Проханов александр Андреевич, прозаик, родился 26 февраля 1938 года в Тбилиси. Выходец из старинного рода молокан и рус-ских баптистов, которых еще Екатерина Великая сослала в Закав­казье icon

Проханов александр Андреевич, прозаик, родился 26 февраля 1938 года в Тбилиси. Выходец из старинного рода молокан и рус-ских баптистов, которых еще Екатерина Великая сослала в Закав­казье



НазваниеПроханов александр Андреевич, прозаик, родился 26 февраля 1938 года в Тбилиси. Выходец из старинного рода молокан и рус-ских баптистов, которых еще Екатерина Великая сослала в Закав­казье
Дата конвертации27.08.2012
Размер213.16 Kb.
ТипДокументы




ПРОХАНОВ Александр Андреевич, прозаик, родился 26 февраля 1938 года в Тбилиси. Выходец из старинного рода молокан и рус-ских баптистов, которых еще Екатерина Великая сослала в Закав­казье. В 1960 году окончил Московский авиационный институт имени Орджоникидзе. Несколько лет работал инженером-ракетчи­ком. Еще в институте начал писать стихи, а потом и прозу. В се­редине шестидесятых резко сменил образ жизни и уехал работать лесником сначала в Карелии, а потом в Подмосковье. Член Союза писателей СССР с 1972 года. С конца 60-х годов — корреспондент "Литературной газеты". Ездил по всем горячим точкам планеты, начиная с острова Даманский. Подолгу находился в Афганистане в период проведения военной операции нашим ограниченным контингентом. С 1985 года — секретарь правления Союза писате­лей РСФСР. В 1989-1990 годах был главным редактором журнала "Советская литература". С декабря 1990 года — главный редактор газеты "День", а после ее запрещения ельцинским режимом и разгромом редакции в октябре 1993 года основал новую газету "Завтра". Автор "Слова к народу", который считается манифестом сторонников ГКЧП в августе 1991 года. В КПСС никогда не состо­ял. Награжден орденами Трудового Красного Знамени, "Знак По­чета" и Красной Звезды. Увлекается рисованием, коллекциониру­ет бабочек. Убежденный сторонник сильного государства. Автор более тридцати книг. Лауреат премии "Национальный бестсел­лер". Живет в Москве. Женат. Имеет троих детей.

На литературном пространстве России давно уже воцарилось время Проханова. Пусть он сам об этом не догадывается, пусть это не принима­ют обиженные бонзы и именитые певцы иных времен, советских, досовет­ских или даже постмодернистских, перепутанных с альтернативной исто­рией. Это всё — от страха перед непостижимой действительностью. И на самом деле, кто определял литературный процесс девяностых? Алла Ла­тынина права, перечеркивая все достижения Букера за последнее деся­тилетие. Не сундучок же Милашевича является способом осмысления ми­ра. Но либеральная критикесса не заглядывает по инерции в наши хоро­мы. Боится заглянуть... Страшновато. Но и на наших-то пространствах почти никому не под силу заглянуть в глаза действительности. Осмыслить злобу дня. Писатели дожевывают минувшие эпохи. Будто забывают, что "Тихий Дон" написан сразу по следам событий. То же — и "Котлован", и "Мастер и Маргарита". Впрочем, и "Бесы" Достоевского, и "Евгений Оне­гин" Пушкина — это была тоже злоба дня. А сейчас осмысление действи­тельности ушло в детективы и остросюжетные романы, где тот же Виктор Пронин в "Бандах" дает свою оценку сегодняшней действительности, где Анатолий Афанасьев, как Гойя, передает страшные гримасы общества. Проханов, пожалуй, единственный, который не боится заглянуть в бездну нового времени. Эта бездна его обжигает, уродует. Накладывает на него маску усталости и мистического пессимизма.
Посмотришь на него — и за­думаешься: а надо ли спокойному литературному обывателю так лезть на­пролом. Без головы ведь останешься. Есть у нас сегодня живые класси­ки, великие русские писатели, но они же сами посторонились. Отошли от края бездны. Они сами отдали наше время летописать Александру Про­ханову. Значит, нынче его время...

В новом романе "Господин Гексоген", который еще дымится после своего рождения, дыбится и выламывается из привычных матриц испугав­шегося "Нашего современника", Александр Проханов, может быть, z на­ибольшей решимостью прощается с нашим общим великим прошлым, от­крывая ворота будущему, какое бы оно ни было. Хоть преисподняя Ада. Значит, заслужили своими деяниями, значит, наказаны Господом. И нече­го отворачиваться от содеянного нами же.

Все-таки не дядя Сэм и не хитрый еврейский меняла выдернули из-под нас ковер былого благополучия, а мы сами. Осматриваемся сегодня смелы-

ми глазами — и не видим вокруг себя ничего. Голый человек на голом про­странстве. Впору зажмурить глаза, как и делают многие именитые литера­торы, блуждая по внутренним пространствам своей души или выстраивая себе разнообразные миражи. Лишь очень смелый человек способен открыть глаза. Ибо он верит в свою новую жизнь, в нескончаемость мира. Недаром герой прохановского романа Белосельцев в самом финале, после крушения всех мифов, погружается в крещенскую воду. Значит, впереди не смерть, все-таки, и не Ад, а новое рождение новой, неизвестно какой еще России.

По первому прочтению новый роман крайне пессимистичен. Это "Крас­но-коричневый" наоборот: почти те же самые события, но всегда уже с апокалиптическим концом. Первое признание Проханова в тотальном, не­обратимом крушении советской цивилизации. В завершении красного мифа. Ужасающая мавзолейная сцена — одна из лучших в романе. Хотя и не для слабонервных. Но вместе с красным мифом с неизбежностью, пу­гающей уже белых патриотов, рушится и государственный миф. Всё, что ныне есть — или имитация, или доживание старого, дожевывание старо­го. Доживают творческие союзы, доживают партии, движения. Про— или анти— советские — это даже всё равно. Как бы Сергей Михалков с сыно­вьями ни переделывали гимн, он уже звучит в прошлом времени. Не спа­сет, по Проханову, и последняя хранительница идеологии, официальная церковь во главе с Патриархом. Слишком уж она слилась с исчезающими структурами, чтобы так легко переодеться в белые одежды и стать вос-создательницей государства Российского. Увы для наших оппонентов, но и их либерально-еврейский миф о новой Хазарии тоже неосуществим. И всё это нынешнее еврейское финансовое и информационное могущество так же тленно, так же имитационно, почему и держат их умные идеологи все свои капиталы в далеких заморских банках. Не будет никакой новой Хазарии. Нового либерального российского рая.

Александр Проханов — крушитель старых мифов, великих, могущест­венных, но, как великаны с острова Пасхи, уже никому не нужных, кроме историков и туристов. Этих мифов десятки. И они слетают с Белосельце-ва один за другим, как одежды. Оставляя его нагишом в чужом и страш­ном мире. Как жить человеку, если у него потеряна вера в государство, строй, былые идеологии, в окружающее общество? Строить свой индиви­дуальный рай? Уткнуться в мир семьи, в лоно любимой женщины, и ниче­го вокруг себя не видеть? Так пытались делать еще герои "Белой гвар­дии" Булгакова, и так же неудачно. Индивидуальный рай вне общества, вне своего народа невозможен. Из прекрасных идиллических псковских

воспоминаний Белосельцева вырывает колючая действительность. По­следний миф, миф об индивидуальном рае тоже лопнул, подобно всем другим. Связка шаров, этих разноцветных мифов, держала героя на вы­соте. Шары лопаются один за другим. И вот он, чужой всем, никому не нужный, потерявший веру, летит вниз, в саму бездну...

Может быть, этого и ждали от Проханова, как и от других русских писателей-воителей, духоборцев, демоны зла? Может быть, потому так воз­радовались иные либералы этому роману, невнимательно прочитав его финал? И на самом деле, чего не радоваться? Не видит ничего хорошего в будущем Валентин Распутин, подводит печальный итог в "Миледи Рот-ман" Владимир Личутин, последние лидеры XX века прощаются с сего­дняшней реальностью, теряя последние надежды. Но, признавая печаль­ные итоги дня сегодняшнего, Александр Проханов уповает в высший за­мысел человека. Да. Он гол и бос, но он жив, и его ждет новое Креще­ние. Бездна подождет.

Мистический реалист Александр Проханов становится знаковым худож­ником нашего времени.

Значимость прохановского прорыва на литературном пространстве России осознают гораздо позже. Когда придет понимание русской лите­ратуры, как постоянного движителя истории. Когда люди культуры займут надлежащее место в управлении развитием России.

Сейчас в рядах оппозиции еще застыл момент недоумения: что делать, радоваться или печалиться этому прорыву, упрекать ли Проханова в чрез­мерной художественной вольности при обращении к святыням или же при­знать этот прорыв первым из сталинских ударов по врагу, признать ударом, равным победе патриотического кандидата на губернаторских выборах.

Был момент года три назад, когда оппозиция просто обязана была, ис­пользуя все средства, все свои немалые возможности, признать роман Александра Проханова "Красно-коричневый" как словесное знамя своего движения, как его духовный символ. Как полновесную авангардную диви­зию в битве с врагами России. Не сочли нужным, не поняли силы слова. Это тогда еще должен был состояться легендарный прохановский прорыв — в телевизионных выступлениях лидеров движений и партий, в десятках и сотнях статьях и интервью. Не случилось... Многими лидерами патриотов до сих пор не осознается значимость слова, значимость художественного образа. А ведь уже несомненно наступало прохановское время в литерату­ре. Речь я веду не о популярности самого романа и его автора. Не о зри­мой земной славе Александра Андреевича Проханова. Это всё подробноети его писательской биографии, не более. Речь я веду о прохановском вли­янии на читателя, влиянии на общество, на формирование вектора духов­ного развития страны. Уже лет десять, на мой взгляд, нет иного русского писателя, способного, подобно Александру Проханову так метафорически осмыслить нашу действительность и сотворить реальный магический фольклор наших дней. Но сколько же можно, будучи в патриотическом братстве, работая на наше соборное единство, оставаться Александру Проханову тотальным одиночкой в современной литературе, перетаскива­ющим глыбы осмысленного бытия своего народа и не замечаемого никем на достаточно широком литературном патриотическом пространстве?

То, что прорвалось сегодня через либеральную печать после выхода нового прохановского романа "Господин Гексоген", должны были сотво­рить все мы сообща еще несколько лет назад. И, повторю еще раз, не ра­ди славы и рейтинга самого Проханова. Он, к счастью, этим не озабочен, звездной болезнью не страдает, да и имя его как политика и журналиста и без того чересчур на слуху у всех. Его художественные слова, его ме­тафоры времени нужны были народу. Они должны были быть прочитаны. Уловлены и поняты теми, кто готов еще жить и бороться за Россию. Без вещих слов Россия неизбежно будет потеряна. Так же, как и всякая дру­гая страна. А вещие слова даются далеко не каждому талантливому писа­телю и далеко не каждый год. Увы, часто они бывают у нас на Руси и не услышаны, или услышаны чересчур поздно... Жаль, что оппозиция так не­доверчива к своим магам и кудесникам слова. Потеряла веру в значи­мость слова, как деяния, в то время, как в сознание людей умело вбра­сывались мусорные либеральные слоганы. Простые как окурок или стакан дешевого пойла: "Бери от жизни всё" или "Ночь твоя, добавь огня"... У наших же лидеров, имеющих постоянный выход на телевидение, лишь пробрасывались где-то в конце выступлений, через запятую, имена дав­но ими же нечитанных кумиров прошлых советских десятилетий: Бонда­рев, Белов, Распутин. Не спорю, славные имена, каждый из них в свое время совершал свой прорыв в русскую историю. Побеждая пространст­во в сознании людей. Закладывая в их душах понятия великой Победы, любовь к родной Земле. Важно и то, что их понятия, их магические сло­ва в их время были услышаны миллионами людей...

А в самое страшное, испепеляющее время гибельных перемен, когда уже не действовали простые образы, и не доходили до души народа про­стые протестные слова, когда потребовались, как во времена адовы, горе­стные метафоры зла, брутального зла, чтобы пробиться к сердцу человека,

— такие метафоры были даны свыше художнику слова, чей черед наступил стать первым. Его-то и не хотели слышать, свои же не хотели знать, как ху­дожника. Видели в нем славного бойца, политика, репортера, журналиста, издателя пламенной газеты, но никак не мастера магических слов...

А время уже не слышало простых и назидательных слов. Время требо­вало метафоричности, ибо само было сплошной метафорой.

Прохановский прорыв состоялся сейчас не с той стороны, откуда жда­ли. Теперь, дай Бог, самим бы не затоптать, мол, не хотим читать буль­варные издания и слушать либеральное телевидение... Мол, что-то тут не так... Мол, издательство не то, художник не тот, и журналы не те. И чего это ни одного телеканала не нашлось, где бы не высказались по новому роману Александра Проханова "Господин Гексоген", и чего это все либе­ральные влиятельнейшие газеты из номера в номер обсуждают, обмусо­ливают, подробнейше анализируют роман своего заклятого врага?.. И как он докатился до таких скандальных изданий?

И в самом деле. Что-то тут не так. Неладное творится в нашем королев­стве литературном. О жизни нашей, о проблемах злющих читатель пред­почитает узнавать из бульварной литературы. И герой долгожданный, сме­лый, положительный, способный на подвиги, тоже приходит из книг наших державных фантастов и детективщиков. От Сергея Алексеева до Виктора Пронина. А вот соединить закрученный детективный сюжет и высокую ме-тафористику, политический памфлет и героическое сказание, дать конспи-рологию нашего времени и мистическую символику происходящего сумел, пожалуй, только один Александр Проханов. Он, как Суворов, или Георгий Жуков, сумел найти слабое место в обороне противника и прорвать фронт совсем в неожиданном месте. Его приход с романом "Господин Гексоген" в издательство "Ад Маргинем" — это неожиданный прорыв красных не на­прямую, в лоб, где их ждали, а через гнилой Сиваш, по горло в мутной во­де. Его победный прорыв с отрывом в девять баллов в шорт-лист премии "Национальный бестселлер" — это неожиданный бросок Суворова через Альпы. Он заставил читать свой магический ошеломляющий роман всех: администрацию президента, депутатов Госдумы, лидеров правых и левых партий, боевых генералов и утонченных эстетов. Он мощно встряхнул чи­тательские мозги даже у прокисшей интеллигенции.

Думаю, недовольство наших сановных патриотов от этого незаплани­рованного прорыва в массы своего же художника слова будет сдержи­ваться тем, что первыми набросились на роман и его автора сановные ли­бералы, почуяв опасность прохановского прорыва. Не случайно же газету «Известия» в пяти номерах подряд трясет от его романа, как от прямого попадания бомбы, или же от взрыва того самого гексогена, давшего имя произведению. Впрочем, его роман и есть мощный заряд гексогена для притупившегося и сломленного читательского сознания. То Максим Соко­лов в двух субботних колонках "Известий" никак не может прийти в себя от энергетической мощи прохановского романа, узнавая его стиль даже в анонимных текстах, ибо "Пушкин! Он и в лесах не укроется, лира выдаст его звонким пением". И ведь верно же мыслит Соколов, прохановская стилистика видна за версту. Он легко узнаваем читателями прежде всего своим стилем. Клеймо мастера. Нет талантливого художника без своего стиля, и опять же, как бы ни злобствовали либеральные критики из бур­жуазной среды, как бы ни клеймили его "сусальным графоманом", толь­ко большой мастер слова способен создать свой стиль. Под его языковое влияние попадает и сам Максим Соколов, хотя он и не похож на тех "мос­ковских богемных юношей", у которых, согласно "Известиям", "в этом се­зоне Проханов чрезвычайно моден, почти как абсент..." Раз уж сравнива­ет известинский колумнист Проханова в своем первом субботнем фелье­тоне не только с абсентом, но и с Пушкиным, то в следующем, конечно же, ему приходится в высоком стиле писать о "солнце русской словесно­сти А.А.Проханове". Достал до печенок его прохановский "гений велича­вый". А дальше уже пришла очередь еще одного рассерженного буржуа, Александра Архангельского, все многолетние труды которого по завоева­нию умов наших сограждан пошли насмарку: "Я в ярости: московская ли­тературная тусовка окончательно сошла с ума... Проханов со своим "Гос­подином Гексогеном" получит премию. Признание золотой молодежи он уже получил... Агрессия маргиналитета, дорвавшегося до информационо-го ресурса, не знает пределов..." Понимает господин Архангельский, что маргиналитет-то у нас в России все растет и растет. Озлобленный, умный и все более национально ориентированный. Прохановские зерна гнева попадают в подготовленную самой жизнью почву. Не уместив свою ярость в одном номере, Архангельский, подобно Соколову, перенес ее еще в один. То ли решив добить этим "великолепного графомана", то ли разо­злившись на телевидение, беспрестанно рекламирующее роман, своим особым мнением о "господах гексогенах", наоборот, пожелал добавить известности красно-коричневому писателю и его скандальному творению. Свою лепту к прохановской славе в "Известиях" внесла и Юлия Рахаева, вполне доброжелательно назвав роман фаворитом премии "Националь­ный бестселлер".

Такая волна проханомании прошла практически по всем видным либе­ральным газетам. Какое-то зацикливание на "Господине Гексогене", Алек­сандр Проханов стал новым властелином колец, дающим господство над сознанием людей. Обнаружилось явно магическое воздействие прохановских заклинаний, подтвердился массовый гипноз журналистов из "Москов­ских новостей", "Коммерсанта", "Трибуны", "Труда", "Комсомольской правды". За последние годы ни об одном из романов писателей любого на­правления и любой известности не было столько споров. К примеру, возь­му еще одну газету, "Время МН". Сначала февральская колонка Аллы Ла­тыниной "Проханов как авангардист", в которой видный критик либераль­ного толка старается чуть ли не защитить Проханова от обьятий губитель­ных литературных радикалов. "Чего не отнимешь у романа, так это крича­щей, скандальной злободневности. Все персонажи современной светско-политической хроники бродят на его страницах, все знаковые и скандаль­ные события последних лет получают объяснения и толкование в свете про­поведуемой Прохановым "теории заговора"..." Вот так бы в рамках остро­го политического романа-памфлета и готова его расхвалить Латынина, но видит же, не вмещается роман в простую форму политического памфлета, иначе бы и писать о нем не стала, чересчур большой замах у автора, че­ресчур значима мистическая символика. И значимость эта критику явно чужда и враждебна. Отсюда и желание перечеркнуть значимость, сыграть на понижение, попытаться выдать "взвихренную патетическую стилистику" за "эффектный авангардистский трюк... Последний солдат империи, един­ственный наследник "большого стиля", Проханов пишет так, что Сорокин с его постмодернистским передразниванием может отдыхать... почему так подставился Александр Проханов... кто втянул его в губительный для репу­тации пламенного трибуна проект?"

Поразительна забота либеральных литературных идеологов о чистоте репутации наших пламенных трибунов. Их просто бесит уникальное соче­тание в прозе Проханова досконального знания реальности жизни, ее ни­зовых глубин и магической метафористики, социального сюрреал яма...

Спустя какое-то время в этой же газете "Время МН" один из блестящих молодых критиков новой волны, начинавших с позиций крайнего либерализ­ма и достаточно быстро понявших вред, ложь и позор его на просторах Рос­сии, Дмитрий Ольшанский, признал роман Проханова главным событием года, а его самого назвал "лучшим русским писателем". Вскоре там же в спор вмешался прозаик Петр Алешковский, увидевший в Проханове некую смесь Жириновского с Глазуновым. Вроде бы вынужден признать, что, по

крайней мере, есть хотя бы "куски, написанные хлестко и интонационно яр­ко. Но никто и не спорит, что Проханов писатель... Да, есть удачные попа­дания, когда, скажем, мост через Москва-реку похож на кардиограмму...". Но либеральный писатель по-настоящему испугался растущей на глазах значимости романа: "протаскивать Проханова,., с его идеологией охотно­рядца, рядящегося в маску патриота, недостойно... Меня в этой истории пу­гает одна вещь: смычка левых эстетов с ультралевой оппозицией..."

А ведь правильно эта смычка пугает жирных либеральных котов с их ка­стрированной прозой, так и не нашедшей своего читателя. Как правильно и то, что сегодня все левые эстеты "подают Проханова, как нечто уникальное, как явление в литературе". И правильно озабочена всё в той же газете уже политолог С.Тарощина тем, что "на общем фоне заката коммунизма тита­ном мысли вдруг предстал коммунист Александр Проханов. Сюжет о его но­вой книге "Господин Гексоген" миновал редкий канал... Ни одна книга со­временного автора не вызывала подобной эйфории... сам-то тираноборец свое дело знает и не упустит случая сообщить электорату кардинальное..."

После газет на роман Проханова переключились глянцевые журналы и интернет-издания, начиная с именитого "Русского журнала", появились серьезные статьи радикальных антибуржуазных критиков Льва Данилкина в "Афише", Славы Курицына в "Jalouse". Сергей Пархоменко в своем "Еженедельном журнале" смело предположил, что "похоже, с Прохано­вым произошло то, что уже случалось с другими титанами слова. Напри­мер с Львом Толстым и Гюставом Флобером. Рожденные силой таланта герои отказывались повиноваться воле автора и принимались действо­вать вопреки первоначальному замыслу, но в соответствии с правдой жизни". С кем только ни сравнивали за эти месяцы, после выхода "Гос­подина Гексогена", его автора — кто с издевкой, кто всерьез, кто с доб­рой иронией, кто признавая величие. В этом списке Данте с его кругами ада и Достоевский, Маяковский и Гумилев, Набоков и Киплинг, "накокаи-ненный Фадеев" и Григорий Климов. Его сверстник, писатель Сергей Есин пишет в "Дне литературы" после прочтения "Господина Гексогена", что можно написать прозу под многих классиков, но нельзя стать таким, как Проханов — энергетики не хватит.

Пересказывать или даже перечислять десятки статей из "Независимой газеты" и "Экслибриса НГ", посвященных феномену Проханова, я уже не берусь. Игорь Зотов, Лев Пирогов, Владимир Березин... Пожалуй, мимо романа "Господин Гексоген" не прошел ни один уважающий себя критик. Интересно, что даже самые лютые недруги Проханова не смогли не найти

ничего более резкого, чем обозвать его графоманом, к тому же политиче­ским. Сановные либералы встревожены расколом в своем лагере. Немало самых утонченных стилистов с репутацией высоких эстетов поддержало в печати прохановский роман. Что же случилось? И что это за роман?

Успех его не объяснить умелой раскруткой молодых ребят из "Ад Мар-гинем". Максимум, они могли бы обеспечить два-три издания, к тому же малотиражных. Совпадением выхода книги с победой в шорт-листе "Наци­онального бестселлера"? Частично да, но откуда такой победный отрыв от соперников в девять баллов? Кое-кто из либеральных критиков объясняет прохановский триумф в самой весомой ныне литературной премии дис­циплинированностью "красно-коричневых" членов большого жюри, взяв­ших под козырек при появлении его романа, выпущенного еще в газетном варианте совместно "Советской Россией" и "Завтра". Категорически не согласен. Именно в этом году на премию были номинированы многие до­стойные единомышленники и соратники Проханова по патриотическому движению, его близкие друзья Владимир Личутин с романом "Миледи Рот-ман", Анатолий Афанасьев с "Гражданином тьмы", Юрий Козлов с "Рефор­матором", Борис Екимов с "Пиночетом", Эдуард Лимонов с "Книгой во­ды". И никто не смог бы заставить патриотически настроенных членов жю­ри перевести стрелки с Личутина или с Афанасьева на Проханова, если бы они сами не сделали такой выбор. Очень уж точно попал "Господин Гек­соген" в цель, став всеобъемлющим мифом нашего времени. По сути, ро­ман Проханова должен стать равным по влиянию на умы людей книгам "Как закалялась сталь" Николая Островского и "Молодая гвардия" Алек­сандра Фадеева. Это романтическая мистерия, посвященная жизни от­ставного разведчика Виктора Андреевича Белосельцева, ушедшего отдел, вернувшегося в осажденную ельцинскими выродками Москву. Он стано­вится, если хотите, нашим Вергилием, нашим путеводителем, нашим ги­дом по кругам ельцинского ада. Вместе с ним мы застаем в постели с дев­кой Генерального прокурора, вместе с ним мы организовываем из Моск­вы басаевское нападение на Дагестан, а затем и сами взрывы в Москве. Мы убиваем бывшего питерского мэра и отстраняем суетливого премье­ра, доказавшего, что честь офицера в России ничего не стоит. Мы присут­ствуем на смотринах проекта новой Хазарии вместо России, меняем руко­водителей телеканалов, мы делаем всё, что на самом деле делали, а вер­нее, в чем соучаствовали как граждане России за это позорное десятиле­тие. Но, как видите, Россия всё еще стоит на месте, и проект Хазарии про­валился, и Чечня худо-бедно, но под российским контролем, и этому все-

му тоже есть объяснение в романе. Если читать второпях, как это сделали в редакции одного из наших патриотических журналов, то можно увидеть в романе чуть ли не апологию новому путинскому режиму. И, главное, все концы с концами сходятся, всем важнейшим событиям последних лет да­ются конспирологические и очень убедительные объяснения. Только вот Путин-то в финале испаряется самым непосредственным образом, не до­летев и до конца своего пути. Может быть, и здесь предвидение будуще­го? И Александр Проханов — наш современный Нострадамус, в своих со­чинениях предсказывающий будущее России? По крайней мере, именно ревностью к более удачливому сопернику, в художественной форме гораз­до более точно описывающему всю геополитику и нынешней и будущей России, объясняю я всю истерику полузабытого полурозового политолога Кургиняна, всю его грязную брань в адрес романа и его автора.

Если читать второпях, то можно увидеть и отречение автора от всех ми­фов прошлого, от красного мифа, от мифа русскости, от православного ми­фа, от мифа государственности, А кое-кто с гневом увидит и смерть еврей­ского мифа, и смерть мифа индивидуализма, и гибель новой буржуазии, и реальную гибель всех предателей России, встраивающих свою родину в американский сырьевой проект. От этой спешки, от быстрого и невнима­тельного чтения, с одной стороны, от романа отказались сотрудники "На­шего современника" — за пропутинскую позицию, с другой стороны, его на первых порах поддержали сотрудники изданий, контролируемых Березов­ским, — за антипутинскую позицию.

Мне кажется, все эти скоротечные мифы, отблески реальных событий, сочно выписанные карикатуры на реальных политиков, — на самом деле всего лишь фон прохановского романа, такой социальный сюрреализм, притягивающий внимание читателя. Уверен, о конкретных событиях, о Собчаке и Гусинском, о Дьяченко и Скуратове, даже о взрывах в Москве в скором времени если не забудут, то отодвинут в даль памяти.

Ведь когда-то и приключения свифтовского Гулливера задумывались и прочитывались как некий политический роман. И кто сейчас помнит ре­альных прототипов и реальные события, имевшие место быть в старые английские времена?

"Господин Гексоген" — это монументальная живопись, которую вирту­озный и пламенный художник посвятил новой России — России, решившей выжить и победить несмотря ни на что. Роман разочарует пессимистов, ко­торым сегодня надобны лишь плачи и стенания, бывших вельмож, носталь­гирующих по прошлому своему величию. Но всех тех, кто не бросил Рос-

сию в лихую годину, кто боролся за нее и в 1991-м, и в 1993-м, и в 1996-м, кто борется за нее и сейчас, роман вдохновляет жить и побеждать.

Поразительно, но дело даже не в главном герое романа, не в Викторе Андреевиче Белосельцеве, в котором проглядывается и сам автор. После вторичного прочтения "Господина Гексогена", уже в книжном варианте, я осознал некую высшую религиозность его, некую печать тайного знания. Герои будут гибнуть, предатели всех мастей будут стараться делать свои грязненькие делишки, но Россия будет жить. Тайный ли орден КГБ одер­живает верх, или же к власти приходит "Русский орден" из офицеров ГРУ. Один миф сменяется и в книге, и в самой жизни другим мифом, но Рос­сии суждено жить и дальше. Это магическая фреска о жизни. Один кар­навал сменяется другим} одни куклы меняют других. Меняются сами кук­ловоды, а мистерия русской жизни продолжается. Это уже высшее, шек­спировское или же античное, понимание истории.

Наверное, мог бы погибнуть и сам Белосельцев, как гибли столько раз прохановские главные герои и в "Красно-коричневом", и в "Чеченском блюзе", и во многих других книгах автора. Он не боится темы смерти, жадно пишет и о смерти, и о любви. Все-таки, на самом деле, из русских самый близкий ему писатель — это Достоевский. Но и замах у Прохано­ва — не ниже. А какая хищная наблюдательность отсюда?! От сверхнаб­людательности — и парад метафор. Он оставляет будущему галерею са­мых разных политических героев. Как коллекцию своих бабочек, пойман­ных на месте боев. Хотите где-нибудь в двадцать третьем веке посмот­реть на бабочку Хакамаду — пожалуйста. Хотите на хитиновую оболочку Татьяны Дьяченко — открывайте страницу. Как художник, Александр Про­ханов абсолютно безжалостен. Это не пушкинский, не гармоничный тип творца. И самым диким, самым палаческим образом он расправляется на страницах своей прозы прежде всего с самыми любимыми своими геро­ями. Но эта смерть рождает новую жизнь. Так рождались и развивались сами империи. Он, как и Достоевский, как и Шекспир, представляет со­бой имперский тип художника. И тяга к его прозе сегодня — это всеоб­щая наша тяга к империи в любом ее виде.








Похожие:

Проханов александр Андреевич, прозаик, родился 26 февраля 1938 года в Тбилиси. Выходец из старинного рода молокан и рус-ских баптистов, которых еще Екатерина Великая сослала в Закав­казье icon«Весенние ритмы. Тбилиси-80» с 8 по 16 марта в Тбилиси про­ходил фестиваль популярной эстрадной музыки «Весенние ритмы. Тбилиси-80»
С 8 по 16 марта в Тбилиси про­ходил фестиваль популярной эстрадной музыки «Весенние ритмы. Тбилиси-80». Тбилисский фестиваль стал...
Проханов александр Андреевич, прозаик, родился 26 февраля 1938 года в Тбилиси. Выходец из старинного рода молокан и рус-ских баптистов, которых еще Екатерина Великая сослала в Закав­казье iconИльиных александр Андреевич
Ильиных александр Андреевич, капитан на судах Мурманрыбпрома. Старпом спт-705 в 1963 года. В начале 1970-х годов руководимый им экипаж...
Проханов александр Андреевич, прозаик, родился 26 февраля 1938 года в Тбилиси. Выходец из старинного рода молокан и рус-ских баптистов, которых еще Екатерина Великая сослала в Закав­казье iconЛимонов (Савенко) Эдуард Вениаминович родился 22 февраля 1943 года в городе Дзержинске Горьковской области. Прозаик, по­эт, публицист, основатель Национал-большевистской партии
Сша быстро восстановил против себя почти всю эмигра­цию, издеваясь над их лакейством и русофобией. До 1980 года жил в Нью-Йорке,...
Проханов александр Андреевич, прозаик, родился 26 февраля 1938 года в Тбилиси. Выходец из старинного рода молокан и рус-ских баптистов, которых еще Екатерина Великая сослала в Закав­казье iconИванов александр Андреевич
Иванов александр Андреевич, капитан Мурманского тралового флота. В 1950 году руководил экипажем траулера «Кит», вел поисковую работу...
Проханов александр Андреевич, прозаик, родился 26 февраля 1938 года в Тбилиси. Выходец из старинного рода молокан и рус-ских баптистов, которых еще Екатерина Великая сослала в Закав­казье iconСентябрь 2006 г. № Ежемесячная газета г. Барнаул
Кензо Такада, пятый из семи детей в семье, родился в городе Himeiji (Япония) 27 февраля 1939 года. Еще учась в школе, он был настолько...
Проханов александр Андреевич, прозаик, родился 26 февраля 1938 года в Тбилиси. Выходец из старинного рода молокан и рус-ских баптистов, которых еще Екатерина Великая сослала в Закав­казье iconАвтобиография
Родился я в городе Оренбурге 3 мая 1929 года, в семье рабочего и в декабре 1945 года решил поступать в Чкаловское (город Оренбург...
Проханов александр Андреевич, прозаик, родился 26 февраля 1938 года в Тбилиси. Выходец из старинного рода молокан и рус-ских баптистов, которых еще Екатерина Великая сослала в Закав­казье iconМеня был дедушка Очкас Сергей Иванович
Он родился 14 сентября 1918 г в городе Миргороде. В советской армии с 1938 года. Окончил военное авиционное училище лётчиков в городе...
Проханов александр Андреевич, прозаик, родился 26 февраля 1938 года в Тбилиси. Выходец из старинного рода молокан и рус-ских баптистов, которых еще Екатерина Великая сослала в Закав­казье iconБиография Ляховский Александр Соломонович Родился 26 февраля 1949 года в г. Свирь, Минской области в семье служащих. Гражданин Республики Беларусь
Ился в сш № первый учитель Новицкий Антон Антонович. Любимые учителя: классный руководитель с пятого класса Журкевич Лидия Семеновна...
Проханов александр Андреевич, прозаик, родился 26 февраля 1938 года в Тбилиси. Выходец из старинного рода молокан и рус-ских баптистов, которых еще Екатерина Великая сослала в Закав­казье iconБиография Б. Окуджава русский поэт, прозаик, певец
Родился 9 мая 1924 в Москве в семье партийных работников, приехавших из для партийной учёбы в Комакадемии. Отец
Проханов александр Андреевич, прозаик, родился 26 февраля 1938 года в Тбилиси. Выходец из старинного рода молокан и рус-ских баптистов, которых еще Екатерина Великая сослала в Закав­казье iconТрюхан александр Герасимович
Трюхан александр Герасимович, капитан на судах Мурманского тралового флота. Родился в 1936 году. Окончил мвиму. Работал крепильщиком...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов