Шаги истории icon

Шаги истории



НазваниеШаги истории
Дата конвертации28.08.2012
Размер100.14 Kb.
ТипДокументы






ШАГИ ИСТОРИИ



В.И.Моисеев


История – арена деятельности существ. Именно феномен существа делает рациональность исторического бытия глубоко неклассичной, не вписывающейся в рамки естественнонаучных представлений. Реальность исторического процесса можно рассмотреть как своего рода «возможный мир», своеобычный в своей онтологической прописанности фрагмент реальности, попадая в который прямолинейная классическая методология преломляется и замысловато искривляется, - подобно лучу света в анизатропной и неоднородной, оптически трудоёмкой среде. Чувство подобной непростоты исторического можно найти у В.Дильтея в идеях «описательной психологии», в «экзистенциальной коммуникации» К.Ясперса или философии бытии-времени М.Хайдеггера, в ощущении трепетания и игровой неуловимости всякого смыслопорождения, в том числе и исторического, в постструктурализме и постмодернизме. Историческое бытие более меонально и экзистенциально, проникнуто свободой и становлением, оттенками и склонностями, скрещениями тенденций быть, в отличие от более массивной и прямолинейной поступи неорганических онтологий. П.А.Флоренский в одном из приложений к «Столпу и утверждению истины» - «К методологии исторической критики» видел специфику исторического в укорененности этого рода бытия в меональной стихии вероятностных отношений, причем, и вероятность здесь особая, - всегда содержащая наряду с объективной составляющей некий «прагматический момент», который в «науках о культуре» «относится не только к целому мировоззрению, но и к каждой частности его» (1, С.546).

Вылупляясь из меонального лона, всякая самость в органической ткани исторического побуждается к собственному рождению двумя силами, по Флоренскому: 1) «степенью вероятности», диктуемой объектной и вещной выраженностью самости, и 2) «ценностью», тем самым «прагматическим моментом», в котором самость оформляет себя как сила убеждения и жизнеформирующей воли существа.

Единство этих двух сил – «нравственное ожидание», как выражается Флоренский, привлекая идеи теории вероятностей, - составляет некоторую полную силу, вещь-волю исторического бытия, лишь условно и редуктивно разложимую на указанные аналитические моменты. Бытие-отношение таких сил и есть история, будь то история народов или философских систем. Влияние одной воли на другую всегда расслаивается в дополнительных моментах необходимого предопределения и безразличия с промежуточным спектром разных форм окказионализма – от лишь в неуловимой степени привлекающего до необходимо, хотя и недостаточно, определяющего решение побуждаемой воли. Есть крайние варианты редукций такого влияния, когда одна воля вполне детерминирует другую, либо вполне оказывается ортогонально-бессильной по отношению к ней, но это скорее исключения из правил исторической рациональности.
Как правило, история погружена в меонально-вероятностную среду полупрозрачных друг для друга иерархических воль разной историко-онтологической наполненности. Как, например, система Владимира Соловьева повлияла на формирование того направления, которое принято сегодня называть «русской философией всеединства»? Когда Сергей Булгаков критикует Соловьева в «Свете невечернем» за излишний рационализм и имманентизм (см. напр. 2, С.129), одновременно в более «жгучей» терминологии и экзистенциальной энергийности выражая все ту же философию всеединства, то здесь налицо не совсем прямое, но несколько «преломленное» проникновение творческой воли Соловьева в таковую отца Сергия.

Волевое усилие имеет смысл только в некотором мире значимостей, так как воля есть порыв утверждения, введения в бытие некоторой значимости. Следуя Флоренскому, все значимости можно подразделить на «факты» и «ценности». Кроме возможной ориентировки на иные воли со всей непредсказуемостью в общем случае конкретного результата взаимодействия разных воль, в исторической онтологии следует учитывать также открытость воли на пределы «факта» и «ценности», взаимосвязь которых особенно подчеркивает Флоренский в упомянутом выше приложении. Каждый центр полицентрической среды исторического бытия – это всегда граница взаимосоприкосновения сложной системы исторических пределов (пределов «детерминизма» и «случайности» как пределов взаимодействия воль, «факта» и «ценности» как пределов каждой воли, и т.д.), перетягивающих на себя волю существ-акторов исторических со-бытий. История меонально струится из каждого такого центра, всегда свободная и древовидно растущая ветвями возможных решений. Каждый центр-существо может пытаться перетянуть на себя мир и может быть сам перетянут в сторону этого мира.

Чтобы несколько конкретизировать картину исторического бытия, мы позволим себе обратиться к несколько неожиданной точке зрения на историю. Живое существо всегда и везде таково, и даже простое геометрическое перемещение преображается существами, намекая на нечто подобное и в иных живых действиях. Можно утверждать, что геометрическое перемещение живых существ, например, ходьба людей, есть нечто особое и пока не понятое наукой. Дело конечно не в биомеханике и подверженности наших тел гравитационным взаимодействиям. Скорее можно предполагать, что ходьба живого существа – это частное проявление единой живой деятельности, способной одинаково универсально выражать себя и в геометрическом перемещении, и в поведении, и в историческом процессе. Живая ходьба человека изоморфна всем иным живым деятельностям людей, в том числе истории, - таков наш тезис, в свою очередь вытекающий из предположения о некоторой изоморфности всех живых деятельностей людей. Люди всегда в некоторой степени делают одно живое дело, и в той мере, в какой оно проникает во всякую частную деятельность людей, можно говорить о подобии и изоморфности этих деятельностей. С этой точки зрения мы одинаково мало знаем, что такое история и что такое живая ходьба человека, хотя это незнание не мешает нам и участвовать в истории, и ходить. История – это своего рода многовековой переход человечества в некоторых исторических ландшафтах, а живая ходьба обладает своей микроисторической реальностью. Возможно, больший удельный вес механического в живой ходьбе и такая ее привычность породили здесь какую-то успокоенность и заблуждение по поводу ее отношения к механическим наукам. В то же время перемещение наших тел должно казаться неорганическим телам сущим безумием, постоянно выбивающимся из-под действия законов гравитации. Наши тела легко перескакивают с одной разрешенной траектории на другую, и в конце концов порциями таких скачков могут вообще составлять совершенно неразрешенные ни в какой физической онтологии траектории.

Итак, настроившись на историко-пешеходный изоморфизм, попробуем теперь более пристально приглядеться к феномену живой ходьбы, имея в виду конечно в первую очередь совместную ходьбу не слишком организованных сообществ людей, сквозь фон которой более четко просвечивает историческая реальность.

В ходьбе через толпу подобных себе из точки А в точку В наше движение слоится на порции времени, в каждой из которых локальное наше окружение решается нами в терминах некоторых короткоживущих определенностей. Имея в виду желательность нужного направления и систему малых возможных перемещений тел иных людей в некоторой окрестности нашего тела за порцию времени (локальную карту), мы принимаем решение о перемещении собственного тела в эту порцию времени. Заметим, что то же самое делают и другие люди. Локальная карта складывается как система малых предсказаний о возможных изменениях значимых факторов. Например, как мы решаем, что какой-то человек за малое время переместится в толпе таким-то образом? Наблюдая недолго его движение, мы начинаем предполагать это движение как фрагмент более длительного движения, немного уходящего в будущее. Мы делаем малые предсказания и формируем локальную карту. Конечно, мы не проводим вычислений и расчетов, но непосредственно чувствуем локальную карту, причем, все время имея в виду глобальную карту перехода от точки А к точке В. Во время такой полусознательной ходьбы мы существуем как своего рода «пешеходные субъекты», непосредственно чувствующие онтологию и аксиологию движущейся толпы. Предпосылкой формирования локальной карты является зависимость составляющих ее возможных движений только от положения моего тела к началу соответствующей карте порции времени. Независимо от того, как буду двигаться я в это время, локальная карта считается заданной. Именно это и позволяет мне варьировать собственное движение, опираясь на некоторую локально фиксированную систему условий. Допустим, что в это же время другой человек строит свою локальную карту, в которой отводит моему телу некоторый фиксированный отрезок движения. Хорошо, если наши малые предсказания друг о друге в общем совпадут, а если нет? Тогда нам обоим, или одному из нас, нужно будет срочно изменить локальную карту, сообразуясь с новыми условиями. Но и здесь никаких гарантий. Наверняка, каждому из нас знакома ситуация, когда система взаимно неверных локальных карт приводит к невозможности на некоторое время идущим навстречу друг другу людям разойтись, и даже не в толпе.

Возвращаясь теперь к истории, можно заметить, что историческая ситуация – это как правило многоголовая среда системы существ, со своими ценностями, целями и жизнями. Жизнь каждого существа – тоже своего рода ходьба из «точки» А в «точку» В, но конечно пространства-времена здесь гораздо сложнее геометрических. Тем не менее, определенная тенденция экстенсионализации гуманитарного дискурса может быть усмотрена в развитии идей «ментальных пространств» в когнитивных науках в последнее время (см. напр. 3). Будучи погружены в меональную среду исторического, субъекты и здесь опираются в своих действиях на локальные карты, мгновенные – с точки зрения истории – ее срезы-аппроксимации, согласуя по возможности действия в них с глобальными картами, собственными историческими замыслами. И вновь все это совсем не обязательно осознается, но чаще всего непосредственно чувствуется и интуитивно переживается субъектами.

Возвращаясь к идее исторических пределов, можно, во-первых, отметить две крайние стратегии в осуществлении всякой живой деятеельности, в том числе и в живой ходьбе.

Двигаясь в толпе, можно, как говорится, «набраться решимости» и начать идти более неподатливо для влияний со стороны. Этому в состоянии помочь массивность тела и символы решительного и волевого поведения. Способствует этому и ходьба в составе организованной группы. Во всех подобных случаях может увеличиваться как бы «ментальная масса» (которая, впрочем, может быть и обычной массой) «пешеходного субъекта», и если это произошло, то большее число людей будет склонно «уступить дорогу» такому субъекту. Другая крайность – неуверенная ходьба субъекта с малой «ментальной массой», который в максимальной степени склонен подчинить свое движение складывающейся локальной карте, независимо от собственной глобальной карты, своего замысла пройти из точки А в точку В.

Эти альтернативы обрисовывают две возможности поведения по отношению к локальной карте. Выбирая свой отрезок движения в рамках локальной карты, человек не только опирается на возможные малые перемещения других людей, но и на их и собственную «ментальные массы». В этом случае локальное действие совершается со склонностью провести свой отрезок пути, отклоняя таковые людей с меньшей «массой» и подчиняя его таковым людей с большей «массой». Если собственная «ментальная масса» неграниченно возрастает, мы получаем предел существа с претензиями на абсолютное лидерство (аспект полной непрозрачности воли для других воль). Здесь необходимость в локальной карте вообще отпадает, и субъект опирается только на глобальную карту. Таково движение одного пешехода и таким же может быть предел автогенетического развития какой-либо философской концепции, при котором философ одиноко проходит свой путь в собственном ментальном пространстве. Таким может быть и движение в толпе, при условии, если все уступают дорогу субъекту с высокой «ментальной массой». После достижения авторитета как набирания «ментальной массы», подобный характер может принять и эволюция общепризнанного философа в ментальной «толпе» конкурирующих концепций. Заметим, что идею нашего пешеходно-исторического изоморфизма подтверждают в том числе метафоры типа «шаги истории», или «поступь истории», или «теория пробивает себе дорогу», «ученый стоит на своем», и т.д. Заметим также, что подчас органично в общий ход истории вплетаются его проявления в чисто пространственно-временном выражении, например, бегство Наполеона с Эльбы и его высадка в Канне изменили историческую ситуацию в Европе и привели к режиму «Ста дней». Здесь также трудно представить плавание Наполеона на небольшом судне по Средиземному морю в качестве чисто механического акта, как объяснить, например, его замыслы законами чистой психофизики. Перемещение в данном случае выступает как одно из частных проявлений исторического процесса (и если это механика, то не каузальная, но скорее финальная), что еще с одной стороны обнаруживает взаимопроникновение геометрии и истории в единой жизни существ. Именно феномен существа придает геометрии историчность, а истории – геометричность.

При неограниченном падении «ментальной массы» возникает предел полной открытости воли влияниям всех иных воль. В этом случае субъект совершенно растворяется в локальной карте, полностью подчиняя в ней свою деятельность всем иным деятельностям и теряя всякую связь с глобальной картой, замыслом.

Полярности «факта» и «ценности» также вполне наблюдаемы как в истории, так и в живой ходьбе. Выбор пути от точки А в точку В в рамках глобальной карты может отталкиваться как от объективных соображений кратчайшего геометрического расстояния, так и от субъективных предпочтений: например, по улице С путь короче, но связан с неприятными воспоминаниями, в то время как по улице D путь хотя и несколько длиннее, но сопровождается приятными впечатлениями. И субъект выбирает улицу D, которая по прежнему для него кратчайшее, но уже не чисто геометрическое, но геометро-аксиологическое расстояние, которое Флоренский пытался выразить идеей «нравственного ожидания». И если даже мы представим субъекту строжайшие геометрические расчеты, доказывающие «нерациональность» его действий с позиций чистой геометрии, разве мы тем самым остановим его? Даже не умея объяснить, в чем тут дело, он будет непосредственно ощущать свою правоту в рамках своей «субъектной онтологии», где, возможно, Солнце немного фиолетовое и дождь падает по спирали каплями в форме икосаэдров. Некоторым нетерпеливым, вместо того чтобы изучить этот «возможный мир», хочется поскорее объявить его «иррациональным», в то время как здесь налицо лишь собственные, не ощепринятые, пространства и времена, онтологии и миры. Обнаруживая эти миры в живой ходьбе, мы тем более встречаем их на каждом шагу в историко-философском процессе: мир по Платону, вселенная Канта и Гегеля, метеорология по Аристотелю и «Новая Атлантида» Бэкона, универсум-библиотека Дарриды и геоцентрическая вселенная Птолемея, - примерам несть числа. Что здесь реальность? Гибрид «факта» и «ценности», кентавр «нравственного ожидания», «субъектная онтология» и «возможный мир».

В общем случае история предстает как вселенная таких «возможных миров», считывающая себя соотнесением локального и глобального, мерцающая меональным становлением собственных жизненных траекторий. Так живет и длит себя ткань исторического, в постоянных перетеканиях преобладающих центров воления, пульсациях их ментальных масс, столкновениях, сцеплениях и расслоениях жизненных траекторий, образованиях сообществ существ, складывающих свои массы и пробивающих путь для реализации собственного усредненного замысла, и в распадах этих сообществ. И только сквозь всю эту меональную среду, возможно, мерцательно, но все же длит себя некоторый гиперзамысел, «зерцалом в гадании» лишь угадываемый в эмпирической, «нравственно ожидающей», истории.


  1. П.А.Флоренский. Столп и утверждение истины. Т.1. Часть 2. М.,1990.

  2. С.Н.Булгаков. Свет невечерний. М.,1994.

  3. FAUCONNIER, G. Mental Spaces: Aspects of Meaning Construction in Natural Language.

Cambridge, MA: Bradford/ MIT Press.




Похожие:

Шаги истории iconДокументы
1. /Для профи/10.DOC
2. /Для профи/11.DOC
Шаги истории iconМитинг, посвященный Дню космонавтики
Юрий Алексеевич Гагарин первый из первых, дерзнувший на черное безбрежье космоса, поднявшийся над Планетой. Новая эра в истории Земли...
Шаги истории iconПроблемы методологии истории
Ериодизации истории советского общества, критерии исторического прогресса, ряда узловых теоретических проблем истории России 1917—1920...
Шаги истории iconТимошенко Евг., 214 гр д/о Р. Дж. Коллингвуд «Идея истории: автобиография»
Книга Коллингвуда – очерк философии истории (об этом пишет в предисловии сам автор). Она посвящена рассмотрению различных концепций...
Шаги истории iconНиу «БелГУ» приглашает на День открытых дверей социально-теологический факультета, который состоится
Вы сможете получить знания об истории России, истории религии, глубинах духовной жизни личности, о её целостности и духовной безопасности,...
Шаги истории iconВехи истории России
Это краткая истории России составлена прожившими более 60 лет в эмиграции. Еще одна точка зрения. Надеемся, что она поможет увидеть...
Шаги истории iconПлан урока истории в 8-9 классах Тема урока: «Именем Екатерины нареченный»
Цели урока: Сформировать представление об исторической значимости личности Екатерины II в истории России и Краснодарского края. Формирование...
Шаги истории iconКвантовая вариантность истории §28. Диалектика исторической необходимости
Квантовым руслом называется эволюционная целенаправленность истории в кванте времени. Вариантность истории ограничена квантовым руслом...
Шаги истории iconДокументы
1. /ИСТОРИИ ОТКРЫТИЯ РАДИО.doc
2. /ИСТОРИЯ ЗАКОНА...

Шаги истории iconКафедра всеобщей истории Омского государственного университета имени Ф. М. Достоевского Министерство образования Омской области Институт всеобщей истории ран
Приглашаем Вас принять участие в работе I всероссийской конференции студентов, аспирантов и молодых ученых «Древность и Средневековье:...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов