Вишленкова Е. А. (Казань) Ревизор, или случай университетской проверки 1819 года icon

Вишленкова Е. А. (Казань) Ревизор, или случай университетской проверки 1819 года



НазваниеВишленкова Е. А. (Казань) Ревизор, или случай университетской проверки 1819 года
страница1/3
Дата конвертации27.08.2012
Размер362.67 Kb.
ТипДокументы
  1   2   3


Вишленкова Е.А. (Казань)

Ревизор, или случай университетской проверки 1819 года.


Мироненко С.В.: “Прибыв в Казань, Магницкий первым делом изгнал из университета по подозрению в “неблагонадежности” 11 лучших профессоров”1.

Булич Н.: “Ревизия эта являлась неизбежным фактом вследствие изменившегося взгляда и направления в действиях власти. Никакими особенными, вопиющими злоупотреблениями и якобы полным расстройством университета не вызывалась эта ревизия”2.

^ Флинн Дж.: «Очевидно, заключение Магницкого исходило не из свидетельств, добытых в Казани, а из «инструкции» Стурдзы»3.


Ревизия Казанского университета 1819 года давно стала хрестоматийным фактом в политической истории России александровского правления. Историографически она осмыслялась не столько как проверка одного из учебных учреждений, сколько как поворотный пункт в правительственной политике. Под пером исследователей политической истории ревизия знаменовала переход к реакции, к насаждению обскурантизма в образование, борьбу с просвещением.

В большинстве случаев критерием истинности приведенных, а также не обозначенных здесь утверждений служит общепризнанность данного историографического факта, его повторяемость. А критичность восприятия концепции снижается за счет разделяемости исходных мировоззренческих позиций исследователей.

Но почему именно проверка Казанского университета 1819 года стала стержнем, ключевым событием в построении концепции политической истории России александровской эпохи? Ревизиям Казанский университет подвергался и до Магницкого. Проверяющие обычно осматривали университет и гимназии в ходе плановых проверок губернии. До реформы образования 1802 г. учебные заведения подчинялись губернатору. Он был их попечителем. Соответственно, сенатская ревизия проверяла школы и гимназии на предмет их устройства и заботы об учащихся. Но основанный в Казани университет не был в ведении губернской власти. Поэтому прибывавшие с проверкой сенаторы либо не заглядывали сюда, либо осматривали его в качестве почетных гостей.

Одним из первых посетил высшую школу Казани сенатор и действительный тайный советник М.И.Донауров. Это произошло 21 сентября 1808 г. Свидетельства данного посещения остались в письмах директора И.Ф.Яковкина к попечителю С.Я.Румовскому, а также в отзыве сенатора на имя министра народного просвещения П.В.Завадовского. Яковкин боялся ревизии. Еще накануне он стал просить попечителя об отставке, о выделении ему пенсиона, считал, что сенатор настроен против него и губернатором и бывшим профессором университета И.П.Каменским. Но Донауров весьма приветливо обошелся с директором.
Он осмотрел классные и спальные комнаты, познакомился с профессорами, полистал рисунки студентов и остался доволен. Об этом он сообщил Яковкину и министру народного просвещения. То, чего директор боялся более всего - проверки финансовых счетов - не произошло. Отставка не понадобилась.

В декабре 1809 г. Казанский университет почтил своим присутствием сенатор П.А.Обрезков. На это у него ушло полдня. В распорядок посещения входили хор с музыкой, угощение, осмотр отдельных кабинетов. Яковкин расхрабрился настолько, что предложил сенатору освидетельствовать наличность сумм в казначействе, но тот отказался, заверив, что уверен в их целости. Все прошло на редкость гладко. Правда, бывший в свите Обрезкова магистр Московского университета Алексей Перовский, сын будущего министра народного просвещения А.К.Разумовского, сообщил отцу негативное впечатление от посещения университета. И это имело некоторые последствия для Яковкина.

Еще один ревизор, сенатор Аршсневский, побывал в Казанском университете в августе 1811 г. Посланный накануне войны проверить состояние промышленности в восточных губерниях России, сенатор не имел намерения входить подробно во внутреннюю жизнь университета. Он нашел все виденное в порядке и обещал донести о том императору.

Булич, приводя документы об этих посещениях, справедливо писал: “Все эти обозрения университета разными сенаторами-ревизорами были конечно совершенно случайны, поверхностны; обращали внимание ревизоры, да и могли обратить только на наружную сторону. Правильного понятия о жизни университета, о том значении какое университет имеет для умственного развития страны, дает ли он ей за податные деньги с народа хороших учителей, честных и деловых чиновников, знающих врачей, а обществу вообще, людей образованных...- вот существенные вопросы, на которые не в состоянии была ответить тогда ни одна ревизия”4.

Казалось бы такой упрек к Магницкому отнести нельзя. В его отчете были затронуты именно те вопросы, которые сформулировал историк Казанского университета. Проверка 1819 года отличалась от предшествующих. Ревизор получил права попечителя (следовательно, мог затребовать и получить любые документы), сам проверяющий хорошо знал университетскую жизнь (Магницкий закончил Благородный пансион при Московском университете, и, кроме того, имел опыт визитаторства университетов. В 1805 г. он проверял Виленский университет). Изучение дел Казанского университета длилось почти две недели, и отчет составил около 5 тысяч листов документации. К тому же ревизор оказался человеком не подкупным.

Но если дело не в факте ревизии, тогда остается одно – проверяющий был пристрастен и не справедлив. Об этом в исторической литературе открыто не говорится, но подразумевается.

Впрочем, при ближайшем рассмотрении эта версия тоже не выдерживает испытания. На основании поступающих из Казани частных писем и официальных сообщений у министерских чиновников давно складывалось впечатление, что не имеющий ученых традиций, без четкого руководства и поддержки местного общества Казанский университет не соответствует своему статусу.

Ревизия была вызвана двумя обстоятельствами: состоянием Казанского университета и студенческими волнениями в университетах Пруссии. Беспорядки в Прусских университетах (по образцу которых были учреждены российские школы) сильно тревожили императора. В связи с ними чиновник МИДа А.С.Стурдза заверял Александра I, что зыбкая политическая ситуация в Германии порождена деятельностью университетов. Критике подверглись их автономия, универсализм знаний, рационализм познания. “В университетах позволено все, что угодно,- возмущался Александр Скарлатович.- Юношество, избавленное от власти законов, предается всем бесчинствам - плодам вольнодумства и испорченной нравственности. Молодые люди вступают на жизненное поприще не из школы послушания, которая одна только учит повелевать,- нет, они стремятся все испробовать, все себе позволить (в том возрасте, когда сами еще должны подчиняться старшим), чтобы в зрелых летах ничего не уважать и не беречь!”5.

Косвенным образом эта записка спровоцировала террористические акты против правительственных чиновников, в которых участвовали немецкие студенты6. Это, в свою очередь, породило репрессивные меры правительств немецких государств против университетов - так называемое Карлсбадское соглашение 1819 года. Российское правительство очень настороженно отнеслось к этим событиям. По поручению князя А.Н.Голицына, тот же Стурдза составил “Записку” для Главного Правления училищ, обосновавшую необходимость новой концепции университетской политики в империи. Он настаивал на важности “спасительного согласия между верой, ведением и властью, то есть между христианским благочестием, просвещением умов и существованием гражданским”7.

Казанский же университет вызывал тревогу министерских чиновников в силу участившихся сообщений о конфликтах внутри университетского совета, о беспримерно малом числе обучающихся, о растратах сумм, выделяемых на строительство, на содержание университетских зданий и учебный процесс. В этой связи министр А.Н.Голицын наставлял направляемого в Казань чиновника: “По прибытии Вашем в Казань нужно будет Вам обратить в особенное внимание на состояние Казанского университета как по учебной, так и по хозяйственной части. Первая, сколько по делам оказывается не представляет желаемых успехов, и даже число студентов по сему университету не соответствует вовсе цели сего обширного учреждения и употребляемым на оное суммам; вторая, то есть, хозяйственная состоит в совершенной расстройке, и при всей продолжительной о том переписке, не могла быть приведена в ясность, а требует ближайшего на месте освидетельствования”8.

М.Л.Магницкий должен был выявить причины расстройства финансово-хозяйственной и учебной частей университета и представить предложения по разрешению сложившейся ситуации. Причем министра интересовало прежде всего “может ли сей университет с пользою существовать и впредь” и лишь в случае, если проверяющий сочтет, что наладить работу университета невозможно, то министр желал знать “предположение на каком основании должны быть управляемы заведения, по округу Казанскому причисленные”9.

К письму приложена инструкция “Записка о предметах какие при обозрении Казанского университета и подведомых ему учебных заведениях заслуживают особенного уважения”10. Ревизору предстояло выяснить реальное число студентов, осмотреть помещения и указать суммы, необходимые на их ремонт и переделку, проверить бюджет университета. Министра интересовала оправданность имевшихся перерасходов. Под наблюдением Магницкого Совету надлежало избрать на вакантное место нового ректора. “Желательно,- писал А.Н.Голицын,- чтобы выбор сей пал на способнейшего из Профессоров к исправлению сей важной должности при затруднительности состояния, в каком университет находится”11.

Прямого указания о закрытии университета в Казани не было. Была тревога за его состояние, намек на то, что такое решение допустимо. Теперь все зависело от результатов ревизии. 19 апреля Магницкий представил отчет. Он состоит из четырех томов, общим объемом в 5 тысяч листов. В нем срез жизни университета и Казани на 1819 год. Магницкий лично присутствовал на заседаниях университетского совета, беседовал с лекторами, посещал занятия, спальные и столовые комнаты, учебно-вспомогательные кабинеты, проверял счета, сравнивал их с торговыми ценами.

В результате выяснилось, что настоящим бедствием для учрежденного в Казани университета стало директорство И.Ф.Яковкина. Это был личный выбор первого попечителя Казанского округа С.Я.Румовского. Впрочем, по чисто формальным показателям Яковкин был человек по тем временам редкой педагогической подготовки. Окончив Вятскую гимназию, он неплохо знал немецкий и французский языки. Ему принадлежал изданный впоследствии перевод с французского истории Роберта, герцога Нормандского. В годы обучения в Учительской семинарии, организованной в Петербурге масонскими просветителями, Илья Федорович слушал лекции прославленных ученых - историка Гакмана, естествоиспытателя Зуева, математика Геловина. Как член комиссии народных училищ он составил один из первых учебников и хронологические таблицы по русской истории.

В конце 1780-х годов Илья Федорович преподавал историю, географию, русский и латинский языки в придворном «Певческом корпусе», затем в Пажеском корпусе, наконец, с 1799 года - в Казанской гимназии. Яковкин имел звание «учителя высших разрядов по историческим и географическим предметам».

Вместе с тем, Румовский знал Яковкина как человека энергичного и преданного. Несмотря на декларацию университетской автономии, опытный вельможа не без оснований полагал, что о службе попечителя в министерстве будут судить, прежде всего, по порядку и спокойствию во вверенных ему школах. А молодежь, как он прекрасно себе представлял, есть «самое беспокойное сословие». Очевидно, в этом духе проходила личная беседа попечителя с директором при свидании в Казани.

Яковкин же не без основания считал свое назначение результатом благоволения к нему столичного начальства, в том числе протекции Румовского. Важно было оправдать ожидания благодетелей. Вместе с тем Илья Федорович вовсе не склонен был рассматривать университетский совет как коллектив единомышленников и считаться с его мнением. Для него профессора были подчиненными ему служащими. В традициях российской бюрократии Яковкин полагал необходимой жесткую иерархию власти, в качестве директора считал себя хозяином университета, стремился к неограниченной свободе в принятии решений.

Позиция директора стала источником многолетней напряженности и конфликтов внутри университетской среды. Бесконтрольность толкнула Яковкина на растрату университетского и гимназического бюджета. Директору пытались противостоять, а его действия разоблачать. Преподаватели жаловались на него попечителю, использовали казанского губернатора как канал связи с министром внутренних дел, добивались директорской отставки через Совет 12. Всё тщетно. Попечитель верил своему ставленнику безоговорочно, а тот умело пользовался его доверчивостью и личными связями в «высших кругах».

Даже после смерти покровителя в 1812 году и конфликта с новым попечителем М.А.Салтыковым13, посредством интриг Яковкин взял вверх над противниками. И хотя к 1819 году он вынужденно поступился частью своих привилегий, но по словам Магницкого, «посреди Совета старый и пронырливый профессор Яковкин господствовал своим влиянием... Запутанность его счетов проходила без замечания»14.

На момент ревизии штат преподавателей состоял из 40 человек. Между тем, фактически, а не на бумаге, студентов приема 1816 года на курсе училось всего трое, приема 1817 года - тоже трое, набора 1818 года - 13 человек. Срок обучения в университете на всех факультетах, кроме врачебного, был три года и, следовательно, одновременно учились студенты трех-четырех наборов. Таким образом, соотношение преподавателей и студентов было в пользу первых. Плюс к этому университет содержал довольно большой штат чиновников и младших служащих - от директора университета до сторожа. Это примерно 78 человек. Бюджет затрат университета включал помещения, отопление, освещение, питание сотрудников и студентов, проживание тех и других, стипендии для казенных студентов, обеспечение бумагой, перьями, учебниками, книгами и т.д. И на выходе университет поставлял государству трех подготовленных чиновников в год. Всего же за 14 лет существования из его стен вышли 43 выпускника, каждый из которых обошелся государству примерно в 40.000 рублей.

Источником злоупотреблений оказалась также работа комитета для экзаменов гражданских чиновников. В 1809 году император, по предложению М.М.Сперанского, подписал указ о “званиях”. Согласно ему, чиновник не мог получить чин коллежского асессора (8 класс), дававший право на потомственное дворянство, если не имел аттестата о выдержанном экзамене по установленной в указе программе15. Для желающих получить аттестат создавались специальные экзаменационные комитеты при университетах. В Казани такой комитет возглавил профессор-директор Яковкин и ввел в него своего зятя, профессора Е.В.Врангеля, и не владеющего русским языком математика М.Ф.Бартельса. Экзамены проводил сам председатель комитета у себя на дому. Сохранившиеся листы ответов свидетельствовали сколь безграмотными были кандидаты. Тем не менее, все 16 претендентов получили дипломы. Благодаря этому Яковкин заручился покровительством местной бюрократии.

По уставу 1804 года университет должен был содержать учебно-вспомогательные учреждения. Среди них были библиотека, институты, клиники, кабинеты. Научная библиотека к 1818 году насчитывала 17.500 томов. Основу ее составляли личные коллекции князя Потемкина и доктора Франка. Однако книжное собрание не охватывало всех отраслей знания, которые преподавались в университете. Так, в Казани почти не было химической литературы. Учрежденная в 1806 году химическая лаборатория имела неплохое оснащение: электрические машины с приборами, гальванический снаряд, воздушный насос, фарфоровые, серебряные и платиновые сосуды для опытов, но не было квалифицированного профессора химии.

Физический кабинет хранил приобретенные и полученные в дар гидравлические, аэростатические, оптические приборы. Они были систематизированы профессором Ф.К.Броннером, но после пожара 1815 года и отъезда из Казани заведующего кабинетом, экспозиция оказалась бесхозной. Кабинет естественной истории содержал коллекцию штуфов и чучел Казанской гимназии, собрание раковин и минералов. Неописанные и плохо сохраняемые экспонаты разрушались от моли, пыли и забвения. Ботанический сад, в котором были выстроены две теплицы, не был процветающим местом. Возможно, вследствие неудачного для него места, неплодородных почв и климата. В Казанскую обсерваторию по желанию Румовского были приобретены дорогостоящие приборы. Но они были разрознены.

Формально врачебный факультет курировал четыре медицинских заведения при университете - анатомический театр, хирургический институт, институт повивального искусства и институт клинико-терапевтический. Но получить в анатомический театр экспонаты было крайне трудно. По словам Магницкого, в 1819 году он представлял собой избу с печью, в которой хранились обглоданные крысами человеческие кости, скелет четвероногого петуха и двух уток. В загородном помещении, приобретенном университетом, три года “размачивались” три мужских и два женских тела, один медведь и лошадь. Хирургический институт и институт повивального искусства так и остались лишь на бумаге отчетов. А вот институт клинико-терапевтический стараниями профессора Фукса содержался в образцовом порядке: с чистым бельем, медикаментами, расписанием процедур. В нем лечились сотрудники и студенты. Профессору Фуксу ассистировал студент Отсович.

Уставы предписывали учредить при всех университетах Педагогические институты. Стараниями попечителя Уварова в Петербурге такое учреждение стало центром педагогических исканий, апробированием новейших методик преподавания. В Казани же педагогический институт был открыт только в 1812 году. Его первым директором стал профессор Броннер16. Он много делал для его устройства и организации занятий, но желающих получить учительскую должность среди студентов почти не было. После отъезда директора институт захирел. К 1819 году он существовал в лице двух студентов, окончивших академический курс, директора и двух магистров. Занятий в нем не проводилось.

Университет владел двумя типографиями - русской и азиатской. Первая издавала рукописи местных авторов, переводы, а также первую губернскую газету - “Казанские Известия”. Она сыграла значительную роль в популяризации идеи университета в местном обществе, но с точки зрения рентабельности дохода не приносила.

Самым же уязвимым местом в жизни Казанского университета первых двух десятилетий были студенты. Студенты, ради воспитания и обучения которых он собственно и учреждался. На первых порах студентами в университет решено было записывать способных к учебе воспитанников старших классов гимназии. Исполняя волю монарха, попечитель отобрал наиболее успевающих учеников. 14 июня 1805 года он сообщил в Главное Правление Училищ, что записал в университет 26 выпускников гимназии17. Вскоре проблема набора студентов в Казанский университет стала одной из насущных для его существования. Устав предписывал иметь не менее 40 казеннокоштных (содержимых за государственный счет) студентов и неограниченное количество своекоштных (то есть обучающихся за свой счет). Казанская гимназия выпускала воспитанников меньше, чем требовалось университету. К тому же многие гимназисты поступали сразу на службу или шли в кадетские корпуса, ускорявшие прохождение лестницы военных чинов. Отпрыски тех дворянских семей, где ценилось образование, уезжали учиться за границу или в столичные учебные заведения.

В феврале 1805 года избранных из старших учеников Казанской гимназии и способных слушать лекции в университете было 33 человека (26- казеннокоштных, 6 - своекоштных и 1 - пансионер), летом того же года были зачислены еще 8 человек, а пансионер Е.Грубер отчислился. В январе 1807 года - 52 студента, в 1808 - 40, 1809 - 33, 1810 - 33, 1811 - 34, 1812 - 4418. Но далеко не все записанные в студенты становились его выпускниками. Родителей привлекало в университете казенное содержание, но отпугивала перспектива для сына шестилетней службы учителем в гимназии или училище. Поэтому. проучившись год или два студенты отчислялись по здоровью или семейным обстоятельствам, а в 1807 году в связи с началом войны России с Францией 24 человека из Казанского университета ушли на военную службу.

В целом, казанское дворянство относилось к местному университетскому образованию с недоверием. Каждый родитель стремился поскорее пристроить сына “к делу” - записать на службу в канцелярию или в полк. Те немногие, что изъявили желание учиться в университете, имели, как правило, весьма низкую подготовку и сильно различались и по возрасту (от 12 до 23 лет), и по объему, и по уровню полученных знаний.

При такой ситуации профессора рисковали остаться без места, а университет без финансирования. Судя по материалам ревизии 1819 года, в Казани из положения выходили за счет гимназистов. На студенческую скамью сажали не закончивших гимназию воспитанников и отчитывались о них как о казеннокоштных студентах. Отсюда официальные списки содержат сведения о большем количестве студентов, чем реально проживало и училось в стенах университета.

Форменная одежда казанских студентов включала башмаки или сапоги, синий костюм и белую рубашку. Но, то не хватало для всех студентов сукна нужного цвета, то денег на его приобретение. В результате форма шилась из того, что было и того цвета сукна, что дешевле19. К тому же студенты вряд ли реально носили эту форму, скорее одевали в дни особых торжеств. Запись в инспекторском журнале за 9 мая 1816 года гласит: “Ректор,- писал инспектор студентов Броннер,- передал мне предложение Попечителя от 14 апреля с.г., что, в виду ожидаемого приезда в Казань Великого князя Николая Павловича, все студенты должны быть одеты в форму”20. Те, кто прослушал обязательный курс приготовительных наук, получал к форме ещё и шпагу - рудимент средневековых европейских университетов21.

Поскольку определенной по уставу 1804 года суммы на содержание казеннокоштных студентов не хватало, то по разрешению Румовского, вместо “казенного платья” и письменных принадлежностей им выдавалась денежная стипендия. По докладам помощников инспектора, эти деньги предоставленные сами себе юноши тратили “во зло”22. В результате участились конфликты между преподавателями и студентами23. В 1808 году, по предложению инспектора Яковкина Совет утвердил правила поведения для студентов и наказания за проступки. За первое нарушение полагалось написать имя провинившегося на черной доске и выставить на три дня в спальнях, за второе - черная доска вывешивалась на неделю, далее - студент попадал на разные сроки в карцер24. Исключения из университета за поведение не допускались.

Конфликты инспекторов со студентами и кандидатами происходили постоянно. Основными пороками студентов той поры считались пропуск занятий (по причине опоздания из отпуска, болезни родителей, участия в охоте и без причины), беспорядок в спальнях, взрыв хлопушек и поджиг фейерверков, пьянство, конфликты с ночной городской стражей и лекторами. Более серьезными прегрешениями были покушения на преподавателей, случаи сожительства студентов друг с другом, привод в спальные комнаты женщин. Противостоя студенческой вольнице, инспектор оказывался самым ненавистным лицом. В связи с этим на них устраивались покушения, писались жалобы ректору и попечителю, дело доходило и до суда.

Впрочем, шалостями, пороками, конфликтами не исчерпывалась вся гамма отношений студентов и педагогов. Те же юноши, рискуя жизнью, помогали преподавателям спасать их и университетское имущество во время страшного пожара в сентябре 1815 года. Уезжавших из Казани профессоров провожали всей университетской корпорацией искренно и трогательно. Преподаватели знали семьи и личную жизнь каждого воспитанника, его слабости и достоинства, общались с ними не только в аудиториях, но давали консультации на дому, кормили обедами, делились книгами. На торжественные акты университета собирались не только учителя и воспитанники, но и их многочисленные родственники и знакомые. Всё это были черты жизни Казанского университета в первое десятилетие его существования.

Изучив счета, условия жизни и учебы, посетив лекции, просмотрев конспекты студентов, испробовав пищу в университетской столовой, Магницкий заключил: “Казанский университет, пользовавшийся всеми правами и преимуществами ему присвоенными,... злоупотребивший сумму 2 млн. рублей, причинивший очевидный вред не токмо от себя непосредственно, но и в обширном округе; по непреложной справедливости, подлежит уничтожению”25. Причин для того, по мнению ревизора, было предостаточно - и подбор слабых преподавателей, и непопулярность университета в местном обществе, и финансовые злоупотребления.

Ревизор явно сгущал черные краски. Да, Казанский университет был на тот момент наиболее слабым в России. Но пик своего кризиса к 1819 году он уже прошел. После полного открытия университета в 1814 году, избрания ректора и деканов отделений, жизнь в нем стала медленно налаживаться. Профессорской корпорации удалось переломить негативно-недоверчивое отношение местного общества, и число поступающих в университет юношей значительно выросло. Так число зачисленных в 1818 году составило небывалую цифру – 169 человек. Действительно, заканчивали университетский курс обучения единицы, но те, что учились, но не получили диплома, успевали вдохнуть университетского воздуха, впитать его дух. Бывшие студенты, вспоминали о времени проведенном в стенах университета на протяжении всей последующей жизни, оказывали содействие бывшим учителям и сокурсникам.

Хотя устав не требовал от университетских преподавателей разработки оригинальных учебных курсов, казанские педагоги создали ряд учебных пособий и руководств. Некоторые из них стали существенным вкладом в соответствующие научные дисциплины и педагогику26. В университете развивалась опытная наука.

Если бы ревизор ограничился разоблачением неустройств в организации административной и хозяйственной жизни университета, он, вероятно, оставил бы по себе добрую память у современников. Но, с точки зрения карьеры Магницкого важно было другое. Он знал о недовольстве императора студенческими волнениями в Германии. Поговаривали, что Александр I примет решение о репрессиях Священного Союза в отношении университетов. Магницкий увязывал свое назначение ревизором с этими настроениями на “верху”. “Акт об уничтожении Казанского университета тем естественнее покажется ныне, - заверял он, - что без всякого сомнения, все правительства обратят особенное внимание на общую систему их учебного
  1   2   3




Похожие:

Вишленкова Е. А. (Казань) Ревизор, или случай университетской проверки 1819 года icon«Миражная интрига» в комедии Гоголя «Ревизор» «Ревизор» это целое море страха
Фантастика Например,сочиняет себе блистательную судьбу, фантастические перемены во
Вишленкова Е. А. (Казань) Ревизор, или случай университетской проверки 1819 года iconВишленкова Елена Анатольевна (Казань) Война и мир в политической риторике России первой четверти XIX века
Историки войн, в свою очередь, не затрагивают общекультурных вопросов, видимо следуя поговорке: «Когда гремит оружие музы молчат»....
Вишленкова Е. А. (Казань) Ревизор, или случай университетской проверки 1819 года iconФедерация водно-моторного спорта
Казань, Татарстан, 68, 12. Инн 1655062659, кпп 165501001, Р/С 40703810400000000407, зао акб "татинвестбанк" г. Казань, Кор счёт/30101810900000000767,...
Вишленкова Е. А. (Казань) Ревизор, или случай университетской проверки 1819 года iconЗаписка и. А. Серова а. Б. Аристову о результатах проверки письма м. Н. Волковой об убийстве
Представляю при этом справку о результатах проверки заявления гр. Волковой, поданного ею в ЦК кпсс в мае 1956 года
Вишленкова Е. А. (Казань) Ревизор, или случай университетской проверки 1819 года iconПлан эвакуации на случай пожара или чс утверждаю

Вишленкова Е. А. (Казань) Ревизор, или случай университетской проверки 1819 года iconПлан-задание по проведению проверки использования пспо в оу белокалитвинского района Цель проверки
Цель проверки: проверка исполнения приказа Отдела образования от 27. 02. 2010г. №71
Вишленкова Е. А. (Казань) Ревизор, или случай университетской проверки 1819 года iconМуниципальное учреждение «управление образования местной администрации городского округа прохладный кбр» приказ
На основании справки «О результатах проверки фильтрации Интернет контента и степени использования автоматизированных информационных...
Вишленкова Е. А. (Казань) Ревизор, или случай университетской проверки 1819 года iconСправка по итогам проверки состояния учебных кабинетов на начало 2010-2011 учебного года Дата проверки
Проведен косметический ремонт всех учебных кабинетов. Все кабинеты готовы к новому учебному году. Паспорта в учебных кабинетах имеются,...
Вишленкова Е. А. (Казань) Ревизор, или случай университетской проверки 1819 года iconДокументы
1. /Случай делает вором, или перепутанные чемоданы.doc
Вишленкова Е. А. (Казань) Ревизор, или случай университетской проверки 1819 года icon8 марта 2011 г. Интеллектуальная игра «Счастливый случай»
Счастливый случай свел вместе команды «Почемучки» и «Всезнайки», чтобы подумать, поразмышлять о важных вопросах из художественных...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов