О. М. Журавлева «Голова» и «сердце» России icon

О. М. Журавлева «Голова» и «сердце» России



НазваниеО. М. Журавлева «Голова» и «сердце» России
Дата конвертации28.08.2012
Размер180.92 Kb.
ТипДокументы


О.М.Журавлева

«Голова» и «сердце» России.


«Питер – кормило, Москва – корм. Питер – голова, Москва – сердце»

«Новгород – отец, Киев – мать, Москва – сердце, Петербург – голова»

Русские пословицы

С тех пор как в 1328 г. московский князь Иван Данилович в очередной раз получил в орде ярлык на великое княжение, город Владимир лишь номинально сохранял за собой название великокняжеской столицы, которой фактически стала Москва, ведущая свою историю с 1147 г. После взятия Твери в 1375 г. Дмитрием Донским, тверской князь был объявлен «братом молодшим» князя московского, и, начиная с этого момента, московские князья окончательно узурпировали Великое княжение Владимирское, традиционно считавшееся старейшим на Руси. Таким образом, Москва приобрела функции былого стольного града Владимира-на-Клязьме, и на протяжении более чем 300 лет являлась столицей Руси, а также дала имя государству в записках иностранцев – «Московия». Но в 1703 г., на окраине государства, фактически, на линии фронта, юный Петр I основывает город, уже в 1704 г. в своих письмах называя его новой столицей, и вскоре Санкт-Петербург приобретает этот статус официально. Однако судьба его не была предрешена. Еще царевич Алексей мечтал перенести столицу в Москву, после смерти Петра I это собирался сделать Верховный Тайный совет, а в 1728 г. двор и государственные учреждения выехали из города. Но с легкой руки Анны Иоанновны, вернувшейся в Санкт-Петербург, город с 1732 г. являлся бессменной столицей практически 200 лет, пока в 1918 г. столичный статус вновь ни переместился в Москву.

Не рассматривая вопрос закономерности существования параллельных столиц в русском сознании (Новгород – Киев, Киев – Владимир, а затем Киев – Москва, с официальным значением второго и статусом духовного центра первого), мы остановимся на антитезе Москва – Санкт-Петербург в восприятии образованных слоев общества XIX в.

До сих пор актуальны слова В. Г. Белинского, утверждавшего, что с тех пор как был основан Санкт-Петербург, «Россия явилась вдруг с двумя столицами   старою и новою, Москвою и Петербургом. Исключительность этого обстоятельства не осталась без последствий»1. С именем Москвы связаны представления о Московском государстве, с именем Петербурга – о Российской империи. Оба города в свое время являлись не только столицами, но и символами своей эпохи. В связи с этим наиболее сложным являлся процесс осознания современниками факта перенесения столицы в XVIII в. и ее роли в истории страны. Не вызывает сомнений, что к этому времени в восприятии населения сами понятия «русского государства» и «Москвы» слились в единое целое. Возникновение нового города «без истории», не имевшего в сознании русского человека никаких корней, стало следствием «новых отношений русского общества с внешним миром, контактов с Западом, свойственных Новому времени»2.
Процесс создания новой столицы оказался столь болезненным, поскольку происходил на переломе эпох, в период встраивания государства в чуждую ему международную систему. С возникновением Петербурга, символа связей с Европой, не осталось места привычному этноцентризму. Трудности, связанные с такого рода перестройкой сознания и мироощущения, обусловили различное отношение к новой столице.

Перенесение столицы, для многих неожиданное, не осталось незамеченным и иностранцами, которым пришлось осознать, что «московитов» больше нет, и называть русское государство «Московией» не придется. В 1713 г. в предисловии к «Описанию Санкт-Петербурга и Кроншлота в 1710-м и 1711-м гг.» немецкий издатель отметил, что автор «по зрелом обсуждении, название «Москвитянин» везде заменил названием «Русский»»3. Автор пришел к выводу, что слово «русский» – это такое же производное от наименования страны, как, например, «испанец», которого не называют же «мадридцем». Таким образом, Россия и в этом аспекте стала одной из европейских стран, чему способствовало, в том числе, и основание новой столицы. Не останавливаясь на проблемах, связанных с восприятием возникновения столицы на окраине государства, рассмотрим полемику, рассматривающую проблемы сосуществования двух городов.

В первой половине XIX в. восприятие российских столиц стало предметом осмысления, причем, многие авторы, писавшие о Москве и Санкт-Петербурге, стали их противопоставлять, а порой даже изображать, как непримиримых врагов. Еще в царствование Александра I цензура без последствий пропускала в печать отдельные высказывания о Москве и Санкт-Петербурге, в которых столицы сравнивались между собой или превозносилось значение Москвы. Попытка определить, что же представляют собой обе столицы, чем отличаются друг от друга, привела к постановке принципиальной проблемы – чем явились в истории России и для России эти два города. К 1840-м гг. тема актуализировалась настолько, что приняла общественно-политическую окраску. Москва стала считаться символом славянофилов, Санкт-Петербург   западников. Различное восприятие столиц переросло в их противостояние. Города, казалось, ожили, приобретя свои черты, нравственные и бытовые особенности. В царствование Николая I цензура стала уделять повышенное внимание высказываниям о Санкт-Петербурге и Москве, поскольку теперь «плач по Москве» мог иметь недвусмысленный подтекст, означать отрицание правительственной политики. И если промосковская позиция славянофилов была, в целом, сплоченной и однородной, то западники чаще пытались объективно оценить сущность двух столиц. Как нам представляется, Санкт-Петербург не столько воплощал общее понятие «столицы», сколько само это понятие формировало отношение к городу, требуя от него наличия тех или иных черт, создавая определенные условия его существования.

Несмотря на предвзятость многих оценок, они, тем не менее, отражают взгляды группы лиц, позволяя представить целый спектр мнений, характерных для образованного общества XIX в. и отражая их общественную позицию4. Оценивая современное ему положение Москвы, К. Н. Батюшков в 1811 г. писал, что «Москва есть большой провинциальный5 город, единственный, несравненный: ибо что значит имя столицы без двора»6. Столь формальный подход к пониманию слова «столица», обозначающего местопребывание двора, не является характерной чертой отечественных публицистов, стремившихся доказать, что именно отсутствие двора не лишает Москву ее законного места в сердце каждого россиянина.

^ Апология Москвы.

Кратко, но емко охарактеризован взгляд москвича на положение Москвы в книге «Москва и окрестности»: «Петра так занимала мысль о возможности легких сношений с образованною Европою, что для Петербурга жертвовал он всем, и даже не велел было в Москве строить новых зданий! Москва осталась, однакож, первопрестольным городом! в ней и до сих пор коронуются все Государи наши»7.

Очевидная связь новой столицы с именем Петра привела к неприязненному отношению к этому городу со стороны славянофилов. Характерные для них высказывания об особой роли Москвы в истории России, ее непреходящем значении и безусловном превосходстве над Санкт-Петербургом, в царствование Николая I вызывали подозрения в недостаточной лояльности к правительству. Они рассматривались с точки зрения государственной идеологии, как недопустимые, противоречащие всему государственному устройству. Показателен пример публикации в 1846 г. в № 49 «Московских Ведомостей» статьи К. С. Аксакова «Семисотлетие Москвы» и последовавшая за ней переписка между государственными учреждениями Санкт-Петербурга и Москвы.

Статья К. С. Аксакова пропитана особым пиететом к Москве. Автор утверждал, что «Москва выражала собою не власть над Русской землею, но власть Русской земли», став столицей по воле народа, признавшего ее «матерью Русских городов, корнем Русского царства». К. С. Аксаков на примере войны 1812 г. сделал вывод о том, что с основанием новой столицы значение Москвы не уменьшилось, «со всем своим значением столицы» она приняла на себя удар врага, «и на это имя снова поднялся Русский народ и спас Русскую землю. Такое явление обнаружило внутри   сокровенное и кажется навсегда утвердило значение Москвы, вечной столицы земли Русской, столицы народной» 8. Он считал, что Москва имеет непреходящее значение, символизируя единство всей земли Русской.

Поскольку данная статья могла привлечь внимание общественности, и, в том числе, императора, то, чтобы предупредить неприятные последствия, шефу жандармов графу А. Ф. Орлову в Санкт-Петербург было направлено письмо от начальника 2-го Округа Корпуса жандармов, сообщавшего о помещенной 23 апреля в «Московских Ведомостях» статье, автор которой стремился доказать современное «могущество» Москвы. В письме отмечалось, что Московский военный генерал-губернатор, посчитав публикацию статьи с подобным содержанием неуместным в центральной газете, сделал и цензору, и автору замечания. Судя по всему, статья не вызвала никакого общественного резонанса9. Возможный скандал был, безусловно, предотвращен, но все же III Отделение и лично наследник престола великий князь Александр Николаевич заинтересовались К. С. Аксаковым, а император Николай I приказал взыскать штраф с цензора.

Отрицание европейских начал в Москве, приписывание ей значения религиозного центра и символическое отождествление ее с древностью, на рубеже XIX-XX вв. перестали восприниматься, как положительная оценка города. С этого момента, когда необходимость взаимодействия с Европой была окончательно осознана в обществе, появляется необходимость по-новому охарактеризовать столицу. В 1902 г. А. Осипов писал, что Москва является «центром и хранительницей великих основ российского государства», но в то же время она «быстро движется по пути современной культуры, стараясь не отставать от Европы, а в некоторых отношениях даже опережая ее»10. Практически тот же мотив наблюдается в работе В. В. Назаревского: «примечательно, что Москва сама приготовила преобразователю России многие элементы его западничества»11.

^ Апология Санкт-Петербурга?

Ознакомившись с апологетическими размышлениями о значении Москвы, в противовес им мы можем привести лишь немногие высказывания, в которых бы превозносилось значение Санкт-Петербурга без сопоставления его с Москвой. Объективная причина такого «невнимания» к официальной столице могла заключаться в том, что не было причин доказывать и обосновывать роль столицы, которую никто не оспаривал, зато это требовалось для поддержания статуса столицы неофициальной. Однако считаем необходимым проиллюстрировать на некоторых примерах и полемический задор защитников Санкт-Петербурга. Например, В.М.Гаршин утверждал, что не в Москве «фокус русской жизни», а именно Петербург является «наиболее резким представителем жизни русского народа, не считая, конечно, за русский народ только подмосковных кацапов, а расширяя это понятие и на хохла, и на белоруса, и на жителя Новороссии, и на сибиряка и т.д.»12, а А.П.Мертваго отмечал, что Москва «отображает в себе все культурные недостатки страны, всю ее грубость, невоспитанность, наивность»13. Резкость приведенных суждений вызвана, в первую очередь, тем, что они являлись откликами на все чаще появлявшиеся в печати «нападки» на Санкт-Петербург.

Впрочем, незначительное количество апологетических высказываний об официальной столице не означало отсутствия интереса к городу, что подтверждается многочисленными историческими, географическими, статистическими и другими видами описаний Санкт-Петербурга. Но доказывать правомерность принадлежащего городу столичного статуса, видимо, не представлялось необходимым, выделять особенности, дающие ему право называться столицей, в то время как он официально признавался таковой, вероятно, не имело смысла. Зато обосновывать надо было претензии Москвы.

^ Сопоставление роли и значения столиц.

Взгляд авторов вышеприведенных строк на историческое значение и на современное положение Москвы и Санкт-Петербурга является односторонним. Несмотря на то, что за ней признается право именоваться «столицей», все оценки фиксируют лишь личное отношение к городу, иное дело – сравнить его с Санкт-Петербургом, определив соотношение «столичности» в том и другом городе, оценив характерные черты обоих и значение каждого из них. Не все стремились при этом дать объективные характеристики столицам, многие из высказываний в высшей степени субъективны, но от того еще более символичны. Сравнение всегда более показательно, поскольку позволяет выделить достоинства одного, в данном случае, города, на фоне другого, поэтому большинство авторов, коснувшись описания столиц, проводили между ними сравнение.

В «Записке о московских достопамятностях» (1817) Н. М. Карамзин писал: «Москва будет всегда истинной столицей России. Там средоточие Царства, всех движений торговли, промышленности, ума гражданского. Красивый, великолепный Петербург действует на государство, в смысле Просвещения, слабее Москвы, куда отцы везут детей для воспитания, и люди свободные едут наслаждаться приятностями общежития. Москва непосредственно дает Губерниям и товары, и моды, и образ мыслей»14.

Видимо, со временем ситуация изменилась. Уже в 1861 г. И.Прыжов писал, что Московский университет «беден студентами», в то время как в Санкт-Петербурге «совсем другое»15. При этом, автор не просто констатировал факты, а сожалел о том, что в Москве практически нет библиотек и «просветительской деятельности», поскольку считал, что центром России все же является Москва.

Особый эмоциональный оттенок приобретают очерки, посвященные восприятию столиц через обывателей и особенности их жизни. Взгляд москвича представлен в небольшом очерке А. А. Григорьева: Москва, с его точки зрения, «с жадностью бросается на всякую новую истину», а в Санкт-Петербурге, как замечает автор, на всех «окружающих вас физиономиях написан какой-то заказной восторг, какое-то недоверие к возможности и разумности наслаждения». Чтобы вывод из всего сказанного был однозначным, в заключение очерка находим подсказку: «Да не подумают читатели, что в наших беглых впечатлениях преднамеренно очерк московского вечера и московской ночи как-то если не представляет более жизни, то, по крайней мере, хоть говорит о жажде жизни…»16.

Также, через призму обывателей, описывает столицы и Н. Б. Герсеванов: «нельзя не полюбить Москву за доброту, гостеприимство, в противоположность с этикетом и эгоизмом Петербурга»17. О том же читаем у П. И. Сумарокова: в Москве – «простота, радушие, здесь утонченность, чиновность»18.

Проблема значения столиц в истории страны занимала и А. С. Пушкина. В «Путешествии из Москвы в Петербург», написанном в 1833-1834 гг., он заметил: «Некогда соперничество между Москвой и Петербургом действительно существовало. <...> Ныне в присмиревшей Москве огромные боярские дома стоят печально между широким двором, заросшим травою, и садом, запущенным и одичалым»19. Поэт видел причину «упадка» Москвы в «возвышении» Санкт-Петербурга. Он считал, что процветание обеих столиц в одном государстве невозможно, как существование двух сердец в теле человека. Его вывод, однако, не отражал действительности. Москву продолжали считать столицей, центром, и чтобы каким-то образом оправдать сложившуюся двойственность, возникла потребность определить раз и навсегда, какова роль этих городов, и почему официальный перенос столицы породил столько споров. Более того, речь и не шла о двух «сердцах», если Москва и считалась «сердцем», то Санкт-Петербург – «головой», что отражено не только в русских пословицах, но и в публицистике. Перед нами стоит проблема мировоззрения, не ограничивающаяся негативным отношением к преобразованиям Петра I, особый колорит в осмысление которой внесли славянофилы.

Вопрос о взаимоотношениях двух столиц затронул Н. В. Гоголь, некоторые высказывания которого позднее интерпретировались славянофилами в свою пользу: «А какая разница, какая разница между ими двумя! Она еще до сих пор русская борода, а он уже аккуратный немец. Как раскинулась, как расширилась старая Москва! Какая она нечесаная! Как сдвинулся, как вытянулся в струнку щеголь Петербург!»20. И. И. Панаев в 1840 г. писал, что «Москва – сердце России, в полном и высоком значении этих слов»21. Он не остановился на характеристике города, а пошел дальше, вложив в уста героя повести «Белая горячка» сравнение обеих столиц: «Москва, сколько я мог заметить, живет или для потребности желудка и спокойствия тела, или для внутренних, духовных потребностей, а Петербург – весь во внешней жизни. Ему некогда мыслить; он вечно в движении, вечно занят…». Вывод, однако, получился несколько своеобразным: «Москва, патриархальная и ленивая, никогда не достигнет этого блестящего развития практической стороны жизни, до которой изволил возвыситься Петербург»22. Нам представляется это замечание особенно ценным, поскольку оно связывает между собой понятия «столицы» и «практицизма», которые не зависят от времени и сегодня прилагаются к нынешней Москве, противопоставляемой «более духовному» Санкт-Петербургу. В то время как в XIX в. практически всеми без исключения духовным центром признавалась Москва.

Своеобразно, и также с попыткой заглянуть в будущее, сравниваются два города в очерке «Заметки петербургского зеваки», опубликованном в 1844 г. Создается впечатление, что здесь речь идет не о столицах, а лишь о двух, очень похожих, городах. При этом автор ассоциирует себя с петербуржцем: «Москвичи говорят, что ни в одном городе нет столько разнородных элементов, столько различных классов и сословий общества, как в Москве. Просим извинения! Мы готовы показать здесь всем и каждому все роды московских типов и представить сверх того, в придачу, еще таких, которых не сыщешь не только в Москве, но и в целой России». Далее изложение принимает комический оборот. Автор сетует, что единственное, чего нет в Петербурге, но есть в Москве – это московские калачи, но, уверенно заявляет он, «чем более распространяется просвещение, тем скорее уравниваются точки несходства между обеими столицами. Скоро исчезнет и это последнее небольшое несходство» 23.

Несмотря на всю курьезность сравнения, нам глубоко симпатичен вывод автора о том, что развитие общества сотрет, в конце концов, различия реальные, и тогда, осмелимся предположить, останутся лишь различия в восприятии. Различия, едва уловимые, но продолжающие играть принципиальную роль для жителей этих двух городов. Останется дух столичного города, который, по сути, уже не будет зависеть от самого города, а будет существовать отдельно, как некая непременная характеристика столицы.

Сравнивая значение обеих столиц в истории России, А. И. Герцен писал: «Петербург   воплощение общего, отвлеченного понятия столичного города; Петербург тем и отличается от всех городов европейских, что он на всех похож; Москва тем, что она вовсе не похожа ни на какой европейский город, а есть гигантское развитие русского богатого села»24. Он считал, что «говорить о настоящем России, значит говорить о Петербурге, об этом городе без истории в ту и другую сторону, о городе настоящего», Москва же, по его мнению, напротив, «хранит воспоминания какой-то прошедшей славы, всегда глядит назад, увлеченная петербургским движением, идет задом наперед и не видит европейских начал оттого, что касается их затылком»25. Читатель оказывается перед вопросом, что же лучше – жить прошлым или, не имея столь громкой исторической славы, тем не менее, являться главным городом страны. Но ни тот, ни другой ответ не давал автору права лишать столицу будущего.

Уже упоминалась статья К. С. Аксакова, в которой он обосновывал значение Москвы, в другой своей работе он отвел Санкт-Петербургу место «заграничной столицы», призывая императора вернуться в Москву, «единую истинную русскую столицу» восстановив тем самым порванную связь с народом26.

В статье «Петербург и Москва» В. Г. Белинский не только определил свое отношение к двум столицам, но и перечислил характерные отличительные черты обеих. Он считал, что место Санкт-Петербурга в истории России определено раз и навсегда, вопреки мнению славянофилов, город появился не случайно, и, раз возникнув, будет играть важнейшую роль в жизни страны до последних дней ее существования. И поскольку у России есть две столицы, значит, каждая из них необходима. Он стремился объективно охарактеризовать обе столицы, точнее, их жителей, не противопоставляя их друг другу. Петербуржцы практичны, и это их плюс, однако претензии среднего класса на «великосветскость» необоснованны. Однако мы не видим ничего удивительного в чиновничьем облике города – это обусловлено наличием здесь правительственных учреждений. Автор не идеализирует и москвичей: их отсталость очевидна, но они превосходят в образованности, знаниях, такте и вкусе в различных областях науки и искусства большую часть петербургской читающей публики.

В. Г. Белинский не столько сопоставляет петербургскую и московскую жизнь, характеризуя различия, сколько отмечает их противоположность, пытаясь показать значение обеих столиц. Состав народонаселения позволяет ему утверждать, что Санкт-Петербург, скорее, город чиновников, а Москва   купечества. Получается своего рода разделение функций столиц – на административную и промышленную. Что же касается дальнейшей судьбы Санкт-Петербурга, то, по мнению автора, он «не мог не продолжаться, потому что с его существованием тесно было связано существование Российской империи, сменившей собою Московское царство» 27.

Возможно, именно поэтому столица не вернулась в Санкт-Петербург в XX в., чтобы не напоминать о былом имперском величии, а также показать, что отныне государство не дублирует развитие Европы, а идет своим путем.

Проведенное В. Г. Белинским сопоставление столиц, одно из немногих, где города именно сравнивались, а не противопоставлялись. Со временем общее сравнение соседствует со сравнением отдельных специфических черт, например, в журналистике, образовании. Так, И. Щеглов писал, что хроника, представленная в периодической печати Москвы «носит всегда ярко бытовую окраску и не имеет ничего общего с тусклой однообразной хроникой Петербурга»28.

Вспоминая современное ей положение двух столиц, будучи уже в эмиграции, Л. Л. Васильчикова отмечала: «Петербург означал Двор, министров, дипломатов и светских космополитов, как мы, в противовес которым выставлялась Москва, колыбель православия и хранительница русских обычаев»29. За несколько лет до издания книги Н. Анцыферова «Душа Петербурга» Б. М. Эйхенбаум писал: «у Москвы есть какая-то своя душа – сложная, загадочная и непохожая на душу Петрограда. Да у Петрограда и нет души – она исторически не понадобилась ему»30. Общий кризис империи, разразившийся в начале XX в., тревога и творческие искания интеллигенции отразились, на наш взгляд, и на отношении к Санкт-Петербургу, городу, отождествлявшемуся с Российской Империей в целом. Столице пророчили гибель, называли ее «городом смерти», в том числе и этими аллюзиями объясняются строки Д. С. Мережковского: «Из русской земли Москва выросла и окружена русской землей, а не болотным кладбищем с кочками вместо могил и могилами вместо кочек. Москва выросла – Петербург выращен, вытащен из земли или даже просто «вымышлен»»31. И пророчество могло бы сбыться, крах Империи, новая власть и новые правила жизни, заставившие многих покинуть страну, практически совпало с переносом столицы из Санкт-Петербурга. Однако город и перестав быть столицей, выжил и не рухнул, как карточный домик, и все это потому, что не являлся мифом или «выдумкой», а был реальным городом со своей в чем-то трагической, в чем-то блистательной, но неизменно великой историей. Весьма сомнительно звучат сейчас слова Н.А.Бердяева 1917 г., что «Петербурга не существует уже. Жизнь этого города была бюрократической жизнью по преимуществу, и конец его был бюрократическим концом»32.

Различные взгляды на роль двух столичных городов в истории страны в XIX в. были связаны, в первую очередь, с попыткой осмыслить удивительное явление – наличие двух столиц в восприятии общественности. Проблема широко обсуждалась в обществе, но большинство сделанных выводов глубоко субъективны и отражают лишь индивидуальное восприятие российского феномена, в то же время характеризуя и отношение каждого к современному ему положению России. Даже давая одинаковые характеристики городам, авторы вкладывали в них разный смысл – от положительного, до полностью отрицательного. Кроме того, необходимость доказать обоснованность претензий Москвы во многом повлияла на направленность полемики.

В последнее время общественность вновь вернулась к проблеме двух столиц. Почему город, созданный, чтобы быть столицей, строившийся, как столица, лишился своего права именоваться столицей? Как только в России допустили свободу восприятия, этот вопрос с неизбежностью возник вновь, только с противоположным знаком, по сравнению с XIX веком. На наш взгляд, дело не в самих городах и не в искусственно созданном антагонизме, а в том, что мы вкладываем в понятие «столица», готовы ли мы лишить себя благ, присущих столичному городу, и приобрести свойственные столичным жителям недостатки.

1 Белинский В. Петербург и Москва // Физиология Петербурга, составленная из трудов русских литераторов под редакциею Н.Некрасова. СПб., 1845. Ч. I. С. 39-40.

2 Агеева О.Г. «Величайший и славнейший более всех градов в свете» – град святого Петра: Петербург в русском общественном сознании начала XVIII в. СПб., 1999. С. 7.

3 Описание Санктпетербурга и Кроншлота в 1710-м и 1711-м гг. // Русская старина. 1882. Т. XXXVI. С. 34.

4 Например, не находя удовольствия в жизни при дворе, проникнувшись идеями славянофильства и поселившись в Москве после свадьбы с И.С.Аксаковым, в своих воспоминаниях А.Ф.Тютчева писала о Санкт-Петербурге: «Никогда мне не удалось полюбить эту великолепную и мрачную столицу, в которой усилия человека, деньги, промышленность и искусство ведут тщетную борьбу с отвратительным климатом и болотистой почвой, и холодные красоты которой, лишенные прелести и поэзии, являются как бы символом деспотической силы». (Тютчева А.Ф. При дворе двух императоров: Воспоминания. Дневник 1853-1882. Тула, 1990. С. 13.)

5 Впоследствии «провинциализм» приписывали Москве многие авторы, но понимали под этим разное. Для С.Пинуса – это «верность старине» (Пинус С. Москва: Штрихи из студенческих вопоминаний // Москва и ее жизни / Сост. Р.Кумов. СПб.,1914. С. 300), для А.Бенуа – это «чрезвычайно развитая кружковщина» (Бенуа А. Художественные письма. Москва и Петербург // Москва – Петербург: pro et contra: Диалог культур в истории национального самосознания. Антология. СПб., 2000. С. 341), и др.

6 Батюшков К.Н. Прогулка по Москве // Батюшков К.Н. Сочинения в 2-х т. М., 1989. Т. 1. С. 294.

7 Москва и окрестности. Летние прогулки воспитанников 1-го Московского Кадетского Корпуса. М., 1841. С. 109-110.

8 Семисотлетие Москвы // Московские Ведомости. 1846. № 49. С. 345, 346.

9 ГА РФ. Ф. 109. Оп. 11. Д. 315.

10 Осипов А. «Сердце России»: Очерки культурной жизни Москвы. [М., 1902] Вып. 1. С. 1.

11 Назаревский В.В. Из истории Москвы. 1147-1913. Иллюстрированные очерки. М., 1997. С. 329.

12 Гаршин В.М. Петербургские письма // «Город под морем», или Блистательный Санкт-Петербург: Воспоминания. Рассказы. Очерки. Стихи. СПб., 1996. С. 322.

13 Мертваго А.П. Петербург и Москва // Москва – Петербург… С. 322.

14 Карамзин Н. Записка о московских достопамятностях. Писано в 1817 году для некоторой Особы, ехавшей в Москву // Сочинения Карамзина. 3-е изд. М., 1820. Т. 7. С. 280-302.

15 Прыжов И. Петербург и Москва. СПб, 1861. С. 7.

16 Григорьев А.А. Москва и Петербург: заметки зеваки // Григорьев А. Одиссея последнего романтика: Поэмы. Стихотворения. Драма. Проза. Письма. Воспоминания об Аполлоне Григорьеве. М.: Московский рабочий, 1988. С. 316.

17 Герсеванов Н.Б. Петербург и Москва. (Взгляд и нечто) // Москва – Петербург: pro et contra: Диалог культур в истории национального самосознания. Антология. СПб., 2000. С.114.

18 Сумароков П.И. Старый и новый быт // Там же. С. 163.

19 Пушкин А.С. Путешествие из Москвы в Петербург // Полное собрание сочинений в шести томах. М., 1950. Т. 5. С. 209.

20 Гоголь Н.В. Петербургские записки 1836 года // Н.В.Гоголь. Собрание сочинений в 6 т. М., 1959. Т. 6. Избранные статьи и письма. С. 109.

21 Панаев И.И. Повести. Очерки / Сост. А.Л. Осповата и В.А. Туниманова. М.: Сов. Рабочий, 1986. С. 48.

22 Там же. С. 51.

23 Григорьев А.А. Заметки петербургского зеваки // Петербург в русском очерке XIX века. Л.: Изд-во Лен. унив-та, 1984. С. 60. (Существует, однако, мнение, что данный очерк не принадлежит перу А.А.Григорьева. См.: Григорьев А. Одиссея последнего романтика. С. 483.)

24 Там же. С. 281-282.

25 Герцен А.И. Москва и Петербург // Сочинения А.И.Герцена. Geneve, Bale, Lyon, 1878. Т. III. С. 278.

26 Аксаков К.С. Значение столицы // Москва – Петербург… С. 233, 247.

27 Белинский В. Петербург и Москва // Физиология Петербурга, составленная из трудов русских литераторов под редакциею Н.Некрасова. СПб., 1845. Ч. I. С. 33, 39.

28 Щеглов И. Нравится ли вам Москва? // Москва и ее жизнь / Сост. Р.Кумов. СПб., 1914. С. 237.

29 Васильчикова Л.Л. Мимолетное из воспоминаний о Москве // Московский альбом: Воспоминания о Москве и москвичах XIX-XX вв. С. 302.

30 Эйхенбаум Б.М. Душа Москвы // Москва – Петербург… С. 365.

31 Мережковский Д. Зимние радуги // «Город под морем», или Блистательный Санкт-Петербург: Воспоминания. Рассказы. Очерки. Стихи. СПб., 1996. С. 327.

32 Бердяев Н.А. Астральный роман (Размышления по поводу романа А.Белого «Петерубрг») // Москва – Петербург… С. 344.





Похожие:

О. М. Журавлева «Голова» и «сердце» России icon35 кило надежды. – М.: Аст, 2010. 127с, ил. Эта книга для детей 12-15 лет и для родителей. Это история про 13 мальчика, у которого «…голова как решето, золотые руки и большущее сердце. Если постараться из него выйдет толк»
Это история про 13 мальчика, у которого «…голова как решето, золотые руки и большущее сердце. Если постараться из него выйдет толк»...
О. М. Журавлева «Голова» и «сердце» России iconДокументы
1. /Журавлева/Спр_свед.doc
2. /Журавлева/краеведение.doc
О. М. Журавлева «Голова» и «сердце» России iconТоржествующая любовь
И дам вам сердце новое, и дух новый дам вам; и возьму из плоти вашей сердце каменное, и дам вам сердце плотяное
О. М. Журавлева «Голова» и «сердце» России iconОзеро Баскунчак
В настоящее время не существует единого мнения о происхождении названия озера. В "Делах Тайного Приказа"(1674 года) озеро именуется...
О. М. Журавлева «Голова» и «сердце» России iconДокументы
...
О. М. Журавлева «Голова» и «сердце» России iconЖуравлева Татьяна Александровна Воронеж Князь В. П. Мещерский о женском вопросе в России во второй половине XIX века
Владимир Петрович Мещерский, влиятельный публицист консервативного направления. Впервые он серьезно обратился к этой теме на страницах...
О. М. Журавлева «Голова» и «сердце» России icon9 «а» 9»б» Учитель Журавлева Г. П. Шаламова В. А

О. М. Журавлева «Голова» и «сердце» России icon«Ледяные перья и горящее сердце»
Однако он никогда ни в чем не уступал своей подруге, светлой серо-бежевой кошке Ирбис, всегда быстрой на выдумку и как он считал...
О. М. Журавлева «Голова» и «сердце» России iconПодготовка первой волны вознесения вслушайтесь в сердце!
Вслушайтесь в сердце! Вам известно каждому(!) Предстоит(!) Путь, к нему надо подготовиться. Указ о Переходе(!) идёт для всего(!)...
О. М. Журавлева «Голова» и «сердце» России iconСердце моё, сердце

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов