Малинова О. Ю. Традиционалистская и прогрессистская модели национальной идентичности в общественно-политических дискуссиях 1830-1840-х гг в России icon

Малинова О. Ю. Традиционалистская и прогрессистская модели национальной идентичности в общественно-политических дискуссиях 1830-1840-х гг в России



НазваниеМалинова О. Ю. Традиционалистская и прогрессистская модели национальной идентичности в общественно-политических дискуссиях 1830-1840-х гг в России
Дата конвертации27.08.2012
Размер116.51 Kb.
ТипДокументы




Малинова О.Ю.

Традиционалистская и прогрессистская модели

национальной идентичности в общественно-политических дискуссиях 1830-1840-х гг. в России


Многие из концептов, которыми мы оперируем сегодня, складывались в качестве ответов на вызовы модернизации, сформулированных с позиций различных общественных групп и в рамках разных идеологий. Одним из таких концептов несомненно является идея нации1. Хотя политическая теория издавна признавала наличие у народов и государств исторически сложившихся культурных и языковых различий, лишь после Французской революции этому факту начинают придавать определяющее значение для конституирования политических сообществ. В этом смысле нации - новое для XIX века явление, которое по-разному осмысливалось в различных идеологических традициях. Каждая из них внесла свой вклад в формирование того, что принято называть национализмом. Сравнительный анализ трактовок нации, предложенных либералами и консерваторами, позволяет лучше понять не только динамику развития конкретных националистических дискурсов в тех или иных странах, но и специфику каждого из мировоззрений.

Очевидно, что особенности консервативного и либерального национализма могут существенно варьироваться в зависимости от условий, в которых формируются и протекают соответствующие дискурсы. Поэтому выработанные в рамках этих мировоззрений интерпретации идеи нации следует изучать в конкретном контексте. Благодатный материал для такого исследования дают общественно-политические дискуссии, имевшие место в 1830-1840-х гг. в России. Задачей представляемого исследования было реконструировать в представлениях участников этих дискуссий то, что может быть названо традиционалистской и прогрессистской моделями идеи нации. В целях компактности изложения мы сосредоточили внимание на позициях двух главных лагерей в этих спорах - славянофилов и западников, хотя реальный спектр позиций безусловно был гораздо шире.

Мы оставляем в стороне вопрос о том, в какой мере славянофилов и западников можно рассматривать в качестве, соответственно, консерваторов или либералов. Безусловно для такого рода характеристик имеются определенные основания, хотя, несомненно и то, что и «консерваторы», и «либералы» в самодержавной крепостнической России не могли не отличаться от своих прообразов в западноевропейских странах. Для нас существенно то, что модели национальной идентичности, которые реконструируются в позициях славянофилов и западников, действительно являются выражением двух отчетливо разных стилей мышления - традиционалистского (где традиция интерпретируется в духе консервативной утопии) и прогрессистского (где смысл и механизмы прогресса понимаются так, как это характерно для либеральной теории). Поэтому анализ дискуссий 1830-1840-х гг.
- периода, чрезвычайно важного для формирования националистического дискурса в России, - проливает свет на то, какую роль в этом процессе играли консервативные и либеральные идеи.

Для осуществления сравнительного анализа будет полезной категория «стилей мышления», предложенная К.Манхеймом: мы можем рассматривать либерализм и консерватизм не только как оппозиционные друг другу системы идей, различающиеся набором ценностей и принципов, но и как разные способы интерпретации одной и той же социальной реальности. В таком случае, по мысли Манхейма, «ядром нашей исследовательской техники будет... анализ значений. Слова никогда не означают одно и то же, если произносятся представителями разных общественных групп, даже в одной стране. А небольшие различия смысла служат лучшим проводником к различным мыслительным тенденциям определенного общества»2. Автор «Консервативной мысли» блестяще показал различие двух стилей мышления на примерах категорий свободы и собственности. Мы попытаемся понять, как интерпретировалась в рамках этих стилей идея нации.

Русская общественная мысль 1830-1840-х гг. несомненно развивалась в русле европейских тенденций и подошла к осмыслению идеи нации вполне синхронно с Европой. То обстоятельство, что оба лагеря формулировали свое кредо в контексте европейских интеллектуальных веяний, отмечалось и современниками, и исследователями. Однако комплекс проблем, осмысление которых выливалось в формирование идеи нации, в России был отличен от большинства стран Западной Европы. Главной в этом комплексе становилась проблема сохранения национальной идентичности в ситуации «догоняющей модернизации», и то или иное решение этой проблемы (тоже-Европа или не-Европа) было связано с готовностью или неготовностью поддержать программу модернизации, причем в ситуации, когда очевидны стали не только преимущества, но и недостатки буржуазного развития.

Стержнем споров 1830-40-х гг. был вопрос об оценке влияния «европейской образованности» на русское общество и о перспективах сохранения и развития национальной идентичности последнего. Позиции западников и славянофилов здесь отчетливо различались, хотя эти различия и не были так резки, как стороны пытались представить в пылу полемики. Оба лагеря признавали существенное отличие русской истории от европейской, основывая свои концепции на примерно одинаковой сравнительно-исторической схеме. И те, и другие так или иначе объясняли необходимость петровских реформ и сближения с Европой. Славянофилы в 1830-40-х гг. не призывали отказаться от плодов европейского просвещения и возражали против воскрешения отживших старых форм. Западники говорили о необходимости вступления русского общества в новую «самобытную» стадию развития. И те, и другие признавали, что под влиянием чужой культуры усвоено может быть только то, что народ способен воспринять. И тем не менее, различия касались отнюдь не деталей. Спорящие стороны действительно по-разному видели перспективы русской «самобытности»: если западники говорили о необходимости «быть русскими в европейском духе», то славянофилы полагали, что одно исключает другое и призывали интеллектуальную элиту осознать односторонность европейского просвещения и «обратиться к чистым источникам древней православной веры своего народа». Налицо были две модели национальной идентичности, основанные на разных типах мировоззрения.

Оба лагеря рассматривали нации как составные части одного целого, воспроизводя трехзвенную связку «индивид - нация - человечество», в которой каждое предыдущее звено является способом бытия последующего. Эта связка отчетливо оформилась в работах И.Г.Гердера, критиковавшего абстрактный универсализм Просвещения; к ней апеллировали многие мыслители XIX века, по-разному истолковывая отношения между ее элементами. В том, как работали с этой триадой западники и славянофилы, отчетливо проявилось различие их стилей мышления, по-разному интерпретирующих природу социальных связей и характер общественного развития.

В логике западников органичность является основой развития, понимаемого как движение от низшего к высшему. Настоящее нетождественно прошлому и будущему, органичность воплощается в преемственности. Национальное оказывается формой связи между человеком и субъектом прогрессивного развития - человечеством. Причем форма эта не является неподвижной: она развивается, обеспечивая со временем новое качество такой связи. В связке «личность - нация - человечество» в роли главного творческого начала, в понимании западников, выступало именно первое звено. Последовательная эмансипация личности, высвобождение ее из состояния «естественной непосредственности» (термин Белинского) рассматривалась западниками в качестве показателя и одновременно - условия прогресса. Двигатель прогресса - именно личное начало; народ же в прогрессистской концепции выступал как «сила охранительная, консервативная». Субъектом прогресса, в понимании западников, выступает все человечество; однако деятельно в нем участвуют лишь народы, вступившие в «эпоху сознательного существования». Разделяя гегелевскую идею об «исторических народах», западники полагали, что разные общества движутся по пути прогресса неравномерно. В настоящее время бесспорным лидером прогресса является Европа. Однако в концепции западников это обстоятельство не влекло за собой вывода о национальной неполноценности других народов; как и славянофилы, они были убеждены в великом будущем своей страны. Как писал Белинский, России еще предстоит «сказать миру свое слово, свою мысль; но какое это слово, какая мысль - об этом пока еще рано нам хлопотать. Наши внуки или правнуки узнают это без всяких усилий напряженного разгадывания, потому что это слово, эта мысль будет сказана ими...»3. Именно поэтому его и его единомышленников не смущала многосторонность, с какой русский человек усваивает «себе все чуждое, ничем не увлекаясь, ничему не покоряясь исключительно», ибо «русский человек еще не живет, а только запасается средствами на жизнь, беря их везде и всюду, где ни встретит, - и видно, богата должна быть жизнь его в будущем если для нее ему нужен такой огромный запас!»4 - заключал Белинский.

Совсем другое понимание трехзвенной связки «личность - нация - человечество» мы находим у его оппонентов. Славянофильская модель фиксировала внимание на среднем звене триады: именно народ рассматривался в качестве главного субъекта истории. Роль личности по отношению к народу виделась иначе, чем у западников. В представлении славянофилов индивиды являются не творческим началом и движущей силой прогресса, а органом сознания, чутко отражающим то, что зреет в обществе. Нация для них - не совокупность отдельных личностей, а живое целое. В представлении славянофилов, каждое общество самобытно, и его развитие должно происходить «из своих начал, из своих органических основ»; попытки привить элементы чужой культуры бесплодны и вредны. В этом смысле Запад демонстрирует куда более органичное развитие, нежели Россия. Однако несмотря на это неблагоприятное для России сравнение, Европа, по мнению славянофилов, далека от воплощения идеала органичного общества. В их понимании органичность определяется не только преемственностью. Органичное общество - это общество, «совокупно цельное», «устроившееся естественно из самобытного развития своих коренных начал». Развитие такого общества не предполагает скачков и переходов в новое качественное состояние, оно «может совершаться только гармонически и неприметно, по закону естественного возрастания в односмысленном пребывании»5. Органичное развитие спонтанно. Оно исключает как насилие и случайности войны, так и преднамеренные изменения по произволу разума - и то, и другое ведет к «односторонности», в которой славянофилы единодушно упрекали «Запад». Вопрос о том, в какой мере эти упреки были справедливы в отношении России решался гораздо менее однозначно. С одной стороны, налицо был культурный раскол между образованным обществом и народом, привнесенный петровскими реформами и европеизацией. С другой стороны, по мнению славянофилов, Россия была гораздо ближе к консервативному идеалу органичного развития, нежели Запад (в доказательство чему приводились и погодинская схема различий в историческом процессе, и крестьянская община, и православие как воплощение истинного христианства).

Более сложно обстояло дело с интерпретацией последнего звена триады. Как уже отмечалось, в представлении славянофилов в роли субъекта развития выступают отдельные народы, являющиеся носителями самобытного жизненного начала. Человечество воспринималось скорее в христианском смысле, и связь между национальным и человеческим виделась в контексте воплощения божественного замысла, предназначившего каждому народу его особую миссию. Исходя из этого, признавалось, что «самобытное» развитие не лишено односторонности и нуждается в дополнении. Однако поскольку славянофилы не принимали либеральную концепцию универсального прогресса, их представления об «общечеловеческом» существенно отличались от представлений западников. В 1947 г., полемизируя с Белинским и Кавелиным, Ю.Ф.Самарин совершенно справедливо указывал, что внешнего признака, по которому можно было бы отличить человеческое от национального, не существует. «Мы дорожим старой Русью, - писал он, - не потому, что она старая или что она наша, а потому, что мы видим в ней выражение тех начал, которые мы считаем человеческими или истинными, а вы, может быть, считаете национальными и временными. Точно так г. Кавелин полагает, что мы заимствовали у Европы не ее исключительно национальные элементы, которые во время реформы, будто бы, исчезли или исчезали, а общечеловеческие; а мы, вероятно, по ближайшем определении этих элементов, признали бы в них многое за народное и ложное»6. Славянофилы в отличие от западников видели воплощение общечеловеческих идеалов не в Европе. Они полагали, что Россия стоит ближе к идеалу консервативной утопии, поскольку сохранила способность к целостному органическому развитию, утраченную Западом. И в этом смысле именно она, по их мнению, является воплощением общечеловеческих ценностей и, возможно, еще выполнит роль спасителя Запада.

Вопрос о том, каким образом может быть выполнена эта миссия, оставался не вполне ясным. Согласно логике прогрессистской концепции западников, народы вносят свой вклад в дело развития человечества благодаря тому, что плоды их опыта могут быть усвоены всеми. Заимствование элементов чужой культуры здесь рассматривалось как нормальный процесс, который нисколько не вредит национальной самобытности. Иначе обстояло дело у славянофилов. С точки зрения их концепции, позиция тех, кто призывал перенимать все что есть доброго у Запада, не забывая своего, представлялась неприемлемой эклектикой. С течением времени славянофилы все больше стали склоняться к идее о необходимости ограничения внешних влияний. Идея закрытости логически вытекает из представления о человечестве как о совокупности народов, естественно развивающихся на основе своих самобытных начал. Однако славянофилам также не чужда была идея об «исторических народах», и миссия России определялась ими гораздо более определенно, чем западниками. Поскольку «просвещение истинное, которое есть достояние всех и ничем иным быть не может, доступно только тем странам, которых внутренний состав основан на единстве стихий племенных и умственных», по мысли Хомякова, от «живого единства», доступного «нам и нашим единокровцам», славянам, возможно, «получит начало исцеления... неисцелимая своими собственными силами и в началах своих раздвоенная, западная наша братия»7. Очевидно, что в логике славянофилов «исцеление» Запада не может наступить за непосредственного заимствования «славянских начал». Вероятно, механизм такого исцеления может быть уподоблен приходу мессии, указывающего истинный путь и внушающего новую веру. Логика славянофильской концепции вела к мессианству - идее единственного избранного народа-спасителя, хотя необходимо признать, что в 1830-1840-х гг. никто из представителей славянофильского лагеря не делал этого вывода со всей определенностью.

Идеи, высказанные в спорах западников и славянофилов, несомненно оказали существенное влияние на формирование националистического дискурса в России. Участниками этих споров были представлены две отчетливо различающиеся модели русской национальной идентичности. Различия этих моделей определялись не только относительной открытостью или закрытостью в отношении европейской культуры; они основывались на разных мировоззрениях. Если позиция западников, разделявших идею универсального прогресса, субъектом которого является все человечество, считавших главным двигателем этого процесса творчество индивидов и рассматривавших национальную культуру как форму реализации и развития общечеловеческого содержания, очевидным образом тяготела к либеральному полюсу, то во взглядах славянофилов, отстаивавших идею естественного развития общества из его собственных самобытных начал, ясно просматривались черты консервативной утопии. Ответ на вопрос о том, в какой мере и почему каждая из этих моделей оказалась реализована в складывавшемся каркасе националистического дискурса, находится за хронологическими рамками данного исследования. Можно лишь предположить, что поскольку мобилизационные возможности того или иного варианта «идеи нации» в немалой степени определяются его «компенсаторными возможностями», способностью повышать самооценку коллективного субъекта, которому эта «идея» адресована, шансы либеральной модели в условиях «догоняющей модернизации» были невысоки. В 1840-х годах еще можно было говорить о великом европейском будущем России, относя содержание ее миссии на усмотрение «детей и внуков»; два поколения спустя было уже очевидно, что отставание от Запада не сокращается, и в этих условиях голос либералов, предлагающих свой вариант «идеи нации», едва ли мог обладать большим влиянием. Консервативная модель в данном смысле гораздо более привлекательна, и именно этим объясняется многократный ренессанс «русской идеи». Однако консервативный проект ориентирован в прошлое; его «обновление» опять таки определяется успехами модернизации, создающими новые форпосты, которые необходимо защищать, увязывая с прежними традициями. Таким образом, в ситуации «запаздывающей модернизации» и эта модель также оказывается уязвимой, ибо ее трудно приспосабливать к вызовам времени. Иными словами, неудачи модернизации, с одной стороны, предопределяли слабость обеих моделей, с другой - обрекали на воспроизведение этих типов дискурсов в новых поколениях и в обновляющихся контекстах.


1 Автор разделяет подход, при котором нации рассматриваются как «воображаемые сообщества» (термин Б.Андерсона), «возникновение» которых является результатом становления определенных дискурсивных практик. «Идея нации» включает в себя комплекс представлений о том, что такое нации, каковы критерии принадлежности к ним, чем определяется идентичность данной конкретной нации, что этой идентичности угрожает и что нужно для ее благополучия. В сумме эти представления задают некую систему координат, определяющих, кто есть мы, составляющие нацию, чем мы отличаемся от других и каковы наши перспективы. Формирование и последующая трансформация такой идеи представляют собой динамичный процесс, в ходе которого, как правило, соперничают между собой несколько альтернативных проектов.

2 Манхейм К. Консервативная мысль // Манхейм К. Диагноз нашего времени. М., 1994. С. 575.

3 Белинский В.Г. Взгляд на русскую литературу 1846 г. // Белинский В.Г. Полн. собр. соч. М., 1953-1959. Т.10. С.21.

4 Белинский В.Г. Общее значение слова литература. Т.5. С.651.

5 Киреевский И.В. О характере просвещения Европы и о его отношении к просвещению России // Киреевский И.В. Полн. собр. соч. М.,1861. Т.2. С.266.

6 Самарин Ю.Ф. О мнениях «Современника», исторических и литературных // Самарин Ю.Ф. Избранные произведения. М., 1996. С.478-479.

7 Хомяков А.С. О возможности русской художественной школы // Хомяков А.С. Соч. В 8-ми тт. М.,1878. С. 96, 85.




Похожие:

Малинова О. Ю. Традиционалистская и прогрессистская модели национальной идентичности в общественно-политических дискуссиях 1830-1840-х гг в России iconС. В. Хатунцев К. Н. Леонтьев о национализме и национальной. Политике
Не был исключением и К. Н. Леонтьев. Представления о национализме и национальной политике являлись важной частью его общественно-политических...
Малинова О. Ю. Традиционалистская и прогрессистская модели национальной идентичности в общественно-политических дискуссиях 1830-1840-х гг в России iconГригорий Стернин
России 1830- 1840-х годов как раз по поводу трактовки религиозных тем. Вот почему, вместе с этой новой ориентацией научной мысли...
Малинова О. Ю. Традиционалистская и прогрессистская модели национальной идентичности в общественно-политических дискуссиях 1830-1840-х гг в России iconСоюз коммунистической молодежи российской федерации IV съезд проект нет политическим репрессиям против коммунистов!
Непримиримое к инакомыслию лицо правящего режима в России проступает все явственнее. Репрессии против коммунистов, комсомольцев,...
Малинова О. Ю. Традиционалистская и прогрессистская модели национальной идентичности в общественно-политических дискуссиях 1830-1840-х гг в России iconУстав общероссийской общественно-государственной организации «Добровольное общество содействия армии, авиации и флоту России»
России (далее – досааф россии или Организация) является общероссийским добровольным, самоуправляемым общественно-государственным...
Малинова О. Ю. Традиционалистская и прогрессистская модели национальной идентичности в общественно-политических дискуссиях 1830-1840-х гг в России iconПринят
Газета "Х" – городская общественно-политическая газета. Она информирует читателей о жизни города Х, х-кой области, России, политических...
Малинова О. Ю. Традиционалистская и прогрессистская модели национальной идентичности в общественно-политических дискуссиях 1830-1840-х гг в России iconПринята на
Воспитание духовности и национальной идентичности невозможно, если содержание образования в школе не будет отражать российскую культуру...
Малинова О. Ю. Традиционалистская и прогрессистская модели национальной идентичности в общественно-политических дискуссиях 1830-1840-х гг в России iconНаучно-историческая, общественно-политическая газета Виртуальный (электронный) выпуск №7, апрель 2011г Система русской национальной власти
В статье на примере жизни казачества рассматривается организация демократического устройства власти на местах. Автор очень подробно...
Малинова О. Ю. Традиционалистская и прогрессистская модели национальной идентичности в общественно-политических дискуссиях 1830-1840-х гг в России iconЕ. А. Тюгашев философская ситуация времени: диффузия идентичности
Чтобы сохранить себя от распада, они временно сверхидентифицируются, вплоть до полной внешней утраты идентичности, с героями клик...
Малинова О. Ю. Традиционалистская и прогрессистская модели национальной идентичности в общественно-политических дискуссиях 1830-1840-х гг в России iconПостановление Правительства Российской Федерации от 28 ноября 2009 г. N 973 Москва "Об Общероссийской общественно-государственной организации "Добровольное общество содействия армии, авиации и флоту России""
Согласиться с преобразованием Общероссийской общественной организации "Российская оборонная спортивно-техническая организация росто...
Малинова О. Ю. Традиционалистская и прогрессистская модели национальной идентичности в общественно-политических дискуссиях 1830-1840-х гг в России iconМежрегиональный Общественный Фонд «Центр Национальной Славы»; Главное командование Военно-Морского Флота конкурс
России как великой морской державы с глубокими историческими корнями и славными традициями, создание условий для реализации национальной...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов