С. Г. Алленов “Консервативная революция” в Германии icon

С. Г. Алленов “Консервативная революция” в Германии



НазваниеС. Г. Алленов “Консервативная революция” в Германии
Дата конвертации28.08.2012
Размер115.92 Kb.
ТипДокументы

Опубликовано: Исторические записки. Научные труды исторического факультета. Выпуск 2. Воронеж. Изд-во ВГУ, 1997. С. 121-127.

С.Г. Алленов

Консервативная революция” в Германии

(К истории возникновения понятия и его ранних интерпретаций)


В недолгой, но насыщенной яркими эпизодами истории Веймарской республики особое место принадлежит так называемой консервативной революции. Наложившее неизгладимый отпечаток на общественно-политическую жизнь 20-х - начала 30-х гг. и последующее развитие Германии, это явление привлекало пристальное внимание современников и историков. Деятельность “революционных консерваторов” стала предметом многочисленных зарубежных исследований, авторы которых испытывали затруднения, связанные скорее не с недостатком, а избытком имеющихся источников. С тем бльшим сожалением приходится отмечать, что в отечественной литературе эта тема до сих пор не нашла адекватного отражения. Беглые упоминания о “консервативной революции” в работах советских историков о фашизме, а также в общих трудах по истории консерватизма не восполняют недостатка развёрнутых исследований её идейного арсенала и динамики развития1. К тому же, неизменно отмечавшие родство “революционного консерватизма” и фашизма, марксистские авторы были стеснены в своих изысканиях выработанным Коминтерном и имевшим для них обязательный характер определением фашистской диктатуры. Поэтому их анализ взглядов “революционных консерваторов” неизбежно сводился к малопродуктивным попыткам увидеть в них лишь выражение своекорыстных интересов германской монополистической буржуазии2. Рассматривая научную разработку истории и предыстории фашизма в качестве одного из направлений идеологического противоборства с Западом, советские учёные сурово критиковали зарубежных коллег за их нежелание раскрывать “государственно-монополистическое ядро”, а вместе с тем и классовую сущность “революционного консерватизма”3. Однако в справедливости подобных упрёков заставляет усомниться не замеченное самой марксистской историографией стремление предтеч и приверженцев “консервативной революции” найти ответы на представлявшие жгучий интерес для их современников вопросы нравственного и социального плана. Сомнения в плодотворности марксистской трактовки этого явления как политического течения с чётко выраженной классовой направленностью, естественно, не исключают мысли о возможном совпадении идей “революционных консерваторов” с интересами германской монополистической буржуазии. Однако взгляд, заведомо нацеленный лишь на раскрытие “классовой” подоплёки деятельности “революционных консерваторов”, вряд ли сможет уловить её самостоятельные мотивы. От такого подхода укроются и созвучия “революционно-консервативных” идей с духовными исканиями многих авторитетных представителей не только немецкой, но и мировой культуры, безусловно далёких от обоснования империалистической экспансии.
В этом плане история зарождения “консервативной революции” предстаёт одним из ярких примеров переклички культур России и Германии.

Принято полагать, что понятие “консервативной революции” было впервые сформулировано славянофилом Ю.Ф. Самариным. “Русское” происхождение этого термина само по себе ещё не свидетельствует о наличии в России предтеч или аналогов обозначаемого им явления. В бльшей степени на такую вероятность указывает русофильство “революционных консерваторов” Германии, видевших в духовной жизни России нечто, если и не воплощавшее в полной мере их идеал, то обещавшее его исполнение в будущем. Проявления прорусских настроений были в их среде столь частыми и устойчивыми, что позволяют видеть в притяжении к восточной соседке (а в более широком плане и в ориентации на Восток в целом) один из важнейших родовых признаков “революционного консерватизма”.

Так или иначе, уже первые немецкие упоминания парадоксально звучащего сочетания слов “консерватизм” и “революция” были связаны с пылкими признаниями их авторов в любви к России и её культуре. Смысл, который они вкладывали в это словосочетание, тогда казался столь же далёким от политики, как и сами сферы, в которых в Германии начала века происходило переоткрытие “революционного консерватизма”. Здесь, как обычно утверждают исследователи, авторство данного понятия принадлежало Т. Манну4. В написанных в годы первой мировой войны “Размышлениях аполитичного” он объявлял себя приверженцем нового консерватизма, в котором политические ценности будут замещены духовными. Такой консерватизм, представлявшийся писателю как “нечто истинно революционное”, должен был, по его мысли, означать отказ от “избытка свободы” ради поиска тех абсолютных ценностей, которые воплощены в религии5. Но легко заметить, что размышления самого писателя отличались в то время не столько религиозным, сколько националистическим духом. Доказывая нравственное превосходство Германии над принадлежавшим к якобы “порочной” цивилизации противником, Манн, ссылаясь на Достоевского, писал о своей родине как “вечно протестующей” против Запада стране. Впрочем, этим не исчерпывается “русский мотив”, звучащий в произведении, которое по праву слывёт шедевром “германского славянофильства”6. Благодаря Достоевскому, чья популярность в Германии приобрела в годы войны огромный размах, сюда из России эхом возвращалось усвоенное некогда славянофилами наследие немецких же романтиков. Настроениям, охватившим в ту пору культурную элиту Германии, оказалась созвучна не только вплетённая в контекст “русской идеи” романтическая традиция неприятия Запада, но и ярко выраженная в ней мечта об органической народной общности. Принятая за реальность русской жизни, эта мечта о скреплённом религиозными узами народном единстве заставляла Т. Манна и некоторых его консервативно настроенных соотечественников видеть в России духовную сестру или даже водительницу Германии. Жаждавшей такого единства интеллигенции обоих стран мог представляться схожим и путь к его достижению. Этот путь, как казалось многим её представителям, должен был начаться со слияния в одно целое мирского и религиозного сознания. Как в России, так и в Германии движение к этому новому, сулившему обретение “всеединства” сознанию вдохновлялось наследием не только Достоевского, но и Ницше. Так, указывая в качестве примера на его творчество, Т. Манн, писал в 1920 году о необходимости соединить “свободу и связанность, дух и плоть, Бога и мир,.. консерватизм и революцию”7.

Сама возможность соединения, казалось бы, взаимоисключающих понятий консерватизма и революции также была подсказана немецким националистам классиком русской литературы. Уже в 1907 г. в изданных впервые на немецком языке извлечениях из “Дневника писателя” они могли прочитать его отзыв о себе как “революционере из консерватизма”8. Не случайно издатель собрания сочинений, в которое вошел этот дневник, страстный поклонник Достоевского А. Мёллер ван ден Брук станет после окончания первой мировой войны одним из застрельщиков и идеологов немецкой “консервативной революции”. Можно с уверенностью утверждать что путь Меллера из литературы в политику пролегал через знакомство с идейным наследием Достоевского, ставшего для него примером для подражания и наставником в политике. Во многом именно усилиями Меллера призыв писателя к решению социальных проблем при опоре на “вечные” религиозные ценности приобретёт в Германии чисто немецкое звучание и войдёт в идейный арсенал “консервативной революции”.

Уже тот факт, что в первых упоминаниях о “консервативной революции” стоят рядом имена Ницше и Достоевского, свидетельствует о необходимости рассматривать её в контексте не только политического, но и культурного развития эпохи. Об этом же говорит непременное соседство имён немецкого и русского гениев в предпринимавшихся на протяжении ХХ века попытках диагноза современной культуры. Сколь ни было различно творчество Ницше и Достоевского, их сближало общее неприятие основных ценностей и самого духа этой культуры. Свой протест против казавшегося им “пошлым” европейского существования они сумели выразить с такой пронзительной силой, которая сокрушала привычные представления и об обыденной реальности, и о её пределах. В их произведениях современникам открывалось новое духовное пространство, в котором, казалось, терялись грани, разделяющие гуманистическое и религиозное сознание, земной и сакральный миры. Нетрудно заметить, что прорваться в такое пространство жаждали и застрельщики “консервативной революции”. Каждый из них дорожил этим понятием, отстаивая впоследствии свой приоритет в его открытии и истолковании. И всё же, несмотря на несходство их судеб, А. Мёллер ван ден Брук и ранний Т. Манн были, как и их кумиры, солидарны в своей неприязни к буржуазной новоевропейской традиции. Более того, наполняя политические понятия несвойственным им сакральным смыслом, они дали импульс к перемещению в политическую плоскость той “революции духа”, которая со времен Ницше и Достоевского разворачивалась преимущественно в этико-эстетической сфере. Прекрасные публицисты Т. Манн и Мёллер внесли тем самым вклад не только в политизацию “культуркритики”, но и в пополнение идейного арсенала возрождавшегося в годы первой мировой войны немецкого консерватизма.

Решающий шаг в этом направлении предпринял Мёллер ван ден Брук, обосновывавший в 1922 году в своём программном сочинении под названием “Третий рейх” необходимость продолжения начатой в ноябре 1918 года революции. В её успехе он видел желанный шанс обратить военное поражение Германии в победу. Для реализации этого шанса, как полагал Мёллер, руководство революцией должно перейти к консервативным силам. Это означало бы её вступление во вторую, “консервативную” фазу развития, итогом которого и явится призванный к вечному существованию “Третий рейх”. В этом восходящем к средневековой мистике и воскрешённом Мёллером германском идеале должны были, по его убеждению, воплотиться мечты как революционеров - социалистов, так и националистов - консерваторов. Вместе с тем, достижение Третьей империи положило бы конец либерализму с его партиями и парламентской системой, понятием индивидуальной свободы и другими столь же ненавистными для “революционно-консервативного” сознания атрибутами. Во многом, именно Мёллеру понятие “консервативной революции” обязано своим превращением в ключевой лозунг направленного против Веймарского режима движения правых и в название, под которым это движение вошло в историю9.

Но всё же наибольшую популярность “революционно-консервативная” идея приобрела в Германии уже после смерти Мёллера. Решающую роль в её распространении сыграла речь, произнесённая в начале 1927 года Г. фон Гофманшталем перед студентами Мюнхенского университета и посвященная вопросу о месте немецкой культуры в ряду других культур10. Видя в литературном творчестве “духовное пространство нации”, поэт говорил о необходимости “круговорота” духовного и общественного начал, слитности, взаимного обогащения литературного вымысла и народной жизни. Отсутствие такого соединения всех продуктивных сил немецкой нации в области литературы являлось для Гофманшталя симптомом поразившего Германию глубокого духовного кризиса. Мечтая о его преодолении, он обращался к “легионам” соотечественников, ищущих, как ему представлялось, не свободы, но “обязующей связи”, синтеза духа и политики, из которых родится новая, “истинная” нация. Процесс создания такого всеобъемлющего, связующего всех в высшую общность духовного пространства был для автора ничем иным как “консервативной революцией”, идущей с размахом, “какого ещё не знала европейская история”11. Это насыщенное горькими признаниями и пророческим пафосом выступление нашло громкий отклик в Германии и Австрии, войдя в историю немецкой литературы в качестве духовного завещания скончавшегося вскоре поэта. Однако травмы, нанесённые немецкому сознанию позором военного поражения и тяготами послевоенной модернизации, побуждали многих его современников вкладывать в данное им истолкование проблемы национальной самобытности преимущественно политический смысл. “Революционно-консервативная” идея, взятая на вооружение антидемократическими силами ещё до знаменитой речи Гофманшталя, отныне подкреплялась и его немалым авторитетом. Вопрос о том, в какой степени сам поэт осознавал связь этой идеи с нараставшим в Германии политическим экстремизмом, остаётся открытым. Во всяком случае, агрессивность её трактовки праворадикальными идеологами не могла ускользнуть от внимания проницательных современников.

Одним из таких современников был Т. Манн, пытавшийся обратить внимание Гофманшталя на возможность опасного политического резонанса, который его выступление может вызвать в крайне правых, в том числе нацистских, кругах. Писатель, с лёгкой руки которого понятие “консервативной революции” обрело жизнь, уже тогда был вынужден активно выступать против извращения того, как он полагал, истинного смысла, который им изначально в это понятие вкладывался. Зажившее самостоятельной от своего творца жизнью, оно к тому же оказалось вовлечённым в разразившийся в 20-е гг. в Германии “бунт против разума”. В своё время в ”Размышлениях аполитичного” писатель доказывал, что человек не исчерпывается разумом, и что сфера политики, в которой действует разум, чужда метафизической сущности человека. Теперь же усилия “революционного консерватизма” направлялись на изгнание духа рациональности, неотделимого в либеральной традиции от понятия свободы, из самой политической сферы. Этому духу, оставшемуся в наследство от либеральной эпохи и творящему, якобы, лишь неподлинные и временные ценности, “новые” консерваторы противопоставляли вечную, непреходящую “экзистенциальную субстанцию”. Именно на ней как на иррациональной основе, соединяющей неизменную, “революционно-консервативную” природу человека и божественный миропорядок должно было строиться новое государство, объявленное смыслом и целью “консервативной революции”12. Этим чреватым обесчеловечением всех сфер жизни, но всё более популярным в Германии представлениям, Т. Манн противопоставлял своё понимание “консервативной революции”, в которой видел “союз и согласие консервативной культурной идеи с революционной общественной мыслью”13. Писатель считал, что только таким путём можно достичь желанного для него “очеловечения и одухотворения политико-социального мира”14. Отстаивая - сначала на родине, а затем в эмиграции - своё видение “консервативной революции”, он показал себя одним из самых решительных борцов против захватившей в те годы образованные немецкие круги иррациональной стихии, враждебной культуре и свободе.

Итак, говоря о взглядах на сущность “консервативной революции” тех представителей культурной и политической элиты Германии, которым это понятие обязано своим возникновением и популярностью, можно заметить, что эти взгляды, не отличаясь единством, могли вести их обладателей в прямо противоположных политических направлениях. Также и само движение, подхватившее в годы Веймарской республики лозунг “консервативной революции”, не было ни монолитным, ни чётко отграниченным от многочисленных отрядов возрождавшегося тогда немецкого консерватизма. Те, кто призывал к этой революции и готов был следовать подобным призывам, питали, при всех возможных расхождениях, общее отвращение ко всякого рода партийной деятельности. Уже в силу этой неприязни, которая вытекала из самой сути “революционно-консервативных” убеждений, они чаще всего не принадлежали к какой-либо определённой партии или политической группировке. Их призывы вплетались в общий хор, предвещавший наступление революции “справа” в её “национальной”, “народной”, “немецкой” и прочих разновидностях, каждая из которых могла сулить победу соответствующего толка социализма. Разразившаяся наконец национал-социалистическая “революция” оправдала далеко не все из этих ожиданий. Но идеи “революционных консерваторов”, в том числе их мечта об органической народной общности, перерастающая в обожествление собственного народа, или стремление к слиянию мирской и религиозной сфер, ведущеее к попыткам построить “царство Божие” на земле, были подхвачены нацизмом и по-своему воплощены в практике “тысячелетнего рейха”.

1 См. напр. Бессонов Б.Н. Фашизм: идеология, политика. М., 1985. С. 91-94; Бланк А.С. Идеология германского фашизма. Вологда, 1974. С. 34-44; Он же. Из истории раннего фашизма в Германии. М., 1978; Галкин А.А. Германский фашизм. М, 1967. С. 312-319; Он же, Рахшмир П.Ю. Консерватизм в прошлом и настоящем. М., 1978. С. 68. ff; Гинцберг Л.И. Идеологическая подготовка прихода фашизма к власти // Ежегодник германской истории. 1969. М., 1970. С. 378-380; Рахшмир П.Ю. Происхождение фашизма. М., 1981. C. 81 ff.

2 Этот подход ярко выражен в работе С.Ф. Одуева, содержащей один из наиболее обстоятельных разборов идей “революционных консерваторов” в отечественной литературе. (См. Одуев С.Ф. Тропами Заротустры. М., 1976). На тех же позициях стоял историк из ГДР Й. Петцольд, посвятивший данной проблеме несколько объёмистых исследований. (См. напр. Petzold J. Konservative Theoretiker des deutschen Faschismus. Jungkonservative Ideologie in der Weimarer Republik als geistige Wegbereiter der faschistischen Diktatur. Berlin, 1982).

3 См. напр.: Рахшмир П.Ю. Проблема взаимосвязи нацизма и “революционного консерватизма” в буржуазной историографии // Ежегодник германской истории. 1972. М., 1973. С. 409-431. Сегодня российские авторы адресуют упрёк уже отечественному обществознанию в его чрезмерном увлечении политическими и социально-экономическими аспектами консерватизма в ущерб идеологическим.

4 Vgl. z.B.: Klemperer K. von. Konservative Bewegungen zwischen Keiserreich und Nationalsozialismus. Mnchen, 1962. S. 61; Sontheimer K. Thomas Mann und die Deutschen. Mnchen, 1961. S. 64 ff.; Rudolph H. Kulturkritik und konservative Revolution. Zum kulturell-politischen Denken Hoffmanstahls und seinem problemgeschichtlichen Kontext. Tbingen, 1971. S. 167.

5 Vgl. Mann Th. Gesammelte Werke. Bd. IX. Frankfurt a.M., 1960. S. 347.

6 См. Парамонов Б. Шедевр германского “славянофильства”. О “Размышлениях аполитичного” Томаса Манна // Звезда. 1990. №12. С. 152-158.

7 Mann Th. A.a.O. S. 598.

8 См. Dostojevski F.M. Smtliche Werke. Unter Mitarbeiterschaft von D. Mereschkovski, D. Philosophoff und Anderen herausgegeben von Moeller van den Bruck. Bd. V. Mnchen und Leipzig, 1907. S. 190. Ср.: Достоевский, Ф.М. Полное собрание сочинений в тридцати томах. Т. 23. Дневник писателя: 1876 г. (май-октябрь). Л., 1981. С. 43-44.

9 Vgl. Moeller van den Bruck A. Das Dritte Reich. Hamburg, 1935. S. 15 ff.

10 См. Hofmannsthal H. von. Das Schrifttum als geistiger Raum der Nation. Mnchen, 1927.

11 Ebenda. S. 31.

12 См подробнее: Sontheimer K.A. A.a.О. S. 78.

13 Mann Th. Gesammelte Werke. Bd. XII. Frankfurt a.M., 1960. S. 639.

14 Ebenda. S. 809.




Похожие:

С. Г. Алленов “Консервативная революция” в Германии iconС. Г. Алленов
Так или иначе “консервативная революция” вошла в историю как одно из самых агрессивных проявлений немецкого национализма
С. Г. Алленов “Консервативная революция” в Германии iconМ. Байссвенгер “Консервативная революция” в Германии и движение “Евразийцев”: точки соприкосновения
Веймарской республики. Таким образом, они безусловно несут определенную долю ответственности за кризис демократии в Германии, ее...
С. Г. Алленов “Консервативная революция” в Германии iconКонсервативная революция (краткая история идеологий Третьего Пути)
Мы хотим осветить в самых общих чертах историю особой идеологии, которую нельзя причислить ни к разряду правых, ни к разряду левых....
С. Г. Алленов “Консервативная революция” в Германии iconДокументы
1. /РЕВОЛЮЦИЯ И КОНТРРЕВОЛЮЦИЯ В ГЕРМАНИИ.doc
С. Г. Алленов “Консервативная революция” в Германии iconРеволюция сислибов versus национальная революция
...
С. Г. Алленов “Консервативная революция” в Германии iconДиссертация Шаткова А. С
...
С. Г. Алленов “Консервативная революция” в Германии iconФедеративной республики германии судебное решение от 15 июля 1982 г
Г-н Ганс Экле и его жена Марианна, 1926-го и 1935 г рождения соответственно, являются гражданами Германии
С. Г. Алленов “Консервативная революция” в Германии iconУрок по теме «ссср и Германия накануне войны: мифы и правда»
Помочь учащимся выявить степень готовности Германии и СССР к войне. Сформировать личностную оценку по вопросу было ли внезапным нападение...
С. Г. Алленов “Консервативная революция” в Германии iconФедеративной республики германии судебное решение от 28 ноября 1978 г
Людике (luedicke), белкасем (belkacem) и коч (KOc) против федеративной республики германии
С. Г. Алленов “Консервативная революция” в Германии iconБудущее энергообеспечения в германии
Потребление первичных энергетических ресурсов в Германии сократилось в период с 1991г по 1999г на 3 %. При этом внп увеличился за...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов