Святоотеческие корни русской консервативной мысли icon

Святоотеческие корни русской консервативной мысли



НазваниеСвятоотеческие корни русской консервативной мысли
Дата конвертации28.08.2012
Размер99.96 Kb.
ТипДокументы

Святоотеческие корни русской консервативной мысли.

Среди всего разнообразия русской религиозных мыслителей к консервативным мы относим только тех, которые находятся в русле святоотеческой традиции. Это прежде всего К-Н.Леонтьев, К.П.Победоносцев, С.Н.Булгаков, С.Н.Франк, Л-А.Тихомиров, П.Е.Казанский, Н.И.Черняев, П.И. Новгородцев, И.А Ильин.

Философия в России пробудилась немецким идеализмом, однако не следует преувеличивать значение этой рецепции в творческом сложении русской мысли. Историография русской философии полна «русскими лейбницианцами», «русскими кантианцами», «русскими гегельянцами», «русскими шеллингианцами» и «русскими спинозистами». Неужели мы действительно не можем обнаружить неповторимого духовного типа русской философской мысли и обнаружить ее собственных корней?

Ответ пробуем искать в особенностях русского самосознания и русского мышления. Принцип «primum vivere deinde phitozophare» (прежде жить, потом философствовать) как выражение онтологического примата жизненного факта над мышлением составляет одно из главных духовных качеств русского мировоззрения.

Философ, задающий пилатовский вопрос: «что есть истина?» - не находится в традиции собственно русской, тем более христианской. Господь Иисус Христос не принес истину. Он - Сама Истина. А это значит, что в философе столько истины, сколько в нем Христа. Вопрос трансформируется из что в Кто есть Истина? Где и как ее найти?

Из принципа «сначала жить, потом философствовать» вытекает неизбежная связь личности философа с его философией. Можно философствовать в России и не быть русским философом. Это происходит в том случае, если нарушен православный принцип целостности личности во всех ее проявлениях. Об этом прекрасно говорил И. Киреевский: «Для цельной истины нужна цельность разума. Главный характер верующего мышления заключается в стремлении собрать все отдельные части души в одну силу, отыскать внутреннее средоточие бытия, где разум и воля, и чувство, и прекрасное, и истинное, и справедливое, и милосердное сливаются в одно живое существо и таким образом восстанавливается существо личности человека в ее первоначальной неделимости». Из всех, кого нынче мы причисляем к такой русской философии, пожалуй, только А. Хомяков отвечал этому требованию с самого начала. Он никогда не был подвержен влиянию немецкой философии, выстраивал цельное мировоззрение на основе церковного сознания, как оно сложилось в Православии, без колебаний и сомнений.

Каковы же опасности, которые подстерегают русский дух в своем становлении именно как русский? Об этом писал прот. Г. Флоровский «Изъян и слабость древнерусского духовного развития состоит отчасти в недостаточности аскетического закала, в недостаточной одухотворенности души, в чрезмерной душевности, или поэтичности, в духовной неоформленности душевной стихии. Если угодно, в стихийности.
Здесь источник того контраста, который можно описать как противоположность византийской «сухости» и славянской «мягкости». Нужно различать: речь идет сейчас не о недостаточности научного рационализма - разложение душевности рассудком и рассудочным сомнением. Речь идет о духовной сублимации и преображении душевного в духовное через «умную аскезу». Но есть путь от стихийной безвольности к волевой ответственности, от кружения помыслов и страстей к аскезе и собранности духа, от воображения и рассуждения к цельности духовной

воспринимаемого на психику воспринимающего субъекта. Поэтому, если нет никакого жизненного соприкосновения между Богом и человеком, то не может быть и восприятия божеского в человеческом сознании. Наоборот, если есть это жизненное воздействие, если Бог вообще может жить в человеке, то он может стать для человека явлением, предметом опыта.

Для православного философа самым важным является это соприкосновение с живым Богом в таинстве Евхаристии, которое и определяет распознавание и проникновение в те явления духа, которые возвещают Откровение или выдают себя за него, дабы отличить Духа Божия от духа заблуждения.

Кардиоцентричность - еще одна отличительная черта подлинно русской философии. В своей статье «Значение сердца в религии» Б. Вышеславцев писал, что «сердце, как орган философско-религиозного восприятия должен быть отличаем от души, ума, духа, от сознания вообще. . Чрезвычайно характерная особенность восточного христианства состоит в том, что для него ум, интеллект, разум никогда не есть последняя основа, фундамент жизни. Умственное размышление о Боге не есть настоящее религиозное восприятие. Восточные отцы Церкви и русские старцы дают такое указание для подлинного религиозного опыта: «нужно умом в сердце стоять» Один старец говорил про современного человека: «Вот у него ум, вот сердце, а между ними каменная стена». Эта стена и делает невозможным истинное познание. Ученый европеец знает многое, часто знает и Библию, знаком с мистикой, теологией, оккультизмом, чем сегодня небезопасно «балуется» и современное российское образованное общество. Но все это одно только знание, только любопытство. Отдельно существует совокупность знаний и - совершенно отделенное от него стеною - живет сердце, потерявшее свое значение, свою центральность, свое право быть фундаментом всего. Ум не стоит в сердце, он стоит отдельно, он не согревается теплотою сердца. Вся наша цивилизация, ведущая происхождение от Ренессанса, разорвавшая свои отношения со святоотеческой традицией, вся эта безрелигиозная наука и философия лишают сердце его центрального положения и дают его уму, науке, познанию. Святой Серафим Саровский говорит, что для того, чтобы узреть свет Христов, нужно погрузить ум внутрь сердца, ум должен «укоснить в сердце».

Если сердце есть истинная, сокровенная самость человека, то есть сокровенный сердца человек, имеющая вечное значение, бессмертная нетленная, то здесь в этой предельной точке лежит наше богоподобие. Такое богоподобное око есть в глубине сердца, оно ничем не может быть омрачено и затемнено, оно видит ясно даже в пучине греха, даже на дне падения, даже в аду. Есть нечто в человеке, что не может быть погружено в небытие, что не может «сгореть». Или иначе, есть в нем «искра Божия», которая не может погаснуть ни в какой тьме. Это всегда понимала русская философия.

Здесь лежит онтологическое зерно русской православной философской мысли, неразрывно связанной с верой в Бога. Здесь настоящее расхождение с язычеством древним и современным. Ф.М. Достоевский с громадною силой пережил и дал услышать биение истинных глубин человеческого сердца. Нет «мертвых душ», а есть временное засыхание и умирание бессмертного ядра человеческого духа.

И. Ильин, развивая этот принцип в работе «Путь к очевидности», пишет: «Человек должен свова возжелать подлинной реальности, субстанции всяческого бытия и всякой жизни, тогда в нем оживет и раскроется сердце, тогда он свободно и решительно отдастся сердечному созерцанию; на этом он вновь обретет Бога, примирится со своей совестью и начнет создавать новую культуру, слагая новую науку. К этому призвана особенно философия, как любовь к мудрости, как ответственнейшее исследование, как воля к очевидности в делах высшей и предельной важности. Философы нашей эпохи поступят правильно, если забудут свои субъективно-произвольные конструкции и всякие «гносеологические» и «диалектические» комбинации и отдадут свои силы предметному созерцанию. Тогда они» прежде всего, увидят и укажут духовные раны современной жизни, опыта и видения, от психического - к пневмотическому» (4). Те философы, которым удалось проделать этот путь до конца, и стали подлинно русскими, как, например, И. Ильин, начинавший как гегельянец. Но далеко не всем удалось преодолеть опасности этого пути, так как он требует глубочайшего уединения человеческого духа, что, безусловно, есть страдание, подвиг одиночества.

Обобщим особенности русского мировоззрения, о которых было сказано выше. В частности, такие как принцип жизненного опыта, онтологизм, соборность, принцип живой цельности духа, вызревающего на пути уединенного и целомудренного собирания всех сил души.

Это понятие конкретной, онтологической, живой истины, которое образует последний объект русского духовного поиска и творчества, ведет к тому, что русская философская мысль в ее типично национальной форме никогда не является «чистым познанием», но всегда - выражением религиозного поиска спасения. Только тот, кто совершенно не понимает типа православной святости, чуждого всякого замутненного страстного взгляда на мир, может приписывать фанатизм русскому религиозному сознанию-Русскому духу присуще стремление к целостности, к всеохватывающей и конкретной тотальности, к последней высшей ценности и основе. В этом, возможно, наибольшее различие между западноевропейским и русским духом. Он есть не что иное, как оборотная сторона, негативный полюс этой духовной цельности.

Либо русский обладает истинным «страхом Божьим», истинной религиозностью, просветленностью, и тогда он временами открывает истины удивительной глубины, чистоты, святости, либо он чистый нигилист.

Итак, метафизика русского консерватизма, как мы видим, трактует о начале всех начал, о тишине, в которой слышно Слово. В этом смысле консерватизм есть хранение святыни, есть верность и любовь к высшему, есть желание удержать его в бытие, в вере, в культуре и разуме.

Следует, однако, отличать нигилистическое одиночество свободного человека во вселенной от христианского одиночества в суетном мире. Да, христианин одинок в этом дольнем мире» но он соединен с другими христианами в лоне Церкви. В чем может состоять такое соединение для философа, кроме его личного воцерковления? Прежде всего, в его верности святоотеческому учению и Преданию?

Под Преданием разумеется непрерывность христианской жизни, имеющей начало в Иисусе Христе - это общий смысл церковного Предания. В особенности, оно есть непрерывная преемственность христианского учительства - Предание в учении. Цель жизни во Христе состоит в Преображении. Как понимать это духовное Преображение по отношению к уму?

Стремление к логическому монизму во всех сферах мысли прямо вытекает из требования единства Истины. Оставаться при двух истинах или при двоящихся мыслях невыносимо не только для рассудка, а прежде всего для совести. Верующая душа не только не может, но и не должна мириться с этим греховным раздвоением. «Антиномизм - вот смертный элемент нашего сознания и мысли. Религиозный идеал требует не увековечивания, а преодоления этой болезни. Самый разум раздроблен и расколот, и только очищенный богоносиый ум святых подвижников несколько цельнее: в нем началось срастание разломов и трещин, в нем болезнь залечивается, раны мира затягиваются, ибо и сам-то он -оздоровляющий орган мира».

Святые и подвижники, а также подлинные русские философы видят Истину лицом к лицу, но это самое видение, а вернее ведение лишено антиномичности, а полно и цельно. И вот это преодоление антиномизма мысли, того, что смертно в мысли, есть черта подлинно русской философии в ее гносеологическом аспекте. Более того, русские философы склонны к онтологизму при разрешении вопросов теории познания. Познание признается лишь частью или функцией нашего действования в мире. Восприятие по самому существу своему онтологично. Оно возможно лишь как результат совершенно реального воздействия культуры, начиная с утраты священного и кончая исследованием тех бездн, в коих гнездится зло мира» (11).

В неразрывности теории и практики, отвлеченной мысли и жизни, иначе говоря, в идеале целостности заключается одно из главных вдохновений русской философской мысли. Русские философы, за редким исключением, ищут именно целостности, синтетического единства всех сторон реальности и всех движений человеческого духа.

Для подлинной русской философии не свойственно выдумывание философских систем. Русский философ делает все возможное, чтобы предметно созерцать и мыслить. А систематический строй возникнет, если предмет в самом деле есть система, и тогда философия верно передаст и изобразит ее.

Исследующий философ не смеет повелевать предмету, он не смеет и искажать его в своем изображении. Он не смеет предвосхищать и предопределять тот Божий дар, который дается ему для исследования, будь то «мир», «природа»,«дух» или «искусство». Мы анализируем особенности русского философствования и, следовательно, в основе духовной очевидности будут лежать особенности русского православного сознания. Для православной верующей души свойственны такие черты как созерцательность, смирение, душевная простота, радость о Господе.

Человечество веками вынашивало уверенность в том, что философия есть знание ценнейших предметов в их основной сущности, что это знание требует особого, внутреннего нечувственного опыта. Для того, чтобы верно познавать, философ должен жить так, чтобы его предмет становился его собственным жизненным содержанием. Настоящая большая философия, к коей безусловно относится и русская, слагается в предметном переживании и верном познавании тех ценностей, через которые сама жизнь человеческая получает свой смысл и значение; она исследует то, ради чего человеку и человечеству только и стоит жить на Земле. Состояние российского духовного опыта в XX веке можно охарактеризовать как состояние безусловно трагическое. Мы оказались народом, у которого почти выродился свой подлинный и чистый религиозный опыт и своя подлинная философия. Такой народ будет жить вместо религии пустыми суевериями и мертвыми обрядами; слабый в молитве, немощный в богоиспытании. Он будет бесплоден и в богопознании, а его философия будет иметь скудный и бледный сверхчувственный опыт о Боге и его творении.

Философ, подобно поэту, художнику и ученому, подобно политику и пророку, питается духовным опытом своего народа. Он имеет родину - национальную духовную культуру, в которой сложился его индивидуальный дух. Личный духовный опыт философа в глубине своей связан происхождением, подобием и взаимодействием с опытом его родного народа.

Расколотость на протяжении двух веков русского образованного общества породила и трагическое разделение философов, поэтов, художников на западников и славянофилов, идеалистов и материалистов, наконец, на бесчисленный сонм плюралистов с ассимилированным сознанием вообще без всякой национальной почвы. Но что же дает нам основания для оптимизма в нашей трагической духовной жизни? Великие страдания российского народа! Ибо жизнь есть страдание, ведущее к мудрости, а философия есть мудрость, рожденная страданием.

Литература

1. И.В. Киреевский. О необходимости и возможности новых начал для философии. В кн. Из русской думы, t.i, M.: «Роман-газета», 1995

2. Н. Ильин. Трагедия русской философии, ж. «Москва», март 2001.

3. В.В. Зеньковский. История русской философии. В 2-х томах. Ростов-на-Дону: «Феникс», 1999.

4. Прот. Г.Флоровский. Пути русского богословия. Вильнюс, 1991.

5. И. Ильин. Путь к очевидности. M: «Эксмо-пресс», 1998.

6. С.В.Пишун. Философско религиозная гносеология арх. Иннокентия (Борисова): от анализа душевных способностей человека к идее абсолютного совершенства. Сб. Проблемы славянской культуры и цивилизации. Уссурийск, Издательство УГПИ, 2000.

7. о. П. Флоренский. Столп и утверждение истины. В кн. Из русской думы, т. 2., М.:

8 «Роман-газета», 1995. &. преп. С.Саровский. Поучения. Кн. Сердце чисто созижди во мне. Боже. Мюнхен, 1991.

9. еп. И. Брянчанинов. Сокровенная жизнь и богопознание по «Добротолюбию». Кн. Сердце чисто созижди во мне. Боже. Мюнхен, 1991.

10. св. И. Брянчанинов. О прелести. С-Пб.: «Шпиль», 1996.

11. Б. Вышеславцев. Значение сердца в религии. Кн. Путь, М.: «Информ-прогресс», 1992.

12. И. Ильин. Религиозный смысл философии. Кн. Путь к очевидности. М.: «Эксмо-пресс», 1998.

13. П.И.Новгородцев. Существо русского православного сознания. Сочинения. М.:«Паритет», 1995.

Давыдова С.И.

Хабаровский государственный педагогический университет, к-ф.н., доцент кафедры «Политологии и социологии», 680028, Хабаровск, Серышева 11-36, E-mail: davydov@rambler.ru




Похожие:

Святоотеческие корни русской консервативной мысли iconД. В. Скрынченко Минувшее и настоящее Избранная публицистика Воронеж 2009
Книга позволяет выработать объемный взгляд на развитие русской консервативной мысли и журналистики начала XX в
Святоотеческие корни русской консервативной мысли iconПроблема государственного строительства в русской консервативной печати 70 90-х гг. XIX в

Святоотеческие корни русской консервативной мысли iconГвардия Наполеона в Москве в 1812 г. Тема московского пожара 1812 г относится к числу вечных тем русской истории. Пройдя огонь и пепел «самосожжения»
Дарьи Оливье, которая, как известно, имела русские корни и обращалась к русской и советской историографии. Но… Это особая тема…
Святоотеческие корни русской консервативной мысли iconКонсервативной мысли в XXI веке
Текст доклада на научно-практической конференции Русский консерватизм : история и перспективы (к 235 летию со дня рождения Н. М. Карамзина)....
Святоотеческие корни русской консервативной мысли iconФененко а. В. Место французского политического консерватизма в эволюции общеевропейской консервативной мысли конца XIX – начала ХХ вв
Очевидно, консервативная мысль это феномен, до настоящего времени с трудом поддающийся историческому и политическому анализу
Святоотеческие корни русской консервативной мысли iconФененко а. В. Место французского политического консерватизма в эволюции общеевропейской консервативной мысли конца XIX – начала ХХ вв
Очевидно, консервативная мысль это феномен, до настоящего времени с трудом поддающийся историческому и политическому анализу
Святоотеческие корни русской консервативной мысли iconВладимир Малахов Что значит “мыслить национально”? Из истории немецкой и русской мысли первой трети ХХ века
Что значит “мыслить национально”? Из истории немецкой и русской мысли первой трети ХХ века
Святоотеческие корни русской консервативной мысли iconВ. Н. Гвардия Наполеона в Москве в 1812 г
Дарьи Оливье, которая, как известно, имела русские корни и обращалась к русской и советской историографии. Но… Это особая тема…
Святоотеческие корни русской консервативной мысли iconВоронежский государственный университет
России и мира. Воззрения на консерватизм в русской дооктябрьской и советской литературе. Вопрос о консервативной волне на Западе...
Святоотеческие корни русской консервативной мысли iconМосковская духовная академия кафедра Истории русской религиозной мысли
Жизнеописание князя евгения николаевича трубецкого
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов