Васильев «ни шага вниз » icon

Васильев «ни шага вниз »



НазваниеВасильев «ни шага вниз »
Дата конвертации28.08.2012
Размер342.9 Kb.
ТипДокументы

Владимир ВАСИЛЬЕВ

«НИ ШАГА ВНИЗ...»

•Ни шага вниз по лестнице, обратно в темную бездну инферно. За каждой ступенькой этой лестницы... миллионы человеческих глаз, тоскующих, мечтаю­щих, страдающих и грозных. И море слез.

И. А. Ефремов «Час Быка»

1. ПОРА ПРОБУЖДЕНИЯ

Долор игнис анте люцем — свирепая тоска перед рассветом.

И. А. Ефремов «Час Быка»

Знакомо ли состояние сна Коллективному Разуму человечест­ва? Или его удел — вечное бодрствование?.. Казалось бы, странные, абстрактные вопросы в то время, когда само предположение о существовании Коллективного Разума не более чем абстракция философов-космистов: ноосфера Вернадского — Шардена. И, тем не менее, было бы, по крайней мере, неосторожно предполагать, что, пребывая на пути развития всего сущего от низших форм к высшим, разумная материя вдруг затормозит на индивидуальном разуме как вершине мироздания. Примитивный антропоцентриче­ский идеализм!

Посему логично предположить, что индивидуальный разум, возникший в немалой степени как средство коммуникации индивидуумов, вступая в связь со множеством других разумов, образует интеллектуальную субстанцию более высокого уровня — Коллек­тивный Разум семьи, рода, племени, этноса, класса, общества, человечества.

Диалектика взаимоотношений этих иерархических форм су­ществования Коллективного Разума еще практически непознана, но чрезвычайно существенным представляется стремление каждо­го уровня к индивидуализации, к самоопределению себя, к само­сохранению, начиная с личности и кончая человечеством. Проти­воположным стремлением является стремление к образованию все более сложных и многообразных форм общности. Надо полагать, что обе противоположности, образующие единство, естественно выявляют законы существования Коллективного Разума как те, что имели возможность проявиться, так и те, которые еще ждут исторических условий для проявления. Одним из последних пред­ставляется мне Закон Гармонии всех форм Коллективного Разума, заключающийся в исполнении высшего нравственного закона. Согласно этому закону, ни одна из форм не может рассматривать другую как средство для достижения каких-либо индивидуальных или общественных целей. Это нечто иное, как распространение категорического императива Канта на все уровни и формы Коллективного Разума.

Так, ни один человек не имеет права самоутверждаться за счет другого или других; так, ни одно большинство не имеет права строить свое благополучие на попрании меньшинства, вплоть до личности; так, ни один класс не имеет права благоденствовать на эксплуатации другого класса; так, ни одна нация не имеет права возвеличиваться за счет унижения другой, и так далее... Расшифровку Закона Гармонии форм Коллективного Разума можно было 'бы, наверное, продлить на несколько страниц, но закон человеческого общежития надо не расшифровывать, а чувствовать, тогда он будет не принуждать, а помогать.
Если мы не создадим условий для полновластного Закона Гармонии, то Коллективному Разуму никогда не выбраться из животного состояния. Из тяжелого сна, в котором он провел всю обозримую историю человечества, проспал ее мертвецким сном, прерываемым кошмарами войн, эпидемий, революций да редкими светлыми снами периодов Возрождения.… Но Коллективный Разум, существующий только и только в разумах индивидуальных, спал не всеми своими интеллектуальными единицами, а предоставлял бодрствовать тем, кто оказывался способным осознать, ощутить себя в мире представителем своего Коллективного Разума, дать ему интеллектуальный и чувственный материал для развития. Собственно, можно сказать, что Коллективный Разум человечества активно существовал только в своих Бодрствующих, названных К. Э. Циолковским Двигателями Прогресса, которые наполняли интеллектуальной энергией Спящих.

До поры пробуждения, приближение которой ощущается по стонам и вскрикам спящего колосса, исторгаемым им в тревожных снах Часа Быка, - «так называли в древности наиболее томительное для человека время незадолго до рассвета, когда властвуют демоны зла и смерти». Чем разрешится для Коллективного Разума эта свирепая тоска перед рассветом?..

Это философское вступление к разговору о романе Ивана Антоновича Ефремова «Час Быка» совершенно не случайно, пото­му что помогает определить координаты этой личности в ноосфере Земли. Для меня И. А. Ефремов безусловно относится к Бодрству­ющим носителям Коллективного Разума человечества. К тем из них, кто способен не только осознать Настоящее, но и связать его воедино с прошлым, и протянуть путеводную нить в Будущее,— от Таис Афинской к Фай Родис.

Дух Ивана Антоновича Ефремова жив и активно участвует в жизни ноосферы планеты всеми своими более чем семьюдесятью книгами, изданными тиражом около 9 000 000 экземпляров во многих странах мира за 15 лет, прошедших после физической смерти Ивана Антоновича. Хотя в нашей стране его и не то чтобы запрещали, но замалчивали очень старательно и небезуспешно.

Можно только приветствовать тот факт, что вместе с такими произведениями, как «Чевенгур» А. Платонова, «Мы» Е. Замяти­на, «Мастер и Маргарита», «Собачье сердце», «Роковые яйца» М. Булгакова и многими другими великими явлениями духа чело­веческого, к современному читателю вернулся и «Час Быка» И. А. Ефремова, переизданный впервые после 1970 года издатель­ством Московского Полиграфического института, возникшим в 1988 году.

Приветствую и поздравляю Читателя с возможностью встре­титься со столь значительным и глубоким произведением, совер­шить вместе с героями романа трагическую экспедицию вглубь исторического инферно на планету Торманс (Мучение), на кото­рую переселилась часть человечества, бежавшая с разграбленной, больной Земли, гонимая неверием в возможность возрождения родной планеты. Но все свое беженцы взяли с собой, и в результа­те новая цивилизация являет законченную модель олигархической тирании. Модель, корни которой в нашем прошлом, и пока вовсе не исключена возможность, что они вновь не дадут ядовитые побеги «муравьиного лжесоциализма» и фашизма, если мы не выкорчуем эти корни в себе.

По сути, герои романа — люди Совершенного, Общества — совершают экспедицию в свое прошлое или в иной вариант настоя­щего, который мог бы реализоваться, если бы не осознанное рево­люционное восхождение из инферно. И Читатель имеет возмож­ность пройти по кругам инферно планеты Торманс, узнавая в них сцены и ситуации из своей повседневности и совершенно четко — черты сталинизма и маоизма. Пройти и прозреть вместе с жителями планеты, которые «даже не подозревали, что они жертвы, находящиеся в незримой тюрьме замкнутой планеты,— они, кото­рые до сих пор лишь слепо влачились за лживыми обещаниями материального успеха...

Всякая неудача прямо или косвенно оплачивалась народными массами. Теперь стали спрашивать с непосредственных виновни­ков этих неудач. (Не о перестройке ли речь, Уважаемый Читатель? Не о Рашидовых ли, Брежневых, Кунаевых? — В. В.). И тогда стало ясно, что под новыми масками та же, прежняя капиталисти­ческая сущность угнетения, подавления, эксплуатации, умело прикрытая научно разработанными методами пропаганды, внушения, создания пустых иллюзий».

Как говорится, не в бровь, а в глаз!

Читатель имеет возможность узнать и полюбить героев романа — красивых, сдержанных, умеющих сострадать людей Со­вершенного Общества Фай Родис, Чеди, Гриф Рифта, Вир Норина и их друзей по экспедиции и по борьбе за выход из инферно.

А ведь главное для человека — иметь возможность...

^ 2. ОБРЕТЕНИЕ МЕРЫ

«Я взглянул и увидел коня вороного

и на нем всадника с мерою в руке».

«Апокалипсис»

«Инферно — от латинского Слова
«нижний, подземный», оно означает ад».

^ И. А. Ефремов. «Час Быка»


Как во Вселенной есть такие объекты, которые излучают свет, являясь тем самым источниками жизни, а есть такие, что лишь отражают его, так и в духовном мире существуют личности, кото­рые наполняют ноосферу светом своих идей, и есть те, что лишь отражают жизнь в зеркале своей души. У каждого свое место в общей гармонии мироздания. Только не надо у Луны требовать быть Солнцем, а Солнце принуждать быть Луною.

И. А. Ефремов в моем восприятии прежде всего философ, прекрасно владеющий литературной формой. То есть в только что принятой терминологии — источник идей, генератор ноосферы. Посему, думается, и говорить о его произведениях следует, прежде всего оценивая глубину и жизненную силу системы идей, миро­воззрения, законченность и непротиворечивость созданной им мо­дели мира — Идеала, привлекательность для нас сформулирован­ной им цели прогресса цивилизации. Это не значит, что художе­ственные достоинства имеют право отсутствовать. Вовсе нет. Ведь при отсутствии художественных достоинств читателя никакими силами (невозможно заставить прочитать произведение. Ну разве что под страхом смерти... Или под другими страхами, с помощью которых титулованные «творцы» принуждали к прочтению своих произведений и восхищению ими).

Но И. А. Ефремова мы читали, читаем и еще долго будем чи­тать, ибо он так далеко заглянул в наше будущее, что для провер­ки адекватности его прогноза нам понадобится, быть может, не одно тысячелетие. Но было бы принципиальной ошибкой сводить его философию к футурологии. Нет — это философия Гармонии Прошлого, Настоящего и Будущего. И нам еще предстоит в этом убедиться.

Признаюсь сразу: И. А. Ефремов — мой философ, один из тех мыслителей, которые сформировали мое мировоззрение. Причем, это касается не только общефилософских положений, но и таких категорий, как Красота, Любовь, секс, отношение к женщине, представление о будущем. Кстати, величайшая заслуга И. А. Еф­ремова именно как писателя в том, что он подарил миллионам людей чувственное ощущение будущего, а это стоит многих томов ортодоксальных философов.

«Час Быка» я читал трижды. Первый раз — в журнальном варианте, когда он только что был опубликован в журнале «Моло­дая гвардия», кажется, в весьма усеченном виде. Помнится, наи­более ярко тогда воспринималась утопическо-антиутопическая атрибутика и сюжетная драматургия. Второй раз прочитал где-то в самый разгар «периода застоя» и обнаружил поразительную реалистичность, актуальность романа, хотя, честно признаться, многое относил к периоду сталинизма и маоизма. Брежневщина прекрасно владела искусством драпировки.

Третий раз прочитал в 1988-м — и понял, что наконец-то книга дождалась своего Читателя: того, кто осознал инферно своего бытия и возжаждал найти выход из него, а для этого — разобраться в том, что происходило и происходит, ощутить Идеал общественного устройства и наметить путь к нему. То есть «Час Быка» — это роман, который жизненно необходим обществу, осу­ществляющему свое революционное преобразование, имеющее целью построение коммунизма! Вот только услышат ли, прочитают ли, поймут ли?..

Я бы определил философскую сущность романа как разверну­тую иллюстрированную теорию инфернальности, автором которой в романе называются Эрф Ром и его далекий последователь Кин Рух, но мы понимаем, что это всего лишь различные псевдонимы Ивана Антоновича Ефремова. И сейчас я предлагаю Уважаемому Читателю вычленить из* концентрированной ноосферы романа со­бственно теорию инфернальности и попытаться осознать ее.

В романе она характеризуется следующим образом: «Теория инфернальности — как говорят издавна. На самом же деле это не теория, а свод статистических наблюдений на нашей Земле над стихийными законами жизни и особенно человеческого общества... Суть наименования «инферно» — его интуитивное предчувствие истинной подоплеки исторического развития человеческого общества — в эволюции всей жизни на Земле как страшного пути горя и смерти... Пресловутый естественный отбор природы предстал как самое яркое выражение инфернальности, метод добиваться улучшения вслепую, как в игре, бросая кости несчетное число раз. Но за каждым броском стоят миллионы жизней, погибавших в стра­дании и безысходности...»

Итак, первый, можно сказать, базисный уровень инферно бытия — это безысходность для личности природной эволюции, для которой каждый человек не больше, чем безликая клеточка в миллионнолетнем «бульоне» бытия. Это природное, животное инферно давно распространяется на весь животный мир планеты, расстав­ленный по своим экологическим нишам, еще более сужающим замкнутый круг инфернальности, из которого единственный выход — смерть.

Второй уровень инферно — инферно для души, или психическое инферно. Согласно Ефремову, это «первобытные инстинкты, плен, в котором человек держит сам себя, думая, что сохраняет индиви­дуальность».

С развитием интеллектуального уровня человечества, завер­шившегося зарождением Коллективного Разума в виде социальных систем, стал оформляться третий уровень инферно — социаль­ный, который, ввиду нынешних исторических обстоятельств, представляет наибольший интерес как предмет размышлений.

Теория инфернальности формулирует целый, ряд принципов — признаков социального инферно, имеющих для нас не только теоретический, но и практический интерес,

Например, принцип самоизоляции несовершенной социальной системы («железный занавес»). Как бы хорошо было проникнуть в его суть тем, кто выдвигает сегодня лозунги республиканского гражданства, хозрасчета и другие, призывающие к национальной - самоизоляции. А суть этого принципа в том, что «это совершенно материальная борьба за привилегии в мире, где всего не хватает* в интересах «только привилегированных классов данной системы-угнетателей».

Или принцип установления олигархических диктатур, основан­ных на государственном монополизме в двух формах: «фашистско-гангстерской капиталистической олигархии» (тут можно вспом­нить европейские примеры итальянского, испанского, португальского фашизма и, отчасти, фашизма германского, который, это надо помнить, выступал под «социалистическими» лозунгами соцнализма для одной нации; а также многочисленные латиноамериканские диктатуры); и во второй форме — «муравьиного лжесоциализма» (тут сами вспоминаются СССР, Китай, Кампучия и другие соц. страны, где социализм строился по сталинской модели). Ефремов прямо говорит, что, по сути, эти формы — две стороны одной медали: «в том и другом случае конечным результатом была бесче­ловечная олигархия с многоступенчатой иерархической лестни­цей».

К принципу установления олигархических диктатур, как след­ствие, примыкают: принцип уничтожения инакомыслящих, т.. е., наиболее интеллигентной части общества; принцип увеличения некомпетентности правящих кругов вплоть до возможности пе­редачи власти психически ненормальным людям; принцип соуча­стия в убийстве — «чем выше тот или иной класс, группа или прослойка стоит на лестнице общественной иерархии, тем больше в ней убийц, прямых и косвенных, потенциальных и реальных»; принцип отсутствия выбора; принцип подчинения морали интере­сам правящего класса; принцип изъятия из обращения духовных ценностей, выработанных тысячелетним развитием человечества и замены их конъюнктурными идеологическими поделками.

Принципиален признак нарушения высшего нравственного за­кона: «Человек — лишь средство для достижения — целей оли­гархии».

Экономические признаки инферно: принцип внеэкономического способа распределения, когда «неравенство распределения не обусловлено ни собственностью на средства производства, ни количеством и качеством труда... а лишь расположением в иерар­хии управления»; принцип исчезновения конкуренции и, как след­ствие, исчезновение в улучшении производства.

Один из самых мощных принципов социального инферно, бьющий «именно по высшим проявлениям человека, по всему, стремящемуся к восхождению, по тем, кто движет прогресс», то есть осуществляет подъем из инферно,— это закон Стрелы Арима­на: «ситуация, когда все, что бы ни делалось, делается к худшему, когда Идея, провозглашающая добро, имеет тенденцию по мере исполнения нести с собой все больше плохого, становиться вредо­носной (! — В. В.). Это тенденция плохо устроенного общества с морально тяжелой ноосферой умножать зло и горе».

Требует внимания предупредительный принцип неустойчивости общества — «чем сложнее структура общества, тем легче оно может обрушиться в инферно».

И, наконец, принципы-следствия: экологический кризис; дегра­дация масс в результате порчи генофонда, разрушения психики, морального и духовного разложения.

Перечисленные принципы-признаки задают некую многомер­ную шкалу, с помощью которой можно попытаться оценить степень погружения общества в бездну социального инферно. Выбор меры, вероятно,— одно из наиболее важных условий осознанного движе­ния к Идеалу. Воспользуемся же мерой инфернальности, предло­женной И. А. Ефремовым, для оценки нашей истории и нашей действительности. Но, чтобы проделать это с максимальной эффек­тивностью, надо запастись еще одним измерительным прибором. Ведь нас интересует наше положение не только по отношению к инферно, но и по отношению к Идеалу. А для этого необходимо более или менее четко сформулировать шкалу Идеала. Иван Анто­нович Ефремов не оставляет нас безоружными и в этом случае.

Уникальность романа «Час Быка» в современной фантастике как роде философской литературы заключается в органичном соединении «утопии» и «антиутопии», политической программы и политической сатиры. Идет постоянное сопоставление «шкалы инферно» со «шкалой Идеала», что не замыкает читателя в ощу­щении безысходности бытия, а дает цель и направление поиска выхода. В этом уникальность И. А. Ефремова как писателя-философа. Талант отрицания имеют многие, талант утвержде­ния — меньше, но сочетание таланта отрицания с талантом утвер­ждения — это феномен. Из великих предшественников уверенно открывает ряд, пожалуй, Джонатан Свифт со своим вездесущим Гулливером, побывавшем и в «утопии», и в «антиутопии». Из последователей — в какой-то степени А. и Б. Стругацкие со своей «прогрессорской» серией, но в их произведениях все же ощущается явный крен в «антиутопию», за исключением ранних произведений. Пожалуй, И. А. Ефремов — единственный исто­рический оптимист, оптимизм которого убедителен и привлека­телен...

Но к делу! Итак, «шкала Идеала». Попробуем рассмотреть ее в трех аспектах: общественное устройство, человек, взаимоотно­шение человека и общества.

Общественное устройство — коммунистическое. Оно, по всей видимости, представляет собой систему Специализированных Всепланетных Советов, например, Совет Звездоплавания, Совет Чести и Права, Академия Горя и Радости, Академия Предсказа­ния Будущего, Совет Всеобщих Усовершенствований, Совет Экономии и, надо думать, многие другие, не столь экстравагантные для нас — людей ЭРМ (Эры Разобщенного Мира), но необходи­мые для жизнедеятельности общества.

Принципиально интересна система принятия общественно-значимых решений: Академия Предсказания Будущего оценивает различные варианты общественных действий с точки зрения веро­ятных последствий их реализации, Академия Горя и Радости оце­нивает возможность изменения уровня счастья жителей Земли от различных вариантов. Все общество с помощью Машины Общего Раздумья (в наших условиях это может быть элементарная компь­ютерная система для голосования) на основе представленной информации принимает окончательное решение. Соответствующий Специализированный Совет (в книге это Совет Звездоплавания) реализует всеобщее решение. То есть функционирует хорошо орга­низованная, научно и технически оснащенная Система Коллектив­ного Мышления, коллективного принятия решений.

При этом Академия Горя и Радости осуществляет научный анализ и регистрацию счастья и благополучия людей, оценку горя и радости для достижения гармонии чувства и долга, следит за тем, чтобы ни одно действие не увеличивало чувство всепланетной скорби. Направляет развитие всех наук к главной цели — счастью человечества.

Совет Экономии следит за соответствием числа людей и реаль­ных экономических возможностей, как основы удобной жизни и стабилизации ресурсов планеты на вечные времена. И достигает­ся это регулировкой деторождения, предвидением случайностей, учетом космических циклов.

Совет Чести и Права следит за соблюдением закона, охраняю­щего честь, достоинство и возможность умножения духовного богатства каждого человека, согласно которому «никто не смеет закрывать мыслящему существу путь к познанию мира». Причем, «в правовом отношении каждый индивид и народ однозначны». Кроме того, в распоряжении Совета Чести и Права имеются сложные охранительные системы для выявления индивидов с «ис­кривленной» психикой: ПНОИ — психологический надзор, РТИ — решетчатая трансформация индивида.

Представляю, как вздрогнул Читатель, вообразив себя в «ког­тях» этих проникающих в психику систем. Да, это страшная сила в руках безнравственного властителя или властвующей олигархии. Да, Уважаемый Читатель, нам с вами ни в коем случае нельзя обладать такими системами! Увы! Мы с вами породили таких монстров инферно, как Гитлер, Сталин, Мао, Пол Пот. Мы — жители ЭРМ. И нет пока никаких гарантий, что вооруженная ПНОИ и РТИ какая-нибудь мафиозно-бюрократическая общес­твенная группа не установит с их помощью свою диктатуру. И без хитрых систем справлялись...

Но взгляните вперед, через тысячелетия восхождения из ин­ферно, вместе с героиней романа, которая «знала, что несмотря на неизбежное возрастание доброты, сострадания и нежности, от суммы пережитых миллионов лет инфернальных страданий, накоп­ленных в генной памяти, всегда возможно появление людей с арха­ическим пониманием доблести, с диким стремлением к власти над людьми, возвышению себя через унижение других. Одна бешеная собака может искусать и подвергнуть смертельной опасности со­тни людей. Так и человек с искривленной психологией в силах причинить в добром, ничего не подозревающем окружении ужас­ные бедствия, пока мир, забывший о прежних социальных опасно­стях, сумеет изолировать и трансформировать его». То есть разго­вор идет о профилактике преступления, об излечении больного. Неужели мы с вами более нравственны, сначала позволяя челове­ку с «искривленной» психикой совершить преступления и затем изолируя его от общества? От этого не лучше ни жертве преступ­ления, ни самому преступнику.

Поскольку мы уже, рассматривая функции Совета Чести и Права, естественно перешли к анализу взаимоотношений челове­ка и общества, то и продолжим начатое. Прежде всего, существу­ющая система управления обществом привела к «отсутствию стра­даний от психических ошибок и невежества власти». То есть систе­ма допускает к управлению наиболее достойных, но даже самый достойный из достойных не имеет возможности для проявления личной власти, ибо решение принимается коллективное. Значит, каждый человек действительно управляет обществом. Для всех членов общества обеспечено «равенство одинаковых возможно­стей». Личности предоставлена возможность для развития инди­видуальности, способной «на духовные конфликты, неудовлетво­ренность, желание улучшить мир». Индивидуализм преодолевает­ся через воспитание сознательной самодисциплины, развитие лич­ности, ее многогранности, ибо «свобода может быть только от великого понимания и ответственности. Никакой другой свободы во Вселенной нет».

При этом общество во взаимоотношениях с людьми исходит из принципа, что «о ноосфере надо заботиться больше, чем об атмос­фере».

Основой человеческих взаимоотношений стало сострадание, забота обо всех, искоренение горя и бед во всем мире и правило: каждое недостойное действие немедленно должно уравновеши­ваться противодействием. Нет социального института семьи, но есть любовь, для обозначения оттенков которой человечество выра­ботало несколько сотен слов. Воспитание детей — индивидуально-общественное: родительское, через общественную систему образо­вания и через наставничество. Желание иметь детей удовлетворя­ется под контролем требований генетических законов.

Каков же человек в этом обществе? Прежде всего, это человек, сделавший шаг из инферно природы, то есть он научился быть «хозяином своего тела, не подавляя желаний и не подчиняясь им до распущенности». Это выражается в существенном увеличении продолжительности жизни, овладении глубинами собственной пси­хики, в генетическом повышении энергии универсальности челове­ка, сознательно вырабатываемой в обществе, избегающем гибель­ной специализации.

Взгляд со стороны: «Вначале все пришельцы далекого мира казались тормансианам очень красивыми. Мужчины — высокие, с решительными крупными лицами, серьезные до суровости. Жен­щины — все с чеканно правильными мелкими чертами, идеально прямыми носами, твердыми подбородками, густоволосые и креп­кие». Счастье этих людей складывается из удобной, спокойной и свободной жизни, а также из строжайшей самодисциплины, вечной неудовлетворенности, стремления украсить жизнь, расширить по­знание, раздвинуть пределы мира. А смысл их жизни — в уничто­жении инферно, в помощи другим, в распространении знания.

Человек по-прежнему часть природы, «он должен иметь ее вокруг себя и не нарушать своей природной структуры, иначе потеряет все».

Вряд ли мне удалось исчерпать всю глубину ефремовской «шкалы Идеала» — это просто невозможно, ибо многое скрывает­ся между строк, в образах, во всей ноосфере романа. Читатель имеет возможность самостоятельно войти в эту ноосферу. Сам же я приступаю к попытке решения поставленной выше задачи, пре­красно осознавая всю непосильность этого. И все же — «дорогу осилит идущий»...

3. ^ «В ПРОСТЕНКЕ МЕЖДУ ДВУХ МИРОВ...»

Правда и есть истина, ложь порождает­ся страхом. Но не настаивайте слишком на точности истин, помните об их субъективности...

...Важнейшее психологическое об­стоятельство древних эпох — отсутст­вие выбора. Точнее, выбор, столь ос­ложненный общественным неустрой­ством, что всякая попытка преодоления обстоятельств вырастала в морально-психологический кризис или в серьез­ную физическую опасность.

. ^ И. А. Ефремов «Час Быка»


Пожалуй, откажемся от дурного тона равняться на 1913 год, ибо он был «до нашей эры», а оборотимся на собственную «социалистическую физиономию», отраженную в ефремовском зеркале.

И зададимся «кощунственным» вопросом: являлась ли социа­листическая революция 1917 года историческим шагом из инферно по идее и фактически?

В экономическом плане социалистическая революция есть (по идее), с одной стороны, отмена частной собственности на средст­ва производства (акт отрицания), с другой — установление об­щенародной собственности на средства производства (акт утверж­дения). Знаменитые большевистские лозунги: «Заводы — рабо­чим!», «Земля — крестьянам!», за которыми пошел народ.

В политическом плане социалистическая революция есть свер­жение власти эксплуататорского буржуазного меньшинства (акт отрицания) и установление власти ранее эксплуатируемого боль­шинства, в частности, Советов рабочих и крестьянских (!) депута­тов. Но это, надо честно признаться, авторское представление о политической сущности социалистической революции. Марксист­ско-ленинское учение высказывается по этому вопросу более опре­деленно: «Учение о классовой борьбе, примененное Марксом к во­просу о государстве и о социалистической революции, ведет не­обходимо к признанию политического господства пролетариата, его диктатуры, т.. е. власти, не разделяемой ни с кем и опирающей­ся непосредственно на вооруженную силу масс... Только пролета­риат — в силу экономической роли его в крупном производстве,— способен быть вождем всех трудящихся и эксплуатируемых масс, которые буржуазия эксплуатирует, гнетет, давит часто не меньше, а сильнее, чем пролетариев, но которые не способны к самостоя­тельной борьбе за свое освобождение.» (В. И. Ленин, «Государст­во и революция», ППС, т. 33, стр. 25—26) То есть право пролета­риата на диктатуру определяется его большей политической силой, как наиболее сплоченного и организованного класса, и высшей революционной культурой по сравнению с другими социальными группами.

Как писал Н. И. Бухарин в 1919 году в «Теории пролетарской диктатуры»: «Между коммунизмом и капитализмом лежит целый исторический период. На это время еще сохраняется государствен­ная власть в виде пролетарской диктатуры. Пролетариат здесь является господствующим классом, который, прежде чем распу­стить себя как класс, должен р а з д а в и т ь (разрядка моя — В. В.) всех своих врагов, перевоспитать буржуазию, переделать мир по своему образу и подобию».

Мы и находимся в простенке между двух миров, в котором осуществляется раздавление, перевоспитание, переделка.

Однако заметим, что некоторое гипотетическое сверхсущество уже создавало мир по образу своему и подобию, и создано было инферно, несмотря на идеальную, божественную сущность Созда­теля. Пролетариат повторил попытку — и создал «реальный соци­ализм»... И надо прямо сказать, что сознание и уровень культуры у пролетариата, совершившего революцию, были далеко не бо­жественные.

Но «кощунственный» вопрос ждет ответа, который затруднен сомнениями: а была ли Октябрьская революция вообще социали­стической? Сомнения отнюдь не авторские, а многих и многих современников революции, начиная с известного папы социал-демократии» Карла Каутского и кончая лидерами «троцкистско­зиновьевской оппозиции», считавших ее буржуазной. Здесь не время и не место открывать дискуссию по этому вопросу, но мне­ние автора высказать необходимо: по-моему, Октябрьская рево­люция была социалистической, как по своим экономическим и по­литическим целям, так и по движущим силам. Но, учитывая, что совершалась она в стране, во многом еще феодальной, где капи­тализм еще не подготовил ни материальной, ни культурной базы для «автоматического» перехода к социализму, не выработал еще динамического противоречия между производительными си­лами и производственными отношениями, перед Октябрьской ре­волюцией стояла задача решать не только и не столько вопросы социалистической революции, сколько вопросы буржуазно-демократической революции.

В этом своеобразие Октябрьской революции. В этом и
своеобразие задач нового социалистического * государства,
которое осознавало далеко не все большевистское руководство страны, и даже лучшие его представители осознали его не сразу.

Хотя уже в 1918 году в дискуссии с «левыми коммунистами» Ленин доказывал необходимость для социализма овладеть тем, что общее и для социализма и для государственного капитализма, имея ввиду учет и контроль. К этому времени уже написана работа «Государство и революция», где развивается тезис Маркса о сохранении «буржуазного» государства без буржуазии. И отмечается, что коммунизм осуществляется при переходе власти к пролетариату не вполне, а «лишь по отношению к средствам производства».

Однако о том, что пролетариат, взяв власть, обязан был, отменив Принцип Эксплуатации, решать экономические задачи буржуазно-демократической революции, практически не говорилось. Вернее, говорилось не большевиками, а их оппонентами. Большевики же с ходу ринулись реализовать марксову модель «бестоварного коммунизма»: Долой банки! Долой деньги! Да здравствует пролетарский учет и контроль! А пролетариат-то считать умел исключительно на своих десяти пальцах... А марксова модель, если и не утопична вообще, то уж определенно утопична для российских условий 1917 года, т. к. отсутствовал научный анализ действитель­ных социально-экономических условий, хотя попытки были пред­приняты. В частности, в работе «О левом ребячестве...» дан анализ многоукладности, но при этом явственно выступает антагонизм пролетариата и «мелко-буржуазной стихии», т. е. крестьянства — подавляющего эксплуатируемого большинства населения, несмот­ря на заверения о необходимости союза рабочего класса и бедней­шего крестьянства. Из теоретических работ следовало, что «мелко­буржуазная стихия» — это плохо, что ее надо подчинить дикта­туре пролетариата, которая точно знает, куда следует вести глупые и слепые «массы».

В чем проявился этот антагонизм? Прежде всего, в стремлении ускоренно социализировать крестьянство — объединить его в ком­муны, вместо товарного обмена ввести административное распределение, отменив рынок, отменив конкуренцию, лишив граждани­на права собственности на орудия и результаты труда, а, значит ликвидировав стимулы к личной производственной инициативе. Утопизм? Несомненно! Как бы кощунственно ни звучало обвине­ние Ленина в утопизме. Хотя это всего лишь констатация того факта, что большевики не имели научно проработанного плана строительства нового общества, а революционная стихия застав­ляла ежечасно принимать решения и действовать: полемичес­кий азарт не давал возможности трезво оценивать ситуацию. Оп­понентов надо было во что бы то ни стало опровергнуть, ибо мно­гие из них считали Октябрьскую революцию излишней, хотя бы потому, что «Маркс прямо говорит, что данный способ произ­водства никак не может сойти с исторической сцены данной страны до тех пор, пока он не препятствует, а способствует раз­витию ее производственных сил...» (Г. В. Плеханов «Год на родине»).

Что греха таить — мы катастрофически мало знаем о самом критическом моменте нашей Истории, о действительном соотноше­нии сил,переплетении обстоятельств. А тому, что знаем, увы, не очень верим, имея к тому серьезные основания. Но я не вижу ника­ких оснований сомневаться в искренности признания В. И. Ленина в том, что большевики вынуждены «ввязаться сначала в октябре 1917 года в серьезный бой». Никто не может отрицать факта Корниловского мятежа и реальной возможности установления военно-буржуазной диктатуры. Это, по всей видимости, был бы немедлен­ный и явный термидор.

Готов предположить, что любой из нас, даже обладая сегодняшним историческим опытом, на месте большевиков в 1917 году поступил бы точно так же, как они. Но вот дальше...

Однако используем, наконец, «шкалу инферно». «Ввязаться в серьезный бой» без достаточной научной проработки — означает действовать природным методом «проб и ошибок» и, тем самым, оставаться во власти инферно, в опасности удара Стрелы Арима­на. Преодолеть же Стрелу Аримана можно «только тщательней­шим взвешиванием и продумыванием наперед каждого дела, охра­ной от слепой игры».

Не было теории! Не было... Были только подступы к ней. Был Марксов догмат бестоварного социализма на базе диктатуры пролетариата. «Как же так! — воскликнет Уважаемый Чита­тель.— А «Государство и революция»? А «Письма издалека»? А «Очередные задачи Советской власти»?!» Только подступы к то­ненькой брошюрке «Последние письма», в которой начала выкри­сталлизовываться подлинная теория социализма. К сожалению, только начала...

В чем опасность реализации бестоварной, безрыночной модели социализма? Во-первых, в том, что она лишает возможности вы­полнить программу буржуазно-демократического этапа, а именно: раскрепощение крестьянства от феодальных пут, которое возмож­но только через повышение его «торгашеской культуры»; повыше­ние хозяйственно-экономической, общественно-политической и об­щей культуры пролетариата; максимальное развитие элементов «буржуазных» производственных отношений, которые не отменя­ет и не может отменить социализм; развитие и упрочение общест­венно-политических институтов и механизмов демократического участия народа в управлении. Во-вторых, опасным следствием принятой модели социализма было неизбежное повышение роли госаппарата, который взял на себя функции управления, учета, контроля и, главное, распределения. В результате этого произошла резкая бюрократизация госаппарата, кристаллизация его осо­бого места в системе производственных отношений. Создались условия для образования бюрократической олигархии на базе диктатуры пролетариата. И следствие это проистекает, на мой взгляд, из ошибочного теоретического положения о близости госу­дарственно-монополистического капитализма и социализма, меж­ду которыми, якобы, всего один шаг — отмена частной собствен­ности на средства производства. Из этого положения вытекало требование единственной формы существования общенародной собственности — государственной, якобы облегчающей реализа­цию главного преимущества социализма — планомерности разви­тия. Нетрудно видеть, что требование это явно идеалистическое, и. идеализм состоит в предположении о возможности с помощью человеческого разума, не имеющего никаких усилителей интеллек­та, оптимально организовать сложнейшую хозяйственно-экономи­ческую систему государства. Это то же самое, что и допущение возможности божественного управления мирозданием.

Теоретикам марксизма недоставало исторического опыта для того, чтобы в полной мере оценить экономическую опасность моно­полизации. Хотя В. И. Ленин дал знаменитую характеристику монополистического капитализма как паразитического и загнива­ющего. Осталось сделать только один шаг до понимания того, что монополизация экономики при безрыночном социализме ведет к еще большему ее загниванию, т. к. исчезает такой предупреди­тельный экономический механизм, как конкуренция.

Что мы и наблюдаем — империализм не перешел оптимально допустимой степени монополизации, социализм же шагнул за допустимую черту, что и не замедлило сказаться на экономике: <Наша хозяйственная политика эпохи так называемого «военного коммунизма» по существу дела не могла быть политикой, направленной на развитие производительных сил» (Н. И. Бухарин «Новый курс экономической политики 1921 г.»)

Итак, приложим «шкалу инферно» к периоду 1917—1921 годы. Диктатура, основанная на государственном монополизме,— факт. Нарушение высшего нравственного закона — закон всех извест­ных революций. Принцип внеэкономического способа распределе­ния и исчезновения конкуренции — в самой теории и тем более в практике. Принцип уничтожения инакомыслящих осуществлен весьма радикально. Принцип увеличения некомпетентности правя­щих кругов активно действовал на нижнем и среднем уровнях управления, ибо в ходе войны гибли лучшие, компетентные уничто­жались как «буржуазно-интеллигентские» выходцы. Высшие кру­ги набирались исторического опыта и безнравственности в ходе утверждения собственных взглядов силой оружия и ценой тысяч человеческих жизней. Принцип соучастия управляющих кругов а убийстве комментариев не требует. Принцип отсутствия выбора заложен в самой идее диктатуры пролетариата. Принцип подчине­ния морали интересам правящего класса — основа классового подхода к нравственным категориям. Принцип изъятия из обраще­ния вечных духовных ценностей проявился в запрещении всей немарксистской российской и всемирной философии, в отказе от так называемой «буржуазной» культуры. В полной мере действо-зал и принцип духовной деградации масс в результате разрушения психики, морального и духовного разложения в братоубийствен­ной войне.

В результате всего этого не заставила себя ждать и Стрела Аримана: «Причины «нового курса» лежали глубоко в сфере нашей экономики и внешним образом проявились в необычно остром социально-политическом кризисе весною 1921 года» (Н. И. Бухарин «Новый курс экономической политики 1921»).

Таким образом, мы вынуждены ответить на «кощунственный» вопрос определенно: Октябрьская революция и последовавшая за ней гражданская война ввергли страну в бездну инферно. Можно возразить, что страна и раньше находилась в этой бездне. В таком случае, революция не смогла извлечь страну из инферно, а ведь это должно было быть ее главной целью. Трагично, что мы позво­лили себе устремиться к высоконравственной цели безнравствен­ными средствами. В этом случае «идея, провозглашающая добро, имеет тенденцию по мере исполнения нести с собой все больше плохого, становиться вредоносной»,— утверждает И. А. Ефремов.

Но будем справедливы — революция действительно ставила перед собой высокую цель построения справедливого общества, исключающего эксплуатацию труженика и обеспечива­ющего выход из социального инферно. Революционеры дей­ствительно беззаветно служили этой высокой цели. И то, что произошло, не было результатом злого умысла, а было следствием неблагоприятного стечения объективных и субъективных истори­ческих обстоятельств. Поэтому мы обязаны приложить к рассмат­риваемому историческому периоду и «шкалу Идеала» — попы­таться разглядеть его черты в хаосе революционной действитель­ности.

Прежде всего, это, конечно, свержение власти эксплуататор­ского меньшинства — необходимое условие для выхода из инфер­но. Затем общественное устройство — система специализирован­ных учреждений народного хозяйства — наркоматов, подчиненных ВСНХ, и система Советов рабочих и крестьянских депутатов. Дру­гое дело, что системы эти были использованы для авторитарного, административного управления вместо демократического. Прав­да, ни о каких Советах Чести и Права, Академиях Горя и Радости не было и речи, а жаль. Система принятия решений коллегиальна, но принцип Единоначалия закладывает основы авторитарности.

Вот, пожалуй, и все совпадения по «шкале Идеала». Немно­го?.. Но это только на наш нетерпеливый взгляд, не различающий конкретных условий, обстоятельств, характеров. Что говорить — мы прекрасно знаем, что этого «немного» вполне достало для того, чтобы потрясти мир и повернуть Историю в новое направление. - Я не буду шаг за шагом прослеживать ход нашей истории, кро­потливо сверяя пройденный путь со «шкалой инферно» и со «шка­лой Идеала» — Уважаемый Читатель вполне может проделать это и без меня. Тем более, очевидно, что И. А. Ефремов при формули­ровании принципов инферно пользовался информацией, которую ему поставляла не только вся мировая история, но и действитель­ность «реального социализма».

Хотя было бы нечестно не вспомнить здесь о том, что в 1921 го­лу был найден единственно возможный и правильный выход из кризиса. Я имею ввиду НЭП, который с опозданием в четыре года все-таки начал решение задач буржуазно-демократического этапа социалистической революции. Но эти четыре года имели трагические последствия — образовался и закрепился на командных по­стах новый класс социалистической бюрократии, в массе своей некультурной, некомпетентной и развращенной военной диктатурой. В 1922 году Ленин, по болезни отходит от государственного управления и теряет контроль над новой соцбюрократией, которая начинает активное наступление на интеллигенцию, справедливо шля в ней своего главного врага. В августе 1922 года из страны были высланы первые 160 человек «инакомыслящих»..

Попытки преодоления инферно в экономических отношениях не подкреплялись политическими преобразованиями. Напротив, на­бирало силу недовольство бюрократии экономическими процессами, способными стать основой дебюрократизации политической жизни, ликвидировать абсолютную власть Административной Сис­темы.

Результат разрешения противоречия — беспроглядное полувековое инферно сталинизма, постсталинизма или, в терминологии И. А. Ефремова, «муравьиного лжесоциализма».

^ 4. В НАЧАЛЕ ПУТИ

Человек преодолел бесчисленные пре­пятствия. Но самым трудным и главным было преодоление самого себя не для единиц, а для всей массы. -

^ И. А. Ефремов «Час Быка»

Кстати, очень меткое определение — «муравьиный лжесоциализм». Муравьиный — означает, что личность лишена какой бы то ни было самоценности, а рассматривается только как элемент социального организма. То есть личность, по сути данного строя,— всего лишь средство для достижения каких-либо общественных целей. Лжесоциализм — означает, что такая расстановка сил принципиально противоречит сущности социализма. Строй, при ко­тором нарушается высший нравственный закон или, согласно на­шему определению, Закон Гармонии форм Коллективного Разума.— не имеет права называться социализмом, ни даже «грубым», «казарменным», по определению Маркса, ни, тем более, «государственным» или «реальным», как обозначают сейчас (уж скорее — ирреальный). Именно ЛЖЕсоциализм!

Я настаиваю на приоритете нравственной сущности социализ­ма, ибо практика строительства «реального лжесоциализма» в большинстве стран продемонстрировала факт экономической и политической вульгаризации идеи социализма, сущность кото­рой чрезвычайно проста— ИСКЛЮЧЕНИЕ ЭКСПЛУАТАЦИИ ЧЕЛОВЕКА. И все! То есть для социализма приемлемы любые формы собственности, которые исключают эксплуатацию тружени­ка человеком, коллективом или всем обществом. Мы же семьдесят лет исходили не из идеи социализма, а из догматически понимае­мых политико-экономических лозунгов марксизма: частная соб­ственность — плохо, государственная — замечательно! Будто двадцать лет назад И. А. Ефремов не сформулировал принцип установления олигархических диктатур, основанных на государ­ственном монополизме, который «невозможен без олигархии, ибо при неизбежном падении производительных сил можно обеспечить лишь привилегированную верхушку». (Глас вопиющего в оли­гархической пустыне!) Будто сам В. И. Ленин не сформулировал принципа загнивания монополистического способа хозяйствова­ния! Поразительное ослепление идеалистическими догмами плано­мерности социалистического способа производства! Какой наив­ный механистический детерминизм в уповании на возможность административного управления стохастическими экономическими процессами динамики спроса, потребления и производства!

Именно в пренебрежении нравственной стороной социализ­ма — причина столь высокой цены научной ошибки социалистиче­ской теории. Именно отсутствие нравственного запрета позволило «вождям социализма», оплатить максимальное обобществление лжесоциалистического хозяйства десятками миллионов жизней тружеников.

Или утверждение: диктатура пролетариата — идеал социали­стического государства, а демократия — пережиток капитализма и, следовательно, несовместима с социализмом. Будто социализм не есть естественное продолжение предшествующего способа про­изводства, сохраняющее в себе все лучшее, что было выработано человеческой культурой, в том числе и буржуазной. Будто Ф. Эн­гельс в «Принципах коммунизма» еще в 1847 году не отвечал на вопрос: «Каков будет ход этой революции (социалистической — В. В.)? Ответ: Прежде всего она создаст демократиче­ский строй и тем самым, прямо или косвенно, политическое господство пролетариата» (Избр. пр. в 3-х т., т, I, М., Политиздат, 1970). То есть политическое господство через создание демократии! Общественно-политическая организация, осущест вляющая свои действия через диктатуру класса, в принципе не может вывести общество из инферно, ибо принципом диктатуры она отрицает все нравственные позиции своей программы. Даже если это диктатура самого прежде угнетенного класса. Диктатура превращает угнетенного в угнетателя. Любой, кто знаком с клас­совой теорией, должен понимать, что классовая принадлежность определяется не происхождением, как считали у нас после 1917 года, а положением и ролью в системе общественного произ­водства. Неужели это было неочевидно «первопроходцам социа­лизма»?

Из диктатуры может вырасти только общество Торманса, в ко­тором «два класса: образованные (долгожители — джи) и необра­зованные (короткожители — кжи), над которыми стоят правители (т. е. класс эксплуататоров! — В. В.), а где-то между ними люди искусства — развлекающие, украшающие и оправдывающие».

Так что взглянем на себя в зеркало Торманса.

Вот, например, средства массовой информации: «Ничтожное внимание уделялось достижениям науки, показу искусства, исто­рических находок и открытий... Не было внепланетных обсужде­ний каких-либо перемен в общественном устройстве... Никто не выдвигал никаких вопросов, ставя их... перед Советами или... пе­ред кем-либо из лучших умов человечества... Сеть всепланетных новостей... контролируется и фильтруется... чтобы показывать только то, что хотят правители... Подбором новостей создается «определенное впечатление»... создаются и сами «новости»... на телевидении, радио... сидят «глаза владыки». Они вправе остано­вить любое зрелище, выключить всю сеть, если кто-нибудь попро­бует передать неразрешенное. Могут убить за пение неразрешен­ных песен. У «глаз владыки» есть список, что можно исполнять и чего нельзя... И так во всем...

...У каждого человека времени на занятия самообразованием, искусством, спортом, даже просто для общения друг с дру­гом... мало...

...В жизни Торманса любая зависимость от человека оказыва­лась унизительной. Тот, кого просили, издевался и куражился, прежде, чем исполнить свою прямую обязанность. Отвращение или, в лучшем случае, полная незаинтересованность в работе...

...Каждая ступень в иерархии Торманса выражалась в каком-либо мелком преимуществе — в размерах квартиры, в лучшем питании... Особенно старались пробиться в высший слой сановни­ков, где привилегии возрастали до максимума. В ход пускались и обман, и клевета, и доносы. Подкупы, рабское усердие и звери­ная ненависть к конкурентам — Стрела Аримана неистовствовала, отбрасывая с дороги порядочных и честных людей, умножая негодяев среди «змееносцев» (читай — «номенклатуры». Вот она, со­циально-психологическая модель сталинизма! — В. В.)

...Люди, разрушив равновесие природы, принялись за челове­ческую психику, разрушая ее отвратительным неустройством жиз­ни... Очень неровные, неустойчивые общественные отношения, в ко­торых чувство человеческого достоинства и заботы сменялись злобой и грязной руганью...

...Наука... как все другие виды деятельности, носила принуди­тельный характер... Имели значение только ученая степень и дол­жность, дающие привилегии...

...Они могут травить себя, своих детей, губить свое будущее, фальсифицируя и удешевляя пищу так, что она становится отра­вой... - этим ужасающим путем увеличивают количество пищи, удешевляя производство ее. А продают по прежней дорогой це­не — это называется косвенным налогом в обществе...

...Здесь самые выразительные слова и заманчивые идеи превра­тились в пустые заклинания, не имеющие силы. Еще хуже слова-оборотни, в привычное и привлекательное звучание которых ис­подволь вложен извращенный смысл... И везде ложь. Ложь стала основой сознания и общественных отношений... Это ужасное со­стояние безверия, скепсиса, непонимания пути порождает, кроме всего, еще шизофрению...»

Вполне достаточно для узнавания, не правда ли?.. И как бы ни мила была нам собственная физиономия, в этом зеркале выглядит она весьма неприглядно. Ибо очевидно, что мир Торманса, унесен­ный Ефремовым за тысячи световых лет,— плоть от плоти и кровь от крови нашего мира. И потому тот курс лечения, который И. А. Ефремов прописал миру Торманса для выхода из инферно, животворен и для нас, стоящих сегодня в начале исторического пути к поиску этого выхода. И нам надо очень внимательно усво­ить урок антиинфернальной стратегии философа-фантаста.

«Если представить себе человечество в виде пирамиды, то чем выше она, тем острее и малочисленней верхушка, состоящая из активной части людей, и шире основание... Какова бы ни была элита верхних слоев, все тяжелее становилось нижним и углубля­лось инферно... Но пирамида —самая устойчивая из всех постро­ек! Устранение верхушки ничего не решает (! — В. В.): на месте убранных сейчас же возникает новая вершина из нижележащего слоя. У пирамиды надо развалить основание (! — В. В.)...». Т. е, коренным-образом изменить систему власти, чтобы она ис­ключала принцип пирамиды.

«Приспеет время, и пирамида рухнет, но только когда внизу накопятся силы, способные на организацию иного общества... Им нужна психологическая тренировка, чтобы освободить их от страха преследования и от фетишизирования власти... если не обеспе­чите людям большего достоинства, знания и здоровья, то переведе­те их из одного вида инферно в другой, скорее худший, так как любое изменение структуры потребует дополнительных сил (что и произошло в период «военного коммунизма» — В. В.)

...Если народ не поймет ваших целей, произойдет лишь смена олигархов... Вы сами станете олигархами (как это не раз происхо­дило в истории вообще и в истории социализма в частности — В. В.)... Подготовьте понятную всем программу действий, а глав­ное, создайте справедливые законы. Законы не для охраны власти, собственности или привилегий, а для соблюдения чести, достоинст­ва и для умножения духовного богатства каждого человека. С за­конов начинайте создание Трех Шагов к настоящему обществу: закона, истинно общественного мнения, веры людей в себя. Сде­лайте эти три шага — и вы создадите лестницу из инферно».

Так Иван Антонович Ефремов включается в нашу перестройку, подтверждая принципиальную правильность ее лозунгов: правово­го государства, гласности и демократизации. И вселяет в нас исторический оптимизм, столь необходимый нам в это сложное время. ,

На этой мажорной ноте можно было бы и закончить наше погружение в глубины ноосферы романа «Час Быка», если бы не еще одна проблема: устраивает ли нас с вами «шкала Идеала», предложенная И. А. Ефремовым? Здесь уместно, пожалуй, только личное мнение. Я принимаю этот Идеал в его принципиальной нравственной сущности: «Ни одно действие не должно увеличи­вать чувство всепланетной скорби... Главная цель всех наук одна — счастье человечества». Я бы только уточнил — счастье каждого человека. Какие-то штрихи ефремовской модели Идеала кажутся мне утопичными, наивными, например, упование на то, что через воспитание осуществится «лавина добра, любви, самодисциплины и заботы», которая поднимет производительные силы. Все-таки это отголоски утопического социализма, немало навредившего «реаль­ному». Я исхожу из того, что «доброта, любовь, самодисциплина и забота» должны быть выгодны человеку, а их отсутствие — невыгодно,— только в таких обстоятельствах может возникнуть упомянутая им лавина. И наша задача — создать такие обстоя­тельства. Проблематичны семья будущего и размножение под контролем генетиков, хотя это не противоречит Идеалу. Все дело в конкретных формах, которые выберут сами жители Идеала. Нам остается только пожелать им счастья.

И еще несколько слов. Последнее, теперь уже полное издание романа «Час Быка» осуществлено в сопровождении информатив­ного послесловия Ю. М. Медведева, которое я прочитал с большим интересом, но одно утверждение автора послесловия вызвало мое искреннее недоумение, а именно: «Как же получилось, что это произведение... столько лет не переиздавалось? (А как выяснилось в конце послесловия. — было изъято из библиотек и запрещено само его название — В. В.). Нынешний молодой читатель вряд ли ответит на этот вопрос, а в ту пору и зрелые люди лишь разводили недоуменно руками: ведь и невооруженным глазом было видно, что «Час Быка» не имеет конкретного социально-политического прицела, что проблемы, поднятые в нем — всеземного, планетар­ного свойства».

Полностью согласен с оценкой глобальности проблематики романа, даже осмелился бы на утверждение о вселенском их ха­рактере, но с отсутствием конкретного социально-политического прицела согласиться не в силах, потому что вся моя данная работа посвящена выявлению этого прицела Роман «Час Быка» нацелен против всех типов олигархических диктатур: фашистски-капиталистических, феодальных или лжесоциалистических. Думается, что издан был роман в свое время только благодаря маскировке жан­ром фантастики, которым наши олигархии высокомерно пренебре­гали. Но, пусть с опозданием, они все же осознали, заряд какой разрушительной силы для их системы несет «Час Быка». Уж на это их чутье настроено безошибочно. И потому зря разводили руками «зрелые люди».

А победил-таки Иван Антонович Ефремов. Иначе и быть не может на пути из инферно к Гармонии Коллективного Разума!

1988 г.







Похожие:

Васильев «ни шага вниз » iconВасильев виктор Иванович
Васильев виктор Иванович, капитан на судах Мурманрыбпрома. В начале 1970-х годов руководил экипажем бмрт «Самшит»
Васильев «ни шага вниз » iconВасильев александр Иванович
Васильев александр Иванович, капитан на судах Мурманского тралового флота. В 1962 году возглавлял экипаж срт-3171, добивался успеха...
Васильев «ни шага вниз » icon1. Еще более великая Истина
Сверхразум – это обширное сознание-Истина, о котором говорили древние провидцы; до нынешнего времени были лишь проблески его, иногда...
Васильев «ни шага вниз » iconДо тебя два шага

Васильев «ни шага вниз » iconДва шага я ступлю по вертикали и страхи все оставлю позади

Васильев «ни шага вниз » iconВниз по течению

Васильев «ни шага вниз » iconДокументы
1. /Четыре шага к успешному трудоустройству.pdf
Васильев «ни шага вниз » iconИдешь, на меня похожий, Глаза устремляя вниз

Васильев «ни шага вниз » iconПравила выполнения упражнений
Все вдохи-движения делаются в режиме строевого шага, т е. 55 60 вдохов движе­ний в минуту
Васильев «ни шага вниз » iconК. Васильев Любовная лирика, связанная с Болгарией

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов