М. Н. Лукьянов (Пермский госуниверситет) icon

М. Н. Лукьянов (Пермский госуниверситет)



НазваниеМ. Н. Лукьянов (Пермский госуниверситет)
Дата конвертации27.08.2012
Размер236.5 Kb.
ТипУтопия




Утопия против реформы: российский и британский консерватизм накануне первой мировой войны

М.Н.Лукьянов

(Пермский госуниверситет)


Тезис о том, что консерватизм есть идеология, отстаивающая статус-кво, весьма широко распространен в современной историографии1. Между тем, консерваторы далеко не всегда выступали в роли хранителей существующего в данный момент порядка. Если в условиях политической стабильности защита статус-кво являлась raison d’être консервативной политической позиции, то в кризисные моменты консерваторы были готовы от нее отказаться.

Так, например, реагировали на итоги Великой французской революции классики западноевропейской консервативной мысли - Э.Берк, Ж.де Местр, Л.де Бональд и др., призывавшие уничтожить постреволюционный политический порядок. Обращает на себя внимание, что в таких ситуациях консерваторы обычно вели речь не о реставрации дореволюционного или дореформенного порядка, но о создании нового статус-кво, полностью отвечающего их пониманию правильной социальной организации.

В результате консервативный социально-политический проект приобретал черты утопии, призванной воскресить идеальное прошлое. Широкое распространение такого рода идеологические конструкции получили в произведениях консервативных теоретиков континентальной Европы XIX – XX вв., от А.Мюллера и Р.де Шатобриана до С.Ф.Шарапова и И.А.Ильина. Общим знаменателем для них выступало стремление ликвидировать разрыв между действительностью и чаяниями консерваторов за счет трансформации идеального в реальное.

Альтернативой этому подходу выступало приспособление консервативного образа мира к тому, который существовал на самом деле. Наиболее широкое распространение эта логика получила в британской консервативной традиции, с ее прагматизмом и готовностью адаптироваться к меняющимся обстоятельствам.

В практике европейского консерватизма сочетались обе охарактеризованные выше тенденции. Элементы консервативной утопии можно без труда обнаружить у британских консерваторов, а стремление приспособиться к новым условиям – у их континентальных коллег. Тем не менее, соотношение сил между сторонниками указанных тенденций в различных национальных вариантах консерватизма было различным.

В настоящей работе предпринимается попытка сравнить реакции российских и британских консерваторов начала ХХ века на неадекватную консервативным постулатам действительность.

В это время европейский консерватизм переживал острейшую фазу кризиса, вызванного несоответствием классических консервативных установок социально-экономическим и политическим реалиям нового века. Исторически консерватизм ассоциировался с монархией, аристократией, сословными институтами, материальными интересами землевладельцев, аграриев.
Рост значения промышленности, торговли и финансов, активизация социальных и национальных движений, процесс демократизации общественной жизни поставили под вопрос способность консерваторов сохранить собственную идентичность. Политические успехи либеральных и социалистических партий заставляли усомниться в способности консервативных партий и движений адаптироваться к новым условиям2.

Особенно неблагоприятной для консерваторов выглядела ситуация, сложившаяся накануне первой мировой войны. Радикальные социально-экономические и политические преобразования предвоенного десятилетия до крайности осложнили ответ на вопрос, как надлежало относиться к новой реальности. Сравнительный анализ поведения консерваторов разных стран может помочь выяснить, в каких случаях им удавалось преодолеть кризис, а в каких - нет.

Я отдаю себе отчет в том, что выбор объектов для сравнения не вполне обычен. В исследовательской литературе гораздо популярнее сравнения российского консерватизма с правыми движениями континентальной Западной Европы3. Никоим образом не оспаривая продуктивность сопоставлений российских консерваторов с консерваторами Германии и Франции, замечу, что предлагаемая исследовательская стратегия также обладает серьезными познавательными возможностями.

С одной стороны, британский вариант консерватизма чаще, чем любые другие национальные варианты этого явления, воспринимается как образцовый, классический. С другой – британским консерваторам удалось гораздо лучше, чем их континентальным коллегам справиться с политическими потрясениями нового и новейшего времени.

Обращает на себя внимание, что современники, которых можно считать наиболее компетентными экспертами в данном вопросе, не сомневались в наличии общих черт у российских и британских консерваторов. Российские консервативные издания в своих описаниях перипетий политической борьбы в Великобритании накануне первой мировой войны неизменно брали сторону консерваторов (стоит, правда оговориться, что расхождения среди них мало интересовали журналистов). Особенно активно демонстрировалось сочувствие британской консервативной экстреме – решительным противникам ирландской автономии и реформы палаты лордов4.

Британские наблюдатели были внимательнее к оттенкам. В британской консервативной прессе и донесениях дипломатов присутствовали дифференцированные характеристики российского консервативного лагеря и его отдельных представителей5. С особой симпатией отзывались о националистах. В них видели представителей «продвинутых» (“advanced”) или «более просвещенных» консерваторов; а русскому национализму предрекали большое политическое будущее6. Показательно, что для обозначения националистов зачастую использовался британский термин «тори»7.

Объекты симпатий не совпадали полностью: российские консерваторы наиболее уважительно отзывались о последовательных противниках либеральных реформ, тогда как британские наблюдатели отмечали достоинства умеренных по понятиям российского консерватизма националистов. Однако когда речь заходила о консервативном лагере в целом, в российских и британских консерваторах видели членов того же идейно – политического сообщества8.

Эти субъективные оценки могут рассматриваться как выражение объективной общности. Действительно, политическая философия консерваторов обеих стран базировалась на общих мировоззренческих основаниях. И те, и другие исходили из идеи человеческого несовершенства и необходимости подчинения установлениям некоей высшей силы. Они подчеркивали значимость традиции, авторитета власти, строгой социальной дисциплины и иерархии, настаивали на недопустимости радикальных перемен. Безусловно, эти принципы были довольно аморфны, допускали противоречивые толкования и могли служить основанием для различных политических решений, но это не снимает вопроса об их сходстве. Во всяком случае, мировоззренческие основания либеральных и социалистических политических концепций выглядели по-другому. Это обстоятельство может рассматриваться как серьезный аргумент в пользу идентификации российских консерваторов начала ХХ века с европейскими консервативными политическими движений, в том числе и с британскими.

Сближали консерваторов обеих стран и проблемы, которые приходилось решать. Наиболее острые из них были связаны с резким ростом организованного рабочего и социалистического движения, взлетом националистических, сепаратистских настроений. Искать ответ на эти вызовы приходилось в условиях демократизации политической жизни и активизации социальных низов. К тому же инициатива оказалась в руках сил, сделавших ставку на глубокие социально-экономические и политические реформы. В результате, консерваторы были оттеснены на политическую периферию, а их влияние на принимаемые решения существенно ограничено.

Британские и российские консерваторы схожим образом позиционировались в политических дебатах. Они представляли себя защитниками общегосударственных, общенациональных интересов, которые подвергались нападкам национальных и социальных меньшинств.

Немало общего обнаружилось и в использованных ими политических технологиях. Они прикладывали значительные усилия для мобилизации своих сторонников. В обеих странах успешно действовали массовые организации, противодействовавшие распространению либерального и социалистического влияния. В Великобритании эти функции выполняли слившиеся в 1912 году консервативные и либерал-юнионистские ассоциации и т.н. «легион лиг» - объединения типа Лиги тарифной реформы, Лиги защиты свободы и собственности, Антисоциалистического союза и т.п.9

В России аналогичную роль играли Союз русского народа, Союз Михаила Архангела, Всероссийский национальный союз, Всероссийский Дубровинский союз русского народа, и иные консервативные образования. Относительно поздно приступив к организационному строительству, российские консерваторы добились впечатляющих успехов. В 1907-1908 Союза русского народа обладал численностью около 400 тысяч человек, что существенно превышало численность любого другого общенационального политического формирования10.

Тем не менее, к началу войны консерваторы и в России, и в Великобритании оставались в глухой обороне. Негативное отношение к реформам и их результатам перерастало в негативное отношение к статус-кво в целом.

Российские консерваторы утверждали, что проводимый правительством курс не пользуется поддержкой народа. «Недовольны положением дела решительно все: и рядовые обыватели, жаждущие единственно спокойствия и безопасности и их не находящие, и честолюбцы, неудовлетворенные пределами предоставленного участия в управлении Государством, и патриоты, опасающиеся крушения русских основ Государственного бытия, и многочисленные инородцы, не получившие ожидавшихся ими автономии и равноправий», - писал один из наиболее последовательных критиков столыпинского курса К.Н.Пасхалов11. О том же говорил убежденный сторонник премьера М.О. Меньшиков. В январе 1909 г. он заметил: «Правые партии имеют право и долг добиваться в своей стране мирными средствами того порядка, какой они признают наилучшим. Нынешний порядок им не нравится, но ведь он никому не нравится [курсив мой. – М.Л]…»12.

Резкие оценки и пессимистические прогнозы постоянно встречались не только в публичных выступлениях, но и в материалах сугубо личного характера, в дневниках и письмах русских консервативных деятелей. «О политике писать воздержусь, - слишком бы далеко завела и все-таки все бы в письме не исчерпать… Нужно быть готовым на все мерзкое», - писал своему соратнику в начале 1914 г. лидер крайне правых А.И.Дубровин13. «В Думе и правительственных сферах полный маразм, и это подрывает настроение. Мы катимся по наклонной плоскости…», - казалось лидеру левых националистов А.И.Савенко14. Своеобразным апофеозом апокалипсических ожиданий стала знаменитая «Записка Дурново», предсказавшая катастрофический для России исход первой мировой войны.

Убедительным свидетельством негативного отношения консерваторов к существующему положению вещей дел было и обилие проектов его переустройства. Представление о том, каким должен был быть правильный социально-политический порядок, варьировались в довольно широких пределах. С.Ф.Шарапов предлагал соединить самодержавие с широким областным самоуправлением. Л.А.Тихомиров хотел сделать совершенно равноправными два способа принятия законов: обычный и чрезвычайный. Первый предполагал прохождение законопроектов через Государственную Думу и Государственный Совет, второй – их принятие самодержцем единолично. Националисты, не возражавшие против действующей системы власти в принципе, считали необходимым придать ей «национальный» характер и законодательным путем обеспечить политическое преобладание этноконфессионального большинства. Несмотря на существенные различия между консервативными проектами все они были альтернативными третьеиюньской системе и выражали утопическое стремление переделать действительность сообразно догме.

Британские консерваторы также резко критиковали статус-кво. Введение дополнительных налогов для наиболее зажиточных слоев населения, резкое ограничение полномочий верхней палаты, реальность предоставления Ирландии самоуправления заставляли многих консерваторов усомниться в эффективности британской политической системы и соответствующих ей форм консерватизма. Авторитетный консервативный деятель, бывший крупный колониальный администратор А.Милнер писал в сентябре 1907 г.: «Я пришел к заключению, что юнионизм в его нынешнем виде безнадежен, и единственная надежда, хотя и слабая, на принципиально новый курс…»15. Высказывания Милнера в пользу создания нового правого политического формирования получили солидную поддержку в консервативной среде16.

В наиболее резкой форме недовольство консерваторов сложившимся положением дел проявлялось в связи с попытками ввести автономию Ирландии. В непреклонном сопротивлении этому проявлялось готовность отстаивать консервативные идеалы, невзирая на последствия17.

Консерваторы-аутсайдеры разделяли радикальные настроения лидеров. В июльском номере журнала «Нэшнл ревью» за 1912 г. его редактор, один из наиболее последовательных сторонников конфронтационной стратегии, Л. Макс с удовольствием цитировал лидера партии Э. Бонар Лоу, который в своем парламентском выступлении угрожал членам правительства судом Линча за попытку навязать ирландскую автономию силой18.

Консерваторы поддерживали военизированные Добровольческие силы Ольстера, предназначенные для силового противодействия введению автономии на севере Ирландии. В случае такой попытки, власть в Ольстере должно было взять в свои руки Временное правительство во главе с Э.Карсоном. Лидеры ольстерцев готовились к вооруженному сопротивлению и в апреле 1914 г. организовали доставку 35 тысяч винтовок для Добровольческих сил19.

Самые решительные противники либерального кабинета полагали, что британским юнионистам следовало всеми доступными средствами поддержать ольстерских коллег вплоть до «ликвидации правительства с помощью насильственных и неконституционных действий на территории Англии»20. В марте 1914 г. был опубликован т.н. «Британский ковенант». Каждый его подписавший объявлял о готовности «предпринять самому или поддержать любую акцию» для предотвращения вступление в силу закона о самоуправлении. Все подписавшие документ получали специальные удостоверения, на них заводились регистрационные карточки. К концу июля 1914 г. их насчитывалось более миллиона трехсот тысяч21.

В словах и делах юнионистского руководства было немало позы. Оно пыталось привлечь общественные симпатии, «встряхнуть» впавших в уныние приверженцев. Однако многие консервативные деятели и в самом деле смотрели на положение в стране чрезвычайно мрачно22. К тому же угрозы силой, и тем более практические приготовления к ее использованию, резко обостряли обстановку в стране и таили опасность возникновения гражданской войны, независимо от субъективных намерений их инициаторов23.

Альтернативой линии на слом статус-кво справа выступала стратегия адаптации к сложившемуся положению дел. Консерватор должен был смириться с переменами, озаботившись, главным образом, тем, чтобы они происходили постепенно, эволюционным путем. «Эволюционный консерватизм», - так именовал искомый идеал ориентировавшийся на националистов «Киевлянин»24. Эволюционное развитие и реформу как его инструмент не отвергали и представители более жестких версий отечественного консерватизма. «Реформы необходимы», - признавал орган Союза Михаила Архангела «Прямой путь»25. Даже П.Н.Дурново, ключевая фигура в оппозиции правительственным и думским начинаниям в Государственном Совете, объявлял себя сторонником постепенных улучшений26.

Среди преобразований, в поддержку которых высказывались консерваторы, чаще всего фигурировали создание представительных органов и столыпинское землеустройство. Однако влияние поборников реформ среди российских консерваторов кануна первой мировой войны было сравнительно невелико.

Во-первых, значительная часть консерваторов принципиально отвергало реформы. Консервативный публицист Н.И.Черняев писал в «Московских ведомостях»: «…Всем нам необходимо свою деятельность направить к воссозданию идей, лежащих по ту сторону обновленного строя. Мы должны трудом всей своей жизни способствовать приближению их к нашей современности»27. Уступки лишь разжигают аппетиты оппонентов, казалось Пасхалову28. Консервативные политические группировки, прежде всего Правая группа Государственного совета, стали центрами сопротивления реформаторской политике правительств П.А.Столыпина и В.Н.Коковцова.

Во-вторых, консерваторы, демонстрировавшие ярко выраженные реформаторские наклонности в одних областях, совершенно иначе вели себя в других. В частности, это относилось к националистам: поддерживая преобразования в политическом строе и аграрную реформу, они одновременно выступали за агрессивный, шовинистический курс в национальных отношениях.

В-третьих, несмотря на рассуждения о благотворности эволюционного развития и политической умеренности, накануне первой мировой войны в российском консервативном менталитете преобладало авторитарное, силовое начало. Консерватору подобало не искать компромисса с оппонентом, а подавлять его. Провинциальный консервативный деятель Б.М.Юзефович в частном письме заявлял без обиняков: «...разве не правда, что русский человек тогда только понимает что-нибудь, когда ему дашь в морду… единственная база для внутренней политики - это мордобитие»29. Ту же нехитрую мысль пропагандировал Меньшиков. «Не уступать - вот принцип всякой действительной силы; именно в этом истинный секрет победы... Боритесь до крайнего изнеможения: если вы сильны, враг изнеможет раньше», - советовал он30.

Яркой иллюстрацией слабости реформаторского начала в русском консерватизме может служить судьба политического проекта, выдвинутого в начале 1912 г. М.М. Перовским - Петрово - Соловово. В серии статей, опубликованных в «Санкт - Петербургских ведомостях», он предложил создать «Партию независимых консерваторов». В ее программных установках должны были сочетаться либеральные и консервативные ценности. Именуя партию «ярко - монархической» Перовский - Петрово - Соловово, включил в ее платформу положения о «свободе критики», «благожелательном отношении к инородцам», расширении прав представительных учреждений31. Эта инициатива получила определенный отклик в консервативной среде32, но реализовать ее так и не удалось. Не испытывая недостатка в «громких» именах, «независимые» не смогли стать сколько-нибудь серьезной политической силой33.

Да и в количественном отношении левый фланг российского консерватизма оказался намного менее весомым, чем правый. Численность Всероссийского национального союза оказалась крайне незначительной и не шла ни в какое сравнение с численностью Союза русского народа и отколовшихся от него организаций34.

Слабость консервативного реформаторства в России признавали даже те, кто ассоциировал себя с ним. «Нельзя отрицать, что теория и практика нашего консерватизма... до сих пор остается на уровне то узко-охранительных, задерживающих всякое движение воззрений, то реставрационных и реакционных химер», - сетовал в марте 1912 г. «Киевлянин»35.

Принципиально иное положение занимали поклонники консервативной реформы в Великобритании. И на теоретическом, и на практическом уровне приспособление и реформа рассматривались консерваторами как естественные пути решения политических проблем. Критикуя действия либерального кабинета, они не просто оспаривали состоятельность его курса, но выдвигали собственный реформаторский проект. В основе его лежала сформулированная в 1903 г. Дж. Чемберленом программа введения протекционизма с преференциями для колоний и доминионов. Чемберлен исходил из идеи использовать доходы от импортных пошлин для финансирования социальных расходов, связать улучшение материального положения бедняков с консолидацией Британской империи.

Сокрушительное поражение на выборах 1905 г. и переход консерваторов в оппозицию усилили влияние сторонников Чемберлена, сумевших превратить тарифную реформу в официальную консервативную линию. Это обстоятельство, а также сравнительно скромный масштаб преобразований, поначалу предложенных либеральным кабинетом, способствовал тому, что до 1909 г. консерваторы, (имевшие возможность проваливать либеральные законопроекты в палате лордов) вполне лояльно относились к правительственным биллям.

«Народный бюджет» министра финансов Д.Ллойд-Джорджа 1909 г. изменил эту ситуацию. Жесткое противостояние консерваторов бюджету обуславливалось не только предложением ввести дополнительные налоги, затрагивающие интересы наиболее зажиточных слоев населения. Консерваторы также опасались, что бюджет Ллойд-Джорджа станет эффективной альтернативой идее Чемберлена. В полемике вокруг «народного бюджета» нашел свое выражение конфликт между двумя концепциями социальной реформы: либералы предлагали «поделиться» богачам, тогда как консерваторы хотели возложить бремя борьбы с бедностью на все население.

Впечатляющей демонстрацией реформаторского потенциала британского консерватизма стала деятельность созданного в 1911 г. Юнионистского комитета по социальной реформе. Комитет занимался разработкой конкретных предложений по разрешению социальных проблем. В его работе принимали участие более 35 членов консервативной фракции в палате общин, или примерно 1/5 ее состава. Стратегической целью разработок (участники этого «мозгового треста» подготовили и опубликовали несколько специальных докладов по наиболее острым социальным проблемам) было примирение социальных интересов ради укрепления национального и имперского единства36.

Готовность консерваторов к реформам являлась принципиальной основой для политического примирения консерваторов и либералов. Возможность компромисса не отвергали даже те, кто жестко оппонировал правительству в ирландском вопросе. В 1910 г. активными участниками различных зондажей и переговоров с либералами выступили ярые противники билля о самоуправлении Ирландии Ф.Э.Смит и О. Чемберлен. В ходе этих контактов возникла идея создания коалиционного правительства, и было начато обсуждение его персонального состава37. Тогда план коалиции не был реализован, но он не являлся утопическим; уже в 1915 г. консервативно – либеральная коалиция стала реальностью. Едва ли бы это было возможно, если бы в предвоенные годы британские консерваторы не продемонстрировали готовность к уступкам.

Самые яростные критики либерального кабинета накануне первой мировой войны признавали решающую роль демократических процедур в согласовании политических интересов и заявляли о готовности подчиниться воле большинства. Один из наиболее непримиримых деятелей консервативной оппозиции в Палате лордов, Уиллоби де Брок, видел в бескомпромиссном сопротивлении гомрулю способ добиться новых выборов, а в политической жесткости - средство привлечь избирателей38.

Не представительные учреждения должны были помогать короне, а корона должна была содействовать реализации демократических норм. Согласно Максу, королю не следовало подписывать законопроект об ирландской автономии. Этот шаг мог бы послужить поводом к новым парламентским выборам. Но если бы либералам вновь удалось получить большинство, король был бы обязан подписать ненавистный билль39.

В конечном итоге, жесткое сопротивление введению автономии в Ирландии привело к отсрочке введения закона в силу и исключению из сферы его действия Северной Ирландии. Если на тактическом уровне приоритет отдавался конфронтационным сценариям, то на стратегическом – политической гибкости и компромиссу.

В России это соотношение выглядело противоположным образом. Слабость реформаторской тенденции в российском консерватизме определялось целым комплексом причин.

С одной стороны, разрыв между консерваторами и новым статус-кво, складывавшимся в ходе реализации либеральных реформ начала ХХ века, в России был значительно больше, чем в Великобритании. Поэтому российским консерваторам объективно оказалось сложнее приспособиться к новым реальностям. Негативное отношение к реалиям предвоенного времени являлось общей характеристикой российского консерватизма. В Великобритании этот феномен носил локальный характер, будучи ограниченным географически, политически и исторически. Он проявил себя, главным образом, в связи с частной проблемой автономии Ирландии, его носителем выступало меньшинство консервативной элиты, наконец, с началом первой мировой войны он перестал играть сколько-нибудь заметную роль.

С другой стороны, слабость российского консервативного реформизма была производной от специфических характеристик российского консерватизма в том виде, в каком он сформировался к началу ХХ века. Негативное отношение консерваторов к реформе во многом было связано с ее специфическим пониманием в рамках русской культурной традиции. По глубокому замечанию Ю.М.Лотмана и Б.М.Успенского, «реформа в России всегда ассоциировалась с началом и никогда с продолжением определенного политического курса» в отличие от Западной Европы, где она «подразумевала сохранение основных контуров сложившейся жизни»40.

Лояльное отношению к реформам не могло обеспечить даже то, что они осуществлялись самодержавием. Российское самодержавие одновременно выступало в двух ипостасях – реформатора и блюстителя традиции. Независимо от того, какое из этих начал в деятельности каждого данного самодержца преобладало, реформаторская составляющая всегда присутствовала в политике самодержавия41

Консерваторы постоянно оказывались в роли оппозиционеров справа, хранителей заветов прошлого, сопротивлявшихся идущим от монарха новациям. Самим своим появлением на свет отечественный консерватизм был обязан негативной реакции консервативных элементов на преобразования сверху. В отличие, например, от Э.Берка, главным объектом критики которого выступали противники l’Ancien Régime, Н.М.Карамзин критиковал новации, возвещенные с высоты престола.

Неприязнь к реформам была связана и с низким уровнем вовлеченности консервативной общественности в процесс принятия политических решений. Усилия консерваторов сосредотачивались не столько на поиске путей разрешения конкретных проблем, сколько на обсуждении абстрактных теоретических схем. Российская консервативная мысль была оторвана от политической реальности и концентрировалась на конструировании утопических проектов. Бескомпромиссность становилась добродетелью, а стремление приспособиться к меняющейся среде – пороком. Российский консерватор предпочитал не реформировать реально существующее, а разрабатывать и претворять в жизнь собственные, "истинно-консервативные" проекты.

Способность российского консерватизма к адаптации, реформе также заметно ограничивала его жесткая связь с самодержавием – архаичным политическим институтом, мало приспособленным к потребностям общества, в котором усиливались признаки модернизма. Знаменитая формула Карамзина «Самодержавие есть Палладиум России» оставалась концентрированным выражением политических пристрастий российского консерватора и более века спустя после того, как она появилась на бумаге.

На протяжении всего XIX и до первой мировой войны в российском консерватизме сохранялось настороженное отношение к принципу представительного правления. Многие видные консерваторы отвергали идею представительства в любом, даже законосовещательном, варианте. В конце XIX века его решительными оппонентами выступили такие столпы русской консервативной мысли, как К.П.Победоносцев и М.Н.Катков. После революции 1905-1907 гг. на недопустимости создания представительного учреждения продолжал настаивать В.А.Грингмут42.

Что касается славянофилов, видевших в Земском Соборе институт, необходимый для обеспечения связи царя с народом, то и они настаивали на сохранении за царем всей полноты власти и свободы действия. Даже для националистов парламентские учреждения значили куда меньше, чем монарх, и разделение властей интерпретировалось как разделение функций единой царской власти43. Таким образом, консервативные трактовки правильной организации власти оставались альтернативными идее представительного правления.

Российские консерваторы испытывали особые сложности в приспособлении к новым условиям еще и потому, что ориентировались на те слои населения, которые больше теряли от модернизации, чем приобретали44. Вне сферы их внимания оставалась динамично развивавшаяся буржуазия: стойкая неприязнь к ней досталась российским консерваторам начала ХХ в. «по наследству»45.

Следствием этого было откровенно враждебное отношение российских предпринимателей к консерваторам. Накануне войны торговцы и предприниматели составляли всего 2,7% членов консервативных фракций Государственной Думы46, тогда как их доля среди консервативных депутатов палаты общин равнялась 24 %47.

Наконец, адаптационные возможности российских консерваторов ограничивались серьезными проблемами в организационной сфере. Закулисные «влияния» и интриги долгое время оставались единственно возможным средством достижения политических результатов. Консерваторам негде было приобрести опыт практического использования автономных партийно-политических структур. К их формированию консерваторы приступили лишь в 1905 г., заведомо отстав от своих оппонентов. Неудивительно, что, несмотря на значительную численность консервативных организаций, степень их прочности оказалась невелика.

В рассматриваемый период российское консервативное движение переживало перманентный раскол. На рубеже 1907 – 1908 гг. раскололась крупнейшая правая организация – Союз русского народа, часть членов которого перешла в созданный В.М.Пуришкевичем Союз Михаила Архангела. После острого конфликта в 1911 гг. из Союза русского народа вышли сторонники А.И.Дубровина, сформировавшие Всероссийский Дубровинский союз русского народа.

Не лучше в организационном отношении выглядели и умеренные консерваторы. Из Русской национальной фракции, созданной осенью 1909 г. на основе объединения националистов и умеренно-правых, в 1911 г. выделилась группа «независимых националистов». В IV Думе на основе этого объединения образовалась особая группа Центра, куда вошли бывшие члены фракции во главе с П.Н.Крупенским. Весной 1914 г. была предпринята попытка создать особую «национал-демократическую» Имперскую народную партию.

Накануне первой мировой войны центробежные тенденции в российском консерватизме преобладали над центростремительными, в отличие от консерватизма британского, где как раз в это время завершался процесс организационного объединения консерваторов и либерал-юнионистов. Усиливая позиции консерваторов в рамках британской политической системы, партийная дисциплина сужала свободу маневра экстремистски настроенных консерваторов, что способствовало большей умеренности британского консерватизма в целом.

Итак, российские и британские консерваторы тяготели к противоположным вариантам реакции на кризис консерватизма, разрыв между чаяниями консерваторов и действительностью. Среди российских консерваторов преобладало стремление любой ценой, не считаясь с мнение других участников политического процесса, переделать статус-кво таким образом, чтобы он соответствовал консервативным представлениям об оптимальных формах социально-политической организации. Напротив, их британские коллеги были более склонны к поиску взаимопонимания с оппонентами и приспособлению своих воззрений к реальности.


1 Huntington S. Conservatism as Ideology // The American Political Science Review. 1957. Vol.51. №2. P.454-473. См. также: Tännsjö T. Conservatism for Our Time London; New York, 1990; Гарбузов В.Н. Консерватизм: понятие и типология (историографический обзор) // Полис. 1995. №4. С.60-68; Сокольская И.Б. Консерватизм: идея или метод? // Полис. 1998. №5. С.48-58.

2 См.: Green E.H.H. The Crisis of Conservatism. Politics, Economics and Ideology of the British Conservative Party, 1880-1914. London; New York, 1996. P.327-329.

3 См., например: Мусихин Г.И. Россия в немецком зеркале (Сравнительный анализ германского и российского консерватизма). СПб., 2002; Мухина Г.А. Шатобриан и Леонтьев – романтики XIX века // Диалог со временем. 12. М., 2004. С.272-281; Rogger H. Was There a Russian Fascism? The Union of Russian People // Jewish Policies and Right Wing Politics in Imperial Russia. London, 1986. P.228-232; Löwe H.-D. The Tsars and the Jews. Reform, Reaction and Anti-Semitism in Imperial Russia, 1772-1917. Chur, 1993. P.421-422.

4 Это относилось как к крайне правым изданиям, так и к тем, кто ориентировался на националистов. См., например: Русское знамя. 1912. 7 апр.; Трудно-умирающая страна // Письма к ближним. 1911. №8. С.560-565.

5 Например, говоря о IV Думе британский посол Дж.Бьюкенен выделял «продвинутые консервативные и реакционные элементы» («advanced conservatives and reactionary elements») под которыми разумелись соответственно националисты и правые. См.: G.Buchanan to E.Grey, 17 October 1912 // PRO. FO.371. Vol.1470. P.118; Rennet F. New Signs in Russia // The National Review. 1909. Vol. 53. .№316. P.606 – 616; The Morning Post. 28 March 1911.

6 См.: A. Nicolson to E. Grey, 5 February 1910. Minutes. // PRO. FO.371. Vol. 978. P.306; G. Buchanan to E. Grey, 22 March 1911 // Vol.1214. P.388; G. Buchanan to E. Grey, 17 October, 1912 // Ibid. Vol.1470. P.118.

7 См., например: Newsletter, 1 June 1910 // Ibid. Vol. 979. P.380; Memorandum Respecting Russian Politics in the Session 1910-1911, 24 July 1911 // Ibid. Vol.1217. P.439 - 443.

8 На уровне политической лексики это выражалось в том, что в описаниях российской политики более распространенный в России термин «правый» (“Right”) был синонимичен британскому «консерватор» (“Conservative”). Близость между российскими и британскими консерваторами была очевидна и для российских левых. В.И.Ленин писал в марте 1914 г.: "И вот английские консерваторы с помещиком-черносотенцем Пуришкевичем…, то бишь Карсоном во главе подняли бешенный вопль против автономии для Ирландии." (Ленин В.И. Английские либералы и Ирландия // Полн. собр. соч. Т.24. С.367.)

9 Подробнее о консервативных организациях в Великобритании см.: Coetzee F. For Party or Country. Nationalism and the Dilemmas of Popular Conservatism in Edwardian England. New York; Oxford, 1990.

10 Кирьянов Ю.И. Правые партии в России. 1911-1917 гг. М., 2001. С.82.

11 Пасхалов К.Н. Погрешности обновленного 17 октября 1905 г. Государственного строя и попытка их устранения. М., 1910. С.4.

12 Эволюция власти // Письма к ближним. 1909. №1. С.26.

13 А.И.Дубровин – Н.Н.Родзевичу, 25 февраля 1914 г. // ГАРФ. Ф.102. Оп.265. Д.982. Л.272.

14 А.И.Савенко – Б.В.Плеский, 18 мая 1914 г. // Там же. Д.988. Л.708.

15 Цит. по: Gollin A.M. Proconsul in Politics. A Study of Lord Milner In Opposition and in Power. New York, 1964. P.153. Биограф Милнера отмечал негативное отношение его героя к британской конституции. (Ibid. P.180).

16 Green E.H.H. The Crisis of Conservatism. Politics, Economics and Ideology of the British Conservative Party, 1880-1914. P.331.

17 Smith J. Conservative Ideology and Representations of the Union with Ireland, 1885 – 1914 // The Conservatives and British Society, 1880 – 1990. Cardiff, 1996. P.31.

18 Episodes of the Month // National Review. 1912. Vol. 60. №343. P.791.

19 См.: Stewart A.T.Q The Ulster Crisis. London, 1967.

20 Anon. [Amery L. S.] The Home Rule Crises and a National Settlement // The Quarterly Review. 1914. Vol.220. №438. P.270.

21 Long W. Memoirs. London, 1923. P.201, 207.

22 См.: Phillips G.D. The Diehards. Aristocratic Society and Politics in Edwardian England. Cambridge, 1979. P.151-155.

23 Лидеры консерваторов прекрасно отдавали себе отчет, в том, что деятельность подобного рода прямо противоречила британской конституции. Во всяком случае, выступая в парламенте в марте 1914 г., Бонар Лоу прямо охарактеризовал действия консерваторов как «неконституционную оппозицию». См.: Parliamentary Debates. 5th ser. 25 March 1914.Vol. LIX. Col.429.

24 Киевлянин. 1912. 6, 20 мая.

25 Сосчитаемся! // Прямой путь. 1910. 31 дек. С.412.

26 См.: Государственный Совет: Стенографические отчеты. Сессия VIII. СПб., 1913. Стб.1449.

27 Московские ведомости. 1912. 8 апр.

28 Пасхалов К.П. Погрешности обновленного 17 октября 1905 года Государственного строя... С.5.

29 Б.М.Юзефович – Б.В.Никольскому, 7 августа 1907 г. // ГАРФ. Ф.588. Д.910a. Л.92.

30 Новое время. 1910. 8 мая.

31 Санкт-Петербургские ведомости. 1912. 18, 28 февр., 3, 4, 7, 9, 13, 15, 17, 20, 23 марта.

32 См.: Кон А. Империализм как лозунг времени и будущей русской государственности // Гражданин. 1912. №32. С.2 – 3; Русская молва. 1912. 23 дек.

33 Среди причастных к этому проекту фигурировали известные политики А. Д. Олсуфьев, В.И. Гурко, А. С. Ермолов, И. О. Корвин – Милевский, П. П. Извольский. Статьи в его поддержку публиковались в «Санкт-Петербургских ведомостях» и «Гражданине», а покровителем считали самого Коковцова. См.: Л.М.Солоневич – В.И.Бобринскому, 13 марта 1912 г. // ГАРФ. Ф.102. Оп.265. Д.564. Л.823. См. также: Дякин В.С. Буржуазия, дворянство и царизм в 1911-1914 гг. С.54-55, 169-170.

34 Современные оценки численности ведущей националистической организации, Всероссийского национального союза, колеблются в интервале от 2 тыс. (См.: Правые партии. 1905 – 1917. Документы и материалы. Т.1. 1905 – 1910. М., 1998. С.25) до 5 тыс. человек (Коцюбинский Д.А. Русский национализм в начале ХХ столетия: Рождение и гибель идеологии Всероссийского национального союза. М., 2001. С.37).

35 Киевлянин. 1912. 18 марта.

36 Подробнее об этом см.: Ridley J. The Unionist Social Reform Committee, 1911 - 1914: Wets before the Deluge // The Historical Journal. 1987. Vol.30. №2.P.391-413.

37 См.: Jenkins R. Mr. Balfour’s Poodle. Peers v. People London, 1968. P.173-192

38 Phillips G.D. Lord Willoughby de Broke: Radicalism and Conservatism // Edwardian Conservatism: Five Studies in Adaptation. London, 1990, P.93, 82.

39 Hutcheson J.A. Leopold Maxse and the National Review, 1893-1914. Right Wing Politics and Journalism in the Edwardian Era. New York, 1989. P.410-411.

40 Лотман Ю.М., Успенский Б.А. Споры о языке в начале XIX в. как факт русской культуры («Происшествие в царстве теней или судьбина российского языка» – неизвестное сочинение Семена Боброва) // Ученые записки Тартуского государственного университета. 1975. Вып.358. С.170.

41 См.: Wortman R.S. Scenarios of Power: Myth and Ceremony in Russian Monarchy. Vol. 1: From Peter the Great to the Death of Nicholas I; Vol. 2: From Alexander II to the Abdication of Nicholas II. Princeton, 1995 – 2000. См. также: Уортман Р.С. Сценарии власти. Мифы и церемониал русской монархии от Петра Великого до смерти Николая I. М., 2002.

42 См.: Грингмут В.А. История народовластия. М., 1908.

43 См., например: Государственный скандал // Письма к ближним. 1909. №3. С.214.

44 Подробнее об этом см.: Кирьянов И.К., Лукьянов М.Н. Парламент самодержавной России. Государственная Дума и ее депутаты, 1906-1917. Пермь, 1995. С.97-99.

45 Подробнее об этом см., например: Соловьев Ю.Б. Идеология контрреформ как показатель чрезвычайных трудностей обуржуазивания России // Россия в девятнадцатом веке. Политика. Экономика. Культура. СПб., 1994. Ч.2. С.227-237; Репников А.В. «Славянский царь… учредит социалистическую форму жизни…» // Россия XXI. 2002. №2. С.120-141.

46 Россия. 1913 год: Статистико-документальный справочник. СПб., 1995. С.249-250.

47 См.: Ramsden J. The Age of Balfour and Baldwin, 1902-1940. London; New York, 1978. P.98-99.




Похожие:

М. Н. Лукьянов (Пермский госуниверситет) iconПротокол допроса и. П. Лукьянова (кремлевское дело) 7 февраля 1935 г лукьянов и. П., 36 лет, член вкп(б) с 1920 г., военнослужащий, комендант Большого кремлевского дворца
Лукьянов и. П., 36 лет, член вкп(б) с 1920 г., военнослужащий, комендант Большого кремлевского дворца
М. Н. Лукьянов (Пермский госуниверситет) iconДокументы
1. /Лукьянов Д.П. Оптические адаптивные системы. 1989.djvu
М. Н. Лукьянов (Пермский госуниверситет) iconДокументы
...
М. Н. Лукьянов (Пермский госуниверситет) iconПротокол легкоатлетического пробега "Пермский осенний марафон"

М. Н. Лукьянов (Пермский госуниверситет) iconМестожительство: Калининградская область, г. Калининград
Калининградский госуниверситет, 1988 – 1994, высшее образование, специальность физик, преподаватель
М. Н. Лукьянов (Пермский госуниверситет) iconОтличники 2 «А» Барабанова Алина Павлова Арина Сайгушкин Роман
Джигутанова Алина Лесная Мария Лукьянов Станислав Поручиков Владислав Шульга Наталья
М. Н. Лукьянов (Пермский госуниверситет) iconС. А. Нижегородский Госуниверситет, аспирант Доклад
Ф. Ленард, Дж. Томсон и В. Ритц, пытались установить внутреннюю структуру ядра, частиц и тем самым найти не формальное математическое,...
М. Н. Лукьянов (Пермский госуниверситет) iconСписок участников районного (регионального) этапа IV межрегионального конкурса «Инструментальные исследования окружающей среды»
Район (регион) Пермский край
М. Н. Лукьянов (Пермский госуниверситет) iconБендус Галина Александровна В, сгпи,1990,Пимно 1 кат,2006 22 Авагян Эльмира Андронниковна В, азпи,1985,русский яз и литература
В, Ставропольский Госуниверситет, учитель начальных классов,2001 педагог-психолог, 2007
М. Н. Лукьянов (Пермский госуниверситет) iconС. А. Семиков ( Нижегородский госуниверситет, радиофак, 4 курс ), 2008 г. Доклад
Такая гипотеза выглядит тем более естественной, что высокоэнергичные частицы космического излучения издавна сравнивали с частицами,...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов