тела, сквозь все души, через всю Вселенную, как сквозь туман, и вонзаются в Древо Жизни, в Бога. Стрела остается в Боге, а рана — в твоем сердце. И пока стрела из Бога не вынута, рана в твоем сердце не может зажить. Тот, кто может вынуть стрелу из Бога, может и рану в сердце залечить. Но кто это может? Вот, ты не можешь даже представить, что способен сам это сделать, ибо стрела уже улетела; она уже для тебя вне поля досягаемости, и ты не можешь ни найти ее, ни вынуть. Она запала глубоко в бездну Сущности Божией. И даже сотни лет твоего раскаяния, поста и молитвы, очищения, и развития добродетелей, и упражнения в подавлении страсти к жизни не могут ни вынуть стрелу из раны, ни рану исцелить. Таково неучитываемое действие греха. Воистину, дальше проникает грех человека, нежели мысль человека. Предпосылка этики Грех является предпосылкой этики, как болезнь является предпосылкой медицины. Этика знает лишь один диагноз: грех. И этика знает лишь одно лекарство: жертва. Если бы не было болезни и лекарства, не было бы медицины. Если бы не было греха и жертвы, не было бы этики. Дьявол Этика, в которой на первой странице не показан дьявол, — это не этика, а ложная эстетика души. Ибо тогда она представляет жизнь не как ужаснейшую драму столкновения добра и зла, а как слащавую лирику для посиделок и чаепитий; ибо тогда она не видит мрачной пропасти, над которой висит человечество, как взбудораженный рой пчел, ищущий на что же спуститься; ибо тогда она не учитывает ни бесчисленных и непрерывных верениц слепцов и безумцев, ни орд чумных и прокаженных, ни толп в уродстве рожденных и в уродстве состарившихся, ни орав насильников и отравителей, вешателей и кровопийц, ни сонмов оскорбленных, незаслуженно опозоренных и незаслуженно затравленных; ни скопления идиотов и звероподобных, которые ждут смерти, чтобы родиться; ни гор трупов, которыми вся земля покрыта и удобрена. Ибо она не учитывает болей и судорог, не учитывает ни крови и слез, ни воздыханий и воплей, ни желчи и гноя. Ибо она не помнит полей пшеницы, загубленных сорняками, ни благородства, подавленного звериной жестокостью, ни героизма, попранного стопами низости, ни добра, презренного злом, ни милости, за которую воздано подлостью, ни надежды, задушенной отчаянием, ни любви, ответом на которую было предательство, ни чистоты, оскверненной смрадом, ни лучших намерений, пресеченных на полпути невидимыми ножницами, ни растерянных взглядов самых счастливых и самых сильных мира сего при встрече с пустыми глазницами смерти. Потому и говорю тебе, Теофил, что этика, в которой на первой странице не показан дьявол, — это не этика, а ложная эстетика души. Смерть неестественна Смерть не естественна, а противоестественна. И смерть идет не от природы, а против природы. Вся природа в ужасе вопиет: «Я не знаю смерти! Я не желаю смерти! Я боюсь смерти! Я борюсь против смерти!» Смерть — незваный пришелец в природе. Вся природа ощетинивается на этого незваного пришельца и боится его. Ибо он как вор на чужом огороде, который не только крадет и ест плоды, но при этом еще топчет, портит, ломает и рвет с корнями. И чем больше опустошает он, тем больше его удовлетворение. Даже когда сто философий утверждают: «Смерть естественна!», вся природа дрожит от негодования и кричит: «Нет! Смерть не нужна мне! Она — незваный пришелец!» А голос природы — это не софистика. Протест природы против смерти превозмогает все надуманные оправдания смерти. И если природа что-то выражает своей нетронутой гармонией, причем без всяких исключений во всеобщем хоре голосов, то это — протест против смерти. Это ее единогласная, судорожная и потрясающая небо элегия смерти. Если же смерть не является естественной, если она неестественна и противоестественна, то встает вопрос: как это и откуда смерть проникает незваной в природу? Ни одно царство света и жизни не признает смерть родственной ему. Она должна была в миры света прокрасться тайно — ползком и прячась, чтобы ее не заметили, не обнаружили, — из какой-то бездонной пропасти, где и ей было слишком холодно и одиноко. Когда смерть находилась под жалом змеи, она сама для себя была мертвой. И в мире тогда не знали о добре и зле — существовало лишь блаженство; и не знали о знании и незнании — существовала лишь мудрость; и не знали о жизни и смерти — существовало лишь бла- женномудрое бытие. Но вследствие одного случая, который страшнее самого страшного сна, пасть змеи раскрылась, а из этой пасти показалось жало с ядом — и смерть проникла в первозданную природу, природу богоче-ловеческую. Это было подобно тому, как невидимый червячок проникнет в позвоночник человека, что сначала даже не чувствуется, и человек продолжает цвести и веселиться. Затем человек его почувствует как приятный зуд, может почесаться, улыбаться и говорить: «Да это ничего!» И так до тех пор, пока червячок не вырастет и не размножится, и не иссушит позвоночник, и не сделает из человека полую камышину, которая без разумения высвистывает гимн безумия и — смерти. Какой доктор безумцу с иссушенным позвоночником, когда тот перед ним, подобно полой камышине, высвистывает триумфальный гимн смерти, скажет: «Иди и не греши больше, и будешь здоров»? Ни один доктор в мире, разве что кроме такого, который одинаков со своим пациентом. Почему тогда слащавые этики, со своими слащавыми теориями, не изображают дьявола на первой странице? Почему они говорят грешнику: «Иди и не греши больше»? То есть: иди и не пускай больше червей в позвоночник! Ах, как радуется червь, уже находящийся в позвоночнике, слыша подобных советчиков! Поистине радуется радостью голодного, который имеет достаточно пищи для себя и знает, что ни с кем не нужно будет делиться. Жало Жало высовывается из бездонной пропасти, переваливается через границу царства света и жизни и выпускает один лишь плевок. Этот ядовитый плевок дает свой плод — и рождает первый грех. Первый грех дает свой плод — и рождает смерть. А смерть бродит, как закваска, и весь мир становится как хлеб, замешанный на этой закваске; так что с какого бы края ты ни вкусил этот хлеб, вкусишь смерть. Ибо весь мир лежит во зле (1 Ин. 5: 19). Через грех, значит, смерть входит в мир, ибо от греха смерть была зачата и через грех она рождается (Иак. 1: 15). Отец греха — дьявол, а отец смерти — грех. Это единственная истинная родословная зла в мире, которой соответствует невыразимая жестокость трагедии человека в его отношениях со всей окружающей природой. Это единственная достаточно пространная сцена, на которой данная кровавая трагедия может разыгрываться. Остальные родословные зла, которые примиряют человека с грехом и смертью и которые отрицают дьявола, скрытого и умелого артиста, — эти родословные, скрывающие дьявола, написаны, в самом деле, не человеком и не Ангелом, а тем самым жалом, что высунулось из бездонной пропасти. И остальные родословные зла являются не сценой, достаточно вместительной для биллионов и биллионов человеческих существ, а также для бесчисленных легионов духов неба и бездны и всей Вселенной от края до края, а всего лишь доской, на которой разве что куклы могут разыграть водевиль. Грех — пиша смерти Смерть не может быть уничтожена до тех пор, пока не будет уничтожен грех. Но кто может уничтожить грех, как не тот, против кого грех направлен? Бог — мишень для всех грехов. Значит, только Бог может уничтожить грех. Один Бог может принять на Себя все стрелы всех Своих друзей и недругов, и только Он может их из Себя извлечь, сокрушить и уничтожить. Если бы Бог не принимал на Себя человеческих грехов, то человек был бы уничтожен одним-единственным грехом, причем уничтожен смертью не временной, а смертью вечной. Столь ядовит и смертоносен грех! Поэтому не говори, что первая женщина совершила невинный и не- значительный грех. Во всех мирах нет ужаснее греха и ядовитее отравы, чем грех. Ибо эта отрава предна- значается не телу, а душе, для уничтожения жизни души. Что есть тело, когда душа погибает? Когда витязь гибнет, одежду его сворачивают и бросают в огонь, как ненужную. Так что недостаточно сказать то, что говорят поверхностные этики: Иди и не греши больше! [Ин. 8: 11]* Ибо это подобно чтению книги с конца. А нужно сказать: Прощены тебе грехи твои. Иди и не греши больше! [Мк. 2: 5; Ин. 8: 11] Но кто может прощать, кроме того, кому нанесено оскорбление? Грехами оскорблен Бог. Только Бог, соответственно, может прощать грехи. * В квадратных скобках даются те ссылки на Священное Писание, которые отсутствуют в авторском тексте. — Прим. ред. Оскорбление матери Если кто-то плюнет в лицо ребенку, находящемуся в колыбели, ребенок почувствует только плевок на лице. А основная тяжесть оскорбления падет на сердце матери этого ребенка. Если кто-то ударит ребенка по лицу, ребенок почувствует только в известной степени физическую боль. А всю силу и объем боли познает сердце матери. Точно так же: если кто-то согрешит против создания Творца, создание это почувствует только в известной степени боль от стрелы греха, но целиком стрела, со всей ядовитостью своей, вонзится в сердце Творца. Это как грозовой разряд, который, летя из облака сквозь воздух, лишь сотрясает воздух, но ударяет в дерево! Воздух при этом мог бы сказать: «Ах, как меня гроза сотрясала!» Дерево же могло бы сказать: «Ах, как меня молния расщепила и сожгла!» Воистину, так и с грехом. Человек от нанесенного ему греха чувствует только большее или меньшее потрясение, а Бог чувствует на Себе удар и огонь греха. Посему тем, кто смотрит, да не видит, грех кажется ничем или чем-то малым, или чем-то естественным. Ибо основной ужас и огонь греха обрушивается не на них — что бы тогда от них осталось! — а на Бога. Бог же, по несказанной любви к созданию Своему, принимает весь ужас и огонь греха на Себя. И по несказанной силе Своей может уничтожить грех и все плоды греха. Ибо простить грех для Бога — то же самое, что уничтожить грех. Ах, кто из смертных мог бы принять грозовой разряд в свои руки и превратить его в ничто! Какое пораженное молнией дерево могло бы исторгнуть молнию из себя и вернуть ее назад в облака? Христос — внезапный в истории Христос — внезапный в истории человечества. Он не возник в результате какой-то эволюции, а ринулся в пламя земной жизни Таким, Каков есть извечно. Ринулся на землю Христос — Бог, пронзенный стрелами всех грехов человеческих от времен Адама, чтобы выполнить три задачи: показать людям, что все стрелы их грехов попали в Бога и что Бог, по несказанной любви, принял эти стрелы на Себя с самого начала; простить грехи, то есть исторгнуть стрелы из Своего сердца, сокрушить их и уничтожить; и, соответственно, через уничтожение греха уничтожить также смерть. Для выполнения таких задач земля не могла дать героя. Не только род человеческий, но и вся Вселенная, вместе с родом человеческим, не имеет силы для выполнения таких задач. Для таких задач нужен был внезапный, причем такой, под ногами которого вся Вселенная колышется, податливая, как глина под ногами гончара. Создатель Этики Христос является создателем не только новой, но и единственной Этики — драматичной, как драматичен мир, а потому предельно полной. Его Крест спускается до бездонного ада, то есть до самого корня зла, и возносится до высот неба, то есть самого сладостного плода добра. Он — не только древо добра, но и цель для всего зла мира. Нет такого плода добра, к которому бы человечество протягивало руки, а он отсутствовал бы на этом древе; равно как не было, нет и не будет такого зла, которое бы, целясь в кого бы то ни было, не целилось в Него. Корова и змея Если корова один раз позволит, чтобы молоко ее пососала змея, тогда она ежедневно бежит на определенное место, где змея сосет ее молоко. Это магия змеи и болезненное удовольствие коровы. Чем более змея толстеет, тем больше корова худеет. Ах, болезненное удовольствие коровы — как скоро превратится оно в боль без удовольствия! Ибо когда молоко в вымени иссякнет, корова будет вынуждена питать змею кровью. И если не отвыкнет от роковых встреч, змея высосет у нее и плоть, и мозг. Придет хозяин, чтобы убить. Кого убить: корову или змею? Конечно же, змею. Бог дарит человеку изобилие жизни, чтобы человек свободно и открыто радовался. Но если змея один раз унюхает это изобилие, человек полюбит тайную, скрытную радость, перемешанную с печалью, и начнет питать змею своей жизнью изо дня в день. Это черная магия змеи и печальная радость человека. Чем более змея толстеет, тем более жизнь в человеке усыхает. Ах, печальная радость человека — как скоро превратится она в печаль без радости! Ибо чем больше жизни высасывает змея из человека, тем меньше жизни дает человеку Бог. И если человек вовремя не расторгнет роковой дружбы, жизнь в нем иссякнет, и тогда змея будет высасывать кровь его, и плоть, и мозг — скорлупу жизни. Придет Хозяин, чтобы убить. Кого убить: человека или змею? Конечно же, змею. Поэтому Христос и называется Человеколюбцем. Придет, значит, Человеколюбец, чтобы убить убийцу человека. Вовсе не помогают ни разные этические элегии да сожаления, ни длинные рецепты бесчисленных мудрецов, когда речь идет о свернувшейся под листвой в клубок змее, которая поджидает человека и к которой направляется человек, влекомый магией змеи да обретенной тягой к печальному удовольствию. Какой прок, собственно, от всех этих уверток и оберток, если очевидно, что змею нужно убить? Какой прок от философов да иерофантов, когда требуется герой? Но змея ведь была под листвой, поэтому философы с иерофантами не только не могли ее видеть, но, сами того не осознавая, еще больше листвой покрывали. Обманутые становились обманщиками, противники змеи, неосознанно — союзниками ее. Жертвы Жертва для живых и жертва для мертвых — это полная жертва. Таким двойным жертвоприношением люди искони выражали — ясно или неясно, сознательно или бессознательно — солидарность рода человеческого по обе стороны могилы. Все люди — как и один человек; некоторые составляющие этого человека в смерти отсутствуют и не видны, некоторые же в этой жизни присутствуют и видны. Поэтому насколько нужна жертва для одних, настолько нужна и для других, ибо все они — составляющие одного и того же организма всечеловеческого. Жертвой для живых отрицается истинность и полнота этой жизни, жертвой для мертвых отрицается власть над человеком уничтожающей силы смерти. И в обоих случаях посредством жертвы осуществляется обращение к высшему Хозяину жизни и смерти. Когда друг, живущий по соседству, приходит в гости, он приносит подарки тем, кто находится дома. Когда друг, живущий далеко, прибывает в гости, он является с подарками и для присутствующих, и для отсутствующих. Все учителя людей и народов — друзья из живущих по соседству — приносили свои дары только присутствующим. Христос — единственный Друг человечества, подобно тому как друг из живущих далеко, принес Свои дары и присутствующим, и отсутствующим. Его жертва — как для живых, так и для мертвых. Его дело спасения распространяется и на живых, и на умерших. И Его учение — откровение не только для живых, но и для умерших. Поэтому и Его власть — это власть и над живыми, и над мертвыми. Зачарованные природой Зачарованные природой никак не могут постичь смысл слова «спасение». Даже когда вкусят самых горьких плодов своей зачарованности, они обычно легче понимают слово «самоубийство», нежели слово «спасение». До тех пор пока люди беспомощную природу считают всесильной, слово «спасение» для них не имеет смысла. У тех же, кто ежедневно наблюдает и замечает полную беспомощность природы самой по себе, зачарованность прошла. Но в момент, когда зачарованность покидала их души, они узнали врага более опасного, чем природа, — общего для них самих и природы врага. Поэтому слово «спасение» получило для них то же значение, что и слово «жизнь». Если бы Христос не был сильнее природы, как бы Он снял наваждение с зачарованных? Потоп и спасение Во время потопа все люди произносят и понимают слово «спасение». Что спасают люди во время потопа? Разве башмаки да веретена? Нет, а то, что для них самое ценное — жизни. Чему нас учат известные в истории великие потопы, если не тому, что на этом свете мы постоянно переживаем потоп? От потопа смерти не может спастись ни одно создание. В этом потопе тонут беспомощно и звезды, так же, как и ягнята. Чего ждут люди, почему не спасаются? От потопа смерти лишь душой можно спастись. Те, кто видит всеобщий потоп, смотрят на вещественное как на башмаки и веретена, а устремляются душой к маяку, светящемуся на берегу жизни. Почему люди прячутся за природу, когда она им ясно показывает: я уже потоплена? Потому люди мудрые не устают повторять: «Давайте спасаться!» А зачарованные — хотя и стоят на краю могильной бездны — смеются и говорят: «А нам и здесь хорошо!» Спасение души от неизбежного потопа смерти является единственно разумным занятием разумных людей, единственной заботой и наукой их. Поэтому когда видишь человека умершего, говори себе: «Этого брата настиг потоп, который и меня не обойдет стороной. Успел ли он спасти то, что можно было спасти? И спасаю ли я то единственное, что можно спасти? Пусть лишь это будет темой твоего разговора с умершим. Два рода согрешений Есть согрешения и согрешения. И одни и другие в конечном результате вызывают отвращение. Одни согрешения вызывают отвращение к самому себе, другие — отвращение к жизни. Первые оставляют надежду, вторые безнадежны. Первые подобны ночи, когда на мрачном небе видна только одна звезда; вторые подобны ночи, когда на мрачном небе нет ни единой звезды. Каждым новым грехом добрый человек взваливает осуждение и отвращение на себя, а плохой человек каждым новым грехом сваливает осуждение и отвращение на жизнь вообще. Все- таки бремя первого терпимее бремени второго. Ибо с первым бременем когда-нибудь приходят к исправлению, а со вторым бременем когда-нибудь приходят к самоубийству. Чувствовать отвращение к самому себе — значит чувствовать отвращение к грязному сосуду, в котором жизнь. Чувствовать отвращение к жизни—значит чувствовать отвращение к пустоте грязного сосуда. Ибо сосуд может быть и грязным, и пустым. Никакое согрешение не является добром, однако есть согрешения с надеждой и есть согрешения без надежды. — Смотри на победу, а не на грязь, — сказал один военачальник воину, жаловавшемуся на грязь. — Грязи принадлежит моя победа! — ответил потерявший надежду воин. Так отвечают безнадежные грешники на все заветы небес. Опять о том же, несколько по-иноллу Кто добровольно принимает грех на себя, тому ярмо не тяжело. А кто свой грех сваливает на другого или под принуждением принимает его на себя, для того ярмо тяжело. Христос добровольно принял грехи всего мира на Себя и все-таки (или: потому) заявил, что Его ярмо легко. Легкость этого ярма зависит не столько от греха, сколько от готовности принять грех на себя. Тяжесть греха зависит не от греха, а от нежелания принять грех на себя. Адам свалил свой грех на Еву, Ева — на змия. Поэтому все трое они брошены в колесо времени, в котором и до сих пор препираются, чей же грех: то ли это грех духа (человека), то ли это грех плоти (женщины, природы), то ли это грех нечеловеческого плотеподобного духа (дья- вола)? Впрочем, грех и принадлежит, и не принадлежит одновременно тому, кто примет его на себя. На какой-то краткий момент — да, но на всю вечность — нет. Если бы Адам не оправдывался, а принял грех на себя, то грех бы остался на Еве и демоне. Если бы Ева не оправдывалась, а приняла грех на себя, то весь бы грех остался на демоне. Когда дух примет грех на себя, грех остается на плоти и демоне. Когда дух и плоть примут грех на себя, грех остается только на демоне. В первом случае дух становится девственным; во втором случае дух и плоть становятся девственными, то есть весь человек становится девственным, то есть свободным от греха, свободным от двойственности и радостно покорным воле Божией. Человек, добровольно и со стыдом и раскаянием принявший свой грех на себя, не осуждая кого бы то ни было другого за тот же грех, находит корень мирового зла и рубит топором этот корень. А вот человек, ищущий причину зла вне самого себя, и никогда не найдет ее, и не сможет ударить топором так, как замахнулся. Ибо доколь змий будет беззаботно жиреть на его грехах внутри сердца его, дотоль он будет замахиваться топором на всю Вселенную, пока в конце концов не рубанет — по корню добра. Мораль долга и мораль любви Мораль долга — это мораль слуги и раба. Мораль любви — мораль человека. Слово долга — оскорбление любви. Любовь не должна ничего, а предлагает все. Незнание долга — лишь по незнанию любви. Любовь — единственное слово прежде греха, долг — единственное слово после греха. Любовь одаривает, долг обязывает. Любовь распространила свою мысль за пределы Вселенной; потому кажется, что любовь не раздумывает. Долг ограничил свою мысль предметами и событиями; потому кажется, что долг обдумывает. Любовь распространила свои действия за пределы времени; потому кажется, что любовь не деятельна. Долг ограничил свои действия днями и событиями; потому кажется, что долг деятелен. Любовь стоит выше разделения на добро и зло. Долг — это неустанное разделение на добро и зло. Пока вода в облаках, она не разделяется на чистую и грязную. Когда же вода выпадет в реки и лужи, тогда она разделяется на чистую и грязную. Так и любовь: когда падет, разделяет все на добро и зло, меряя все аршином долга. Грех изгоняет любовь из ее собственного дома, а вносит долг в чужой дом. Жена и мать Жена стареет, мать не стареет. Жена как жена меняется и стареет, мать как мать не меняется и не стареет. Жена являет падение человека в природу, мать являет восхождение человека к небу. Мать, Которая не была женой, обрела честь и славу выше Ангелов, а жена как жена была и осталась связью человека с природой. Своей ролью матери жена искупает свою роль жены. Красота человека Люди выглядят красивыми только среди людей. Человек человеку кажется красивым. А больше никто на свете не замечает красоты человека. Природа не замечает красивых людей. Для нее все люди — маски, под которыми она пытается распознать добрую или злую волю, добрые или злые намерения. Между тем природа весьма замечает доброту человека. Не только собака, лошадь и вол, но и дикие звери, причем именно звери замечают доброту человека больше, чем домашние животные. Да и не только животные, но даже и растения, и иные создания ощущают, по-своему, доброту человека. А так же, как замечает доброту доброго человека, природа замечает и зло злого человека. Многочисленные подтверждения этого можно привести из жизни святых людей и жизни злобных людей. Но нет, кроме как в абсурдных сказках, ни одного примера того, что природа хоть как-то замечает внешнюю красоту человека. Точно так же мир духов не замечает красоты человека, а замечает его доброту или злобность, то есть его внутреннюю красоту или безобразность. Люди кажутся красивыми лишь друг другу. Красоты человека не замечают никакие другие создания. Может быть, это потому, что красота человека беспредметна в нравственной и духовной драме мира? Или потому, что красота человека — вовсе и не красота, а безобразность по сравнению с его про-тотипной красотой? Или причина и в том, и в другом? Физическое действие нравственности Нравственность имеет физическое действие. Это учитывают и врачи при лечении больных, и крестьяне при уборке урожая. Если урожай плохой, крестьяне любой деревни на земном шаре задумываются и выясняют, чем согрешила деревня в тот год. Максимум святости — максимум власти над природой. Потому Христу принадлежат никогда и никем не произносившиеся слова: Все предано Мне Отцем Моим (Мф. 11:27). Для души, имеющей совершенную святость, звери и яды становятся безопасными (См.: Лк. 10: 19). Христос явил совершенного человека в его первозданной хозяйской власти над природой. Но Он показал также причину этой власти и значимости человека. Причина же эта в безгрешности. А безгрешность вытекает из добровольной и полной покорности воле Божией. Сотня цивилизаций имеет власти над природой меньше, чем один безгрешный человек. Люди и животные Не случайно Христос назвал царя Ирода лисой. Характер Ирода полностью соответствовал характеру лисы. Его выраженность в природе—лиса. Он скрытен, как лиса, боязлив, как лиса, и груб по отношению к более слабым, как лиса. Характер многих злых людей, увековеченных историей, отчетливо отражает характер либо какого-то дикого животного, либо какого-то страшного явления природы: бури, града, мора. Характер же многих добрых людей, увековеченных историей, отчетливо отражает характер либо какого-то благодушного животного, либо какого-то плодовитого растения, либо какого-то приятного и благотворного явления природы. Вот, Я посылаю вас, как овец среди волков: итак будьте мудры, как змии, и просты, как голуби (Мф. 10: 16). Однако история фиксирует лишь особо значимые проявления добра и зла. Между тем и все люди, следующие за такими особо отмеченными представителями добра и зла — все, кого историки называют толпой или массой народа, имеют особый характер, подобный какому-то вы- раженному в природе. Так что можно было бы сказать: история — это природа, повторенная на уровне высшем, именно человеческом. Или: история — это раздробленный человек, человек во фрагментах добра и зла, словом — материал человека. Природа и нравственность Природа слабо чувствительна к нашим умственным качествам, но зато весьма чувствительна к нашим нравственным качествам. Вся природа безразлична к нашей материальной культуре, но она не безразлична к сочувствию, доброте, невинности, равно как и к похотливости, злобе и страстям. Это верный знак, что в отношениях природы и человека имеется прежде всего нравственное содержание. Вся природа, на нижнем уровне, — это человек во фрагментах. Поэтому все похоже на человека, но ничто из всего, кроме него самого, человеком не является. Природа — это, так сказать, разбросанный материал человека. Все наше добро и зло выражено природой в бесчисленных нюансах и вариантах. Наши страсти и наши добродетели, наши влечения и наши безумия, мир и война внутри нас — все это имеет свои образы в живых созданиях, предметах, элементах, ситуациях и настроениях. Природа — это вывернутый человек или весь внутренний человек, весь человек духовный в отражениях, в образах. Природа — разделенный человек, человек — избранная природа. Кто рассмотрит природу глубже, тот найдет в ней все качества своей души, все грехи, страсти и добродетели, отчетливо выраженные в животных, растениях и элементах, в море, реках и лужах, в звездах, бурях и громах. Некоторые моменты этого плана отметил Платон, а еще больше Дионисий Ареопагит и Григорий Нисский, а также другие отцы Церкви и святители. Ежедневно мы говорим о людях в образах природы. Например: ленивый, как корова; жестокий, как рысь; спокойный, как ягненок; кроткий, как голубь; хитрый, как лиса; сладкий, как мед; коварный, как змея; свирепый, как гиена; чувствительный, как медведь; суровый, как волк; похотливый, как пес; пакостный, как кошка; прожорливый, как свинья; ясный, как солнце; стремительный, как буря; свежий, как роса, и т.д. Опять о том же, несколько по-иному В зависимости от приливов и отливов нравственности среди людей природа тоже являет свои приливы и отливы в образах добра и зла. В периоды высокой нравственности у определенного народа природа тоже являет прилив в образах добра, а отлив в образах зла. И наоборот, в периоды бого-забвения, богоборчества и безнравственности у определенного народа природа тоже являет прилив в образах зла, а отлив в образах добра. И тучи саранчи являются не тогда, когда они хотят, и здоровье детей и урожаи плодов земных улучшаются не без влияния этого строгого нравственного порядка. Народы, которые живут преимущественно среди природы, а не в городах, и которые изо дня в день наблюдают лики и нравы природы, имеют в этом неоспоримый опыт. По мере добра в людях и природа предлагает свою меру здоровья и плодородия. Этот свой опыт народ выразил в весьма содержательной пословице: «Какая вера, такая и мера». Опять о том же, несколько по-иному ЕСЛИ бы совсем исчезли многие скверные особенности людей, многие грехи и страсти, исчезли бы и соответствующие им образы в природе. Но пока человек человеку — волк, будет существовать и волк. И пока человек человеку — пиявка, будет существовать и пиявка. И пока душа человека ползает, прижимаясь к земле, будет ползать и змея по земле. Словом, пока человек будет умножать свою безбожность и свою безнравственность, до тех пор природа будет умножать соответствующие образы зла: зверей, микробов, бури, грады, наводнения, засухи и прочее. От человека, значит, зависит природа и количественно, и качественно. Ржавое железо Не жалуйся, что Бог попустил болезнь тебе. Вспомни, что Бог попускал и более тяжелые болезни людям святости большей, нежели твоя. Представь себе кусок железа, который годами лежит в углу кузницы. В конце концов он начинает просить кузнеца, чтобы тот сделал из него что-нибудь. Кузнец тотчас берет это железо, бросает его в огонь, а затем, раскаленное, кладет под молот. Стоит ли железу жаловаться? И твоя болезнь — чтобы радовался, а не жаловался. Ибо ты молился Богу, чтобы Он сделал из тебя лучшего человека. И Бог взял тебя в работу, начал закаливать и ковать. Бог в работу взял тебя, больной! Радуйся, ржавое железо из угла кузницы! Грех непослушания Грех непослушания Богу столь тяжек, что Адам его не смог бы нести один, чтобы под такой тяжестью не быть раздавленным в ничто. Ужасный дух непослушания знал это, потому и толкнул первого человека на грех, который неминуемо ведет к вечной смерти, вечному уничтожению. Но Всемудрый Создатель знал больше, чем дух непослушания. Создатель сразу решил размножить первого человека и тяжесть его греха разделить между его бесчисленным потомством; вечную же смерть Он заменил на временную смерть, а уничтожение — на существование в мире теней и призраков. Первый человек был подобен большому и чистейшему зеркалу, в котором только Бог мог отражаться. Демон непослушания пробовал себя увидеть в этом зеркале, но не смог. Тогда он попытался замазать это зеркало своей густой, бездонной чернотой, в которой проявляется его лицо, а не образ Божий. Но в этот момент зеркало разбилось, и демон вынужден был заниматься сразу двумя делами вместо одного. Зеркало — вследствие размножения человека — продолжило дробиться на все большее и большее число осколков, и демон гонялся за этими осколками со своим первоначаль- ным намерением, все более и более уставая. А зеркало это и сегодня дробится на миллиарды осколков, и за каждым осколком демон гоняется, чтобы замазать его своей густой, бездонной чернотой. И будет зеркало дробиться до конца драмы этого мира, пока непослушание не потерпит поражения окончательно и зеркало не восстановит свою первозданно-сиятельную чистоту. В тот исторический момент, когда демон победоносно воображал, что он близок к завершению своего дела, Бог явил миру зеркало во всей целости и во всем сиянии его — в лике Иисуса Христа. Эта неожиданность довела духа злобы до отчаяния и до последнего яростного нападения. Но дни сочтены, и драма быстро приближается к своему завершению. Это не похоже на философию, да? Но это похоже на жизнь, и этого пусть будет тебе достаточно. Зеркала Каждый новорожденный человек — это новое зеркало Бога, несколько затемненное грехом непослушания. Эта небольшая тень на душе новорожденного проявляется в различных дурных наклонностях. Ибо грех непослушания Богу выражен во всех остальных грехах, дурных привычках, пороках и страстях. Эта небольшая тень на душе каждого новорожденного проявляется как некая определенная склонность ко злу. Но сколь велико число этих склонностей ко злу, столь же велико число жизненных ситуаций и драм человека. Однако Бог справедлив по отношению к каждому человеку. Зная свойства покрывающего душу его тумана, Он каждого ставит в такое жизненное положение, в котором туман тот легче всего может быть светом разогнан. Если туман тот представляет склонность к гордыне, Бог поставит новорожденную душу в положение очень скромной жизни, чтобы душа привыкла к смирению и так излечилась от грозящей ей гордыни. Если туман тот представляет самолюбие, Бог поставит такую душу в положение, в котором больше возможностей жертвовать собой для блага других людей — то ли многочисленной семьи, то ли общества, то ли отечества. Если душа рождена со склонностью к отчаянию, Бог поместит ее в среду с самой напряженной работой, где отчаянию трудно дать волю. Если душа рождена со склонностью к плотской похоти, Бог поставит ее в положение, в котором похоть не сможет легко удовлетворяться. Вот почему часто кажется, что в этом мире никто не на своем месте; вот почему нередко торговец похож на полицейского, а полицейский на торговца, офицер на монаха, а монах на офицера, слуга на короля, а король на слугу, папа на военачальника, а военачальник на папу. Но независимо от положения каждой созданной души Бог день и ночь, постоянно готов предложить ей свои благодатные лекарства от соответствующего зла. Чем тяжелее положение, в которое Бог ставит того или иного человека, тем больше благодатной помощи Он предлагает. Когда же люди становятся недовольными тем, что для них Бог предназначил, они повторяют Адамов грех непослушания. И тогда страсть, со склонностью к которой они рождены, начинает быстро развиваться и овладевать человеком. По мере того как страсть разрастается, человек на- чинает душой походить на воплощение этой страсти в природе, как то: на кошку, собаку, волка, лису и т.д. Если же некая страсть овладеет человеком полностью, тогда человек по злу превосходит воплощение этой страсти в природе. И человек-кошка становится самолюбивее кошки, человек-собака — похотливее собаки, человек-волк — грубее волка, человек-лиса — хитрее лисы и т.д. Это говорится тебе не для того лишь, чтобы знал, но и для того, чтобы ты проверил себя и определил, с какой немощью ты рожден, а также, как и насколько ты из-за непослушания Богу позволил этой немощи взять власть над тобой. Ибо когда пробьет час, и ты отделишься от своей плоти, душа твоя — скрытая сейчас под маской плоти — тогда явится в облике того зверя, которого ты взрастил в ней. Грешник ненавидит праведника Человек ненавидит того, против кого грешит. Сначала боится его, а потом ненавидит. Когда человек совершит грех против друга своего, сначала его охватывает страх, который быстро превращается в ненависть. А ненависть совсем ослепляет. Человек ненавидит того, кто знает о его грехе. Сначала боится его, а затем ненавидит. Когда человек поймет, что кто-то знает о его грехе, его сначала охватывает страх перед таким. Страх же быстро превращается в ненависть. А ненависть совсем ослепляет. Тот же процесс происходит в душе человека, осознающего, что он совершил грех перед Богом или что Бог знает о его грехе. Сначала его охватывает страх перед Богом; но страх быстро превращается в ненависть к Богу. А ненависть совсем ослепляет. Человек, ослепленный ненавистью к другому человеку, помышляет об убийстве. Но поскольку убийство Бога невозможно, то ослепленный ненавистью к Богу человек вместо убийства использует нечто кажущееся ему равносильным убийству — отрицание Бога. Между тем, это равносильно лишь самоубийству. Спасение души Не считай целью этой жизни ничего, кроме спасения души. Любой другой идеал, который люди временно могут выдвинуть в качестве цели, — не что иное, как еще одно побуждение, если не прямое средство, к спасению души. Семья, общество, государство, цивилизация — все это не цель само по себе. Все это является лишь побуждением и, в большей или меньшей степени, средством достижения главной цели, единственной цели — спасения души. Все то, что время созидает и разрушает, является не постоянным твоим обиталищем, а только печальным или радостным напоминанием о нем. Мать тебе лишь смутно напоминает о несказанной материнской ласке, которая встретит твою душу в ином мире. Жена тебе лишь смутно напоминает о сладостном единстве твоей души с Богом. Друзья тебе лишь смутно напоминают об обществе прекрасных Ангелов Небесных. Все твои научные открытия тебе лишь смутно напоминают о невообразимых открытиях и познаниях вблизи Бога. Природа тебе лишь смутно предвещает всю роскошь и красоту будущего мира. Великие города тебе лишь смутно напоминают о чудесном граде Великого Царя. Все то, что называется счастьем в этом мире и что исчезает так быстро, как свет утренней зари, лишь смутно, очень смутно напоминает о настоящем счастье в мире реальности. В этом мире теней и призраков только душа имеет реальность, которую она может сохранить или потерять. Что проку, если человек заполучит все царства теней и призраков, а потеряет царство реальности? Воистину, проку не больше, чем если греться над месяцем под водой. В этом мире сна и иллюзий лишь душа человека несет в себе явь. Горе человеку, превращающему в сон и эту толику яви. Когда настанет день пробуждения, не будет чему в нем пробуждаться. Стыд Дайте мне культуру, которая увеличивает стыд в человеке, и я буду голосовать за нее. Стыдливая дикость мне милее культуры, уничтожающей стыд в человеке. Когда кто-то говорит о «лжекультуре», он может иметь в виду только следующее: или притворный стыд, или бесстыдную дерзость. Стыдом из-за своего телесного несовершенства человек втайне признает, что это тело — не такое, какое подобает ему; стыдом из-за своего духовного несовершенства человек втайне признает, что этот дух — не такой, какой подобает ему. Стыдом вообще человек признает свое ниспа-дение с царского достоинства к нищенскому посоху. Когда нищий оденется в нищенское рубище, он не стыдится ни рубища, ни нищенства. Но когда царский сын вынужден одеться в нищенское рубище, он стыдится и одного, и другого. Стыд рождает смирение и кротость, и долготерпение, и человеколюбие. Потерять стыд — значит, в конце концов, признать себя совершенным. Но таинственные силы ни за что не мстят так страшно, как за это. Так вот, потеря телесного стыда ведет к развращенности до омерзения, а потеря духовного стыда ведет к развращенности до сумасшествия. Развращенность и гордыня — близнецы, из которых иногда первая предшествует второй, а иногда вторая предшествует первой. Божественная экономика Видя несправедливость неправедного, мы часто спрашиваем: почему Бог сразу не поразит его громом и не спасет нас от его несправедливости? Но при этом мы обычно забываем спросить: во-первых, почему мать не убивает своего ребенка, когда застанет его за злым делом? Во-вторых, почему нас — и меня, и тебя — Бог не поражает громом, когда застает нас за злым делом? В каждом человеке имеется вклад Бо-жиего жизненного капитала. Ни один хозяин не вырубает свой сад оттого, что он не дал урожая один год, а ждет с надеждой и второй год, и третий. Несправедливость определенного человека — это неурожайный год, и Бог с доверием тер- пит и ждет. Иногда ждет напрасно: Иуда остается Иудой. Но часто ждет и дожидается, что неплодный сад дает обильный урожай и что Савл становится Павлом. Славолюбие ЕСЛИ зажжешь в себе все добродетели, как большие свечи, хорошо сделаешь; но если при этом не избежишь славолюбия, оно, как сильный ветер, все зажженные свечи быстро погасит. Ты их, возможно, опять зажжешь, но ветер их опять погасит. Поэтому прежде защитись от ветра. Мы и наши умершие Когда думаем о своих умерших соседях, больших и малых, мы втайне гордимся, что благодаря своей силе и незаурядности остались жить, а они, как более слабые и посредственные, умерли, исчезли. Такие мысли очень вредны для совершенствования нашей души. Намного полезнее думать, что они, как хорошие ученики, раньше нас закончили школу этой жизни, а мы, как плохие ученики, оставлены еще учиться, пока не постигнем науку. Начало календаря Каждый день грешить и каждый день каяться — это никак не движение вперед, а топтание на месте вместо движения вперед. Пока покаяние не станет преобладать и согрешения не уменьшатся, наши дни будут заполнены строительством и разрушением одной и той же башни. Значит, ты должен постараться, чтобы однажды смог показать неразрушенным что-то из вчера строенного. Это будет твой первый день жизни. Самая чистая слеза Непрестанное общение с Богом: в тишине сердца, в воздержании ума, в безмолвии всей души — это приводит к серафимской чистоте внутреннего человека. Из такой чистоты можно видеть все вещи и все существа в их первозданной чистоте как отражении чистоты Творца всех вещей и всех существ. Такое видение вызывает у человека самые чистые слезы. Ибо слеза иногда ничем не отличается от морской воды. Сны Пусть сны тебя научают. Ибо и сны — посредники, с помощью которых душа может умножить познание самой себя. В снах человек часто приходит к познанию своих чувств, грехов, страстей, сил и немощей, недостатков и достоинств более тонкому, чем при исследовании наяву. Сны — таинственная книга, которую душа постигает без чувств. Душа сама собой создает в снах невероятнейшие сутации, в которые тебя ставит и через которые раскрывает твой характер. Сны предупреждают, предсказывают, награждают и карают. Через некоторые сны душа тебе приоткрывает тайну своих всесильности, всезнания, предвидения и свободы. Сны — это и пророчество о будущей жизни, в которой душа будет свободной от законов физического мира. О своих снах больше думай, а меньше говори. Потому что большинство снов своих ты один и можешь понять, поскольку ты один знаешь свои самые сокровенные желания, устремления и тревоги. А именно это самое сокровенное душа сильнее всего и переживает, оттого-то его и разра- батывает в снах и представляет тебе в драматических картинах и фантастических ситуациях. Так что пусть и сны тебя научают. Подражание святым Нелегко сразу подражать Христу. Подражай сначала добродетельным людям из твоей деревни. Пусть это будет для тебя первой ступенькой. Затем подражай святым людям из твоего народа. Пусть это будет для тебя второй ступенькой. А потом подражай великим святым Церкви. Пусть это будет для тебя третьей ступенькой. И, наконец, подражай Христу. Это высота, на которую не поднимаются одним шагом снизу. Трудись, непрестанно возделывая свою душу, как самый плодоносный огород, который именно потому, что самый плодоносный, зарастает сорняками. Все твои труды, внешние и внутренние, пусть будут предназначены душе. Ибо это единственное, что может спасти от потопа смерти. Но не ожидай, что ты очистишь свою душу без длительного и трудного способа, которым людские души очищаются в соответствии с выработанным плодотворным опытом Церкви. Конечно, все твои усилия могут остаться бесплодными без животворной благодати Божией. Собственно, благодать для очищения души — то же самое, что вода для мытья полотна. Прачка работает руками, вальком, использует мыло и другие средства, но в действительности все вода отмывает. Так и с тобой. Тебе надлежат: пост, молитва, бдение, размышление, покаяние и добрые дела; но благодать — Божия вода, которая омывает, очищает, убеляет. Поэтому пророк и молил Бога: Помилуй мя, Боже, по велицеймилости Твоей... омыеши мя, и паче снега убелюся (Пс. 50). Очищение от злых чувств Более всего старайся очиститься от злых чувств по отношению к людям. Ибо накапливая злые чувства к людям, ты накапливаешь яд, который раньше или позже уничтожит тебя как человека. Более всего старайся обретать добрые чувства по отношению к людям. Сожми сухой остов своей души — и всегда сможешь выжать положительные доводы, чтобы и врагам простить и окружить их (а значит, в конце концов, и победить) своими добрыми чувствами. Не допускай, чтобы солнце было благороднее тебя, чтобы оно могло своими лучами обливать и добрых, и злых, а ты бы не мог излучать добро и на друзей, и на врагов. Не допускай, чтобы вода была полезнее тебя и для чистых, и для нечистых, а радуйся, когда в тебе еще люди нуждаются, чтобы ты им послужил добром. К застоявшейся воде не идут ни вол, ни прачка. Говорит ли вода волу: «Разрешаю, чтобы ты меня пил», а ослу: «Тебе не разрешаю пить»? Разве не одинаково она разрешает пить и одному, и другому, не одинаково переливается и сверкает перед мордами обоих? Не допускай, чтобы земля была терпеливее тебя и тогда, когда ее вспахивают под рожь, и тогда, когда утрамбовывают, прокладывая дорогу. Будь терпеливым, как земля, потому что тебе предназначена честь большая, чем всей земле. Не допускай, чтобы звездный небосвод сиял ярче твоей души. Потому что в тебе есть Тот, Кто создал небесный свод и Кто может его превратить в ничто. Ах, брат мой, ты — сын, а небосвод — только творение! Любовь Божия Любовь Бога к человеку предшествует любви человека к Богу. Кто знает, имел бы ли ребенок какую-либо любовь к своей матери, если бы не ощутил любви матери к себе. Так же ни один человек не может возгореться любовью к Богу, пока не обнаружит неугасимого пламени Божией любви к себе. Наука о нравственности Наука о нравственности не отличается от химии как науки. Человек не может понять химию, пока не начнет экспериментировать. И науку о нравственности человек не может понять без упражнения. Поэтому науку о нравственности лучше изучать понемногу и полученные знания сразу же проверять через применение, чем всю полностью выучить наизусть, но откладывать даже начало ее применения. В совершенстве знать христианскую нравственность может лишь тот, кто в совершенстве живет по-христиански. Замечания о телесном Христос никогда не сделал ни одного замечания по поводу тела человека. Он не сказал Закхею: «Как ты мал!» Не сказал Иуде: «Как ты безобразен!» Не сказал расслабленному: «Как ты расслаблен!» Не сказал прокаженному: «Какой от тебя дурной запах!» Христос постоянно общался с действительностью в людях, то есть с душами. Это Душа душам говорила, Душа души лечила и поднимала. Говорить о телах присутствующих людей Христос считал неприличным почти так же, как серьезные люди считают неприличным говорить друг другу об одежде. Поэтому когда человек заговорит с тобой, ты не думай о его теле, не оглядывай его тело, а смотри в его душу, проверяй его душу, вживайся в его душу — и тогда будешь его понимать. И когда ты говоришь с человеком, не думай ни о своем теле, ни о его теле, а думай о своей душе и его душе, повторяя про себя: «Это душа душе говорит, душа с душой общается». И тогда ты почувствуешь присутствие Бога между вами. И будешь понятым и понимающим. Открыватель Бога и человека Христос пришел открыть не только Бога, но и человека. И когда Христос открыл исторического человека, оказалось, что за ним такой ужас и мрак, такое зловоние, такие несчастья и немощи, что совестливые люди до последнего дня истории будут со стыдом читать евангельский бюллетень больного человечества. Какая там тупость в постижении истины! Какая отчужденность по отношению к близкому другу! Какое субботническое шарлатанство в вере! Какая парализованность в доброделании! Какая жестокость в осуждении праведника! Какой мышиный страх за свою власть, честь и за существование! Напрасно ты говоришь: «Да это же только иудеи такими были!» Типы евангельской драмы представляют микрокосмическую квинтэссенцию всего, что было и что бывает в душе человеческой, и в обществе человеческом, и в истории человеческой. Поэтому и можно сказать, что Христос пришел, чтобы открыть не только Бога, но и человека — Врача и больного. Против рассеянности «Совокупивый разстоящаяся естества» — говорится о Христе в одном из церковных ирмосов. А это означает, что Христос собрал наше разделенное, раздробленное и рассеянное существо. Все мы рассеяны, пока не обретем тот центр, в котором существо наше может собраться, как рассеянные лучи в одном фокусе. Для Иисуса Христа таким центром был Живой Бог в Нем. Ни одного вопроса Иисус не решал, не заглянув сначала в этот центр Своего Существа. Он всегда говорил из этого центра. Поэтому Он постоянно был нерассеянным, собранным. В любой момент Он был целостным, без раздробленности и рассеянности. Его непрестанные молитвы были непрестанным общением с центром и непрестанным погружением в центр — постоянным собиранием и сохранением Себя. Делай и ты так же, и будешь подобен Христу. А быть подобным Христу — значит быть прекраснее солнца и могущественнее Вселенной. Три окна Три окна прорублены в небе для духовного человека: через одно он оглядывает ум очами веры, через другое — оглядывает сердце очами надежды, через третье — оглядывает душу очами любви. Кто смотрит на небо только через одно окно, тот видит одну треть неба. Кто смотрит на небо через второе окно, тот видит иную треть неба. Кто же смотрит на небо через все три окна, тот видит все небо. Святая Варвара некогда прорубила три окна в башне, в которую заточил ее отец-язычник, таким образом свидетельствуя свою веру в Святую Троицу. Чтобы созерцать Божественную Троицу в единстве, мы должны осознать сами себя как троицу в единстве. Ибо только троица может созерцать Троицу. Любовь не одинока Любовь никогда не одинока. Любовь не может быть одинокой. Проповедование Бога как Любви началось тогда же, когда и проповедование Бога как Троицы. До того проповедовался Бог как Судья, в лучшем случае — как праведный Судья. Любовь же не может означать раз-деленности. Любовь не может означать двойственности. Проповедование Бога как Любви началось тогда же, когда и проповедование Троического Един- ства. Молитва Всякая истинная молитва — это борьба со смертью и отрицание смерти. И всякая истинная молитва — это борьба за жизнь и утверждение жизни. Что есть истинная молитва? Это молитва, которая делает тебя сильнее смерти; это молитва, с помощью которой ты одерживаешь победу над страхом и ужасом смерти. Когда встанешь после молитвы и, заглянув в себя, почувствуешь, как и прежде, страх смерти, знай, что молитва твоя не была истинной. Когда же встанешь после молитвы и, заглянув в себя, почувствуешь безразличие к смерти, знай, что молитва твоя была истинной. И когда встанешь после молитвы и, заглянув в себя, почувствуешь желание как можно скорее соединиться с истинной жизнью, знай, что молитва твоя была победительной. До того как быть распятым на Кресте, Христос уже победил один раз смерть. Это произошло во время молитвы в Гефсимании. Гефсиманская молитва — единственный из всех когда-либо явленных человечеству и оставленных в наследие образцов совершенной битвенной и победительной молитвы. Над политикой и торговлей Когда Христос используется как орудие земной политики, земной славы и богатства, Он перестает быть орудием спасения. Иными словами: когда Христос используется как средство получения низших благ, Он становится причиной потери высших благ. Кто привлекает к своей торговле Христа, тот оказывается в самых опасных условиях торговли. Кто поднимает меч против Христа, тот на острие меча держит свое сердце. Двадцать столетий истории не увеличили значимость Христа, а подтвердили. К Его исполинскому величию и Его духовному целительству невозможно ничего прибавить, как и невозможно ничего убавить. Его безусловное послушание Отцу, Его смирение, унижение, страдание и человеколюбие история подтвердила как единственное надежное средство исцеления души и единственный способ верной победы. Земля и географическая карта Христианское понимание мира соотносится с кабинетными философиями так, как земля соотносится с географической картой. Иногда, правда, карта выглядит красочнее и привлекательнее земли, но даже на самой лучшей карте ни источники воды не бьют, ни пшеница не произрастает. Тактика в отношении злой собаки Как злую собаку побеждают равнодушием к ее лаю, так и смерть побеждают равнодушием к ее постоянным ловушкам и нападкам. Чем больше ты отгоняешь злую собаку или чем больше стараешься убежать от нее, тем более дерзко она приближается к тебе; чем больше ты отгоняешь смерть от себя или чем больше стараешься убежать от нее, тем все ближе она тебя настигает. Но кто может быть равнодушным к смерти? Кто, как не верующий в Святого и Живого Бога и в полную власть Его над смертью? А где доказательство существования Святого и Живого Бога и полной власти Его над смертью, как не в Воскресшем Христе? Ведь все остальные доказательства божественности и бессмертия суть доказательства по нашей человеческой логике, и всем им имя — возможно. Об окончательной победе добра Все наши предчувствия окончательной победы добра — это обетования Божий, записанные в сердцах наших. Сколь бы ни ослаблялись и не блекли письмена эти вследствие грехов, духовный человек может их ясно прочитать, да и недуховный может, хотя бы в определенные моменты и хотя бы смутно, воспринять. Правда победит неправду. Жизнь восторжествует над смертью. Радость поглотит печаль. Свет разгонит тьму. Любовь создаст свое царство, в котором для ненависти и злобы не будет места. Человек омолодится видением Бога, и человек-животное станет богочеловеком. Все это и все остальное доброе, вместе с упомянутым — обетования Божий, запечатленные в охваченном тьмой и печалью сердце человеческом. И все эти обетования показаны — больше, чем доказаны — в образе Иисуса Христа. Как говорит апостол: ...ибо все обетования Божий в Нем "да" и в Нем "аминь"(2 Кор. 1: 20). Все блага и все добрые чаяния человека нашли во Христе свое подтверждение, свое неизгладимое «да» и свое громогласное «аминь». Это единственный оптимизм, который имеет свою историческую основу и фактическое подтверждение. Любой иной оптимизм является теорией, имя которой — возможно. Ключ ко всем загадкам Христос воскрес — это значит: воистину существует Бог. Христос воскрес — это значит: воистину существует мир небесный, мир реальный и бессмертный. Христос воскрес — это значит: жизнь сильнее смерти. Христос воскрес — это значит: зло слабее добра. Христос воскрес — это значит: все благие упования человечества оправданы. Христос воскрес — это значит: все проблемы жизни положительно разрешены. Все проблемы жизни разрешены, главные и мучительные загадки разгаданы, цепи тьмы и скорби разорваны, ибо — Христос Воскрес!



Похожие:

THOUGHTS iconCompelled To Lacerate Vicious thoughts will overpower

THOUGHTS iconSplit Wide Open Melting thoughts of disintegration

THOUGHTS iconДокументы
1. /thoughts.doc
THOUGHTS iconDriving compulsion, morbid thoughts come to mind Sexual release buried deep inside

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы