Т. Е. «Славянский вопрос» в публицистике А. Д. Градовского. Участие русского юриста в создании первой болгарской конституции icon

Т. Е. «Славянский вопрос» в публицистике А. Д. Градовского. Участие русского юриста в создании первой болгарской конституции



НазваниеТ. Е. «Славянский вопрос» в публицистике А. Д. Градовского. Участие русского юриста в создании первой болгарской конституции
Дата конвертации27.08.2012
Размер235.35 Kb.
ТипДокументы

Плященко Т.Е.


«Славянский вопрос» в публицистике А.Д. Градовского. Участие русского юриста в создании первой болгарской конституции


«Славянский вопрос» стал особенно актуален для русского общества в сер. 1870-х гг. XIX в. в связи с обострением положения на Балканах и началом нового этапа борьбы славянских народов против турецкого владычества. Исследователи указывают на единодушную поддержку русским обществом от крайне правых до революционеров борьбы славян против турецкого ига.1А.Д. Градовский, известный русский публицист, историк государственной школы, юрист, выступал в общем русле. В.А. Твардовская справедливо указывает, что «под его статьями в «Голосе» о славянском вопросе и войне 1877-1878 гг. мог бы подписаться И.С. Аксаков, они во многом близки «Дневнику писателя» Ф.М. Достоевского тех дней, их вполне можно представить на страницах идейного противника «Голоса» - «Московских ведомостей» М.Н. Каткова»2.

Теоретической основой взглядов Градовского по славянскому вопросу явилась в значительной степени им же разработанная теория национально-прогрессивного государства. Недаром сам ученый отмечал, что «славянский вопрос может быть разрешен только на основании национального (курсив автора – Т.П.) начала»3. Одним из основных постулатов названной теории является право каждой народности на образование своего национального государства4. Те государства, которые образовались в результате насильственного подчинения одной народностью – другой, не могут быть прочными и обречены на гибель. Наиболее ярким примером такого аномального государства Градовский считал именно Османскую империю, более того, последняя представляет собой и самый крайний вариант, т.к. «… турки, по свойствам своей расы и по исторической их роли, представляют самую жестокую и изуверскую форму исламизма», а созданное ими государство похоже на «дантовский ад»5. Однако теория Градовского в приложении к славянам выглядела несколько неопределенно и двусмысленно. Всех славян Градовский считал «единым славянским миром»6, естественным главой и покровителем которого является Россия7. Ученый неоднократно призывал славян осознать свое единство8, а Россию называл «славянской державой»9. Однако он никогда не указывал прямо, следует ли славянский мир понимать как славянскую народность. Положение усугубляется тем, что Градовский не разводил понятия народность, нация и национальность и на практике пользовался ими как синонимами. Высказывания самого ученого дают почву для широкого толкования. С одной стороны, он пишет, что Россия – единственная страна, которая «…не имеет никаких ни завоевательных, ни приобретательных замыслов»10 на Балканах и «пора бросить пугало «панславизма», о котором «можно говорить разве с детьми»11.
С другой стороны, Градовский прямо заявляет, что «славянское дело» – это «русское дело»12, что Россия должна бороться «…за свое место на Балканском полуострове»13 , а порядок вещей, при котором устройство Балкан выгодно для России называет «естественным и законным»14. Думается, что в этой ситуации, как и в других, Градовский-политик ведет за собой Градовского-теоретика. Конечно, он был далек от мысли о прямом объединении всех славян в единое государство во главе с Россией, но, подобно большинству общественных деятелей своего времени, считал Балканы сферой влияния России. «Обладание Черным морем и доступ в Средиземное море»15, сохранение за Россией статуса великой державы волновали его ничуть не меньше, чем судьба братьев-славян. К слову сказать, в своих публицистических выступлениях этого периода Градовский был гораздо более откровенен и, если так можно выразиться, рациональноциничен, чем большинство общественных деятелей того времени. Наряду с достаточно типичными для либералов призывами спасти братьев «по крови и вере» от «мертвящего ислама»16, можно встретить у Градовского и следующие весьма прагматичные строки: «Нам нет дела до того, любят ли нас сербы и болгары. В политике менее всего места объяснениям в любви. Пусть они нас бранят, пусть им не нравятся разные наши личные качества….Мы нуждаемся в естественном тяготении к нам разных народностей Балканского полуострова, а без любви обойтись можно»17. Руководствоваться практическими интересами и не слишком вдаваться в теории Градовского побуждало и следующее обстоятельство. Свою национальную теорию ученый никак не соотносил с российской действительностью. В.А. Твардовская справедливо указывает, что Российская империя не фигурирует в трудах Градовского «ни среди положительных примеров многонациональных государств..., ни среди обреченных на распад империй»18. Дело в том, что либеральное по сути своей решение национального вопроса в теории не помешало ученому на практике оставаться сторонником единой и неделимой России. Идеи предоставления независимости, например, Финляндии или Польше не находили у него никакого сочувствия. Наоборот, он убеждал поляков, что их естественное и единственно возможное место – Россия, а мечтают они вовсе не о своей народности, а о государстве, в котором смогут беспрепятственно угнетать православное население19. Таким образом, практическая позиция либерального ученого не сильно отличалась от взглядов тех же охранителей, которых он регулярно критиковал в своей публицистике.

По мере обострения ситуации на Балканах выступления Градовского в «Голосе» становились все более решительными. Л.И. Нарочницкая отмечает, что влиятельная либеральная газета «Голос» была против активизации российской политики на Балканах и начала военных действий с Турцией20. Если это так, то Градовский, видимо, составлял исключение: обвинения ученого в адрес правительств Англии и Австрии, которые поддерживали Турцию и которых он считал главными виновниками сложившейся ситуации, были весьма резкими и Градовский прямо предостерегал их «… не будить тех сил, которыми Россия выбрасывала из Европы армию Наполеона I»21. В 1877 г. он открыто призывает: «Встань, русский народ! В сознании своей правоты берись за оружие…»22.

Военная сторона дела мало интересовала Градовского, боевые действия не нашли в его публицистике никакого отражения. Зато его весьма занимали вопросы дипломатические и политические. Уже в начале войны ученый публикует статью, где излагает набор целей, которые России предстоит достигнуть: полное изгнание турок из Европы, независимость Сербии и Черногории, политическая автономия Болгарии, Боснии и Герцеговины, передача России Ардагана, Карса и Батума и изменение режима Черноморских проливов.23 Поэтому Сан-Стефанский мирный договор был воспринят им с большим энтузиазмом. Но еще до начала военных действий Градовский предвидел возможность дипломатических осложнений: «…если «концерт европейских держав» не даст нам воспользоваться всеми плодами вероятных побед, нам придется …снова начать войну за ту же идею»24. Источником опасности ученый справедливо считал Англию и Австрию, а вот надежность нейтралитета Германии он явно переоценивал и надеялся на ее дипломатическую поддержку. Градовский призывал не обращать внимания на резкие высказывания немецкой печати в адрес России и твердо верил в «благоприятное для нас поведение»25 «могущественной и дружественной нам Германии»26. Когда же «насилие Берлинского конгресса» стало реальностью, ученый уверял, что «в России не найдется руки, способной подписать гнилой и постыдный мир»27, а обращаясь к правительствам Англии и Австрии, предостерегал, что «в близком будущем» Россия сведет с ними счеты «и не в Адрианополе, а где-нибудь поближе к нашей западной границе»28. Более того, выступая на собрании Императорского общества для содействия русскому торговому мореходству, Градовский всерьез рассматривал возможность захвата английских торговых судов, видя в этом «законное» и «человечное» средство предотвращения новой войны29. Таким образом, для либерала Градовский высказывал весьма радикальные предложения, которые к тому же могли обернуться для России еще большей дипломатической катастрофой. При этом Градовский не задавался вопросом о причинах такого исхода, не допускал и мысли о критике правительства. Напротив, он благодарил «наших уполномоченных» за все, что им удалось выторговать «от алчности Биконсфильда и Андраши»30. Постепенно тон его выступлений становится более примирительным. Это и неудивительно, ведь у Градовского появилась реальная возможность перейти от слов к практической деятельности.

По результатам Берлинского конгресса Болгария, точнее северная ее часть, получила автономию и право иметь свою конституцию – Органический устав. Разработкой проекта Органического устава занималась комиссия во главе с российским императорским комиссаром в Болгарии князем А.М. Дондуковым-Корсаковым. Практически составлением проекта занимался заведующий судебным отделом гражданского управления в Болгарии С.И. Лукьянов. Разработанный ими проект болгарской конституции, после рассмотрения его в Министерстве иностранных дел, был передан для окончательного редактирования в специально для этих целей созданное Особое совещание при Втором отделении Е.И.В. Канцелярии во главе с главноуправляющим Второго отделения князем С.Н.Урусовым. В состав Совещания входили также Н.Д. Мягков и Ф.А. Брун – советники Второго отделения и А.А. Мельников – вице-директор азиатского департамента МИДа. В качестве эксперта в состав Особого совещания с согласия Александра II был приглашен и А.Д. Градовский.

Деятельность Особого совещания в течение весьма продолжительного времени не привлекала к себе сколько-нибудь пристального внимания исследователей. Более того, в дореволюционной историографии явственно прослеживается тенденция к недооценке роли Особого совещания при составлении проекта конституции. Что же касается персонального вклада Градовского, то он и вовсе был сведен на нет. Авторитетные дореволюционные исследователи, такие как П.А. Матвеев и повторивший его слова П.Н. Милюков расценивали участие Градовского в работе Особого совещания как чисто формальное: «Градовский снял с себя нравственную ответственность в обсуждении проекта, подав особое мнение, в котором заявлял, что, будучи весьма мало знаком с бытом и положением Болгарии, считает себя совершенно некомпетентным в решении вопроса, какая форма правления и организации требуется условиями народной жизни в этой стране»31. При этом впервые высказавший это мнение Матвеев, сославшийся на слова самого Градовского, не указал однако, из какого источника эти слова дошли до него. Однако и сам Градовский, хотя мнение это было высказано еще при его жизни, никогда его публично не опровергал. Впрочем, и среди дореволюционных авторов существовали иные точки зрения. Видный русский историк и юрист М.М. Ковалевский, напротив, считал Градовского основным автором проекта болгарской конституции32. Аналогичного мнения придерживался А.А. Киреев, близкий к придворным кругам адъютант великого князя Константина Николаевича33. Однако мнения и Ковалевского, и Киреева следует рассматривать совершенно обособленно, т.к. оба относились к созданному проекту конституции резко отрицательно и критиковали его, хотя и с противоположных позиций. Болгарские авторы также не уделяли работе Особого совещания должного внимания, и тем более, не рассматривали вклад Градовского в эту работу34. В «Истории Болгарии» имя Градовского в связи с разработкой проекта первой в истории этого государства конституции даже не упомянуто35.

Ситуация изменилась к лучшему после того, как советский историк И.В. Козьменко в 1949 г. впервые опубликовала архивные материалы, касающиеся работы Особого совещания36. Спустя несколько лет на основе этих материалов исследователь опубликовала статью, посвященную деятельности Особого совещания37. Опубликованные журналы Особого совещания позволили принципиально иначе взглянуть на роль этого органа в разработке окончательного варианта конституции вообще и на личный вклад Градовского в проект Тырновской конституции в частности. Так, И.В. Козьменко справедливо указывает, что «…все его (Градовского – Т.П.) выступления …совершенно опровергают утверждения Матвеева и других авторов о пассивной роли Градовского и его отказе от суждений по поводу проекта»38. Один из самых авторитетных исследователей истории Тырновской конституции М.Г. Коротких говорит о «весьма активной роли проф. А.Д. Градовского в обсуждении проекта болгарской конституции»39. Наконец, в исследованиях последних лет отмечается, что «исправления..., внесенные Особым совещанием в проект Лукьянова, оказались весьма существенными», а наибольший вклад в эти изменения «был сделан проф. А.Д. Градовским»40.

Приглашение Градовского в состав Особого совещания не было случайностью. Он был авторитетным юристом и признанным специалистом в области конституционного права. Нельзя не согласиться с мыслью М.Г. Коротких о том, что, привлекая Градовского к разработке проекта конституции, правительство тем самым стремилось «поднять престиж конституционного проекта»41. Градовский же подошел к возложенной на него задаче весьма серьезно. Анализ материалов работы Особого совещания позволяет сделать вывод о чрезвычайной активности Градовского во время заседаний. При этом мы не вполне согласны с мнением В.Г. Графского по которому «…замечания А.Д. Градовского, составившие значительную часть рекомендаций Особого совещания…, носили преимущественно уточняющий и дополняющий характер»42. По нашему мнению, замечания и предложения Градовского можно условно разделить на две группы:

  • замечания по оформлению, т.е те, которые касались терминологии, формулировок, последовательности изложения, но не затрагивали принципиально содержание документа;

  • замечания по содержанию, имеющие характер рекомендаций изменить последнее, причем касались они в основном наиболее принципиальных вопросов, таких как принципы государственного устройства, полномочия князя и Народного собрания, состав Народного собрания и т.д.

К замечаниям первой группы можно отнести предложенные Градовским редакции статей о кворуме для избрания князя43, о различии между амнистией и помилованием44, о порядке перечисления условий вступления в подданство и выхода из него45 и др. Это были замечания юриста-профессионала, которые были безоговорочно приняты Совещанием и не касались принципиально характера конституции.

Значительно больший интерес представляет вторая группа замечаний, внесенных Градовским по поводу содержания проекта Лукьянова. Сразу оговоримся, что проект Лукьянова практически все исследователи оценивают как довольно консервативный46. Хотя формально в Болгарии вводилась ограниченная монархия и законодательные полномочия делились между князем и народным представительством, по сути центральной фигурой предлагаемого проекта был князь. Князь не только был главой внутренней и внешней политики, не только имел широкие судебные полномочия и де факто был единоличным хозяином бюджета, он также являлся единственным источником законодательной инициативы, сохранял право утверждения всех принятых Народным собранием законов, имел огромные прерогативы при назначении не только исполнительных органов, но и самого Народного собрания ( 1/3 депутатов Народного собрания и его председатель назначались князем). Одновременно действовал принцип фактической бесконтрольности и безответственности князя, особа которого провозглашалась священной и неприкосновенной47. Предлагаемая проектом Лукьянова система народного представительства отличалась громоздкостью и невысокой эффективностью. Народное собрание делилось на Великое (или Чрезвычайное) и Малое (Обыкновенное). Большую часть депутатов Великого Народного собрания составляли прямые назначенцы князя либо лица, занимающие этот пост по должности. Компетенция Народного собрания была весьма ограниченной. По сути, ему принадлежало лишь право обсуждения законопроектов и финансовых вопросов48. Громоздкость системы дополнял Государственный Совет, состоящий частично из лиц, назначаемых князем, частично из выборных представителей губерний. Государственный Совет при этом не был верхней палатой представительного органа, т.к. не имел законодательных полномочий. Думается, единственной причиной его введения было наличие аналогичного органа в России и Сербии. Мы вполне согласны с авторитетным мнением М.Г. Коротких о том, что первоначальный проект Дондукова и Лукьянова представлял собой не конституционную монархию, а лишь «демократизированную неограниченную монархию», в которой представительный орган обладал скорее законосовещательными, нежели законодательными полномочиями49.

В таком виде проект поступил на рассмотрения Особого совещания для разработки его окончательной редакции. Принимая во внимание состав Совещания, речь могла идти именно о простом редактировании, а не о принципиальном изменении содержания проекта. Начнем с того, что, за исключением Градовского, все члены Совещания были чиновниками государства, которое само являлось абсолютной монархией. Глава Совещания – князь С.Н. Урусов – возглавлял II отделение Е.И.В. Канцелярии, был близок к великому князю Александру Александровичу и, по замечанию исследователей, под влиянием последнего высказывал к конституционным идеям «несочувствие»50. Знаменитый современник Урусова П.А. Валуев высказывался еще более определенно: «Кн. Урусов обнаруживает совершенное отсутствие какого бы то ни было твердого взгляда на что бы то ни было»51. Н.Д. Мягков и Ф.А. Брун были советниками II отделения и прямыми подчиненными Урусова. Кроме того, их фамилии фигурируют в журналах Особого совещания крайне редко, что свидетельствует о не слишком активной роли в обсуждении проекта. Что касается А.А. Мельникова, то от него стремление к изменению проекта также исходить не могло, т.к. именно он по поручению МИД ознакомился с проектом еще до передачи его Особому совещанию и составил замечания, в которых, по словам М.Г. Коротких, «…налицо стремление видеть власть князя еще более крепкой и самостоятельной, чем это было предусмотрено в проекте Органического устава»52. Таким образом, стремление изменить первоначальный проект болгарской конституции в более либеральном духе могло исходить только от Градовского, который к тому же зарекомендовал себя как последовательный сторонник реформ и идеи укрепления доверия между властью и обществом (недаром главной из реформ 60-70-х годов он считал именно земскую, и в ее воплощении и развитии видел залог успешного развития России в будущем53). Анализ материалов работы Особого совещания подтверждает этот вывод.

На первом же заседании Градовский выступил с важнейшим заявлением по поводу статьи конституции, определявшей государственный строй Болгарии. Он обратил внимание на то, что при определении государственного строя Болгарии, обозначенного как наследственная монархия не фигурирует даже термин «конституционная». Замечание о народном представительстве, имеющееся в статье Органического устава, имело сомнительную юридическую силу. Поэтому Градовский предложил изменить редакцию: «…Прибавить – монархия наследственная и конституционная с народным представительством и добавить: «госуд[арственные] власти суть князь и представительство»54. Замечание ученого было принято во внимание, и в результате формулировка была изменена: «Княжество Болгария есть монархия наследственная и конституционная (курсив мой – Т.П.), с народным представительством»55.

Другое принципиальное замечание Градовского, вызвавшее продолжительные споры, касалось состава Народного собрания, избирающего князя. Ученый выступил против участия в нем губернаторов и вице-губернаторов, сославшись на то, что эти лица «…администраторы и не входят даже в верхнюю румынскую палату». «Из политических причин следует устранить влияние администрации56», ­­­­­­заключал Градовский. Против его предложения выступил председатель Совещания кн. Урусов, который исходил из того, что «губернаторы – лучшие люди и имеют влияние»57, а также Мягков, указывавший, что губернаторы – «представители интеллигенции и болгаре»58. Градовский настаивал на своем предложении. Обсуждение статьи затянулось. Первое замечание по данному вопросу ученый внес 11 декабря, а 15 декабря он подал записку, в которой вновь подвергал резкой критике статью об избрании князя. «Интересы Болгарского княжества, писал Градовский, требуют, во 1-х, чтобы его государственное устройство не давало серьезных поводов к внутренним распрям и пререканиям, и 2-е, чтобы освобожденное и созданное Россией болгарское княжество, по степени своего политического благоустройства, сделалось предметом симпатии для всех частей болгарского племени, разрозненных ныне Берлинским трактатом, и стало бы центром нравственного единения для всех, кто носит имя болгарина»59. Думается, мы встречаем в данном случае еще один пример того, как за высокими словами о «нравственном единении» у Градовского скрывались вполне прагматичные мотивы. Настаивая на изменении состава собрания для выборов князя, ученый руководствовался не только примером европейских конституций, знатоком которых он был. В приведенной цитате обращает на себя внимание упоминание России как создательницы Болгарского княжества. Поддержание престижа и влияния России на Балканах Градовский считал важнейшей задачей. Он не скрывал, что при разработке конституции Болгарии следует в первую очередь думать о «достоинстве России»60. Был у Градовского и еще один рациональный мотив. Он неспроста указал в записке на факт раздробления «болгарского племени». Отделенная от Болгарии по решению Берлинского конгресса южная ее часть – Восточная Румелия – также получила право иметь конституцию, но она разрабатывалась международной комиссией экспертов. Думается, для Градовского было важно, чтобы разработанный в России проект не уступал по своим характеристикам европейскому. В то же время, политическое будущее Болгарии также беспокоило ученого. Будучи сам сторонником сохранения монархии (о многом говорит тот факт, что даже в своих публичных выступлениях по славянскому вопросу он называет царя не иначе, как «августейшим Вождем русского народа61», который «одухотворил Россию»62), Градовский желал прочной княжеской власти в Болгарии. А для этого, по мнению ученого, князь должен быть избран народом, иначе он разделит судьбу Василия Шуйского и Лжедмитрия63. Конкретные предложения ученого сводились к следующему: князь должен избираться духовенством и возможно большим числом народных представителей, а полномочия его должны бать четко обозначены в конституции. Градовский указывал, что «будет прискорбно, если в народе вкоренится убеждение, что княжеская власть держится экстренными способами и насильственными мерами»64. Но несмотря ни на какие доводы, преодолеть сопротивление остальных членов Совещания по этому вопросу ученому не удалось. В итоге в текст статьи о составе Народного собрания для избрания князя было внесено лишь одно изменение, которое не допускало до выборов князя губернаторов русского происхождения65.

Предметом не менее острых споров стал и вопрос о народном представительстве, т.е. о составе и полномочиях Великого и Малого народных собраний. И снова позиция Градовского существенно отличалась от взглядов других членов Совещания. Ученый в первую очередь выступил против того, чтобы Малое народное собрание выделялось из Великого, т.е. устанавливалась двухстепенная система выборов66. В специальной записке Градовский заявил, что Болгарии не нужна верхняя палата. Палата депутатов должна быть составлена путем прямых выборов. Ученый также протестовал против участия в народном собрании официальных лиц и лиц, назначаемых князем. «В какой же мере собрание, составленное таким образом, может быть названо народным представительством67», – спрашивал он. Кроме того, Градовский настаивал на системе выборов депутатов пропорционально населению и выделении не административных, а избирательных округов68. Он указывал также на необходимость указания срока депутатских полномочий69.

После обсуждения Совещание приняло большую часть замечаний Александра Дмитриевича. На первое место в окончательном варианте конституции было поставлено не Великое собрание, которое должно было стать чрезвычайным, а Народное собрание, которое перестало называться Малым. Из его состава исключались губернаторы и вице-губернаторы. Хотя лица, назначаемые князем, в собрании оставались, общее число депутатов увеличивалось, и они должны были избираться по одному от 20 тыс. жителей прямой подачей голосов. Такое кардинальное изменение состава и процедуры выборов в Народное собрание было несомненной заслугой Градовского.

Объектом критики ученого стали также полномочия Народного собрания, а точнее их скудость. Больше всего Градовского возмущало отсутствие у собрания права законодательной инициативы. При таких условиях «… деятельность собрания, – указывал он, – низведется к простому голосованию по вопросам да или нет, …что произведет или полное охлаждение к законодательным вопросам, или раздражение в массе представителей»70. Ученый возражал также против фактического отсутствия у Народного собрания бюджетных полномочий71. Далее он подчеркивал, что в Болгарии следует создать правительство, пользующееся доверием народа. «А для таких целей не может служить замаскированная диктатура, какою представляется будущее правительство Болгарии согласно настоящему проекту»72. «Нет нравственной силы там, где нет доверия к основным началам государственного устройства»73, – заключал ученый.

И в этом случае критика Александра Дмитриевича была учтена Совещанием. В проект конституции был введен тезис не об «одобрении», а о «принятии» законов Народным собранием, что расширяло законодательные полномочия последнего. Кроме того, вводился принцип ежегодного утверждения бюджета Народным собранием. Однако добиться для Народного собрания Болгарии права законодательной инициативы Градовскому не удалось.

Помимо обсуждения ключевых вопросов государственного устройства ученый интересовался и другими проблемами внутренней жизни государства. Так, он проявил себя как самый последовательный сторонник идеи обязательного начального образования в Болгарии. При этом Градовский указывал, что такое образование может быть только бесплатным и предлагал ввести специальные пособия на обучение74. И в этом случае замечание Градовского было принято как рекомендация.

Таким образом, Особое совещание внесло существенные изменения в первоначальный проект Органического устава. Полномочия князя были несколько сокращены, демократизированы выборы в Народное собрание и его состав, полномочия собрания были расширены. Именно в таком, значительно более либеральном варианте, проект был одобрен правительством и направлен для принятия в древнюю болгарскую столицу Тырново. Вопрос о причинах, заставивших правительство пойти на одобрение столь демократичного в сравнении с внутренним устройством самой России проекта, в основном решен исследователями. Это и стремление упрочить свои позиции на Балканах, и необходимость соответствия конституции условиям Болгарии, в которой война 1877 – 1878 гг. объективно сыграла роль буржуазно-демократической революции, и влияние сторонников конституции внутри России, и стремление не ударить в грязь лицом в соревновании с западными экспертами, разрабатывавшими конституцию для Восточной Румелии75.

Мнения современников и ближайших потомков о конституции существенно разнились. Одни ее хвалили и называли «одним из самых передовых документов европейского государственного права»76. Другие критиковали и саму конституцию и Градовского, столь существенно повлиявшего на ее характер. Причем критика исходила как «справа» так и «слева». Консервативно-охранительные круги видели в ней потенциальную опасность: А.А. Кирееев, например, с возмущением писал в своем дневнике: «Лорис пригласил для совещания по вопросу о конституции …Градовского!!…Градовский!!! (творец болгарской конституции, пишущий конституцию и для нас)»77. Другой современник – выдающийся русский юрист М.М. Ковалевский с едкой иронией писал, что «…проект болгарской конституции, выработанный русским публицистом, …заключает в себе отступление от освященных историей и общепризнанных ныне начал конституционного устройства…»78. Ковалевский критиковал конституцию за излишне консервативный характер, за оторванность от болгарской почвы. А Градовского обвинял в том, что он не учел «самых азбучных вещей»79.

Мы же остановимся на утверждении следующих основных выводов:

  • Особое совещание существенно изменило первоначальный проект конституции.

  • Автором всех наиболее принципиальных изменений был А.Д. Градовский.

  • Среди всех членов Совещания Градовский стоял на либеральных позициях, что отразилось в характере внесенных им изменений.

Мнения исследователей о мотивах, которыми руководствовался Градовский, также отличаются друг от друга. Так, И.В. Козьменко считает, что позиция Градовского явилась отражением его либерально-конституционных взглядов, а сам ученый «… выступил как идеолог русской буржуазии, безусловно преданной монархии, глубоко враждебной революции, потребовавшей введения конституции…для предупреждения революции в целях спасения монархии»80. С приведенным мнением не согласен М.Г. Коротких, который указывает, что следует разграничивать взгляды Градовского на внешнеполитический курс России и проблему внутреннего государственно-правового развития страны. «В Совещании он (Градовский – Т.П.) добивался демократизации болгарской конституции с целью углубления симпатий болгарского народа к России…»81. По нашему мнению значительная доля истины есть в суждениях обоих исследователей. Внешнеполитические интересы России, как мы постарались доказать, действительно являлись для Градовского доминирующими при рассмотрении славянского вопроса. В то же время не подлежит сомнению, что собственные конституционные устремления Градовского нашли отражение в разработанном им проекте болгарской конституции. Представляется достаточно обоснованным предположение о том, что Градовский надеялся на постепенное перенесение правительственного конституционализма и на российскую почву.


1 См.: Нарочницкая Л.И. Россия и национально-освободительное движение на Балканах 1875 – 1878 гг. М., 1979. С. 22 – 24; Гросул В.Я. Восточный кризис 70-х годов XIX в. и российское общество // 100 лет освобождения балканских народов от османского ига. Материалы международной научной конференции М., 1979. С. 93.

2 Твардовская В.А. Александр Дмитриевич Градовский: научная и политическая карьера российского либерала // Отечественная история. 2001. № 2. С. 37.

3 Градовский А.Д. Письмо к Высокопреосвященному Михаилу, Архиепископу Белградскому, Митрополиту Сербскому // Градовский А. Д. Собр. соч.: В 9 т. Т. 6. СПб., 1901. С. 596.

4 Градовский А.Д. Национальный вопрос // Там же. С. 231.

5 Градовский А.Д. Константинопольская конференция // Там же. С. 521.

66 Градовский А.Д. Письмо к И. С. П. по поводу польского вопроса // Там же. С. 604.

7 Градовский А.Д. Россия и славяне // Там же. С. 478.

8 Градовский А.Д. Письмо к И. С. П. …// Там же . С. 604; Градовский А.Д. Письмо к Высокопреосвященному Михаилу… // Там же. С. 596 – 597.

9 Градовский А.Д. Письмо к И. С. П. …// Там же. С. 605.

10 Градовский А.Д. Внешняя политика России в 1875 г. // Там же. С. 463.

11 Градовский А.Д. Единоборство на Балканском полуострове // Там же. С. 473.

12 Градовский А.Д. Письмо к г-ну Дизраэли, первому министру Е.В. Королевы Великобритании и императрицы Индии // Там же. С. 487.

13 Градовский А.Д. Задача современной войны // Там же. С. 527.

14 Градовский А.Д. Цели войны и условия мира с Турцией // Там же. С. 541.

15 Градовский А.Д. Россия и славяне // Там же. С. 478 – 479.

16 Градовский А.Д. За славян // Там же. С. 476.

17Градовский А.Д. Цели войны и условия мира с Турцией // Там же. С. 540.

18 Твардовская В.А. Указ. соч. С. 35.

19 См.: Градовский А.Д. Письмо к И. С. П. …// Указ. соч. Т. 6. С. 605.

20 См.: Нарочницкая Л.И. Указ. соч. С. 40.

21 Градовский А.Д. Россия и славяне // Указ. соч. Т. 6. С. 485.

22 Градовский А.Д. Задача современной войны // Там же. С. 530.

23 Градовский А.Д. Цели войны и условия мира с Турцией // Там же. С. 543-544.

24 Градовский А.Д. Задача современной войны // Там же. С. 526.

25 Градовский А.Д. По поводу полемики с немецкой печатью // Там же. С. 504 -505.

26 Градовский А.Д. Война и ее значение для России // Там же. С. 532.

27 Градовский А.Д. Роковая минута // Там же. С. 567.

28 Там же. С. 565.

29 См.: Там же. Приложения. С. 631.

30 Градовский А.Д. Внутреннее противоречие Берлинского конгресса // Там же. С. 587.

31 Матвеев П.А. Болгария после Берлинского конгресса. СПб., 1887. С. 26.; Милюков П. Болгарская конституция // Русское богатство, 1904. № 8. С. 201.

32 См.: Ковалевский М. Заметка по поводу проекта болгарской конституции // Слово. 1879, март. С. 134.

33 См.: Козьменко И.В. Первоначальные проекты Тырновской конституции // Освобождение Болгарии от турецкого ига. Сборник статей. М., 1953. С. 251.

34 См., например: Гримм Э. История и идейные основы проекта Органического устава, внесенного в Тырновское учредительное собрание, 1879 г. // Годишник на Софийския университет. Юридический факультет, 1920 – 1921, т. XVII; Захариев В. История и характер на Търновската конституция // Съвременник, 1946, 1 августа и др.

35 См.: История Болгарии: В 2-х т. Т. I. М., 1954. С. 340 и др.

36 См.: Козьменко И.В. Петербургский проект Тырновской конституции 1879 г. // Исторический архив. М.; Л., 1949. Т. IV. С. 184 – 324.

37 См.: Козьменко И.В. Первоначальные проекты Тырновской конституции… С. 222 – 261.

38 Там же. С. 248.

39 Коротких М.Г. Россия и конституционное строительство в Болгарии 1878 – 1879. Воронеж, 1982. С. 59.

40 Графский В.Г. Тырновская конституция 1879: участие русских юристов в подготовке первой болгарской конституции // Государство и право. 1999. № 11. С. 64.

41 Коротких М.Г. Указ. соч .С. 83.

42 Графский В.Г. Указ. соч. С. 65.

43 См.: Исторический архив, IV. М.; Л., 1949. С. 230.

44 См.: Там же. С. 231 – 232.

45 См.: Там же. С. 237.

46 См.: Абакумов А.И. Разработка конституции Болгарского государства и принятие ее учредительным собранием // Труды Среднеазиатского государственного университета им. В.И. Ленина 1958. С. 62.; Коротких М.Г. Разработка и принятие Тырновской конституции Болгарии 1879 г. Воронеж, 1978. С. 19 – 20.

47 См. главы 3 –9 Первоначального проекта Органического устава // Исторический архив, IV... С. 196 – 215.

48 См. статьи 113 – 140 Первоначального проекта Органического устава // Исторический архив, IV... С. 208 – 212.

49 См.: Коротких М.Г. Разработка и принятие Тырновской конституции Болгарии… С. 19.

50 Щеголев П.Е. Из истории «конституционных» веяний в 1879 – 1881 годах // Былое. 1906. № 12. С. 268.

51 Дневник П.А. Валуева - министра внутренних дел: В 2 т. Т. II. 1865 – 1876 гг. М., 1961. С. 326.

52 Коротких М.Г. Россия и конституционное строительство в Болгарии 1878 – 1879… С. 56.

53 См.: Градовский А.Д. Славянофильская теория государства // Указ. соч. С. 416.

54 Исторический архив, IV…С. 230. Сравнить с первоначальным текстом: «Княжество Болгария есть монархия наследственная, управляемая князем и народным представительством» // Исторический архив, IV... С. 197.

55 Исторический архив, IV… С. 302.

56 Исторический архив, IV… С. 229.

57 Там же.

58 Там же.

59 Там же. С. 322 – 323.

60 Там же. С. 229

61 Градовский А.Д. Прибытие государя императора в Петербург //Указ. соч. Т. 6. С. 547.

62 Градовский А.Д. Итоги 1877 г. // Там же. С. 554.

63 См.: Исторический архив. IV... С. 323.

64 Там же.

65 Там же. С. 301.

66 Там же. С. 239.

67 Там же. С. 323.

68 Там же. С. 241.

69 Там же. С. 242.

70 Там же. С. 323.

71 Там же. С. 245.

72 Там же. С. 323.

73 Там же. С. 324.

74 Там же. С. 238.

75 См.: Коротких М.Г. Разработка и принятие Тырновской конституции Болгарии 1879г… С. 49 – 50.

76 Милюков П.Н. Указ. соч. С. 199.

77 Цит. по: Козьменко В.И. Первоначальные проекты Тырновской конституции… С. 251.

78 Ковалевский М. Указ. соч. С. 134.

79 Там же. С. 137.

80 Козьменко И. В. Первоначальные проекты Тырновской конституции… С. 246.

81 Коротких М.Г. Россия и конституционное строительство в Болгарии 1878 – 1879... С. 70.







Похожие:

Т. Е. «Славянский вопрос» в публицистике А. Д. Градовского. Участие русского юриста в создании первой болгарской конституции iconВыписка из стенограммы внеочередной сорок первой сессии Государственного Совета Чувашской Республики, состоявшейся 2 сентября 2011 года
Председательствующий. Первый вопрос повестки дня "О проекте закона Чувашской Республики "О внесении изменений в Конституции Чувашской...
Т. Е. «Славянский вопрос» в публицистике А. Д. Градовского. Участие русского юриста в создании первой болгарской конституции icon-
Кульминацией этой дискуссии стал ключевой вопрос: что может объединить славянский мир в условиях его фактической разобщенности?
Т. Е. «Славянский вопрос» в публицистике А. Д. Градовского. Участие русского юриста в создании первой болгарской конституции iconДиректору по науке ит-развитию
Предлагается рассмотреть вопрос о создании совместной Лаборатории, ориентированной на инновационные исследования и
Т. Е. «Славянский вопрос» в публицистике А. Д. Градовского. Участие русского юриста в создании первой болгарской конституции iconДиректору по науке ит-развитию
Предлагается рассмотреть вопрос о создании совместной Лаборатории, ориентированной на инновационные исследования и
Т. Е. «Славянский вопрос» в публицистике А. Д. Градовского. Участие русского юриста в создании первой болгарской конституции iconИнформационное письмо
Кафедра общего и славяно-русского языкознания Волгоградского государственного педагогического университета приглашает Вас принять...
Т. Е. «Славянский вопрос» в публицистике А. Д. Градовского. Участие русского юриста в создании первой болгарской конституции iconА. К. Камкин Москва Духовное восприятие идей русских почвенников в трудах немецких консерваторов Настоящая статья
Н. Я. Данилевского и теории высоких культур О. Шпенглера в научных работах и публицистике было сказано достаточно много, поэтому...
Т. Е. «Славянский вопрос» в публицистике А. Д. Градовского. Участие русского юриста в создании первой болгарской конституции icon17 (по новому стилю – 30) апреля 1649 года царь Алексей Михайлович подписал указ о создании первой российской противопожарной службы. В 1918 году В. И. Ленин подписал Декрет Совета Народных Комиссаров «Об организации мер борьбы с огнем»
Алексей Михайлович подписал указ о создании первой российской противопожарной службы. В 1918 году В. И. Ленин подписал Декрет Совета...
Т. Е. «Славянский вопрос» в публицистике А. Д. Градовского. Участие русского юриста в создании первой болгарской конституции iconПрограмма спецкурса «Становление русского консерватизма в первой четверти XIX века»
Российская Академия, тверской салон великой княгини Екатерины Павловны, журналы «Вестник Европы» Н. М. Карамзина и «Русский вестник»...
Т. Е. «Славянский вопрос» в публицистике А. Д. Градовского. Участие русского юриста в создании первой болгарской конституции iconСовременное общество и проблемы подготовки юриста Опубликовано
Бугаев К. В. Автор делает вывод, что для успешной конкуренции на Западе Российские специалисты должны быть обучены гораздо лучше...
Т. Е. «Славянский вопрос» в публицистике А. Д. Градовского. Участие русского юриста в создании первой болгарской конституции iconМинистерство здравоохранения ар крым украинская ассоциация преподавателей русского языка и литературы крымский государственный медицинский университет им. С. И. Георгиевского кафедра русского языка кафедра философии и социальных наук
Кафедра русского языка и кафедра философии и социальных наук приглашают Вас принять участие в международной научно-практической конференции...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов