Капитолина кокшенева уроки этики в вагоне поезда icon

Капитолина кокшенева уроки этики в вагоне поезда



НазваниеКапитолина кокшенева уроки этики в вагоне поезда
Дата конвертации27.08.2012
Размер75.58 Kb.
ТипУрок

КАПИТОЛИНА КОКШЕНЕВА


УРОКИ ЭТИКИ В ВАГОНЕ ПОЕЗДА


И какой же русский не любит быстрой езды?! Да еще езды в уютном купе с занавесочками на чистом окне. Да еще без «современной музыки», напористо отбивающей чужой ритм. Да еще с любезными соседями, с ходу вступающими в доверительные разговоры под мерный перестук колес. И если вы хотите убедиться в том, что остался еще в нас заповедный запас душевности, то берите билет на поезд в дальние края. Хоть на юг или на север, на восток или запад поедешь - хватит пространства для доброй неспешной беседы.

Долгие русские пути-дороги объ­единяют людей ничуть не мень­ше, чем гостеприимные наши застолья. Объединяют так, что уж никто и не чинится: профессор математики и яростный публицист, изысканный жи­вописец и учительница, шахтёр, вахтер, «деловой человек», водитель парово­зов и солдатик, «новорусская бабушка» и бодрый пенсионер - все становятся пассажирами. А это значит, доверяют свою судьбу неизвестным, но непре­менно надежным работникам железных дорог и не менее надежным умным ма­шинам.

Мы с коллегой-историком возвра­щались из Армавира, где проходила конференция, посвященная наследию выдающегося русского публициста, ли­тературоведа, историка Вадима Кожинова. Научное общение было, конечно же, весьма разнообразным. Причина тому - обширные интересы самого Кожинова в области русской культуры и русской истории. А потому и конферен­ция была немыслима без разговора о классическом наследии и современно­сти, без вопроса о народе и народности в современной культуре.

Особенно поразил всех один доклад - о Горьком, - где глазами Алексея Ма­ксимовича была дана жутко тягостная картина народного состояния в начале XX века. Но о каком народе говорил Горький - богоискатель и революцион­ный, буревестник, одна из трагических фигур отечественной литературы? Сам-то он, как мы помним, начинал с воспевания всяких аномальных «народ­ных» типов, антисоциальных челкашей. Проекция на сегодняшний день, ко­гда слышишь такие занозливые речи, неизбежна. Как неизбежно для всякого пишущего человека, верящего в Рос­сию, вновь и вновь вглядывание в ту жизнь, которую все мы называем на­родной.

В том-то и беда наша: о народности культуры сейчас «стыдно» говорить. Я просто не могу себе представить теле­визионную передачу, где мы могли бы прямо высказаться о народности как о фундаменте всякого государственного существования; о народности, возмож­ной и необходимой до сих пор в нашей обезличивающейся культуре; о том, что превращение народа в "электорат" общественные последствия; что рус­ский грамотный человек всегда полагал себя должником того, кто пашет землю, строит, стоит у станка.


Не знаю, есть ли еще такая культура в мире, где столь пронзительно остро, как в русской, стояли бы вопросы на­родности; где в лучших представителях высших классов общества так болела бы совесть, что хотелось немыслимой простоты; где бы так стыдились част­ной собственности и богатства, как граф Толстой. Наша культура потому и стала великой, явилась одним из «чу­дес света», что ее питал совершенно особенный источник - земной, народ­ный, почвенный (снизу) и нравствен­ный, горний, светлый (сверху). Она все­гда росла, как растет живое дерево. Только почвенная, корневая культура вообще может быть великой. Это соз­навали и сознают все отечественные писатели - от Пушкина, Достоевского и Толстого до Шолохова, Белова, Распу­тина. Все они показали нам в своем творчестве и другое: связь нравствен­ности и народности.

Но и о нравственности, увы, сегодня говорить в «культурном обществе» столь же опасно, как о народности: какие-то еле уловимые «флюиды» культурного презрения окружают тех, кто настойчиво твердит о человеческой полноценной нравственности, о нравственной приро­де русского самосознания. Для ответст­венного интеллигентного человека со­вершенно естественно понимание, что право говорить о морали и нравственно­сти следует заслужить. Заслужить тяже­лым умственным трудом и искренностью души. Только тогда «народ вам поверит», как принято говорить.

Вступая в беседу со своим попут­чиком, я, естественно, совер­шенно не думала ни о какой ста­тье. Но когда пришла в «Гудок» и поде­лилась своими впечатлениями о поезд­ке, то коллеги по-дружески настойчиво посоветовали мне: "Пиши!". Вот я и пишу, вспоминая те картины жизни, кото­рые подарил нам Валентин Васильевич Архимандритов - путеец той самой же­лезной дороги, по которой споро и ве­село катился наш поезд. Он ехал с юга в родной Ряжск, мы - дальше, в Москву.

Рассказываю о нем не потому, что удивил он нас какой-нибудь сенсацией, каким-нибудь вывихом в своей судьбе. Нет, жизнь у него такая же, как у тысяч других. Вот только фамилия необыч­ная: Архимандритов. В происхождении такой фамилии трудно сомневаться - церковного она корня, что и подтвер­дил наш попутчик.

У деда-священника, сосланного на Соловки и там обретшего смерть с дру­гими мучениками, было 18 детей! Пос­ледний ребенок родился, когда бабушке нашего героя исполнилось 48! Валентин Васильевич не оставил сей выдающийся факт без комментария: «А что, ведь жизнь у них была чистая. Одних постов сколько! Вот себя и не растратили! Ведь нам, к примеру, с женой нужно минимум двух детей, чтобы себя воспроизвести, а мы и того не можем» (тут уже в «мы» включался весь народ). Я радостно про­должила начатый разговор, рассказав, что у одного московского священника 13 детей, у другого (его я знаю лично) - 9, а у знакомого дьякона - 8...

«Сам я, - продолжал наш путеец, - крест всегда носил, - есть там что-то, после смерти». Но одновременно он пытался нам доказать, что считает себя «неверующим». Потом выяснилось, что этот «неверующий» в трудные минуты жизни ходил в церковь и просил Бога о помощи. «Неверующим» же, как я поня­ла, он называл себя потому, что ему стыдно и неловко называть себя по-другому, ибо знает, сколь много он не делает из того, что требуется от при­мерного христианина. И это был нам первый урок этики.

Сколько профессиональных болту­нов (специалистов по «православной нравственности») расплодилось у нас в последнее время, которые бестрепетно произносят самые высокие слова! А вот с точки зрения народа, которую и выражал наш попутчик Архимандритов, забалтывать вопросы веры, превра­щать их в оружие агитации и пропаган­ды, если ты лично не живешь по этим высоким меркам, попросту страшно.

Только Путину оставил наш сосед по купе право стоять в храме на церковной службе, в остальных «верующих» пред­ставителях высшей власти он усомнил­ся, что, кстати, совпадало и с нашей точкой зрения.

Медленно и плавно идет время на железной дороге. Грустно текли мои мысли: и вот таким людям, которые за­няты физическим трудом, людям, безу­словно, нравственным предлагают в качестве «награды» и отдыха от «тяже­лой жизни» культурный продукт весьма сомнительного качества, эрзац культу­ры. И так по всей России - бессовестно стянули в крепкие узлы свободу и «сво­бодную любовь», свободу и наркотики, свободу и секты. Между тем еще «в ан­тичном языческом мире, - говорил нам академик С.Аверинцев, - были люди, которые пользовались во внеслужеб­ное время и в своем кругу полной «свободой» беспорядочного удовлетворе­ния своих физических импульсов, без обязательств семьи, верности, чести; но люди эти были рабы. Свободнорож­денные жили иначе. Ведь это так понят­но: целомудрие - культура воли, школа собственного достоинства, школа са­моуважения».

На опасно близкое расстояние по­дошли мы к тем самым античным ра­бам, о которых говорит ученый. Где проходить сегодня «школу самоуваже­ния» простому человеку? Впрочем, есть надежда, что те самые запасы нравственности в человеке, которые мы так явно увидели в нашем герое, в конце-то концов потребуют своих за­конных прав и можно будет вновь рас­суждать о целомудрии культуры, а не только трезвонить «про это»...

«В городе нашем работать негде, – объяснял нам Валентин Архимандритов, - вот все и едут на заработки в Мо­скву. Москвичи за такие деньги рабо­тать не станут. Им того мало. А нашим - хорошо, нормально. Неделю работают в Москве - неделю живут дома. Только плохо - мало видят семью». Мы тут бы­ло чуть напряглись, ожидая, что начнет он сейчас Москву ругать, как это дела­ют люди нашего собственного круга. Но нет, никакие чужие московские капита­лы он считать не стал, никакой жадно­сти к звонкой монете в нем не обнару­живалось,

Распознавая все различия между столь разными способами добывания богатства - между трудовым хлебом и доходным делом, распознавая их, он рассказывал нам о брате, добившемся должности высокой, да не нажившем никаких «капиталов». Он рассказывал о брате, как бы чуть его и порицая за нерасторопность и несовременность. Но - так было видно - он гордился им, его честным именем, его способно­стью постоять за правду и делать ту «низкую» работу, которую другие вра­чи привычно доверяют медсестрам. «Вы, образованные, лучше меня знаете, как грабили Россию», - не раз повторял наш сосед, рассуждая об исто­рии России, о днях ее славы и позора. И мы, «образованные», с ним были со­гласны.

Если ты такой умный, отчего так пло­хо живешь? Сегодня, увы, это типичный вопрос. Впрочем, и ответ на него давно известен: совесть - она важнее ума, она - самый глубокий и чистый родник в человеке.

Быть бедным да честным трудно. Но не менее трудно чисто поставить ре­альное дело. Наш путеец рассказал, как появился в их краях мичуринец-моск­вич - любитель яблочных и грушевых садов. Вооруженный дипломом канди­дата наук и страстью к полезному делу, разбил он сады, которые «встали попе­рек горла» местным «суверенным биз­несменам». Мичуринца «подставили», упекли в тюрьму, сады вырубили. Вы­шел он оттуда, и снова за свое - снова разбил сады чудесные. Наш сосед рас­сказывал о нем с уважением: твердый, мол, мужик, а мы только и сожалели, что этих яблок в Москве не найти (пере­купщики не пускают на рынки; вот и на известном Выхинском тоже уничтожили ряды, где прежде могли торговать реги­оны России).

Да и какой разговор сегодня в России обходится без жгучих рассуждений о за­конах и беззакониях! Когда-то наши про­свещенные писатели были твердо уве­рены, что закон есть «истребленье тьмы». Народная точка зрения на закон была несколько иной - народ всегда тре­бовал от общественной, социальной жизни гораздо больше того, чем может дать закон. Когда Пушкин говорил, что «закон - дерево», он отразил именно эти чувства русского человека. Это значит, что закон сам по себе не может быть ни высшим выражением правды, ни выс­шей справедливостью, так как «закон что дышло - куда повернешь, туда и вышло» или «закон что паутина: шмель проско­чит, а муха увязнет».

Закон может без надобности стес­нять. «Не всякий кнут по закону гнут», - говорит народная поговорка, и в то же время «нужда свой закон пишет». Вооб­ще, народное представление о законе удивляет емким жизненным смыслом: «строгий закон виноватых творит, и ра­зумный народ поневоле дурит»; кроме того; во мнении народном закон в сущ­ности своей отнюдь не есть явление вечное, но всегда - относительное средство осуществления правды. Зако­ны пишут люди, потому-то «кто закон пишет, тот его и ломает». Законы ис­полняют тоже люди, а потому, говорят народные «законодатели»: «Что мне за­коны, когда судьи знакомы?»...

Слушая рассказы о «местных нра­вах» нашего собеседника и «страшные истории» моего кол­леги-историка, я еще и еще раз убеж­далась в том, что в смутные времена нестроений так быстро теряется у нас же нельзя остаться рез надежды: надежды, что встанем мы на твердый путь роста государственного сознания, начатый еще в XVIII столетии.

Нам говорят, что все держится у нас на инвесторах. Прокатитесь по железной дороге, где в каждом купе сидят те, кто инвестирует в государство свое терпение, свое нестяжание, кто делает больше того, чем получает за свой труд. На них - путейце Архимандритове, сохраняющем трезвый взгляд на мир, его брате и сестре, на устроителях нашей конференции, которые вложили свои личные деньги в ее проведение! - на всех них мы пока еще и держимся. На духовном капитале нации.

Сходя на своей станции, Валентин Архимандритов оставил нам черный хлеб. Мы вкусно ели этот пахучий хлеб, намазывая сверху толстым слоем воронежский мед. «Как повезло нам с попутчиком!» - восклицала я. «Нам и вправду повезло, - отвечал коллега-историк, - это точно. Только еще больше повезло нашему нынешнему государству с русским народом».


СТАТЬЯ ОПУБЛИКОВАНА В ГАЗЕТЕ "ГУДОК" ОТ 29 МАЯ 2004 ГОДА.




Похожие:

Капитолина кокшенева уроки этики в вагоне поезда iconКарточка 1 На столике в вагоне движущегося поезда лежит книга. Относительно, каких тел книга находится в покое: а столика; б рельсов; в вагона? Скорость лодки относительно воды 4 км/ч, а скорость течения 2 км/ч.
...
Капитолина кокшенева уроки этики в вагоне поезда iconКапитолина кокшенева я уцелел, но без всего
Гексоген” создан им в порыве искренних патриотических чувств. Говорят, что наш ведущий журналист по оппозиционерству предъявил соотечественникам...
Капитолина кокшенева уроки этики в вагоне поезда iconКапитолина кокшенева о русском типе критики
Нет никакого резона обсуждать в “Российском писателе” (газета Союза писателей России) проблемы либеральной критики – какое дело нам...
Капитолина кокшенева уроки этики в вагоне поезда iconСледы самоотверженного служения
Во имя служения народу Ким Чен Ир непрерывно руководил на месте делами страны и на этом пути скончался в вагоне поезда при исполнении...
Капитолина кокшенева уроки этики в вагоне поезда iconДокументы
1. /СЛОВАРЬ КОРАНА (РУС)/DOC/СЛОВА ИЗ СУРЫ 36 ЙА-СИН/Ч. 1.doc
2. /СЛОВАРЬ...

Капитолина кокшенева уроки этики в вагоне поезда iconДокументы
1. /уроки/Г8симметр.фиг..doc
2. /уроки/МОУ.doc
Капитолина кокшенева уроки этики в вагоне поезда iconЧто будут изучать ваши дети? Учебный курс «Основы религиозных культур и светской этики»
Учебный курс «Основы религиозных культур и светской этики» состоит из 6 модулей: основы православной культуры, основы исламской культуры,...
Капитолина кокшенева уроки этики в вагоне поезда icon9 30 пути поезд проехал со скоростью 30 км/ч, а оставшуюся часть пути — со скоростью 70 км/ч. Найдите среднюю скорость поезда на всем пути. 1
Обозначим весь путь км и найдем среднюю скорость V поезда по формуле где t — время, за которое поезд проехал весь путь. Из условия...
Капитолина кокшенева уроки этики в вагоне поезда iconКодекс судейской этики (утв. VI всероссийским съездом судей 2 декабря 2004 г.)
Правосудие не может существовать без честного и независимого судейского корпуса. Для обеспечения его честности и независимости судья...
Капитолина кокшенева уроки этики в вагоне поезда iconУроки доброты в сентябре в Центре прошли уроки доброты

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов