К. Н. Леонтьев проделал длительную и сложную идейную эволюцию. В молодости он считал себя либералом. Однако уже тогда, в 50-е годы XIX столетия, базис леонтьевского мировоззрения составляли эстетические взгляды, в т icon

К. Н. Леонтьев проделал длительную и сложную идейную эволюцию. В молодости он считал себя либералом. Однако уже тогда, в 50-е годы XIX столетия, базис леонтьевского мировоззрения составляли эстетические взгляды, в т



НазваниеК. Н. Леонтьев проделал длительную и сложную идейную эволюцию. В молодости он считал себя либералом. Однако уже тогда, в 50-е годы XIX столетия, базис леонтьевского мировоззрения составляли эстетические взгляды, в т
Дата конвертации27.08.2012
Размер195.24 Kb.
ТипДокументы




Хатунцев С. В.


ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ ВЗГЛЯДЫ К.Н. ЛЕОНТЬЕВА В НАЧАЛЕ 60-Х ГОДОВ XIX СТОЛЕТИЯ

К.Н. Леонтьев проделал длительную и сложную идейную эволюцию. В молодости он считал себя либералом. Однако уже тогда, в 50-е годы XIX столетия, базис леонтьевского мировоззрения составляли эстетические взгляды, в то время как либеральные представления лишь наслаивались на них, были явлением надстроечным. Когда оригинальные и органически-самобытные эстетические воззрения Леонтьева созрели в достаточной степени, выявилось коренное несоответствие им наносных, заимствованных либеральных идей, и наступил кризис леонтьевского либерализма. Это означало вторую «переоценку ценностей», второй «умственный перелом». Кризис разрешился путем замены либеральных представлений представлениями консервативного плана, в гораздо большей степени соответствовавшими тому эстетическому базису, на который они наложились и из которого в значительной степени выросли. К. Леонтьев и сам считал, что решающим импульсом перехода его к консерватизму служил эстетический момент1. В этом уверено и большинство исследователей его творчества, например Н.А. Шестаков2.

Юношеский либерализм К. Леонтьева был преодолен и отвергнут после долгих и порою мучительных сомнений. К рассмотрению процесса перехода его на консервативные позиции мы и приступим.

Время перелома можно датировать с осени 1861г. по осень 1863 г.3, пик его пришелся на 1862 г., что отмечал уже А.М. Коноплянцев4 и о чем писал сам Леонтьев5, однако некоторые признаки поворота к консерватизму и охранению прослеживаются уже в критическом очерке Леонтьева «По поводу рассказов Марка-Вовчка», впервые опубликованном в 3-й книге журнала «Отечественные записки» за 1861 год. В одном из его пассажей Леонтьев обрушивается на «друзей прогресса», пишущих «народные, обличительные и любовные повести»: он считает, что их произведения – «сброд, в котором нет ни реальной, ни эстетической правды»6.

Именно в период второго «умственного перелома» у него сложилось серьезное отношение к политике и начали формироваться твердые политические убеждения. Политикой, внутренней и внешней, Леонтьев в это время заинтересовался по-настоящему, поняв, что «нельзя оставаться и лично в каком-то беспристрастном созерцании, ... что надо решиться быть на той или другой стороне»7 общественно-политической жизни.

Новая «переоценка ценностей» началась и завершилась в столице, куда Леонтьев приехал из родового поместья Кудиново Калужской губернии в конце декабря 1860 г.
8 для того, чтобы выступать там с лекциями, речами, романами и публицистическими статьями, в которых хотел развить свои оригинальные и становящиеся все более ясными ему самому представления о прекрасном, «о ценности разнообразия в жизни, о развитии сильной личности»9. Он полагал, что правильное понимание ботаники, зоологии, френологии и социологии как науки, основанной на законах естествознания, разовьет в обществе то эстетическое миросозерцание, которым дышал он сам, и заставит большинство людей стать умнее, великодушнее, энергичнее и даже красивее внешне, а для пропаганды этих воззрений задумывал «великие творения», которые должны будут произвести революцию, сперва в России, а потом – во всем человечестве10.

Под «революцией» Леонтьев, конечно же, понимал переворот не социально-политический, а идейный и, в известном смысле, духовный. Подобно Л.Н. Толстому, думавшему, что достаточно будет большинству людей лишь захотеть стать моральными, как на земле воцарятся мир и любовь, он считал, что стоит большинству приобрести хороший вкус, эстетический взгляд на жизнь и послушать его проповеди, как мир наполнится «новым, неслыханным разнообразием блага и зла, всяких антитез и всякой поэзии, начиная от идиллии «Старосветских помещиков» и кончая трагизмом народных мятежей», и жизнь станет похожа на «благородную драму, на величавую трагедию, на красивую оперу»11.

Такого рода представления – и самого Леонтьева, и Толстого, трудно не назвать утопическими. При этом эстетическая утопия, с которой выступал в свое время К.Н. Леонтьев, в отличие от моралистических утопий Л.Н. Толстого никакого общественного резонанса не вызвала: в 60-е гг. XIX столетия русскому обществу, занятому своими злободневными нуждами – проблемами преобразований и острыми социальными вопросами, возникавшими в связи с их осуществлением, обществу, все более проникавшемуся материализмом и утилитарными ценностями, было не до эстетики.

Сильное влияние на воззрения К. Леонтьева в это время, то есть на рубеже 50-60-х годов XIX в., оказали Александр Герцен и Дж. Ст. Милль. Именно они, как это ни парадоксально на первый взгляд, более, чем какие-либо другие мыслители, способствовали его переходу на консервативные позиции. Из революционно-демократического учения Герцена и либерального учения Милля Леонтьев сделал свои собственные, совершенно оригинальные антидемократические и антилиберальные выводы. В этом в полной мере сказалась специфика его индивидуального мышления.

Что касается Герцена, то в период кризиса либерально-демократических воззрений К.Н. Леонтьева его отношение к нему стало двойственным. Как издателя и автора статей русской революционной газеты «Колокол» Леонтьев его уже с начала 60-х гг. стал ненавидеть, и не только ненавидеть, но даже не уважать, зато герценовские инвективы по поводу «буржуазности и прозы новейшей Европы»12 он воспринял как аутентичное выражение своих собственных взглядов. По мнению, высказанному им позднее в беседе со своим учеником А.А. Александровым, «со стороны своего отвращения к буржуазному прогрессу Герцен очень полезен – он просто незаменим»13.

Действительно, в своих произведениях периода эмиграции, известных Леонтьеву, Герцен, по словам В.В. Зеньковского, с «неподражаемой силой» рисует «острое отвращение к буржуазной («мещанской») психологии»14. Особенно рельефно разочарование в Западной Европе и глубокая неприязнь к европейской буржуазии, всецело овладевшие Герценом после подавления Июньского восстания 1848 г. в Париже15, выражены в его «Письмах из Франции и Италии» и в произведении «С того берега». Почему же смыкавшийся, сотрудничавший с либералами-западниками К. Леонтьев воспринял герценовскую критику европейской буржуазной культуры?

Причина этого – в близости эстетических интенций К. Леонтьева и А. Герцена. Им обоим, в большей или в меньшей степени, был присущ своего рода эстетический романтизм. Эстетом-романтиком являлся Леонтьев. Герцен также искал в красоте не только эстетического наслаждения, но и ответа на романтические искания своей души16. И для Герцена, и для Леонтьева глубокое эстетическое чувство было одним из важнейших свойств их натуры. Как и К.Н. Леонтьев, А.И. Герцен остался верен эстетическому подходу к жизни до самой кончины17. Поэтому неудивительно, что в страстной критике Герценом духовного строя, духовного мира Западной Европы с особенной силой звучал эстетический мотив, а его обличение моральной ограниченности и духовного ничтожества европейского мещанства (буржуазии) определялось не только социально-политическими принципами, которые он исповедовал, но и, как писал В.В. Зеньковский, эстетическим отвращением к данному феномену как таковому18. Эстетической по преимуществу герценовскую критику Запада Зеньковский, а вместе с ним Г. Флоровский19 и П.Ф. Преображенский20 считали вслед за Леонтьевым, оценивавшим любые явления, в том числе социально-политические, с позиций своей эстетики. Последнему именно эта, эстетическая сторона нелюбви Герцена к западному мещанству внутренне была близка и понятна: он сам с ранних лет испытывал бессознательную эстетическую неприязнь к некоторым элементам буржуазной культуры (к «буржуазному» европейскому платью). Поэтому было бы неправильно говорить, что Леонтьев заимствовал у Герцена выработанные им взгляды на западное мещанство. Скорее благодаря его влиянию он осознал и сформулировал свою собственную, основанную на оригинальных эстетических установках, точку зрения на данное явление в целом. Показательно, что сочинения Герцена, в том числе, вероятно, и те, в которых он эстетически, по мнению К. Леонтьева, развенчивает европейскую буржуазию, были известны последнему уже в конце 40-х – начале 50-х годов XIX века, однако инвективы в адрес западного мещанства были восприняты им только на стыке 50-60-х, т.е. тогда, когда развитие его собственных эстетических взглядов подготовило для этого необходимую почву.

Дж. С. Милль повлиял на Леонтьева в том же направлении, что и Герцен. Позитивист Милль, буржуазный либерал по социально-политическим взглядам21, был самым авторитетным философом в англоязычном мире в течение XIX столетия22 и прославился своей защитой индивидуализма и представительного правления23. Часть отечественных авторов относит его к теоретикам классического либерализма, часть считает связующим звеном между старым, классическим, и новым, постклассическим, либерализмом24. На общественно-политические взгляды Леонтьева оказал воздействие трактат Дж. С. Милля «О свободе». Эта книга, вышедшая в 1859 г., вызвала в русском обществе значительный резонанс25; в англоязычных странах она считается классической и переиздается до сих пор26. Однако практически никто – ни в России, ни на Западе, не воспринял ее так, как ее воспринял К.Н. Леонтьев. В очерке Милля он увидел, во-первых, талантливое выражение близких ему самому идей о необходимости максимальной силы и разнообразия человеческих характеров27, а также общественных положений28. Однако более существенной для Леонтьева была нарисованная им картина современного состояния Европы и господствующих тенденций ее социально-политического развития. Леонтьев из этой картины вынес следующее. Все люди, все умы в Европе упрощаются, становятся пошлыми и схожими29, сводятся к единому типу30 и постепенно утрачивают всякое понятие о разнообразном развитии характеров, об индивидуальности и ее пользе31. Европа «решительно стремится к китайскому идеалу – сделать всех одинаковыми», к «мертвенному однообразию, к смерти всего наивного, энергического, утонченного...»32. Условия, формирующие различные классы общества и различных людей, условия, создающие их характеры, с каждым днем становятся на Западе все однообразнее33. Там происходит процесс всеобщей ассимиляции34, и эта ассимиляция растет и растет. Ей благоприятствуют новейшие социально-политические перевороты, которые возвышают низшие классы и принижают высшие, а также распространение образованности, улучшение путей сообщения, усиление торговли и промышленности. Но более всего такого рода нивелировке способствует авторитет общественного мнения – «собирательной бездарности»35; Нонконформисты лишены всякой поддержки со стороны общества. Своеобразие личности соединение вышеперечисленных причин убивает36. Со временем, под влиянием всех этих идей, у Леонтьева зародилась мысль, что «однообразие воспитания и положений, к которому стремится Европа, есть гибель»37 для истории и культуры, поскольку именно разнообразие определяет собой их богатство и силу, порождает столь ценимую Леонтьевым «эстетику жизни».

Именно благодаря своеобразно воспринятому влиянию Милля и Герцена Леонтьев, в отличие от массы представителей своего круга, перестал воспринимать современную ему Европу как некий эталон социально-политического устройства, хотя в юности общественная жизнь западных наций казалась ему «оживленнее, утонченнее и выше нашей» и его не отталкивали изображения «типичных страданий или неудобств» социального устройства Европы, встречавшиеся в иностранных книгах38.

И если ранее к либерально-демократическим идеалам и ценностям, присущим, в частности, европейской культуре, Леонтьев относился бездумно-благожелательно, то размышления над очерком «О свободе» Дж. Ст. Милля и работами Герцена, однако, подчеркнем еще раз, не над публиковавшимися в «Колоколе», а над теми, в которых критиковался Запад с его мещанством, привели к тому, что уже к началу 60-х гг. «западное равенство и бездушное однообразие демократического идеала» стали ему претить.

На утверждении в сознании Леонтьева негативного отношения к либерализму и демократии сказалось также долгое, почти двухлетнее общение в Петербурге со столичной либерально-демократической интеллигенцией, с теми, кого он впоследствии назвал «второстепенными редакторами, плохими и озлобленными фельетонистами, незнаменитыми докторами и т.д.». Леонтьев был знаком с представителями различных течений как либерального, так и демократического лагерей, в том числе с радикалами, например, с И.А. Пиотровским, сотрудником «Современника», «учеником и пламенным поклонником Чернышевского и Добролюбова»39.

Контакты с ними помогли ему лучше разобраться в их общественно-политических взглядах. У Леонтьева сложилось стойкое мнение, подтверждавшее выводы, сделанные им из учений Милля и Герцена, что идеал всех этих сторонников по-европейски понимаемого общественного прогресса – «не просто гражданское равенство, а полнейшее однообразие общественного положения, воспитания и характера». Эстетическая сторона перспективы всеобщего однообразия его ужаснула40, и это разрушило последние симпатии Леонтьева сначала к демократии, а потом и к либерализму.

Так, он понял, что с его эстетическими позициями несовместимы прежде всего взгляды революционно-демократические, поэтому от учений, проповедуемых журналами «Русское слово» и «Современник» отвернулся с негодованием41. У него даже сформировалось чувство «ранней ненависти к демократии», которое отчётливо проявилось в его отношении к тому же «Современнику» и к «гуманности» Некрасова, для Леонтьева – лживой42.

Шаг за шагом Леонтьев начал приходить к убеждению, что разнообразие «положений и чувств», необходимое для его «поэзии жизни», развивается благодаря социальному неравенству и борьбе, что для «поэзии действительности» нужны все те общие формы и виды человеческого развития, к которым он в течение предыдущего десятилетия был равнодушен и порой недоброжелателен, которыми прежде готов был охотно пожертвовать – отчасти во имя гуманизма, отчасти для «поэзии либерального движения», и что надо противодействовать их «утилитарному разрушению». Леонтьеву стали дороги: монархия, чины, привилегии, знатность, военные и «самый вид войск», пестрота «положительных вероучений». Он начал «и жалеть, и любить дворянство», восхищаться М.Н. Муравьевым-Виленским, статьями неофита консерватизма М.Н. Каткова43. Несколько позднее привязался Леонтьев к Церкви и к Православию. С этого времени он считал, что «благо тому государству, где преобладают ... «жрецы и воины» (епископы, духовные старцы и генералы меча), и горе тому обществу, в котором первенствуют «софист и ритор» (профессор и адвокат) ... Первые придают форму жизни; они способствуют ее охранению; они не допускают до расторжения во все стороны общественный материал; вторые по существу своего призвания наклонны способствовать этой гибели, этому плачевному всерасторжению...»44.

Необходимо отметить, что отказ Леонтьева от либерализма происходил на фоне стремительной радикализации некоторых слоев русской интеллигенции и практически синхронно с временным отходом значительной части русского общества от либеральной идеи, пришедшимся на 1862-1863 годы45. По мнению А.В. Гоголевского, серьезные потрясения либерализм испытал еще в 1861 году46, т.е. именно тогда, К. Леонтьев и начал пересматривать свое отношение к нему. Либералы жаждали от правительства более широких преобразований, ограниченные масштабы реформ вызывали у них разочарование. Подавление властями студенческих беспорядков усилило это чувство47. Масла в огонь политических страстей подлило польское восстание 1863 г., которое угрожало территориальной целостности Империи. Правительственный либерализм переживал кризис, а в либеральном общественном движении стал обозначаться раскол. По словам того же А.В. Гоголевского, с ростом противоречий между умеренными и крайними течениями либерализма «исчезала и притягательность либеральной идеи»48 как таковой. В этих условиях часть либералов, опасавшихся дальнейшей дестабилизации положения и анархии, рассталась со своими убеждениями и перешла на консервативные позиции. К их числу принадлежали К.П. Победоносцев и М.Н. Катков, ставшие столпами русского охранительства, а также теоретик либерального консерватизма Б.Н. Чичерин49. К этой же группе, безусловно, относился и К. Леонтьев, хотя при переходе в консервативный лагерь он руководствовался не столько политическими, сколько эстетическими соображениями, в отличие от остальных ее представителей.

Однако гораздо большее количество тех, кто отступил от либеральной идеи, пополнило ряды не консерваторов, а революционных демократов. Из либерализма выделилось, по терминологии А.В. Гоголевского, «социальное» направление, которое прижилось в среде разночинной интеллигенции. Идеал социализма в интерпретации А.И. Герцена и В.Г. Белинского стал в 60-е годы ХIХ столетия вдохновлять ее представителей, находившихся в оппозиции правительственному курсу50.

После всех ударов и потрясений, обрушившихся на либерализм в это время, он уже никогда не достигал в императорской России ХIХ – начала ХХ веков тех политических позиций и того исключительного влияния на умы, которыми обладал в первые шесть – шесть с половиной лет царствования Александра II.

Таким образом, то, что К. Леонтьев покинул стан либералов и то, что он испытал заметное влияние воззрений А.И. Герцена было в его идейно-политической эволюции начала 60-х типичным и характерным для всего образованного русского общества в целом. Гораздо менее типичным являлся его переход в правый, консервативный, а не в левый, радикально-демократический, лагерь. И совершенно особая, связанная с этим переходом черта интеллектуальной трансформации К. Леонтьева – отторжение им политических, революционных, и восприятие эстетических, антибуржуазных, сторон учения Герцена. Эта черта предопределялась свойственным ему самому оригинальным эстетическим миросозерцанием.

В начале второй «переоценки ценностей» наиболее привлекательной для Леонтьева была позиция, занятая почвенническим журналом «Время», издававшимся братьями Достоевскими. Этот журнал устраивал его больше, чем такие издания, как «Современник», «Отечественные записки» и «Русский вестник», тоже переходивший с платформы либеральной на платформу консервативную. Под влиянием отвращения, которое вызывал в Леонтьеве «Современник», он стал больше внимания обращать на окружавшую его русскую жизнь, в его душе начали просыпаться «зародыши славянофильских наклонностей». Однако славянофилы очень сухо относились к различным проявлениям «русского европеизма», в частности, к литературе и к литературным героям, с которыми протекала юность Леонтьева – Рудину, Онегину и другим подобным им персонажам, во «Времени» же он встретил именно то, что ему хотелось – сердечное сочувствие к этому «русскому европеизму», «печальным, но прекрасным идеалам 40-х годов».

Другая черта, которая влекла Леонтьева к этому журналу сильнее, чем к московскому славянофильству – то, что «Время» менее строго смотрело на психическую сторону так называемого «женского вопроса», которая его интересовала больше, чем «гражданская» сторона данной проблемы51.

В целом мнение редакции «Времени» Леонтьев понимал так: «В будущем мы желаем для России жизни полной и широкой, но своеобразной донельзя; перед этим своеобразием пусть побледнеет и покажется ничтожным наше полуевропейское недавнее прошедшее. Однако и к этому недавнему прошедшему мы не можем относиться без теплоты. И в нем мы видим элементы, без которых не может обойтись богатая национальная культура и жизнь; мы бы желали только, чтобы эти общие элементы приняли бы более русские формы»52. Фактически это была точка зрения не столько издателей и авторов «Времени», сколько самого К. Леонтьева. Так выглядел его социокультурный идеал в рассматриваемый, «переходный», период, и он его сформулировал, правда с опозданием – только в 1869 г.

По фундаментальным общественно-политическим вопросам «Время», на взгляд Леонтьева, интересных и своеобразных позиций не выработало, и кроме «простой демократии, которая с большей силой и ясностью проповедовалась в «Современнике», ничего не давало...»53, поэтому остановиться на «Времени» он не мог. Его всё сильнее привлекает московское славянофильство54. Идеями, более или менее близкими к идеям А.С. Хомякова и И.С. Аксакова Леонтьев проникается настолько, что начинает жить ими55.

Это вполне закономерно. К.Н. Леонтьев быстро превращался в антиевропеиста, враждебность по отношению к социально-политическим институтам Запада испытывали славянофилы56. Сближал его со славянофилами и страстный русский патриотизм. Патриотом Леонтьев был на протяжении всей своей жизни, поэтому разочарование в Европе компенсировалось у него, видимо, не без влияния Герцена, верой в Россию. Самого Герцена, тоже горячо любившего свою Родину, вера в Россию в конце 40-х гг. ХIХ в. «спасла ... на краю нравственной гибели»57. Герцен начал возлагать социальные упования на русскую общину58 – вслед за ним «полюбил» ее и К.Н. Леонтьев. Он проникся культурософскими симпатиями к русскому простонародью, стал рассчитывать на преобразование отечественного общества и культуры национальными, самобытно-русским началами, не сомневаясь в их силе. Вера в русский народ, в Россию и в то, что она откроет новую, неевропейскую эпоху всемирной истории, высокая оценка крестьянской общины были другими пунктами, общими для Леонтьева со славянофилами. Свои наклонности в период дрейфа к славянофильству и в несколько более позднее время он называл «почти в славянофильском смысле народническими»59.

Однако ни влияния Герцена, Милля и славянофилов, ни переход в консервативный лагерь не изменили еще отношения Леонтьева в начале 60-х к реформам Александра II. Напротив, вслед за людьми «славянофильского оттенка» он полагал, что эмансипационные процессы в России это «совсем не то», что западные, что они приведут к иным результатам, и даже русский либерализм на русской же почве непременно принесет особые, хорошие, национальные по форме и содержанию плоды60.

Он непоколебимо верил, что в результате эмансипации правящая верхушка России, её интеллигенция станут гораздо более русскими, чем они были при Николае I. В его правление, полагал Леонтьев, Россия была «недостаточно своеобразна в высших сферах своих, ... была слишком похожа на Европу», и он с радостью увидел некоторое принижение этих высших сфер и значительное возвышение низших. Леонтьев надеялся, что образованные классы России погрузятся в «народное море» и само это море ещё больше сгустят, и сами окрасятся яркими неевропейскими красками, что русские мужики и мещане, обретшие больше свобод, научат образованные слои «жить хорошо по-русски», укажут им, «какими господами» им следует быть, предоставят «живые образцы русских идей, русских вкусов, русских мод..., русского хорошего хозяйства, наконец». Более всего Леонтьев верил в экономические успехи русских простолюдинов, а также в «особливый» здравый смысл и могучую религиозность народа, в благоразумное и едва ли не дружеское отношение его к землевладельцам и т. д61.

Таким образом, Леонтьев в начале 60-х гг. XIX века исповедовал целый комплекс вполне славянофильских идей и взглядов, испытывал заметное влияние со стороны славянофилов, хотя воспринимал его весьма своеобразно, через призму собственного оригинального мировидения.

В тот же период он практически полностью забросил занятия естественными науками62. Это вполне объяснимо. Разочарование в Западе было для него разочарованием и в европейской образованности, учености и науке. Поэтому, обогатив свой ум огромными запасами естественнонаучных знаний, теорий, концепций, наложивших неизгладимый отпечаток на весь строй его мышления, Леонтьев посчитал свою подготовку в этой сфере более чем достаточной. Необходимую роль она в его жизни уже сыграла, и дальнейшее накопление естественнонаучного багажа стало излишним.

ПРИМЕЧАНИЯ:

1 Леонтьев К.Н. Два графа: Алексей Вронский и Лев Толстой // Восток, Россия и Славянство. Философская и политическая публицистика. Духовная проза (1872-1891). М., 1996, Далее – Восток... С. 459.

2 Шестаков Н.А.., Константин Леонтьев и русский либерализм // Вестник Московского университета, серия 12, социально-политические исследования, 1993, № 2, С. 58.

3 Александров А.А. Константин Николаевич Леонтьев // Русский вестник, 1892, Т.219, № 4, С. 269.

4 Коноплянцев А.М. Жизнь К. Н. Леонтьева в связи с развитием его миросозерцания // Памяти Константина Николаевича Леонтьева. + 1891. Литературный сборник. СПб., 1911, С. 53.

5 Леонтьев К.Н. Два графа..., С. 458-459.

6 Леонтьев К.Н. По поводу рассказов Марка-Вовчка // Леонтьев К.Н. Собрание сочинений . Т. 8. М, 1912, С. 18.

7 Александров А. А. Указ. соч., С. 268.

8 Александров А. А. Указ. соч., С. 264.

9 Коноплянцев А.М. Указ. соч., С. 45.

10 Из воспоминаний К. Н. Леонтьева // Лица. Биографический Альманах. М., Спб., 1995, вып. 6, С. 467.

11 Александров А. А. Указ. соч., С. 265.

12 Леонтьев К.Н. Кто правее? Письма к В.С. Соловьеву // Восток..., С. 668.

13 Александров А.А. Указ. соч., С. 267.

14 Зеньковский В.В. История русской философии. Л., 1991, Т. 1, Ч. 2, С. 73.

15 Зеньковский В.В. Там же, С. 78.

16 Зеньковский В.В. Там же, С. 101.

17 Зеньковский В.В. Там же, С. 86.

18 Зеньковский В.В. Там же, С. 79.

19 Флоровский Г. Пути русского богословия. Вильнюс, 1991, С. 305.

20 Преображенский П.Ф. Александр Герцен и Константин Леонтьев (сравнительная морфология творчества) // Печать и революция, 1922, № 2, С. 79, 81.

21 Философский словарь. М., 1991, С. 260.

22 Зотов А.Ф., Мельвиль Ю.К. Буржуазная философия середины XIX– начала XX века. М., 1988, С. 49.

23 Зотов А.Ф., Мельвиль Ю.К. Указ. соч., С. 51.

24 Либерализм в России. М., 1996, С. 71.

25 Веселовский А.Н. Западное влияние в новой русской литературе // В поисках своего пути: Россия между Европой и Азией. М., 1997, С. 322.

26 Зотов А.Ф., Мельвиль Ю.К. Указ. соч., С. 51.

27 Леонтьев К.Н. Средний европеец как идеал и орудие всемирного разрушения // Восток..., С. 410, 414.

28 Леонтьев К.Н. Средний европеец..., С. 416, 417.

29 Леонтьев К.Н. Сквозь нашу призму // Восток ..., С 309.

30 Леонтьев К.Н. Средний европеец..., С. 412.

31 Леонтьев К.Н. Средний европеец..., С. 412.

32 Леонтьев К.Н. С Дуная II // Одесский вестник, 1867, № 202.

33 Леонтьев К.Н. Средний европеец..., С. 411.

34 Леонтьев К.Н. Культурный идеал и племенная политика // Восток ..., С. 606.

35 Леонтьев К.Н. Средний европеец..., С. 411.

36 Леонтьев К.Н. Средний европеец..., С. 412.

37 Леонтьев К.Н. Национальная политика..., С. 519.

38 Леонтьев К.Н. Записка о необходимости литературного влияния во Фракии // Русия и българското национално-освободително движение. 1856-1876. Документи и материали. Т. 2., София, 1990, С. 214.

39 Александров А.А. Указ. соч., С. 266.

40 Из воспоминаний К. Н. Леонтьева // Лица..., С. 465.

41 Леонтьев К.Н. Плоды национальных движений..., С. 555.

42 Леонтьев К.Н. Анализ, стиль и веяние // Вопросы литературы, 1988, № 12, С. 204.

43 Из воспоминаний К. Н. Леонтьева // Лица..., С. 465-466; Леонтьев К.Н. Два графа..., С. 459.

44 Леонтьев К.Н. Два графа..., С. 459.

45 Гоголевский А.В. Очерки истории русского либерализма XIX – начала XX века. СПб., 1996, С.49.

46 Гоголевский А.В. Указ. соч., С. 47.

47 Гоголевский А.В. Указ. соч., С. 49.

48 Там же.

49 См. Искра Л.М. Борис Николаевич Чичерин о политике, государстве и истории. Воронеж, 1995, С. 17 – 18, 20.

50 Гоголевский А.В. Указ. соч., С. 50.

51 Леонтьев К.Н. Несколько воспоминаний и мыслей о покойном Ап. Григорьеве // Аполлон Григорьев. Воспоминания. Воспоминания Аполлона Григорьева и воспоминания о нем. М – Л., 1930, С. 531 – 534.

52 Леонтьев К.Н. Несколько воспоминаний..., С. 535.

53 Там же, С. 534 – 535.

54 Там же, С. 534.

55 Леонтьев К.Н. Плоды национальных движений на православном Востоке // Восток..., С. 555.

56 Цимбаев Н.И. Славянофильство. М., 1986, С. 119.

57 Герцен А.И. Собрание сочинений в 8-ми т. Т. 3. М.,1975. С. 8; Зеньковский В.В. Указ. соч., С. 79,80.

58 Герцен А.И. Собрание сочинений в 8-ми т. Т. 3. М.,1975. С. 12; Зеньковский В.В. Указ. соч., С. 80.

59 Леонтьев К. Н. Мои воспоминания о Фракии // Русский вестник, 1879, № 3, Т. 140, С. 270.

60 Леонтьев К.Н. Плоды национальных движений..., С. 555.

61 Там же, С. 554 – 555.

62 Леонтьев К.Н. Письмо к Т.И. Филиппову от 29.4.1888 // РГАЛИ, Фонд С.Н. Дурылина. Письма К.Н. Леонтьева к Т.И. Филиппову. Машинописная копия.




Похожие:

К. Н. Леонтьев проделал длительную и сложную идейную эволюцию. В молодости он считал себя либералом. Однако уже тогда, в 50-е годы XIX столетия, базис леонтьевского мировоззрения составляли эстетические взгляды, в т iconС. В. Хатунцев К. Н. Леонтьев о национализме и национальной. Политике
Не был исключением и К. Н. Леонтьев. Представления о национализме и национальной политике являлись важной частью его общественно-политических...
К. Н. Леонтьев проделал длительную и сложную идейную эволюцию. В молодости он считал себя либералом. Однако уже тогда, в 50-е годы XIX столетия, базис леонтьевского мировоззрения составляли эстетические взгляды, в т iconМирча Элиаде
К несчастью, такого рода фактов мы не находим нигде — ни в обществах, историю которых мы знаем, ни у «примитивных» народов, не охваченных...
К. Н. Леонтьев проделал длительную и сложную идейную эволюцию. В молодости он считал себя либералом. Однако уже тогда, в 50-е годы XIX столетия, базис леонтьевского мировоззрения составляли эстетические взгляды, в т iconДокументы
1. /Гачев Д. Эстетические взгляды Дидро.doc
К. Н. Леонтьев проделал длительную и сложную идейную эволюцию. В молодости он считал себя либералом. Однако уже тогда, в 50-е годы XIX столетия, базис леонтьевского мировоззрения составляли эстетические взгляды, в т iconАльтернативы отечественного консерватизма второй половины XIX в
Поклонники консерватизма сразу же оказались в непривычном для себя положении оппонентов "справа" реформаторским начинаниям правительства...
К. Н. Леонтьев проделал длительную и сложную идейную эволюцию. В молодости он считал себя либералом. Однако уже тогда, в 50-е годы XIX столетия, базис леонтьевского мировоззрения составляли эстетические взгляды, в т iconПервая спартакиада Леонтьевского сельского совета
В спартакиаде приняли участие четыре спортивных команды: команда лсош, команда Леонтьевского сельского совета, команда Леонтьевского...
К. Н. Леонтьев проделал длительную и сложную идейную эволюцию. В молодости он считал себя либералом. Однако уже тогда, в 50-е годы XIX столетия, базис леонтьевского мировоззрения составляли эстетические взгляды, в т iconБагги вчера и сегодня
Впервые багги появились в 50-е годы нашего столетия в США. Сначала это были обычные легковые автомобили, изношенные, уже не пригодные...
К. Н. Леонтьев проделал длительную и сложную идейную эволюцию. В молодости он считал себя либералом. Однако уже тогда, в 50-е годы XIX столетия, базис леонтьевского мировоззрения составляли эстетические взгляды, в т iconВадим Зеланд трансерфинг реальности
Однако жизнь распоряжается по-другому и крутит вами, как бумажным корабликом в бурном потоке. В погоне за счастьем, вы уже испробовали...
К. Н. Леонтьев проделал длительную и сложную идейную эволюцию. В молодости он считал себя либералом. Однако уже тогда, в 50-е годы XIX столетия, базис леонтьевского мировоззрения составляли эстетические взгляды, в т iconА. Ю. Минаков
России первой четверти XIX века. Степень разработанности данной проблемы сравнительно невелика, несмотря на недавно появившуюся коллективную...
К. Н. Леонтьев проделал длительную и сложную идейную эволюцию. В молодости он считал себя либералом. Однако уже тогда, в 50-е годы XIX столетия, базис леонтьевского мировоззрения составляли эстетические взгляды, в т iconСмирнов А. А. А. Шопенгауэр теоретик вселенского пессимизма
Германию, Австрию, Швейцарию, Францию и Англию. Во время путешествия он ведет дневник, в котором уже тогда прослеживаются проявления...
К. Н. Леонтьев проделал длительную и сложную идейную эволюцию. В молодости он считал себя либералом. Однако уже тогда, в 50-е годы XIX столетия, базис леонтьевского мировоззрения составляли эстетические взгляды, в т iconXix начала XX вв
Последняя тенденция будет в наибольшей степени реализована в отечественном праве в XVIII – первой половине XIX века, но оформляется...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов