Консервативные и либеральные ценности образовательного процесса в социокультурном поле россии icon

Консервативные и либеральные ценности образовательного процесса в социокультурном поле россии



НазваниеКонсервативные и либеральные ценности образовательного процесса в социокультурном поле россии
Дата конвертации28.08.2012
Размер202.43 Kb.
ТипДокументы

. Давыдова С.И.

Хабаровский государственный педагогический университет, к-ф.н., доцент кафедры «Политологии и социологии», 680028, Хабаровск, Серышева 11-36,

E- mail: davydov@rambler.ru


КОНСЕРВАТИВНЫЕ И ЛИБЕРАЛЬНЫЕ ЦЕННОСТИ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОГО ПРОЦЕССА В СОЦИОКУЛЬТУРНОМ ПОЛЕ РОССИИ

На сегодняшний день в общественном сознании созрело понимание того, что будущее России будет определяться ведущей образовательной парадигмой. Образовательный процесс протекает не в вакууме, а в определенной социокультурной среде и, следовательно, несет на себе отпечаток последней.

Российское социокультурное поле, в коем образованию принадлежит далеко не последняя роль, находится в ситуации классической двойственности. В философии, политологии, педагогике мы видим сражения между традиционалистами и новаторами, между консерватизмом и либерализмом. Генеалогия этого противостояния восходит, как известно, к тому явлению, которое в истории нашей отечественной мысли именуется как спор славянофилов и западников. Сто лет тому назад появились «Вехи» - сборник статей о русской интеллигенции, ставший хрестоматийным. К сожалению, тревогу за будущее родной страны, высказанную авторами тогда, в полной мере можно разделить и сегодня. Они указывали, что путь, по которому шло до тех пор господствующее течение русской интеллигенции, есть неправильный и гибельный путь и что для нее возможен и необходим иной путь, к которому ее давно призывали ее величайшие представители, как Киреевский, Аксаков, Самарин, Хомяков, Леонтьев, Тихомиров. Если вместо этого она избрала в свои руководители Бакунина и Чернышевского, Лаврова и Михайловского, - это великое несчастье и самой интеллигенции, и нашей Родины. Ибо это есть путь отпадения, отщепенства от положительных начал жизни. Разорвать с этой традицией, ведущей к бездне и гибели, вернуться к объективным основам истории - вот задача, которую русская интеллигенция должна себе поставить. Так размышлял П. Новгородцев в своей статье «О путях и задачах русской интеллигенции». Так считает и автор применительно к современным процессам, происходящим в головах российского образованного общества, а, следовательно, и в умах молодежи, получающей образование.

Основным проявлением интеллигентского сознания, приводящим к его крушению, является рационалистический утопизм, стремление устроить жизнь по разуму. Оторвав ее от объективных начал истории, от органических основ общественного порядка, от животворящих святынь народного бытия, разум человеческий, увлекаясь силою своего движения, приходит к самоуверенному сознанию, что может перестроить жизнь по-своему и силой человеческой мысли привести ее к безусловному совершенству.

Движение сознания, критикующего старые устои и вопрошающего о ^правде установленного и существующего, есть необходимое проявление мысли и великий залог прогресса. В истории человеческого развития оно представляет собою момент динамический.
Но когда, увлекаясь своим полетом, мысль человеческая отрывается от своих жизненных корней, когда стремится сама из себя воссоздать всю действительность, заменив ее органические законы своими отвлеченными требованиями, тогда вместо того, чтобы быть силой созидательной и прогрессивной, она становится началом разрушительным и революционным. В области философии эти стремления приводят к релятивизму и скептицизму, что составляет кризис философского сознания. В области общественной – к отрыву индивидуального сознания от объективных начал истории, что влечет за собой кризис общественности. В области образования - к торжеству абстрактного гуманизма с приданием языческому принципу «человек - мера всех вещей» самодовлеющего принципа.

Столь же древние корни имеет и другое течение русской интеллигенции славянофильство, которое стало первой исторически сложившейся формой русского консерватизма. В середине XIX века в Москве группа европейски образованных интеллектуалов, ощутив угрозу самому бытию России, которая таилась в ускорявшемся процессе секуляризации общественного сознания, объединилась, чтобы дать ответы на волновавшие общество вопросы о русском предназначении, путях русской государственности, о воспитании и образовании. Не удовлетворяясь плодами западноевропейского просвещения, славянофилы обратились в своих поисках к изучению русской истории, особенностей культурно-исторического типа русской цивилизации. И. Киреевский писал: все то препятствует развитию и благоденствию народа русского, все, что дает ложное и не чисто православное народному духу и образованности, все то искажает душу России и убивает ее здоровье нравственное, гражданское и политическое.

Целью славянофилов был не отрыв России от Европы, а восстановление единства русского общества и культуры на основе национальных ценностей. Славянофилы считали, что это позволит России занять подобающее место в центре мировой цивилизации. При этом Россия должна стремиться не к тому, чтобы быть самой могущественнейшей из стран мира, а к тому, что бы быть наиболее «христианским из всех человеческих обществ». Они, по словам Н. Бердяева, были основоположниками нашего национального самосознания. Особенно продуктивной оказалась их теория познания, далее разработанная русской философией. Диалектика этого развития изложена в двух томах фундаментального труда «История русской философии» В. Зеньковского.

Работа русского самосознания на славянофильстве не остановилась. Мы не можем забыть работ В.Каткова, который первым разъяснил смысл самодержавия во всей сложности и глубине его социального значения. Россия во времена первых славянофилов еще многого не пережила, многое важного и типичного не было еще дозревшим и в европейской жизни. Но вот в 1871 году вышла книга Н.Я. Данилевского «Россия и Европа. Взгляд на культурные и политические отношения славянского мира к романо-германскому». Теория культурно-исторического типа, изложенная в труде, явилась вкладом России в теорию цивилизаций как науку самопознания человечества. Н.Я. Данилевский представил цивилизацию как социокультурный организм, имеющий границы в пространстве и времени, а также собственную судьбу. Прогресс не связан с определенным культурно-историческим типом. Это восходящий этап развития любой цивилизации - безразлично, азиатской или европейской. Тем самым на смену представлению о единстве человеческой цивилизации, пришла идея о существовании множества цивилизаций. Исходя из этих предпосылок, возникла своя версия российского цивилизационного самосознания. Славянская цивилизация ставилась Данилевским в один ряд с другими девятью культурно-историческими типами в мировой истории. Это наиболее молодая из цивилизаций, находящаяся в самом начале пути прогрессивного развития. Романо-германский тип уже вступил в полосу упадка. Там, где либералы-западники видели линейный процесс развития цивилизации и необходимость включения в него России, Данилевский находил несколько независимых культурно-исторических типов на разных стадиях разнонаправленного развития.

Главной ценностью для Н. Данилевского были национальные традиции. Их содержание, по его мнению, делало славян в цивилизапионном отношении самым развитым народом в мире. Из четырех главных видов деятельности - религиозной, культурной, политической и социально-экономической - древние цивилизации могли развить лишь один, современные европейские - два: политику и культуру. Зато славяне претендуют на развитие всех четырех типов, на создание гармоничной совершенной цивилизации. В Европе религия уступила место атеизму, а общественный порядок - классовой борьбе. Данилевский считал это следствием проявления насильственного характера европейского культурно-исторического типа. Напротив, в мягкости и покорности славян, их ориентации на охранительность в вере и в общественных отношениях он видел преимущества славянской цивилизации, позволяющие объединить прогресс и сохранение традиции.

Концепцию Н. Данилевского дополнил К. Леонтьев учением о триедином процессе развития, свойственном всему живому и неживому. Он считал, что всякий организм от исходной простоты восходит к «цветущей сложности», от которой через «вторичное упрощение» и «уравнительное смешение» идет к смерти. Особенно важным и существенным было для Леонтьева то, что этот процесс имеет место и в историческом бытии, т.е. в жизни племен, государственных организмов и целых культурных миров. Общие принципы своей историософии Леонтьев проверяет на Европе, на проблемах России. Формы государственной жизни у разных народов в цветущие эпохи существования будут особо отличны, хотя и будут иметь некоторые характерные особенности. В цветущую эпоху мы видим разнообразие быта, разнообразие сословий, сильную власть, закрепляющую деспотизм государственной идеи. Вместе с тем, с одной стороны, увеличиваются бедность, с другой - богатство, возрастают потребности, но тонкость ощущения потребностей порождает больше грусти, больше страданий, но зато и больше великих дел, больше подвигов, больше злодейских преступлений, больше трагедий, больше красоты. В цветущие эпохи народной жизни мнение своей среды, своего сословия люди принимают к сердцу гораздо живее нашего. В такие эпохи преобладает религиозное или героическое миросозерцание. В целях рассмотрения нашей темы нам важны рассуждения философа о взаимоотношениях в государстве консервативных и либеральных элементов. Когда правы прогрессисты и когда консерваторы? Во времена «цветения» правы прогрессисты, так как они ведут в это время государство к росту и развитию. Но после цветущей и сложной эпохи, когда начинается процесс вторичного смешения и упрощения, все прогрессисты делаются не правыми в теории. Хотя они часто торжествуют на практике; думая исправлять, они только разрушают. Консерваторы в эту эпоху вполне правы, так как они хотят лечить и укреплять государственный организм. Они редко торжествуют, но - сколько могут - замедляют разложение.

Рассмотрев судьбу западноевропейских государств, Леонтьев приходит к выводу, что все в Европе демократизируется, то есть приходит во вторичное смешение. Он очень остро подмечает тревожные признаки «умирания» Европы. В которой страсть к «разлитию всемирного равенства и распространению всемирной свободы» ведет к тому, что делает человеческую жизнь на земной шаре совсем невозможной. Но главное для нас то, что, отвергая плоский идеал всеобщего благоденствия, он утверждал, что «гуманность новоевропейская» и «гуманность христианская» являются несомненными антитезисами. Леонтьев решительно различил (до Ницше) «любовь к ближнему» и «любовь к дальнему». Первую любовь (к человеку) он горячо защищает, вторую (к человечеству) страстно высмеивает за непонимание «непоправимого трагизма в жизни». Однако в отношении «любви к ближнему» Леонтьеву чужда всякая «близорукая сентиментальность», он (как и Достоевский) считает страдание неизбежным и очень часто целительным моментом жизни. Часто «естественная доброта» субъективна, сродни человекоугодию, потаканию порокам, созданию ложного ощущения психологической комфортности, воспитанию тщеславия и неоправданных притязаний. И. Ильин - достойной последователь русской консервативной традиции - уже в середине XX века писал по этому поводу в работе «О сопротивлении злу силою»:

«Обычная любовь любит земной состав индивидуального человека и не знает ничего, что можно было бы противопоставить ему как высшее: отсюда ее чувственная и слащавая мораль, ставящая выше всего беспредметное «умиление» и беспринципную «доброту».

Напротив, духовная любовь - это высшее, и перед Его лицом умеет владеть и своим умилением, и своей добротой... Человек, угасивший в себе образ Божий, нуждается не в безвольно-сочувствующем «да», а в сурово-осуждающем «нет». И это останавливающее и отрезвляющее его «нет» может, и должно быть подлинным источником любви к Божественному в падшей и духовно угасшей душе.

Так зарождается и формируется тот отрицательный лик любви, который всегда приводил, и будет вводить в соблазн близоруких и сентиментальных людей. Судя обо всем по внешней видимости и не усматривая в проявлениях такой любви ни сладостного сочувствия, ни умиленной жалости, они начинают негодующе говорить о «вражде», «ненависти» и «злобе», ужасаются и призывают к противодуховному и малодушному «состраданию». А между тем, на самом деле, духовное оформление любви, столь трудно приобретаемое, придает любви целый ряд драгоценных видоизменений и отнюдь не угашает и не искажает при этом ее основной любовной природы: в своем духовном «нет» человек любит свой настоящий подлинный. Предмет нисколько не менее, чем в своем духовном «да», и гораздо более, чем в своем бездуховном «да».

Для того чтобы понять этот отрицательный лик любви, необходимо иметь в виду, что духовно-опредмеченная и оформленная любовь, всегда оставаясь благожелательством, т.е. пожеланием каждому человеку духовного просветления и преображения, в то же время не может любить зла в человеке. Поэтому всегда, когда она воспринимает в человеке подлинное зло (не слабость, не заблуждение, не падение, не грешность, а самоутверждающуюся противодуховную злобу), она оказывается вынужденной видоизменить свое индивидуальное отношение к данному человеку в соответствии с наличным в его душе злом».

Столь большая выдержка из рассуждений И. Ильина понадобилась для того, чтобы обосновать наше понимание понятий «гуманизм» и «гуманизация». Очевидно, что смысл этих понятий будет определяться антропологией, которая различна в консервативной и либеральных доктринах. В основу консервативной антропологии положено различие «внешнего» и «внутреннего» человека, что есть исконный христианский антропологический дуализм. Если выразить это понимание в терминах современной психологии, то различается «эмпирическая» сфера души с ее многочисленными функциями и глубинная сфера души, лежащая ниже порога сознания. Центральную души точку можно назвать «глубинным «Я». Эмпирическая сфера души действительно есть совокупность разнородных функций; начало же цельности - то начало, которое таит в себе корень индивидуальности и условие ее своеобразия, - скрыто от нас. Его надо искать в себе, чтобы от него питаться. Речь идет не о метафизической стороне человека, а о тех силах духа, которые отодвинуты вглубь человека грехом, внутренний человек отделен от внешнего не в силу онтологической разнородности. В этом отношении обе сферы не отделены одна от другой, и поэтому можно и должно искать в себе свое «внутреннее содержание». Закрыт же внутренний человек в силу греха и поэтому познавательная жизнь в человеке имеет различный характер в зависимости от того, властвует ли грех в человеке или нет.

И. Киреевский, поддерживая эту позицию, так выражает свое понимание человека:

«Главный характер верующего мышления заключается в стремлении собрать все отдельные силы души в одну силу, отыскать то внутреннее средоточие бытия, где и разум, и воля, и чувство, и совесть, прекрасное и истинное, удивительное и желаемое, справедливое и милосердное, и весь объем ума сливаются в одно живое единство и таким образом восстанавливается существенная личность в ее первозданной неделимости». Вместе с тем, Киреевский связывает свои построения со святоотеческой мыслью. Согласно его учению, глубокое, живое и чистое любомудрие Святых Отцов представляет зародыш высшего философского начала. Простое развитие его, соответствующее современному состоянию науки и сообразное требованиям и вопросам современного разума, составило бы само собой новую науку мышления. Консерваторы упрекают западную культуру в том, что там «просвещение», будучи основано на развитии распавшихся сил разума, не имеет существенного отношения к нравственному настроению человека. Киреевский отмечает при этом, что при такой разъединенное™ познавательных сил от моральных «просвещение не возвышается и не падает от внутренней высоты или низости». Это очень любопытная мысль и нам важно понять, почему именно этот вид просвещения стал превалирующим в современной образовательной доктрине и в Европе, и в «перестроенной» России. Дело в том, что «внеморальность» просвещения сообщает ему своеобразную устойчивость (которая связана с утерей того динамизма духа, который создает зависимость души от морали). Просвещение же духовное, напротив, есть знание живое (и потому неустойчивое).0но приобретается по мере внутреннего стремления к нравственной высоте и цельности и исчезает вместе с этим стремлением, оставляя в уме одну наружность своей формы. В неустойчивости духовного просвещения заключается причина того, почему оно может утрачиваться. Мышление, отделенное от сердечного стремления (т.е. от цельности духа), есть развлечение для души; чем глубже такое мышление, чем оно важнее, тем легкомысленнее, в сущности, делает оно человека. Раздробив цельность духа на части и предоставив определенному логическому мышлению высшее сознание истины, мы отрываемся в глубине самосознания от всякой связи с действительностью. Это значит, что приобщение к реальности есть функция не мышления самого по себе, а личности в ее целом. Конечно, человек мыслящий должен провести свои познания через логическое иго, т. е. нам нужно не отвергать, а преодолевать современную мысль. Путь русской консервативной мыслительной традиции лежит не в отрицании западно-либеральной, а в восполнении ее тем, что раскрывается в высшем духовном зрении.

Современная позитивистская социальная антропология теперь уже не скрывает, что место подлинного бытия человека заняла ИГРА. Существенный вклад в теорию игры как всеобщей характеристики человеческой деятельности внес нидерландский философ и культуролог Иоганн Хейзинг, автор работы « Человек играющий». Он выдвинул идею игры как всеобщего принципа, источника формирования и функционирования культуры. Последователь этой концепции Э. Финк пишет, что в игре человек гигантски расширяет свои возможности, способности, потенции; он преодолевает «необходимость объективных условий бытия. Игра - это царство рафинированной свободы. Игра есть более сущностное основание человеческого бытия, чем труд, власть, любовь и смерть». Вот так. Здесь мы видим логическое завершение того раздробления цельности духа на части, которое зародилось в глубине самосознания и теперь уже вышло из этой глубины, осознало самое себя как оторванное от всякой истиной связи с действительностью, как тотальную Игра, то есть ненастоящую жизнь, а притворство, театр.

Вот что означает тот отрыв, в который впадает интеллигентское сознание, вступившее на путь рационализма и позитивизма. Это - гордое самообольшение ума человеческого, возмечтавшего о своем всемогуществе и отпавшее от органических сил и начал мирового процесса. Единственным плодом этого самообольщения являются безвыходные противоречия.

Подведем некоторые итоги. Каковы же ценности, связанные с явлениями консерватизма и либерализма? Консерватизм - одно из глубоких философских понятий, выработанных человечеством, которыми пользуются гуманитарии, приспосабливая его к своим наукам. Главное, что делает всех консерваторов похожими друг на друга, в какой бы гуманитарной нише они не находились, это то, что они выполняют функцию сохранения традиции и циклизма в противовес универсальному эволюционизму и прогрессу. Развитие и прогресс в одном отношении всегда есть регресс в другом. До XX века прогресс шел за счет природы, теперь он пошел за счет культуры и человека. Он становится преимущественно техническим, притом техника обретает собственную траекторию движения, все больше расходясь с благом человека как целостного существа. Ориентация на прогресс в таком его качестве превращается в опасную идеологию — прогрессизм, которому должна противостоять консервативная революция. Особенность консерватизма в том, что он опирается на всю полноту духа человека, не сужая его до сознания. К началу третьего тысячелетия человечество «догадалось» о своей смертности как рода. Оно попало в ситуацию индивида и должно научиться жить вопреки тому, о чем говорит мысль, несмотря на «прогресс к смерти». Жить вопреки прогрессу для человека как родового существа означает поддерживать традицию, социальные и культурные константы бытия. Только так поддерживаются иммунная система индивида и определенные параметры его среды обитания. С точки зрения бесконечности и вечности бытия в нем никто и никуда не исчезает. И столь же принципиален вывод, что любая форма имеет конец, погибает. Нелогичная реальность отдельного существования всегда находится между этими принципиальными крайностями. Как в прогрессе выражается потребность в смене, смерти тех или иных форм бытия, так в консерватизме и традиции проявляются сила и потребность в передаче бытия сквозь время. И это тоже логично и укоренено в свойствах реальности не только исчезать, но и пребывать. Воскресать. Возвращаться. Так называемое устойчивое развитие отличается от прогресса тем, что это развитие в пределах традиции, не разрушающее ее меру. Сохранение традиции есть гарантирующий компонент устойчивости, если говорить о ней в культурологическом плане.

Реформаторство, охватившее Россию в последнее десятилетие уходящего века, уже показало свою беспочвенность, оторванность от цивилизационных корней. Образование, на наш взгляд, подверглось этому разрушительному процессу не меньше, чем государственность и экономика. Вузовские стандарты, по которым ведется обучение студентов, являют собой пример внедрения либеральных ценностей под броской вывеской гуманитаризации образовательного процесса. Пропагандируется идеология общечеловеческих ценностей, иными словами - общечеловеческой культуры, то есть общей, единой, одинаковой культуры всего мира. Разумеется, в любых культурах было и есть нечто общее. Но в условиях техноса эта идея обслуживает сугубо унификационные устремления. При этом основой эгалитарного упростительного процесса является культура западного образца, ее последняя - американская - модель. Это не культура в ее собственно человеческом выражении, а технология - «культура Макдональдса». От культурного многообразия к социотехническому монизму - вот путь современной культуры, суть идеологии общечеловеческих ценностей, конкретным выражением которых являются гуманизм, экуменизм, космополитизм и тому подобные варианты торжества беспочвенности, безнациональности.

Образование сегодня вступает в фазу модернизма. Так, в статье «Образование третьего тысячелетия» В. Тергулов и В. Штенберг описывают трехступенчатую технологию образования нового биосоциального органа, создаваемого в мозгу с помощью особых виртуальных тренингов. Тренинги используют особое логико-семантическое кодирование-програмирование, являющееся беспрецедентным вторжением в личность человека. Направление саморазвития ученика с «адекватным мозговым новообразованием» - это человек-фактор - мультипликационный, клиповый, техногенный. Хотя субстанционально этот человек живой, природный, или, по крайней мере, полуживой, функционально и духовно он становиться роботообразным. Искусственным. От всего этого веет зловещим духом «великого инквизитора», который, как известно, свою педагогическую доктрину излагал очень похоже: «...они поверят нашему решению с радостью. Потому что это избавит их от великой заботы и страшных мук решения личного и свободного».

Новая педагогическая технология создает подвид техногенного «гомутера» (гомо сапиенс + компьютер с искусственно выращенным «мозговым новообразованием»). Освобождаясь от «человеческого, слишком человеческого», от целостности ума и сердца, от чувств и духовности - от культуры, - Homo faturus превращается в робота нулевого поколения. Сначала функционально, сохраняя биологическую основу. В силу этого по параметрам информационной емкости за искусственным интеллектом ему все равно не угнаться. Отсюда появляется запрос на смену роботообразного человека человекообразным роботом. Увы! Передовая, «прогрессивная» часть человечества трансформируется в исходный материал информационно-компьютерного мира. Первыми можно здесь считать виртуальных наркоманов. В XXI веке противоречие между культурно-историческим и техногенным человеком станет определяющим фактором в споре образовательных парадигм консервативного и либерального свойства.

Люди культуры должны бьтъ готовы к своеобразному восстанию «роботообразных», идейные вдохновители которых демонстрируют усиливающуюся творческую активность. Они стремятся дискредитировать ценности живой жизни, объявляя их носителей фундаменталистами, этноцентристами, почвенниками, замшелыми консерваторами. Как явствует из контекста данной статьи, автор делает попытку реабилитировать консерватизм. Более того, призывает к своеобразной «консервативной революции», в том числе в области образования. Поясним, что имеется ввиду. Анализ мировой социокультурной динамики показывает, что она не исчерпывается единственной, пусть и модной прогрессивной линией развития; Бытие, время многослойны, в них существуют и борются разные течения. Не тождественна линии развития и эпоха, хотя она обычно получает от «прогрессизма» свое имя. Эпоха постмодернизма - так все чаще определяют XXI век. Под влиянием господствующего духа времени противоположные ему явления теряют название, облачаются в новые одежды. Постмодернистами стали объявлять себя все: сциентисты и гуманисты, рационалисты и интуитивисты, технократы и технофобы. Поэтому ради ясности все антисциентистское, проприродное и культурное движение, всякое стремление сохранить естественные формы бытия будем характеризовать как консервативную революцию, как борьбу за Традицию. Идея консервативной революции - не большая крайность, нежели идея бесконечного, уходящего в «ничто» прогресса, это его своеобразный антипод. Разница заключается в том, что прогресс «идет сам», он наступающая сторона. Консерватизм же пытается сохранить уникальность человека во Вселенной, выразить и защитить ту форму жизни, которая истощается". Выразить не слепо, как реакцию на сложность, а более или менее сознательно, разумно, чтобы удержать равновесие сторон или хотя бы понять, к чему ведет его нарушение.

Консервативная революция - опора, которой явно не хватает официальной идеологии устойчивого развития, постоянно теряющей свою устойчивость из-за крена в стихийно-ускоряющееся развитие и прогрессизм. Ярким образчиком такого прогрессизма в образовании является установка на смену образовательных стандартов каждые пять лет, причем с каждым новым поколением стандартов общекультурный блок, где еще теплится живое гуманитарное знание, безжалостно сокращается. Да и содержание дисциплин этого блока все больше носит однобокий, пропозитивистский характер. Консервативная революция никогда не победит, но она является необходимым ориентиром для экологического, политического экономического, культурологического, образовательного процесса. Охранительный консерватизм - важнейшая составная часть, краеугольный камень в фундаменте выживания человечества

Надеждой в борьбе за сохранение культурного своеобразия России является идея вечного возвращения. Логика у нее более совершенная, хотя и вступает в конфликт с современной наукой, ее ориентацией на универсальный эволюционизм. Прогресс приобрел силу инерции. Поэтому управлять им теперь - это, прежде всего, регулировать творческую деятельность, особенно в части внедрения ее результатов в практику. Отправной точкой человечества в борьбе за спасение является идея переориентации своей деятельности с безудержного прогресса на поддержание традиции, на усиление тенденции сдерживания СТАНОВЛЕНИЯ ради БЫТИЯ.

Излишне говорить о том, какую роль должно сыграть образование, какое мужество требуется консервативно настроенным управленцам образования, преподавателям высшей школы, учителям дабы противостоять всяческим прогрессистским инновациям на уровне передовых технологий, да и просто той пошлости и безнравственности, которая под видом психотехники или сексуального просвещения растлевает молодое поколение.

Из сказанного можно сделать и другой вывод: когда дело доходит до противоположения консерватизма и либерализма, человечество в их лице встречается с подлинными духовными противниками. Спор их выходит далеко за пределы экономики и культуры, захватывая все проблемы цивилизации.

Итак, консервативная революция в области образования имеет целью сохранение российской цивилизации. Об этом писал известный педагог В.Н. Сорока-Россинский, который выделил две позиции в отношении к образованию. Одна считает главным в психике познание, а в мировой жизни - «потребление, все равно чего: чужих мыслей, плодов художественного вдохновения, продуктов экономической и культурной работы разных наций» Другая, для которой преобладающей служит «цель существования - максимальное развертывание сил души». Образование последнего типа неотделимо от воспитания, исходит из понятия национального, опирается на то, что связывает единичного человека с его нацией, что может слить индивидуальность с духом народа, с национальной культурой.

Согласно российской отечественной традиции просвещения на первый план выдвигаются воспитательные цели необычайной высоты и притягательности. Среди них - восстановление и укрепление национального самосознания, формирование русского человека, обновление «пейзажа русской души», приобретение жизнеспособных духовных и деловых признаков. Консервативная образовательная парадигма не отвергает любви к человеку, которой так гордиться гуманистическая, либеральная доктрина. Однако она утверждает, что чувство любви к человечеству, как весьма сложное, развивается постепенно. Развитая любовь к человеку направляет заботы на самых близких, затем - на сограждан, соотечественников, затем на человечество. Ложен космополитизм, который, прикрываясь требованием любви к человечеству, не научился уважать патриотизм. Хотя кто же сегодня не патриот на словах?

Попробуем разобраться в более глубоких онтологических корнях либерализма, которые делают его беспочвенным, несмотря на внешне декларируемую преданность отечественным традициям. Метафизика консерватизма, как мы видели, трактует о начале всех начал - о тишине, в которой слышно СЛОВО. В этом смысле консерватизм есть хранение святыни, есть верность и любовь к Высшему, есть желание удержать Его в бытие, в вере, в культуре, в разуме.

В качестве «своего-другого» либерализм на протяжении всей истории абсолютизирует свободу человека, его желание освободиться от Закона и авторитета и «по своей воле пожить». Как сказал поэт: «все, все, что гибелью грозит, для сердца смертного таит неизъяснимы наслажденья».

Содержательная трудность проблемы раскрывается в полной мере при осознании абсолютного тождества самосохранения и самоизменения в Первоисточнике всех смыслов, так как Он по определению содержит в себе как самоутверждение, так и самоотрицание (кенозис). Иными словами антиномическое противостояние консерватизма либерализму, классики модернизму, закона свободе имеет значение на уровне бытия. Все это проявляется в формах единосущное™ как возможностей. Псевдорешением этой проблемы является постмодернизм, снимающий самое противостояние верха и низа, опустошающий жизнь от всякой святыни. Результатом этого ложного решения является человек, находящийся в состоянии внутреннего раскола, воспринимающий свое и чужое существование не более, как игру.

Такой человек, если воспримет истину, то не может решить, истинна она или нет. Тогда он выдвигает доктрину, согласно которой человек вообще не способен к достоверному знанию (агностицизм) и обречен на то, чтобы воспринимать все относительно. Если ему приходиться говорить об Отечестве, о патриотизме, о правовой свободе, о справедливости, то и здесь он становится на «умную» точку зрения релятивизма.

Для того чтобы этот кризис, эта тяжкая болезнь духа нашла свое действительное исцеление, очевидно, недостаточно, чтобы либеральная мысль признала право консерваторов на выполнение охранительной функции. Все мы - сыны единой России. Согласно призыву старых вождей русского народа (славянофилов), должны стать на путь служения «великому Божьему и земскому делу». Любовь к своему общенародному достоянию, к своей культуре, к своему государству избавит всех нас и Россию от безмерно тяжких испытаний.

Литература

1. Франк С.Л. Русское мировоззрение/Духовные основы общества.- М.,1992.- С.484-491.

2. Новгородцев П.И. О путях и задачах русской интеллигенции// Новгородцев П.И. Сочинения-М.: Изд. «Раритет», 1995. - С.348-366.

3. Киреевский И. О характере просвещения Европы/УКиреевский И. Сочинения, T.I -М.,1911- с.176

4. Данилевский Н.Я. Россия и Европа. Взгляд на культурные и политические отношения в славянском мире. - М.:Изд. «Мысль», 1991. - 481 с.

5. Леонтьев К.Н. Записки отшельника. - М.: Изд. «Русская книга», 1992. - 544 с.

6. Ильин И.А. О сопротивлении злу силою/УИльин И.А. Путь к очевидности: Сочинения. - М.:Изд. ЭКСМО-Пресс, 1998 - С.323-518

7. Шаронов В.В. Основы социальной антропологии. - СПб.: Изд. «Лань», 1997.-192 с.

8. Тергулов В.Ф., Штейнберг В.Е. Образование третьего тысячелетия// Школьные технологии, 1999, №2

9. Сорока-Российский В.И. Путь русской национальной школы. - М.:Изд. «Знание», 1991

10. Хейзинг И. Homo Ludens (Человек играющий). - М.,1992. - 218 с.

11. Финк Э. Основные феномены человекам/Проблема человека в западной философии. -М.,1990-317с.




Похожие:

Консервативные и либеральные ценности образовательного процесса в социокультурном поле россии iconСодержание конференции
Одновременно, консервативные ценности тесно связаны с такими явлениями как патриотизм и следование позитивным культурно-историческим...
Консервативные и либеральные ценности образовательного процесса в социокультурном поле россии iconЗакон РФ «Об образовании» Статья 15. Общие требования к организации образовательного процесса Статья 15. Общие требования к организации образовательного процесса
Организация образовательного процесса в образовательном учреждении осуществляется в соответствии с образовательными программами и...
Консервативные и либеральные ценности образовательного процесса в социокультурном поле россии iconОбразовательная программа моу «сош №18»
Образовательная программа это нормативный документ, оп­ределяющий приоритетные ценности и цели, особенности содержания, органи­зации...
Консервативные и либеральные ценности образовательного процесса в социокультурном поле россии iconОбразовательная программа моу «сош №18»
Образовательная программа это нормативный документ, оп­ределяющий приоритетные ценности и цели, особенности содержания, органи­зации...
Консервативные и либеральные ценности образовательного процесса в социокультурном поле россии iconМуниципальное общеобразовательное учреждение «Средняя общеобразовательная школа с. Прималкинского»
Обеспечение образовательного процесса иными библиотечно-информационными, электронными образовательными ресурсами и средствами обеспечения...
Консервативные и либеральные ценности образовательного процесса в социокультурном поле россии iconМ. В. Смолонская 2009 г. Положение о пропуском режиме моу гимназии №88 Общие положения в соответствии с Федеральным закон
Целью пропускного режима является обеспечение безопасности учебно-воспитательного процесса; сохранность строений и имущества образовательного...
Консервативные и либеральные ценности образовательного процесса в социокультурном поле россии iconВестник ргнф. 2009. №4 (57). С. 263-266
Репников А. В. Консервативные концепции переустройства России / Федер. Арх. Агентство. Рос гос архив соц полит. Истории. – М.: Academia,...
Консервативные и либеральные ценности образовательного процесса в социокультурном поле россии iconПоложение о районной научно-практической конференции «Жизненные ценности человека», посвященной году истории
Энгельсского муниципального района, является итоговой формой исследовательской деятельности. Конференция направлена на развитие творческого...
Консервативные и либеральные ценности образовательного процесса в социокультурном поле россии iconПоложение о районной научно-практической конференции «Жизненные ценности человека», посвященной году истории
Энгельсского муниципального района, является итоговой формой исследовательской деятельности. Конференция направлена на развитие творческого...
Консервативные и либеральные ценности образовательного процесса в социокультурном поле россии iconМатериальные условия и технические средства обеспечения образовательного процесса материальные условия организации образовательного процесса
Библиотека: площадь 118 кв м; книжный фонд 30288, в том числе учебники 12099, методическая литература – 1816
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов