В. М. Лурье из иерусалима в аксум через храм соломона: Архаичные предания о Сионе и Ковчеге Завета в составе Кебра Негест и их трансляция через Константинополь Кебра Негест «Слава царей» icon

В. М. Лурье из иерусалима в аксум через храм соломона: Архаичные предания о Сионе и Ковчеге Завета в составе Кебра Негест и их трансляция через Константинополь Кебра Негест «Слава царей»



НазваниеВ. М. Лурье из иерусалима в аксум через храм соломона: Архаичные предания о Сионе и Ковчеге Завета в составе Кебра Негест и их трансляция через Константинополь Кебра Негест «Слава царей»
страница1/9
Дата конвертации28.08.2012
Размер1.12 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9

В. М. Лурье


ИЗ ИЕРУСАЛИМА В АКСУМ ЧЕРЕЗ ХРАМ СОЛОМОНА:

Архаичные предания о Сионе и Ковчеге Завета в составе Кебра Негест и их трансляция через Константинополь


Кебра Негест («Слава царей», далее КН)1 — универсальная книга эфиопской культуры, в которой своеобразно отразилась эфиопская история с VI по XIV в. Компилятивный характер ее очевиден (в частности, потому, что она распадается на несколько крупных «блоков», почти не связанных по содержанию), однако, хронологическая стратификация ее материалов представляет большую сложность. КН появляется в своей окончательной редакции сразу по выходе эфиопской истории из ее «темных веков» (до конца XIII в.) — из того периода, о котором сохранилось ничтожное количество исторической информации. Именно в «темные века» уходит КН своими корнями — и именно это, несмотря на сложность, делает ее материалы особенно привлекательными для исторического исследования.

Основной объем ^ КН занимают агиографические легенды, из которых главная — о перенесении Ковчега Завета в Эфиопию. Это позволяет обратиться к КН как к агиографическому документу2.

Предполагая применить для исследования КН уже известную методологию, я все-таки начну с пространного методологического введения. С одной стороны, я надеюсь таким образом хоть немного содействовать заполнению того вакуума, который сейчас ощущается из-за отсутствия соответствующей современной специальной работы по истории и методологии науки критической агиографии (как окрестили свою дисциплину болландисты). Во-вторых, я считаю особенно важным применение современных методов исследования агиографических легенд к агиографическим материалам именно эфиопским: сравнительно с другими агиографическими письменностями христианского мира, именно эфиопская нуждается в этом в более всего. Об этом красноречиво свидетельствует, как ни странно, тот факт, что один из основоположников современных методов анализа агиографических легенд, о. Поль Петерс, не занимался Эфиопией почти никогда. И он объяснил, в чем причина: «<...> l’exubйrance malsaine de la vйgйtation tropicale avec laquelle l’йpopйe йdifiante y a fleuri»3. Сейчас уже достаточно ясно, что даже «l’йpopйe йdifiante» может обладать собственным историческим содержанием. А если это так, то исследователям агиографических легенд пора возвращаться в Эфиопию4.
^

Перспективы исторического изучения эфиопских агиографических легенд


КН настолько богата агиографическим материалом, что на ее примере удобно обсуждать и гораздо более общие вопросы изучения агиографии.
Мы начнем именно с них — с вопросов методологии.
^

Сегодняшние итоги изучения КН5


До сих пор к КН обращались с методиками исследования либо истории текстов, либо обычных исторических источников летописного типа. Обе методики довольно быстро «упираются» в проблему ограниченности источниковедческой базы.

В рамках изучения истории текста удалось установить, по крайней мере, наличие самих арабоязычных и грекоязычных источников, хотя и не удается их ни интерпретировать, ни датировать. КН объявляет себя переводом с арабского, но до сих пор не известно никаких текстов, будь то на арабском или на каком-либо другом языке, которые можно было бы считать непосредственными источниками КН — хотя, в то же время, КН обнаруживает в отдельных местах явные следы то арабского, то даже греческого оригинала6.

Интерпретация КН как обычного исторического источника также затруднительна. Пожалуй, только для эпохи, к которой относит себя колофон, повествующий о создании эфиопского перевода КН, имеется достаточно независимых сведений, чтобы появилась возможность анализировать сведения КН в их историко-политическом контексте7. Но, какова бы ни оказалась ближайшая цель создателей окончательной эфиопской редакции, она не объяснит нам происхождения тех многообразных материалов, которые оказались в их распоряжении. Исторической интерпретации поддаются также сведения КН о византийско-аксумских отношениях в 520-е гг.8, однако, эти сведения «инкрустированы» в легенду, вне которой они могут восприниматься не более как весьма искаженное эхо исторических событий.

Тем не менее, легендарное содержание ^ КН далеко не лишено значения — в том числе, значения исторического. Составляющие основное содержание КН агиографические легенды выражают определенные идеи, которые имеют свою собственную историю, и их история имеет к эмпирической действительности не меньшее отношение, чем, скажем, история текстов. И эти идеи подлежат соответствующему анализу — методика которого оказывается достаточно разработанной за последние 100 с небольшим лет.
^

Исторический анализ легендарных памятников агиографии: история метода


Еще до оценки возможного исторического значения агиографических легенд интерес к ним возник в связи с изучением пограничной области между фольклором и литературой. Соответствующие исследования А. Н. Веселовского (1838—1906)9 составляют, пожалуй, «доисторический период» изучения внутренних закономерностей «легендарной» агиографии. Обобщения Веселовского относились к «ограниченности» определенными мотивами «поэтического творчества»10, и он еще не видел специфики агиографических жанров по отношению сразу и к литературе, и к фольклору, однако, очень весомая часть его наблюдений относилась именно к агиографии, и, что еще важнее, он оказался одним из главных создателей той научной парадигмы (в смысле И. Лакатоса), внутри которой уже в XX в. разрабатывались различные методики структурного анализа литературных источников.

Собственно, история изучения исторического содержания агиографических легенд начинается с великого болландиста — о. Ипполита Делеэ (1859—1941)11 и особенно с одной его книги: «Les passions des martyrs et les genres littйraires» (1921 г.)12. Ум бывшего преподавателя математики уловил и описал систему там, где филологи до тех пор видели один только хаос частных случаев. Критическая агиография приобрела что-то вроде собственной таблицы Менделеева.

Главным достижением о. Делеэ стало обнаружение неожиданно жесткой связи, имеющейся между литературной формой жития и его значением в качестве исторического памятника (в свете дальнейшего важно уточнить: под «историческим» здесь подразумевалась достоверность рассказа свидетеля или хотя бы хрониста об определенных событиях). В частности, он показал, что жесткая типизация литературной формы и обширные литературные заимствования возникают обычно там, где ощущается пустота от нехватки «исторических» (в указанном смысле) данных, тогда как подлинная документальность повествования имеет тенденцию препятствовать его типизации. В книге рассматривались подробно специфика и закономерности легенд именно агиографических, которые большинство филологов XIX в. признавали лишь за продукт разложения античной (или иной языческой) мифологии в христианской среде13. Впрочем, первооткрыватель структурной специфики легенд агиографических был согласен со своими оппонентами в отрицании исторического содержания за тем, что, собственно, легендарно14.

Отцу Делеэ принадлежат также основополагающие наблюдения над теми сложными отношениями, которые существуют между историей самих агиографических легенд и историей их текстов15. Впечатление, которое производят тексты агиографических легенд после опыта критических изданий памятников классической литературы о. Делеэ резюмировал одной фразой: «Tous ceux qui mettent la main а nos textes semblent conspirer pour les altйrer»16. Мало что может защитить подобные тексты от столь высокой вариативности: разве что, иной раз, слишком громкое имя автора или — это как раз случай КН — придание тексту статуса, сравнимого со Священным Писанием. Однако, и в случае КН, текст которой стабильностью обладает, это свойство нельзя перенести ни на один из ее небиблейских литературных источников. Добавим (поскольку это также актуально для изучения КН), что дополнительным и весьма мощным источником вариативности оказывается и пересечение текстом легенды языковых границ17. Все это делает заранее обреченными на провал любые попытки выстраивать стеммы рукописей и реконструировать архетипы, так как даже теоретически нельзя рассчитывать на соответствующую репрезентативность имеющегося на руках у исследователя рукописного корпуса18. Отец Делеэ повторяет вывод Веселовского (хотя не ссылается на него): будучи, с одной стороны, представлены именно литературными текстами, агиографические легенды обладают существенными чертами сходства с устным народным творчеством — хотя и нельзя эти черты преувеличивать: «А condition de ne pas forcer le parallиle, on pourrait chercher aussi des exemples dans la littйrature franchement populaire, et rappeler la maniиre dont les contes se transmettent d’вge en вge et de peuple а peuple. Il y a en effet d’étranges ressemblances, malgré la différence du véhicule de la transmission, entre les versions variées d’un même conte et les remaniements d’une Passion»19.

Итак, эффективность применения методов истории текстов к истории агиографических легенд оказывается ограниченной даже и в тех счастливых случаях, когда легенды представлены множеством рукописей и редакций. Но часто в агиографическое «досье» собираются единичные рукописи, отрывочные цитаты, эпиграфические памятники... Все это означает, что наши знания относительно истории текстов агиографических легенд обречены оставаться весьма и весьма приблизительными. Однако, к счастью, сами эти тексты далеко не так неразрывны от самих легенд, как это бывает, например, с памятниками художественной литературы, со священными книгами разных религий или с устным, но стихотворным эпосом, который заучивается наизусть. В то же время, тексты далеко и не столь свободно «снимаются» с легенд, как это бывает в случае народных сказок. Тексты важны существенно, но не все в них существенно одинаково. Это можно сравнить с тем, что мы, например, никогда не узнаем точного звучания древнегреческого языка ни в одной из его разновидностей, но мы, однако, можем узнать об этом звучании достаточно, чтобы понимать древнегреческую систему стихосложения. Подобно этому, и изучая агиографические легенды мы не можем представить себе в полноте всю историю соответствующих текстов («фонетику», если воспользоваться аналогией с древним языком). Тем не менее, мы можем вполне осмысленно бороться за то, чтобы узнать смыслообразующие компоненты этих легенд, их «фонологию», то есть некоторые особенности построения текстов.

Вопрос, однако, в том, какие элементы легенд являются смыслообразующими. После о. Делеэ стало ясно (вопреки господствовавшей тогда в европейской науке «мифологической» школе), что, во всяком случае, к ним относится все то, что связано с историческими прототипами героев агиографического повествования (хотя и не всегда можно гарантировать существование таковых). Но как быть с собственно легендарным содержанием — сводится ли оно к назидательному морализму, почти внеисторическому, и к литературной моде, напротив, слишком сиюминутной, или же в нем есть элементы, существенные для собственно агиографического содержания и, тем самым, для соответствующей церковно-общественной (а не просто литературной) среды?

На историческое значение подобных материалов критическая агиография натолкнулась неожиданно для самой себя и в наиболее неожиданном месте — при анализе «агиографических романов». Последнее название относится ко «вторичному» агиографическому жанру, определение которого было дано также о. Делеэ, и для нас оно важно, поскольку все признаки этого жанра находятся и в КН. Еще сам о. Делеэ отметил удобство этого жанра для передачи религиозного учения — примером чего также является и КН, — однако, его мнение об историческом значении подобных произведений было более чем скептическим20.

Переломным пунктом в отношении к агиографическому роману оказалась в 1938 г. одна статья другого великого болландиста — о. Поля Петерса (1870—1950)21. Она была посвящена одному агиографическому «досье» и не претендовала на обобщения22 — однако, фактически, первые обобщения были сделаны именно в ней23. Предпринятый о. Петерсом сравнительный анализ агиографических материалов привел, помимо установления факта легендарности значительной части их, к введению их же в научный оборот уже в качестве достоверного, хотя и своеобразного источника по истории распространения христианства на черноморском побережье Кавказа в эпоху арабо-византийских войн.

Уже в наше время стали появляться работы, посвященные историческому анализу собственно легендарного содержания агиографических романов и «Passions йpiques» — причем, не только в среде болландистов, но и среди ученых, крайне далеких от них по генезису своего первоначального интереса к памятникам агиографии. «A symbolic story is no less useful for writing history than an official report by a good historian», — если А. П. Каждан обосновывает методологию собственного исследования, цитируя эти слова о. Мишеля ван Эсбрука24, то это несомненный признак «затребованности» методологии болландистов современной исторической наукой в целом. Можно сказать, что эта методология, в последние десятилетия разрабатывавшаяся, более всего, о. Мишелем ван Эсбруком, О. И., вошла «в резонанс», как минимум, с двумя тенденциями современной науки. Это, во-первых, весьма фундаментальная тенденция — изучать историю общественного сознания и цивилизации в целом, а не только «голые факты» политической или еще какой-либо «частной» истории25. И, во-вторых, тенденция частная, но важная: использование в качестве исторических источников так называемых «исторических апокалипсисов» и, соответственно, усиленное изучение всего этого жанра, который, как указал еще о. Делеэ, есть жанр агиографический26.

Интерес историков к «исторической апокалиптике» был вызван тем, что любой апокалипсис, предлагая собственную схему конца истории, обычно содержит описание вполне узнаваемых исторических событий вплоть до времени его написания, после чего собственно история (представленная в данном случае через vaticinium ex eventu) уступает место эсхатологическим чаяниям — которые, впрочем, не менее интересны для истории, поскольку являются памятниками политической или церковно-политической идеологии своего времени. Однако, в подавляющем большинстве случаев историко-эсхатологическое содержание подобных произведений весьма тесно сплетается с содержанием собственно агиографическим, причем, последнее, чаще всего, выступает в форме агиографического романа — в той форме, на которую оо. Делеэ и Петерс смотрели с наибольшим скепсисом. Именно так это происходит в едва ли не основополагающем произведении для всего этого жанра — так называемом «сирийском» (поскольку на языке оригинала, греческом, он не сохранился) Романе о Юлиане Отступнике. На примере этого романа о. Мишель ван Эсбрук написал статью об историческом содержании агиографических романов вообще27.

Герои агиографических романов могут иметь или не иметь исторических протитипов, более или менее узнаваемых, но главное в них то, что они олицетворяют определенные идеи, становясь фигурами символическими28. И эти идеи суть именно те идеи — иногда чисто церковные, но часто сразу церковные и политические (поскольку сама идея христианского государства уже, в определенном смысле, церковна), — столкновением которых определялись вполне реальные исторические события той эпохи, когда создавался данный агиографический роман. Действие агиографического романа может с одинаковой легкостью состоять из исторически узнаваемых или из исторически абсолютно невозможных эпизодов, но все эти эпизоды должны быть достоверными в смысле адекватного выражения истории идей — идей, носителями которых были конкретные люди в конкретной исторической обстановке. Можно продолжить нашу лингвистическую аналогию и сказать, что как для данного языка возможны лишь те системы стихосложения, которые опираются на его фонологию, а отнюдь не на фонетику, так и в агиографической легенде могут быть задействованы только те элементы реальности, которые получили в сознании современников определенное осмысление, — причем, независимо от того, сколь достоверно эти современники представляли себе видимый ход исторических событий.

Таким образом, понимание символического языка агиографической легенды открывает доступ к тому миру, в котором жили ее творцы. Разумеется, этот мир был миром идей, но идей, получивших точную «прописку» в пространстве и времени. А это, в свою очередь, делает анализ памятников легендарной агиографии небезразличным даже для тех, кого исторический «ландшафт» интересует совершенно безотносительно к тому, что о нем думали его исторические обитатели.

Что же до критической агиографии, то перед ней открываются две разные, но неотделимые друг от друга задачи: заниматься «переводами» с языка агиографических легенд и изучать сам этот язык, в том числе и даже прежде всего, в его истории. Мы сейчас сказали «язык», но для этого понятия уже есть другой термин — «агиографический субстрат», — который более наглядно представляет природу данного «языка».

Как всякий создатель «текста» (в семиотическом смысле слова), создатель агиографической легенды не может тут же изобретать для него «язык», и «язык», а точнее, «языки» агиографических традиций — не исключение. Агиографические традиции разных регионов христианского мира развивались своеобразно, хотя и под постоянным взаимным влиянием; соответственным образом, «агиографический субстрат» у каждой традиции оказывался свой, иногда и весьма колоритно отличающийся от других29.

Изучение истории «агиографического языка» КН — это как раз и есть главная, хотя и наиболее отдаленная цель нашего исследования. Мы не сможем перейти к ней прямо сейчас потому, что нам пока предстоит более рутинная работа — «перевод» соответстующего «текста» КН. И еще раньше необходимо завершить разговор о методологии.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9




Похожие:

В. М. Лурье из иерусалима в аксум через храм соломона: Архаичные предания о Сионе и Ковчеге Завета в составе Кебра Негест и их трансляция через Константинополь Кебра Негест «Слава царей» icon1. Понятие и структура общественного сектора
Таким образом, возникла наука, занимающаяся исследованием сектора экономики, в котором ресурсы распределяются не через рынок, а через...
В. М. Лурье из иерусалима в аксум через храм соломона: Архаичные предания о Сионе и Ковчеге Завета в составе Кебра Негест и их трансляция через Константинополь Кебра Негест «Слава царей» icon1. Понятие и структура общественного сектора (далее – ос)
Таким образом, возникла наука, занимающаяся исследованием сектора экономики, в котором ресурсы распределяются не через рынок, а через...
В. М. Лурье из иерусалима в аксум через храм соломона: Архаичные предания о Сионе и Ковчеге Завета в составе Кебра Негест и их трансляция через Константинополь Кебра Негест «Слава царей» iconАвторы: Табириск, Корсар, Shadow Dancer
Через пять минут поезд уже входил в этот город, через открывшийся в куполе шлюз. Теперь через окна поезда было видно внутренне убранство...
В. М. Лурье из иерусалима в аксум через храм соломона: Архаичные предания о Сионе и Ковчеге Завета в составе Кебра Негест и их трансляция через Константинополь Кебра Негест «Слава царей» iconБиоплазменный "компьютер" (бпк) в домашних условиях Основан на знаниях, данных в Библии
И через него к карте земного шара. Молитвы подключают нас ко всем церквям на Земле через богослужение по пространству, а через призывание...
В. М. Лурье из иерусалима в аксум через храм соломона: Архаичные предания о Сионе и Ковчеге Завета в составе Кебра Негест и их трансляция через Константинополь Кебра Негест «Слава царей» iconПрограмма объединения по обучению игре на современной шестиструнной гитаре «Гармония»
Через музыку, а непосредственно через гитару, подростки показывают свой внутренний мир, самовыражаются, и духовно обогащаются
В. М. Лурье из иерусалима в аксум через храм соломона: Архаичные предания о Сионе и Ковчеге Завета в составе Кебра Негест и их трансляция через Константинополь Кебра Негест «Слава царей» iconМ. В. Васина
Конец XIX — начало XX века в русской философской мысли прошли под знаком И. Канта. В. С. Соловьев писал, что философия Канта является...
В. М. Лурье из иерусалима в аксум через храм соломона: Архаичные предания о Сионе и Ковчеге Завета в составе Кебра Негест и их трансляция через Константинополь Кебра Негест «Слава царей» iconПлан урока Презентация учащихся (домашнее задание) Устная работа Составь задачу Самостоятельная работа Вы хотите: Начать презентацию снова
Сколько плоскостей можно провести через 2 точки поверхности сферы? через 3 точки?
В. М. Лурье из иерусалима в аксум через храм соломона: Архаичные предания о Сионе и Ковчеге Завета в составе Кебра Негест и их трансляция через Константинополь Кебра Негест «Слава царей» icon«Достижение нового современного качества общего и среднего образования через эффективное управление образовательным процессом, через внедрение в образовательный процесс инновационных форм работы»
Непрерывное совершенствование уровня педагогического мастерства преподавателей, их эрудиции и компетентности в области физической...
В. М. Лурье из иерусалима в аксум через храм соломона: Архаичные предания о Сионе и Ковчеге Завета в составе Кебра Негест и их трансляция через Константинополь Кебра Негест «Слава царей» iconРазработала: учитель русского языка и литературы Бондаренко С. И. 2003 г. Тема урока: «Богатыри земли русской»
Расширить исторические познания учащихся через знакомство с циклами киевских и новгородских былин; показать характеры эпических героев...
В. М. Лурье из иерусалима в аксум через храм соломона: Архаичные предания о Сионе и Ковчеге Завета в составе Кебра Негест и их трансляция через Константинополь Кебра Негест «Слава царей» iconДействие психическое и нусическое
Предположение, что разум является реальным существом, на которое можно оказывать влияние через мозг и которое само влияет через мозг...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов