Питейная субстанция icon

Питейная субстанция



НазваниеПитейная субстанция
Дата конвертации28.08.2012
Размер183.67 Kb.
ТипДокументы




В.И.Моисеев


Питейная субстанция




(Эссе по метафизике пьянства)


Есть разные миры: миры-салфетки, миры-лампы, миры-яблоки и груши; шире – фрукты и овощи, миры плодово-ягодные и глиняные, шире – минеральные. Одним словом, огромное количество самых разнообразных миров имеется, все они живут, что-то в них все время движется, лопочет и роится, умирает и рождается.

Этот мир был мир-бутылка. Плескалось в нем пол-литра тёмной жидкости, наверняка представляющей из себя для данного мира род некоторой мировой стихии – субстанции, в коей всё в этом мире пребывало. И так как в силу разности миров, субстанции, их слагающие, достаточно разнообразны, то имеет смысл дать особое наименование каждой из них: субстанция бумажная, стеклянная, плодово-ягодная и проч. В этом мире субстанция была питейная. Мир ее был совсем молод и только что приобрел свои бутылочные очертания. Ещё сладко пахнущая своим инобытием, питейная субстанция покойно и томно готовилась воспрянуть к собственной самости и забродить.

Ожидая этого волнующего момента в истории бутылочного мироздания, позволим себе немного отвлечься и предварить наше дальнейшее изложение кратким экскурсом в великую науку о всеобщих законах бытия – бытологию.

Всякий мир, в котором довелось проживать нам или кому-то другому, имеет весьма неоднозначное состояние. Во-первых, всем нам хорошо известно, что внутри этого мира множество всякой всячины: светят звезды, муравьи ползают, дома стоят, ветер шумит, и прочее поражающее разнообразие. Именно это разнообразие поначалу так нас ошеломляет и оглушает, что подумать о чем-то общем в этой пестроте никак невозможно. И много должно времени пройти, прежде чем кто-то додумается, что мир один. В этом, однако, есть свои крайности. Понятное дело, идея эта настолько захватывающая, что следующий шаг в науке бытологии делается весьма нескоро, и разумные обитатели одного из миров долго идут от перво-бытности к развитому поли-быту. Эпоха последнего обычно знаменуется в своем начале сплошным разбродом и шатаниями, и лишь постепенно вызревает в ней новое ошеломляющее прозрение, что весь этот мир – ни что иное, как бутылка или тарелка супа на столе мегамира. С этих пор нельзя иначе относиться и к собственным бутылкам и прочим предметам обихода. Всякий акт, вплоть до почёсывания и посапывания, становится актом мироздания, и с этого времени разумное существо проникается космической ответственностью не только на лекции, но и во всякий момент своей повседневности, одним словом, в быту. Здесь окончательно бытие входит в быт, рождая великую науку Всекосмического Содружества – бытологию. Эта Mathesis universalis сменяет в лице так называемой «философии» - своей несовершенной предшественницы – место коллективного разума и коренным образом ограничивает ее основную установку.
Эта последняя не знала поражающего размаха бытологии и недальновидно настаивала на несовместимости бытия и быта. Оторванные и потерянные в быту бродили философы, мечтая о странных и уродливых иллюзиях, которые были свободны от бытовых проблем и прозывались ими «истинным бытием». Столь бесплоден и приземлен был в эту эпоху быт, оторванный от осознания своей космической роли. Всякое разумное существо было еще настолько неразумно, что запросто могло съесть тарелку супа или – того хуже – чихнуть, нисколько не понимая вселенности этих бытологических актов. Конечно, все это может показаться страшной дикостью, не укладывающейся в разумной части тела, но подобные данные, увы, хорошо подтверждены историческими свидетельствами по всему Универсуму. Следует быть, однако, беспристрастными и отметить не столь уж непроходимый мрак эпохи предыстории поли-быта, т.е. эпохи перво-бытности. Время от времени находятся гениальные представители перво-бытности, прозревающие будущее и являющиеся отцами и предтечами бытологии.

Но, простите, нашему бутылочному миру грозит опасность. К сожалению, мир-бутылка стоит на полке в мегамире, который еще далек от поли-быта и лишь наблюдается Всекосмическим Содружеством. И вот вам наглядный результат вопиющей неразвитости: существо, которое я лишь скрепя сердце могу назвать разумным, совершенно бездумно берет мир-бутылку, открывает пробку, с неслыханным легкомыслием принюхивается и -–о боже! – отпивает глоток питейной субстанции. Могу только догадываться о тех катаклизмах, которые сейчас обрушились на бутылочный мир. Дело в том, что бытология различает два основных состояния бытовой субстанции – преимущественно субстанциальное и преимущественно бытовое. Сейчас мы наблюдали спонтанный переход питейной субстанции из первого состояния во второе. Для жидко-бытовых субстанций, каковой является наблюдаемая нами питейная субстанция, преимущественно бытовое состояние может делиться еще на несколько подсостояний: субстанциальное перемешивание, брожение и т.д.

Слава богу, существо недовольно поморщилось, закрыло бутылку и ворчливо удалилось. Я могу продолжить.

Так вот, такое вынужденное разделение состояний бытовых субстанций, которого приходится придерживаться даже в эпоху поли-быта, вызвано необходимостью изучения тех миров, которые еще находятся на перво-бытной стадии и не могут войти во Всекосмическое Содружество. Это становится совершенно очевидным в силу принятия Всекосмическим Содружеством в качестве основного условия своего членства Первой Аксиомы бытологии. Первая Аксиома гласит: «Бытие и быт суть одно». При оснащении бытологии развитым понятийным аппаратом из Первой Аксиомы выводится Главное Методологическое Следствие (ГМС), состоящее из двух основных пунктов:

Пункт первый ГМС: («От Бытия к Быту»): Состояния Быта (Макромира) должны быть согласованы с состояниями Бытия (Мегамира).

Пункт второй ГМС («От Быта к Бытию»): Состояния Бытия (Микромира) должны быть согласованы с состояниями Быта (Макромира).

Как уже можно было догадаться, основным элементом бытологии является Троемирие: мегамир, макромир и микромир. Предшествующее включает в себя последующее как явление быта и обуславливает его как бытие обуславливает свой модус. Перво-бытная эпоха характеризуется отсутствием сознательных принципов, на основе которых достигалось бы согласование трех миров, т.е. отсутствием ГМС. В связи с этим разумные существа в это время столь неразумны, что разделяют бытовую субстанцию на две составляющие. Это вопиющее заблуждение позволяет им нарушать оба пункта ГМС. Эпоха поли-быта начинается открытием Первой Аксиомы бытологии и выводом из нее Главного Методологического Следствия. Зрелое оформление бытологии выражается в открытии Законов Сопряжения миров и в начале практического осуществления этого сопряжения. Поли-быт дает право членства во Всекосмическом Содружестве, которое ставит своей главной задачей неограниченное практическое осуществление Законов Сопряжения в Универсуме. Сегодня мы находимся на этапе перехода от Тридевятого к Тридесятому Сопряжению, когда практически уже закончилось сопряжение девяти Троемирий и на очереди стоит десятое Троемирие. Теперь вы можете понять непереносимое ощущение дикости, когда нам – экспертам Всекосмического Содружества – приходится наблюдать миры, находящиеся еще на стадии перво-бытности. Увы, до тех пор, пока мир не вступил в эпоху поли-быта, он остается недоступным влиянию Всекосмического Содружества, и мы вынуждены ограничиваться лишь экспертными оценками и теоретическим изучением этого мира. Нашим экспертам приходится специально обучаться в приобретении тех форм сознания, которые позволят понять жизнь существ эпохи перво-быта. Обычно это связано с оформлением локусов сознания, в которых удается преодолеть те грандиозные трансмировые взаимосвязи, которые вошли уже в плоть и кровь граждан Всекосмического Содружества. Долгие тренировки ожидают будущих экспертов, чтобы не только не ужаснуться, но и попытаться понять, как перво-бытное существо способно ходить, есть, работать не на основе Законов Сопряжения хотя бы в пределах Тритроичности, но на основе чудовищно мизерной распределенности своего сознания на несколько тысячных долей онтоса (онтос, как известно, - это общепринятая единица бытия) в ближайшем масштабе бытия. И лишь немногие выдающиеся эксперты Содружества способны не только к перво-бытному пониманию, но и к элементам перво-бытного поведения и жизнедеятельности. Со смешанными чувствами вспоминаю я недавнее собрание экспертов высших категорий, где Сондрос Антрахис Xll – лучший эксперт Тридевятой эпохи – попытался передать нам свое вхождение в состояние сознания с 0.5 онтоса и спонтанно перевести питейную субстанцию из преимущественно субстанциального в преимущественно бытовое состояние с субстанциальным перемешиванием в классе ХА «перетекание». Понятно, что бутылочный мир в этом случае находился в эпохе перво-бытности, и только это позволило нам остаться в живых, но переживания были ужасны (и это, несмотря на профилактическую свёртку сознания до 103 онтосов).

Но прошу простить меня: регистраторы показывают, что питейная субстанция в бутылочном мире после столь спонтанного перемешивания, произведенного перво-бытным существом, начинает входить в подсостояние слабого брожения, что является несомненным признаком приближения бутылочного мира к эпохе поли-быта. Я должен включить внутренний режим регистрации…


История бурлила и бродила как молодое вино. После периода относительного спокойствия, когда людям удалось добыть огонь, построить первые жилища, укрыться от непогоды; греясь у костра, начать нащупывать основную линию мирового развития, когда наконец кое-что и нащупалось, - после всего этого разразилась страшная катастрофа, в которой все смешалось. Осевшие уже было народы вдруг ни с того ни с сего ринулись осваивать новые места, их бурные потоки сталкивались и смешивались друг с другом. Кровь лилась рекой, словно хмель одурманивая человеческие головы и затапливая доселе уцелевшие островки благоразумия и порядка. Остатки спокойствия, как мелкие беспокойные пузырьки, выталкивались на гребень хмельной кровавой лавы, превращаясь в тягучую пену исторического похмелья.

И вдруг все это кончилось. Катастрофа поглотила немалое количество людей, канули в безжалостной пасти исторических катаклизмов целые народы, и вместе с этим словно вышел вон накопившийся пьяный дух раздора, повеяло было утраченным свежим воздухом разума, и цивилизация, радостно вздохнув и наполнив грудь пневмой исторической ясности и оптимизма, с новой энергией принялась нащупывать основную линию мирового развития. Но вскоре оказалось, что ничего в этом мире так просто не бывает, и не исчезла, оставила свои следы древняя катастрофа. Мир потерял уверенность и погрузился в разброд и шатания.

Первые брожения охватили философов. В корчах распирающей ее истины философия наконец исторгла перегар озарения. Первые философские кружки собирались тройками, хоронились от праздного взора в подворотнях и подвалах и что-то там делали. Сегодня нам известен главным образом результат этих тайных учений, о лидерах которых ходили легенды. Тайные философские общества выяснили, что мир, в котором мы живем, - это на самом деле что-то другое, чем мы видим. Главная задача философии – узнать, что это. Для этого есть свой путь. Первые философы этого пути не сообщили, хотя, наверняка, знали его, и можно теперь догадываться, что это за путь. Сообщили они лишь результаты того, что им удалось понять на этом истинном пути. Главное состоит в следующем: всё суть состояния одного, и каждое частное – это лишь степень, градус общего. Подчеркивая важность этого, говорили: «градусы правят миром».

Следующий шаг в узрении истины состоял в определении того общего, из чего мир, по составу. Здесь образовалась мощная философская школа, которая установила, что общее является жидкостью. Одни говорили, что это вода, и все из воды происходит и водой становится. Другие спорили, что это особая жидкость, примером которой ни одна известная жидкость служить не может. Примечательно, что уже тогда были гениальные прозрения, на тысячелетия опередившие время, и выразившиеся в формуле «Veritas in vinu» - «Истина в вине», но не удивительно, что тогда их не могли воспринимать всерьез.

В итоге всех этих философских борений образовались две большие школы. Одна говорила, что хотя единое – жидкость, однако, говорить о том, какого рода эта жидкость – вода или вино – нельзя. В этой школе тоже были разногласия. Одни говорили, что раз это жидкость, то части в ней постоянно перемешиваются, «всё течет», и ни об одной части нельзя сказать, есть она или нет. Другие настаивали, что раз жидкость заполняет весь мир, то и течь ей некуда. Поэтому она абсолютно неподвижна и никуда не течет. Первых прозвали «проточниками», а вторых – «застойниками». Но те и другие были «адефинисты», т.к. считали, что мировую жидкость нельзя никак определить.

Вторая школа – это «дефинисты». Они настаивали, что мировую жидкость, или «питейную субстанцию», как они говорили, - можно определить по составу. Учения дефинистов были самые разнообразные, но все они страдали одним существенным недостатком. Они пытались найти определенность питейной субстанции чисто умозрительно, в отрыве от всякой практики. Следует все же заметить, что этот отрыв от практики был не повсеместный, но лишь в плане вывода свойств питейной субстанции. После того как эти свойства умозрительно выводились, и питейная субстанция отождествлялась с одной из известных жидкостей, мог наступить этап практических рекомендаций, связанный с особым местом в жизни человека той или иной жидкости. Среди дефинистов тоже можно выделить две основные школы – это «трезвенисты» и «алкоголисты». Первые настаивали на том, что питейная субстанция является неалкогольной жидкостью, вторые – что алкогольной. Учения первых можно обобщенно называть «трезвенизм», учения вторых – «алкоголизм». В связи с тем, что в подавляющем большинстве случаев трезвенизм опирался на неалкогольные жидкости, не оказывающие никакого существенного влияния на сознание, то процесс пития (являющийся вообще фундаментальным процессом всей философии) в дефинизме в лице трезвенизма оказывался нейтральным по отношению к сознанию и, более того, сам управлялся сознанием. Поэтому трезвенизм опирался на лозунг «Сознание определяет питие», т.е. был разновидностью философского идеализма. Что же касается алкоголизма, то он с самого начала столкнулся с удивительным фактом активного воздействия алкогольных жидкостей на сознание, поэтому алкоголисты предпочитали материалистическую ориентацию, основанную на принципе «Питие определяет сознание».

В связи с принятием этих прямо противоположных принципов, борьба раздирала лагерь дефинистов, хотя и сплачивала их в борьбе против адефинистов. Больше имея дело с практикой, алкоголисты чутко прислушивались к откровению питейной субстанции, стихийно стремясь к изучению богатейшего алкогольно-эмпирического материала. В связи с этим они стали употреблять те стандарты научной полемики, которые сегодня становятся все более общепризнанными. В первую очередь конечно следует иметь в виду разящее жало непримиримой критики научного алкоголизма, вышедшее из народной алкогольной среды, и уготованное алкоголистом своему противнику. «Ты меня уважаешь?» - спрашивает алкоголист, и противник дрожит, предчувствуя разоблачение.

Итак, эвристическое брожение вовсю охватило философский стан. Основные проблемы и подходы к их разрешению были сформулированы. История пошла по пути совершенствования. На этом пути следует отметить следующие важнейшие вехи. Во-первых, появление и все большее расширение в новой философии личностного подхода. «Хватит смотреть на мир со стороны, войдем в этот мир сами!» - вот был главный лозунг. Если ранее философ любой школы мог проповедовать свое учение, совершенно не интересуясь в его осуществлении на своем собственном примере, то теперь ситуация коренным образом изменилась. Появились молодые талантливые философы, которые объявили главным методом познания не внешнее наблюдение, а самонаблюдение. Понятно, что это коснулось в основном дефинизма, и на волне растущей популярности личностного подхода престиж адефинизма все более падал. На первый план вышла борьба между трезвенизмом и алкоголизмом. И в эволюции этих двух школ дефинизма отмечаются существенные различия, вызванные потребностью в самонаблюдении. В силу нейтральности для сознания неалкогольных жидкостей, трезвенисты по сути дела не добились существенного изменения своего учения, даже обратившись к личному опыту пития подобных жидкостей. Иное дело алкоголисты. Здесь следует упомянуть о различии двух понятий: «алкоголист» и «алкоголик». Алкоголист – это философ, приверженец алкоголизма. Алкоголик – это необразованный человек из массы, стихийно тяготеющий к истинному учению и добившийся в практическом его осуществлении больших успехов. Алкоголики, их свидетельства, всегда служили ценнейшим эмпирическим материалом для алкоголистов. Конечно, вплоть до современности, не существовало научного метода для овладения этим эмпирическим материалом, не было этого метода и в эпоху личностного знания. Но все же тот факт, что алкоголисты пошли в народ, стали перенимать опыт алкоголиков, пускай и стихийно, но все более сближаясь с ними, оказал неоценимую услугу развитию научного алкоголизма. С другой стороны, многие выдающиеся алкоголики смогли теперь считаться и алкоголистами. Два источника научного алкоголизма сблизились, хотя и не достигли той степени гармонии, которая характерна для современности. Образовывались первые общины, основным звеном которых были тройки, введенные еще первыми философами. В этих общинах алкоголисты и алкоголики стали образовывать союзы, грани между теорией и практикой все более стирались. Философия вышла из кабинетов на улицу, философские тексты стали появляться прямо на заборах и стенах, когда генерации новых философов-алкоголистов приобретая собственный опыт пития, были поражены глубиной проникновения в сущность и спешили тут же зафиксировать свои переживания и прозрения. Следует признаться, что, несмотря на стихийность, многие из подобных надписей несут в себе итоги глубочайших самонаблюдений и до сих пор с трудом поддаются расшифровке, являясь предметом пристального изучения современных ученых.

Второе важнейшее событие на пути к научному алкоголизму следует искать, как это ни странно, в среде трезвенистов. Пока алкоголисты осваивали новые просторы и пласты бытия, трезвенисты вынуждены были констатировать отсутствие в своей среде какого-либо прогресса, даже не смотря на создание новой методологии самонаблюдения. Видя, каких грандиозных подвижек добиваются алкоголисты, постоянно встречая их на улицах в среде выдающихся алкоголиков, нервно вздрагивая и просыпаясь по ночам от восторженных возгласов то и дело прозревающих алкоголистов, от скрежета и царапания по заборам и стенам, происходящего от счастливого и лихорадочного поспешания алкоголистов занести тут же, на месте, бесценные сведения для потомков, - от всего этого трезвенисты наконец не выдержали и решили обрести развитие не в эмпирии, а в углублении умозрения. И хотя это умозрение по-прежнему было оторвано от жизни, но на своей собственной почве оно приобрело у трезвенистов некоторое изящество и совершенство, перешедшее и в современный научный алкоголизм.

Особенно стала выделяться водяная школа трезвенистов. Очевидно, это объясняется тем, что вода оказалась наиболее нейтральной жидкостью для сознания, в связи с чем водянисты наиболее рьяно придерживались принципа «Сознание определяет питие» и больше всего страдали от невозможности достичь прогресса на путях самонаблюдения и личностного опыта от пития воды. Указанное выше падение престижа адефинистов и попадание их в роль изгоев привело к сближению школ адефинистов и водяных дефинистов. Особое сближение адефинистов именно с водяными дефинистами может быть скорее всего понято на основе повышенной неопределенности именно воды как жидкости. Ведь вода не имеет цвета, запаха и вкуса, что очень близко к некоторой абстрактной жидкости, на представления о которой опирались адефинисты. Здесь следует заметить, что дефинисты, в силу принятия в качестве питейной субстанции реальной жидкости, которая легче соотносится именно с текучестью, нежели с неподвижностью, если и могли симпатизировать кому-либо из адефинистов, то скорее проточникам, чем застойникам.

Таким образом, в эпоху личностного знания наблюдается сильное сближение, вплоть до слияния, проточников и водянистов. Это привело к созданию школы проточного водянизма, которая, в силу повышенного чувства неприятия себя со стороны алкоголистов, находит в себе особенно много сил, питающихся оскорбленной гордостью, для собственного рывка вперед. Учения проточных водянистов и стали результатом этого рывка. До сих пор не известно как, но все же проточным водянистам удалось установить в общих чертах ту картину мира, которая сегодня принята в научном алкоголизме. Возможно, что все же проточные водянисты могли воспользоваться трезвым взглядом на личный опыт алкоголистов, которые, к сожалению, полностью были захвачены эмпирическим исследованием, доходя в своем исступлении до полного отказа от сознания. С другой стороны, не может быть полной уверенности, что истоки проточного адефинизма все же не восходят к древнейшему алкоголизму.

Как бы то ни было, но проточные водянисты учили, что все суть вода и все течет. В силу этого все есть и не есть, что было обобщено в принципиальной раздвоенности всякого сущего. Поскольку трезвое сознание не видит вокруг никакой раздвоенности, то проточные водянисты все более отходили от эмпиризма и считали, что двоиться начинает не когда сознание связано с миром, но наоборот, когда сознание полностью преодолевает тот ложный мир, где ничего не двоится. Таким образом, мы видим, что проточный водянизм совмещал в себе как те черты, которые позднее вошли в научный алкоголизм, так и черты ложные, преодоленные научным алкоголизмом.

Начавшись и развившись в философии, брожение вскоре перекинулось в стихийные формы жизнедеятельности.

Уже издавна было замечено, что пьяные склонны к равенству и общности, в то время как трезвые наоборот замыкаются в себе, эгоистичны и тяготеют к частной собственности. В связи с этим источники алкоголя издавна служили одновременно и источниками единения, сплочения масс, в то время как рассадники трезвости насаждали только отчуждение. История нашего общества – это история борьбы трезвых и пьяных, а значит – история борьбы неравенства и равенства, частного и общего. В основе этой истории – экономические рычаги.

С точки зрения экономической всю историю можно поделить на несколько этапов. Во-первых, это этап абсолютной диктатуры немногих, которые держали в полном подчинении огромные массы людей, стихийно тяготеющих выпить и побрататься. Говорят, что в это время еще были живы в массах угнетенных воспоминания о райской жизни, когда все были свободны, т.е. пьяны, и вокруг рос дикий виноград, который не только созревал, но и бродил прямо на кусту. Из-под земли били винные ручьи, сливающиеся в реки и озёра. Наши ученые сейчас исследуют подобные легенды и считают, что не все в них было вымыслом. Во всяком случае, современный научный алкоголизм допускает, что в глубокой древности могло существовать природное состояние пьянства, другое дело, что было оно очень слабым из-за экономической неразвитости древних людей. Представление же о винных реках и озёрах – скорее всего сказки, которые лишь сегодня могут стать явью.

Следующим этапом является строй, основанный на минимальной свободе меньшинства и максимальной свободе меньшинства. Хотя массы и получают здесь минимальное право выпить, но это скорее с горя. Меньшинство продолжает всячески протрезвлять большинство народа, держит источники алкоголя в своих руках, и за мизерные дозы требует от пьющих колоссальных воздержаний. Само же меньшинство ненаучно предается пьянству. Это питает вековую зависть и ненависть большинства к меньшинству.

Характеристики этих этапов не намного отличаются друг от друга. Их объединяет экономическая отсталость и неразвитость. Коренные преобразования происходят на третьем этапе, где на службу пьянству приходит машина. Начало машинному производству алкоголя положили кустарные самогонные аппараты. Но они быстро совершенствовались, превращаясь в винокуренные заводы, концерны и тресты. Количество алкоголя резко возросло, но оно по-прежнему концентрировалось в руках меньшинства, и огромные массы трудящихся по-прежнему ходили злые и трезвые. Трезвость не могла не вносить в их ряды раскол и нежелание жить. Нужно было великое объединение, для которого уже вполне хватило бы произведенного алкоголя. Впервые тысячелетняя мечта человечества могла стать реальностью. На этой почве родилось великое учение научного алкоголизма.

Научный алкоголизм объединил в себе лучшие достижения философской мысли и именно на этой основе смог стать реальностью, а не только философским учением.

Вот философия научного алкоголизма. Главное, что было взято научным алкоголизмом от донаучного алкоголизма, - это принцип «питие определяет сознание». Но если в донаучном алкоголизме как виде дефинизма сам акт выбора в качестве питейной субстанции той или иной конкретной жидкости оставался актом умозрительной веры, то теперь этот выбор стал результатом научного метода. Всё гениальное просто. Просто и гениально основание научного алкоголизма. В нем два аспекта:

  1. ^ Негативный аспект. Если бы сознание определяло питие, то никакое питие не могло бы определять сознание. Однако, это не так.

  2. Позитивный аспект. Только то питие, которое выражает питейную субстанцию, может определять сознание. Таково алкогольное питие. Следовательно, питейная субстанция является алкогольной жидкостью (возрождение на научной основе великого прозрения древних: «veritas in vinu!»).

Таким образом, стихийная установка донаучного алкоголизма, исходящая лишь из факта влияния алкогольной жидкости на сознание, поставлена на научную основу выявлением той предпосылки, которая заложена в самой возможности влиять на сознание. Таковая возможность есть проявление питейной субстанции.

Но научный алкоголизм не отбрасывает и достижений трезвенистов, особенно проточных водянистов. Как говорится, умный проточный водянист порой гораздо ближе к научному алкоголизму, нежели стихийный донаучный алкоголист.

Получив свое научное обоснование, питие алкогольной жидкости становится истинным питием, приводящим к приобщению к истинному метафизическому плану питейной субстанции. Трезвый в этом смысле становится неразвитым человеком, пьяный приобщается к истине. Здесь пригодился опыт самонаблюдения донаучных алкоголистов, большая часть которого все же была расшифрована и на личном примере подтверждена нашими лучшими специалистами. Результат оказался несколько неожиданным. Оказалось, что в истинном мире всё словно течет, очень неустойчиво и шатко. Всё словно есть и как бы его нет. Наконец, всё двоится. Это был триумф ряда основополагающих идей проточного водянизма. В связи с этим, отказавшись от водянизма, решено было ввести в состав научного алкоголизма проточности, поэтому возможно второе название научного алкоголизма – «проточный алкоголизм».

Наконец, на этой основе стали вполне объяснимы учения древнейших философов, которые говорили, что «градусы правят миром». Поскольку весь наш мир есть ничто иное как алкогольная питейная субстанция, то единственно возможное разнообразие питейной субстанции – это степени алкоголя, а это ничто иное как градусы. Так мы получаем веские основания к достоверному предположению о таинствах древнейших философов, позволивших им стать предтечами научного алкоголизма.

Торжеством системы научного алкоголизма стало его социальное воплощение, подготовленное всем ходом экономического развития истории. Основные цели и методы были теперь ясны. Совершенное общественное развитие заключается в преодолении отчуждения человека от человека, человека от средств алкогольного производства, человека от продукта алкогольного производства. В основе этого отчуждения лежит трезвость. Именно она вносит рознь в ряды трудящихся масс, именно она лишает их воли к жизни и отбивает охоту напиться. Следовательно, путь к совершенному обществу состоит в полном искоренении трезвости и во введении принудительного и общеобязательного пьянства для всех и каждого. Возможно, что тысячелетия трезвости для большинства не прошли даром и глубоко изуродовали их души и тела. Это не исключает необходимости переходного периода от трезвости ко всеобщему пьянству, когда вновь, но уже ненадолго потребуется диктатура сознательно пьяного меньшинства. Но эта диктатура будет принципиально отличаться от всех прочих диктатур тем, что она отвечает не только социальной, но и метафизической структуре человека, являющегося каплей всемирной алкогольной питейной субстанции. Из капли разольется море, и это море сольет в себе мириады капель – это всеобщая прекрасная цель нашего мира.

Первый шаг к этой цели – создание партии, которая начнет кропотливую работу по спаиванию масс и выбиванию из них трезвости…


Режим внутренней регистрации был выключен.

Очевидно, мир-бутылка нам не подойдет. На моих регистраторах по мере отслеживания исторической летописи отмечалось монотонное сужение нормативного объема сознания с 10-4 онтосов до 10-8 онтосов. Анализ уже реализующихся текущих целевых установок указывал на стремление к пределу в 0 онтосов. Наши приборы иногда воспринимают растущее замыкание миров как размыкание, путая знак. Феномен ухода мира в полное замыкание открыт недавно и разрушил наши представления только об одной линии развития в Универсуме. Интересно, что чаще всего феномен полного замыкания наблюдается в мирах-бутылках, в связи с чем вполне понятен повышенный интерес наших экспертов именно к питейным субстанциям. Но увы, современный этап освоения Законов Сопряжения позволяет нам влиять только на открытые миры, вступившие в эпоху поли-быта. Бутылка -–это трудноуправляемый мир…




Похожие:

Питейная субстанция iconДокументы
1. /кассирер субстанция функция.doc
Питейная субстанция iconДокументы
1. /кассирер субстанция функция.doc
Питейная субстанция iconСубстанция-самодостаточное, самодетерминированное существование
Различают метафизическое /неизменное начало/ и диалектическое/изменчивая саморазвивающаяся сущность
Питейная субстанция iconЗащита от правды
«Почему люди пьют?»: «имеется одна универсальная причина – питейная запрограммированность» (1), запрограммированность, состоящая...
Питейная субстанция iconМаксвелл Дж. К. Эфир (Из Encyclopaedia Britannica)
Платон, в своём Кратиле (410, в), производит название от его беспрерывного движения – ότι άεί θεΐ περί τόν άέρα ρέων αειθεήρ δικαίος...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов