В. В. Зельченко от съезда к съезду: Опыт Первого всероссийского съезда преподавателей древних языков (1911 г.) в современной ситуации icon

В. В. Зельченко от съезда к съезду: Опыт Первого всероссийского съезда преподавателей древних языков (1911 г.) в современной ситуации



НазваниеВ. В. Зельченко от съезда к съезду: Опыт Первого всероссийского съезда преподавателей древних языков (1911 г.) в современной ситуации
Дата конвертации27.08.2012
Размер118.64 Kb.
ТипДокументы




В. В. Зельченко

ОТ СЪЕЗДА К СЪЕЗДУ:

Опыт Первого всероссийского съезда преподавателей древних языков (1911 г.)

в современной ситуации


(выступление на презентации Российской ассоциации школьных преподавателей древних языков: МГУ, УМО по классической филологии, январь 2008 г.)


Глубокоуважаемые коллеги,

А. В. Подосинов и Е. Л. Ермолаева красноречиво и исчерпывающе рассказали о проекте и целях нашей ассоциации, и мне нечего добавить к их словам. Поэтому я предпочел бы, воспользовавшись предложением А. В., подкрепить уже приведенные доводы исторической параллелью: иными словами, напомнить об одном событии в истории отечественной педагогики, которое в известном смысле можно поставить в pendant и нынешнему собранию, и вновь созданной ассоциации. Я имею в виду первый (и оставшийся, увы, единственным) съезд школьных учителей-классиков, который собрался в Петербурге в четыре последних дня 1911 г. [см.: Труды Первого Всероссийского съезда преподавателей древних языков. СПб., 1912; далее при ссылках на эту книгу я буду ограничиваться номером страницы].

Идея созыва съезда принадлежала Степану Осиповичу Цыбульскому, петербургскому педагогу-грецисту, члену редакции журнала “Гермес” и одному из самых деятельных сторонников “историко-культурной” методики преподавания древних языков – при которой введению в цивилизацию придается большее значение сравнительно с грамматической и логической тренировкой. Кстати, для будущего историка русского классицизма отмечу, что колоритная зарисовка урока Цыбульского по Гомеру в Царскосельской гимназии (где он преподавал греческий в 1890–1903 гг.) была дана одним из его учеников, писателем Сергеем Горным (псевд. А. А. Оцупа), в книге ностальгических новелл “Всякое бывало” [Берлин, 1927. С. 63–74]. Рассказ Горного интересен не только фиксацией обстановки урока (класс увешан таблицами с репродукциями античных статуй, рельефов и ваз – “с гоплитами разными, шлемами и наколенниками, бронзою, копьями и значками центурионов и когорт”, – к которым Цыбульский постоянно обращается при объяснении текста) и портретом мягкосердечного учителя-энтузиаста, но и описанием старой как мир школьной проделки: услы­шав о домашнем задании на следующий урок (двадцать стихов), гимназисты при помощи заранее распределенных и отрепетированных жалобных реплик (“у нас еще арифметика, нам много задали по русскому” и т. п.) постепенно уменьшают эту цифру до желанного нуля.

Вернемся, однако, к нашему сюжету. Поданная еще в 1905 г. записка Цыбульского с предложением созвать съезд (поначалу петербургских) гимназических классиков получила одобрение в учебном округе, затем в Министерстве народного просвещения и в Обществе классической филологии и педагогики (его председателем был В. В. Латышев).
В соответствии с, по-видимому, неизбывно причудливым ритмом российской бюрократической машины одобренный проект лежал без движения шесть лет, после чего осуществился в лихорадочной спешке: летом 1911 г. тогдашний министр просвещения Л. А. Кассо, обнаружив в бумагах, оставшихся от его предшественников, проект Цыбульского, потребовал от Общества классической филологии и педагогики скорейшего, к рождественнским каникулам, созыва съезда – притом уже не петербургского, а всероссийского. Все попытки сослаться на недостаток времени успеха не имели, и члены Общества во главе с Латышевым энергично взялись за дело, сумев организовать съезд менее чем за четыре месяца. Поразительно, что несмотря на крайне сжатые сроки и на отказ министерства финансировать делегатам дорожные расходы и проживание, съезд собрал вполне представительный состав участников (“Я приехал из Тобольска, – начал свое выступление Н. И. Никольский, учитель с тридцатилетним стажем. – В семь часов вечера я получил приглашение, а в два часа ночи уже выехал”; [С. 87]). Список делегатов включает 269 фамилий действующих учителей латыни и греческого из 129 городов от Армавира до Ялты, включая Ашхабад, Самарканд и Ташкент; лишь представители Восточной Сибири и Приамурья, согласно отчету организаторов, не смогли прибыть в срок “за дальностью расстояния”. Самой многочисленной, естественно, оказалась петербургская делегация – 53 человека; Варшаву представляли 10, Москву – 9, Киев – 8 человек.

Персональный состав участников съезда не менее интересен, чем статистические выкладки. Члены оргкомитета совершенно справедливо сделали участие в работе съезда свободным, без обязательных делегаций от учебных округов и отдельных гимназий. Поэтому в Петербург съехались не безликие “официальные представители” и не чиновники от образования, а те, для кого судьба латыни и греческого в русской школе представляла насущный интерес и служила предметом размышлений. Сравнивая список докладчиков с библиографией из недавней книги С. Н. Максимовой [Максимова С. Н. Преподавание древних языков в русской классической гимназии XIX – начала XX века. М., 2005. С. 288–299], мы убедимся, что большинство бравших слово на съезде были авторами монографий и полемических статей, посвященных тем или иным вопросам школьного классицизма; многие из делегатов подготовили оригинальные учебные пособия и словари, а имена некоторых – Осипа Антоновича Петрученко, Алексея (Алоизия) Осиповича Поспишиля, Василия Григорьевича Янчевецкого (он же будущий исторический беллетрист Ян) – известны нам и сто лет спустя.

Спектр педагогических воззрений, представленных на съезде, оказался угрожающе широким (в результате прения затягивались допоздна, и ряд докладчиков так и не успели взойти на трибуну) – от консерватора И. Э. Лециуса (Ревель), отстаивавшего идеалы толстовской гимназии, до педагогов-экспериментаторов вроде одессита С. Ц. Яну­шевского – адепта “натурального” (т. е. разговорного) преподавания латыни (“– Tabulam vides, Petrov? – Video. – Tabulam videmus, Ivanov et Petrov? – Videmus”); Янушевский заявил с трибуны съезда, что “все первое склонение может быть разучено с помощью двух – конечно, благоухающих – роз”. В целом на съезде было предложено около десятка проектов реформы гимназического преподавания латыни и греческого – не считая множества докладов, посвященных отдельным аспектам этого преподавания. Перечислю несколько заглавий: “История античного искусства в средней школе”, “Опыт ознакомления учащихся с особенностями античной духовной и материальной культуры”, “О желательности введения курса истории греческой и римской литературы в старших классах гимназий”, “О внеклассном чтении древних авторов в гимназии”, “О внеклассных занятиях латинским языком” (по существу речь в этом докладе шла об опыте школьного научного кружка). Казанский преподаватель В. Н. Ивановский предлагал читать в классе не только античные тексты, но и капитулярии Карла Великого, папские буллы, Эразма и Декарта [С. 59]; петербуржец К.Ф. Буткевич рассказывал “Об ученических экскурсиях в Грецию и Италию”; и т. д. и т. п.

Разумеется, не все в этих материалах равноценно, попадаются и выступления прямо курьезные: так, один из докладчиков уверял, что глагол fero “благодаря своему благозвучию не нуждается в соединительной гласной” [С. 282]; другой, увлеченный и непрошенный последователь идей Вундта и Буслаева об этимологии как выразительнице души народа, предлагал сообщать ученикам, будто русское слово собака происходит от глагола пособить [C. 315]; третий советовал, во избежание вопиющего нарушения хронологии, начинать изучение греческой грамматики с Гомера и только потом переходить к аттическому диалекту (“А мальчику, пока он еще не рассуждает, ведь все равно, что изучать: аттические ли или гомеровские формы”; [С. 148]). Однако уровень большинства докладов производит впечатление самое отрадное.

Особо стоит подчеркнуть, что состав съезда не ограничился учителями-классика­ми: со своими соображениями об организации и методике преподавания древних языков выступали и преподаватели естествознания, географии, математики. Не осталась в стороне высшая школа: в отдельном списке 45 почетных членов съезда перечислен цвет историко-филологической науки (В. В. Латышев, Ф. Ф. Зелинский, Г. Э. Зенгер, А. А. Грушка, В. П. Бузескул, Б. В. Варнеке, С. А. Жебелев, Ф. Е. Корш, А. И. Малеин, М. И. Ростовцев, Б. В. Фармаковский, И. И. Холодняк и др.). Каждый день съезда завершался лекцией кого-либо из университетских ученых, которые знакомили делегатов с научными новинками: Ф. Ф. Зелинский говорил о последних папирусных находках в области греческой поэзии, И. И. Холодняк дал обзор современного латинского языкознания в его связи с бурно развивающейся компаративистикой, Б. В. Фармаковский рассказал об археологических открытиях памятников крито-микенской эпохи, наконец, М. И. Ростовцев – о свежих достижениях русской археологии в Причерноморье (доклад Ростовцева, закрывавший съезд, начался в восемь часов вечера 31 декабря [sic] 1911 г.). Это стремление теснее связать среднюю школу с современной наукой – свойственное, mutatis mutandis, и организаторам нынешнего УМО – представляется нам одной из наиболее замечательных и актуальных тенденций съезда.

Заседания съезда проходили в актовом зале VI петербургской гимназии (памят­ной нынешним классикам Петербурга как alma mater Я. М. Боровского) на Чернышевой площади, т. е. в двух шагах от Министерства народного просвещения (ди­рек­­тор гимназии Г. Г. Зоргенфрей был одним из наиболее деятельных членов оргкомитета), а также в помещении гимназии при католической церкви Св. Екатерины на Невском (заведую­щим – вернее, как тогда говорили, “заведывающим” – этой гимназией стал к тому времени Цыбульский). Там же состоялся концерт античной музыки, исполненной гимназистами под руководством того же Цыбульского.

Отдельно стоит упомянуть о выставке книг и учебных пособий, которая была развернута в залах гимназии при церкви Св. Екатерины в дни работы съезда. В ее каталоге несколько сотен наименований, присланных не только российскими, но и крупнейшими европейскими издательствами (включая “Тойбнер”, издательство Вайд­ма­на, парижское “Ашетт” и т. д.). На выставке были обильно представлены карты, наглядные пособия, ноты античной музыки (здесь сказались вкусы Цыбульского), наконец, самостоятельные работы гимназистов – макет римского лагеря, исполненный питомцами гимназии при церкви Св. Екатерины, а также образцы письменных переводов учеников нескольких парижских лицеев и даже “сочинения воспитанников лицея в Токио, в переводе на французский и русский языки”. Вообще, несмотря на звучавшие в прениях требования “перестать наконец походить на немцев” и “прежде всего воспитывать в своих учениках русский дух, благо в психологии древних римлян и русских есть очень много общего”, съезд проходил под знаком постоянного обращения к мировому опыту: многие из его участников – европейски образованные люди, стажировавшиеся за границей, пристально следящие за мировой научной и педагогической литературой и готовые воспринимать проблемы русского школьного классицизма в международном контексте. Так, один из самых информативных докладов (виленского преподавателя Л. Д. Тарасова) озаглавлен “Древние языки в итальянской средней школе” – это подробный, с таблицами, расчасовкой и перечнем авторв, отчет о постановке преподавания латыни и греческого в Италии.

Все, о чем я говорил до сих пор, способно вызывать у современного российского учителя древних языков лишь белую зависть да ностальгический вздох Франсуа Вийона “Но где же прошлогодний снег?”. Однако материалы съезда и сама история его созыва, на мой взгляд, могут быть поучительны для нас не только в плане тоски по идеалу (хотя и таковая может подчас оказаться плодотворной). Прежде всего, несмотря на недостижимый по сегодняшним меркам состав участников, это отнюдь не был съезд победителей. Он собрался в условиях, когда после реформы 1902 г. обязательное изучение греческого языка в гимназиях было упразднено (за исключением десятка учебных заведений – т. наз. староклассических и новоклассических гимназий), а число часов, отданных на латынь – сокращено; когда организация факультативов по греческому, предписанная гимназиям в качестве компенсации, должна была осуществляться на средства самих школ (поэтому директорам приходилось подчас отговаривать желающих, дабы сэкономить деньги); когда университеты впервые столкнулись с, увы, привычной нам теперь необходимостью учить греческому с нуля (об этом желчно говорил на съезде Жебелев); когда в отношении общества к школьному преподаванию древних языков безнадежно доминировал образ “человека в футляре”. Программная речь Латышева, открывшая съезд и задавшая тон его работе, менее всего похожа на официозную победную реляцию: “Педагогам-практикам, преподающим в настоящее время древние языки, <...> приходится <...> вести свое дело в средней школе в совершенно неестественных условиях. <...> Вам предстоит, господа, на основании десятилетнего опыта откровенно высказаться, с одной стороны, действительно ли разгром древних языков в средней школе, подобно пожару Москвы, «способствовал ей много к украшенью», действительно ли древние языки в средней школе, как говорят противники их, мешали преподаванию других предметов, которые, стало быть, теперь, без этой помехи, должны были бы достигнуть пышного расцвета и довести школу до блестящего состояния, или эти розовые надежды оказались несбыточными; а с другой стороны, можно ли достигать каких-либо успехов в преподавании древних языков при тех условиях, в которые оно поставлено в настоящее время – или, может быть, лучше откровенно сознаться, что при этих условиях попытки приобщения учащихся к сокровищнице европейской культуры, унаследованной от древних, не могут сопровождаться благими результатами и лучше совсем отказаться от древних языков (в самом деле, турки, персы, китайцы не изучают их), чем носить воду решетом и толочь ее в ступе” [С. 26]. Как видим, эти слова вполне могут быть использованы для обращения к участникам нашей нынешней ассоциации – с той единственной поправкой, что китайцы теперь изучают древние языки, по крайней мере в университетах.

Отвечая на этот призыв Латышева, съезд не выказал единодушия. Знакомство со стенограммой прений – как обычно, более занимательных, чем сами доклады – выявляет характерный разнобой позиций. Хотя защитников реформы 1902 г. на съезде практически не было (итоговая резолюция призывала, по существу, к ее пересмотру), участники разделились на две партии: одни ультимативно требовали увеличения числа часов, другие – оказавшиеся, пожалуй, даже в большинстве – напоминали, что учителям-классикам следует вновь и вновь доказывать обществу преимущества своего предмета, что ответ на вопрос “Зачем?” невозможно заменить механическим повторением тезисов о греческой грамматике как царице наук, о “ничтожестве новой литературы по сравнению с древней” и о добрых старых временах. Как афористично высказался Янушевский, “античность, милостивые государи, слишком гордая красавица, чтобы завлекать profanum vulgus в свою аудиторию силой” [С. 67]. Выступавшие призывали вписать древние языки в общий круг школьных предметов, освободить их от тягостной изоляции, теснее связать преподавание с наукой, постоянно демонстрировать ученикам актуальность античности – разумеется, без уступок точному и детальному филологическому знанию, без которого любое изучение языка станет культурологической профанацией. Многие подчеркивали, что в трудных пореформенных условиях на первый план выходит личность учителя: теперь, без государственной поддержки, будущее древних языков в школе зависит только от уровня его знаний, научных интересов и энтузиазма. Этот перенос центра тяжести с подготовки учеников на подготовку учителей (ведь вторая является необходимым условием первой) отчетливо выразил Г. Г. Зоргенфрей: “На нашу школу надвигаются невежественные урокодаватели древних языков, которые сами делают грубые промахи в грамматике, на нас надвигаются господа «куйюсы» и «андросы» (отсылка к докладу Жебелева, который приводил примеры безграмотности университетских студентов, вышедших из пореформенных гимназий: один из них безуспешно искал в словаре форму cuius, а второй – генетив от aner. – В. З.). Если они займут места нынешних деятелей <...>, что тогда будет с нашей классической школой? Начнется болтовня по поводу античного мира, а не изучение авторов! Нам необходимы для окончивших университет будущих учителей древних и новых языков двухгодичные практические курсы при округах. Это во-первых. Затем необходимо, чтобы молодых учителей при первых их шагах направляли опытные руководители. <...> Самих преподавателей нужно поддерживать на должной высоте: 1) летними курсами, 2) съездами, 3) командировками (в европейские университеты. – В. З.) <...> и 4) временным очвобождением от ежедневных занятий для работы научной” [С. 328].

В заключение я хотел бы указать на еще один урок съезда 1911 г. Опыт сегодняшних учителей-классиков, уже вступивших или только собирающихся вступить в нашу ассоциацию, исключительно разнороден. Кто-то преподает в классической гимназии и имеет возможность ставить своей задачей не только ознакомление с древними языками, но и детальное их изучение вплоть до чтения трудных авторов; кто-то героически добивается того же на факультативах, имея дело с немногочисленными, но лучше мотивированными учениками; кто-то – или по обстоятельствам, или по убеждению – ставит во главу угла общекультурную функцию школьной античности, стремясь “просто” (на самом деле это вовсе не просто) пробудить у учеников интерес к греко-римской цивилизации, пусть и за счет тонкостей грамматики; кто-то видит в латыни в первую очередь подспорье при изучении новых языков; для одних преподавание греческого неразрывно связано с православной идеологией, а для других принципиально независимо от нее; кто-то рассматривает школьную латынь как компонент гуманитарного образования, а кто-то ратует за совмещение древних языков, как инструмента развития логических способностей, с сильным курсом математики. Спорить о преимуществах разных типов преподавания сейчас определенно не время – тем более что во многих случаях выбор той или иной программы диктуется внешними рамками (количеством часов, волей директора и т. п.), а не осознанной потребностью. Цель ассоциации – не добиваться некоего иллюзорного единства (по моему убеждению, в идеале обществу должны предлагаться разные типы школ с разным уровнем преподавания латыни и греческого или вовсе без оных), а помочь каждому учителю древних языков выполнять свою работу в том объеме и на тех принципах, которые кажутся ему оптимальными. Государство, выстраивая все более жесткую и косную вертикаль власти, требует от нас максимальной унификации школы; мы предлагаем сообща противиться этому во имя спасительного многообразия. В первый день съезда 1911 г. Ф. Ф. Зелинский, избранный почетным председателем вступительного заседания, неожиданно для себя оказался в гуще резких и нелицеприятных прений между консерваторами и реформаторами (их спровоцировал внешне безобидный доклад Лециуса о переводах с русского на латынь и греческий, этом больном месте старой классической школы). Поставленный перед необходимостью успокоить страсти и при этом как-то резюмировать высказанные упреки и требования, Зелинский произнес слова, которые я хотел бы процитировать in extenso и этим закончить:

“Соображения. высказанные сегодня, были столь различного и даже противоположного характера, что я сказал бы: сближение их между собой столь же затруднительно, сколь и желательно, примирение же – невозможно. Может быть, мы ставим себе даже невозможную задачу: уложить все наши нужды в какую-нибудь одну однообразную схему. Быть может, ошибка старой школы и состояла именно в том, что слишком старались подводить к одному знаменателю различные местные потребности нашего обширного отечества – на обширность которого так любят ссылаться, исправно при этом забывая, что обширность с единообразием совместимы только в пустыне. <...> Быть может, будущая школа тогда лучше удовлетворит своему назначению, когда она предоставит должный простор различным нуждам местного характера и различно одаренным психологически преподавателям” [С. 47].




Похожие:

В. В. Зельченко от съезда к съезду: Опыт Первого всероссийского съезда преподавателей древних языков (1911 г.) в современной ситуации iconПостановление Съезда граждан СССР третьего созыва об имитациях "восстановления кпсс" /О коммунистической партийной организации, конституционно соответствующей Съезду граждан СССР движению граждан ссср/ Москва, 31 октября 2004 г
В развитие решений Съезда граждан СССР первого созыва, а также ряда документов и материалов, изданных за истекший период Исполкомом...
В. В. Зельченко от съезда к съезду: Опыт Первого всероссийского съезда преподавателей древних языков (1911 г.) в современной ситуации iconЦентральному комитету кпрф
Решения XIII съезда партии безусловно будут в основе нашей практической работы. Но соответствуют ли решения съезда и деятельность...
В. В. Зельченко от съезда к съезду: Опыт Первого всероссийского съезда преподавателей древних языков (1911 г.) в современной ситуации iconМетодические рекомендации по применению алгоритмического метода в математике. Вопро Разное познакомила с жюри на районную олимпиаду по математике
Вопрос Информация с Всероссийского съезда учителей математики в Москве ( 28-30 октября). Слушали А. С. Ваганову и И. К. Воробьёву....
В. В. Зельченко от съезда к съезду: Опыт Первого всероссийского съезда преподавателей древних языков (1911 г.) в современной ситуации iconПостановление Iv съезда всероссийского общества инвалидов «О задачах Всероссийского общества инвалидов в 2007 2011 годах»
Всероссийского общества инвалидов Г. В. Букина, проанализировав информацию о деятельности Организации в период 2002 2006 гг. (изложенную...
В. В. Зельченко от съезда к съезду: Опыт Первого всероссийского съезда преподавателей древних языков (1911 г.) в современной ситуации iconОрганизационный комитет для подготовки, созыва и проведения учредительного съезда политической партии с предполагаемым названием «национально-консервативная партия россии»
Организовать при организационном комитете для подготовки, созыва и проведения учредительного съезда политической партии дистанционную...
В. В. Зельченко от съезда к съезду: Опыт Первого всероссийского съезда преподавателей древних языков (1911 г.) в современной ситуации iconПостановление Съезда граждан СССР второго созыва об итогах работы съезда 27 октября 2001 г. Москва, 27 октября 2001 г. Съезд граждан СССР второго созыва постановляет
Отчётный доклад Исполкома сг ссср, сделанный 27 октября 2001 г и о председателя Исполкома Т. М. Хабаровой, утвердить
В. В. Зельченко от съезда к съезду: Опыт Первого всероссийского съезда преподавателей древних языков (1911 г.) в современной ситуации iconГода до сегодняшнего дня (попытка инвентаризации) москва – 2001 Содержание
Этот вывод прозвучал и в выступлении на съезде Председателя Верховного Суда РФ в. М. Лебедева. Собственно, публикация его речи в...
В. В. Зельченко от съезда к съезду: Опыт Первого всероссийского съезда преподавателей древних языков (1911 г.) в современной ситуации iconГода до сегодняшнего дня (попытка инвентаризации) москва – 2001 Содержание
Этот вывод прозвучал и в выступлении на съезде Председателя Верховного Суда РФ в. М. Лебедева. Собственно, публикация его речи в...
В. В. Зельченко от съезда к съезду: Опыт Первого всероссийского съезда преподавателей древних языков (1911 г.) в современной ситуации iconРегламент Совета Федеральной палаты адвокатов РФ (утв решением Всероссийского съезда адвокатов от 31 января 2003 г.)
Совет Федеральной палаты (далее Совет) является коллегиальным исполнительным органом Федеральной палаты адвокатов
В. В. Зельченко от съезда к съезду: Опыт Первого всероссийского съезда преподавателей древних языков (1911 г.) в современной ситуации iconДокументы
1. /Заготовки для практикума/Водные системы.doc
2. /Заготовки...

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов