Вл. Гаков журнал «Если», 2006, №1 icon

Вл. Гаков журнал «Если», 2006, №1



НазваниеВл. Гаков журнал «Если», 2006, №1
Дата конвертации28.08.2012
Размер147.78 Kb.
ТипДокументы

Вл.Гаков журнал «Если», 2006, №1


ДВЕ ИПОСТАСИ ГРЕГОРИ БЕНФОРДА

Американский писатель Грегори Бенфорд, 65-летие которого отмечается в этом ме­сяце, немало потрудился на нелегком по­прище — реабилитации прилагательного в привычном словосочетании «научная фантастика». Когда-то оно, а не существи­тельное, считалось главным, основопола­гающим, потом оказалось порядком дис­кредитировано и приобрело даже некий «стыдный» смысл. И только благодаря та­ким авторам, как Бенфорд, в последние десятилетия вновь вернуло свой былой респект и благозвучие.

Мое первое очное знакомство с Грегори Бенфордом состоялось в начале 1980-х. Было это в Моск­ве, куда американский гость при­летел всего на день — на сле­дующий день он должен был от­правиться в Тбилиси. И не на ка­кую-нибудь фантастическую тусовку (тогда на наши «коны» ино­странные знаменитости еще не залетали), а на астрофизическую конференцию.

Короче, встреча состоялась не с фантастом Бенфордом, напи­савшим на то время несколько ро­манов и три десятка рассказов, а с профессором Бенфордом, авто­ром сотни с лишним научных работ по астрофизике и физике плазмы. Но весь день, в течение которого я «выгуливал» гостя по первопре­стольной, мы, насколько помню, беседовали исключительно о фантастике. Хотя могли бы и сме­нить тему. Тогда я еще продолжал трудиться на два фронта — писал не только обзоры и статьи по на­учной фантастике, но и диссерта­цию по «некоторым точным сфе­рическим и цилиндрическим ре­шениям уравнений Эйнштейна». Так что при соответствующем усилии поддержать профессио­нальный разговор, вероятно, смог бы... Но беда в том, что меня сов­сем не интересовал коллега-физик Бенфорд — в отличие от Бенфорда-писателя.

Он тоже, кстати, все время разрывался между физикой и фан­тастикой... Нет, не так. Это боль­шинство авторов научно-фанта­стической литературы, бывших од­новременно профессиональными учеными, рано или поздно «завя­зывали» с одной из этих ипостасей, чувствуя, что дальше сидеть на двух стульях невозможно. Артур Кларк, Айзек Азимов, Борис Стру­гацкий... — примеры можно приво­дить десятками. А вот для Бенфорда такое двуединое сущест­вование оказалось абсолютно органичным. Может быть, поэтому он и сегодня, уже вкусив все пре­лести литературного успеха, про­должает активно трудиться в том же Университете штата Калифор­ния в Ирвайне, куда поступил на работу 35 лет назад. И по той же причине, вероятно, лучше других умеет писать настоящую НАУЧ­НУЮ фантастику.

Родился будущий писатель и ученый 30 января 1941 года в го­роде Мобиле, штат Алабама. На свет он появился, кстати, не один, а с братом-близнецом Джимом.
Отчего в будущем возникнет де­журная шутка: мол, работают они на пару — пока один строчит фан­тастические романы, второй чита­ет лекции студентам и пишет фор­мулы, а затем меняются местами... После окончания Университета штата Оклахома в Нормане и за­щиты диссертации в Университете штата Калифорния в Сан-Диего молодой физик работал в знаме­нитой Лаборатории имени Лоурен­са в Ливерморе, а в 1988 году был приглашен в группу научных кон­сультантов НАСА. Но основным местом его работы стал, как уже говорилось выше, университет в Ирвайне.

Там же в получасе езды нахо­дится фешенебельный городок под исчерпывающим названием Лагуна-Бич. В этом райском угол­ке на берегу Тихого океана про­фессор Бенфорд поселился в се­редине 1980-х. Его дом располо­жен на высоком обрыве-каньоне, откуда открывается захватываю­щий вид на город, песчаную поло­су пляжа и бескрайний океан до самого горизонта. Но чтобы купить себе дом в этом чрезвычайно до­рогом месте и кататься на работу в открытом белом спортивном «мерседесе», одной профессор­ской зарплаты вряд ли хватило бы. А вот гонораров за романы-бест­селлеры — вполне!

Фантастикой Бенфорд «забо­лел», по его собственным словам, лет в восемь — девять. Началось все с романов Хайнлайна, Брэдбери, Кларка, Азимова — что свидетель­ствует о хорошем вкусе юного чи­тателя. Вместе с братом Джимом и двумя друзьями — такими же по­клонниками фантастики, Терри Уайтом и Терри Карром — Бенфорд в студенческие годы начал выпус­кать фэнзин «Void» («Пустота»).

После чего оставалось только сделать следующий шаг. И в июнь­ском номере за 1965 год ведущего журнала «The Magazine of Fantasy and Science Fiction» появился рас­сказ дебютанта под названием «Стоя». Дебют имел успех — по результатам конкурса читатель­ских предпочтений, проведенного журналом, рассказ занял второе место. А спустя четыре года уже известный писатель-фантаст Бенфорд публиковал рассказы десятками, а также вел регулярную на­учную колонку в другом журнале — легендарном «Amazing Stories».

За последующие десятилетия Грегори Бенфорд выдвинулся в ли­деры американской «твердой» (ес­тественнонаучной) science fiction. То есть такой, которую до него подняли на недосягаемую высоту классики жанра — те же Хайнлайн, Кларк, Азимов. В середине 1960-х это направление себя во многом исчерпало, и с легкой руки бунта­рей из «Новой волны» писать науч­ную фантастику стало даже как-то неприлично. Потребовалось два десятилетия, чтобы и авторы, и чи­татели пришли в себя, а научная фантастика в значительной мере была реабилитирована. Только те­перь стали осторожнее относиться к пресловутому прилагательному — и под «научностью» понимать сов­сем не то, что понимали классики. Сам Бенфорд не считает, что занятия наукой мешают ему: «Как мне удается совмещать эти два вида творчества? Боюсь, никакого надежного объяснения, тем более рецепта, я дать не смогу. Вероят­но, это тот случай, когда ученый-позитивист во мне замолкает, не зная, под какой закон или под ка­кую формулу все это подогнать; а вторая половина — литератор — просто фиксирует еще один труд­нообъяснимый человеческий фе­номен».

И на стандартный вопрос — как он сам понимает ставшее привыч­ным словосочетание science fic­tion? — отвечает, в общем-то, вполне предсказуемо: «В качестве рабочего определения выберем следующее. Это фантастика, про­низанная не столько научной про­блематикой, сколько атмосферой научной деятельности, а также оценивающая социальные послед­ствия тех или иных научных ре­зультатов. В определенном смыс­ле научная фантастика сохраняет верность породившему ее научно-техническому прогрессу и небез­различна к тому, как наука воз­действует на окружающий мир. Таким образом, мне кажется, нуж­но отдавать себе отчет в следую­щем. Научный фантаст — по край­ней мере тот, кто не стыдится пер­вой части этого словосочетания — совсем не обязательно должен быть ученым. Но просто обязан понимать, знать, чувствовать то, чем заняты истинные ученые. Раз­личать, что именно в научно-фан­тастическом произведении будет выглядеть научно достоверным, а что — нет. Читатель требует от вас не достоверности конкретных результатов той или иной науки (эти-то вполне можно нафантази­ровать), но достоверности иного рода — общей атмосферы поиска, психологии творцов науки...

Конечно, чтобы достоверно и убедительно писать об ученых, требуются солидные домашние заготовки: просто так, с наскоку, о современной науке не напишешь. Мне, разумеется, легче — я как-никак профессор физики. Но не думаю, что тому, кто волею судьбы стал сыщиком, следует убеждать себя: немедленно садись писать детективный роман! Хорошие ав­торы детективов должны знать, как работают законы, что такое сила доказательства, как прово­дится расследование, сколь важно обращать внимание на мельчай­шую деталь... Но этим писателям совершенно необязательно самим служить в полиции или вести ад­вокатскую практику. Точно так же хороший научный фантаст должен знать, как «работает» наука, как мыслят и поступают те, кто ее де­лает. Ну, и еще неплохо бы знать в основных чертах законы мирозда­ния!»

Добавить, в общем, нечего. Бенфорд, кстати, гордится автор­ством так называемого «обратного закона Кларка». Если кто забыл, Третий закон Кларка звучит при­мерно так: «Всякая достаточно развитая наука неотличима от ма­гии». А физик Бенфорд не отказал себе в удовольствии с математи­ческой четкостью сформулировать обратный закон: «Всякая наука, отличная от магии, является недо­статочно развитой». Такие вот иг­ры разума...

А теперь вспомним, как все эти теоретические постулаты Бенфорда-исследователя воплоти­лись в конкретные произведения Бенфорда-писателя. К счастью, сегодня, когда его главное произ­ведение и еще несколько переве­дены на русский, нет необходимо­сти подробно останавливаться на сюжетах. Достаточно просто на­помнить этапы творческого пути Грегори Бенфорда в НФ.

Среди его ранних произведений выделяется повесть «Если бы звезды были богами» (журнальная публикация 1975), написанная в со­авторстве с Гордоном Эклундом и принесшая обоим по первой премии «Небьюла». Бенфорд написал еще несколько рассказов, тематически примыкающих к повести, после че­го объединил цикл под одной об­ложкой — так появился одноимен­ный «роман», в котором действи­тельно описано то, что было бы, если бы звезды служили божества­ми для некоей гипотетической ци­вилизации. И если бы представители этой цивилизации в незапамят­ные времена наткнулись в своих звездных странствиях на Солнеч­ную систему, чье светило стало бы очередным объектом их религиоз­ного поклонения. И высадились бы на Земле, зажгли бы искру разума в обитавших там обезьянах...

В общем, ясно, что при всех этих «если» в результате получи­лись бы мы — такие, какими явля­емся в реальности. Но вопрос, за­данный Бенфордом, остается ви­сеть в воздухе: а кто-нибудь может предложить иной, альтер­нативный, научно-убедительный сценарий превращения обезьяны в человека? И не просто в существо разумное, но и по непонятной, ми­стической причине тоскующее по далеким звездам.

Однако наибольший успех, вы­разившийся во впечатляющем бу­кете высших премий — «Хьюго», «Небьюла», Британская научно-фантастическая, Мемориальная имени Джона Кэмпбелла, австра­лийская «Дитмар», — выпал на долю романа «Панорама времен» (1980), хорошо известного и рос­сийскому читателю. А общий ти­раж романа перевалил за миллион экземпляров.

Последнее особенно удиви­тельно. Ведь это, если задуматься, не авантюрный боевик и не фэнте­зийная сага, а «почти реалистиче­ский» роман об ученых, их пробле­мах и повседневной работе. Каза­лось бы, ну что миллиону с лишним читателей до профессиональ­ных проблем, волнующих рядовых творцов науки... Хотя, конечно, не совсем рядовых. И уж точно — не только профессиональных.

Напомню, что действие проис­ходит в 1998 году, когда, как каза­лось Бенфорду в те времена, нач­нется лавина глобальных ка­тастроф — экологических, эконо­мических и мировоззренческих. Попытка послать сигнал тревоги в прошлое с целью изменить катаст­рофические события в настоящем — это ведь лишь по форме научный эксперимент. А по сути — нравст­венный поступок. Что в истинной, большой науке всегда стоит бок о бок. Писатель Бенфорд это остро чувствовал, а профессор Бенфорд смог максимально убедительно и достоверно рассказать. Без частой в этой литературе псевдонаучной развесистой клюквы и ходульных персонажей. А все эти тахионные гипотезы (кстати, с профессио­нальной точки зрения, вполне кор­ректные и имеющие право на су­ществование) лишь гарнир. Кото­рый в отсутствие самого «блюда» вряд ли принес бы автору и эти премии, и миллион читателей.

После неплохих, но все же явно не «прорывных» романов середи­ны 1980-х— «Против бесконечно­сти», «Артефакт», «Сердце коме­ты» (в соавторстве с Дэвидом Брином) — Бенфорд снова удивил мир научной фантастики своей новой трилогией. Но на сей раз романы, составившие цикл о Галактиче­ском Центре — «Великая небесная река» (1987), «Приливы света» (1989) и «Плывя в сияющую веч­ность» (1995), — скорее, напоми­нали творчество других классиков жанра, например, Станислава Лема. Как и польский фантаст-фи­лософ, Бенфорд замахнулся на масштабную сагу о путях эволюции (с обеими приставками — «био» и «техно») во Вселенной. Вдобавок к биологической жизни и цивилиза­ции «механосозданий» автор вво­дит еще и третью силу — киборгов, которые, используя особые «кос­мические струны», опутывают ими, как сетью, звезды, выкачивая из них необходимую энергию. Тут уже не профессор-физик берет слово, а философ-космист, последова­тель Пьера Тейяра де Шардена и Вернадского. А из коллег-фанта­стов можно добавить Стэплдона и раннего Кларка1...

«Все это началось еще в 1969 году, — вспоминает Бенфорд. — Причем первым толчком была не идея, а, скорее, образ — англий­ский астронавт Найджел Уолмсли, предельно ироничный и совсем не вписывавшийся в научный истеб­лишмент. Фактически, я списал своего героя с человека, которого хорошо знал — с английского писа­теля и критика Кингсли Эмиса. По­том вокруг персонажа «закру­тилась» вся эта идея насчет воз­можного присутствия в нашей Га­лактике самых разнообразных ци­вилизаций, в том числе прошедших механическую, а не органическую эволюцию. Разумеется, когда-то предков этих разумных машин соз­дали существа органические. Но, если говорить честно, у механиче­ских созданий, снабженных интел­лектом и способных к автоэво­люции, шансов пережить своих создателей куда больше. На галак­тических просторах эти «разумные машины» чувствуют себя вполне комфортно, как дома, поскольку на планетах и в космическом про­странстве есть все, что им необхо­димо для поддержания жизнедея­тельности: «сырые» полезные ис­копаемые (в частности, металлы), энергия... Меня интересовали не столько эти «венцы механического творения», сколько конфликт меж­ду нашим восприятием машин и восприятием самих себя. Отноше­ние людей к творениям своих рук и мозгов всегда отличалось понятной двойственностью. Да, нас окружа­ют многие игрушки цивилизации, значительно упростившие и обога­тившие повседневную жизнь; но сколько было и других, поставив­ших эту жизнь на грань полного уничтожения...»

Некоторые критики поспешили прилепить к трилогии Бенфорда броский ярлычок «интеллектуаль­ная космическая опера», но само­го автора это никоим образом не шокирует: смотря что понимать под «космической оперой». Мас­штабы? Верно, в них себя Бенфорд не ограничивал — да и не полу­чится это, если ведешь речь о Вселенной и эволюции разумной жизни в ней: «Мы очень, очень не­значительные, едва различимые актеры на той гигантской сцене, которая называется Вселенной. И одной из практических задач, ко­торые по силам, пожалуй, только научным фантастам, является как раз показ нас самих в реальном масштабе пространства и времени. Демонстрация того, что мы вовсе не «пупы Вселенной» и, скорее всего, даже не венцы творения. В этой Вселенной мы, вероятно, почти невидимы. Поэтому для вы­сокоразвитой «машинной» расы люди — это не что иное, как неве­домо откуда взявшиеся «насеко­мые», «мошки», если и вызываю­щие эмоции, то преимущественно неприятные и брезгливые! Словно крысы, скребущиеся за стенкой... Как к осознанию этой удручающей перспективы отнесутся те, кто по старинке продолжает мнить себя венцами творения, мучило меня, будто неразрешимая головоломка. Я провел немало времени, раз­мышляя над тем, каким образом, с одной стороны, обрисовать кон­фликт, волнующий меня как писа­теля; а с другой — что сделать, чтобы при этом не потерять чита­теля».

Писатель Бенфорд с грустью соглашается: да, эти книги «свет­лыми» не назовешь. А ученый Бен­форд настаивает: он воспитан в той вере, что нужно стараться воспринимать мир таким, каков он есть — по крайней мере, каким мы его знаем. А не таким, каким хоте­ли бы его видеть. «Что касается задач чисто писательских, то на­рисовать образы людей, продол­жающих нести свое бремя даже перед лицом удручающей правды, — кто из уважающих себя писате­лей пройдет мимо такого вызова! Хотя самым трудным оказалось другое: как донести эту драму до читателя — не на уровне высокой, отвлеченной философии, а на ин­дивидуально-человеческом? Мо­жет быть, именно в этом разо­шлись наши пути с «космической оперой» в ее традиционном испол­нении. Последняя часто скатыва­ется к грандиозным, монументаль­ным вагнеровским ариям, а мне хотелось чего-то менее масштаб­ного — более камерного, преходя­щего, человечного...»

Последние полтора десятиле­тия Грегори Бенфорд продолжал активно писать свою научную фантастику, но его романы вызы­вали скорее споры, чем безудерж­ный восторг. Он отдал дань всеоб­щему поветрию — «продолжению» классиков в романах «После при­хода ночи» и «Страхи Академии», изданном и в России. Пытался развить успех «Панорамы времен» в трех новых романах о близком будущем — «Косм», «Марсианские гонки» и «Пожирательница». Со­бирал с Мартином Гринбергом оригинальные антологии на тему альтернативной истории. Опубли­ковал немало ярких, запоминаю­щихся рассказов. Но повторение его невероятного успеха — еще впереди.

Поводы к оптимизму имеют­ся — в отличие от многих коллег по литературному цеху писатель не поддался на известные соблазны книжного рынка. Не стал шлепать бестселлеры (хотя в совершенстве овладел этим ремеслом), не впал в столь привычный в научной фан­тастике «сериальный грех».

Хорошо, что он не спешит окон­чательно порвать с наукой. Ученый в душе — оказывается, это непло­хое, вполне эффективное проти­воядие от указанной выше заразы, которая унесла не один десяток талантливых, мыслящих авторов. Истинный ученый — как, впрочем, и истинный НАУЧНЫЙ фантаст — никогда не променяет острую, сме­лую, нетривиальную мысль на ба­нальности и примитивные стерео­типы, без которых трудно рассчи­тывать на бестселлер. Чудесные исключения, конечно, случались, но на то они и исключения, чтобы подтверждать правило.

О том, что Бенфорд по-преж­нему ясно и нетривиально мыс­лит— пусть порой и провоцируя аудиторию на резкие эмоциональ­ные контраргументы, — свиде­тельствует его недавнее интер­вью. Я долго думал, давать ли ни­жеприведенную длинную цитату «на десерт» к юбилейной статье — готов держать пари, что эти строчки вызовут агрессивное не­приятие у многих читателей. Осо­бенно тех, кто считает себя патри­отами, а всех тех, кто понимает патриотизм по-своему, — агента­ми влияния известно каких вра­жин...

Признаюсь, после первого про­чтения и я испытал недоумение и даже раздражение. А спустя день, успокоившись, перечитал еще раз. А потом вспомнил, как сам писал статью о продаже Аляски амери­канцам, о Калифорнии, которая в ином историческом раскладе мог­ла бы стать русской колонией — и о том, во что бы мы превратили сей благословенный край во время оно. А тут еще поездка в Гонконг, где я впервые не на рациональном, а на подсознательном уровне по­нял, что такое «китайская» проб­лема — если не сказать угроза... Поверьте, при втором и третьем чтении возникают совсем другие мысли и сравнения.

Итак, о чем же будет новый ро­ман американского профессора и писателя-фантаста? О покупке американцами Сибири!

«Следующая идея, которую я хочу всячески продвигать и обяза­тельно использую в новом романе, — это идея превращения Сибири в своего рода протекторат Соединенных Штатов. Заплатите рус­ским столько, сколько запросят — сто, двести миллиардов долларов, — за возможность осваивать и «экологически ответственно» уп­равлять Сибирью. Это настоящий новый фронтир размерами с кон­тинентальные Штаты, и он должен быть открыт для освоения. И будет открыт, а станет ли это освоение
ответственным или безответст­венным, другой вопрос. И я счи­таю, что мы не имеем права упус­тить такой шанс — через освоен­ную Сибирь ручеек западных демократических ценностей поте­чет в Азию. Потому что следующий крупный идеологический оппонент нашей западной системе ценно­стей с неизбежностью должен вы­зреть именно в Азии, и думаю, что оттуда его и следует ждать. За­чатки этого «мутировавшего капи­тализма» уже видны на примере Сингапура и коммунистического Гонконга, и этот штамм демонст­рирует свою заразность и эффек­тивность. «Культурологическую» опасность такого развития собы­тий нельзя недооценивать... Лучший способ достойно встретить вызовы нового века — это полно­масштабное, допускающее эконо­мическую экспансию, «прозапад­ное» освоение Сибири — крупней­шего оставшегося на планете хранилища сырья и природных ре­сурсов. Сибирь даст западной ци­вилизации все. Даже новый лите­ратурный жанр — вместо вестерна его назовут «истерном». Это будет новый Дикий Запад, где парень, которому надоело обслуживать автозаправку в Питтсбурге, сам сотворит свою судьбу».

Прежде чем впадать в патрио­тический раж, уважающим себя читателям научной фантастики советую задуматься вот над чем. Хорошая мысль — это не та, кото­рая хорошая (в смысле правиль­ная), а та, что провоцирует собст­венную умственную работу чита­теля. Бенфорд, поверьте, вполне вменяемый и благоразумный чело­век. Но он не политик, не полит­технолог, не идеолог — он писа­тель. К тому же — писатель-фан­таст. А чем он и его коллеги, в сущности, и занимаются, как не «интеллектуальной провокаци­ей»? Чтобы заставить нас самих пошевелить мозгами.


^ БИБЛИОГРАФИИ ГРЕГОРИ БЕНФОРДА

(Научно-фантастические книги)


  1. «Проект «Юпитер» (Jupiter Project, 1975).

  2. «В океане ночи» (In the Ocean of Night, 1977).

  3. В соавт. с Г. Эклундо.м «Если бы звезды были богами»
    (If the Stars Are Gods, 1977).


  4. «Звезды под покровом» (The Stars in Shroud, 1978).

  5. «Панорама времен» (Timescape, 1980).

  6. В соавт. с Г.Эклундо.м «Найти подмену» (Find the
    Changeling, 1980).


  7. В соавт. с У.Ротслером «Шива садится» (Shiva
    Descending, I980).


  8. «Против бесконечности» (Against Infinity, 1983).

  9. «По морю солнц» (Across the Sea of Suns, 1984).

  1. «Трение времени» (Time's Rub, 1984).

  2. «Артефакт» (Artifact, 1985).

  1. В соавт. с Д.Брином «Сердце кометы» (Heart of the
    Cornel, 1986).


  1. Сб. «В чужой плоти» (In Alien Flesh, 1986).

  2. «Великая небесная река» (Great Sky River, 1987).

  3. «Приливы света» (Tides of Light, 1989).

  4. В соавт. с П.Картером «Рожденный во льдах»
    (Iceborn, 1989).


  5. В соавт. с А.Кларком «После прихода ночи» (Beyond
    the Fall of Night, 1990).


  6. «Охладитель» (Chiller, 1993) под псевдонимом Стер­
    линг Блэк.


  7. «Яростный залив» (Furious Gulf, 1994).

  1. Сб. «Конец материи» (Matter's End, 1994).

  2. В соавт. С М.Мартином «Более темная геометрия»
    (A Darker Geometry, 1995).


  1. «Плывя в сияющую вечность» (Sailing Bright Eternity,
    1995).


  2. «Страхи Академии» (Foundation's Fear, 1997).

  3. «Косм» (Cosm, 1998).

  4. «Марсианские гонки» (The Martian Race, 1999).

  5. Сб. «Миры отдаленные и разнообразные» (Worlds Vast and
    Various, 2000).


  6. «Пожирательница» (Eater, 2000).

  7. «За границами бесконечности» (Beyond Infinity, 2004).

  8. «Что могло бы быть» (What Might Have Been, 2004).

  9. «Мерлин» (Merlin, 2004).

  10. «Рожденный Солнцем» (The Sunborn, 2005).




1 В одном из интервью писатели) задали прямой вопрос во что он верит? Было предложено три варианта ответа: I) Вселенная это результат чьей-то созидательной деятельности, осуществленной по продуманному плану и с учетом возможных последствий: 2) Вселен­ная это отвергнутый побочный продукт эксперимента инопланет­ной науки; и 3) Вселенная это результат слепого случая. Бенфорд ответил, что склоняется к первому варианту: «Тот факт, что во Вселенной действуют объективные законы, предполагает наличие не­которых основополагающих принципов, заложенных в ее организа­цию». (Прим. авт.)




Похожие:

Вл. Гаков журнал «Если», 2006, №1 iconВ. В. Эволюция сознания. Журнал Доклад
Мурашкин В. В. Эволюция сознания. Журнал «Доклады Независимых Авторов», 2006 г, выпуск №4, стр. 74. Электронный
Вл. Гаков журнал «Если», 2006, №1 iconВ г. Тольятти в сентябре 2006 г IX съезде Гидробиологического общества при ран было принято решение
Маик наука/Интерпериодика, вместе с такими изданиями, как «Зоологический журнал», «Биология внутренних вод», «Биология моря», «Океанология»...
Вл. Гаков журнал «Если», 2006, №1 iconКалендарно-тематический план на 2006-2007 учебный год учителя Логуновой Л. В. Геометрия 9 Учебник: Геометрия 7 9, автор Погорелов А. В. Москва, «Просвещение», 2003 г. (68 часов, 2 часа в неделю)
Журнал «Математика в школе» №6 – 2006 год («Планирование и контрольные работы по геометрии в 9 – 11 классах»)
Вл. Гаков журнал «Если», 2006, №1 iconТесты по алгебре для 8 класса Журнал «Математика в школе», №7, №8 2006
Программы общеобразовательных учреждений. Алгебра 7-9 классы. Составитель Бурмистрова Т. А. – М.: «Просвещение», 2008
Вл. Гаков журнал «Если», 2006, №1 iconДолжностные обязанности начальника летнего лагеря дневного пребывания детей. Начальник лагеря Назначается
Ведет необходимую документацию летнего лагеря (табель учета детей, бракеражный журнал, журнал инструктажа по тб, журнал регистрации...
Вл. Гаков журнал «Если», 2006, №1 iconПравила заполнения оперативного журнала сэп (Системы Элекропрогрева Бетона). Журнал ведется дежурными электриками, назначенными на дежурство по сэп. В журнал заносятся

Вл. Гаков журнал «Если», 2006, №1 iconУстный журнал по теме: " История возникновения квадратных уравнений"
Устный журнал состоит из пяти страниц, которые представляют обучающиеся, интересующиеся историей математики
Вл. Гаков журнал «Если», 2006, №1 iconПротокол №2 от 07. 11. 2006 г. Гончарова Т. И введено в действие с 8 ноября 2006 г. 8 ноября 2006 г. (приказ по школе от 07. 11. 2006 №339) положение
Совет старшеклассников состоит из учащихся 8-11-х классов, является выборным органом ученического самоуправления школы
Вл. Гаков журнал «Если», 2006, №1 iconЖурнал «Известия Южного федерального университета. Филологические науки»
Журнал является научно-прикладным, рецензируемым; выходит на русском языке (4 раза в год); имеет подписной индекс в каталоге «Почта...
Вл. Гаков журнал «Если», 2006, №1 iconКалендарно-тематический план на 2005-2006 уч год
План составлен на основании Приказа №1312 от 09. 03. 04. и о. Министра В. М. Филиппова «Об утверждении базисного учебного плана и...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов